Л. Эндрюс

Игра ненависти и лжи

L. J. Andrews

Game of Hate and Lies

© 2023 by LJ Andrews

© Кузьменко Е., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Глоссарий

Роды Альверов

Род Гипнотиков:

Мастера иллюзий, черпают силу в сознательных мыслях

Род Профетиков:

Мастера чувств, черпают силу в зрении, вкусе и звуке

Род Медицких:

Мастера исцеления, черпают силу в природном исцелении

Род Рифтеров:

Мастера ломания костей, черпают силу в реакции на боль

Род Эликсирщиков:

Мастера алхимии, черпают силу в крови

Род Аномальщиков:

Мастера неизведанного, черпают силу в эмоциях, порой сочетают качества разных родов

Прошлое

Бывали ночи, когда бедный мальчик и забытая девочка вслух мечтали о новых жизнях, которые у них будут далеко за морем. О добрых королях и магии богов. Ночи, в которые их никто не преследовал, в которые им не было страшно.

Они рассказывали такие сказки, в которых герои не умирали, а боли не существовало.

В такие вот ночи девочка говорила мальчику, что он храбр и надежен, как ворон, а он говорил, что она – такая же хорошенькая, как роза. Мальчик вырезал их из дерева, ворона и розу, а затем повязал птицу на шею ей, а цветок – себе, и сказал, что всегда будет хранить ее секреты. Всегда.

В такие ночи дети могли быть детьми, а первая любовь – безопасной, доброй и желанной.

Но в тех великих приключениях, историях о любви и далеких королевствах никто никогда не говорил мальчику и девочке, как истории заканчиваются.

Никто никогда не говорил, что коварные люди их разлучат.

Никто не упоминал, что убийца окажется потерян для той, что держала в руках его сердце.

Или что воровка однажды станет королевой, укрытой тенями.

Глава 1. Воровка памяти

Утренний свет согревал мне лицо, но у меня не было желания переворачиваться и встречать новый день.

По правде говоря, у меня не было желания все еще дышать.

Мое тело болело от синяков и ссадин, полученных на Маск ав Аска, но это было ничто по сравнению с медленно горящей агонией, разрывающей мою грудь надвое. Когда шок от того, что на самом деле произошло, спал, – напомню, я объявила жалкую войну Черному Дворцу – сама мысль о том, чтобы куда-то идти, стала для меня слишком тяжелой.

Хаген и Гуннар практически приволокли меня в лачугу возле края Колючего Леса, а затем Никлас снабдил меня эликсиром, помогающим уснуть.

Я соскользнула в лишенное снов оцепенение. Клянусь богами, мне хотелось в таком состоянии и остаться. Утро было слишком жестоким, реальность – слишком суровой.

Я перевернулась на веревочной кушетке. Места хватало для еще одного тела, но его рядом не было. Мое лицо сморщилось. Он должен сейчас мирно спать рядом со мной. Мне стало холодно. Слезы затуманили мой взор, когда я провела ладонью по холщовому одеялу, обнимая пустоту, как будто мои пальцы могли заполнить ее лицом, которое я хотела увидеть, и теплым телом, которое желала прижать к себе.

Кейза захватил Лорд Магнат Ивар.

Никто не сказал мне в точности, что это значило, но не требовалось богатого воображения, чтобы догадаться.

То, как Ханна тихонько плакала, как Эш никому и слова не говорил, уже достаточно мне поведало о том, что Кейза будут пытать. Его изувечат, и все потому, что он в самый неподходящий момент решил отрастить себе чертово сердце и оттолкнуть нас от опасности.

Он должен был использовать месмер, чтобы поубивать стражников.

Джунис уверяла меня, что он не смог бы убить их страхом, если они в тот момент его не боялись. Власть Кейза над страхом была капризной, и я проклинала судьбу за то, что она играет с нами в такие жестокие игры.

В дверь тихо постучали.

– Малин, – голос Товы был хриплым. Я не сомневалась, что девушка-Крив накануне рыдала, пока не уснула, как я. – Ты не спишь?

– К сожалению, – вот и все, что я смогла пробормотать в ответ.

Щелчок и скрип петель нарушили тишину лачуги. Невесомые шаги Товы прошуршали по половицам. Я закрыла глаза, когда койка прогнулась под весом ее тела и она растянулась на том месте, где я хотела видеть спящего Кейза.

Она перекатилась на бок, лицом ко мне. Яркая зелень ее кошачьих глаз словно остекленела, а белки покраснели.

– Мы сделаем следующий шаг, Мал, – прошептала она. – Мы… мы бьемся до… – ее голос сорвался.

Хорошо. Я не хотела, чтобы она заканчивала клятву Кривов, потому что не могла в этот миг думать ни о каком конце. У Кейза не могло быть конца, не могло.

– Как мне сделать шаг, когда даже нет сил встать? – Я стиснула кулаками потрепанное одеяло и уткнулась носом в его неровную кромку.

Това потянулась поверх моего плеча к небольшой полке возле кровати и достала два флакона. Один помечен красным, второй – черным. Мой пульс участился, когда она принялась рассматривать тот, что был с черным колпачком.

– Ты еще не смотрела?

Я взяла флакон с красным колпачком и прижала его к сердцу, затем мягко высвободила черный флакон из ее руки, качая головой.

– Нет. У меня мысли сейчас о другом.

– Да, я знаю, но вдруг это поможет?

Я посмотрела на флаконы. Два воспоминания в костяной пыли. Одно рассказывало правду о том, что мужчина, которого я люблю, спасал меня еще с тех пор, как был мальчишкой. Второе – последнее воспоминание женщины, которая рискнула всем, чтобы меня уберечь и спрятать подальше от проклятого бремени крови, текущей в моих венах.

Все эти годы мой отчим, Йенс Штром, держал их при себе. Старался сделать из меня пустое место для всего мира – и для Лорда Магната.

Может, я даже понимала его мотивы. Может, я презирала его. Какая разница? Я и мысли не могла сплести, чтобы она не привела меня обратно к жестокой реальности того, что Кейз – снова пленник Черного Дворца.

Но в словах Товы был смысл. Никто не знал правды о кровных линиях лучше, чем моя мать. Если был хоть малейший шанс, что я смогу больше узнать о своем месмере, и если это как-то могло помочь нам вернуть Кейза, то я когтями себя раздеру, но отыщу волю к жизни. Даже если в итоге окажусь вся в крови и синяках, делая это.

– Ты права, – мой голос был не громче хриплого шепота.

Това приподнялась на локте – темные кудряшки, покрывающие половину ее головы, рассыпались по плечу.

– Не буду мешать тебе смотреть…

– Нет, – я ухватила ее за руку. – Пожалуйста. Останься. Я не хочу быть с этим один на один.

Това облизнула нижнюю губу и кивнула.

Одной рукой сжимая ее, второй я откупорила флакон и наклонила горлышко к своим губам. Пепельная сухость костяной пыли, что была в нем, легла мне на язык. Сделав долгий вдох, я вобрала ее. Кто-то говорил, что я ела воспоминания, но, по правде, я словно вдыхала их в свой организм, пока они не укоренялись в мозгу.

В голове закружил знакомый дым. Фигуры и точки двигались, пока тени не сгустились, пока холод пустоты не сменился теплом огня, мягких одеял и травяного чая.

Мое поле зрения заполнило лицо гораздо более молодого Йенса.

Осознание того, что я смотрю на собственного отчима глазами матери, вызвало волну мурашек, пробежавших по спине. Я крепче вцепилась в пальцы Товы и подождала, пока воспоминание не выплыло из тишины к приглушенным, слабым голосам.

– Когда… когда я уйду к богам, кусочек кости, герр. Вот и все, что нужно.

Челюсть Йенса дрогнула. Тогда у него на скуле была вытатуирована всего одна руна, а коса, спускающаяся вдоль головы, была темной, словно красная глина, лежащая глубоко под землей.

– Я прослежу за этим.

Вздох облегчения согрел меня, пролившись из головы прямо в сердце. Моя мать умирала в покое, зная, что Йенс запрет эти воспоминания в прахе. За глазами защипало от какого-то чувства. Пекло, хотела бы я увидеть ее лицо. Рассмотреть и запомнить ее для себя самой.

– Вы… вы сделаете ее невидимой. Убережете ее от… от этого, пока не настанет подходящий… пока оно не позовет ее.

– Пока что не позовет ее? – Йенс наклонился вперед. – Я не знаю, о чем вы говорите.

– Вы слышали… слышали историю о четырех королевах, герр?

– Миледи, я не…

– Четыре королевы, избранные судьбой, – моя мать рассмеялась, но смех перешел в кашель. Йенс тут же помог ей поднести ко рту рог с водой, пока кашель не унялся. С того места, с которого смотрела воспоминание, я различила тонкую руку, тянущуюся к Йенсу.

– Норны… они благословили мир дарами. Жадные люди попытались забрать их… силу. Но сказано, что дары возвратятся. Она… она могла бы стать королевой, герр.

– Миледи, я не придаю значения легендам и сказкам. Я знаю то, что реально, – сказал Йенс. – А реальность в том, что ваша девочка – последняя истинная наследница. Чего вы хотите от меня?

В голове заклубился туман. Воспоминание начало блекнуть по мере того, как жизнь моей матери растворялась в Ином мире.

– Уберегите ее, пока… пока оно не позовет ее. Помогите ей восстать.

– Миледи, – на лице Йенса читалось его новое бремя. – Я не знаю, будет ли это когда-либо возможно. Ваш род убивают, их выслеживают. Я уберегу ее от этого. Раскрыть ее – это смертный приговор. Она станет никем.

Моя мать судорожно выдохнула.

– Тени и свет. Вам не кажется, что они… уравновешивают друг друга, герр?

– Наверное. Леди Сиг, вам нужно отдыхать.

– Я родила ее в темноте… в темноте и держала. Может, это знак ее судьбы, ибо я вижу, как она восстанет из… тени, – в воспоминании моя мать сделала долгий, дрожащий вдох. – Королева теней, герр. Интересно… интересно, почему я вижу их повсюду вокруг нее. Дар от Норн. Шанс… увидеть ее, когда я… сама уже не смогу.

– Вы видите ее в тенях? – прошептал Йенс, беря ее за руку.

– Они следуют за ней.

– Проклятье тьмы?

Мое лицо дрогнуло, когда в воспоминании матери нежная улыбка, пускай и не моя, расползлась по ее лицу.

– Нет, герр. Тьма будет ее силой, – моя мать зашлась новым приступом кашля. Он был влажным, моих ноздрей коснулась сладкая вонь месмера в крови. Она умирала. Ее голос стал тише, не громче шепота на ветру. – Королева теней. Когда оно… позовет ее… она заберет то, что принадлежит нам. Она должна. Она…

Когда моя мать затихла, Йенс подался вперед.

– Миледи?

Из моего горла вырвался тяжелый вздох, но не мой.

– Она будет жить… выживет с… тенями. Скажите ей, что мы… мы любили ее.

Пепельный дым заполнил мою голову, оплетая тепло комнаты, пока по моей коже не пробежал мороз. Трав и чая больше не было, и воздухом завладели сырые, прокуренные ароматы Колючего Леса.

Я моргала, прогоняя клочки дыма, пока не смогла четко разглядеть лицо Товы. Ее яркие глаза не мигая смотрели в мои.

– Ну?

– Она бредила, но… она все повторяла, что я королева теней и что тьма будет моей силой.

Мне что, на роду написано быть злобным монстром?

Това выгнула одну бровь.

– Ну ладно. С этим позже разберемся, наверное. Что-то еще?

– Она упорно повторяла, что что-то позовет меня, когда придет пора. Она хотела, чтобы Йенс не дал мне умереть, пока не настанет подходящий момент. Какой момент?

Подбородок Товы дрогнул.

– Этого я не скажу, но… что, если она могла видеть? Разве не такой был дар у древних мастеров памяти? Они могли видеть то, что еще даже не началось.

– Никлас верит, что ви́дение исходило от кольца, но никто не знает наверняка, могли ли они действительно видеть. В любом случае она скорее верила, будто я для чего-то избрана. Будто она знала, что у судьбы на меня планы. Она все упоминала четырех королев.

Това пожала плечами.

– О королевах есть много мифов и легенд.

– Ни одной не читала.

– Уж явно потому, что Йенс Штром такое от тебя прятал.

Верно. Йенс не разрешал мне читать те же сказки, что Хаген и Бард читали в детстве. Мне оставалось лишь воображать далекие земли на сеновале, вместе с Кейзом.

– Занятно, что она упоминает тени, – продолжала Това. – Потому что если кто и король теней, так это Кейз. Может, это – твоя тропа. Жить вместе с ним в тенях.

Она хваталась за соломинку. Я ее понимала, я и сама себя чувствовала точно так же. Любой намек, дающий нам надежду на то, что боги, Норны или что-нибудь еще направит нас на дорогу, ведущую к освобождению Повелителя теней, я была готова просто встроить себе в голову, пока не поверю в него всем своим существом.

– Я не вполне понимаю, о чем она вообще говорила, но кажется, она верила, что я должна сыграть определенную роль в этом королевстве, – я подтянула колени к груди и обхватила их руками. – Но как мне это сделать? Я чувствую себя так, будто сделана изо льда и все больше замерзаю с каждой минутой.

Това пошарила под одеялом и взяла меня за руку, чуть пожав ее.

– Теперь у тебя за плечами стоит вера твоей матери. Черпай силу из нее. Но это ведь еще не все. Я сюда не просто так пришла. Я, кажется, нашла кое-кого, кто может помочь тебе оттаять. Хотя бы на какое-то время.

– И кто это?

Това села.

– Пойди сама посмотри. Тебе нужно двигаться, нужно подышать новым воздухом, может, поесть и попить. Базовые вещи, чтобы не умереть.

– А у него вот нет подобной роскоши в той сырой камере, в которой его держат, – я перекатилась на другой бок, оставляя Тову за спиной.

Она раздраженно вздохнула и пихнула меня локтем в бедро.

– Вставай. Можешь прогибаться, но ломаться нельзя. Не тогда, когда он на тебя рассчитывает.

Пекло, эта женщина умела вонзить нож прямо в сердце.

Что еще хуже: Това была права. Я не могла вот так загнуться. Лежа здесь и умирая, я ничем Кейзу не помогу; это не решит проблему возвращения кольца королевы. Если то, что сказал мне Йенс Штром, правда, то это кольцо докажет, что я – истинная наследница Восточного королевства.

Треклятый смертный приговор в этом богами забытом месте.

Но если, заполучив кольцо и выпустив месмер, который в нем живет, я спасу Кейза Эрикссона, то я это сделаю. Не задумываясь.

Глава 2. Воровка памяти

Я медленно выбралась из-под одеяла и ползала по лачуге, пока нормально не оделась: в болтающуюся на мне тунику, штаны с прорехами на коленях и кожаные туфли. Я не знала, чьи они.

Това мне одобрительно кивнула и открыла дверь. Пока она вела нас к костровой яме на краю Колючего Леса, я пальцами распутывала колтуны в волосах.

На камнях и бревнах расположилась вся гильдия Кривов. Хаген сидел подле Гуннара. При свете дня мой брат выглядел не так болезненно. Может, это оттого, что он воссоединился с сыном, а может, оттого, что дышал воздухом свободы спустя столько лет, что он провел, запертый в камере.

Эш и Ханна на бревне держались за руки. Ханна смотрела, как Эш тыкал в угли длинной палкой. Глаза мальчика были опухшими, а на бледных щеках виднелись дорожки спекшихся, высохших слез.

Мое сердце чуть не рассыпалось при виде двух самых юных Кривов.

Я моргнула, отворачиваясь от детей. Рассыпаться было некогда. Как и сказала Това, прогибайся, но не ломайся. Пока нельзя.

Раум ходил туда-сюда позади бревна Эша и Ханны. На лице – хмурая гримаса, и он все встряхивал руками на каждом шагу. Прочие Кривы с тяжелым унынием смотрели в огонь. Никто не говорил.

Некоторые члены гильдии Фалькинов примостились среди Кривов. Никлас и Джуни сидели рядом с Вали и Линксом. Глава гильдии Фалькинов выглядел усталым и растрепанным. Джунис поглаживала изгиб его уха, вторая ее рука лежала у него на бедре.

Может, в ее прикосновении была какая-то магия. Чем дольше она ласкала его, тем сильнее Никлас расслаблялся рядом с женой.

Когда мы с Товой вышли вперед, несколько пар глаз поднялись. Раум на полвздоха остановился, а затем снова начал метаться.

Хаген подвинулся и со сломленной улыбкой на лице похлопал по месту рядом с собой.

Я привалилась к брату, разрываясь между облегчением от того, что он свободен от Маскарада Аски, и боли от того, что мы обменяли одного пленника на другого.

Движение по ту сторону костра заставило меня посмотреть сквозь дым.

Сердце замерло в груди. Я заметила лицо, которому здесь не место.

– Какого пекла?

– Лука Грим, – мужчина встал со своего места возле Фиске и Исака. Он был высоким, явно достаточно сильным, чтобы управляться с клинком, а глаза его были цвета чистого летнего неба.

В отличие от брата, второй сын Лорда Магната не имел на голове вытатуированных рун, но вместо этого покрыл горло рядами символов. Он даже не брил бока головы, как большинство аристократов, и его темные волосы спутанной копной спадали на плечи, лишь несколько прядей были стянуты на затылке полоской кожи.

Мои кулаки сжались у меня на коленях.

– Что ты здесь делаешь?

– То же, что и ты, полагаю.

По моим венам пронеслась волна гнева, и я встала.

– Ты сюда не ради Повелителя теней пришел. Если бы тебе было до него дело, ты был бы во дворце, где тебя привечают. Ты бы делал все, дабы освободить его.

Лука не поморщился; он не нахмурился. Нет, этот ублюдок усмехнулся. Как будто я вела себя нелепо, как дитя.

– А что, по-твоему, я здесь делаю? Если ты думаешь, что вывести погулять альвера, которого так ценит мой отец, – это легко, то ты не понимаешь, как работает Ивар.

– Значит, ты просто сидишь на заднице, ничего не делаешь и позволяешь им его пытать? – закричала я. – Кривы как-то сказали мне, что считали тебя своим другом.

– Лука – друг, – пробормотал Эш, не отрывая глаз от огня.

Лука обогнул костер, подходя ко мне, его пристальный взгляд становился все острее с каждым шагом.

– Думай что хочешь, Воровка памяти, но меня бы здесь не было, если бы эти люди ничего для меня не значили.

– Малин, – сказала Това, – Лука пришел с докладом. Он – наши глаза в Черном Дворце, наш первый шаг к тому, чтобы вернуть Кейза.

Я не хотела этому верить, но захлопнула рот, сложив руки на груди.

Когда я умолкла, сын Лорда Магната потянул за манжет своего рукава и встал лицом к костру.

– Я хожу по лезвию, дэнниск Штром. Моя роль – быть некомпетентным вторым сыном, который не делает ничего примечательного, чтобы никогда не привлекать к себе внимания. Но сейчас я не могу быть просто зрителем. Мой отец не стал рисковать, раз дело касалось Повелителя теней. Боюсь, прошлой ночью он провел форвирринг.

– Проклятье, – Раум плюхнулся на бревно, запустив пальцы в волосы.

Кровь отхлынула от моего лица, когда каждый Крив, каждый Фалькин уставился на Луку с неким ужасом.

– Что? – спросила я, до жути боясь услышать правду. – Что это значит?

Лука вновь перевел взгляд на меня.

– Дэнниск Штром, как и ты, Ивар владеет месмером древних королевских линий. Ты крадешь воспоминания и делишься ими; мой отец их изменяет. Он может превратить любое воспоминание в нечто ужасное, или великое, или во что угодно, что он захочет тебе внушить. Думаешь, почему его альверы такие верные? Они помнят лишь о том, как его милость освободила их от нищеты и боли.

Я потянула себя за кончики волос.

– Кейз знал?

Губы Луки сжались.

– Да. Однако твой отец связал его язык еще в детстве, чтобы он никогда не говорил об этом, полагая, что так он лучше сможет защитить тебя. Он никогда не упоминал месмер моего отца вслух, даже со мной, хотя я часто о нем говорил. Сомневаюсь, что он мог. Мой отец вернул своего заблудшего злоносца.

– И как он объяснил его отсутствие с тех самых пор, как мы вырвались пять лет назад? – спросил Вали голосом темным и жестким.

– Я не сомневаюсь, что кое у кого мозги промыты, но для большинства злоносец никогда и не бросал Черный Дворец, его просто отправили куда-то по велению Ивара, – горько ответил Лука.

Я возмутилась:

– И люди просто в это поверили?

– Не думаю, что они сильно утруждаются деталями, – нахмурился Лука. – Покуда жуткие альверы Ивара служат им, они довольны. Такой же у него месмер или нет, никто не знает, что он – это Повелитель теней, кроме тех, кто по другую сторону закона. Для горожан он – злоносец.

– И он в это верит? – спросила я, ошеломленная и злая. У меня не получалось скрыть дрожь в голосе, и я бросила даже пытаться.

– Верит. Насколько мне известно, Кейз верит, что он лишь недавно вернулся в Клокглас. Как раз к началу атаки на Маск ав Аска. Но по правде говоря, его помутненный разум – не самая главная причина для тревоги.

– Да что может быть хуже? – дыхание стало резким и отрывистым. Голова закружилась. Я моргала, глядя в землю, не в состоянии встретиться с кем-нибудь глазами.

– В отличие от твоего Таланта, месмер Ивара оставляет старые воспоминания на месте, но запирает их во тьме. Однако некоторые альверы противостоят измененным мыслям, – Лука потер затылок. – Когда они находятся в постоянном конфликте, я… ну, я видел, как многие альверы становились лишь пустой оболочкой.

– Ивар брал на себя роль кукловода. Если они противятся, он давит на них, пока те не проваливаются еще глубже в его великий фарс, – Лука помедлил. – Чем дольше он топит их в месмере – я это не до конца понимаю, – но тем сильнее заклятье воздействует на их здоровье. Они сходят с ума. Большинство тех, кто вообще борется, умирают, потому что попросту теряют желание жить.

– А если кто и станет бороться с внушением, так это Кейз, – пробормотал Никлас, впиваясь пальцами в волосы.

– Именно, – Лука сложил руки на груди. – Он будет бороться, даже сам того не зная. Времени у нас не много, прежде чем это начнет пожирать его живьем.

Горло обожгла желчь.

– Значит… Воспоминания Кейза…

– Изменены, – перебил Лука. Он переступил с ноги на ногу и мягко улыбнулся Ханне и Эшу. – В данный момент он ничего о Кривах не знает.

На глазах Ханны выступили слезы. Девочка накрыла лицо ладонями и облокотилась на плечо Эша, ее худенькое тельце сотрясали тихие рыдания.

– Но что еще хуже, – медленно продолжил Лука, – так это ты, Малин Штром.

– А что я? – мой голос был лишь сухим шелестом.

– Кейз отказывался выдать тебя после того, как его захватили, так что мой отец рассудил, что ты много значишь для Повелителя теней. Ивар с особой тщательностью подошел к заклятью, чтобы убедиться, что твое лицо внушает лютую ненависть.

Каждое слово впивалось мне в живот как тупой, раскаленный кончик ножа. Я дрожала и едва заметила, что большая рука Хагена удерживала меня, сжимая плечо.

– Ты говоришь, что Кейз меня ненавидит?

– Боится тебя, презирает, желает убить – не могу сказать, насколько глубоко зайдет его брезгливость, пока форвирринг не закрепится.

Я не могла дышать. Я прижимала руку к груди, пока не набрала достаточно воздуха, чтобы заговорить.

– Он… он не знает меня?

– Нет, дэнниск Штром, – Лука пару мгновений заламывал руки, затем шагнул ко мне ближе. – По правде говоря, то, что он не знает тебя, дает тебе небольшое преимущество. Никто, включая Кейза, не сознает, что может делать твой месмер. Ивар полагает, что ты – воровка, а не… – Лука прочистил горло и бросил взгляд на мои пальцы. – А не наследница королевства.

Костровую яму накрыла тишина, но внутри моего черепа бушевал хаос. Мысли начинались, но конца не находили. Ненависть лихорадкой бурлила в венах. С жутким содроганием по моему телу прокатились, сталкиваясь, два желания: перестать существовать и спалить ворота Черного Дворца.

Я сделала шаг к сыну Лорда Магната.

– А могу я украсть фальшивые воспоминания?

– Думаю, да. Я всю ночь провел, читая о древних дарах все, что у меня было, и не нашел ничего, говорящего, что фальшивую память нельзя забрать точно так же, как и любую другую.

Огонек чего-то похожего на надежду затеплился в груди. Я очищу Кейза от каждой запятнанной мысли. Проблема была в том, что, если Повелитель теней хочет меня выпотрошить, то подобраться к нему достаточно близко, чтобы коснуться его губ своими, окажется непросто.

– Вы с Хагеном должны знать, что ваш отчим сделал то, что было необходимо, – продолжал Лука.

Хаген встал с бревна, в каждой морщинке на его лице была написана тревога.

– Что он сказал?

– Он сделал неизвестную женщину – тебя, Малин, – главой загадочной гильдии. Хаген спланировал нападение, после того как познакомился с одним из воров этой женщины в тюрьме.

– И какую же причину для организации такой атаки он назвал? – спросил Хаген, словно почти ожидал такого прикрытия.

– Акт мести, направленный против Йенса за то, что он так и не освободил твою северную семью. Он выставил все так, будто ты знал, что тебя продадут, так что ты и тот вор придумали нанять гильдию женщины и напасть.

Я покачала головой.

– Но…

Лука поднял руку, затыкая меня.

– А дальше – хуже и жестче. Согласно Йенсу, Хаген нанял гильдию, чтобы уничтожить не только маскарад, но и весь Дом Штромов. Начиная с единственной дочери Йенса. Этим утром доложили, что Малин Штром найдена мертвой. Ей перерезали горло на сеновале Дома Штромов. Она умерла задолго до того, как воры, нанятые ее коварным сводным братцем, напали на Маск ав Аска.

Кровь отхлынула от моего лица.

– Йенс так и сказал? Зачем ему говорить, что я умерла?

– Затем, что мой отец знает, что у него есть падчерица, так? – Лука выгнул одну бровь. – Даже если Йенс все эти годы старался сделать тебя безликой, никем, Ивар все же знал о твоем существовании. А таким образом у моего отца не будет причин связывать Малин Штром с женщиной, которая практически уничтожила моего брата на Маск ав Аска.

Отвлечь внимание Ивара от меня имело некоторый смысл, но в груди туже затянулся гадкий узел осознания того, что вся вина падет на Хагена. Скидгарды уничтожат его, если снова поймают.

– Кейз считает Малин мертвой? – спросил Хаген. – Его это расстроит больше, чем кого бы то ни было. Уж конечно, он помнит детство, проведенное с нами.

Лука переступил с ноги на ногу, словно не зная, что сказать в ответ.

– Как я и говорил, с момента форвирринга он… он, кажется, не знает, как был привязан к Дому Штромов. Сомневаюсь, что он вообще помнит свою девочку с сеновала.

Я была холодна, как камень. Замерзшая. Затвердевшая. Я внутренне разбилась на тысячу разных кусочков, кричала и разваливалась до основания, в то время как снаружи оставалась неподвижной и непоколебимой.

– Но если Кейз увидит ее лицо… – Хаген не договорил, вяло указав рукой в мою сторону.

– Его воспоминания изменены, – сказал Никлас, в его голосе чувствовалось раздражение. – Вы все что, не понимаете, о чем нам говорит Лука? Истинная память могла и остаться, но она скрыта. Похоронена. Изменена. Смотрите на это, как хотите, но он не узнает никого из нас. Он убьет Малин прежде, чем она сможет подобраться достаточно близко, чтобы хотя бы попытаться украсть фальшивую память.

– Так значит, надежды нет, – слова скользнули меж моих зубов тихим, опасным шепотом. Я мрачно взглянула на Никласа, по-настоящему злясь не на Фалькина, а скорее желая уничтожить все королевство за то, какую жизнь оно уготовило Повелителю теней. – Сделанного никак не исправить, так что мы просто отвернемся от него.

– Такого никто не говорил, Малин, – сказал Никлас, его голос был почти таким же ядовитым, как и мой.

– Лука, почему нельзя просто рассказать ему, что случилось? – спросил Раум. – Если он узнает тебя, то тебе он поверит.

– Не может все быть так просто, – пробормотал Никлас, его настроение портилось с каждым мигом.

– К сожалению, Никлас прав, – сказал Лука. – Боюсь, Норны, благословляя первых в нашей родословной дарами памяти, были особенно жестоки. Попытка разрушить заклятье Ивара, просто сказав Повелителю теней, что он в ловушке месмера, приведет к противоположному результату. Он нам не поверит, и любые сомнения, что он выстроит вокруг своих истинных воспоминаний, лишь усилят магию форвирринга. Если мы начнем кричать на него, расскажем, что он напал на Маск ав Аска, если расскажем, что Ивар манипулирует его сознанием, боюсь, это лишь прочнее привяжет его к моему отцу и оставит нас в его глазах лишь предателями и врагами.

Хаген разочарованно фыркнул.

– Значит, у нас осталось мало времени, прежде чем он, вполне вероятно, потеряет рассудок, но мы не можем рассказать ему правду, иначе он окажется в плену неразрушимого заклятья.

Челюсть Луки дернулась.

– Все именно так, да. Его фальшивые воспоминания сильны, но, если верить тому, что я прочитал, их можно разрушить. Настолько, что мы сможем заручиться некоторым доверием, так что он, вероятно, подпустит к себе Малин.

– Ну и как нам это сделать? Если он смотрит на нас – на Малин – с желанием убивать, то как нам вообще к нему подобраться? – рявкнул Раум, ускорив свою бессмысленную ходьбу туда-сюда. Казалось, он готов перерезать горло любому, кто к нему приблизится.

– Раум, – Вали хлопнул Раума рукой по плечу и сжал пальцы. – Разве мы страшимся невозможного?

Под глазом Раума дернулся мускул. Он удерживал темный взгляд Вали по меньшей мере пять вздохов, прежде чем с горькой усмешкой стряхнул его руку.

– Нет, но лучше, когда нам, мать его, платят за такое. А в этот раз я пенге не хочу. Я хочу крови.

– Хорошо. В такой ситуации хитрость Кривов и Фалькинов покажет все, на что способна, – сказал Лука.

– Мы будем там, – произнес Никлас, вставая со своего места и начиная мерить шагами площадку, – чтобы присматривать за ним, проверить, не получится ли всколыхнуть какие-то воспоминания, если с ним поговорить.

Лука покачал головой.

– Слишком надавите – и, как я уже сказал, это может…

– Нет, я знаю, – ответил Никлас. – Мы сыграем роли, как часто и делаем. Войдем под прикрытием, позволим ему пообщаться со знакомыми лицами, пусть даже он и не поймет, что они ему знакомы.

Лука обдумал эту идею.

– Может и помочь. Но вы должны играть роли. Ни шепота о том, что его захватил Лорд Магнат.

– Одна проблемка, – хрипло сказала Това. – Нас всех могут узнать.

– Мы что-нибудь придумаем, – Никлас взмахнул рукой, отгоняя ее тревоги. – Мы же не новички в том, чтобы прятаться у всех на виду, Тов.

– Хорошо, – сказала я. – Тогда пошлите меня, и…

– Нет, – резко ответил Лука. – Ты стала мишенью для проклятия Ивара, так что спрятать тебя от Кейза будет почти невозможно. Скорее всего, то же самое можно сказать о Никласе и большинстве Фалькинов.

– Почему? – спросила Джунис.

Челюсть Луки напряглась.

– Хотя бы потому, что предавший человек уже детально описал вас всех моему отцу. Без плана и безопасного способа войти вас сразу же узнают.

Никлас выругался, но настоял на том, что послать нескольких Кривов может оказаться достаточно. Мой рот молчал, но внутри я орала и бесновалась, отчаянно желая в этот же миг оказаться прямо перед Кейзом. Я заберу его боль; я отведу его домой.

– Начинается новая игра, друзья мои, и нам нужно планировать шаги, – сказал Лука, когда обсуждение поутихло. – Но эта схема нужна не только для того, чтобы выкрасть Повелителя теней. Мы собираемся украсть королевство.

Его взгляд смягчился, когда он посмотрел на меня. Я не хотела, чтобы он был мягким. Я хотела твердости. Зазубренной, острой ярости. Я хотела иметь все причины ненавидеть Дом Гримов, даже его. Может, он нам и помогал, но я буду держать сына Ивара на расстоянии, не стану ему доверять и буду пристально следить за ним.

Понизив голос, Лука продолжал:

– К закату или завтрашнему рассвету я, пожалуй, смогу точно сказать, насколько Кейз на самом деле поражен заклятьем. Немалое дело – затмить хорошее воспоминание или превратить его во что-то отвратительное. Но пока что – будь осторожна. Ты помечена в его голове.

Мой череп таранила тысяча вопросов, но я не могла озвучить ни одного. Насколько силен был Ивар? Как его можно остановить? Если мы пойдем спасать Кейза, то как нам это удастся, если он хочет перерезать мне горло?

О боги. Я так жаждала его прикосновения. Эти жестокие руки убивали, грабили и причиняли боль. Но со мной, в моменты тишины – никто и никогда не касался меня столь нежно.

– Хотел бы я принести более добрые вести, – сказал Лука, когда я так ничего и не ответила.

Никлас хлопнул в ладоши.

– Мы не можем терять время. Лука, я должен изучить все тексты о месмере, что ты можешь дать, – лидер гильдии Фалькинов уставился на меня с новой яростью в глазах. – У всякого месмера есть слабости, ниточка, потянув за которую, можно уничтожить силу, которую он призвал. Месмер памяти может быть одним из сильнейших, но и бороться ему приходится куда отчаяннее, чтобы оставаться сильным.

– То есть? – спросил Хаген.

– Собственная воля человека. Кейз годами защищал Малин, – сказал Никлас. – Это будет непросто стереть.

– Но я же его враг.

– В фальшивом воспоминании, Малин. Мы заставим его усомниться в нем, как Лука и сказал, – Никлас положил руки на свои бедра и взглянул на огонь. – Я найду способ.

Пока собравшиеся вокруг костра бормотали и строили планы вместе с Лукой, я повернулась к солнцу, поднимающемуся над деревьями.

Если все сводится к силе воли, то ни у кого в этом ужасном королевстве не было больше желания противостоять Лорду Магнату, чем у Повелителя теней.

Я прижала кончики пальцев к губам, закрыла глаза и ухватилась за мысль о ярком рассветном золоте его глаз. «Борись, Кейз. Борись и будь готов. Я разорву это королевство на клочки, чтобы добраться до тебя».

Глава 3. Повелитель теней

Во мне была ненависть. К нему. К ней? Я не смог бы сказать. Каждый холодный рассвет был одинаковым. Пот на лбу, разогнавшийся пульс и легкие, сжимающиеся так плотно, что трудно дышать. И вся эта пытка заканчивалась, как только вставало солнце.

Но в те моменты, когда город был накрыт мрачными туманами с Воя, я был заперт во тьме, из которой не мог сбежать. Во тьме, которая не приносила мне утешения.

У меня уже не было сил пытаться понять, откуда исходила эта горячая искра ярости. Казалось, что сон приносил мне ясность, но все сметалось прочь, как только я просыпался.

Морозный воздух из открытого окна, обжигая, кусал меня за лицо. Я оторвал взгляд от перекрытий закругленной комнаты в башне и обратил взор к рассветной дымке.

Верхняя комната башни скидгардов возвышалась над всеми прочими в Черном Дворце. Здесь Лорд Магнат держал своих любимцев. Альверов, которые посвящали свои силы и жизни служению линии Гримов.

Я был любимцем, вернувшимся домой.

Спустя годы службы за морем… где-то. Пекло, мои мысли ускользали от меня, и в итоге к голове тревожно прилила кровь. Уже несколько недель я не мог вспомнить ни одной ночи до маскарада, и я не знал, как не дать дырам в моих мыслях разрастаться.

Я был злоносцем Черного Дворца. Темным альвером, что пугал народ одним лишь промельком чернильного мрака своих глаз. Сломанному разуму меня не уничтожить.

Я посвятил свое существование защите моего Лорда Магната и его положения как высшего закона в регионах Востока. С каждым ровным ударом сердца я сознавал это как истину. Тогда почему, когда опускались ночные тени, я так его презирал?

Во снах ее лицо было передо мной, манящее, прекрасное. Мучительное напоминание о том, что я недостоин столь высокого положения в Черном Дворце. Как мог я звать себя верным, когда женщина, пытавшаяся убить Наследного Магната, жила у меня в голове? В моих самых грязных мыслях.

Еще одна ночь беспорядочных, скверных снов.

Все они начинались одинаково. Воровка у меня в руках, шанс избавить регионы от ее хитрости и зверств, но вместо того, чтобы прикончить, я ее целую. Жестко. Жадно. Я срываю с нее одежду. Мы впиваемся друг в друга ногтями, пока оба не оказываемся раскрасневшимися и растрепанными, насытившимися и задыхающимися.

Казалось, что с каждой проходящей ночью сны становились все более яркими, более ужасающими. Как это возможно, что какая-то женщина могла так крепко засесть в моих мыслях, хотя я никогда ей и слова не сказал, никогда не касался ее, а всего лишь пережил ту ночь, в которую она явилась, чтобы напасть?

Я заслуживал ножа у горла, а не почетного места.

Когда ее лицо заполняло мою голову, лицо Ивара заслоняло чистое, мерзкое презрение.

Пекло, во тьме я придумывал тысячу способов вонзить свой клинок в его сердце. При свете дня Черный Дворец все еще выслеживал убийцу, а Лорд Магнат Ивар был милостивым благодетелем, что вытащил меня из прозябания в нищете.

Я сбросил одеяло с ног и уселся на краю кровати. Почему я вообще сомневался? Я спал на перине из гусиного пуха, в то время как люди внизу спали в свином дерьме. Меня кормили едой с кухонь Черного Дворца, в то время как малолетние сироты молились о том, чтоб отыскать яблочный огрызок в куче мусора.

Но боги – в чьем существовании я не был уверен, – мучили меня.

Дверь комнаты сотряс тяжелый стук.

– Злоносец.

При звуке этого голоса я сильнее вцепился в край кровати. Моя ярость вспыхнула лишь от одной мысли, что он стоит рядом.

– Я встал, Сабэйн.

Он звал меня злоносцем, моим истинным титулом, но я не мог заставить себя звать его светоносцем. Это казалось неправильным. Пусть мы и были едины в своей преданности Лорду Магнату, была в Сабэйне Луре тьма, которую можно описать как угодно, но только не светоносной.

– Леди Магнат желает встретиться с тобой, а затем мы должны обойти территорию в поисках юного лорда, – сказал Сабэйн.

Моя челюсть дернулась. Прошлым вечером во время трапезы Леди Магнат послала сообщение, что я должен встретиться с ней в ее спальне. Мой желудок раскачивался на волнах тошноты. Она была не из тех женщин, к которым мужчина может отправиться без свидетеля.

Но проигнорировав Леди Грим, я мог бы просто отрезать кончики своих пальцев и проглотить их, не жуя.

По крайней мере Сабэйн дал мне отговорку – поиски Луки. Я не сомневался, что тот шатается по территории Дворца, но надеялся, что окажусь поблизости, когда Сабэйн назовет его юным лордом прямо в лицо. Этого хватит, чтобы Лука сорвался, и мы тогда сможем придумать хитрый план, как подмешать в броан Сабэйна эликсир, вызывающий нарывы.

Планы. Ухищрения. Манипуляции. Они все давались мне естественно, и я это ненавидел. Такие вещи ставили меня в один ряд с ворами, что напали на Маск ав Аска, и их отвратительно прекрасной главой гильдии, которая явно искала смерти.

– Злоносец!

– Да пекло же, иду я, Сабэйн! – Я встал с кровати, натянул через голову черную тунику и застегнул поверх нее темный гамбезон [1].

Через плечо я перекинул перевязь из вареной кожи и взглянул вниз, на дворовую суету Черного Дворца. Крепостные и смотрители трудились, чтобы среди камней не пробивались сорняки. Они подрезали и подстригали, отсекали и подметали.

Лента, вытканная из серебряной нити звездного света, развевалась, зацепившись за ветку дерева подо мной.

Маск ав Аска закончился меньше двух недель назад, но с ночи фестиваля в Клокгласе произошел сдвиг, во всех регионах. Ивар набирал больше власти, больше поддержки. Кое-кто подозревал, что он планировал заявить права на трон. Тот пустовал слишком долго, а он уже почитался как авторитетный правитель.

Лорду Магнату потребуется мощь сильного месмера за спиной, если он захочет захватить корону.

Я буду тем, кто станет ее защищать.

Я закрепил за спиной ножны со скидгардским саксом и покинул комнату.

Сабэйн стоял, прислонившись к стене. Его одеяние бросало вызов моему: жемчужно-белые туника и гамбезон были украшены серебряными и золотыми нитями. Единственные темные вещи в нем – это пояс и клинок. Меч из черной стали. Я завидовал этому оружию и не верил в историю Сабэйна о том, что он якобы нашел его в оружейной, а Ивар настоял, чтобы светоносец взял его для личного пользования.

Такое оружие могли бы подарить Лорду Магнату или одному из его сыновей. Но каким-то образом им завладел этот ублюдок.

Сабэйн зыркнул на меня. Он был на полголовы выше, но его тело выглядело узким и тонким. Его уши венчали чуть заостренные кончики, и я подозревал, что по его венам бежит капля крови фейри. От этого он был еще сильнее и куда хитрее. От этого я ненавидел его чуть больше.

Его сложение не устрашало. Рядом со мной он выглядел более слабым.

Но эти глаза всегда заслоняло бледное мерцание, похожее на звездный свет. Капля месмера, чтобы скрыть тьму его истинной натуры.

– Ты проспал, – сказал Сабэйн, его голос был грубым и напускным.

– Может, это ты встал рано, – я размял плечи и бросил взгляд вдоль коридора, ведущего к винтовой лестнице.

– Думаешь, мудро заставлять леди ждать? – он фыркнул, придумывая всякое своей извращенной головой, уж точно.

– А думаешь, мудро стричь свои волосы так, как ты? – я потер рукой его коротко стриженную макушку. Не было ни косичек, ни узелков, обычных для стиля альверов и скидгардов. – Так ты выглядишь почти как младенец, который только что выбрался из своей maj между ног.

Я ускорил шаг и пошел перед ним, чтобы спрятать улыбку.

– С твоей стороны было бы мудро проявлять уважение, – Сабэйн тоже ускорил шаг и прижал губы к самому моему уху, горячо дыша мне на шею. – Даже если ты будешь спать с леди за спиной Лорда Магната, тебя не всегда станут защищать, злоносец. Кое-кто может подумать, что твоя нехватка уважения граничит с изменой.

Если бы он только знал, как сильно я презирал это место. Людей, живущих здесь. Если бы он только знал, сколь многому я не мог найти причин, то тут же швырнул бы меня на клинок Ивара, не задавая вопросов.

Я остановился возле толстой отполированной двери и потянул за ручку. Прежде чем шагнуть внутрь, я повернулся к нему с довольной ухмылкой.

– Зависть тебе очень не идет, Сабэйн. Ничего не могу поделать с тем, что Леди Магнат находит меня более… желанным. Передай Луке, что я могу задержаться. Я чудо какой выносливый.

Я мрачно хохотнул и захлопнул дверь у него перед носом.

Издевательства над Сабэйном были светлым пятном в хаосе и тенях, которые я никак не мог прогнать из своей головы.

* * *

Комнаты Леди Магнат всегда воняли шафраном и дымом шалфея. Она была женщиной суеверной и чересчур полагалась на провидцев, которые говорили с воображаемыми богами и звездами, а потом докладывали леди обо всех тех жутких вещах, что с ней произойдут.

Один из ее провидцев примостился на трехногой табуретке возле тазика для умывания. На голове – черная накидка с капюшоном, так что я мог различить только выкрашенные сурьмой губы. Они поблескивали влажной слюной, потому что наводящий жуть полудурок все облизывал свою толстую нижнюю губу. Словно я был едой, которая случайно забрела в его ловушку.

Пекло, от всех этих ведьмовских провидцев по моей спине бегали колючие мурашки страха.

В главной комнате имелся небольшой камин, обложенный камнем. Пол был покрыт грубыми коврами из меха и вытканными из веревочек половиками. У леди было несколько плетеных скамей и стульев, но она возвела в центре невысокий помост, обращенный к огню, и поставила туда претенциозное кресло, которое занимала, как треклятая королева.

При звуке моего появления она резко обернулась и посмотрела на меня. Бритта Грим была на несколько лет моложе Ивара. У нее были темные волосы с несколькими покрытыми инеем прядями, будто искусственно вплетенными. Эта женщина имела такие же пронзительно-голубые глаза, как и Лука, и она могла бы быть прелестной, если бы не бесконечные приступы тревоги или ее хлесткий характер.

На скамье сбоку от ее помоста сидели двое мужчин в изящных туниках. Еще два ее любовника, это точно.

– Злоносец, – сказала она, чуть задохнувшись. Щелкнув пальцами, она указала любовникам на дверь. Те подчинились, и каждый прикоснулся к ней по-своему. Погладил ее волосы, поцеловал кончики пальцев – но оба посмотрели на меня с завистью. Будто я решил заявить права на то, что принадлежало им.

Когда мы остались одни, Леди Магнат указала на скамью для своих любовников.

– Садись.

Я не хотел садиться. Каждый инстинкт во мне противился всему, чего от меня требовали в Черном Дворце. Я был как непокорный ребенок или, как предпочитал Сабэйн, предатель. Однако чем больше я пытался противостоять, тем сильнее ощущал боль в черепе, покуда перед глазами не начинали плясать черные точки.

Я присел на край скамьи, положив руку на рукоять своего сакса.

Один долгий напряженный миг Бритта изучала меня. Ее губы приподнялись в улыбке, и она погладила изгиб моего уха.

– Ты стал таким… внушительным, злоносец.

Ее прикосновение было ножом для моей кожи, острым и болезненным. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы не отдернуться. Осторожными движениями я отстранился и расправил плечи, глядя на нее.

– Чем я могу служить вам, миледи?

– У меня много вариантов, – она вздохнула. – Но полагаю, ты не передумал с последнего раза, когда я спрашивала?

К горлу подступила рвота.

– Со всем уважением, я не могу. Лорд Магнат – мой господин, и это было бы актом предательства.

Каждая встреча с Леди Магнат превращалась в запрос присоединиться к ней в постели. Я не сомневался, что многие думали так же, как и Сабэйн, и подозревали, что я нашел к ней подход. Ну и пусть. По правде говоря, Ивар не имел никакого отношения к моему отказу, но я начинал верить, что я был неполноценным, когда дело касалось женщин.

Другого объяснения у меня не было.

Когда альверы находили удовольствие друг в друге, когда скидгарды ходили в дома утех, я не мог отыскать в себе желание, чтобы меня при этом не затошнило. Не видя лица проклятой воровки, чье горло я хотел одновременно перерезать и поцеловать.

Бритта вздохнула и поглубже уселась в кресле.

– Увы, я призвала тебя сюда не удовольствия ради, злоносец. Суровые обстоятельства заставили меня просить тебя о встрече. И я должна быть уверена в твоем молчании. Если ты шепнешь кому-то хотя бы слово о том, что я собираюсь тебе рассказать, я проинформирую Лорда Магната обо всех тех случаях, когда ты домогался меня. Как ты и сказал, любви у него ко мне, может, и нет, но я все равно принадлежу ему. Он увидит в этом предательство высочайшей степени.

Моя кровь похолодела. Какого пекла? Эта женщина всегда была сложной, но это можно было терпеть.

И вдруг она стала самой опасной частью моего дня.

Я прочистил горло и, вобрав в себя кислый лед страха, пульсирующий в ее венах, затенил свои глаза. Чтобы запугать или же скрыть собственное беспокойство. Но что-то вывело ее из равновесия, и я воспользовался этим, дабы молча напомнить ей, что во мне нет ничего простого и легкого. Я здесь для того, чтобы подчинять страх и убивать им.

Ее глаза широко распахнулись при виде моих, но она даже и не подумала отозвать свою угрозу.

– Если я предам кого-то из Дома Гримов… – я сжал пальцы в кулак на колене, мучительно подбирая слова. Я хотел предать их так же сильно, как хотел дышать. Но было и уважение к положению Лорда Магната, от которого я не мог отмахнуться. – Если я предам вас, то предложу вам свой собственный клинок, чтобы вы убили меня им, Леди Магнат.

– Хорошо, – она поерзала в кресле, удерживая мой взгляд. – Ты был хорошим компаньоном моему младшему сыну.

– Как и он мне, – сказал я.

– Да, – она хмыкнула и принялась рассматривать глиняную миску, заполненную водой и плавающими в ней цветами. – Он отличается от нас. Естественно, мы позволяем ему заниматься тем, чем ему нравится, раз уж он не проявляет интереса к вопросам политики и власти.

В действительности Дом Гримов вообще не замечал Луку. Он мог собирать против них армию, а они об этом даже не догадаются.

Бритта продолжила:

– Ты можешь помочь моему сыну продолжать жить в блаженстве, пока его семья будет править этой страной.

– А есть причина, по которой он не смог бы этого делать, миледи?

– Наша жизнь скоро изменится, злоносец, и мне требуется твоя помощь в том, чтобы все прошло так безболезненно, как только возможно. От моего внимания не ускользнуло, что у тебя есть определенные навыки, когда дело касается людей. Я имею в виду то, как вытаскивать из них информацию.

Моя челюсть напряглась. Я не сознавал, что она заметила мою склонность манипулировать другими, заставляя их поступать по-моему. Я был незаметным, как мне казалось. Разузнал о грязном прошлом нескольких альверов в башнях скидгардов, чтобы они не стояли на моем пути к тому, чтобы возглавить альверов Лорда Магната. Я надавил на нескольких горожан угрозами рассказать женам и мужьям об игорных долгах, тайных любовниках или краже лишних пенге с их торговых прилавков.

Прогибать, давить и уничтожать других было моей второй натурой. Я не тратил время, пытаясь разобраться, делало ли это меня коварным или мудрым.

– Ну? – надавила леди, когда я умолк. – Я права или допустила ошибку в своих суждениях?

– У меня есть способы добывать информацию, Леди Магнат.

– Хорошо. Потому что есть кое-что, что я должна тебе поведать об одном месте, которое ты должен найти, и… жизнях, что ты должен отнять.

– Вы желаете, чтобы я кого-то убил?

– Двоих, – сказала она. – Они представляют большую угрозу для нашего будущего королевства, злоносец.

– Будуще его королевства?

Она принялась теребить юбки.

– То, что я собираюсь тебе рассказать, потенциально может уничтожить нас, если об этом узнают не те люди. Ты понимаешь?

– Понимаю. Я никому не скажу, миледи.

Она кивнула и несколько минут смотрела на свои колени, прежде чем поймала меня своим пристальным ледяным взглядом.

– Ивар умирает, злоносец.

Эти слова повисли между нами, как дуновение дурного воздуха. Ядовитого. Вонючего.

– Как… Как вы об этом узнали? – Ивар был сильным мужчиной. Гипнотик – по меньшей мере, как мне казалось, – способный создавать такие великие иллюзии, что люди верили, что его слова – истина. Я сам был свидетелем его силы, и он был еще не так стар, чтобы Иной мир призывал его.

Леди вздохнула.

– Кажется, этот дурак доверился не тому эликсирщику. Эта сука травила его, медленно. К тому времени как появился эффект, было уже слишком поздно. Его кровь уничтожает его внутренности, и никакой эликсир, никакой медицкий теперь не могут это остановить. Ивар, ты и я – единственные, кто знает. Ничего не говори моим сыновьям об этом.

Лука не особенно любил Ивара, но все же тот был его отцом. Это могло стать ударом, о котором он даже не догадывался.

– Зачем вы рассказали об этом мне, миледи?

– Затем, что, когда Лорд Магнат войдет в чертоги богов, этому королевству потребуется новый правитель. Король. Ивар уже организует первое восшествие на престол со времен древних войн. Естественно, эта честь выпадет моему старшему сыну, Ниаллу.

– Король? Но пророчества о королеве…

– Да, я знаю, что говорят мифы, – горько ответила она. – Это будет Ниалл. Ивар и я позаботимся о том, чтобы Дом Гримов стал королевским домом. И все же эти пророчества меня тревожат; есть секреты, обременяющие наше семейство, которые могут нас ослабить. Я желаю, чтобы ты избавил нас от сорняков в нашем саду.

Я не понял ее аналогии, но волосы на затылке встали дыбом.

– Если для Дома Гримов есть угрозы, я избавлю вас от них.

Жестокая улыбка заиграла на ее розовых губах.

– Я надеялась, что ты это скажешь. Используй свои таланты, чтобы отыскать информацию, злоносец, и будешь вознагражден.

– Какую информацию мне искать?

– Местонахождение мальчика и молодой женщины. Все, что я знаю: они укрыты где-то в регионе Хемлиг. Кровь этих двоих может, вероятно, позволить им заявить права на трон.

Значит, пророчества верны. Я сглотнул волну опасений, ожидая, что она продолжит.

– Найди их, злоносец. А когда найдешь, – сказала она голосом низким и темным, – я хочу, чтобы ты их убил.

Глава 4. Воровка памяти

– Когда Лука возвращается? – выдавила я, поднимая угол тяжелого сундука, наполненного старыми деревянными кувшинами.

Расположиться всего в пяти лигах от ворот Черного Дворца было рискованно. Мы нашли приют в пивной «Уловка»; ее хозяин, Дрик, когда-то заключал сделку с гильдией Кривов. Один из их более дружелюбных знакомых. Человек низкой морали со склонностью заключать сделки самого нездорового характера.

Я подозревала, что ему нравится наблюдать за работой Кривов.

И все же он был не в восторге от известия о том, что Лорд Магнат заключил Повелителя теней под стражу и хочет использовать его как оружие против народа Востока.

– Он, мать его, оружие низов, – не меньше дюжины раз пробормотал Дрик с тех пор, как мы прибыли прошлой ночью.

Повелитель теней не был оружием. Он был всем моим сердцем.

Дрик разрешил гильдиям остановиться в его пивной на краю городка, прилегающего к Черному Дворцу, но он рассчитывал, что мы проживание отработаем.

Това поморщилась, ухватившись за другой край.

– В пятый раз говорю, он уйдет в течение часа.

Дагни прыснула на другом конце комнаты, пытаясь там отмыть грязное переднее окно. Я бросила на нее мрачный взгляд, но он ничуть не загасил ее улыбку. Эш и Ханна помогали Гуннару и Хагену поднимать столы и стулья, оттирая полы, заляпанные элем и блевотиной.

Куда ни глянь, всюду были Кривы, сменившие клинки и луки на мыло и щетки.

Мы с Товой, совсем задыхаясь, уронили сундук за прилавком пивной. Вокруг наших лодыжек взметнулось густое облако пыли.

Това вытянула руку, разминая плечо, а затем уставилась на меня с мрачным прищуром.

– Мал, ты мне очень нравишься. Не просто потому, что ты королева в изгнании, – это само по себе делает тебя довольно интересной, – а потому, что ты чертов Крив. Но я богами клянусь: если ты еще хоть раз спросишь меня о плане, я могу тебе и рот зашить.

Я нахмурилась.

– Ну уж прости, что я из-за сегодняшнего немного нервничаю. Не выполнив этот пункт, мы не можем перейти к следующему.

– Да, я знаю, – сказала Това. – Но ты же самой себе делаешь хуже всеми этими переживаниями. Мы готовы, мы на месте, и он у нас прямо под носом.

Я прикусила нижнюю губу, колеблясь.

– А ты не боишься увидеть его, зная, что он не будет прежним?

– Боюсь, – ответила она. – Но я также надеюсь, что он будет больше похож на себя, чем мы думаем.

– Он, мать его, слишком упрям, чтобы было иначе.

Това фыркнула, усмехнувшись, но веселье быстро прошло, когда Никлас, Раум, Вали и Лука протопали в главный зал пивной. Лука и Никлас вполголоса переговаривались, пока Никлас вручал Луке пачку листов пергамента.

Раум нацепил шкуру с оленьими рогами над головой, на его груди красовалась кожаная броня скидгардов. Вали выглядел практически так же, но его волосы вместо рогов украшали вороновы перья, прицепленные к покрытым рунами бусинам.

Оба Крива поправили пропитанные эликсирами маски, закрывающие нос и рот. Ткань покрывало странное, приготовленное в спешке зелье. Никлас объяснил, что, пока маски подняты, оно будет менять их голоса и цвет глаз.

– Нам нужно что-то, что изменило бы лица, – пробормотал Раум, когда Никлас вручал им маски.

– Ах, так вам нужен эликсир иллюзий, который поменяет все чертово лицо целиком, да? Пекло, да как же я об этом не подумал? – огрызнулся Никлас в ответ. – А вы знали, что эликсир, достаточно сильный, чтобы изменить целое лицо в глазах других людей, нужно варить не меньше чем девятнадцать зорь, а еще кипятить и отмерять точную дозировку? И если вы вдруг не заметили, мы застряли в треклятом лесу, с ограниченными запасами.

– Думаю, Никласу нужно поспать, – пробормотал Раум Вали, явно рассчитывая, что Фалькин его услышит.

Глаза Никласа зажглись диким пламенем.

– Да, Никласу нужно поспать! А еще ему нужно, чтобы вы все, ублюдки, перестали жаловаться, что он недостаточно быстро варит эликсиры. Я, мать его, работаю с тем, что есть.

Никто больше и слова не сказал по поводу меняющих голос масок. Этого хватит, если Раум и Вали смогут избежать встречи с теми врагами в Черном Дворце, кто вернее всего их бы узнал.

Этого должно хватить.

– Я все равно не понимаю, почему я не могу надеть такую маску и пробраться туда сама, – надулась я, когда Раум позволил своей маске повиснуть под подбородком.

Раум заулыбался.

– Слишком рискованно, лапочка. Весь дворец ищет кого-то с твоими формами.

Его доводы ничуть не помогли мне заглушить тревогу, молотом бьющую по венам с самого маскарада. Я должна была идти за Повелителем теней, а не праздно стоять в пивной, глядя, как другие занимаются делом.

Позади Вали и Раума над их облачением суетилась Инге, пытаясь разместить нашивки и эмблемы в строго определенных местах на их телах.

– Пекло, женщина, – рявкнул Вали, когда она попыталась поправить щиток на его руке. – Все нормально.

Инге шумно выдохнула, сдувая с лица прядь волос, и уперлась кулаками в бедра.

– Из всех здесь находящихся я лучше всех знаю скидгардов. Они очень тщательно следят за своей треклятой броней. Либо делайте все как надо, либо вообще туда не суйтесь.

Я почти нашла в себе желание ухмыльнуться ее тону. Язычок Инге мог быть сладким, как свежие бутоны, или острым, как плетка с шипами.

– Уважительнее, – Хоб запнулся о порожек на входе в зал. Он натянул вязаную шапочку на свои спутанные темные волосы и выругался в адрес ступеньки, прежде чем мрачно взглянул на Вали. – Она знает, о чем говорит.

Вали закатил глаза, но вытянул руку вперед, чтобы Инге могла приладить щиток как следует.

Я подошла к Рауму и вручила ему один из украденных скидгардских саксов, что мы стащили после того, как Раум с Исаком изображали стражников на Маск ав Аска.

– Если ты его увидишь…

– Я знаю, Мал, – перебил меня Раум, забирая клинок. – Я сделаю все возможное, чтобы всколыхнуть его сомнения.

– С тобой он близок, – прошептала я. – С тобой он уже разговаривал.

Я прикусила щеку, чтобы скрыть едкую зависть, перекрывающую горло. Уже почти тринадцать дней Раум и Вали изображали скидгардов во дворце. Они отточили свои позиции так, чтобы не попадаться на глаза Иро и Ивару, но еще они провели несколько бесед с Повелителем теней.

Я не могла их чуточку не возненавидеть за то, что им можно стоять рядом с ним и смеяться, – пекло, – да просто смотреть на него.

– Мал, – мягко сказал Раум. – Мы с ним близки, но именно ты вернешь его назад. В этом я уверен. Твой черед настанет.

Раум мог видеть на невообразимые расстояния, но я была уверена, что этот мужчина мог также заглядывать в людские сердца. В течение прошедших двух недель я смотрела, как Кривы и Фалькины, все, кроме меня, пересекались с Кейзом. Даже если он этого не осознавал.

Я стала бесполезным украшением, собирающим пыль на каминной полке.

– Ну ладно, – голос Никласа разнесся по залу пивной. Все побросали свои дела и повернулись к Фалькину. Никлас приподнял свою фуражку без козырька и почесал лоб, сперва встретившись глазами со мной. – Мы готовы передать первый привет из прошлого.

– Ему любопытно, – сказал Лука. – Он мучается. Но его естественным образом тянет к Рауму, к Вали. Даже к Линксу, какие бы роли они ни играли. Не говоря о том, что все во дворце приходят в ужас от одного лишь его присутствия, потому что он все равно умудряется отыскать их самые потаенные страхи и секреты. Он начинает этим пользоваться – против всех.

Гуннар хохотнул.

– Звучит так, будто он снова станет Повелителем теней уже к концу недели, даже если мы ничего не будем делать.

Лука улыбнулся, но в его улыбке таилась грусть.

– Хотел бы я, чтоб это было правдой. Его инстинкты сохранились, но он все равно потерян и жутким образом убежден, что должен быть верным Черному Дворцу.

– Сегодня мы предпримем первую попытку надломить эту самую верность, – сказал Никлас. – Хоб, настал твой час сиять.

Хоб пригладил свой не по размеру большой холщовый плащ и кивнул. Инге переплела его пальцы со своими и уставилась на него так, будто они больше никогда не увидятся. Пожалуй, Джакоби Хоб и правда немного рисковал. В основном из-за того, что мы все еще не знали, патрулируют ли братья-скидгарды Инге Черный Дворец или же остались в поселениях в нижнем Клокгласе.

Хоб поцеловал Инге в лоб, готовясь уходить. Лука бросил взгляд на Дагни, которая, казалось, очень старалась не отрывать взгляд от окна и держать свои глаза подальше от него.

Я не знала их истории, но густая горечь со стороны Дагни и тоска Луки заставили мою кровь бурлить. Всколыхнули боль по Кейзу. Пусть даже он ненавидел меня, потому что так ему велело проклятое заклятье, но, чтобы увидеть его, почуять его запах, услышать голос, я бы отдала все на свете.

Не задумываясь.

– Бьемся до конца, – выкрикнул Эш, когда Лука оставил попытки привлечь внимание Дагни, и открыл дверь.

– Хоб, – сказала я, хватая его за руку, когда он проходил мимо. Пока все глаза были прикованы к Луке, я вручила своему приятелю-торгашу плотно свернутый клочок пергамента. – Он захочет узнать, что мы сегодня планируем.

Хоб опустил глаза на пергамент, затем, кивнув, сунул его в карман.

– Я прослежу, чтобы его ему доставили. Тебе стоит рассказать остальным, что вы общаетесь.

– Пока нет. Это слишком опасно для всех.

Хоб драматично пожал одним плечом, затем снисходительно поклонился, чтобы меня побесить, и вышел следом за Лукой.

Когда они ушли, я еще долго смотрела на пустой дверной проем. Ждать. Все, что мне оставалось, – это ждать, дабы понять, вспомнит ли Кейз хотя бы какую-то мелочь о той девочке с сеновала, что любила его.

Глава 5. Повелитель теней

– Ты уверен, Кнуд? – я с некоторой неохотой разглядывал юного крепостного. Мальчонка служил в команде дворцовых садовников, и за последние несколько недель я не меньше пяти раз ловил его на краже еды из погреба. Наша сделка состояла в том, что он может выбирать самые спелые кровавые яблоки, но его знания об изнанке городка станут моими.

Жадно впившись в яблоко, мальчик кивнул.

– Да, злоносец, – он воспользовался своим грязным рукавом, чтобы стереть с лица сок, но все равно оставил на подбородке пятно. – Если ты ищешь кого-то хитрого, кто знает Хемлиг, так это он и есть.

– Он жулик?

Кнуд приподнял плечо, будто пожимая им от незнания ответа, и откусил еще кусок.

– Он никогда не попадался, но я знаю, что у него ловкие пальцы. Плюс он фейри. А они же все от природы хитрые, да?

Я не мог поспорить с логикой мальчишки. Кнуд выдал мне еще несколько обрывков, а потом я отослал его прочь с еще одним яблоком и вернулся на основные этажи дворца.

В тот же миг, как я покинул покои Леди Магнат, мой ум принялся за дело, разрабатывая способ отыскать эти цели, о которых она так мало знала. Я хватался за соломинку, и мне не слишком нравилась идея добавить наемное убийство к списку своих навыков, но ее отчаяние вызвало во мне… любопытство.

По правде говоря, я не был уверен, планировал ли разыскать это место в Хемлиге ради Бритты Грим или ради ответов на мои собственные вопросы.

– Боги, ну наконец-то, – я поборол желание застонать, когда из-за угла вышел Сабэйн. Он злобно зыркнул на меня. – Нам еще территорию обыскивать.

– Никаких признаков Луки?

Сабэйн втянул в себя воздух через стиснутые зубы, на лице – оскал.

– Юного лорда не видели с прошлого вечера.

Я отказывался называть Луку юным лордом по нескольким причинам. Во-первых, это раздражало Сабэйна. Во-вторых, Лука Грим мне бы губу разбил, сделай я это. В-третьих, второму сыну Лорда Магната было уже почти двадцать пять лет. Старше меня и Сабэйна.

– И ты что, не ходил его искать? – По моей коже все еще прокатывалось беспокойство, с тех самых пор, как я покинул покои Леди Магнат. И я хотел быть где угодно, только не здесь, поэтому ускорил шаг. Ненависть к себе, к Леди Магнат, ко всему этому мерзкому королевству горела угасающими углями на дне моего живота. – И что же ты поделывал, пока я был занят кое-чем другим?

– Я должен тебя обыскать.

– Это одно из твоих воображаемых правил, Сабэйн. Леди Магнат меня уже обыскала, – я подался вперед, понизив голос. – Тщательно.

Ложь стоила каждой морщинки в его хмурой гримасе, пока Сабэйн не схватил меня за плечо.

В тот же миг мои глаза почернели. От ярости или страха, я не знал. Я начинал терять способность их различать.

– Убери. От меня. Свои руки, – каждое слово сочилось ядом.

Сабэйн меня проигнорировал.

– Лучше бы тебе помнить, кто здесь главный. Ты процарапываешь себе дорогу к одобрению Лорда Магната, в то время как у меня оно уже есть. Раз оступишься, злоносец, и я прослежу, чтобы на следующем маскараде тебя бросили в шатер иллюзий, где малышня будет платить медные пенге, чтобы тыкать в тебя пальцем и дразнить.

Крупица рассудка покинула меня. Злость, ненависть, страх – все это схлестнулось и заставило меня действовать безо всякой мысли о последствиях. Я вцепился в запястье той руки Сабэйна, что лежала на моем плече, и вывернул его назад. Быстрым поворотом я заставил его нагнуться вперед, задрав руку высоко над спиной. Одной рукой я вынул нож из своей перевязи, перевернул его лезвием вниз, а затем приставил к его горлу.

– Ты, мать твою, из ума выжил? – закашлялся Сабэйн, немного золотого месмера выступило на его ладонях.

Через него текло достаточно страха, и я легко задавил свет тенями.

– Никогда больше не прикасайся ко мне, Сабэйн, – я прижал губы близко к его уху. – Моя верность не настолько глубока, чтобы тебя не выпотрошить. Понял?

– Ты никогда не изменишься. Я знал. Ты – ничто, ты просто злобный ублюдок, бродящий по нашим улицам.

Я отпихнул его прочь и смотрел, как он пытается нашарить в ножнах свой черный меч, будто неуклюжий полудурок.

– Оставь, Сабэйн. Мы оба знаем, что ты не мастер клинка, – с довольной ухмылкой на лице я разгладил перед своего гамбезона. – И ты прав. Я предпочитаю тьму, как и злодеи в тех сказках, которые ты читаешь на ночь. Не провоцируй меня. А теперь помоги мне найти Луку или оставь меня в покое, мне еще нужно в городе кое-куда сходить.

– Куда?

– Куда-то, куда тебя не звали.

– Тебе не дозволено уходить без…

– Да, – оборвал его я. – Ты, видно, думаешь, я должен терпеть то, что ты таскаешься за мной как треклятый хвост, но сегодня дело другое. Сегодня я ухожу по поручению Леди Магнат. Может, ты ей захочешь объяснить, что не доверяешь ее суждению и должен следовать за мной, пока я разбираюсь с ее личными делами?

Если верить указаниям Кнуда, я найду того фейри в какой-то осиновой роще. Он наверняка хитер, но если он был существом привычек, как вроде бы считал малец, то фейри там будет. Странное чувство предвкушения забилось в моих венах. Я упивался мыслью о планах, трюках и манипуляциях. Совсем как чертова прекрасная воровка.

Сабэйн сжал кулаки, но ничего не сказал, первым двинувшись к входным дверям дворца. Он чуть покачивался на каждом шагу и очень старался скрыть, как дергалась его губа всякий раз, как он наступал на правую ногу.

– Тебе бы сходить к медицкому, – сказал я ему, на самом деле не переживая, но, может, так я получу целый день без него. – Насчет хромоты. Ты мне так и не сказал, откуда она.

– Это тебя не касается, злоносец.

Я безразлично пожал плечами, шагая за ним в большой зал Черного Дворца. Здесь заседал совет Ивара. Здесь он приветствовал новых альверов, прибывших занять почетное место во дворце. Я бросил взгляд на каменную чашу, на дне которой было яркое розовое пятно, как будто в ней когда-то была кровь, но затем ее оттерли. При виде нее по позвоночнику пробежал холодок.

Я не знал почему.

От всей чертовой комнаты волосы у меня на затылке вставали дыбом. Я стиснул челюсти и закопал тревогу поглубже, пока мы не оказались снаружи.

Морской ветер задувал с Воя, но горные вершины, окружающие Черный Дворец, добавляли в воздух горьковатые нотки. С приближающимся сезоном морозов утесы вскоре станут невыносимы без густых мехов.

– А потом я предложил ей свое проклятое пальто, – над садами разносился знакомый голос. – С матушкиным, чтоб его, нефритовым браслетом в кармане. Боги, я не знаю, что меня сильнее расстраивает: что сгинуло мое любимое пальто или что красотка мне больше не даст, раз уже заполучила то, чего на самом деле от меня хотела.

Возле последних ворот двое громкоголосых скидгардов смеялись вместе с кем-то третьим.

Мои плечи расслабились от облегчения. Между ними стоял Лука, выглядя в точности как если бы только что вылез из кровати. Его туника наполовину торчала из-за пояса, волосы взъерошены, и он покачивался, словно все еще приходил в себя после выпивки.

Подбородок Луки был покрыт темной щетиной, но он никогда не отпускал бороду, как его старший брат или отец. Несомненно, чтобы позлить Ивара. Мочки каждого уха пронзали серьги-гвоздики из черного полированного камня, а на лице не было ни следа рунных татуировок, которыми аристократы покрывали кожу.

Вместо этого он сделал татуировки рун, столбиками сбегающих вниз по горлу и шее. Один вел от левого края челюсти и до верхушки плеча. То же самое было вытатуировано на правой стороне, а посередине горла у него шел двойной ряд рун.

Слабая попытка всегда казаться изгоем Дома Гримов, навечно покрыв свою кожу узорами, отличными от рун брата и отца.

– Юный лорд, – окликнул его Сабэйн, добавив в голос жизнерадостности. То, как он искал внимания Луки, было просто жалким зрелищем. Я почти не сомневался в том, что половина презрения, что он испытывал ко мне, проистекала из той причине, что я так легко ладил с Лукой Гримом.

Лука повернулся к нам и улыбнулся.

– А, мой любимый альвер.

Мне захотелось вырвать Сабэйну глаза: ишь, как он просиял. Мать его, ну что за дурак.

– Злоносец, ты пропустил такую ночку! – Лука сделал несколько шагов прочь от тех двух скидгардов и подошел к нам. – Однажды я заставлю тебя нарушить свой бессмысленный комендантский час, и ты ко мне присоединишься.

Я засмеялся, скорее из-за шокированного лица Сабэйна, чем из-за того, что сказал Лука.

– Если я в итоге буду шататься так, как вы, милорд, то я пас.

– У злоносца всегда будет комендантский час, – добавил Сабэйн, не сдержавшись.

Лука фыркнул.

– О, правда? А ты что, будущее видишь, Сабэйн?

– Юный лорд, я вынужден настоять на том, чтобы вы обращались к нам, используя наши альверские титулы.

– А я вынужден настоять на том, чтоб ты перестал разговаривать так громко. Иди принеси мне трав от головы, Сабэйн, – сказал Лука, изобретательный, как испорченный аристократ.

Сабэйн нахмурился, но кивнул, затем поспешил к кухонному крылу за травами для Луки.

Лука закатил глаза и перевел взгляд на меня, когда мы остались вдвоем.

– Ты что, за меня всю ночь боялся?

– Да ни капельки, – сказал я. Мы вернулись к двум стражникам у ворот. Я кивнул им обоим. – Раум. Вали.

Два стражника кивнули в ответ, переступая с ноги на ногу и поправляя униформу, как будто та им была не совсем впору. Они были новенькими в ротации, и я этому рад. По правде говоря, они – единственные скидгардцы, что мне нравились.

Раум подмигнул, у него были большие серебряные глаза, едва ли достаточно суровые, чтобы принадлежать скидгарду.

– Славно, что вы вышли на свет, Принц Теней.

Любому другому я мог бы отрезать палец, дай он мне такое нелепое прозвище, но было нечто такое в этих стражниках, что усмиряло хаос внутри меня.

– Какие еще неприятности, кроме пьяного лорда? – спросил я.

Вали усмехнулся.

– Никаких. Эти ворота отвратительно спокойны.

– Да, – сказал Раум, – чего бы я не отдал за немного движухи.

– Они сегодня совсем дурные, – сказал Лука. – Я просто хочу попасть на торговую площадь.

– Ты только вернулся, – сказал я. – Уже хочешь снова улизнуть?

– А вот почему-то хочется мне купить что-то красивое, – вздохнул Лука и драматично прижал руку к груди. – Для девушки, которая забрала себе мое сердце без остатка.

Я хохотнул.

– Увы, дело в том, что утешительницы не ждут от тебя ничего, кроме твоих пенге и мужского достоинства.

– И все равно я желаю уйти, а эти гады меня одного не отпускают. Как будто я треклятый ребенок.

– Мудро. В кои-то веки, – проворчал у нас за спиной голос Сабэйна.

В тот же миг Раум и Вали натянули на подбородки полумаски, а на головы – капюшоны.

– Ваши травы, юный лорд, – сказал Сабэйн, вручая Луке свернутую тряпочку, наполненную пахучими, одуряющими травами. – Я советую вам прислушаться к стражникам и никогда не оставаться без сопровождения.

– Ах, как же я ждал вашей похвалы, светоносец. Все треклятое утро. Теперь мой день может начаться по-настоящему, – пробурчал Раум. Его голос был низким и резким. Он изменился.

Когда я снова взглянул на него, то наклонил голову набок. Серебро его глаз превратилось скорее во что-то сапфирово-синее. Это безумие. Конечно же, они всегда были синими. Мне явно мерещилось всякое.

Лука вскрикнул от смеха и привалился к плечу Вали.

– Мы сочли неподобающим отпускать его наружу в таком состоянии, – сказал Вали, глядя на меня.

Пекло, он тоже звучал по-другому. Мне, черт побери, нужно больше спать.

– Верно, – продолжил Раум, – его схватят воры, или, чего доброго, он обменяется обетами с какой-нибудь дочкой козовода.

Лука похлопал Раума по лицу.

– А что ты имеешь против козоводов? Может, она просто прелесть.

– Я могу его сопровождать, – сказал я, не вполне понимая, как смогу явиться на частную встречу с неким хемлигским фейри, если Лука будет отираться поблизости.

Яркие глаза Луки распахнулись от восторга.

– Чудесно. Видишь… – он пихнул Раума в плечо. – Я буду под надежной охраной нашего разрушителя ночи и страха.

По моим плечам пробежал холодок. То, как он описал мой месмер, странно улеглось в моей голове. Почти как если бы существовала тень воспоминания о том, что кто-то точно так же меня описывал.

– Юному лорду следует сперва увидеться с Лордом и Леди Магнат, – сказал Сабэйн.

– Следует ли, Сабэйн? Это мне и следует сделать? – Лука прищурился. – Когда это ты стал моей нянюшкой, светоносец? Боги, да оставь ты меня в покое и займись чем-нибудь полезным где-нибудь еще.

Раум и Вали обменялись взглядами, говорящими сотню тайных слов, но прежде, чем я успел прижать хотя бы одного из стражников, Лука направился к воротам.

– Наслаждайтесь прекрасным днем, наш самый юный, самый храбрый и самый красивый лорд, – сказал Раум, наигранно и глумливо, но так, что Лука заулыбался. Вали и Раум поклонились в пояс, точно Лука был треклятым королем, и широко расставили руки в стороны.

– Могу ли я предложить вам заменить этих двух стражников, юный лорд? – сказал Сабэйн, идя за ним, несмотря на то что Лука его прогнал.

– С чего бы мне такое делать?

– Неосмотрительно держать поблизости таких беспечных стражников, – сказал Сабэйн. – И я не могу точно объяснить, но… что-то в них не так.

– Ну мне вот они очень даже нравятся, а тебе, злоносец? – спросил Лука.

Я оглянулся на двух стражников, слегка встревоженный тем, как сильно хотел бы провести все утро, болтая с ними о всякой чепухе.

– Они занятные.

– Ну вот, – сказал Лука. – А раз занятные, значит, остаются.

Сабэйн мрачно взглянул на меня, но ничего не сказал, пока мы продолжали идти в город.

– Тогда я тоже буду вас сопровождать.

– Нет. Мне нужна только одна нянюшка, спасибо, Сабэйн. Не сомневаюсь, мой отец найдет тебе хорошее дело.

Я подмигнул светоносцу, слишком упиваясь разочарованием, появившимся на его лице, когда он понял, что у него не осталось другого выбора, кроме как вернуться во дворец.

За двадцать шагов до торговой площади я наклонился к Луке поближе.

– Ты выглядишь так, будто всю ночь кувыркался с козами. Я так понимаю, твое желание так скоро уйти связано с тем, что ты отчаянно не хочешь возвращаться во дворец?

– Ах, как проницательно, друг мой. Но насчет своей внешности вынужден не согласиться, – он осмотрел свою мятую тунику. – Да будет тебе известно, что это все – очень хитрый план привлечения некоей прелестницы, чтобы та грела мне постель.

– А женщины что, находят хлев для скота привлекательным?

Лука взмахнул рукой вдоль своего тела, как будто выставляя себя на обозрение.

– Они смотрят на меня и подозревают, что я провел ночь, даря другой любовнице впечатления, которые та никогда не забудет. Так что, естественно, кто-то еще захочет испытать это все на себе, надеясь украсть мое сердце к тому моменту, как все закончится.

Я покачал головой.

– Мечта идиота.

– Да. Мое сердце – камень, видишь ли. Его завоевать нельзя.

Слышать то, что не сказано, – еще один хитрый талант, которым мне повезло обладать. Лука старался скрыть тоску в своем голосе, целую пропасть боли за храбростью и смехом. Он никогда в этом не признавался, но был кто-то, кто однажды украл его сердце.

Я знал это. Где-то в своей затуманенной голове я даже почти мог вспомнить ее лицо.

Как и почти все другое, женщина, которая, по всей вероятности, уничтожила Луку Грима, была в моем разуме не больше чем тенью.

Улицы кишели торговцами, зарубежными купцами и ремесленниками, навязывающими свои товары. Когда бы их взгляды ни падали на меня поверх плеча Луки, их сильный страх кислым уксусом ощущался на моем языке.

Я держал лицо застывшим, как холодное железо, затемнил глаза и положил руку на рукоять моего клинка. Чем больше народу боялось альверов за спиной Луки, тем лучше.

Людей здесь беспокоило, что злоносец вернулся, и я упивался их тревогой.

Но были и те, кто глядел на меня с совершенно другим вниманием. Нахмуренные лбы, склоненные набок головы, как будто они были сбиты с толку при виде меня, как будто они видели во мне кого-то, кому здесь не место. Таких людей я избегал. Они заставляли инстинкт, кричащий о том, что что-то ужасно неправильно, разрастаться, подобно болезни.

К тому времени, как солнце разогнало холодную серость раннего утра, с Лукой уже поздоровалась половина верхней торговой площади, ему представили не меньше дюжины достойных женщин, предложили инвестировать в новый флот драккаров, и он купил два кровавых яблока в карамели, чтобы мы ими наслаждались, пока гуляем.

– Куда вы желаете пойти, милорд?

Лука застонал.

– Пекло, Кейз. Брось ты эти титулы. Еще один день – и я уже не выдержу.

– Я всегда так обращался к вам на публике.

– Так тебе кажется, – голос Луки был чуть слышно урчащим шепотом. Я не был уверен, что правильно его расслышал, но не успел ни о чем спросить, прежде чем Лука направился к какой-то облезлой торговой тележке. – Тебе сейчас нужно где-то быть? Ты все оглядываешься через плечо.

Лука был не из любопытных. Я вполне мог изобрести способ доставить его обратно во дворец и все равно успеть на встречу.

– Вообще-то у меня и правда встреча с одним купцом для Лорда Магната. Я провожу вас к воротам, а потом…

– Встреча? – глаза Луки загорелись, и на меня тут же нахлынуло сожаление, что я вообще раскрыл свой чертов рот. – У тебя встреча? С кем-то в тенях?

– Нет, я такого не говорил, и…

– Ах, друг мой, тебе не нужно ничего говорить. Я же вижу этот лукавый огонек в твоих глазах, – Лука рассмеялся и хлопнул в ладоши. – Будь так добр, позволь мне тебя сопровождать. Скажи, что ты снова пойдешь вести переговоры о поставках. Пекло, мне так нравится смотреть, как ты до смерти запугиваешь этих хитрых речных капитанов.

Лука не должен знать, что сказала мне его мать, даже если и было бы приятно взять его на переговоры, чтобы нагнать еще больше страху.

– Прощу прощения, милорд…

– Я тебя убью, если еще раз меня так назовешь.

Я фыркнул.

– Эта встреча – дело скорее личное.

Лука остановился. Он повернулся ко мне лицом, приподняв одну из своих темных бровей так высоко, что мне подумалось, будто она вот-вот коснется линии волос. Ладони стали влажными от пота. Потребует ли он, чтобы я ему рассказал? У меня наготове было по меньшей мере три лжи, но Лука, казалось, чувствовал, когда я говорю неправду.

Однако, как и бровь, его губа начала подергиваться, выгибаясь, пока он практически не просиял, глядя на меня.

– Кейз Эрикссон, ты что, плетешь какие-то интриги?

– Нет.

Улыбка Луки стала шире.

– Да. Черт тебя подери, – он хохотнул и завертелся, глядя во все стороны. – Кто твоя цель? Скид? Альвер? Жуликоватый торговец?

Проблема в том, чтобы водить странную дружбу с таким наблюдательным человеком, как Лука Грим, состояла в том, что он знал, как меня тянет к интригам и манипуляциям.

– Позволь мне тебя сопровождать, – сказал он.

– Нет. Иди найди одну из тех женщин, которым нравятся мужчины из хлева.

– Ты не можешь меня прогнать, – сказал он, смеясь. – Я наследник Черного Дворца.

Я оглянулся через плечо, чтобы удостовериться, что рядом не было никого, кто мог бы услышать то, что я планировал сказать дальше, а затем наклонился к нему поближе:

– С каких пор это стало иметь для тебя значение? Не начинай разыгрывать свой статус как козырь. Это тебе не идет.

Лука, казалось, стал еще довольнее.

– Мы уже так давно ничего не проворачивали. Я буду нем, как призрак, клянусь в этом богам.

– Их там не будет, не услышат, – сказал я.

Лука говорил об интригах и махинациях, которые мы частенько проворачивали, будучи детьми, но что он подумает, скажи я ему, что не могу вспомнить фактически ничего, что было до того проклятого маскарада?

– Пекло, Кейз, – он нервно почесал лицо. – Я практически вымаливаю у тебя капельку веселья. Сделай это в качестве ответной услуги за то, что я спас тебя от Сабэйна.

Немного подумав, я вздохнул.

– Ладно. Этим утром я все равно только наблюдаю. Но ты для этого слишком возбужден.

– Ты в последнее время не в себе, мне просто приятно снова видеть прежнего проходимца, которого я знаю и люблю от и до, – Лука хлопнул меня по плечу. – Что ж, друг мой, веди меня к тому бедному, невезучему ублюдку, которого заприметил.

Глава 6. Повелитель теней

Найти цель было несложно. Этот фейри перебрался из Южного королевства в Хемлиг много лет назад. Он был громким, хитрым и частенько бахвалился талантом, благодаря которому ни разу не проигрывал за игровым столом. Скидгарды годами за ним следили. Он посещал один регион за другим, но Клокглас был его любимой остановкой перед хемлигскими берегами.

Если Леди Магнат требовалась информация о местоположении ее целей, укрывшихся где-то в Хемлиге, то Нидхуг, несомненно, будет о нем знать.

Проблема в том, что этого человека было легко заметить на открытой местности, но, когда он хотел исчезнуть, то сливался с тенями, пока снова не решал показаться.

Заметив его, кланяющегося торговцу минералами, – который выглядел недовольным той сделкой, что они завершили, – я шел за ним следом всю дорогу до каменного здания, использовавшегося народом для богослужений.

Лука умел ходить быстро и бесшумно. Он не поднимал головы, чтобы его больше не останавливали горожане, но когда я понял, что этого будет недостаточно, то задержался у скамейки, стоящей возле дороги, ведущей к дому богослужений. Какой-то пьяница отсыпался на ней после веселой ночки.

– Подожди минутку.

– Кейз, нет… – запротестовал Лука, когда я тычком разбудил мужчину.

Пьяница медленно приоткрыл свои усталые глаза, застонав от того, что его сон потревожили, но при виде моих чернильных радужек он испуганно вскрикнул.

– Сколько за твои пальто и шапку? – спросил я, понизив голос.

– М-мои что?

Я наклонился поближе и вцепился в весь тот страх, что сочился из его пор, покуда мой взгляд не скрылся за чернотой настолько, что я видел все вокруг в серых тонах.

– Твои шапка и пальто. Нам они нужны. Сколько. Стоят.

Мужчина дрожал, цену мне не назвал и быстренько стащил свои потное пальто и дырявую шапку. Я их взял, наслаждаясь тем, как они воняли старым элем и немного рвотой. Поделом Луке за то, что сует нос не в свое дело. Я бросил мужчине три медных пенге и затолкал Луку в рощицу тонких осин, растущих возле дороги.

– Прячься.

– Кейз, это пахнет, будто он вытирал свою…

– Мне плевать. Нельзя, чтобы тебя узнали. Если хочешь пойти со мной, надевай.

Лука нахмурился.

– А ты довольно противный, когда никто не видит, – он заворчал, но натянул на плечо вонючее пальто, растрепал волосы и надвинул шапку низко на лоб.

Я подобрал две пригоршни грязи и размазал ее по его лицу.

– Пекло, да что ты делаешь? – Лука выплюнул облачко пыли.

– Нельзя, чтобы тебя узнали, – беспечно повторил я.

– Я тебя ненавижу.

По моему лицу расползлась улыбка, когда мы вновь вышли на дорожку и закончили свое путешествие к сокрытому дому богослужений. Сокрытому только лишь потому, что он был весь увит лозами плюща и заслонен разросшейся живой изгородью, да еще и стоял посреди осиновой рощи.

Я замер возле двери, когда Лука взмахнул рукой. Почти как если бы он подавал кому-то знак не подходить.

– Что? – спросил я, оглядываясь назад, на деревья. Там никого не было.

– Ничего, эм, одна из этих желтых ос тут летала.

Я пожал плечами и шагнул в дом. Мой пульс тут же быстро забился в черепе. Меня накрыла волна адреналина, словно я был рожден для того, чтобы следить за людьми, покуда не узнаю все их слабости.

Там, где должны были находиться алтари и купели для подношений, теперь стояли ряды узких игровых столов. Руны на могучих колоннах, что прежде рассказывали саги о богах, теперь были покрыты крючками для сумок, пальто и шляп.

Вокруг столов сидели мужчины и женщины, они курили травяные сигарки и бросали деревянные фишки с рунами, делая ставки на игры. Хитро придумано: проводить свои подпольные игры при свете дня. Меньше скидгардов, и судя по всему, завсегдатаи, входящие и выходящие из здания, будут выглядеть верующими, а не игроками.

Сидя за дальним столом, Нидхуг зажег старую пробковую трубку и, раскурив свои травы, довольно улыбнулся товарищам по игре.

– Сотня пенге, – прохрипел позади нас прокуренный голос.

Женщина, одетая в черное платье с серебристой каймой, облокотилась о прилавок, вмонтированный в стену. Ее волосы были присыпаны сединой, а лицо несло на себе морщины жизни, проведенной в трудах под открытым небом. В бедро женщины упирался деревянный поднос с небольшим кувшином и двумя рогами для питья с плоскими донышками. Ее лоб наморщился, когда мы не ответили.

– Сотня пенге, или выметайтесь.

– Сотня пенге за что?

Складка между бровями стала глубже.

– За игру, – кивнув подбородком, она указала на несколько столов. – Это не бесплатно.

Лука рядом со мной переступил с ноги на ногу. Он, конечно же, думал о том же, о чем и я. Эти столы были противозаконны и стояли у всех на виду. Игорные залы были в Клокгласе обычным делом, но брать с игроков деньги за игру никто права не имел. С выигрышей взимали налоги, прежде чем игроки могли пойти домой, а затем эти налоги поступали в Черный Дворец, в распоряжение Ивара.

А вот плата за вход, однако, до Черного Дворца никогда не добиралась. Эти пенге окажутся в кармане того, кто игру проводит.

Повернувшись к столикам спиной, я нагнулся к женщине и понизил голос.

– Вот как все будет, женщина: мы не будем платить, ты усадишь нас за дальний столик слева, а мы не расскажем Ивару, какое у тебя тут заведеньице.

– Ты… ты злоносец. Слышала… слышала, что ты вернулся.

– И слухи не врут.

Дверь распахнулась, прежде чем я ответил, и позади нас в зал ввалилась пьяная парочка. Темные волосы мужчины были собраны под фуражкой. Его женщина висела у него на талии, хохоча так, что два серебряных гвоздика, украшающих ямочки на ее щеках, поймали блеск солнца, льющегося в окна.

Мужчина поднял свои темные глаза на меня и подмигнул.

«Ты утаил кое-что, что может изменить жизни нас всех, что-то, что может изменить судьбу самой этой земли. Не лги мне».

«Никлас, я убивал людей за то, что они знали еще меньше, чем ты. Оставь это. Прошу».

Грудь словно сдавило тисками, я не мог глубоко вдохнуть. Слова, воспоминание, что-то овладело мной, словно вид этого мужчины выманил из памяти какой-то отголосок разговора, которого я не понимал. Он мелькнул и исчез к тому моменту, как мужчина накрыл своим ртом губы женщины, снова позабыв про меня и Луку.

Я терял свой чертов рассудок.

– Не стучи на нас, злоносец, – хриплый голос женщины выдернул меня из ступора. Она сложила руки, будто в молитве. – Мы не могли прокормиться на те пенге, что нам оставлял Черный Дворец.

– Держать Клокглас на плаву обходится недешево, – мне было мало дела до того, отдавала ли она часть заработка Ивару, но нам пойдет на пользу, если она будет считать иначе.

Подбородок женщины задрожал.

– Занимай столик, злоносец. Для нас будет честью, если ты присядешь.

Человек получше меня сейчас почувствовал бы себя виноватым за слезы, выступившие на глазах женщины. Я никогда не притворялся, что я хороший. Чьи-то нежные чувства, что я мог мимоходом задеть, ничего для меня не значили, когда мне требовалась информация. Конечно же, эта женщина невинной не была. Она обкрадывала Черный Дворец, таким образом незаконно зарабатывая себе на жизнь.

Я чуть высокомерно цокнул языком и занял место за столом хемлигского фейри. Лука сел со мной рядом, все еще не поднимая головы.

Мужчина, проводящий игру, кивнул мне и Луке, когда мы уселись, держа в руках игровые фишки.

– Вэлкомна вэннер, – добро пожаловать, друзья, – вы выбрали не тот стол. Сегодня у нас Нидхуг.

Я бросил взгляд на фейри. На Востоке увидеть чистокровного фейри – редкость. Его глаза напоминали мне козлиные, золотые с угловатой черной щелью по центру. Из его густых рыжих кудрей вырастали два бугристых рога. Цвет волос напоминал только разгорающееся пламя. Не насыщенный, глубокий огонь заката над Воем, как…

Я помотал головой. Треклятое пекло. Чертова воровка пролезала мне в голову в самые неподходящие моменты.

Я вновь перевел взгляд на Нидхуга, наблюдая, как он раскладывает свои фишки. Аккуратные движения, аккуратные паузы. Он играл умело. Но у всех свои демоны. Хитрость заключается в том, чтобы вытащить их наружу и использовать эти постыдные кусочки человечности, чтобы получить то, что хочешь.

Когда я начал так плохо думать о людях – понятия не имею.

Возле двери в игорный зал пьяный мужчина спорил с женщиной из-за платы за вход. Он матерился и кричал, но цену заплатил.

Я почти вернулся к игре, как вдруг мое внимание привлекло движение его руки.

Я фыркнул. Его женщина задала хозяйке вопрос, и пока та отвлеклась, мужчина ловко сунул руку в боковой карман ее передника и забрал тот кошель, что сам же туда и положил мгновение назад. Чтобы компенсировать вес, он ухитрился подменить кошель камнем – и все одним движением.

Будто почувствовав мой пристальный взгляд, мужчина посмотрел на меня через зал. Он вновь подмигнул, а затем убрал кошель в карман.

Если бы я в самом деле хотя бы немного гордился своим положением во дворце, то доложил бы об этом воре. Но я ничего не сказал и снова принялся следить за Нидхугом, предпочтя активно игнорировать того мужчину и его хорошенькую спутницу. Они меня нервировали, и я хотел поскорее от них отделаться.

Мы с Лукой сыграли три раздачи. Лука ни разу не поднял головы достаточно высоко, чтобы хотя бы кто-нибудь за столом разглядел его лицо.

Будь он типичным гипнотиком, мог бы сотворить иллюзию, которая скрыла бы его лицо, и избавиться от вонючего пальто. Но месмер Луки здесь бы не помог. Он граничил с аномальным родом гипнотиков, так как его месмер брал иллюзии у других. Почти как если бы он одалживал воспоминания, которые люди хранили о самих себе, а затем он мог создавать полный, мать его, образ, даже находясь за лиги от них.

Сейчас это было не важно. Я увидел, что хотел, и мог избавить его от необходимости сидеть, не разгибая спину. Я ткнул его локтем под ребра, а затем бросил фишки на стол.

– Я спустил все, что мог.

Нидхуг рассмеялся глубоким смехом, идущим словно из живота, перекатывая между большим и указательным пальцами серебряный пенге.

– Продержался дольше, чем большинство новичков. Возвращайтесь, как залижете раны, друзья мои.

Я встал и пошел к выходу из игорного зала более длинным путем, чтобы случайно не посмотреть еще раз на тревожащего меня вора и его женщину.

На улице Лука сбросил шапку с пальто и размял шею.

– Ну? Увидел то, что хотел увидеть?

Лгать смысла не было. Он знал, что я ищу рычаг, которым мог бы воспользоваться против фейри.

– Он мухлюет.

Лука поднял брови.

– Не заметил. Почему ты так уверен?

– Он делает это очень быстро и практически незаметно, если не знаешь, куда смотреть, – я продемонстрировал то, что фейри, как я подметил, делал за столом.

В конце показа Лука хохотнул.

– Пекло, Кейз. Если бы ты захотел, думаю, из тебя бы вышел отменный вор.

Я не был таким, как мерзейшая грязь королевства, как та женщина или Хаген Штром. Но ощущал странно кружащее голову желание таким быть.

– Теперь что? – спросил Лука.

– Ничего. Я сделал то, за чем пришел.

Это было не все, что я намеревался сделать, но к следующему этапу при Луке я перейти не мог. Я ожидал, что он станет меня расспрашивать, но он просто пожал плечами и двинулся в сторону торговой площади.

– Ну, тогда пойдем, – сказал он. – Давай немного осмотримся. Стоит, пожалуй, купить моей maj что-то симпатичное, раз я вот так исчез. Может, тогда она не будет орать на меня так, будто я еще писаю себе в штаны.

Мы маневрировали меж торговых тележек. Я держался на шаг позади, тихонько посматривая, не выйдет ли фейри из игорного зала раньше времени. Если я правильно оценил пятна на кончиках его пальцев, оставленные чернилами с рунных фишек, то Нидхуг обычно сидел в зале по меньшей мере до темноты.

Лука остановился возле тележки резчика по дереву и похвалил его работу над новой моделью драккара с зауженным килем. Сквозь дымку в голове я припомнил, что Лука Грим крепко любил все связанное с мореходством.

Пока они разговаривали, мой взгляд сместился на соседние прилавки. Через две тележки от нас торговец позвонил в маленький серебряный колокольчик, привлекая мое внимание к своему прилавку. Когда я его заметил, он поставил одну ногу на табуретку, усмехнулся и зажег цигарку.

В его тележке не было ничего особенно интригующего, но мной овладело странное желание подойти к нему. Я оставил Луку с резчиком и переместился к тележке.

При моем приближении торговец отшвырнул свою самокрутку и расправил тунику. Рядом с ним стоял еще один мужчина, осматривая ряды амулетов на кожаных ремешках или медные медальоны на полированных металлических ободках. Я встал в стороне от второго покупателя и принялся изучать амулеты.

Пока я их рассматривал, уличный торговец разогнал рукой дым, оставшийся от его цигарки, и поправил свой не по размеру большой холщовый плащ.

– Хорошее качество, – сказал он, когда я поднял белое ожерелье. – Собрано из раковин с фуренских пляжей.

Я сомневался, что хоть что-то из этих жалких украшений было завезено аж из-за моря.

Торгаш все переводил свои бледные глаза с тележки на меня. Моего языка коснулся острый вкус страха, но боялись не меня. Его растущий страх был со мной связан, но он словно боялся за меня.

Какого пекла?

Что еще хуже, чем дольше я разглядывал торговца, тем больше его лицо раздражало мой мозг. Будто мы с ним уже пересекались, но мне не удавалось вытянуть воспоминание из дымки.

– Это вот интересная вещица, герр Хоб, – сказал первый покупатель, оборачиваясь.

Мое сердце подпрыгнуло, и я тут же с уважением склонил голову.

– Лорд Штром. Я вас не узнал.

Йенс Штром был благонадежным аристократом. Его скулы покрывали руны, а по центру черепа спускался плотный гребень тонко переплетенных косичек.

Многие не понимали, почему Дом Штромов оставался на столь хорошем счету у Черного Дворца.

Мне казалось несправедливым отмахиваться от такой силы, как Дом Штромов, лишь потому, что старший сын родился с гнильцой. Йенс оставался верным, пусть даже его сын, Хаген, стал причиной всего этого столкновения на маскараде. По правде говоря, именно Йенс выдал имя своего сына, признался, что его дочь убили, и потребовал, чтобы Хагена привлекли к ответственности.

Его глаза просияли при виде меня.

– Кейз, какой приятный сюрприз – встретить тебя здесь.

Торгаш фыркнул, как будто что-то знал, но умолк, когда Йенс бросил на него быстрый взгляд.

Странно, чтобы такой аристократ, как Йенс, обращался по имени к слуге, альверу или нет, но с ночи Маск ав Аска я не мог припомнить хоть раз, чтобы Йенс Штром называл меня по-другому.

– Вот ты где, – рядом со мной возник Лука. – Я планировал показать тебе эту тележку, а ты ее уже и сам нашел.

– Да. Я уж почти собрался закрываться, потому что ожидал, что дела пойдут побойчее несколько пораньше, – чуть едко сказал торговец.

Лука усмехнулся.

– Ну тогда я рад, что вы проявили терпение, герр Хоб. О, лорд Штром… – Лука умолк, широко раскрыв глаза, словно появление Йенса Штрома повергло его в шок. Странно. Они достаточно часто общались на заседаниях совета в Черном Дворце.

Йенс Штром занимал высокий пост, но такой, о котором люди не знали. Он был Мастером Церемоний на Маск ав Аска.

Я знал это только потому, что… ну я не знал почему, но знал.

– Что привело вас на торговую площадь? – спросил Лука.

– Дела, – ответил Йенс. – Отчасти, может, любопытство. Я как раз говорил Хобу, что эти вот изделия меня заинтриговали.

Йенс поднял два парных ожерелья, на каждом – деревянная подвеска. Одна изображала грубо вырезанную птицу. Может, во́рона. Вторая – потрепанный розовый бутон. Края одних лепестков были обколоты, других – гладкие. Едва ли работа мастера, и как-то в голове не укладывалось, почему Йенс нашел эти подвески интересными, но при этом я тоже не мог отвести взгляд.

– О да. Они уникальны, – Хоб прочистил горло. Его слова звучали слишком монотонно. Почти как заученные, и я ему не поверил. – Каждый существует в единственном экземпляре. Ручная работа. Ворон богов и горная роза.

Йенс выпустил из рук подвеску-розу и присмотрелся к ворону.

Мой взгляд проследил за розой. Ее вид всколыхнул горячую вспышку страсти глубоко в моей груди. Пекло. Я никогда ничего сильнее не хотел. Просто прикоснуться к ней, рассмотреть ее.

– Кажется, тебе понравилась роза, Кейз, – сказал Йенс.

– Да, – поддакнул Лука, улыбаясь. – Вид у тебя теперь не такой унылый.

Я моргнул, прогоняя ступор, и шагнул прочь от проклятой розы. Что за уродливая, скверно вырезанная штуковина?

Я сцепил руки за спиной и задрал подбородок.

– Нет, милорды. Я лишь присматривался к… необычному качеству.

Я пронзил торговца мрачным взглядом, как будто в моем удушающем желании завладеть розой был повинен лишь он один.

Клянусь преисподней, мои руки дрожали – так сильно я боролся с желанием протянуть их к проклятой подвеске. Это же ничто, лишь деревяшка, вырезанная каким-то неумельцем и привязанная к грубому шнурку, который, казалось, нашли где-то в куче мусора.

Я заскрипел зубами.

– Нам следует продолжить путь.

– Точно. Может, мы еще потом вернемся, Хоб, – сказал Лука, когда мы двинулись прочь.

Было бы мудро с моей стороны шагать дальше. Это ничто, лишь ужасная попытка что-то вырезать из дерева. Не мое дело…

– Сколько за нее? – мой голос вырвался острым, как зазубренное стекло.

Хоб вздрогнул и оглянулся через плечо. Я ожидал ступора, страха, ненависти, но он – пекло – улыбнулся.

– За горную розу? – Хоб прищелкнул языком. – Две медных монетки.

– Две? За это?

Он приподнял плечо и со вздохом уронил его.

– Не хотите, так не берите.

Я хотел. Да будь все проклято, я ужасно хотел эту жалкую вещицу, и это не имело ни малейшего смысла. Несмотря на все доводы рассудка, я сунул руку в висящий на поясе кошель и, вынув два медных пенге, бросил их на прилавок.

Йенс широко улыбнулся.

– Пожалуй, я возьму вторую подвеску. Во́рона. Сын моего смотрителя очень их любит.

Быстрый кивок – и сделка совершена.

Мой желудок завязался тугими узлами. Я крепко сжал в руке подвеску-розу, а на лбу выступил пот. Уже не в первый раз мой мир начал вращаться. Большинство приступов начиналось, когда мной овладевало странное ощущение, вроде притяжения к уродливой деревянной розе, или когда я просыпался по утрам, после того как воровка с волосами цвета заката захватывала мои сны.

Здесь, на торговой площади, окруженный аристократами, я не хотел игнорировать свою странную реакцию на розу.

Хоб подобрал с прилавка медяки и постучал ими себе по лбу.

– Приятно иметь с вами дело, милорд, – он немного прогнулся в талии в сторону Йенса, затем взглянул на меня. – И с вами, Повелитель теней.

Раскаленным шипом эти слова вонзились в самый центр моей груди. Челюсти сжались, так что каждое новое слово получалось все мрачнее и тише.

– Это не мой титул, дурак.

– Искренне прошу прощения. Я вас, наверное, с кем-то перепутал.

Лука сжал мое плечо.

– Нам нужно идти. Боюсь, меня уже слишком долго нет во дворце, а у Кейза впереди долгая ночь.

Проклятье. Нидхуг. Чертова подвеска-роза отвлекла меня, а ведь я ждал, пока фейри бросит игру. До заката все еще оставалось несколько ударов часов, но я буду ждать.

Я уцепился за эту мысль, как вдруг до меня дошло, что я не говорил Луке о своих планах. Откуда он узнал, что я позже вечером вернусь сюда? Я хотел его расспросить, но вся моя концентрация требовалась для того, чтобы держать голову ровно.

– Приятного утра, лорд Штром. Хоб, до встречи, – Лука склонил голову и отошел от тележки.

Я блуждал в тумане, так что, наверное, мне померещился взгляд, которым обменялись эти двое. Взгляд такого рода, каким люди обмениваются, когда обоим известно что-то, о чем они не хотят дать знать другим.

– Ты его знаешь? – спросил я Луку. Кожу покалывало. Было что-то странное во всей этой сцене на площади.

– Так, немного. Мы несколько раз говорили о драгоценных камнях и украшениях.

У меня не было причин ему не верить, но часть меня… не верила. Роза, торговец, имя «Повелитель теней» – все это билось о мой череп, словно зверь, пытающийся вырваться на волю. Казалось, каждый день приносил что-то новое, что запускало эту внутреннюю бурю. Большой палец поглаживал грубую поверхность подвески-розы. Одно лишь прикосновение будто бы дергало за ниточку последних остатков моего контроля.

Я бросил взгляд на Луку. Он смотрел в сторону так, как будто не хотел встречаться со мной глазами.

Мои кулаки не раз сжались и разжались, и я задвинул куда подальше мысль о том, что Лука Грим может мне лгать.

Пока что.

Я не мог продолжать жить вот так: каждое вспоминание было нелогично, каждый день я презирал тех людей, кому должен был служить до конца.

Я разваливался; ненависть внутри становилась все сильнее, ударяла в голову, была уже почти опасной.

И я, черт побери, был не в силах это остановить.

Глава 7. Воровка памяти

– От того, что ты отгрызешь себе палец, раньше он не придет, – засмеялся Раум, складывая руки на груди. – Я же уже сказал: мы его видели. Он с Лукой, все такой же веселый и жизнерадостный.

Я опустила глаза на ноготь большого пальца, что зажала зубами. И верно, я откусила почти половину ногтя, и дело вот-вот дойдет до крови.

– Уже сильно за полдень, – сказала я, заслоняя рукой глаза, когда взглянула на небо. Вечерние тени уже накрывали несколько тележек и домиков у подножия гор.

– Он сказал, что к этому времени вернется, – сказала я, меряя шагами заднее крыльцо пивной Дрика.

– Верь в него, лапочка, – Раум изучал свои ногти, как будто ему было скучно. – Ты сейчас испытываешь то, что мы зовем волнением действия. Наступает тогда, когда план наконец-то запускается. Это пройдет, и ты вскоре поймешь, что все страхи и отгрызенные пальцы были ни к чему.

Я обняла себя за живот, едва ли испытывая такую же уверенность, как Раум.

Это был не просто первый шаг. Где-то глубоко внутри я знала: настал поворотный момент. Я вот-вот узнаю, есть ли у меня шанс снова увидеть его лицо, услышать осторожный смех, снова ощутить его прикосновение – или же это все окончательно ускользнуло у меня из рук.

Мое лицо вновь сморщилось в тугую гримасу, глаза обжигали слезы. Проклятье. Мне нельзя было разваливаться. Нельзя терять голову. Слишком многое стояло на кону, а слезы мне Кейза Эрикссона не вернут.

Действие. Хитрость. Интриги. Вот что даст Повелителю теней его единственный шанс освободиться от Черного Дворца.

– Ты же мне скажешь, если увидишь, как он идет?

Раум поднял на меня свои морозные глаза, уголок его рта изогнулся в мягкой ухмылке.

– Мал, я тебе скажу.

Он успокаивающе мне улыбнулся, а потом вернулся на свое место, чтобы нести дозор. Я пошла прочь, стыдясь того, что поддалась отчаянию, которое не могла заглушить. Сделав последний шаг, я врезалась в широкую грудь.

Гуннар. Этот Крив был моложе на несколько лет, но возвышался надо мной, совсем как его отец.

Сын моего брата изменился с того момента, как Кейза схватили. Он за свою короткую жизнь перенес много страданий, но, родившись в неволе в Северном королевстве, Гуннар Штром питал особенную неприязнь к цепям и манипуляциям.

Из всех Кривов Гуннар, казалось, больше всех остальных старался найти способ отыскать Повелителя теней. Он почти не отдыхал. Вместе с Никласом прочитал каждый клочок пергамента. Тренировался до полуночи и практиковал свой растущий месмер на всяком, кто соглашался на время расстаться со своей свободной волей.

Зная, что всего в шестнадцать лет он сражался вместе с Кривами и своим северным народом, чтобы обрести свободу, я стала воспринимать Гуннара как якорь постоянства в моем шторме.

– Мал, ты дрожишь, – прошептал он.

– Гуннар, – сказала я. Его имя ощущалось таким тяжелым на языке. Точно так же тяжело мне было делать вдох, моргать, да просто, мать его, двигаться – словно к лодыжкам и запястьям были привязаны камни. – Как мне с этим справиться? Каждый день все хуже, я будто тону. В ночь маскарада я говорила такие громкие слова, а теперь – как я проведу нас через это?

– В этом и дело, Мал. Ты здесь не одна.

– Ты должен нас возглавить. Ты знаешь, как себя вести по-королевски.

– Едва ли.

– Твою мать ведь вырастили как принцессу, так?

Он кивнул, сдавленно улыбнувшись.

– Да, это так.

– А я не королева, и мне бы пригодился тот, кому я всем сердцем доверяю. Ты будешь рядом со мной, поможешь мне? Ты видел, как народ восстает против превосходящего числом противника, ты сражался с ними бок о бок. Мне стыдно в этом признаваться, но я стала слабой. Мысли о нем меня поглощают настолько, что я уже не могу здраво мыслить. Какое уж там строить планы и захватывать королевство.

Гуннар выслушал все это, даже не поморщившись.

Я прижала ладонь к сердцу, где разлилась новая, жгучая боль, и закрыла глаза, когда он положил свои руки мне на плечи.

– Я и так с тобой, – сказал он. – Мы ведь, в конце концов, семья, Королева.

Я фыркнула.

– Ты должен говорить, Принц. Я уверена, что у тебя с твоими связями влияния будет побольше, чем у воровки, которой, увы, подошло стеклянное кольцо.

Гуннар удивил меня, притянув к своей груди для объятия. Мое лицо сморщилось от боли, которую я отказывалась отпускать, и я обняла его в ответ.

Его голова повисла рядом с моей.

– Что мне в тебе больше всего нравится, так это что ты – королева воров. Но если тебе понадобится совет, то я рядом. Я поделюсь с тобой всем, что знаю, помогу составить план, основываясь на том, чему научился на севере, – он сжал мои плечи крепче и понизил голос до шепота. – Он не позволил бы тебе сдаться, ты же это знаешь. И если тебе понадобится, чтобы я распрямлял твою спину в его отсутствие, я это сделаю.

Я кивнула и отстранилась, вытирая глаза.

– Хорошо? – спросил Гуннар.

– Хорошо.

– И вы с этим разобрались как раз вовремя, – прокричал Раум через плечо. Я и не сознавала, что он все слышал. Он подмигнул, серебро его глаз отразило солнечный свет. – Наш друг возвращается.

Сердце в моей груди перевернулось вверх тормашками.

Я больше не могла ждать, поэтому метнулась на улицу. На бегу я отодвигала выцветшие туники и сохнущие штаны, что свисали с веревок, натянутых между коттеджами и многоэтажными домами. На повороте дороги я запнулась о торчащий булыжник, и меня поймала пара сильных рук.

Я крепко стиснула кулаками его тунику, прежде чем моего носа коснулся сладкий аромат гикори от его цигарок.

– Хоб. Что случилось? Ты его видел?

Джакоби Хоб фыркнул и стряхнул мои руки со своего тела.

– Я все утро ходил с этой тележкой. Можно хоть минутку передохнуть, прежде чем ты начнешь меня лапать?

– Хоб! – мой голос почти перешел на визг. – Что случилось?

Этому ублюдку хватило наглости помедлить и зажечь одну из своих цигарок. За недели, прошедшие с маскарада, Хоб стал меньше похож на жулика и больше – на воина. Он заплел волосы по сторонам головы в косички с серебряными бусинами и вытатуировал руны на руках и лбу.

Легкий намек на то, что он шел на войну за королеву, у которой не было короны. Наверняка не знаю, хотел ли он, чтобы я это заметила.

Пекло, этот человек меня бесил, но я могла себе признаться в том, что любила Хоба так же, как любила Кривов. Ну любила, пока он не решил вернуться и стать треклятым занудным ублюдком.

Хоб помедлил, бросив в мою сторону взгляд своих штормовых глаз, пока делал длинную затяжку. Кулаки сжались сами собой. Инге, его любовница, будет его любить и одноглазого. Я не сомневалась. Она уже носила под сердцем его малыша. Не нужны ему оба глаза, чтобы быть отцом и любовником.

Когда Хоб взглянул на мое лицо, он рассмеялся.

– Пекло, Малин. Похоже, ты готова мне горло перерезать.

– Я просто примеряюсь, куда лучше бить.

На мое плечо опустилась нежная рука. Вздрогнув, я развернулась. Хаген подмигнул мне и заставил сделать шаг назад. То ли чтобы не дать мне спустить шкуру с этого человека, то ли чтобы можно было говорить свободнее – точно не сказать.

– Она это не всерьез, – сказал Хаген.

Его здоровье окрепло, так что лицо моего брата выглядело уже не таким осунувшимся, а его рыжая борода была блестящей, а не тусклой и блеклой, какой стала, пока он был пленником Маск ав Аска. Он почти стал собой прежним. Однако в глазах его еще оставалась угрюмая боль.

Я не сомневалась, что он тосковал по своей возлюбленной и дочери, которые оставались за океаном Судьбы, не зная о том, что он свободен. Об этом Хаген попросил меня и Гуннара.

Я могла понять, почему он хотел держать их в неведении. Гуннар ясно дал понять, что, если его мать прознает о свободе Хагена, она тут же поспешит к нему. Только так Хаген мог уберечь хотя бы двоих из своих самых дорогих людей.

Гуннар был не согласен, но пока что он выполнял просьбу отца.

Хоб улыбнулся моему брату.

– Я уверен, что Малин всерьез произносит каждую угрозу меня убить. Но думаю, что я в безопасности, раз уж ей нужен мой отчет.

Я стиснула челюсти, когда Хаген и Хоб зашагали вверх по холму к пивной. Они болтали обо всякой ерунде, и я уже начинала думать, что сама судьба приставила ко мне этих двух идиотов, чтоб они мучили меня каждый день моей жалкой жизни.

– Я выжидаю, чтобы доложиться сразу всем, Мал, – сказал Хоб, когда мы добрались до свиных загонов и деревьев позади заведения Дрика. – Я затылком чувствую твой яд, но повторяться терпеть не могу.

Раум все еще стоял на посту, а Гуннар и Линкс – позади него.

– Ну все, ты дошел, нас уже достаточно много, – сказала я. – Так давай свой чертов отчет.

В уголке рта Хоба заплясала улыбка.

– Как и планировалось, я его видел. Хотя Лука ужасно опоздал. Наверное, это не важно, ведь самое главное: он подошел ко мне сам, не ведомый принцем. Я позвонил в колокольчик Инге – и он подошел. Будто даже узнал меня.

Грудь сдавило.

– И?

– И он купил кое-что с моей тележки. Деревянную розу.

Чтобы не расплакаться от облегчения, от надежды, от чего-то, отличного от густого ужаса, в котором жила неделями, я стиснула зубы так сильно, что из десен чуть кровь не пошла.

– Он сам ее выбрал? – спросил Хаген.

– Сам, – Хоб прикусил кончик цигарки и ухмыльнулся.

– Ты сыграл свою роль? Сказал, что должен был? – Гуннар, прищурившись, вертел пальцами одну из своих стрел.

– Назвал его Повелителем теней, как мне и велели, – ответил Хоб. – Думал, он описается, ну или задушит меня. Он, казалось, никак не мог решить, что именно хотел сделать.

– Так и что это значит? – спросила я, мой голос был слишком слабым, слишком шелестящим. – Работает?

– Это значит, что он внутри разрывается надвое, – Никлас вышел из пивной, присоединяясь к собравшимся возле заднего крыльца.

– Ник, – удивилась я. – Ты так рано вернулся?

Никлас и Джунис должны были следить за Лукой в том случае, если Кейза удастся заманить на торговую площадь. Они были бы наблюдателями, защитниками, ведь мы не знали, как именно отреагирует Кейз, когда ему под самый нос снова сунут его подвеску-розу.

Фалькин протиснулся через небольшую толпу. Его густые темные волосы были спутаны и стояли дыбом. Верхние застежки рубашки были расстегнуты, а игривые глаза чуть запали. Не думаю, чтобы после маскарада Никлас спал больше чем по четыре часа каждую ночь.

– Он сделал кое-что, чего я не ожидал. Лука, скорее всего, сможет рассказать более детально, когда вернется вечером, но я просто обязан был сообщить, – дьявольская улыбка потянула за уголок рта Никласа. – Он разрабатывает план. Богами клянусь: то, как он следил за своей треклятой целью – как будто Повелитель теней вернулся.

Никлас пустился в быстрое описание событий в потайном игорном зале. Спокойное, жесткое поведение Кейза на всем их протяжении. Никлас сообщил, что Кейз заметил, как он залез в чужой карман, но ничего не сказал.

– Лишь Повелитель теней был достаточно внимателен, чтобы уследить за работой моих великолепных пальцев, – сказал Никлас, со смехом приваливаясь к стене пивной.

– И что у него за план? – спросил Гуннар.

– Не знаю. Нужно будет спросить Луку, – Никлас повернулся ко мне. – Малин, нам нужно продолжать давить. Он должен тебя увидеть.

– Так ведь и я об этом твержу! – я раздраженно выставила руки вперед.

– Кулон с розой и на сотню лиг не приближает нас к тому, чтобы дать ему увидеть Малин, когда мы, черт побери, отлично знаем, что его заставили ее ненавидеть, – возмутился Хаген.

– Есть способы сделать это, не подвергая ее риску, и тебе это известно. Лука готов, а Малин практически зубами скрипит. На это все равно нужно время.

– Я думаю, это опасно.

– Некогда трусить, братишка, – сказал Никлас. – Мы либо делаем это, либо нет. Все просто.

– Мы это делаем, – сказала я прежде, чем Хаген начал протестовать. – Чего бы это ни стоило.

– Его правда борется с манипуляциями в его голове, – настаивал Никлас. – Сейчас мы должны продолжать давить, пока щит между правдой и ложью не треснет.

Я коротко кивнула. Последние две недели Никлас корпел над переплетенными в книги пергаментами и тонкими свитками – их всех предоставил Лука, прямо из внушительного собрания Черного Дворца.

Месмер памяти, как у Ивара, был ужасающе сильным, но если мы сможем усилить естественный конфликт между истинными воспоминаниями Кейза и внушением, то, согласно текстам, получим шанс достучаться до него достаточно, чтобы я могла подобраться и выкрасть из его головы фальшивые воспоминания.

Мне оставалось только надеяться, что украсть их вообще возможно. Никлас говорил, что именно этих отрывков в сагах и поэмах как будто бы не хватает, но все равно продолжал искать и уверял меня, что не видит причин, по которым бы это не сработало.

– Значит, мы продолжаем нагнетать конфликт, швыряя ему в лицо кусочки прошлого? – спросил Хаген.

– Да, – отвечал Никлас. – Мы и так слишком долго ждали. Если вам интересно мое мнение, но треклятый Лорд Магнат так его опекает. Теперь, когда Кейзу разрешено покидать стены дворца, мы должны работать быстро и яростно. Делаем то, что сильнее всего всколыхнет его.

Я удержала взгляд Никласа. Тот клочок надежды, который я осмелилась впустить в свое сердце, ничего не хотел сильнее, чем верить каждому его слову. Но какое-то тяжелое сомнение по поводу всего нашего плана уже дышало мне в затылок.

Может, я слишком долго прожила в этом унылом месте, но, когда пришло облегчение, я тут же задавила его всеми теми причинами, по которым Кейз мог не поверить Хобу. Как будто сердце не позволяло мне слишком сильно надеяться, не до той поры, когда он вернется ко мне, когда я снова смогу прикоснуться к нему.

Я начала мерить шагами площадку.

– Все это, конечно, хорошо, но хватит ли этого?

– Хватит, – ответил Никлас. – Нам нужно подготовиться и, если что, действовать агрессивно.

Я обнимала себя за живот, корчась от нервов и предвкушения, пока все остальные не зашли в пивную, а я не осталась снаружи одна.

Кто-то коснулся моего плеча, и я вздрогнула, отвлекаясь от того напряжения, что клубилось в голове. Хоб протягивал мне маленький скрученный кусочек пергамента.

– Ответ, – он сложил руки на груди, когда я взяла листочек, и прищурился. – Я этого вслух не говорил, но, сказать по правде, это твой чертов daj в итоге убедил его выбрать розу.

– Йенс был там?

– Он захотел задержаться, прочтя твое послание, – Хоб пожал плечами. – Этот человек, мать его, меня пугает.

Я фыркнула.

– Да, у него талант настораживать других.

Сбивающая с толку волна нежности к Йенсу Штрому накрыла мою грудь. Он так долго был злодеем в моей истории. Теперь, когда выплыла правда о том, что он всю жизнь посвятил защите детей угасших линий крови, во мне укоренилось глубокое доверие к этому человеку.

Так же, как прежде он защищал Хагена, Барда и меня, теперь он защищал Кейза.

– Спасибо, что борешься за него. Я знаю, я не всегда показываю, как это важно для меня, но это так, – я положила уже более спокойную руку на плечо Хоба. – Что за жизнь мы себе устроили.

Он ухмыльнулся.

– Что за жизнь. Я порой даже скучаю по краже воспоминаний. Это теперь кажется таким простым.

Да, те дни, когда я искала призрак мальчика, воруя отдельные воспоминания, теперь казались совсем пресными.

Если все пройдет как надо, мы можем выйти из этой игры с Повелителем теней – и с королевством.

Глава 8. Повелитель теней

Башня скидгардов кишела стражниками, возвращающимися выпить и отоспаться после дежурства, в то время как ночной дозор зевал и стонал, занимая свои посты на башнях до зари.

Я воспользовался суматохой и, пригнув голову, выскользнул из передних дверей башни, стараясь не вызывать подозрений, – всего лишь еще один человек, начавший смену, вот и все. Лука дразнил Сабэйна, когда тот упомянул мою свободу передвижений, но, по правде говоря, Ивар установил строгие правила. «Для безопасности», – сказал он. Но казалось, что я был единственным альвером, кого эти правила вообще касались.

Мне нельзя было покидать башню после заката, если со мной не будет по меньшей мере троих скидгардов или Сабэйна. Это правило я определенно намеревался сегодня нарушить.

Я должен был двигаться быстро, и я нуждался в большем количестве людей. Если на встрече покажусь не один, то клинки и устрашения могут умножиться. А это означает более приятный исход. Помимо Луки, было лишь двое человек, кому я доверял и кто владел клинком. Правда, имелся риск, что я спутал их симпатию с почтением и уступчивостью.

Страх – это эмоция, бурлящая под поверхностью даже самой храброй души. Сегодня я был за это благодарен. Ночь приносила с Воя холодные ветра и наполняла воздух тяжелыми нотками соснового дыма от костров, что скидгарды разводили для тепла. Группа из восьми стражников собралась вокруг одного из таких костров и дала мне возможность отщипнуть по кусочку их страхов – смерти, неудачи, темноты – и превратить их в тени, полностью растворяясь в ночи.

Скрывшись от глаз, я поспешил по изогнутой дорожке к задним воротам. Самый нежеланный пост для скидгардов, но зато здесь мало что происходило. Единственные чужаки, что осмеливались атаковать задние ворота дворца, – это грызуны, а иногда дикие кошки из поселения. Резкий обрыв, уходящий в зазубренное ущелье всего в десяти шагах, помогал обезопасить задние дворы лучше всякого клинка.

Несколько факелов освещали задние лужайки и каменные дорожки в розовых садах. Я пользовался живыми изгородями и зарослями, чтобы держаться пониже, и вот тишину разорвали их голоса. Мгновение я просто слушал.

– Зачем нам стоять здесь всю чертову ночь?

Последовал раздраженный стон.

– Чтобы быть здесь чертовым утром. Мы каждую смену это делаем.

– Это бессмысленно. Остальным Джуни приготовила целого чертова фазана, а Эшу предоставили честь собрать наши узелки со съестным. Давай погляди, чего он нам положил.

Пауза, а затем раздался хриплый смех.

– Сырой овес и рыба, Вал. Даже не сушеная, не соленая селедка, а просто ломтики рыбы.

– Ой, скажи ему спасибо. Он так хочет участвовать.

Судя по разговору, они жили с целой толпой других людей.

Башня скидгардов для большинства стражников была не основным жильем. Лишь местом, где можно освежиться и передохнуть между сменами. Большинство дежурили три ночи кряду, а затем на две возвращались в свои дома за стенами.

Я нарочно наступил на ветку, чтобы раздался треск. Вали и Раум рывком обернулись. У этих двух стражников страха было мало. По правде говоря, я подозревал, что тот клочок страха, который я взял, дабы затянуть свои глаза чернотой, проистекал из отвращения Раума к еде в его узелке, и только.

При виде меня их лица расползлись в улыбках, почти идентичных в своей хитрости.

– Приятная ночка, чтобы побродить в тенях, господин, – сказал Раум, шутливо поклонившись.

Сабэйн бы потребовал, чтобы я отрезал ему большие пальцы на руках, но мне весьма нравилась его храбрость. Когда мой месмер пожирал страх и ужас, я порой только их и ощущал. Лишь немногие могли вести себя так, словно я был человеком из плоти и крови, как и все прочие, – а это чего-то да стоит.

– Вот и я так подумал, – ответил я. – Скажите-ка, в чей броан вы нассали, чтобы вас поставили у задних ворот?

Вали нахмурился.

– Похоже, у светоносца есть какое-то влияние на главу скидгардов.

– А, и раз лорд Лука не захотел вас выгонять…

– Ублюдок – то есть светоносец, – поставил нас сюда, – сказал Раум. – Не то чтобы мы возражали. Главное, что можем быть здесь и приглядывать за всем.

– А если вы не будете здесь приглядывать за всем, скажем, час, насколько вы расстроитесь?

Раум и Вали обменялись взглядом, а затем почти синхронно уставились на меня.

– А что, эм, есть какое-то место, где вы бы предпочли нас видеть в означенный час? – Раум щелкал пальцами, один за другим.

– Ну это еще надо посмотреть.

Вали выгнул бровь.

– На что?

– На то, как велико ваше нежелание нарушать свой приказ. – Я помолчал, оценивая выражения их лиц. Не увидев никакого нежелания, я продолжил: – Мне нужно, чтобы еще два человека с клинками сопровождали меня на… встречу с новым знакомым, пожалуй, можно и так сказать.

– Великие боги, – глаза Раума засияли. – Мы вам нужны для какого-то хитрого плана?

На какой-то миг я заволновался, что мужчина сейчас выпрыгнет из своей кожи, так сильно он задрожал от предвкушения.

– Все говорят «план», – ответил я. – Не план, просто беседа.

– Но беседа контролируемая, так? – подмигнул Вали. – Такая, какую ведут, чтобы достичь желаемого результата?

Я склонил голову набок.

– Можно и так сказать. Конечно, если вы не предпочтете остаться на посту…

– Не предпочтем, – сказал Раум, мигом сбрасывая шкуру с рогами, что носил на голове. – Пекло, не предпочтем. Пойдем, Вал.

По правде говоря, убедить этих двух скидгардов оказалось проще, чем я ожидал. Даже самые нерадивые стражники достаточно уважали слово Ивара, чтобы сомневаться по поводу оставления поста.

Я поднял вверх руку.

– Прежде чем вы пойдете за мной, знайте: если кому об этом расскажете, я вас убью.

Раум блаженно застонал.

– Богами клянусь, я скучал по угрозам. Как сладкая музыка для моих треклятых ушей.

Он замычал, когда Вали врезал ему локтем под ребра. Я долгое мгновение рассматривал этих двоих. Они, верно, капельку ненормальные, с головами у них не все в порядке. Судя по тому, как они говорили, они будто бы и не осознавали, что они вообще-то скидгарды.

Одно я знал точно: этой ночью парочка свихнувшихся стражников – именно то, что мне нужно.

* * *

Лишь одна сальная свеча озаряла вход в потайное игорное заведение. За кустом, густо поросшим колючими ветвями, я присел на корточки вместе с Раумом и Вали.

Едва мы вошли в городок, как я обнаружил, что Вали двигается как летний бриз, беззвучно перелетая из тени в тень.

Что до Раума – он будто нарочно искал причины двигаться. Если мы останавливались в укрытии, он потягивался, разминая руки, раскачивался на носках или хрустел костяшками пальцев, пока мы снова не выдвигались. Его длинные шаги были тщательно выверенными, и, пусть он и не скользил, как Вали, они были тихими, уверенными. Словно оба были рождены для темноты.

В тесном закутке за кустом он замер, весь, кроме языка, и каждые несколько вздохов он издавал щелчок за сжатыми зубами.

– Каков план? – спросил Вали, когда посетители начали выходить из игорного зала. Люди превращались из подпольных игроков в прихожан в темных плащах с символами, что использовались для призыва богов. Каждый мужчина или женщина останавливались, чтобы поцеловать рунный столб в знак уважения к божествам.

Я не сомневался, что все это – притворство, чтобы любопытные скидгарды не решили внимательнее изучить, что внутри.

– Ждем, – ответил я.

Рядом со мной присел Раум.

– Но что мы делаем: обчищаем карманы, даем взятку, угрожаем, может, перерезаем глотку?

Я посмотрел на него с прищуром.

– Что ты за скидгард такой? Пекло, мы же не чертовы воры и головорезы.

– Очевидно. Воры – это негодяи, все они, – губы Раума дрогнули, и он прочистил горло. – Мне бы хотелось подрезать им колени, а потом подвесить за запястья на стенах Черного Дворца – вот как я их ненавижу.

– Раум, – оборвал его Вали, голосом грубым и низким. – За-ткни-сь.

– Точно, – он хлопнул меня по плечу тыльной стороной ладони, словно мы были приятелями. – Мы будем делать как ты.

Может, я и зря их с собой взял.

– Просто держитесь сзади, говорить буду я.

Раум выглядел почти разочарованным, узнав, что мы, возможно, не будем делать ничего такого – просто поговорим. Планы у меня были на гораздо большее, но объяснять я не потрудился. Встреча начиналась.

Дверь в игорный зал вновь открылась – и вывалился Нидхуг. Он смачно икнул, лениво отсалютовав рунному столбу, затем рассмеялся.

Пекло, если бы поблизости был хоть один достойный скидгард, то этот фейри выдал бы все подпольное заведение тем, что еле держался на ногах и заплетающимся языком распевал какую-то песенку.

Я бросил маленький камешек, который приземлился в шаге перед фейри. Нидхуг остановился, изучая камень, затем взглянул на деревья и кусты. Щелочки его козлиных глаз расширились, пока он впитывал глазами темноту, присматриваясь.

Резкого всплеска адреналина от удивления было достаточно. Месмер похолодел в моих венах, когда я потянулся за кусочком его страха и забрал тот себе. После того как Нидхуг посмотрел на верхушки деревьев, густая тьма лесных троп стала его нервировать. Вскоре его страх разлился плащом теней по моим плечам, моим ладоням; он выпил белки моих глаз.

Раум радостно пискнул и потряс Вали за плечи. Очевидно, это вид моего месмера привел его в такой восторг. Его белозубая улыбка прорезалась сквозь ночь, но он умудрился не раскрыть рта.

Я шагнул сквозь листву, нарочно хрустя ветвями и шурша. Страх Нидхуга усилился до идеальной волны ужаса.

Когда кожу кололо, а волосы на руках вставали дыбом, когда пульс учащался настолько, что заглушал все прочие звуки, и в черепе раздавалось лишь «бум, бум», – в такие моменты месмер тек сквозь меня так же естественно, как кровь по венам.

Я углубил черноту поверх глаз. Этот мужчина до жути боялся ножа, приставленного к груди. Легкий наклон моей головы – и я заставил тьму пронзить его грудь, изображая укол клинка.

Нидхуг вскрикнул и повалился на колени.

Я мрачно хохотнул, довольно отметив, что Вали и Раум встали за моими плечами, по обе стороны от меня, словно мы проделывали такое вместе тысячу раз. Фейри прижал руку к груди, морщась от боли, и заскулил.

Мои пальцы вцепились в его рыжие волосы. Я задрал его голову кверху и получил немалое удовольствие от яркого шока в его глазах, когда он разглядел черноту моих.

– Здравствуй, Нидхуг.

– К-кто ты?

– Кто я – целиком зависит от тебя, – ответил я. Я лишь дернул пальцем, и месмер глубже впился в его грудь.

Нидхуг вскрикнул и попытался вывернуться из моей хватки. Я же просто сильнее сжал кулаком его сальные косы.

– Я могу быть другом, – я подбавил мрака в свой тон. – Или врагом. Выбор за тобой.

– Что… что тебе надо?

– Ты думал, твой обман никто не заметит?

– Я не знаю, о чем ты… – Нидхуг снова вскрикнул, когда я дернул его за волосы.

Я впился ногтями в кожу его головы, поднося свои губы к его уху.

– Ты отлично знаешь, о чем я. Таскаешь игровые фишки этими своими ловкими пальчиками. Интересно, что сделает хозяин зала, если узнает, что ты обчищал его карман. Мы оба знаем, что закона он не соблюдает. Не сомневаюсь, что твой долг будет уплачен кровью.

Свободной рукой я сжал один из его пальцев между своими большим и указательным. Один резкий рывок в любую сторону – и кость сломается.

– Может, они заберут твои пальцы, – я выворачивал конечности Нидхуга, пока его всхлипы не заглушил отчетливый треск. Нидхуг заплакал и сложился пополам. Я выпустил вывернутый палец и вынул нож из своей перевязи. Медленными движениями я провел кончиком клинка по его скуле, вверх к краю заостренного уха. – Но, опять же, фейри без ушей будет весьма примечательным зрелищем. Может, они заберут кончики, выварят их и продадут эликсирщикам за их волшебные свойства. Кожа фейри ведь магическая, так?

– Нет! – закричал он, когда прохладный кончик ножа прижался к краю его уха. – Нет, пожалуйста. Я перестану таскать фишки, клянусь. Я никогда больше не суну сюда свой чертов нос.

Раум и Вали обменялись смешками. Я не удержал ухмылку, расползшуюся по губам, когда двое скидгардов вплотную подошли к Нидхугу сзади, не давая ему отстраниться от меня и еще больше его надламывая.

Я ухватил Нидхуга за узкий подбородок, заставляя смотреть на меня.

– По правде говоря, друг мой, мне мало дела до твоих махинаций с фишками. Хотя мне очень понравилось, как ты это делаешь. Как ловко ты берешь две фишки и ухитряешься одну из них сунуть себе в рукав. Нужно мыслить как вор, чтобы такое проворачивать.

– Клянусь, я больше ничего не ворую. Клянусь.

– Мы притворимся, что поверили, – сказал Раум.

Я ухмыльнулся.

– Чтобы таскать фишки, нужны ловкие пальцы, вот мне и интересно, какие еще применения можно найти такому навыку.

Я сжал кулак и убрал острый нажим месмера от его сердца. Нидхуг облегченно вздохнул и наклонился вперед.

Когда он вновь поднял глаза, они были красными и влажными.

– Что ты… что ты имеешь в виду?

– Мне нужен ловкий фейри, который знает холмы Хемлига.

Нидхуг несколько раз моргнул, прежде чем выдавил из себя первое слово.

– Ты… ты хочешь, чтобы я разыскал что-то в Хемлиге?

– Что ты знаешь об укрываемых детях? Они спрятаны, вероятно, хорошо охраняются и имеют некоторое значение для Черного Дворца.

Краем глаза я отметил, что Раум и Вали снова обменялись этим своим взглядом. Мне начинало казаться, что они могут общаться друг с другом посредством мысли.

Нидхуг провел своими тонкими пальцами по спутанным волосам, что я вытянул из косичек.

– О детях?

– Двоих, если точнее.

– Я-я-я… в Хемлиге так много детей, как мне сузить круг до двоих?

– Какая жалость, – вздохнул я. – Не хочешь даже попытаться. Не думал, что ты из тех, кто так легко сдается, – я бросил взгляд на Вали. – Пойди сообщи хозяйке игорного зала в доме богослужений, что этот фейри таскает…

– Погоди! – Нидхуг вцепился пальцами в мою руку. – Дай мне, черт побери, минутку подумать. Спрятанные малыши, говоришь?

Я ничего не знал о тех целях, которые должен убить, кроме того, что сказала мне Леди Магнат, – но от этого все равно не было толка. Но я умел строить мудрые предположения.

– Имеющие значение для Черного Дворца. Естественно, таких будут охранять.

Нидхуг облизнул губы и кивнул.

– Ладно, ладно, – он с трудом встал на ноги и начал ходить туда-сюда. – Есть… есть лагерь скидгардов в высокогорных долинах. Говорят, они охраняют горные проходы от контрабандистов, но никто на самом деле не верит. В долинах есть несколько исторических имений, и ходят слухи о фейри – моем южном народе, – которые там заключены.

– Фейри? Не дети? – желудок сжался.

– Никогда их не видел, но в прошлом году там… там был звездопад.

– И что мне до звездопада?

– А это был не простой звездопад. Он казался очень… фейским.

– Он несет чушь, – сказал Раум.

– Вот и нет, – настаивал Нидхуг. – Что ты знаешь о фейри, скид? В Южном королевстве мы мастера чар солнца и луны.

– Это ваш месмер? – спросил Вали.

– Ага. Юг разделен на дворы в зависимости от способностей к чарам. Двор Звезд – они мастера предсказаний и астрологии. Кое-кто даже говорит, что правители дворов могут посылать сигналы в ночное небо, например, волшебный звездопад.

Клянусь пеклом. Я с усилием прогнал с лица всякое выражение.

– И ты думаешь, один из ваших звездных фейри заперт в той долине?

– Я этого не утверждаю. Может, и дети, может, и то, и то, почем мне знать? – проворчал Нидхуг. – Но Двор Звезд потерял принцессу в прошлом году. Племянницу Верховной Королевы. Говорят, она пустилась в паломничество после того, как прочла в небе послание Норн. Она так и не вернулась. Сгинула в океане Судьбы. Погибла. Если только…

Узел в животе начал давить на ребра.

– Думаешь, наш регион стал бы захватывать заморского пленника королевских кровей?

Нидхуг горько рассмеялся.

– Конечно. Такое бывало на севере, на юге. На западе полно магов и темной магии; они просто убивают всякого, кто пересечет их границы. Так почему не это треклятое королевство?

Эта мысль казалась слишком странной, чтобы даже ее обдумывать, но меня заинтересовал горный лагерь скидгардов. Целый лагерь, чтобы охранять проселочные торговые пути, – это казалось чересчур.

– Ты выяснишь все, что сможешь, об этом лагере скидгардов, а также разузнаешь, нет ли там двоих детей, и если есть, то где они содержатся.

– Не могу же я просто прийти в лагерь скидгардов и начать расспрашивать.

– Никакого воображения, – нахмурился Раум.

Я собрал в кулак тунику Нидхуга и притянул фейри к своей груди. Нидхуг сдавленно выдохнул, заглянув в сгустившуюся черноту моих глаз.

– Тебе хватило мозгов красть у игорного дома, поэтому я абсолютно уверен: их хватит и на выяснение того, что я хочу знать. Встретимся на этом самом месте в следующее полнолуние.

– Это же всего две недели!

– Да.

– Я должен ехать в Хемлиг. На это нужно время.

– День с половиной при попутном ветре. Куча времени, чтобы все разнюхать и вернуться, – я выпустил его, дополнительно пихнув, так что фейри повалился спиной на грязную дорогу. Прежде чем он пришел в себя и встал, я опустился на корточки. – Попробуешь исчезнуть, и клянусь, я найду тебя. Одно письмо, подписанное Иваром, отошлют в каждую сторону, в каждое королевство, и ты станешь бездомным. Фейри, разыскиваемый на всех берегах океана Судьбы.

– Вот он, – прошептал Вали.

Я не знал, что он имел в виду, да мне и дела не было; следующие мои слова сошли с языка так же привычно, как воздух из легких.

– Я тебя теперь пометил, Нидхуг, а я никогда не выпускаю из виду свои мишени.

Нидхуг, баюкая свой сломанный палец, осторожно встал.

– А если я принесу тебе то, что ты хочешь?

– Наша сделка будет закрыта, и твое воровство уйдет в Иной мир вместе со мной.

– А как мне быть уверенным, что ты сдержишь слово? Ты же любимчик в Черном Дворце и пришел сюда с двумя скидами. Ты и глазом не моргнешь – бросишь меня за решетку.

– Считай, что ты везунчик. Эта информация нам важнее, чем несколько фишек, украденных в подпольном игорном зале, – сказал я, делая шаг назад. – Увидимся в полнолуние, Нидхуг.

Я повернулся, чтобы уйти. Раум и Вали двинулись за мной, но оба наставили на фейри пальцы, по-своему молча ему угрожая.

В моем мозгу метались вопросы. Была ли связь между принцессой фейри и детьми, которых Бритта Грим хотела убить? Знал ли Ивар о ее замысле? Затылок горел расползающейся болью вплоть до того, пока мы не добрались до задних стен. Будто чувствуя, что мне нужна тишина, Раум и Вали ничего не говорили на протяжении всего пути.

– Мне незачем напоминать вам двоим, что если я услышу, как вы кому-либо рассказываете об этой встрече, то я вас убью, и не думаю, что кто-то стал бы сильно по вам скучать.

– Обидно, – сказал Раум, прижимая руку к груди. – Вы будете по нам очень сильно скучать. Уверяю вас.

– Мы умеем молчать, – сказал Вали. – Но, надеюсь, вы подумаете о том, чтобы вновь включить нас в свой план, если фейри хватит смелости вернуться.

Я усмехнулся.

– Я подумаю об этом.

– Где, пекло побери, вас носило? – за воротами раздался хриплый голос.

И вновь Раум и Вали быстро прикрыли подбородки своими полумасками, будто у них был один страх на двоих – что кто-то увидит их рты.

Как только эта мысль ударила мне в голову, ледяная струйка их страха просочилась мне в грудь. Я смерил каждого стражника взглядом, дабы понять, что их так вывело из равновесия.

Клянусь богами. Яркость глаз Раума сменила сапфировая синева, а цвет глаз Вали теперь больше походил на сияющую лаванду, чем на теплый темно-карий.

Я и так сходил с ума в последние дни, но это было уже слишком странно. Было что-то в этом меняющемся цвете их чертовых глаз. Что-то намеренное. Я хотел надавить на них, но придержал язык, когда человек, носящий на широких плечах накидку из шкуры серого волка, протопал по дорожке от поста у задних ворот. Лишь когда он подошел поближе, я смог его узнать. Иро – глава скидгардов внутренней башни.

Он похвалялся аристократическими рунами на щеках, а его белые волосы были коротко острижены по бокам, но правды это не меняло. Этот человек был бывшим вором, который теперь возглавлял стражников Лорда Магната в вопросах обороны от незарегистрированных носителей месмера из подпольных гильдий.

Иро приносил мне редкое удовольствие в эти темные дни.

Не потому, что он мне нравился. Нет. Я наслаждался его присутствием из-за головокружительного, удушающего всплеска ужаса, волнами расходящегося от него всякий раз, как мы встречались глазами. Естественно, в такие моменты, как этот, я удерживал его взгляд, позволяя туманной черноте затянуть мои глаза, и ничего не говорил.

Иро отчаянно старался держать плечи расправленными, спину прямой, но в конце концов он всегда прогибался. Всегда сбегал от меня, словно я мог вырезать ему язык на глазах у всех.

Я встал перед Раумом и Вали, не в состоянии спрятать улыбку, когда Иро резко остановился при виде меня.

– Ах, лорд Иро.

Двое стражников за моей спиной переступили с ноги на ногу. Раум сжимал и разжимал кулаки. Жилка забилась на виске у Вали. Очевидно, они презирали командующего ими лорда.

– З-злоносец, – сказал Иро, дрожь в его голосе была выражена ровно настолько, чтобы я смог ее уловить. Он перевел внимание на двух стражников. – Что вы здесь делаете?

– Могу спросить вас о том же.

– Их не было на посту, – он указал на Раума и Вали, не глядя на них.

– По моему указанию.

– Вашему? – Иро расправил плечи. – Вы не командуете скидгардами.

– Нет, но я служу Лорду Магнату, а он распорядился, чтобы его любимый альвер пользовался защитой его стражи. Вы возражаете Ивару?

Иро несколько мгновений не мог подобрать слов.

– Я не знал, что Лорд Магнат издал такой приказ.

– Откуда вам знать? Он перед вами не отчитывается, как и я. Так что вы не станете наказывать ни Раума, ни Вали, за то, что они выполняли свой долг.

– Проклятье, – Раум выругался себе под нос.

Я взглянул на двоих скидгардов. Их внимание было целиком приковано к Иро. По правде говоря, его поведение изменилось. Он стал холодным камнем, ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Раума и Вали? – он произнес их имена с жестоким почтением. Тихо и монотонно.

Может, между ними неприязнь? Но если он знал их прежде, то мог бы их и узнать. Что такого в именах этих двоих заставило Иро задуматься?

У меня не было причин испытывать верность к этим двум стражникам, и все же я нутром ощущал неизбывную потребность защищать их обоих.

Ради чистого наслаждения от его мук я врезался в Иро грудью. Густая боязнь самого моего присутствия вызвала целый вихрь изобретательных способов его помучить. Страх перед моей внешностью помог зачернить мои глаза, заставил щеки ввалиться и сделал голос мрачнее.

– Оставьте их в покое. Сегодня они под моей защитой. А теперь, я уверен, у вас есть дела, которыми нужно заняться, и, боюсь, если вы не отойдете от меня, то можете разучиться дышать, милорд.

Так просто.

Этот человек был готов обмочиться.

Иро прочистил горло и зыркнул на двоих стражников.

– Марш на пост, и надо сказать, я очень рад узнать ваши имена.

Зуд, как от инфекции, расползался по затылку. Затененное воспоминание, мысль на кончике языка, и я, мать его, не мог до нее добраться. Было что-то такое, где каждый из мужчин – Вали, Раум, даже Иро – идеально вписывались в тень в моей голове.

Как и всегда, желчь и тошнота разгорались тем сильнее, чем дольше я пытался пробиться сквозь нее.

– Вашу помощь я высоко ценю, – пробормотал я стражникам, когда Иро унесся прочь. – Я прослежу за тем, чтобы этот дурак не поставил вас дежурить в конюшне.

Раум стянул маску вниз, и свет сместился в его глазах, пока голубые снова не стали скорее серебряными.

– Ну, если мы в ближайшее время не увидимся, для нас было честью быть сегодня с вами.

Я удивленно на него посмотрел.

– Если ты не собираешься умирать в те две ночи, через которые снова предстоит выходить в дозор, то я не сомневаюсь, что мы снова встретимся.

Раум и Вали улыбнулись, но в улыбках больше не было той же легкости, как прежде, и у меня возникло гнетущее ощущение, что они правы – больше их на посту не будет.

Глава 9. Воровка памяти

«Уловка» погрузилась во тьму. Я предпочла побыть в тишине, тыкая в костер, горящий в яме за домом, сломанной веткой.

Легкий запах тушеного лука все еще витал в воздухе после того рагу, что Дрик нам подал. Сегодня в пивной звучало больше смеха, чем прежде, будто Кривы и Фалькины сбросили с плеч груз. Узнав, что Повелитель теней взял розу, остальные начали распевать народные песни, а также припоминать истории о путешествии в Северное королевство, об интригах и кознях.

Они шутили так, словно нас впереди не ждали смерть и кровь.

Я пыталась забыться в этом веселье. Пока Кейз Эрикссон не будет мрачно раздумывать и строить свои планы рядом со мной, ненависть к тем, кто забрал его, будет лишь нарастать в моей груди.

– Поспать было бы разумно. Настоятельно рекомендую, – Лука Грим шагнул в мое уединение.

Я прищурилась, когда он обошел костровую яму, нацелившись на место рядом со мной на бревне. Большинство людей уползли бы обратно в ночные тени, если бы их встретили таким же ядовитым взглядом. Луке же это, казалось, даже понравилось.

Второй сын был напыщенным, слишком уверенным в каждой части этого плана, и вел себя так, будто похищение Кейза – это такая замечательная игра, которую мы устроили, только чтобы его развлечь. Если он считал Кейза настоящим другом, то неплохо бы ему проявить хотя бы немного беспокойства.

– Ты смотришь на меня так, будто продумываешь все варианты того, как я могу умереть кровавой смертью, – Лука остановился в двух шагах от поваленного бревна. – Почему ты меня так ненавидишь? Не может же быть, чтобы все было только из-за моего имени. Если это так, то, что ж, ты весьма мелочная королева.

– Не называй меня королевой, – я ткнула палкой в угли, переводя злобный взгляд на пламя.

– А разве не этим все кончится? Если ты приведешь эту битву к воротам моего отца, то ты должна будешь как-то убедить народ в том, что Ивар не заслуживает своей власти.

– А потом я буду править достаточно долго, чтобы вытащить Повелителя теней, и отрекусь от трона в твою пользу. Забирай всю власть себе, я ее не хочу.

Заносчивость на лице Луки сменилась чем-то похожим на боль. Он понизил голос, взяв на себя смелость присесть рядом со мной на бревне. Находясь к нему так близко, я смогла разглядеть сходство между ним и его мерзким братцем. У обоих были сильные, резкие черты, но глаза Луки были пронзительны, как бледное пламя, пылающее в ночи.

– Что? – огрызнулась я, когда он не стал ничего говорить, а лишь смотрел на меня, как будто я спутала ему все мысли.

– Ты думаешь, я здесь ради этого? Ради власти? Думаешь, я хочу забрать Черный Дворец себе?

Я бросила свою палку в огонь.

– Не могу сказать, зачем ты здесь на самом деле.

– Я здесь по той же причине, что и ты.

– Ой, правда? – я резко развернулась на бревне, обратив к Луке все внимание. – И ты ожидаешь, что я поверю, будто тебе он важен так же, как и всем остальным, кто здесь собрался? В детстве он был твоим питомцем. Его силой заставили служить тебе…

– Нет, это…

– Я знаю, – перебила я. – Кривы рассказали мне, что их покупали и продавали, чтобы они стали стражниками второго сына, его подневольными товарищами по играм. Ты ничего не сделал, чтобы им помочь; они сами себя освободили. А теперь ты возвращаешься и изображаешь героя, в то время как видишь, как он страдает каждый день, и…

– Заткнись! – голос Луки прозвенел в темноте. Уязвленный, хриплый, сломленный. Его глаза вскипели каким-то жаром. На несколько мгновений мы позволили тишине окутать нас. Лука оторвал от меня свой яростный взгляд и перевел его на пламя, стиснув челюсти. – Со всем уважением, ты не знаешь, о чем говоришь.

– Ну так поправь меня.

Прежде чем ответить на мою горечь своей, Лука фыркнул и закрыл глаза на пару мгновений.

– Да, моими друзьями были купленные альверы. Думаешь, я не в курсе? Но то, как мы встретились, не меняет того, как я к ним отношусь. Ты должна понимать, что иногда мы все – пленники собственных обстоятельств.

– А теперь, полагаю, ты расскажешь мне о том, что по-доброму с ними обращался и делал все возможное, дабы их защитить.

– Нет. Я никогда не скажу тебе, что я их защищал. Посмотри вокруг: все мои попытки их уберечь провалились. Я многих не сумел защитить, и теперь мне придется с этим жить. Я был наивен, слишком доверял отцу, заставляя альверов приносить ему клятву верности, чтобы сохранить их при себе.

Лука вскочил на ноги, запустив пальцы в волосы. Я в растерянности уставилась на него. Я вывела его из равновесия, и он, казалось, сейчас стоит на самой грани между контролем и манией.

– Я знаю, что твоим другом он стал раньше, – продолжил Лука хриплым голосом. – Но и моим другом он тоже стал. Он – мой самый большой, самый ужасающий друг, и я надеюсь, что был для него практически тем же. Когда мой отец позволял своим рифтерам ранить его, я день и ночь был рядом, помогал медицким. Когда мой брат и его дружки-уроды избивали меня, Кейз оказывался рядом и отпугивал их. Когда… когда его будили сны о его девочке с сеновала, я был рядом, готовый выслушать. Я, черт побери, знал тебя еще до того, как встретил, потому что он столько раз рассказывал о тебе.

Я прикусила щеку изнутри и вновь отвернулась к костру. Я не хотела этого слышать, ничего из этого. Но Лука Грим был, мать его, неумолим.

Он встал передо мной, перекрывая мою связь с огнем, и подождал, пока я подняла глаза к его лицу.

– Я здесь не потому, что хочу власти, Малин Штром. Я здесь, потому что мой друг нуждается во мне. Но я сделаю это под руководством Никласа. Я сделаю все, что смогу, чтобы вернуть Кейза к реальности естественным путем так, как нам об этом говорил Ник. Именно он больше всех прочих изучил этот месмер, и если он говорит, что нужно продвигаться осторожно, то так я продвигаться и буду.

Треск ветки вырвал нас из густой, ужасно напряженной тишины, повисшей между нами.

Ветки деревьев раздвинулись, и на задний двор пивной вернулся ночной дозор. Их посты займет дозор утренний. Этой ночью их группа состояла преимущественно из Фалькинов, но с ними ходил и Эш, с весьма гордым видом без умолку трещащий о ноже-керамбите, который ему дал сам Повелитель теней.

Еще лишь с одним человеком, не входящим в гильдию Фалькинов, он вообще разговаривал. С Дагни. Когда-то проданная в качестве утешительницы, Дагни стала одним из самых преданных людей в вопросе о том, как вытащить Кейза из Черного Дворца.

Ей там причиняли боль, мучили ее и бросили страдать в доме утех – и все с легкой руки Наследного Магната. Но она все равно была добра, и теперь с усталой улыбкой на лице выслушивала все, о чем болтал Эш.

Пока не заметила Луку.

– Что ты здесь делаешь? – голос Дагни был колючим, как шипы.

Лука резко втянул воздух.

– Я всегда здесь, Даг.

– Для тебя – Дагни, – сказала она и сощурила глаза, глядя на него жестко и с ненавистью. – Тебя ждали позже.

Лука переступил с ноги на ногу. Одним пальцем он зацепился за большой и хрустнул суставом.

– Нужно было сперва кое-что проработать с Ником. Я пришел только ради следующего этапа.

– Удивлена, что они тебе доверяют, – фыркнула Дагни. – Ты же, в конце концов, не из тех, кто держит слово.

При этих ее словах голубые глаза Луки зажглись опасной яростью. Его голос превратился в лед и выскользнул острым, резким тоном.

– Если ты думаешь, что я когда-либо переставал искать, то ты ошибаешься.

– Я уже давно прекратила верить всему, что говорят или упоминают в Черном Дворце. Ничто, с ним связанное, не стои́т моих мыслей, – она посмотрела на меня и коротко кивнула. – Малин. Я пойду спать, но разбуди меня, прежде чем начнется новый этап.

Больше не сказав ни слова, Дагни поспешила в пивную.

Лука закрыл глаза и испустил долгий вздох.

– Не расскажешь, что за вражда между вами? Я уже неделями на это смотрю, и если уж Дагни тебе не доверяет, то с чего мне станет?

– С того, что ее презрение ко мне никак не связано со спасением Кейза, только лишь с моей неспособностью защитить тех, кто мне важен. Про этот мой недостаток мы уже говорили, но можем найти еще и другие, если желаешь.

Мне стало почти жаль этого мерзавца. Он казался чуть более сломленным теперь, после того как Дагни быстро отмахнулась от него, и я ощутила зуд любопытства по поводу их отношений. Не такой сильный, чтобы давить, но он все же был.

Лука вздохнул, качая головой.

– Он там, дэнниск Штром. Мы вернем его.

Я раскрыла рот, чтобы ответить, но замерла, когда задняя дверь «Уловки» ударилась о рейки деревянной стены, едва не слетев со старых петель.

Дверной проем заполнил собой Фиске, его грудь вздымалась.

– У нас проблема.

Мои ноги пришли в движение раньше, чем он договорил. Лука был сразу за мной. Мы бросились в заднюю комнату пивной. Там были Гуннар и Линкс, а также Никлас и Джунис. Но внимание мое привлекли двое запыхавшихся мужчин, глотавших воду из больших рогов.

– Раум, Вали, – я упала перед ними на колени. Их лица покрывали пот и грязь. – В чем дело? Вы же должны быть в дозоре.

– Нам пришлось… убираться к чертям… оттуда, – проговорил Раум между глубокими вдохами и несколькими глотками из рога.

– Иро.

Я обернулась, услышав голос Никласа. Фалькин потирал подбородок. Джуни держала его за свободную руку, ее взгляд, прикованный к маслянистому пятну на половицах, сочился чистым ядом.

– Что? – я вновь смотрела на Раума и Вали. – Что с Иро?

– Наши имена выдали, – сказал Раум. – Иро мог и не узнать наших лиц, но, пекло, тут же насторожился, услышав имена. Нас с Вали раскрыли.

– Проклятье, – пробормотал Никлас. – Чертовски много сил ушло на перекраивание ротации треклятых стражников, чтобы вы двое вообще туда попали.

– Да, – сказал Гуннар. – У меня после этого два дня голова раскалывалась, паршивцы.

– Знаю. Простите, друзья, но если Никлас не смешает нам какой-нибудь чудодейственный месмер, меняющий лицо, то мы в бегах.

– Погодите, – я подняла руку. – Кто назвал ему ваши чертовы имена?

– О, – Раум поднял палец вверх, чтобы обозначить паузу, и сделал долгий глоток из рога. – Это был Кейз.

Словно получив кулаком в грудь, я поперхнулась резким вдохом.

– Кейз вас выдал?

Вали потянул шею в одну сторону и в другую.

– Не нарочно. Вы же знаете, что мы использовали настоящие имена, и, когда мы пробирались назад после его дела, там был Иро, бесился из-за нашего отсутствия, ну и где-то в разговоре Кейз их упомянул.

– Погоди. Какого пекла ты несешь? Он брал вас на дело?

– Он ходил без меня? – Лука сложил руки на груди, меж его бровей залегла глубокая складка.

– Не дуйся, – сказал Никлас. – Он не стал бы тобой рисковать, а ты все равно нужен нам здесь.

– Дело в том, что он, мать его, даже не подумал мне рассказать.

– Вот уж не знал, что тебе так нужно, чтобы тебя любили, Принц, – засмеялся Гуннар, тыкая ботинок Луки своим.

Лука фыркнул.

– Мне требуется проявление привязанности по меньшей мере раз в час, Принц.

На это прозвище Гуннар нахмурился. Он мог говорить, что угодно, а вот получать то же самое в ответ ему было уже не так весело.

– Сейчас начнем сначала, – сказал Раум. – Стоим мы, значит, у задних ворот, потому как задели нежные чувства Сабэйна, и вдруг нарисовались эти черные глаза, и спрашивают, а не хотим ли мы пойти поворовать?

Вали закатил глаза.

– У Кейза была встреча с тем фейри, за которым они с Лукой следили утром. Ничего мы не крали.

– Но кость сломали, – Раум расслабил плечи и издал вздох облегчения. – Боги, это было совсем как прежде: смотреть, как наш мальчик запугивает и ломает кого-то. Ивар может изменить его чертовы воспоминания, но Повелителя теней из его души вынуть не может.

Я поморщилась из-за острого укола тоски, сжигающей мое сердце дотла. Чего бы я только не отдала, чтобы обменяться с Раумом и Вали местами и тем самым получить возможность просто снова постоять рядом с Кейзом.

– Ну и что это было? – потребовал Лука. – Чего Кейз от него хотел?

– Не могу тебе сказать, – ответил Раум.

– Ты, мать твою, серьезно?

– Вполне. В основном потому, что мы сами толком не знаем. Что-то в Хемлиге привлекло его внимание. Он отправил этого фейри на поиск информации о каких-то пропавших детях или непонятном лагере скидгардов.

– Пропавших… детях? – одна из бровей Луки изогнулась, в то время как вторая нахмурилась, как будто в его голове возникла предательская мысль.

– Как я и сказал, мы не знаем, – Раум вытянул ноги перед собой и сцепил пальцы на животе. – Зато мы знаем, что Кейз не потерял хватку. Всего пара мгновений – и фейри уже улепетывал в полном ужасе.

Вали и Раум рассмеялись и подняли рога в знак того, что оба с этим согласны.

– Что он там искал – сейчас не так важно, – оборвала их Джуни. – Важно то, что теперь Иро знает: мы что-то замышляем. Он будет начеку, и к Кейзу наверняка станет сложнее подобраться, как только Ивара поставят в известность.

– Джуни права, – сказал Никлас. – Насколько мы все видели, настоящий Кейз буквально под самой поверхностью, и мы должны продолжать вытаскивать его. Он естественным образом сошелся с Раумом и Вали, с Лукой. Нам нужно посмотреть, что он сделает с той, кто сильнее всего пошатнет его мир.

Все глаза обратились ко мне. Кровь неслась по венам, заставляя голову кружиться, но снаружи я сохраняла вид спокойный и невозмутимый.

– Я готова. Более чем. Я уже говорила.

– Тогда я должен тебя подготовить, – Лука испустил долгий выдох и подошел ко мне. – К моему месмеру нужно привыкнуть, придется попрактиковаться. Дай мне несколько дней…

– Несколько дней?

– Либо делаем все правильно, либо вообще не стоит пытаться, – сказал Лука. – Поверь мне, когда я использую на ком-то свой месмер, это сбивает с толку. Я в чем-то похож на тебя. Я краду твою память, или твое восприятие себя самой. Я спроецирую иллюзию, но ты должна поддерживать связь в своей голове, используя собственный разум, как будто управляешь сном. Нужна практика, чтобы привыкнуть к моему месмеру, и если ты хочешь, чтобы иллюзия продержалась достаточно долго, то практика тебе понадобится.

Я заскрипела зубами, разрываясь между нетерпением и желанием делать все правильно на каждом этапе.

– Ладно, но будем делать перерывы.

– Я ваш настолько, насколько потребуется, дэнниск.

– А как ты скроешь то, что вовлечен в это, если он знает о твоих умениях?

Лука замялся.

– Никак. Кейз поймет, что я тебе помог. Все, что мне остается, это надеяться, что он утаит правду от моего отца, иначе моя связь с Черным Дворцом оборвется слишком скоро. Ну или меня казнят.

Это было как пощечина. Мысль, на обдумывание которой я даже не тратила время. Лука Грим засветит свой уникальный талант гипнотика. За всей своей яростью я даже не подумала о том, что он рискует не меньше нашего.

– Начнем утром.

– Я прослежу, чтобы Ханна была готова к своей роли, – сказал Вали. – Ей может потребоваться время, дабы понять, что нужно сделать.

Лука протянул мне руку.

– Если мы собираемся это сделать, я должен настоять на том, чтобы ты отдохнула. Пойдем. Или мое дивное признание в самопожертвовании вогнало тебя в ступор?

Уголок моих губ предательски дрогнул. Улыбка. Первая за недели. В этом не было ничего такого, и по правде говоря, она больше напоминала гримасу.

– Уверяю вас, лорд Грим, «ступор» – это не то слово, которым я бы воспользовалась, глядя на вас.

Лука хохотнул и повел меня в переднюю часть пивной.

Глава 10. Повелитель теней

Восемь рассветов в Черном Дворце было тихо. Странно. Единственные приглушенные шепотки, которые я уловил, говорили о том, что Ивар пригласил сановников из других королевств на пир, намеченный на ближайшие дни.

Слух подтвердился, когда на десятую зарю после встречи с тем фейри Черный Дворец наполнился какой-то странной энергией.

Мощеные дорожки дворов покрывал туман, и я смотрел из окна нижнего этажа на то, как во дворы Черного Дворца стекаются люди. Крепостные и слуги метались по коридорам, готовясь к собранию, о котором, казалось, не знал никто, кроме Ивара.

Я отвернулся и пошел по нижнему коридору, в то время как Сабэйн взял на себя верхние этажи, а рифтеры Ивара – наружные ворота. У меня почти не оставалось времени смотреть сны. Пусть я и презирал пытку, недоумение, желание, что она вызывала, но я ничего не мог с собой поделать и чувствовал некоторое разочарование от того, что огненноволосая воровка проводила в моей голове так мало времени.

– Эти с юга, – прошептала костлявая крепостная своему напарнику, полируя вырезанную из дерева волчью голову Фенрира.

– Не-е, с севера. Видел их чертов флаг на корабле, – пробормотал второй крепостной.

Тощая женщина пожала плечами.

– Да никакой разницы. Странные вещи сегодня творятся. Уж поверь мне.

Я ускорил шаг и поспешил пройти мимо двух крепостных. Я бы спросил у Луки, если б знал, где этот треклятый человек находится. Он исчезал каждое утро и почти каждый день возвращался сильно после заката. Было у меня странное чувство, что он меня избегает.

Однако с требованием Ивара обезопасить дворец у меня почти не было времени его прижать. По правде говоря, казалось, что, кроме меня, этого никто и не замечал. Наверное, таков уж удел Луки. Не главный наследник, так зачем слишком переживать, на месте ли он?

Как только закончу проверять нижний дворец, то поищу его.

С присутствием стольких влиятельных лиц на территории дворца риск новой атаки возрос. С Маск ав Аска не было найдено никаких следов гильдии воров или Хагена Штрома, и моим долгом было проследить за тем, чтобы мы не подвели Лорда Магната вновь.

Хоть намек на что-то странное – и альверы Черного Дворца начнут действовать.

Я вышел из одной из кладовых с травами в кухне, ничего не обнаружив, и быстро глотнул крепкого броана из рога, стоящего на разделочной доске. Жжение прогнало усталость, притупившую мои чувства.

Я как раз вытирал рукавом рот, когда вошла какая-то кухарка.

Она пискнула при виде меня, но быстро пришла в себя.

– Злоносец, слава богам. Могу поклясться, я слышала, как в кладовке с овощами кто-то шебуршит.

Закончив говорить, она попятилась. Ее страха хватило бы, чтобы укутать тьмой целую комнату.

Крепостная схватила рог и поспешила к раковине, чтобы его вымыть.

Я обогнул ее по широкой дуге и вошел в одну из кладовых для сухих продуктов в задней части кухни. Несколько грязных корнеплодов вывалились из ящика, но не было ни следа присутствия кого-то. Наверное, крыса.

Как только я об этом подумал, в задней части кухни раздался грохот, а за ним – повышенные злые голоса. Женщина держалась за рог и полотенце, как будто они были спасательным тросом. Когда я выскочил из дверей, из ее горла вырвался все тот же испуганный писк.

Двое крепостных подбирали черепки разбитого горшка для зерна. Тот, что повыше, рыжий, ударил своего напарника по плечу, чтобы широкоплечий мужчина обернулся.

– О, Пове… злоносец, – сказал второй крепостной. – Здесь только что пробежала воровка. Исак вот ее видел, пытался поймать.

Воровка. Мои глаза накрыли тени, когда я подошел к этому человеку.

– Куда она пошла?

– Фиске видел, что она пошла т-т-туда, – Исак указал в сторону садов. – М-м-мелкая. Побежала в сад, вон т-т-туда.

Он заикался. Интересно. И я не знал почему, но это было важно. Я помотал головой, прогоняя мысль, и поспешил к буйно цветущим стенам двора.

– Вон туда! – закричал Фиске за моей спиной.

Пекло. Эти два крепостных, черт бы их побрал, пошли за мной. Я приготовился сказать им, чтобы они вернули свои задницы на место, но, заходя за угол, чуть не споткнулся о костлявую девочку с сияющими рыжиной бледными волосами.

Пока я восстанавливал равновесие, девочка отползла по меньшей мере на десять шагов.

Воровка и правда была треклятым ребенком, держащим в руке грубый мешок чего-то, что она натаскала из кухонь.

Отважная малышка – красть у Черного Дворца.

Я вынул меч, предвкушая, как девочка бросится прочь или закричат от страха, но она – боги – она выронила мешок и прищурила свои бледные глаза.

В ее маленьком сердечке не было ни капли страха ко мне. Я не мог даже призвать тени, чтобы накрыть глаза. По правде говоря, даже если бы страх там и плескался, я не был уверен, что смог бы воспользоваться месмером. Сама мысль об этом камнем лежала в голове. Будто для того, чтобы призвать магию, мне бы пришлось выжать из себя всю энергию до капли.

– Девочка, красть у…

Слова встали поперек горла, когда ребенок начал двигать руками. Ее ненависть ко мне омрачила ее лицо, когда она переплела в воздухе свои пальцы.

– Немая, вон оно как, – сказал Фиске, запыхавшись, и оперся руками о колени, чтобы отдышаться. – Такая Ивару ни к чему.

Он говорил так, будто пытался убедить меня не вести ее во дворец. В этом не было нужды. Скидгарды внутреннего дворца не тронут эту девочку. Пусть меня высекут за непокорность, но это было не важно. Эта девочка не испытает на себе гнев Ивара, это я точно знал. Желание вывести ее в целости с территории дворца было таким сильным, что я ощущал его на вкус. Казалось, этот ребенок был важен.

– Девочка, я не хочу делать тебе больно, но…

Ты соврал.

Сердце подскочило у меня в груди. Я что… нет, я не понимал языка жестов.

Ты соврал. Девочка сплела свои пальцы.

Клятое пекло. Я понимал, что она говорит.

Девочка стала беспокойней. Ее бледно-каштановые косички затряслись, когда на щеку упала одна-единственная слеза. Ее пальцы яростно метались.

Ты обещал, и ты соврал.

– Что… – я помедлил. – О чем я соврал?

Еще одна слезинка сорвалась с ее ресниц. Проклятье. Я ненавидел слезы.

Ты обещал, что никогда не будешь сражаться против нас. Девочка тихо икнула. Она захлебывалась молчаливыми слезами. Я скучаю по тебе.

Я не любил детей. Большинство детей аристократов, что приезжали во дворец, были противными, вредными хорьками, которые изводили крепостных. Но эта девочка вызывала у меня яростное желание притянуть ее к себе и утешать, пока все слезы не высохнут.

Такого шанса мне не дали.

Воровка развернулась, бросив свой мешок, и метнулась вниз по ступеням.

Как только она исчезла, ощущение дикой усталости, притупляющей мой месмер, пропало.

Я вытряхнул капельку страха из крепостных и последовал за ней к городской площади.

– Погоди! Стой!

– Поймай ее, злоносец! – кричали крепостные, как будто это была какая-то игра.

Я бежал за ребенком, но не по приказу крепостного и даже, если честно, не потому что она украла у Ивара. Девочка говорила со мной – на языке, которым я не должен бы владеть, – будто она меня знала.

Может, я и скатывался в беспросветное безумие, но я знал, что части моей реальности не хватало.

Деревянная роза. Клянусь пеклом, я гладил эти грубо вырезанные лепестки, пока сон не погружал меня в отчаянные грезы об обнаженной женщине, которую я должен хотеть убить, а не уложить в постель. А теперь ребенок, умеющий красть, как опытный преступник, говорит, что скучает по мне. Плачет по мне.

В голове сгустился туман. Так же, как и всегда, когда я задавался вопросами о своем положении здесь, о своей цели. У меня будто начинался жар, я не мог слишком долго думать о странностях каждого дня, иначе меня прошибал пот.

Я завернул за угол, ожидая найти там воришку, но врезался в деревянный загон для коз.

– Клятые боги, осторожней! – заворчал молодой человек в плотной шубе, кормящий животных. Он шмыгнул носом, встретившись со мной глазами. Я прищурился. Пекло, он выглядел знакомо.

Я ухватился за одну из стоек.

– Ты не видел здесь девочку? Маленькую?

Козопас пожал плечами и опустил голову.

– Отвечай мне.

– Ответь человеку, Гуннар.

Появилась женщина, несущая на плече еще один мешок с кормом. Я сперва не обратил на нее внимания, но получше всмотрелся ее глаза. Как у кошки в ночи. Черные щелочки, прорезающие ядовито-зеленые радужки.

Гуннар фыркнул.

– Занимайся своим делом, Това.

«Отпусти, Това».

«Мне стоило бы пнуть тебя по яйцам».

Я подавил смешок, когда она сощурила глаза. Зеленые, кошачьи глаза.

Резкий вздох вырвался из горла, и картинка в голове растворилась еще быстрее, чем возникла. Какого пекла?

– С вами там все в порядке? – снова проворчал козопас.

Я моргнул, вытягивая из воздуха тот немногий страх, что там витал, дабы накрыть глаза чернотой.

– Ребенок. Ты видел, чтобы мимо пробежал чертов ребенок?

– Ага, – сказал Гуннар с сильным акцентом. Я был уверен, что женщина закатила глаза. Гуннар указал на сарай позади нас. – Видел, как она вон туда ворвалась, совсем недавно.

Волосы на затылке встали дыбом. Я бросил несколько медных пенге козопасам и отстегнул сакс от спины, нажимая ладонью на дверь сарая. Ребенок угрозы не представлял, но ребенок, которого использовали в качестве приманки, был куда как более опасен.

Я приоткрыл дверь ногой и осторожно вошел. Воздух пропитался пылью, а также тяжелым запахом сырой соломы. Возле стен стояли бочки с кукурузой и овсом. На ржавых крючках висели старые топоры и лопаты.

Я покатал сакс в ладони, принюхиваясь в поисках страха и высматривая ребенка. Ничего не было. Она словно растворилась, как утренний туман. Сарай был пуст.

Клинок повис возле моего бедра. Что же за устрашающим альвером я был, если меня обдурил треклятый ребенок? Я шагнул к двери, но помедлил, ухватившись взглядом за бочку возле дальней стены. На ней сидела мягкая игрушка – лошадка из мешковины.

Я крепче стиснул рукоять клинка. Посмотрел направо и налево, затем подошел к бочке.

Лошадка была потрепанная, может, любимая игрушка какого-то ребенка. Одного глаза-пуговицы недоставало, и из шва на одной ноге торчали нитки, как будто ее не раз перешивали.

Я ничего не заметил в руках девочки, но кто еще мог оставить здесь такую вещь, если не ребенок?

Грудь сдавило тисками в тот самый момент, когда мои пальцы сомкнулись на грубой бечевке ее гривы. В голове разыгрались тени. Детский смех звучал в воспоминаниях. Нечеткий, словно я был под водой.

Подушечкой большого пальца я потер одинокий глаз лошади. В животе разлилось что-то горячее, и…

– Я знала, что ты всегда любил Асгера.

Лошадь выпала из моих рук, когда я рывком развернулся, выставив клинок.

Смех – женский – прокатился по сараю, как будто паря на быстрых крыльях.

Мои глаза метнулись к перекрытиям. Вперед наклонилась фигура в капюшоне, ее ноги свисали с края одной из балок.

– Покажись, – рявкнул я и наставил сакс на балку.

Она снова засмеялась.

– Убери свой маленький меч – может, и покажусь.

Ее голос царапал мне позвоночник, и как и от каждого треклятого человека, что я встречал этим утром, от нее совсем не пахло страхом.

Я убрал меч в ножны и сделал шаг назад. Женщина ухватилась рукой за балку, на которой сидела, как на насесте, и свесила ноги с края. Пару мгновений она так и болталась, а потом спрыгнула, приземлившись на корточки.

Мои пальцы дрожали. Предвкушение от того, что я сейчас выну меч, ударило в голову, когда она встала и сделала несколько осторожных шагов в мою сторону.

– Боги, – сказала она, чуть дыша. – Я и молила об этом моменте, и боялась его.

– Назови свое имя, – потребовал я. – Это ты подослала мелкую воришку?

Женщина шагнула вправо, а я – влево. Мы начали медленно кружить друг против друга, но она не показывала своего лица.

– Да. Ханне не терпелось взглянуть на тебя.

Ханне. Горячая, острая боль вонзилась мне промеж глаз. Миг – и ее уже нет, но упоминание имени ребенка будто пробило мне череп. Тяжесть этого добавилась к жжению желчи где-то в горле. Будь я один, я мог бы упасть на колени и ждать, пока меня не стошнит.

– Похоже, тебе нехорошо, – прошептала женщина. – Начинается, так ведь? Оно мучает тебя.

– Женщина, ты вернешься со мной в Черный Дворец и предстанешь перед трибуналом за ту роль, что сыграла в похищении…

– Я могла бы забрать боль, – ее голос не дал мне сделать еще один шаг, в то время как она сама приблизилась ко мне. Еще шаг, третий, женщина остановилась всего в десяти сантиметрах от меня, полнота ее губ уже виднелась под капюшоном. – Я бы забрала эту боль ради тебя. Я проведу тебя через это.

– На колени, – потребовал я. Мой загривок покалывала тревога. – Ты будешь связана и возвращена в Черный Дворец.

– Нет, – мягко ответила она. – Не буду.

Своими длинными пальцами женщина стянула шерстяной капюшон.

Мое тело застыло. Камнем, скованным ненавистью. Или желанием. И тем, и другим? Я не мог понять.

Кишки скрутило от этой дикой двойственности, когда ее глаза нашли мои. Словно мокрая трава после дождя. Ее волосы были кроваво-красным закатом – чистый огонь и энергия. Те самые волосы, что падали мне на лицо, когда она раскачивалась, сидя на мне верхом в тех чертовых снах, что я смотрел всего пару часов назад.

Все удовольствие стянулось в узел боли и ненависти, когда ее лицо глубже запало в мой разум.

В следующий миг я вынул сакс и сделал резкий выпад в ее сторону. Она увернулась и отскочила за толстую балку. Слишком быстро, чтобы это было естественно. Я выругался себе под нос и прокрутил клинок в руке.

– Воровка.

Она наклонила голову, высовываясь из-за балки.

– Повелитель теней.

– Меня не так зовут, – мой клинок рубанул по дереву, щепки посыпались на солому, покрывающую пол.

Она хихикнула за моей спиной.

Я тут же развернулся. Эта женщина, верно, родом из преисподней, если двигается, словно тень.

– Ты замешкался, – сказала она, в ее голосе была насмешка. – Когда ты меня только увидел, ты замешкался. Используй голову, подумай. Почему ты сразу не напал?

Лицо будто вспыхнуло огнем. Я ощущал жгучее желание пролить ее кровь, лишь бы больше не было гнусных мыслей о ней, придавленной к моей постели. Я был предателем, слабаком и стыдился того положения, которое занимал.

– Больше не мешкаю, – прорычал я и сделал выпад клинком ей в живот.

Женщина отскочила так, чтобы я не мог дотянуться. Ее лицо отразило боль.

– Ты колеблешься, потому что мир вокруг тебя неправильный. Признай это. Тебя разрывает надвое, и ты не знаешь почему.

Сердце забилось быстрее. Откуда… откуда она узнала?

– Ты убиваешь не раздумывая, воровка. Я заставлю тебя предстать перед судом либо прикончу прямо здесь. Мне все равно, но так и так тебе конец.

Я думал, что она побежит, но вместо этого женщина посмотрела мне в глаза. Ее плечи вздымались от глубоких вдохов. В глазах стояла боль, веснушчатые щеки покраснели.

– Ты прав. Я бы убила любого человека, украла что угодно, сожгла любой город, чтобы тебя освободить, – ее голос сорвался.

Она несла чушь. Я не был пленником, но ее слова ввинтились мне в кости, вытаскивая наружу то беспокойство, что я пытался игнорировать. Почему она встретилась со мной здесь? Зачем вообще со мной заговорила? Ивар рассказывал мне отвратительные вещи об этой женщине. Настаивал, что она – какое-то злобное отродье фейри, обладающее силой соблазнять мужчин, подчиняя своей воле.

Может, Хаген Штром пал жертвой ее чар и уничтожил свою семью. Она была опасной, коварной и пленительной.

Я презирал ее.

Пусть даже мой клинок угрожал ей, воровка все равно в три шага пересекла то расстояние, что нас разделяло. Она небрежно ударила по мечу, отодвинув его в сторону. Когда тело этой женщины оказалось на волосок от моего, я ничего не сделал, чтобы остановить ее.

Как просто было бы вонзить стальное лезвие ей в грудь.

Как просто было бы протянуть руку и коснуться ее, проверить, было ли ее тело таким же теплым в реальности, как и в моем воображении?

– Сегодня я ничего не крала, – прошептала она. – Я лишь желаю вернуть кое-что тебе.

Она указала на мягкую лошадку, а затем вновь обратила на меня этот умоляющий взгляд.

Убей ее. Прикончи ее.

Я не пошевелился.

Воровка изучала мое лицо, выгнувшись своим телом в сторону моего и раскрыв губы. Я опозорил себя, когда рискнул бросить взгляд на этот рот, воображая, каким будет ее вкус у меня на языке. Страсть танцевала на тонкой границе между желанием и ненавистью, и это затуманивало все доводы рассудка. Всякую цель.

– Ты чувствуешь это, ведь правда? – ее голос был мягок. Воровка подняла одну руку; кончики ее пальцев зависли над линией моей челюсти, будто она боролась с желанием прикоснуться ко мне так же сильно, как я боролся с ней.

– Чувствую что?

– Что тебя тянет ко мне.

– Ты мне отвратительна.

Уголок ее губ дрогнул. Зарождение улыбки.

– А в глазах у тебя не отвращение. Позволь мне забрать боль. Я могу помочь тебе видеть ясно, ты должен просто позволить мне.

Я сильнее стиснул рукоять меча. Я удерживал ее взгляд, стыдясь того, что не могу не отвечать ей.

– И как же ты это сделаешь?

– Я помогу тебе видеть ясно, – повторила она. Ее губы чуть приблизились; жар ее дыхания дразнил мою кожу.

Проклятое пекло, я хотел ее и ненавидел себя за это.

Я закрыл глаза, готовясь к тому, что намеревался сделать, что я должен был сделать.

– Нет, – слово протиснулось через сжатые зубы, и прежде чем как следует задумался об этом, я вонзил свой сакс прямо в центр живота воровки.

Она тихо всхлипнула. Сердце вывернулось у меня в груди. Бьющее в голову, пронзительное раскаяние вдребезги разбило всю ненависть и боль.

Рука, сжимающая рукоять, задрожала; наши взгляды встретились еще один раз.

Меж ее бровей собралась складка, не от боли из-за клинка, а скорее от того, что боль ей причинило такое предательство с моей стороны.

– Кейз.

Все боги, она знала мое имя. Его мягкость на ее языке – последний звук, что раздался, прежде чем ее плоть и кости растворились, обернувшись лишь туманом и тенью.

В один миг мой меч оказался воткнут лишь в пустой воздух. Ни крови на стали, ни плоти на острие.

Воровка исчезла в никуда, словно ее здесь никогда и не было. Мой пульс подскочил, я завертелся на месте, глядя во все стороны. Ее не было.

Шок перегорел в ярость.

Иллюзия. Все это время она была треклятой иллюзией.

Стиснув челюсти, я кипел в пустом сарае. Месмер гипнотика. И я знал лишь одного гипнотика, в чьей власти было спроецировать правдоподобную версию другой живой души.

Луку Грима.

Глава 11. Воровка памяти

По пустой полянке разнесся резкий вдох. Я не сознавала, что он вырвался из моего горла, пока мои глаза не распахнулись, а колени не подогнулись под собственным весом.

Сильные руки подхватили меня, когда я пошатнулась.

– Это пройдет, – глубокий рокот голоса Луки заполнил мои чувства. – После того как покидаешь иллюзию, может требоваться какая-то минута, чтобы прийти в себя.

Я впилась пальцами в бицепсы Луки и уперлась лбом в его грудь, пока земля не перестала крутиться. Пекло, его месмер дарил пугающие ощущения. Словно яростный ветер швырял меня, покуда земля не сменялась небом, отчего уже невозможно было понять, где верх.

Два долгих вдоха – и я осмелилась открыть глаза, чтобы заново сориентироваться в том месте, где по-настоящему находилась.

Мой язык покрывала рассветная влага. Нотка эля горела глубоко в горле. Больше не было прелого запаха старой древесины и соломы. Ароматы и образы были такими реальными, что я почти поверила, будто все это время провела в старом сарае.

Из глубины живота по коже расползалась фантомная боль от острия его клинка.

– Он… убил меня, – я прижала ладонь к быстро бьющемуся сердцу. – Он на самом деле меня убил.

– Не принимай это совсем уж на свой счет, – сказал Лука, крепко держа меня за локти, пока не убедился в том, что я не грохнусь на землю. – Я думал, он лишь взгляд бросит на твое лицо – и полезет драться. Он позволил тебе заговорить и приблизиться к нему. Это хорошие новости.

Хорошие новости? Кейз Эрикссон, мужчина, владеющий каждым уголком моего сердца, убил меня. По крайней мере мысленно. Будь я в том сарае на самом деле, я бы уже хладным трупом валялась в соломе.

– Ты ведь сама это сказала в иллюзии, Малин, – голос Джунис ворвался в мои мысли. – Ты сказала ему, что его к тебе тянет. Что ты видела? Что заставило тебя так думать?

Я моргнула, переводя взгляд на то место, где она сидела рядом с Дагни на поваленном бревне.

– Мал, – сказал Хаген, скрещивая руки на груди. – Что он сказал? Мы слышали только твои ответы.

Я потерла висок.

– Эм, он… он замешкался, увидев меня. Не поднял клинок сразу, так что я… я попыталась заставить его понять, что этому наверняка должна быть причина. Может, он это просто от неожиданности.

– Но ты прикоснулась к нему. Мы видели, как ты подняла руку, словно он стоял перед тобой. Должно же это о чем-то говорить, – сказал Линкс. Его глаза были влажными, почти исполненными надежды. От меня не укрылось отчаяние в его голосе.

Дагни подошла к большому Криву и взяла его за руку. Линкс нахмурил брови и уставился в землю. Такое же затравленное выражение лица бывало у каждого из нас по меньшей мере раз в день. Терпение – навык Кривов. Они прощупывали и проверяли, использовали и выжимали каждую мишень, когда им это было нужно. Но терпение стало коварной штукой теперь, когда мы охотились за Повелителем теней.

Я не сомневалась, что каждый человек здесь не меньше моего хотел спалить ворота, а затем заставить Кейза присоединиться к нам, пока он не станет прежним.

Видя, что сейчас это написано на всех лицах, я почувствовала, как мое сердце трещит по швам.

– Да, – сказала я, прочищая сжавшееся горло. Я подошла к Линксу и взяла его за вторую руку. – Да, это о чем-то говорит. Лука прав…

– Вы ведь все это слышали, верно? – перебил Лука. – Вы слышали, что она только что сказала.

Дагни раздраженно фыркнула, но Лука подмигнул ей, словно ему нравилось обращать на себя ее внимание, пусть даже и недовольное.

Я закатила глаза.

– Он прав. Если бы Кейз совершенно исчез, я бы никогда не подобралась так близко. В его глазах я видела его.

– А если бы он был совершенно потерян для нас, едва ли он так бы клюнул на нашу хитрую маленькую наживку, – Това вышла из чащи на поляну, следом за ней – Гуннар, Фиске, Исак, Эш и заплаканная Ханна. Това заправила прядь Ханниных волос ей за ухо.

В груди разлилось облегчение. Я присела на корточки и раскинула руки.

– Ханна.

Девочка тут же бросилась ко мне в объятия, сжав мою шею. Она содрогалась, и новые слезы текли по ее щекам. Девочке было ужасно страшно встречаться с Кейзом, понимая, что он ее не узнает. Но она пошла, она пробралась в Черный Дворец. Любовь Повелителя теней давала ей сил на каждое движение, каждый храбрый шажок. Мне было противно идти на этот риск – подводить Ханну столь близко к Лорду Магнату, – но рядом было так много Кривов, приглядывающих за ней.

Эш прятался в кустах во дворце, неохотно пообещав, что сломает Кейзу несколько пальцев, если тот попытается ударить Ханну.

– Кейз, он… он понял ее, – пробормотал Эш, улыбаясь сестре. – Она заставила его пойти, побежать. Это хорошо, ведь так?

– Думаю, это очень хорошо, – улыбнулась я, растирая рукой тощую спинку Ханны. – Ты была чудесна, Ханна.

Девочка отстранилась и похлопала себя по щекам. Она тут же принялась складывать пальцы в слова – слишком быстро, чтобы я за ней поспевала.

Хаген положил руку мне на плечо.

– Она говорит, что он посмотрел на нее так, будто грустил. Она хочет пойти и вытащить его.

– Его сердце узнало тебя. Мы обязательно вытащим его, Ханна, – я улыбнулась девочке дрожащей улыбкой.

Она кивнула, но на ее юном личике все еще была написана слишком сильная тревога.

Прежде чем пролились новые слезы, Джунис хлопнула в ладоши.

– Ну, тогда пойдемте, мои юные друзья. Посмотрим, что для вас Дрик приготовил.

– Он обещал нам пирожки с морошкой, – сказал Эш, спеша к кустам, скрывающим нас от «Уловки».

Джунис широко улыбнулась и задержалась подле Никласа. Она коротко поцеловала его, а затем растворилась в кустах вместе с несколькими отставшими Фалькинами. После Маск ав Аска никто никуда не ходил в одиночку. Но Фалькины были особенно внимательны, ведь это именно их брат по гильдии, Иро, предал нас на маскараде.

Если кого и можно было винить в пленении Повелителя теней, так это его.

У меня были большие планы, как заставить его страдать, прежде чем Никлас выпустит ему кишки.

Когда дети ушли, мы вернулись к молчанию. Напряжение и пустота полянки напоминали липкую жару, все нарастая и сгущаясь, пока просто сделать вдох не стало настоящим испытанием.

– Ну, давайте поговорим о следующем этапе, – сказал Раум, нарушая тишину.

– Согласен, – сказал Никлас. – Сегодня все прошло успешно. Мы знаем, что Кейз борется с собственными мыслями. Он понял язык жестов Ханны. Он купил у Хоба розу. И он позволил Малин приблизиться.

– Прежде чем прирезал, – Това грызла кончик березового прутика и выгнула бровь, глядя на Никласа. – Не забывай, если бы она не была частью иллюзии, мы бы сейчас складывали ей погребальный костер.

– Ожидаемо, – сказал Лука. – Мы знали, что он будет видеть в ней врага дворца, потому и должны были провести первую встречу через месмер. Однако он рядом с ней разрывается. Я ведь не ошибусь, если скажу, что он желал тебя, Малин?

Мое лицо покраснело. Я не хотела обсуждать интимные детали своих мгновений с Кейзом Эрикссоном, но я ощутила пульсацию жара, желания и страсти.

Пусть даже этот миг был кратким и оборвался его клинком, пронзившим мои внутренности.

– Желание было, – призналась я и потянула себя за кончики волос. – Мне нужно снова с ним встретиться. Показать ему, что в чем-то реальном есть сила.

– И оп-п-пасность, – сказал Исак.

– Каждый шаг опасен, – возразил Раум. – Я с Малин. Ему нужно ухватиться за что-то реальное. И что же подойдет лучше, чем его любовница?

Хаген крякнул.

Я повернулась к брату, выгибая брови.

– Что?

– Ничего, – сказал Хаген. На его щеках расцвел бледный румянец. – Просто мне кажется интересным, что, как только ты снова нашла Кейза, он, со всеми его махинациями, умудрился уложить тебя в постель.

– Боги, Хаген, – я потерла лицо, так как за глазами нещадно запекло. – Мы сейчас не об этом говорим.

Мой брат поднял руки, отступаясь.

– Я просто к тому, что, как старший, должен кое о чем с ним переговорить.

– Похоже, мой брат забыл, что мы с Повелителем теней вместе выросли, – последовало несколько мирных смешков, когда я пихнула Хагена в плечо, из моего горла пролился краткий изломанный смех. После маскарада мы едва осмеливались смеяться, но были моменты, когда надежда поднимала нам настроение, когда мы могли быть странной, собранной из разрозненных частей семьей и опираться друг на друга в самые тяжелые дни.

Ко мне подошел Лука.

– Я не думаю, что твоя идея плоха, но позволь сперва мне с ним поговорить.

Я пыталась, но, обнаружив, как сильно Лука Грим сегодня рисковал, я не могла его ненавидеть.

– Тебе было бы безопаснее остаться здесь, с нами.

– Это так, но мне нужно показаться, иначе это вызовет подозрения. Отец сегодня объявляет о чем-то.

– И о чем это?

– Увы, я – не любимый его сын, так что узнаю вместе с прочим простым людом, дэнниск. – Лука вернул на пояс нож, который снял на время иллюзии. – Но будьте начеку, к нашим берегам едут заморские сановники. Может, даже правители, точно не скажу. Что бы Ивар ни планировал, он тянется за пределы Восточных границ.

– Иностранные правители, – Гуннар взглянул на Хагена. – С севера?

Пальцы моего брата дернулись, его уши чуть покраснели. Мы мало говорили о его связях с Северным королевством, но я почти не сомневалась, что его любовница и дочь никогда надолго не покидали его мысли.

– Я не уверен, – сказал Лука. – Как только узнаю, что задумал Ивар, доложу.

Лука повернулся, чтобы уйти, но я прикоснулась к его руке и понизила голос.

– Что, если Кейз возьмет тот клинок и наставит на тебя?

Уголок его рта дрогнул, он хотел улыбнуться, но не нашел в себе сил.

– Значит, буду рассчитывать на то, что Кривы спасут мою богатую задницу, ну или хотя бы споют мои любимые баллады у моего погребального костра.

Лука по кругу обошел нашу небольшую группу, пожимая руки и прощаясь. Дагни смотрела на это с пригорка и, когда сын Лорда Магната взглянул в ее сторону, сложила руки на груди и нахмурилась.

– Скоро увидимся, Даг, – сказал он чуть заносчиво.

Она надулась.

– Если тебе раньше горло не перережут.

– Ах, ну ты хоть будешь плакать по мне, если так?

Дагни нахмурилась сильнее. Она ничего не ответила, лишь повернулась и прошла через кусты в том же направлении, куда Джуни увела детей.

– Лука, ты покажешь ему то, что мы обсуждали, да? – спросил Никлас.

– И больше ничего.

– Это хорошая идея.

– Все мои идеи хороши, Ник, – фыркнул Лука и, прежде чем еще раз обернуться через плечо, покачал головой. – Пожелайте мне удачи, друзья мои.

– Понадобится помощь – подай сигнал, – сказал Фиске. – Мы с Исаком будем рядом.

Лука сухо ему кивнул, а затем пошел в сторону, противоположную от «Уловки».

Кривы повернули к кустам. И вновь они останутся ждать. Пальцы покалывало от нетерпения. Ждать придется недолго. Если Повелитель теней понял, что в сегодняшнем происшествии был замешан Лука, то я дам второму сыну немного времени, чтобы смягчить сердце Кейза. Но после того как я увидела его, услышала и побывала столь близко к нему, что почти смогла ощутить свежий лесной запах его кожи, долго я ждать не намерена.

Секреты опасны. Даже смертельны.

Но иногда необходимы.

Хаген остановился у кустов и оглянулся на меня.

– Идешь?

– Через минутку. Я бы хотела немного… подумать.

Мой брат помедлил, но вскоре кивнул и пошел за Гуннаром и остальными Кривами. Лишь убедившись, что осталась одна, я вынула угольный карандаш и свернутый в трубочку пергамент.

Быстрыми движениями я написала сообщение: «Мы должны поговорить. Я буду там, где луна выше всего».

Я спрятала пергамент в кулаке и прокралась вокруг задней части пивной к маленькой лачуге, в которой жили Хоб и Инге. Когда мы с Кейзом пришли угрожать Инге, чтобы заставить ее сшить мне платье для Маск ав Аска, мы застали любовников в непристойном виде. Теперь, приходя к ним, я сперва прикладывала к двери ухо.

Никаких стонов или вздохов. Я быстро постучала, и вот щелкнула задвижка и передо мной предстал Хоб, без рубашки, потирающий рукой усталые глаза.

– Вы закончили? – он моргнул, щурясь от солнечного света. – И? Как прошло?

– Джакоби? – из темноты раздался сонный голос Инге.

– Здесь Мал, милая. Лука закончил.

Тут же раздались шаги, и Инге протиснулась к двери, встав рядом с Хобом. Ее волосы были спутаны, а на теле – очень тонкая сорочка.

– Малин. Что случилось?

При одной лишь мысли об этом по животу вновь разлилась фантомная боль.

– Ну, мы обменялись парой слов, а потом он меня убил.

Глаза Хоба широко распахнулись.

– Боги. Значит, неудачно?

– Ну, мне это кажется скорее провалом. А все остальные были вроде как в восторге от того, что мы вообще поговорили.

Хоб почесал подбородок, подобрав губы.

– Ну, тогда, наверное, прислушайся к ним. Никлас только тем и занимается, что читает об этом чертовом проклятье.

– Да, – согласилась я, а затем подняла мятый пергамент. – У меня послание. Ты сможешь его доставить?

Инге посмотрела на пергамент так, словно он мог наброситься на нее и укусить, но Хоб взял его и постучал свитком себе по лбу, ухмыляясь.

– Я прослежу, чтоб его доставили.

– Спасибо, – я повернулась, чтобы уйти, но голос Хоба остановил меня.

– Плетешь интриги, Мал?

Я через плечо оглянулась на парочку; один уголок моих губ изогнулся в жестокой улыбке.

– Всегда, Хоб. Всегда.

Глава 12. Повелитель теней

Я стискивал горло игрушечной лошади. Мои шаги гулко разносились по верхнему коридору. С каждым шагом злость в груди все сгущалась.

Я уже почти дошел, и гаденышу было бы лучше оказаться в своих покоях готовящимся к вечеру.

Шершавая материя лошади жгла мне ладонь. Пекло, она почти что пахла чистым запахом дождя, как и кожа воровки. Я завернул за последний угол – и тут же со спины врезался в комплект из широких плеч и по-дурацки вычурного мехового плаща.

Ниалл Грим пронзил меня взглядом, выходя из своей спальни.

– Злоносец, ты что здесь делаешь?

Я сунул лошадь за спину и задрал подбородок.

– Я пришел за вашим братом, милорд.

Ниалл фыркнул.

– Оставь Луку с его книжками. Его не интересуют дела совета.

– Верно, Наследный Магнат, но я все равно должен его привести, – как же я презирал Ниалла. И лишь по той причине, что уже один его вид тупым ножом царапал мне позвоночник. Он боялся меня, и я с большим удовольствием укутывал глаза самой чернильной тьмой в его присутствии. Видеть, как кровь отливает от его лица, пусть даже на самую малость, было так приятно. Мрачная тьма внутри меня любила воображать, каково было бы разрезать Ниалла на сотню кусочков, пока он вопит и умоляет, чтобы я остановился.

Больше, чем кого бы то ни было, я презирал именно этого мужчину, но почему – не знаю.

Ниалл сделал шаг назад и поправил толстую шкуру на своих плечах так, чтобы жесткий мех скрывал шею.

– Найди его, если уж нужно, но побыстрее. Я не потерплю, чтобы мой младший брат позорил меня перед моими будущими подданными.

Он еще не был треклятым королем, но ублюдок уже считал, что правит каждым уголком регионов. Бесхребетный из него выйдет король.

Ниалл цокнул языком в мою сторону, а потом оставил меня возле дверей Луки.

Ненависть колючей лозой глубоко укоренилась в моей груди. Трещина, до самого центра души, и я не мог найти здесь покоя. Как бы я ни старался служить Лорду Магнату и его дому, какие-то части меня не могли угомониться. Меня постоянно тянуло быть где угодно, но не здесь, и оттого я словно стоял на хрупком льду.

В точности как и сказала воровка.

Может, я сходил с ума.

Из-за этого смятения аппетита не было. Я ходил по коридорам в постоянном возбуждении, как загнанный в угол зверь, который готов наброситься еще раз, прежде чем умереть.

Я оказал Луке любезность и постучал, прежде чем ворвался в его спальню и запер за собой дверь. На столе из красного дуба стояло несколько сальных свечей. Их пламя заставляло тени плясать по открытым книгам и свиткам пергамента, разбросанным по столешнице.

Деревянные полы покрывали лисьи шкуры, а камин был пуст, не считая парочки угасающих углей и золы от старого огня.

– А я все думал, когда ты придешь меня убивать.

Лука, раздвинув занавеску из бусин и бечевки, вышел из задней части комнаты. Он вытер руки полотенцем и бросил его в умывальный тазик за спиной. После этого он оделся для официального собрания правителей. Черная туника и гамбезон были расшиты золотом, а черные камни в ушах он заменил на маленькие серебряные кольца.

Никогда еще я не испытывал столь жгучего желания разбить кулак о его чертову челюсть.

– Значит, мне даже не нужно спрашивать. Ты работаешь с воровкой – с треклятой гильдией, которая пыталась вырезать всю твою семью.

Лука сложил руки поперек груди и фыркнул.

– Уверяю тебя, они той ночью вовсе не за моей семьей пришли. Они пришли за лордом Штромом.

Этот человек был мне другом, или так я считал, но мне хотелось его убить.

С большей силой, чем намеревался, я швырнул мягкую лошадку к его ногам и толкнул его грудью.

– Объясни мне, что ты делаешь, иначе, клянусь богами…

– Не грози мне богами, Кейз, – ответил Лука. – Ты все равно никогда в них не верил.

Я сжал кулаки и произнес охрипшим голосом:

– Что за игру ты ведешь?

– Нет никакой игры, – лицо Луки стало серьезным. – Посмотри на меня и скажи, бывало ли так, что за время нашего знакомства я намеренно делал тебе больно?

– Так, значит, я должен поверить, что твои заигрывания с врагом Черного Дворца пойдут мне на пользу?

– Да, – он не колебался и произнес это слово с такой глубокой убежденностью, что я почти ему поверил.

Каждый член моего тела напрягся, каждый удар пульса гнал по венам горячую кровь. Я раздраженно зарычал и, отворачиваясь, впился пальцами в волосы.

– Какого пекла, Лука? Что мне теперь делать? Я служу Лорду Магнату. Единственная моя цель – притащить к его ногам предателей, в крови и слезах.

– От меня слез не будет.

Вот ублюдок. Я стиснул челюсти, чтобы не улыбнуться.

– Ты совершаешь измену против собственной семьи.

Лука склонил голову набок.

– Правда? А что, если ты помнишь события той ночи не так, как я?

Я ничего не ответил, не желая признавать, как мало вообще помнил.

Тяжело вздохнув, Лука жестом велел мне следовать за собой к высокому деревянному шкафу возле его кровати. Я держал дистанцию и стоял по другую ее сторону, пока он рылся в деревянной шкатулке на верхней полке.

Он вынул стопку старых, сложенных листков пергамента и повернулся ко мне.

– Ты помнишь, как мы мальчишками планировали спасти это разрушенное королевство? Мы поклялись, что используем наш странный месмер и станем героями этой земли, спасем ее народ от тирании моего отца.

Лука усмехнулся и посмотрел на листки пергамента.

Кожу покалывало от тревоги. Как я объясню, что в моей голове жили лишь отдельные проблески прошлого? Неполная история.

– Я знаю, – мягко сказал Лука. – Ты, вероятно, мало что помнишь.

– Откуда ты знаешь? – мой голос прозвучал остро, как шипы. – Ты позволил воровке что-то сделать со мной, Лука? Какое-то проклятие месмера?

– Я ничего так сильно не хочу, как все тебе рассказать.

– Так расскажи.

– Со временем, надеюсь, смогу, – в глазах его читалась тяжкая ноша. Лука поднял несколько листков пергамента. – Ты доверяешь мне, Кейз? Хоть немного.

– До этого утра – доверял.

Лука, казалось, не удивился моему ответу и кивнул, шлепнув пергаментом по раскрытой ладони.

– Опять же, со временем, может, сможешь снова. Позволь мне дать тебе кое-что, о чем можно подумать, пока ты решаешь, выполнить ли своей долг и сдать меня отцу или же довериться мне еще ненадолго, пока все не прояснится.

– Ты несешь чушь.

– Знаю, – он хохотнул и вручил мне стопку листков. – Взгляни на них. Я хранил их все эти годы.

Часть меня хотела отказать Луке в удовольствии. Сегодня он предал своего отца и в некотором роде меня. Но я взял пергамент и развернул верхний листок. В центре красовался детский рисунок фигуры, размазанный углем. Человек был в темном плаще и капюшоне. Угловатую надпись внизу не раз зачеркивали и переписывали, словно автор не мог выбрать верное слово. От стыда мое лицо залил лихорадочный жар, когда я прищурился, чтобы рассмотреть значки.

Никто, даже Лука, не знал, как жестоко обходилось с моими глазами записанное слово. И так сложно разобрать неаккуратный почерк, а я еще и мучился, пытаясь выстроить в голове все символы в один ряд, чтобы они обрели смысл.

Я не сомневался, что времени ушло гораздо больше, чем нужно, пока я разбирал всю надпись. Но Лука стоял неподвижно, спокойно, словно он и ожидал, что я буду молчать.

Кровь застучала в черепе, когда я провел пальцем под последним словом, озвучивая каждый слог в голове.

По-ве-ли-тель те-ней.

Треклятое пекло.

Я тут же посмотрел на другую страницу. Снова детские рисунки, но теперь рядом с укутанной тенью фигурой была еще одна. Имя второй явно было еще не выбрано, но в уголке красовались несколько вариантов, на прочтение которых у меня ушло слишком много времени: Зеркало, Трикстер, Мастер Иллюзий, Рифтер Разума.

Лука переступил с ноги на ногу, на губах заиграла полуулыбка.

– Мы никак не могли выбрать имя для моего Таланта. Дагни всегда говорила, что я должен зваться Кошмаром, как дурной сон, раз уж играю с головой.

– Дагни? – Как и с девочкой Ханной, это имя поразило меня, словно я должен был его знать.

– Крепостная, которая это нарисовала, – в его щеке дрогнул мускул. – Она была нашим другом, пока… – Лука прочистил горло и покачал головой. – В любом случае она нарисовала их до того, как покинула Черный Дворец. Ей всегда нравилось помогать нам выдумывать яркие картины, тешащие наше самолюбие.

Я заметил, что он пытается говорить спокойно, но при этом слишком сосредоточился на рисунках. Жар опалял лицо, шею; он окутывал меня лихорадкой, пока я водил пальцем по выцветающим чернилам слов.

– Что это значит, Лука? – мой голос стал совсем хриплым, с таким звуком песок скрипит под ногами. – Торгаш в тот день, он… он назвал меня Повелителем теней. Так же… так же, как и воровка.

И тут с лица Луки исчезла всякая храбрость. Он сложил руки на груди и развернулся ко мне, стиснув челюсти.

– Я знаю, Кейз.

– Что происходит?

Пекло, я презирал себя за то отчаяние, что прозвучало в голосе. Отчаяние выдает слабость, наделяет того, кого ты умоляешь, властью над тобой.

– Ты должен найти в себе желание узнать больше, Кейз. Я не могу дать тебе готовые ответы.

– И все же суешь мне вот это – и ничего больше, – я поднял стопку пергамента и обогнул его кровать. В груди узлом затягивалась ярость, и тело мое напряглось, словно я вот-вот свалюсь с уступа в пропасть, на дне которой определенно ждет боль.

– Я знаю, но…

В дверь Луки тяжело постучали.

– Юный лорд, ваш отец призывает вас. Собрание начинается.

Проклятый Сабэйн. Я был уверен, что он знал, когда его присутствие особенно нежелательно, и выбирал эти самые моменты, чтоб объявиться.

Лука крепче сжал мое плечо.

– Я бы посоветовал как следует подумать о том, почему тебя могут называть Повелителем теней.

– Лука, скажи мне…

– Юный лорд, – снова стук.

Я убью светоносца, если он еще хоть раз ударит в дверь.

Но Луку это подстегнуло. Он ухватился за кинжал, что носил на поясе, и пошел к дверям.

– Мне нужно идти.

– Скажи мне, что происходит, Лука. Просто скажи мне, прямо.

– Если бы я только мог, но, увы, жить с месмером всегда непросто. Полагаю, когда нас сшибают с нашей тропы, Норны с большим удовольствием смотрят, как мы продираемся обратно через самые страшные мучения. Если есть хоть малейшая трещина в том, что ты считаешь правдой, советую тебе копать глубже. Узнай больше об этом имени – Повелитель теней.

– Лука, – мои кулаки сжали пергамент, окончательно помяв его.

Он выругался себе под нос, положив руку на дверную ручку.

– Боги, Кейз, поверь мне. Это все, что я могу сказать. Просто, мать твою, поверь, я здесь тебе не враг.

– Поверить тебе в чем?

– В том, что воспоминания в твоей голове не сходятся, – клянусь пеклом, Никлас меня убьет, – лицо Луки сложилось в гримасу. Он с усилием сглотнул, прежде чем снова посмотрел на меня и заговорил низким, предупреждающим голосом: – Нас ждут опасные дни, друг мой. И боюсь, мы все балансируем между ролями королей и пешек.

Не сказав больше ни слова, Лука оставил меня в своей комнате одного.

Он нес околесицу, конечно же, но… Откуда он знал, что мои мысли, мои воспоминания, развеялись в голове, как пыль на ветру?

Я не знал никакого месмера, способного вызвать такую сумятицу. Гипнотики могли провести разум, но ни один альвер не мог по-настоящему менять мысли и воспоминания.

В голове снова нарастала буря. Схлестнулось то, что истиной называл мой разум, и предупреждение сердца о том, что верить этому нельзя. Взгляд упал на игрушечную лошадку на полу. Грудь пронзил укол мучительной боли. Такая простая вещица столь многое для меня значила, а я никак не мог понять почему.

Жизнь теперь для меня стала выматывающей игрой в правду или ложь. Я же хотел лишь покоя. Просыпаться без хаоса в сердце и разуме, твердящих, что что-то не так.

Вены залило жаром. Ненависть, страх, злость – все вместе они обернули мои плечи тяжелым плащом теней, когда я вынул кинжал из ножен, висящий на голени. Утробное, отчаянное рычание вырвалось из глубины горла, когда я пронзил клинком живот мягкой игрушки.

Вдохи были резкими, тяжелыми. Я слишком долго простоял на коленях, – сжавшийся и еще более потерянный, чем прежде.

Что происходило со мной? Я становился половиной человека, половиной души.

Я становился всего лишь тенью.

* * *

Большой зал был заполнен аристократами, альверами и приезжими из-за моря. Столы были уставлены козьим сыром и круглыми буханками теплого хлеба. Аристократы собрались возле рогов с броаном и впивались в буханки так, словно это они в Клокгласе голодали.

Я узнал некоторых заморских вельмож. Нескольких членов совета из Скиткаста. Присутствовали законодатель Фурена и несколько верховных лордов Хемлига, что заправляли морскими тюрьмами. Все оглядывали большой зал с завистью и капелькой презрения к остальным.

Они боялись Ивара, горький вкус этого страха оседал на моем языке, но в то же самое время они жаждали его симпатии.

За полированным столом сидели люди, которых я не узнавал, их черты были необычны для Востока.

– Фейри, – позади меня, кивнув на стол с незнакомцами, возник молодой скидгард. – Из Южного королевства. Приглядывайте за ними, злоносец, – он указал на столик поменьше, расположенный вплотную к фейри. Трое мужчин, все с заостренными ушами, как у фейри с Юга, склонили головы и о чем-то переговаривались между собой. Скидгард фыркнул: – Эти с Севера, они приехали от лица своего короля-мятежника. Беззаконие.

Я ничего не ответил.

Нидхуг был исключением, но вообще фейри редко ступали на наши берега. Они держались своих королевств и наверняка сражались в собственных битвах.

И все же они здесь. Кучка фейри, которые казались чем-то сказочным и нереальным. Особенно верно это в отношении фейри из Южного королевства. Люд тех мест гордился тем, что их внешний вид был ближе к созданиям из легенд и мифов, чем у фейри Ночного народа с севера.

Фейри, занимающий высокий стул с Южной стороны, имел заостренные уши, его кожа была присыпана серебристой пудрой, от которой острые скулы, казалось, блестели, как звездный свет. Этот мужчина был широкоплеч и явно способен удержать тяжелый меч или топор. Его волосы, остриженные с одной стороны головы, имели блестящий, полночно-синий цвет. Свою кожу он покрыл рунными знаками. Глаза его сияли, как серебряный мороз, было почти невозможно различить, где заканчивались белки и начинались радужки.

Те, кто сидел вокруг новоприбывших, тоже выделялись. У некоторых кожа была голубая, как небо. Другие – смуглые, но на их головах красовались витые бараньи рога. Некоторые выглядели совсем как мы, но с ушами фейри.

Две женщины-стражницы стояли по сторонам высокого стула. Обе казались яростными. Но и прекрасными. У одной были рыжие косы, обернутые вокруг головы, кожа цвета коры и глаза черные, будто в них пролились чернила, заглушившие всякий цвет. Может, это какая-то нимфа.

Уши второй женщины были не такими острыми. Волосы прямые и темные, а длинные пальцы не покидали рукоять короткого клинка, закрепленного на талии. Она суровым взором оглядывала большой зал, пряча под этой личиной тревогу. Жжение страха и ее беспокойства впитывалось в меня, становясь новым слоем кожи.

Казалось, она доверяла Востоку так же сильно, как я – Югу.

Я позволил взгляду упасть на маленький Северный стол. Сердце сбилось с ритма. Все трое мужчин уставились на меня с изумленными выражениями на лицах. Тот, что в центре, откинулся на спинку стула, на его губах играла любопытствующая ухмылка. В отличие от фейри Юга, его кожа была загорелой, волосы – подобны осени, разом золотые и темные, а глаза – глубокого карего цвета, лишь капля тепла в них не давала казаться им абсолютно черными.

Он еще пару мгновений удерживал мой взгляд, а затем подмигнул.

Он, черт его подери, подмигнул.

Я стиснул челюсти и двинулся от столиков гостей к Лорду Магнату.

На возвышении Ивар, склонившись над старым пергаментом, о чем-то переговаривался с одним из капитанов своих скидгардов. Леди Магнат сидела на плетеной скамье, пропуская меж пальцев мех шкуры, наброшенной на ее спинку. Один мужчина нашептывал что-то ей на ухо, вызывая улыбку.

Сабэйн забился в угол, вместе с несколькими рифтерами, которые выглядели несчастными со своими хмурыми лицами и запавшими глазами, как будто они пропустили слишком много приемов пищи.

Я занял место позади возвышения, откуда мог следить за комнатой, но оставаться невидимым. Служить Лорду Магнату означало стать тем, чье присутствие люди ощущали, но редко наблюдали сами.

Кроме треклятого фейри из Ночного народа, который все еще следил за мной.

Я обернул вокруг лица клочья теней, забрав страх у всех, у кого мог, лишь бы спрятаться от его пристального внимания.

Ивар встал со своего стула с высокой спинкой и поднял руки, заставляя зал умолкнуть.

– Сегодняшний день знаменует новый рассвет, – голос Ивара был ровным и неторопливым. Грубоватый тон, призванный запугать тех, кто ниже его. – События Маск ав Аска доказали, что нам требуется нечто большее для защиты наших регионов и народа от врагов.

По залу пронесся согласный гул.

– Чтобы усилить защиту наших земель, необходимо выковать союзы, – Ивар сделал жест в сторону приезжих фейри. – Мы приветствуем наших новых друзей из двух благословленных богами королевств из-за океана Судьбы. Мы дивимся вашей силе и успехам ваших столь разных королевств.

Ивар протянул дрожащую руку к Южному столику. Я впервые заметил, что Лорд Магнат кажется ослабевшим.

– Юг добился мира, даже среди своих многочисленных дворов и корон. Мы рады приветствовать Принца Бракена Комига из Верховного Двора.

Белоглазый фейри поднял одну руку, лениво помахав залу.

– А от Северного королевства мы приветствуем посла вашего короля-мятежника, – с пренебрежением сказал Ивар троим из Ночного народа.

Тот, что сидел слева, фыркнул.

– Короля Валена Феруса, если не возражаете. Ничего мятежного в нем нет.

Ивар осклабился.

– Да, кровная линия Ферусов действительно впечатляет.

Ночной народ смерил Ивара убийственными взглядами. Я шагнул ближе к возвышению, готовый действовать, если они сделают хотя бы одно неверное движение.

– Пришло время выковать союз между семействами, – продолжил Ивар. – Мы надеемся договориться об обетах по контракту с одним из ваших великих королевств.

Лорд Магнат с ноткой гордости указал на Ниалла. Лука сидел возле брата, полностью погруженный в книгу в кожаном переплете. Бритта похлопала его по плечу, пытаясь хотя бы немного вовлечь своего младшего сына в происходящее.

Лука же лишь глубже утонул в своем стуле и поднял книгу повыше, прикрывая лицо.

– Представляю моего наследника и старшего сына, Наследного Магната Ниалла, в качестве жениха для одной из выбранных принцесс.

По залу пронесся ропот. Ниалл задрал подбородок и встал, выпятив грудь, когда местные аристократы начали выкрикивать свои протесты.

– Что это значит? – воскликнул один из членов совета Скиткаста. – Вы делаете Наследного Магната членом королевской семьи? Королем?

– Я объединяю две сильные кровные линии двух королевств под одной короной, – он взглянул на заморских гостей. – Конечно, если мы сойдемся в условиях.

Принц Бракен, казалось, отчаянно скучал, но Северные фейри хохотнули и снова зашептались между собой.

– Вы отдаете эту честь своему наследнику, не себе? – прокричал Патрик, законодатель из Фурена, как будто мысль о том, чтобы не прибирать власть себе, была попросту смешна.

Для алчных людей Востока так, несомненно, и было.

– Со мной союза не будет, – он взглянул на Бритту, которая проигнорировала его внимание, не отрывая глаз от толпы. – Этот новый союз породит новых наследников для настоящего королевства, которое сможет опереться на силу других ради упрочнения нашей армии и защиты наших границ.

– Вам, конечно, пойдет на пользу породниться с Верховным Двором, – сказал Принц Бракен, поднимая рог. – Но, как глава своей семьи, я пока не соглашусь ни на какой союз с Принцессой Сигне. Видите ли, моя младшая сестра дорога мне. И все еще не закрыт вопрос с пропавшей кузиной.

Глаза Ивара сощурились.

– Да, но Восток никак не связан с этой трагедией.

Бракен улыбнулся. В улыбке этой не было ничего дружелюбного.

– Полагаю, время покажет. И надеюсь, что мои Северные друзья дозволят мне говорить открыто: мы сблизились за последние два оборота благодаря дальновидности их короля-мятежника, пославшего своего представителя на наши берега, – но я не сомневаюсь, что Принцессу Херью будут опекать так же, как я опекаю Сигне.

Мужчины за столом северян усмехнулись, когда встал высокий фейри, сидевший по центру.

– Мне не кажется, что ваш сын сумеет сравняться с Принцессой Херьей в силе духа, которой она обладает.

– Ты оскорбляешь нас, фейри? – пробурчал Ниалл.

Мужчина вновь рассмеялся.

– Нет. Я говорю правду. Она – воительница и мать. Хотите ли вы разбираться с ее столь же волевыми детьми? Если мужчина не в состоянии сравняться с ней, то, уверяю вас, ее брат никогда не согласится на союз, ни на каких условиях.

Сказав это, фейри вновь взглянул на меня и подмигнул.

Святое пекло, туман, клубящийся в голове, грозил поглотить меня всякий раз, как он смотрел в мою сторону.

– Нам многое известно о Северной принцессе, – процедил Ивар сквозь сжатые зубы. – И я уверяю вас, ее способность иметь детей, естественно, нас весьма интересует.

Фейри фыркнул.

– Естественно. На что же еще годны женщины?

Он в открытую высмеивал Ивара. Я не знал, метнуть ли нож ему в горло либо зааплодировать.

– Тем лучше для обеих наших земель, – прорычал Ивар. – Уж конечно, вашему молодому королевству не помешает сила наших вышколенных стражников.

– Наверное, – фейри, казалось, решил перестать огрызаться и вновь откинулся на спинку сиденья.

– А почему это линия Гримов станет носить корону? Мы веками ждали наследницу, – голос сзади разнесся над толпой, его поддержало согласное мычание.

Ивар не поморщился, лишь с новой жестокостью улыбнулся.

– И боги так нам ее и не послали, но нельзя отрицать, что Дому Гримов покровительствуют верховные боги. Теперь же Норны привели нас сюда.

– А как насчет кольца?

Губы Ивара сжались в резкую линию.

– Пришла пора оставить пророчества перегнивать в мифы и усилить наше королевство. Союз – вернейший способ укрепить наши границы, иначе другие варвары, подобные тем, с кем мы столкнулись на маскараде, почуют нужду сеять беспорядки на нашей земле. Или вы хотите увидеть уничтожение наших традиций, как Маск ав Аска?

Возгласы возмущенных кровавым праздником, потерянными пенге и пропавшим втуне весельем в считаные мгновения заставили недовольных согласиться с прихотями Ивара.

Пузырчатое стекло окон сотрясалось от яростной дискуссии о том, что может означать альянс с другим королевством. Столы с элем и хлебом оказались позабыты, а возвышение – окружено аристократами, уже продумывающими, каким престижем истинное королевство сможет наделить их поместья и кошельки.

– Мы приглашаем представителей каждого королевства встретиться с нами для обсуждения условий, – проревел Ивар, перекрывая шум. – Там будет выковано новое будущее. Полное мира и силы. До тех пор – ешьте, пейте и возносите благодарности за благословение богов!

В ответ раздались рев и приветственные крики. Получив шанс праздновать и упиться до бесчувствия, аристократы Востока его не упустят. Как же легко они отказались от многолетней традиции с кольцом королевы лишь потому, что Ивар Грим так сказал, снабдив их бесконечными кувшинами пенистого броана.

Я тоже должен праздновать. С возвышением линии Гримов мой статус тоже поднимется, и все же я не чувствовал ничего, кроме горького жжения желчи в желудке.

Я осмотрел комнату в поисках Луки. Его книга осталась на стуле, но вот читатель исчез.

Он, конечно, мерзавец, что играет в такие игры, но мы должны были поговорить об объявлении Ивара. Для второго сына Черного Дворца теперь найдутся новые роли. И если он не был верен… проклятье, я даже думать не хотел о том, что мне, вероятно, придется сделать.

Из всех четырех королевств наше первым сформирует заморский союз через обеты.

Это, мать его, может изменить весь мир.

– Должен признаться, меня очень печалит, что моего короля все еще воспринимают мятежником, но полагаю, жадные до власти не в восторге от того, что Ночной народ на Севере восстал и положил конец жестокой практике торговли людьми.

Я резко развернулся. Сердце в груди екнуло, когда высокий темноглазый фейри оказался в двух шагах от меня. Он сложил руки на груди, глядя на толпу с каким-то проказливым выражением лица.

По сторонам от него стояли двое других фейри из Ночного народа. Один, поджав губы, следил за залом, второй постукивал ножом по ладони, ухмыляясь мне так, словно знал какой-то секрет, а я – нет.

Когда я ничего не ответил, фейри попытался снова:

– Я нахожу смехотворным, что меня отправили сюда ради этого цирка. Как будто Херья свяжет себя обетами с кем-то из народа, похитившего ее хьярту. Пекло, как будто Вален осмелился бы что-то такое от нее требовать. И все же мы это восприняли как весьма удобную возможность проверить, как идут поиски. Я, конечно же, был на Юге, когда Бракен получил свое послание. Раз уж его кузина пропала возле этих берегов, что ж, мы все вместе воспользовались возможностью. Приятно удивлен тебя здесь видеть и жажду узнать, что ты можешь мне сообщить.

Пекло, ну и болтун. К тому же все его слова казались мне полнейшей чушью. Фейри приехали на Восток, чтобы проверить? Что?

Тишина продолжала сгущаться между нами, и он нахмурился.

Он склонил голову набок, словно сбитый с толку.

– Ну? Может, какие новые игры начал? Что ты знаешь об этом плане объединить королевства? Это ведь вполне может изменить твою страну, или, быть может, сделать все еще хуже. Какие мысли?

– Я служу Лорду Магнату, фейри, – мой голос стал резким. – И если в вашей голове зреют какие-то интриги против него, то, уверяю вас, я ее расколю и высыплю их.

Фейри наклонил голову.

– Клянусь богами, какой ты неприятный. И это после всего, через что мы прошли.

– Ни через что мы не проходили.

Его темные глаза сощурились.

– Ни через что? Ты в порядке, Повелитель теней?

Кровь в моих венах похолодела. Нет. Моей головой вновь завладел кружащийся туман. Словно темное покрывало ночи сомкнулось над ней. Горло обожгла желчь. Я покачнулся, нетвердо держась на ногах.

– Не смейте звать меня так.

Если поначалу фейри звучал игриво, то теперь в его тон просочилась опасность.

– Не играй со мной. Где юный принц? Что ты с ним сделал? Если ты навредил ему, его мать, его дяди, весь мой народ поднимется и пойдет войной на ваши берега. Мы люто презираем предателей.

Я злобно шагнул вперед, упершись в него грудью.

– Я не знаю, о каком принце вы говорите. Я вас не знаю. Но если вы прибыли сюда со злыми намерениями, фейри, то я вырву вам позвоночник и насажу на него вашу голову, как на пику.

Впервые он показался пораженным.

– Да что с тобой случилось?

– Назовите свое имя, – я планировал пометить этого фейри. Запомнить его, убить его, соверши он хотя бы малейшую оплошность.

– С радостью. Мне очень нравится называть мое имя, ибо это имя, которое должно быть известно всем. Ари Сегундор, – сказал он хриплым голосом. – Посол Севера. Бросай уже свои игры в неведение и вспомни меня. Если ты и правда нас предал, то знай, что я сделаю с тобой кое-что пострашнее того, чем угрожал ты. Стиг, Фрей… – он взглянул на своих спутников. – Мы уходим. Кажется, нам нужно разыскать нашего принца. Может статься, и кровь пролить.

Трое фейри отошли, бросая на меня гневные взгляды, и поспешили назад, к Южному принцу. Вроде я должен был упиваться предвкушением того, как убью предателя, врага, но я колебался. Он говорил без страха. Его угрозы были искренними.

Его чертово имя. Один лишь звук его, намек на акцент в том, как он его произносил, все это гремело в голове, как какой-то давний сон, который я позабыл.

Безумие, от которого я страдал, превратилось в нечто худшее.

В страх.

Глава 13. Воровка памяти

– Мне не нравится, – Хоб вертел меж пальцев травяную цигарку, взгляд его был прикован к толпам на нижней торговой площади.

– Что не нравится? – спросила Това. Она закончила добавлять к поясу один из своих костяных ножей, узкие черные щелочки ее кошачьих глаз пульсировали, пока она изучала лица на торговой площади, высматривая признаки неприятностей. – Ничего не изменилось с того момента, как мы решили, что стоять на одном месте несколько часов подряд – это продуктивно. Торговцы все еще торгуют, покупатели – все еще покупают.

– Именно, – с каким-то шипением отозвался Хоб.

Стоящая рядом с ним Инге провела своими тонкими пальчиками по его шее, и вот он уже задрожал и с улыбкой повернулся к любовнице.

– Джакоби хочет сказать, что слишком уж тихо, – перевела она. – Черный Дворец заполнен самыми благородными людьми. На торговой площади должны вовсю сплетничать.

Хоб поцеловал костяшки ее пальцев и притянул к себе.

– Пекло, Малин, ты же не хуже моего знаешь, как низы славятся умением разносить слухи.

Он верно говорил. В те дни, когда я работала с Хобом, выменивая и продавая воспоминания, в те дни, что сейчас казались такими далекими, если кому-то требовалась информация, ее всегда можно было отыскать в трущобах. Казалось, что где-то кто-то располагает свежайшими слухами о чем угодно.

Я скрестила руки на животе и проследила за взглядом Хоба, намертво приклеенным к суете торговой площади.

– Лорд Магнат очень постарался, чтобы не дать происходящей чертовщине в этом дворце просочиться на улицы.

– В точности мои мысли, – сказал Хоб. – Если там такая секретность, то можно даже не сомневаться, что нам это на пользу не пойдет.

– Мы бы уже узнали, если бы Лука попал в неприятности, – сказала я с уверенностью, которой не ощущала. – А Фиске и Исак следят за дворцом, так что…

– Нет, не следят!

Голос Фиске разнесся по площади. Он бежал через толпу, Исак – прямо за ним. От вида их спешных шагов пульс заколотился у меня в голове.

– Исак, – я поймала его руку, когда он споткнулся на склоне, ведущем к «Уловке». – Что случилось? Что-то с Кейзом? С Лукой?

Рыжий оперся руками о колени, делая глубокий вдох. От быстрого бега его серебряные глаза засияли, как звезды.

– Луки н-н-не видно.

– Зато о нем говорили крепостные. Он был на встрече, – сказал Фиске, вытирая пот со лба. Его кожу покрывали пыль и грязь, явно оттого, что он прятался в кустах за дворцовыми воротами. – Не так давно он был еще жив, и прежде чем ты спросишь… – Фиске прервался и сделал еще один долгий вдох, проклиная колотье в боку. – Нет, Кейза я не заметил. Исаку показалось, что он его слышал, но шума было столько, что наверняка не сказать.

– Тогда какого пекла вы бегом бежите, придурки проклятые? – Това яростно уставилась на своих собратьев-Кривов. Лишь у нее, помимо Кейза, был настолько острый язык, чтобы ей сошло с рук огрызание на этих двоих.

– Потому что нам нужно добраться до Ника и Джуни, – сказал Фиске, голос его был резким и опасным. – За ними кое-кто идет.

Лицо Товы побледнело.

Исак втянул воздух носом.

– Не сомневаюсь, что Иро наконец выдал их п-п-проклятые имена, и теперь целый ч-ч-ч-… – Исак закрыл глаза и сжал кулаки, когда слова отказались выходить.

Фиске положил руку ему на плечо и продолжил с того места, где он остановился.

– На площади стоит повозка, разыскивающая Фалькина Никласа и его жену. Они предлагают пенге за информацию.

Мое сердце прилипло к задней стенке горла. Я рывком перевела взгляд на «Уловку». Пивная была в тридцати шагах позади. Никлас и Джуни – если они прислушались к нашим увещеваниям – должны наконец-то отсыпаться на чердаке.

Больше ничего говорить было не нужно – мы все развернулись и побежали вверх по мощеной дорожке к «Уловке».

Фиске первым протиснулся в дверь. В «Уловке» всегда пахло луком и пылью. Но прилавки были начисто вытерты, а наверху у Дрика лежали отлично набитые матрасы. По правде говоря, мне казалось, что этому грубоватому человеку просто нравилось совать свой нос в жизнь двух гильдий, а особенно – следить за их махинациями и ухищрениями.

Деревянная дверь хлопнула по стене, и старый Дрик, притулившийся на тяжелой дубовой скамье в углу, всхрапнув, проснулся.

– Клятое пекло, вы что творите? – хозяин пивной тер сонные глаза, пока мы все добирались до пивного зала.

Сидевшие за столиком поменьше Эш и Ханна бросили игральные карты и деревянные фишки с рунами от игры в Короны. Они чуть не свалились со стульев, спеша навстречу своим товарищам-Кривам.

– Ник! – позвал Фиске. – Никлас!

Поднялся такой шум, что задняя дверь распахнулась и, натягивая тунику на голую грудь, появился Вали с всклокоченными волосами.

– Что не так?

Раум вырос из-за прилавка, потирая глаза и зевая. Он и вовсе не стал одеваться выше пояса, демонстрируя всей комнате несколько черных рун, вытатуированных на сердце.

– Где Ник и Джуни? – потребовал Фиске, толком не глядя на своего товарища-Крива. Он прищурился, словно мог видеть сквозь стены.

– Когда я их в последний раз видел, они спали, – ответил Вали. Он вынул нож из сапога, разок крутанул его в руке, и вся оставшаяся усталость ушла из его глаз.

Словно по команде задняя дверь пивной распахнулась. Внутрь ворвался Гуннар; за ним – мясистые плечи Линкса. Чего у Кривов не отнимешь – они всегда наготове. Спустя каких-то пять мгновений у Линкса в руках уже было два клинка, а у Гуннара на плече – колчан.

К тому времени как подтянулись разрозненные члены гильдии Фалькинов, в пивной уже было тесно от Кривов, Хагена и Хоба. Все были вооружены и готовы к бою, пусть даже и понятия не имели о том, что происходит.

Хоб протиснулся мимо меня и схватил Инге за локоть.

– Полезай в погреб.

– Я могу притвориться, что ничего не подозреваю, Джакоби, и тебя я не оставлю.

– Тебя могут узнать, любимая, – сказал он, в голосе – нотка отчаяния. – Твои братья все еще ищут…

Хоб не успел закончить, потому что в центр комнаты вышел Фиске и начал криком раздавать указания.

– Укрыться. Повозка Черного Дворца ищет Фалькинов. Конкретно – Никласа, – Фиске перевел свои темные глаза на Дрика. – Ничего не выдавай, и тебя не тронут. Ты нас никогда не видел.

– Давай уже, выметайся отсюда, мальчик, – сказал Дрик. – Я уж знаю, как обращаться с треклятыми скидгардами.

Наконец скрипнула дверь наверху. Я облегченно выдохнула, когда Никлас свесил голову поверх деревянных перил.

– Скидгарды идут за Фалькинами? Я правильно расслышал?

Исак поднял подбородок.

– Твое имя зн-н-нают, Ник. Н-н-не суйся.

Глава Фалькинов усмехнулся и переплел свои пальцы, унизанные толстыми золотыми кольцами.

– Ох, Исак, Исак, Исак. Когда это такое было, чтобы я не совался, если битва сама стучится в двери?

– Ну вот сегодня можешь и начать, – перебил его Фиске. – Нам нужно держаться потише, пока мы не закончим здесь свое дело.

Фиске проигнорировал тот факт, что Никлас закатил глаза, и жестом велел Эшу с Ханной лезть по лестнице наверх.

– Погреб, Мал, – Хаген шагнул в открытую дверь в задней части пивной.

Я вынула нож-заточку из сапога, мрачно взглянув на брата.

– Я тебя не затем спасала, чтобы ты обращался со мной как с драгоценностью.

– О боги, да мы все идем в этот проклятый погреб, – сказал Хаген. – Гуннар. Пошел.

Гуннар бросил на меня ошеломленный взгляд.

– Не волнуйся, Мал. Daj со мной тоже обращается так, будто мне все еще пять лет.

Хаген за плечо подтолкнул сына к лестнице.

– Скажите спасибо, что у вас обоих есть кто-то, кому не все равно, дышите ли вы еще. А теперь – все вниз, – Хаген ткнул пальцем в Линкса и остальных Кривов. – Дэнниск Инге, вы следующая.

Това пошла за Инге, и один за другим мы все набились в погреб Дрика.

Сырая земля и плесень с каждым вздохом покрывали мое горло. Пальцы возле бедер дрогнули, когда хозяин пивной начал закрывать люк.

– Стойте, где Даг?

– Прячется снаружи с другими Фалькинами, – ответил Дрик. – А теперь – и я это говорю со всем уважением – все заткнулись.

Он больше ничего не сказал и захлопнул тяжелый люк над нашими головами. Когда настала темнота, с ней пришла и тишина. Казалось, никто даже не дышал. Вали прижимался ухом к закрытой дверце. Его месмер услышал бы всякого скидгарда еще до того, как тот вошел бы в «Уловку».

Гуннар встал рядом с ним. Не приходилось сомневаться, пусть даже Хагену это и не нравилось, что Гуннар усилил свои способности контролировать чужие умы. Он мог бы в случае чего стать нашим шансом на побег, заставив стражников смотреть в другую сторону и тем самым дав нам лишнюю минуту.

Время в этом напряжении смазалось. Несколько мгновений казались десятью часами. Но когда скрипнули петли входной двери, раздался дружный вздох.

Последовали шаги. Тяжелые. Гулкие. В сапогах.

Това застыла рядом со мной, и пока мы все прислушивались, затаив дыхание, она впивалась ногтями в кожу моей руки.

Полы были тонкие, так что в месмере Вали не было такой уж надобности. Голоса доносились до нас через доски так, будто кто-то прикрыл рот платком, но слышно было достаточно четко.

– Выглядите усталыми, мина вэннер, – друзья мои. Голос Дрика был грубым, но радостным. – А я только вчера получил новый сладкий эль.

– Боги, я бы выпил один рог, – ответил глубокий голос, за ним последовал скрип ножек стула по полу.

– А для ваших дэнниск?

Со стражником были женщины?

– Мы не отдыхать пришли, – новый глубокий голос был измотанным, почти болезненно отчаянным. – Мне требуется отыскать Фалькина по имени Никлас Тьюв. Или Джунис, его жену. Или кого угодно из гильдии, зовущейся Кривы.

– Я не знаю…

– Да, – перебил мужчина. – Я знаю, что ты собираешься сказать. Ты о них никогда не слышал. Похоже, они призраки, и честно говоря, я тебе не верю. Я не причиню им вреда, но я должен их разыскать. Дело срочное.

– Крайне срочное, – добавил первый мужчина.

– Похоже, послу мало дела до вашей безопасности, Принц Бракен, он лишь хочет удовлетворить собственные эгоистичные желания, – выплюнул резкий женский голос, каждое ее слово – как языки пламени.

– Клянусь богами, женщина. Не говори о том, чего не понимаешь. А теперь заткнись к пеклу и позволь человеку ответить.

Я почти перестала понимать, кто говорит, но догадалась, что на место ее поставил тот, кто знал полное имя Никласа. Отчаяние. Я слышала запах его гари в воздухе, боль в его голосе. Такое отчаяние, которому очень бы порадовался Кейз, будь он здесь. Он бы выжимал, прогибал и корежил путника, пока тот не сдался бы на милость Повелителя теней.

Последовала пауза. Лишь пара мгновений, но она сгущалась, пока пульс уже не застучал у меня в ушах.

– Вы все – фейри, – медленно, осторожно проговорил Дрик.

Грохнул смех.

– И что же нас выдало? Пожалуйста, скажи, что это не наши наряды или уши?

Я обменялась взглядом с Хагеном, затем с Товой.

– Фейри? – Гуннар испустил долгий выдох. – Погодите. Раум, отойди. Я должен снова услышать этот голос.

Раум посторонился, чтобы Гуннар встал рядом с Вали около люка. Вали взглянул на Гуннара.

– Мне показалось, звучит знакомо. Тебе тоже?

Гуннар кивнул и прижался ухом к люку.

– Послушай-ка меня, хозяин, – снова заговорил второй, более грозный мужчина. – У моего народа союз с Кривами и Фалькинами. Я ищу их, чтобы проверить, в добром ли здравии пребывает один из наших, кто сейчас находится с ними. Вот и все. Мы им не враги.

– Клянусь богами, – сказал Гуннар, по его лицу расползалась улыбка. Он ударил плечом в люк.

– Гуннар, стой, – потребовал Хаген, бросаясь к сыну.

Мое сердце замерло, и я подавилась словами, глядя, как Гуннар проскальзывает через щель обратно на поверхность.

– Ари! – голос Гуннара долетел обратно в погреб.

Вновь воцарилось молчание, затем еле слышное:

– Слава богам.

Раум рассмеялся и поспешил вверх по лестнице вслед за Гуннаром. За ним Това. Ее глаза сияли.

– Това, – я потянула ее назад за руку. – Кто они?

– Союзники.

Мы с Хагеном покинули погреб последними. Я не знала, кто прибыл, но пивная у нас над головами больше не была тихой. Смех, проклятья, шлепки рук по спинам потрясли меня до костей.

Хаген пошел первым, он ждал меня наверху, возле люка, держа в руке клинок.

С чердака появился Никлас, и его рука обхватила предплечье возвышающегося над ним мужчины.

Фейри. Я никогда не видела фейри, только читала об острых кончиках их ушей, странных глазах и хитром месмере.

«Уловку» же посетило сразу несколько.

Позади первого мужчины за столом сидел еще один фейри, потягивая что-то из рога. Его глаза напоминали покрытые снегом горные пики зимой. За ним расположились две вооруженные женщины. Одна осталась у входной двери. Ее кожа была цвета жареных орехов, волосы заплетены в косы, а одна рука крепко сжимала бронзовый сакс.

Вторая женщина мрачно осматривала всю комнату. Ее прищуренные глаза сверкали яркой синевой, которая очень выделялась на фоне волос цвета воронова крыла. Ее губы стягивались во все более тонкую линию, покуда я уже не могла их различить, и все ее раздражение было направлено на высокого фейри, который приветствовал Кривов и Фалькинов.

Я ожидала, что фейри будут скорее походить на мистических лесных существ. Изящные, может, с блестящей кожей. Но тот мужчина, что приветствовал Никласа, был силен, как воин, его золотые волосы, напоминающие мокрую солому, были заплетены и убраны с лица, а глаза – золотисто-карие, как закат над морем Воя.

Позади него стояли еще два фейри с мечами на поясах, оба заняты тем, что здороваются с Кривами и Фалькинами.

– Я уже предвкушал войну в случае, если не найду тебя, Юный Принц, – сказал фейри, стоявший рядом с Гуннаром.

Гуннар просиял.

– Рад вас видеть, но что привело вас сюда? Все ли в порядке с maj? С Лайлой?

Пекло, они от родни Гуннара с Севера.

Фейри кивнул.

– Мы здесь, собственно, от лица твоей матери. Эти ублюдки во дворце пытаются женить старшего сына на заморской принцессе. А раз уж на Севере есть только одна такая принцесса подходящего возраста, то выдвинули имя твоей матери.

– Что? – проревел голос Хагена. – Что ты сказал о Херье?

Фейри вздрогнул и за полсекунды положил руку на рукоять короткого клинка, привязанного к поясу.

– А ты кто такой?

– Боги, Ари, я и забыл, что ты не знаешь, – Гуннар выступил перед Хагеном. – Daj, познакомься с Ари Сегундором. Послом Королевства Этта.

– Вы нашли его, – еле слышно сказал Ари. Его темные глаза озарил восторженный свет, и он протянул вперед руку. Хаген сжал его предплечье, чуть сдержанно. Ари улыбнулся моему брату и кивнул. – Наконец-то я собственными глазами вижу хьярту моей принцессы.

Хаген нахмурил лоб.

– Херья так меня называла.

Улыбка Ари стала шире.

– Да. Пожалуй, она могла.

– Что ты имел в виду, говоря, что она принесет обеты этому бесхребетному слабаку, Ниаллу? – чем сильнее злился Хаген, тем больше его глаза походили на черные озера.

– Спокойно, – сказал Ари. – Это лишь уловка. Ваша семья давно уже не получала новостей, так что король и королева послали меня сюда под предлогом того, что якобы желают предложить Херью в качестве платы за союз. Бракен приехал под тем же предлогом.

Он указал на бледноглазого фейри.

– Моя сестра, Принцесса Сигне из Двора Сердец, тоже выдвинута на переговоры об обетах. Но по правде говоря, этим берегам не впервой проглатывать южных королевских фейри.

Он говорил странно, почти напевно, и я понятия не имела, что он имел в виду.

Будто почувствовав мое смятение, Ари выступил вперед.

– В прошлом году кузина Бракена, Эрика, отплыла на Восток и пропала. Есть основания полагать, что этих регионов она так и не покинула.

Никлас мрачно усмехнулся.

– Простите, мне вовсе не смешно слышать, что ваша кузина пропала, принц фейри, но забавно, что два королевства прибыли приветствовать Ивара обманом. А он, скорее всего, и понятия не имеет. Думаю, это лучшее, что я слышал за весь день.

Ари усмехнулся, а затем повернулся к Хагену и Гуннару.

– Ты не сообщил принцессе. Почему?

Гуннар застенчиво уставился в землю.

– Мы… мы хотели сразу же дать ей знать, но вляпались здесь в неприятности.

– Мне нужно вернуть долг, – сказал Хаген. – Опасный долг, и я не намерен подвергать Херью или Лайлу риску. Когда он будет уплачен, я сообщу ей. Я поеду к ним. Даже боги не смогли бы меня остановить.

– Вас предали, – челюсть Ари дрогнула. Он скрестил руки на груди.

– Откуда ты знаешь? – Джуни прикоснулась к его руке.

– Сам видел этого ублюдка. Расхаживал там, как напыщенный индюк, которому дали слишком много чертовой власти. Должен сказать, я не ошибаюсь, когда сужу о чьем-то характере…

Темноволосая женщина с отвращением фыркнула.

Ари сделал паузу, достаточно длинную, чтобы осклабиться в ее сторону. После этого он налепил на лицо новую довольную ухмылку для Кривов.

– Как и говорил, я замечательно сужу о характере, но вот Повелителя теней предателем я не представлял.

Мое тело двинулось еще прежде, чем мозг закончил осознавать, что его имя упомянули. Я протиснулась между Гуннаром и Ари.

– Ты его видел? – пекло, я звучала так же чертовски отчаянно, как и Ари считаные мгновения назад. – Где? Он хорошо выглядел?

Ари выгнул бровь. Поверх моей головы он отыскал Гуннара.

– Опять на меня начинают кричать, прежде чем представиться.

– Малин Штром, – сказал Гуннар. – Моя тетя, любовница Кейза, о, и истинная королева Востока.

Ари несколько раз моргнул, прежде чем вновь обратил взгляд своих темных глаз на меня.

– Ну надо же. Вопросов стало еще больше. Не знал, что у Восточных регионов есть королева.

– Ее и не было, – лениво проговорил Никлас. – Пока Кейза не забрали у нас после того, как мы устроили побег Хагена. Той ночью мы раскрыли не один секрет.

– Погодите, – Ари поднял руку. – Его у вас забрали? Очень не хочется быть тем, кто вам это сообщит, но я не думаю, что Повелитель теней все еще ваш союзник. Я всегда знал, что он довольно… неприветливый, но в этот раз уж совсем.

Линкс фыркнул, этот звук смешком подхватил не один Крив.

– А. Видимо, ты пытался с ним пообщаться, – Никлас широко ухмыльнулся и принялся ножом чистить ногти. – Так себе прошло?

– В основном все свелось к тому, что ублюдок угрожал насадить мою голову на пику, а потом я пообещал ему войну.

Пекло, мне нужно было ощутить Кейза кончиками пальцев. Нужно было забрать всякий клочок гнева, растущего в нем. Боль в его глазах преследовала меня с того самого момента, как мы увиделись.

Гуннар покачал головой и хлопнул Ари ладонью по плечу.

– Продуктивно же вы насаждаете мир, Посол.

– Как оказалось, я весьма за тебя тревожусь, – сказал Ари, ухмыляясь. – Решил, что он, верно, продал тебя и дурил нас все это время. Он меня уязвил. Я думал, что меня не так легко забыть.

– Боги, – женщина-стражница закатила глаза.

– Игнорируй ее, – сказал Ари. – Сага ценит амбиции выше, чем мысли или переживания о других.

– Я здесь по поручению моей королевы, дабы убедиться, что ее сын в безопасности, а о мире с другим королевством можно договориться.

– И чтобы разыскать Эрику, – добавил Бракен.

Женщина кивнула.

– Надежда на это есть всегда.

Но надежды в ее словах не слышалось нисколько. И точно: судя по тому, как две стражницы посмотрели друг на друга, мне показалось, что большинство считало пропавшую принцессу мертвой, и один только принц отказывался ее отпустить.

– Но, – лицо стражницы вновь посуровело, когда она перевела взгляд на Ари, – мы прибыли не за тем, чтобы лезть в беспечные игры Посла, желающего нарушать вековые традиции всякого королевства, что он посещает.

– Вековые традиции, – губа Ари дернулась, но он изобразил фальшивую широкую ухмылку на лице, когда снова посмотрел на Гуннара. – Это она про тиранию и притеснения.

Женщина крепче стиснула рукоять своего меча, и я испугалась, что между этими двумя в любой момент может начаться схватка.

– Со всем уважением, Принц Бракен, нам следует вернуться во дворец, – она оторвала взгляд от Ари и уважительно кивнула фейри, пьющему за столом. – Мы ведь приехали на встречу с ними, а не…

– Мы остаемся, – ответил он. – Здесь намечается проказа, дорогая Сага, а мне, например, не помешал бы денек проказ.

После таких слов ее пальцы сжались в кулаки, а губы в тонкую линию. Очевидно, она выходила из себя.

Перестав обращать на нее внимание, Ари шагнул в толпу Кривов. Его глаза впились в мои.

– Мне хотелось бы узнать, что случилось с нашим самым грозным союзником. Я получил прямые указания заставить этого человека улыбнуться не менее пяти раз, если его встречу. А признавать поражение я физически не способен.

Кажется, мне нравился этот фейри. Странно, учитывая, что в последнее время мне вообще мало что нравилось.

В груди зародилась капелька тепла, почти покоя. Словно сами судьбы дарили нам немного света в этой бесконечной тьме. Как бы нам помог посол Севера, я не знала. Но нам всем предстояло сыграть свои роли, и каким-то образом он станет частью всего этого.

– Садись, друг мой, – сказал Никлас, поводя ладонью в сторону пустых столов. – Мы поведаем тебе историю о пустом троне и магии памяти.

Глава 14. Воровка памяти

Наши гости-фейри сидели в ступоре после того, как гильдии Кривов и Фалькинов закончили нашу повесть о Маск ав Аска и о том, как Повелитель теней пал жертвой злодейских чар памяти.

Мы пили эль, пока не опустились тихие лавандовые сумерки, и смотрели в небольшой костер, разведенный позади «Уловки». Дагни и спрятавшиеся Фалькины присоединились к нам, когда стало понятно, что угрозы нет. Она сидела рядом с женщиной-нимфой и задавала ей тысячу вопросов о магии и фейри Юга.

В Южном королевстве народ фейри жил так, будто появился из сказок и причудливых саг. Водные нимфы, спрайты, хульдры – стражница была отчасти хульдрой, – их подземные родичи, носящие толстую кожу, трольды. Рога, крылья, хвосты. Все это встречалось на Юге.

Но самым странным в их рассказах было то, что народ Юга жил, не страшась их магии. Стычек между дворами случалось много, но, согласно Бракену, чей Верховный Двор Сердец стоял над всеми меньшими дворами, дело и близко не подходило к войне за корону.

Для человека, которому нравится болтать, сейчас Ари говорил мало. История о судьбе Кейза расстроила его, и как ни странно, его огорчение заставило меня больше ему доверять. Он сидел, откинувшись назад, и, вытянув вперед длинные ноги, постукивал по колену ножиком.

– Хаосный кинжал, – прошептал Эш, ни к кому конкретно не обращаясь. – Так на Севере называют эти сильные клинки, когда насыщают их своей хитрой магией земли.

Ари улыбнулся, услышав мальчика.

– Я и забыл, что дети Кривов мудрее всех. А ты разбираешься в оружии, парень.

– Тот мальчик, Эллис, рассказал мне о ваших клинках.

– А, точно. Он и правда много знает об оружии. Возможно, именно поэтому он сейчас начинает тренировки в качестве воина.

Эш фыркнул и бросил прищуренный взгляд на Линкса.

– На Севере мальчики тринадцати лет тренируются как воины. А на Востоке мальчикам тринадцати лет велят прятаться и запрещают рифтовать.

Линкс хохотнул и пихнул юного Крива в плечо.

– Видать, на Севере мальчиков тринадцати лет любят меньше, раз суют их в битву.

– Вот бы меня любили поменьше, – вполголоса пробормотал Эш, но именно это и требовалось всем собравшимся, чтобы снова начать дышать.

Фейри, Кривы, Фалькины и даже я мягко усмехнулись, а затем стали серьезнее.

– Значит, если то, что вы говорите, верно, Ниалл Грим не станет избранным Судьбой королем, – Принц Бракен обвел взглядом собрание, его бледные глаза перескакивали с одного лица на другое.

– Судьбе мало дела до Восточного королевства, – ответил Раум. – Но мы верно говорим. Малин оживила кольцо королевы, просто встав с ним рядом.

– Может, именно это и имела в виду Эрика, – сказал Бракен стражнице-полухульдре. – Она говорила о том, что три королевства объединятся.

– Брак, – прошептала женщина, а затем, казалось, вспомнила, что все остальные смотрят. Она прочистила горло. – Мой Принц, Эрика также говорила, что именно на нее ляжет обязанность их объединить. Как? Она ведь даже не наследница верховной королевы Двора Сердец.

– Она могла видеть желания Норн, София. Они привели ее сюда.

Стражница мягко взглянула на своего принца.

– Но как объяснить то, что она вечно твердила об острие стрелы? О лице во тьме? Я говорю это все, чтобы помочь, а не чтобы причинить вам боль. Она была нездорова; ее видения стали слишком сильны. Думаю, они повели ее по опасной тропе, и… она просто не вернулась.

Я не знала их принцессу, но судя по тому, как лицо принца исказилось от боли, он очень дорожил своей кузиной.

– Может, ты и права, – сказал он. – Но я не мог… Я должен был приехать сюда и сам убедиться, – Бракен посмотрел на Ари, затем – на меня. – У нас нет намерения красть твою корону.

– Короны, уверяю тебя, мне не нужно. Я борюсь за Повелителя теней, а не за трон.

– Пусть так, но битва все равно грядет. Моя кузина, та, что утеряна для нас, была уникальной фейри, что мы зовем читающей по звездам. Провидица, способная читать судьбу в небесах, но она также могла видеть и другое. Будущее, – Бракен помедлил, подбирая слова. – Когда она подросла, ее видения обратились к Востоку. Она настаивала, что здесь пролегает тропа судьбы, по которой она должна пройти. Тропа, которая приведет к тому, что три королевства объединятся в мире. Она верила, что это свершится через нее и еще кого-то, но все, что она видела о втором человеке, это тьма и проблеск серебра. Стрела, или клинок, или еще что. В этом было мало смысла, но однажды ночью она тайком уплыла с наших берегов и исчезла.

– Со всем уважением к твоей кузине, но ты уверен, что она видела отчетливо? – спросил Гуннар. – Союз с Востоком не объединит три королевства.

Стражница рядом с Бракеном обратила свое мягкое лицо к Гуннару.

– А ты не доверяешь такой магии, Юный Принц?

– Вот бы все перестали звать меня принцем, – пробурчал Гуннар.

– А ты прими свой титул, – сказал Бракен, подмигивая. – И народ начнет делать, что ты им велишь.

Ари улыбнулся и подошел к Гуннару.

– Я сперва тоже скептически относился к дарам Эрики. Вскоре после того, как прибыл на Юг, я не раз становился свидетелем ее таланта предсказаний и пророчеств. Это было впечатляюще.

Сага мрачно уставилась на Ари. Стражница ни на миг не оставляла своих подозрений насчет посла Севера, и мне стало любопытно. Не настолько, чтобы выспрашивать, но было занятно, что она подозревала его. И все же фейри я доверяла больше, чем ее нежеланию отклоняться от цели обсуждения обетов с Ниаллом.

Не раз Сага бурчала, что обеты были необходимы, дабы закрепить мир между королевствами и усилить Юг.

– Вы не обязаны бороться с этим в одиночку, – сказал Ари Гуннару. – Ты ведь знаешь: есть те, кто очень хотел бы узнать о том, что Повелитель теней попал в такую передрягу.

Гуннар кивнул.

– Я знаю…

– Но как мы и сказали, – перебил Хаген, – мы не собираемся подвергать риску больше людей, чем требуется. Это касается и вас, южан. Мы собираемся вернуть Повелителя теней, а это выльется в противостояние с теми, с кем вы прибыли объединяться.

– Мой голос может перевесить лишь голос Верховной Королевы, – сказал Бракен. – Я не планирую заключать союз между своей сестрой и наследником Черного Дворца. Хотя Верховная Королева этого хочет, и, увы, власти у нее больше, чем у меня.

Хаген понимающе кивнул.

– И все же если вы желаете вернуться в Черный Дворец, то делайте это, зная, что мы враги. Что до Севера, – мой брат взглянул на Ари. – Пусть живут мирно, пока… пока я не добьюсь большего мира.

– А если все пройдет не так, как ты желаешь? – спросил Ари. – Если тебе перережут горло еще до того, как ты сможешь обнять свою дочь или принцессу?

Хаген поморщился.

– Тогда я займу им местечко в великих чертогах богов.

Ари покачал головой, но спорить не стал. Хотя я не сомневалась, что ему хотелось.

Бракен прочистил горло, явно чувствуя себя неуютно.

– Мы сообщим Черному Дворцу, что планируем вернуться домой. Я прослежу за тем, чтобы никаких союзных договоров не подписали, пока… пока, быть может, мы до конца не разберемся в ситуации.

– Королева не обрадуется задержке, – сказала Сага.

– Ну, значит, не обрадуется, – огрызнулся Бракен с бо́льшим холодом в голосе, чем он успел продемонстрировать за все время своего визита.

Ари выглядел более чем довольным этим замечанием и подошел ко мне.

– Не думал я, что она придет так скоро. Новая битва за королеву, – он взял меня за руку. – А в битвах не до́лжно биться в одиночку.

Затем он оставил меня, не дав времени ответить, и задержался еще на мгновение с Гуннаром. Эти двое стояли близко, тихо переговариваясь.

Я решила спросить Гуннара, что они обсуждали. Что такой человек, как Ари Сегундор, который уже сражался на войне, думал о наших неприятностях здесь. Но когда пробили старые часы Дрика, кровь ударила мне в голову. Все боги, мне же нужно идти, иначе я не успею на встречу под высокой луной.

– Даг, – я похлопала ее по руке и опустила голос до шепота. – Мне надо помыться. Передай Хагену, что меня не схватили скидгарды. Ты же знаешь, он все время волнуется.

В глазах Дагни читался груз тяжкой жизни. Я не сомневалась, что она до боли хотела начать обещанные ей поиски похищенного сына, но все же она могла улыбаться. Все же могла оставаться верной и доброй.

– Я прослежу, чтобы никто из этих глупых мужчин не пошел тебя искать раньше времени. Это даже скорее ради них самих. Если Кейз прослышит, что кто-либо видел тебя голой в его отсутствие, думаю, он вполне может убить даже Кривов.

Она рассмеялась, и я выдавила неловкий смешок. Но эта мысль прожгла новую дыру в моем шершавом, гниющем сердце.

Я продала бы душу преисподней или заняла бы его место в тюрьмах Черного Дворца, если бы только смогла увидеть, что Повелитель теней смотрит на меня так же, как смотрел до Маскарада Аски.

Словно он сжег бы весь мир ради меня одной.

* * *

От звуков ночных созданий, шуршащих в тенях деревьев, волосы на моих руках вставали дыбом.

Я натянула капюшон пониже на лоб и обхватила себя руками, уставившись на сияние бледной луны над головой. Может, он не прочитал послание вовремя? Мы стольким рискуем, если попадемся. От этого всего в желудке стало кисло.

Я хрустнула суставами больших пальцев. Потрясла руками. Закрыла глаза и медленно задышала носом, отчаянно пытаясь замедлить несущийся вскачь пульс. Треснула обломанная ветка – и я замерла. Медленными движениями я опустила руку к рукоятке кинжала на своей талии и принялась выжидать, а также прислушиваться к приближающемуся треску и шуршанию.

Когда ветки разошлись и ледяной свет озарил его лицо, я позволила себе облегченно опустить плечи.

– Опасно и дальше вот так встречаться, – сказал он.

Я все еще не привыкла видеть проблеск беспокойства в глазах своего отчима, когда он смотрел на меня. Долгие годы Йенс Штром меня игнорировал. Поселил меня в конюшне, забыл обо мне. Теперь же, когда я увидела, на какие жертвы и коварства он шел, чтобы из меня выросла самая неинтересная женщина и чтобы сохранить тайну моей личности, во мне боролись симпатия и целая лавина вопросов, для ответов на которые и жизни не хватит.

– Знаю, – я разок оглянулась через плечо, услышав хруст сухих листьев. Убедившись, что мы все еще одни, я повернулась к Йенсу. – Что-нибудь узнал о кольце?

Мой отчим вздохнул.

– Ивар хорошо его спрятал, не сомневаюсь, что он пытается и вовсе его уничтожить. Я не сумел его отыскать.

Отчет разочаровывающий, но ожидаемый. Йенс выпустил из виду кольцо после того, как я оставила его лежать на земле на Маскараде Аски. Мы не знали, что случится, если я наконец надену его на палец, и что это могло бы сделать с моим месмером.

Но на случай, если оно мне понадобится, я всегда спрашивала, как идут поиски. Ответы были одинаковые.

– Что нового у тебя, Малин? – Йенс не снимал капюшона, но я могла различить его полные губы под густой бородой и руны, украшающие щеки.

– Я встретилась с ним сегодня, – сказала я. – Через месмер.

Губы Йенса дрогнули.

– И? Как он тебя принял?

– В итоге он меня убил, но Daj, он хотел меня. Его просто разрывало надвое. Я видела это в его глазах. Я должна встретиться с ним лицом к лицу, и это не может ждать нового плана. Это должно случиться сейчас. Я чувствую это так же верно, как знаю, что чертово солнце взойдет. Прикоснуться к нему, быть настоящей, может, это – именно тот шаг, что нам нужен.

– Он убил тебя, а ты желаешь увидеться с ним во плоти?

– Да.

– Нет, – фыркнул Йенс. – Если бы твоя гильдия воров была с тобой согласна, то тебе бы незачем было связываться со мной. Я не подвергну тебя риску в этой…

– Я все равно пойду, поможешь ты мне или нет, – мой голос дрожал, и я даже не пыталась это скрыть. Я заморгала, прогоняя злые слезы, и шагнула ближе. – Я знаю, что нужна ему. Знаю это. Если ты думаешь, что смерть напугала меня и теперь я не хочу идти к нему, дабы облегчить его ношу и боль, то ты не понимаешь глубины моей преданности Кейзу Эрикссону. А теперь говори, где он.

Йенс заскрипел зубами, и из его горла раздался тихий рык.

– Я был там, когда он выбрал ту старую деревянную розу.

– Я знаю, – мой язык облизнул губы. – Мне доложились Хоб и Лука, но… Что ты подумал, увидев его?

– Он угасает. Свет покидает его глаза, и это не из-за его месмера.

Мне потребовались все силы, чтобы остаться стоять на маленькой прогалине и не броситься меж деревьев прямиком к Черному Дворцу.

– Так помоги ему! – Проклятье. Мой голос сорвался. Я не смогла удержать всколыхнувшиеся эмоции. – Ты веришь, что я – истинная наследница этого королевства, так поверь, что Норны ведут меня. Моя судьба переплетена с Повелителем теней. Я… я верю, что даже моя мать знала это.

– Твоя мать никогда не знала Кейза.

– Знаю, что нет. Но я видела ее воспоминание.

Йенс посмотрел на меня удивленно распахнутыми глазами.

– Видела? Тогда ты знаешь, на какие жертвы пошли твои родители, чтобы тебя уберечь.

– Знаю, но разве ты не помнишь, кем она назвала меня и кем потребовала, чтобы я стала? Она сказала, что я буду королевой т…

– Теней, – сказал Йенс тихим, еле слышным шепотом. – Пекло. Я и не помнил, пока ты снова это не озвучила.

– Когда я это услышала, – продолжала я, – то как будто чей-то голос заговорил с моим сердцем и сказал мне, что мой путь всегда должен был пролегать рядом с его. Я не могу позволить ему угасать, ни днем дольше, Daj. Пока он угасает, я тоже. В эти последние недели я не могу объяснить, но моя душа будто утекает из меня, капля по капле.

Йенс долго молчал. Наконец он выпустил длинный вздох.

– Я помогу тебе. Дай мне время. Встретимся за час до рассвета, и я проведу тебя к нему и, хочется надеяться, обратно.

Мои губы изогнулись в радостной улыбке. Йенс танцевал на проволоке, балансируя между своим долгом как Мастер Церемоний Ивара и как первый и самый верный подданный ничейной короны. Я знала, что он попытается помочь Кейзу, как уж сумеет, не нанося вреда мне или Хагену.

И я могла выдохнуть с облегчением, зная, что он это делает.

– Спасибо тебе.

– Тебя не должны видеть или узнать, и все же о тебе всем известно. Ты должна дождаться меня, чтобы я мог помочь скрыть правду о твоем визите, если потребуется. Пообещай, что ты встретишься со мной.

– Обещаю.

Йенс со вздохом закрыл глаза.

– Это не должно отразиться на Барде, Малин. Позволь мне уберечь хотя бы одного вверенного мне ребенка.

Бард ребенком не был, но я понимала беспокойство Йенса. Ивар наверняка уделяет Дому Штромов пристальное внимание, а Бард ему будет особенно интересен.

Бард никогда не был добр ко мне, но что-то внутри меня не винило его за это так, как прежде. Его приучили видеть во мне пустое место, но он выказал немало боли, узнав, что я примкнула к Кривам, когда захватили Хагена.

По правде говоря, я начинала верить, что Бард Штром чувствовал гораздо больше, чем позволял разглядеть.

Я кивнула.

– Я сделаю все возможное, чтобы не втянуть его во все это.

– Хорошо. Должен сказать тебе, что я не согласен с этим шагом. Если Кейз тебя убьет, а потом как-то сумеет выкарабкаться из всего этого, то он никогда себя не простит.

Я прикусила кончик языка и кивнула. Я знала риск, но также знала, что он необходим.

– Ну если ты уверена, – Йенс чуть неохотно шагнул ближе и пробормотал мне указания о том, где и когда с ним встретиться. Он вновь накинул капюшон и собрался уходить. – Я сделаю все возможное, чтобы подготовить его к более благоприятной встрече с тобой. Дай мне времени до завтрашней ночи, Мал.

Я огорченно вздохнула.

– Малин, – строго сказал Йенс. – Здесь нужно ступать аккуратно. Я должен подготовиться к рискам для нашего дома, для людей, находящихся под моим началом. Я должен все организовать так, чтобы не только ты, но и Хаген, и вся твоя гильдия остались целы.

– Я не просила тебя…

– Я знаю, что не просила, но это мой долг, – он покачал головой. – Я всегда буду тебя защищать, Малин. Я всегда буду защищать твоих братьев. Дай мне время, чтобы все подготовить и смягчить Кейза, если это вообще возможно.

Одна ночь. Я могла дать ему одну ночь.

– Спасибо тебе, Daj.

Йенс кивнул.

– А теперь я предлагаю тебе пойти отдохнуть. Завтра тебе придется продумать способ улизнуть из-под надзора Хагена. Дело непростое.

Я фыркнула и попрощалась с ним, глядя, как он вновь исчезает на поросшей лесом тропе. Оставшись одна, я закрыла глаза. Будь я разумней, то смогла бы ощутить толику страха, опаски, может, сомнений. Но я чувствовала лишь головокружительную волну восторга. Уверенность в том, что этот шаг – верный, и он изменит ход событий.

Как – я не знала, но Повелитель теней уже достаточно настрадался.

Глава 15. Повелитель теней

Холодная вода просочилась в каждую мою пору, но мало помогла унять беспокойство, нарастающее в груди, как болезнь.

Я окунул руки в мерный поток чистой воды в умывальнях скидгардов и попытался оттереть пот и грязь, а с ним и все мысли этого чертова дня. Мир за стеной укутала чернильная ночь, но я не мог уснуть.

Мой разум был не в силах замереть.

Вскоре после сегодняшнего объявления фейри исчезли. Лорд Магнат получил весть о том, что они покидают Восток. Ивар с тех пор ходил кислый, разглагольствуя о том, что они должны были обсуждать союз в Черном Дворце, а не через письма.

Я не знал, вернутся ли они, но после стычки с тем странным фейри никакой срок до новой встречи не показался бы мне слишком коротким. Как по мне, они могут хоть бегом бежать обратно в свои холмы, да там и сгнить.

Объединяться с двором любого из королевств было глупостью со стороны Ивара, но я никак не мог понять причины своего беспокойства. Да, я не доверял фейри, но было что-то еще глубже. Меня душила неправильность самой мысли о том, что Ниалл возвысится до короля.

Я прислонился лбом к сырому дереву умывальника, вода лилась по моим иссеченным шрамами плечам, по груди. Фейри, который заговорил со мной, – он ведь знал меня. Я это даром что не костным мозгом ощущал.

Список тех, кто знал то, чего не знал я, все рос. Лука. Он все более расплывчато говорил о жизни и о прошлом. Треклятый торгаш на площади. Ребенок-воришка.

Она.

Я зажмурился, вспоминая, как ее глаза, сверкающие зеленью весенней травы, наполнились влагой от предательства, когда я вонзил клинок ей в кишки. То, как она смотрела на меня до этого, будто бы зная о моей внутренней пытке. Как хотела забрать мою боль.

То, как она знала, сколь яростно возросло мое желание ею обладать.

Я сглотнул, давясь комом в горле. Кровь разогрелась и собралась внизу живота, когда я позволил предательским мыслям о ее лице захватить контроль. Она наверняка была каким-то злобным альвером, должно быть, опутала меня коварными чарами, чтобы породить в моей голове эту отвратительную одержимость.

Одержимость, сохранить которую я хотел сильнее, чем избавиться от нее.

Когда я проткнул ее своим клинком, мои руки как будто двигались сами по себе. Мой разум дико толкал меня вперед, но сердце пыталось клинок остановить. Мне никогда не избавиться от тянущего ко дну ужаса, заполнившего грудь при виде моего меча, воткнутого ей в живот.

Голос, не мой собственный, орал у меня в голове, что я выполнил свой долг. Но более глубокое ощущение, беспокойное чувство покалывало мне руки из-за неправильности всего этого.

Я ударил кулаком о стену, мышцы свело. Нельзя было отрицать, что я хотел эту воровку, да так сильно, что тоска по ней причиняла боль. В голову било какое-то предательское облегчение от осознания того, что она все еще живет где-то в этом мире.

Необходимость ощутить ее кожу на моей росла с каждой заблудшей фантазией. Ее губы будут теплыми, а вкус – опьяняющим.

Как она будет двигаться на мне?

Каково будет попробовать на вкус каждую часть ее тела? Провести языком по ее шее, груди, животу, словно я мог сделать ее своей. Каково будет скользнуть рукой ей между ног, уничтожая ее так же, как она уничтожала меня?

Боги, я чертов идиот, треклятый предатель.

Ей не было места в моем мире долга и чести. И все же голову кружили мысли о жарких вздохах, медленных, нежных поцелуях. Так близко, что я практически ощущал сладкий запах ее волос. Словно воспоминание, которое мой мозг выдернул из ниоткуда, будто мы уже вот так касались друг друга раньше.

Поспешными движениями я позволил воде прогнать мысли о воровке. Я перекрыл кран, оделся и выскользнул из умывален.

Как только я закрыл за собой дверь, мое плечо сжала рука. Тени укрыли мое тело при всплеске адреналина, но рассеялись, когда место страха заняла ненависть, едва я взглянул в его лицо.

– Сабэйн? Ты чего не спишь? – мое сердце упало. – Что случилось?

Светоносец выглядел слегка растрепанным, его туника была не заправлена, словно он одевался в спешке.

– Меня послали тебя разыскать, – его голос был хриплым и злым. – Очевидно, Мастер Церемоний желает устроить тебе аудиенцию в зале совета, и именно мою душу благословили требованием тебя привести.

Мои брови сошлись на переносице. Мастер Церемоний? В такой час?

Этот мужчина держался особняком и редко общался с другими, нося маску своего официального титула. Неудивительно, что Сабэйн смотрел на меня так, будто вот-вот разорвется надвое от зависти.

Я ему не ответил, лишь развернулся на пятках и пошел назад во дворец.

Перед залом совета стояли два скидгарда и, завидев меня, они тут же отступили прочь. Но прежде чем я успел войти в покои, в коридор кто-то вышел.

Бард Штром.

Лука говорил, что всегда находил этого человека напыщенным, амбициозным и отчаянно жаждущим отыскать себе местечко в ближайшем окружении Наследного Магната Ниалла. Но после Маск ав Аска Бард стал сдержанным и отстраненным. Мне не думалось, что Бард Штром как-то связан с предательством его брата, но я считал, что он принял на свой счет то, что его семью разодрали на клочки.

Новый наследник Дома Штромов, казалось, был бы только рад никогда больше ни с кем не разговаривать.

– Милорд, – сказал я, опуская голову в приветствии.

Как и всякий раз, когда наши пути пересекались, Бард Штром поджал губы, будто увидел привидение, но такое, от которого ему становится тошно.

– Боги, ну я просто не могу, – он покачал головой и метнулся от меня прочь.

Я смотрел ему в спину, пока позади меня кто-то не прочистил горло. Мастер Церемоний снял дорожный плащ. За него зацепилось несколько веточек, как будто он не так давно пробирался через кусты. На нем была маска, целиком скрывающая лицо. Отполированное фарфоровое лицо с жесткой бархатной тканью и с узором глубочайшего синего цвета. На каждом заостренном кончике висел золотой колокольчик, так что с каждым шагом за ним по пятам следовал причудливый перезвон.

– Не принимай его отношение на свой счет, – сказал он голосом, слишком глубоким для настоящего. Нити, составляющие ткань его маски, были пропитаны эликсирами, меняющими каждое слово. Он должен был быть призраком, неизвестным. Грозным символом маскарада. Одним движением пальцев он велел мне пройти за ним в глубь комнаты. – Барду о многом сейчас приходится думать.

Лишь когда двери за нашими спинами были закрыты и заперты, он снял маску. Йенс Штром провел рукой по лицу, стирая крупицы золотой пыльцы, оставшиеся от маски.

– Не сомневаюсь, тебе интересно, зачем я привел тебя сюда, Кейз.

Я сцепил руки за спиной.

– Признаю, это было неожиданно. Вы призвали меня под своим официальным титулом.

– Да, я обнаружил, что люди не встревают, когда полагают, что я занят официальными делами Черного Дворца, – Йенс указал на стул за длинным столом совета. – Садись.

Я подчинился и, поправив меч на поясе, уселся на стул с высокой спинкой.

– А разве мы будем говорить не об официальных делах, милорд?

– Нет, – Йенс откинулся на спинку своего стула и поставил пальцы домиком перед лицом, изучая меня, пока мой пульс не ускорился. – У меня личная просьба, и я должен просить тебя обдумать мои слова. Не бери их под сомнение сразу же. Я верю, что для этого между нами достаточно взаимного уважения, верно?

Я и правда уважал Дом Штромов. Но испытывал и мерзкое чувство вины. Йенс Штром хорошо со мной обращался, а я отплатил ему тем, что позволял постоянным мыслям о женщине, поспособствовавшей смерти его дочери, до краев заполнять мой мозг.

– Я о вас наивысочайшего мнения, милорд.

– Хорошо, – Йенс взглянул в ту часть комнаты, где несколько угольков все еще помигивали в камине. – Ты веришь в судьбу, Кейз?

– Я не очень-то на нее полагаюсь. Я верю, что выбор мы делаем сами.

Он улыбнулся и издал тихое «хм-м», затем вновь повернулся к углям.

– Когда-то я считал так же. Но со временем заметил, что бывают в жизни моменты, когда тропы переплетаются так незаметно, что я волей-неволей поверил, что Норны на самом деле существуют. Ты ведь много лет прожил в Черном Дворце, так?

– Большую часть жизни, Лорд Штром.

– Ах, большую часть жизни. Скажи-ка, прежде чем ты попал сюда, какой была твоя жизнь? Твоя мать? Отец?

Под столом я сжал руку, лежащую на коленях, в кулак. Я не знал, как выразить словами то, что мои воспоминания закручивались в клубы дыма, стоит мне лишь попытаться заглянуть слишком далеко в прошлое.

– Это ничего, если ты не помнишь, – сказал Йенс. – Ты ведь был довольно мал, когда они скончались.

Дыхание в груди сперло.

– Вы знаете моих… моих родных?

– Знал. Позволишь рассказать тебе одну историю, Кейз? – он подождал, ожидая моего согласия. Я кивнул, слегка взвинченный этим странным разговором и разом полностью им поглощенный. Йенс облокотился на стол. – Мне несколько стыдно признавать, что я редко появляюсь на богослужениях. Но однажды, около девятнадцати лет назад, я взял туда своих троих детей. Хаген вернулся с хорошими новостями из одной поездки в Северное королевство, и я счел разумным возблагодарить богов.

Я напрягся при упоминании Хагена Штрома, но Йенс произнес его имя с такой теплотой, которую, полагаю, только отец может испытывать к сыну-убийце.

– На выходе оттуда мой путь изменился так, как я и не сознавал, – Йенс помолчал, стиснув челюсти. – Моей дочурке едва исполнилось два года. Я лишь на пару мгновений отвернулся, смотрю – а ее уже и след простыл. Потопала прямиком в сутолоку торговой площади. – Ты сам – не отец, но можешь понять, какое безумие охватывает, когда теряешь такую кроху. Я все еще не знаю, как она умудрилась уйти так далеко, но мы нашли ее на берегу реки. Пекло, я никогда не забуду, какую панику испытал, видя, как ее маленькая ручка тянется к потоку. Она свалилась бы в воду, прежде чем я успел бы добраться до нее. Я это знал. Я кричал ей остановиться, но было уже поздно. Она свалилась с берега.

Йенс провел рукой по волосам. Я не шевелился, не вполне понимая, к чему вела эта история.

– Должно быть, мои крики до нее долетели, потому что и мига не прошло с ее падения, как женщина в лохмотьях бросилась следом. Она поймала девочку, прежде чем течение смогло затянуть ее под воду, и зацепила ее руку за поваленный ствол, достаточно длинный, чтобы я и два моих сына сумели до них дотянуться.

– Женщина была – просто кожа до кости. Истощенная, больная. Она отвела нас в свой крохотный шалаш в поисках одеяла, чтобы не дать моей девочке замерзнуть. Когда она откинула полог, я увидел мальчика. Грязный, волосы спутаны, но с самыми яркими, самыми любопытными глазами, что я когда-либо видел.

Грудь мою сдавило.

Казалось, он был доволен моим молчанием, поэтому быстро продолжил:

– Твоя мать, Кейз, спасла мою девочку. Пусть у нее было мало сил из-за какой-то болезни в крови, она все равно нырнула, рискуя жизнью, чтобы спасти мою дочку. Она была молодой вдовой, и после того, как твой отец – рыбак – погиб во время шторма, ей не хватало пенге, чтобы купить травы, способные унять болезнь. Она распространилась и ослабила ее, но она делала все, что могла, чтобы ее сын был сыт. Ты должен гордиться этим.

Мои колени под столом подпрыгивали.

– Я… Я не сознавал, что вы знали меня ребенком, милорд. Я этого не помню.

На миг тень грусти, может, сожаления пронеслась по его чертам.

– Знаю, что не помнишь. Твоей матери приходилось тщательно выбирать работу, за которую она бралась. Твой месмер начинал проявляться, и он пугал слишком многих. Привлекал слишком много внимания. Мне было мало дела до того, какой у тебя месмер, так что ты и твоя мать переехали в Дом Штромов. Ты поладил с моей девочкой, вы ведь были почти одного возраста, а твоя мать получала за работу деньги, пока однажды болезнь не забрала ее в Иной мир.

Ни разу в жизни мне не говорили, что я жил в Доме Штромов. По правде говоря, это даже объясняло, почему Йенс Штром общался со мной столь неформально, почему всегда обращался ко мне с уважением. То, как он говорил о матери, которую я не помнил, буквально им сочилось.

В груди разрослась какая-то гордость. Пекло, хотел бы я ее помнить.

– А я, – спросил я. – Что со мной стало потом?

– Это уж ты сам вспомнишь. Я рассказываю тебе это, потому что наши пути в тот день пересеклись, и я не верю, что это случайность. Дом Штромов и Дом Эрикссонов должны были сойтись, должны были объединиться, должны были доверять друг другу. И вот я прошу тебя довериться мне сейчас. Я лишь желаю принести тебе покой и ясность.

– Лорд Штром, я не вполне понимаю.

– И не поймешь, – ответил он. – Но я сейчас кое-что тебе скажу, и мне нужно, чтобы ты обдумал мои слова. Если в ближайшие ночи настанет момент, когда ты не будешь точно знать, чему сохранять верность, надеюсь, ты подумаешь о том, чтобы выбрать тропу, которая покажется тебе более трудной, может даже неправильной. Ступай по ней, и клянусь, она принесет тебе покой, которого здесь ты не найдешь.

Он знал о конфликте, поселившемся в моей голове?

– У меня здесь хорошая жизнь, милорд. Уверяю вас.

– Да, ты живешь во дворце. У тебя есть еда, постель, и все же нет тебе покоя. Я вижу это в твоих глазах. Так что, когда ты не будешь знать, какой выбор сделать, не слушайся голоса в голове, заставляющего тебя испытывать преданность к Черному Дворцу.

– Лорд Штром, – прохрипел я. – Вы велите мне… восстать против Черного Дворца?

– Я велю тебе усомниться в том, что, как тебе кажется, здесь происходит, Кейз. Усомниться в том, что, как ты думаешь, произошло на маскараде.

– Маскараде? Вы же знаете, что произошло, – я сделал паузу. – Напал ваш собственный наследник.

– Да, Хаген был в этом замешан. Как и гильдия воров, – он встал со стула и поднял с пола стопку пергамента в кожаной папке. В четыре шага Йенс оказался возле моего стула. – Мне нужно быть в другом месте, так что я должен идти, но прошу тебя в грядущие дни доверять сердцу, а не голове. Жизнь в Восточном королевстве меняется. Нам всем нужно доверять тому, что говорит оно, – он ткнул мне в сердце, – а не тому, во что другие велят нам верить.

С тяжелым шлепком о стол он бухнул стопку пергамента передо мной.

– Знаю, это покажется бессмыслицей, – признался он. – Но оно может привести тебя в ту сторону, где ты найдешь покой.

– Лорд Штром, я не понимаю, в чем смысл вашей просьбы. Происходит что-то, о чем я должен знать?

Его улыбка была тягостной. Пальцами одной руки он побарабанил по коже папки.

– Да, Кейз. Есть вещи, которых ты не знаешь. Считай это напутствием, проявлением уважения к твоей матери. Я обещал ей, что стану приглядывать за тобой, и я намерен сдержать обещание, – он поднял папку с пергаментом и положил его прямо передо мной. – Прочти это, надеюсь, оно подскажет тебе, как достичь покоя, которого ты ищешь.

Я пролистал страницы пальцами, отказываясь хотя бы намекнуть этому человеку, что почти не могу читать и его дар будет мне скорее мучением, чем помощью.

– Что здесь? – спросил я.

Йенс улыбнулся, протянув руку за своей аляповатой маской.

– Старый детский миф. Сказка о двух королевских семьях и их властью над памятью.

Глава 16. Воровка памяти

Никлас бы вопил и швырялся ножами, если бы узнал, что я улизнула поговорить с Кейзом.

Това бы настояла на том, чтобы пойти со мной, и орала бы на Кейза за то, что он такой тупица, до тех пор, пока бы он не пошел на нее с мечом.

Раум и Вали захотели бы стоять на стреме, но наверняка бы так много болтали, что Кейз попытался бы убить нас всех.

Гуннар бы пошел со мной чисто ради адреналина, но вот Хаген определенно приковал бы меня к стене цепью и уверял всех и каждого, что я спятила. Уж кому, как не моему брату, знать эту отчаянную необходимость разыскать того, кого ты любишь больше всех. Может, он и храбрился перед фейри со своей благородной попыткой удержать мать Гуннара в безопасном неведении, но я видела правду. Тоскливые взгляды на горизонт, мгновения, когда мой брат терялся в собственной боли, собственных мыслях.

Его любовь была в далеком королевстве, а моя – заперта всего в нескольких лигах от меня.

Я убедила гильдии, что у меня расстройство желудка, и сказала, что пойду спать пораньше. Я даже не взглянула на лачуги вокруг пивной Дрика, а сразу же скользнула в лес и пробралась к месту, где буду смиренно ждать.

Сомнений не было: Хаген, или Това, или Дагни придут проверить, как я, и совершенно, черт побери, спятят, когда окажется, что меня нет. Оставалось надеяться, что к тому времени я смогу принести им добрые вести о Повелителе теней.

Скрючившись за каменной стеной, достававшей мне до талии, я натянула шерстяной капюшон на свои собранные в косу волосы. Потихоньку, по одному пальцу за раз, я охватила гребень стены и посмотрела поверх нее: если кто-то будет идти с другой стороны, то увидит лишь половину моей головы.

Достаточно далеко, чтобы я показалась всего лишь тенью.

Башня скидгардов стояла на западной стороне Черного Дворца. Окна расположены так, чтобы стражники и альверы внутри могли в ночи приглядывать за Черным Дворцом. У подножия башни каждый вход охраняли двое стражников, а на самой верхней платформе под крышей из плетня и дерева расхаживали еще двое.

– Малин.

При звуке моего имени в голову ударила кровь. Йенс вышел из-за высокой живой изгороди, одетый в черное, его голова была укрыта точно так же, как моя. Я вновь опустилась за стену и поспешила к изгороди.

Как только я вжалась в колючий куст, Йенс вручил мне потрепанную робу и накрытую корзинку.

– Снимай накидку и надевай вот это.

– А ты уверен, что мне дадут пройти?

Йенс нахмурился, глядя на меня, а затем вынул из сумы, перекинутой через плечо, позолоченную маску. Крупицы золота и серебра сверкали, словно звезды, над фарфоровым лицом. Черный бархат сверху закручивался солнечными лучами. На каждом кончике ткани висел позвякивающий золотой колокольчик.

При виде этого лица по моему позвоночнику пробежал мороз, но я спрятала тревогу за поджатыми губами.

Йенс надел маску на лицо.

– Я проведу тебя через дверь, но если все пойдет не так и твою личность раскроют, мне придется притвориться, что я ничего не знаю, Малин. Я свяжу языки первых стражников, но не смогу связать каждого скидгарда в этой башне. У меня, конечно, есть несколько обычных эликсирных ядов. И все же будь очень осторожна. Чтобы их всех отравить, понадобится время, и ты вполне можешь оказаться на плахе еще до того, как они перестанут дышать.

Я не сомневалась, что Йенс убил бы каждого человека в этой башне. Это было бы не самое худшее, на что он шел, дабы уберечь своих воспитанников. В нас всех жила эта склонность к жестокости. Да простят меня боги, но сейчас я бы предпочла быть злодейкой, если это означает безопасность для тех, кого я люблю.

– Чем я чаще думаю об этом, тем больше мне кажется, что стоит войти в ту комнату вместе с тобой, – сказал Йенс.

– Нет, – я положила ладонь на его руку. – Ты обещал. Тебя не должны связать со мной, как ты только что и сказал. Форвирринг – штука деликатная, и, если он поймет, что мы связаны, это может быть уже слишком. Я намереваюсь привлечь его ближе к себе, а не оттолкнуть прочь, к Ивару. Ты должен покинуть башню. Пожалуйста.

Из-за маски Мастера Церемоний раздался долгий вздох Йенса.

– Ладно. Пойдем, пока я не передумал и не дал твоим ворам знать, что ты делаешь. После этого я хочу, чтобы ты на какое-то время привела гильдии в Дом Штромов.

– Ты покидаешь город?

– Я же говорил, что должен сделать приготовления для подобного. Дому Штромов уже давно пора послужить крепостью в этой битве. Утром Хагену доставят сообщение, в котором сказано, что я ожидаю, что толпы воров немедленно захватят нашу землю.

Неожиданный всплеск эмоций опалил лед, сковавший мое сердце. Я нахмурилась и, прежде чем успела передумать, обняла Йенса за шею.

Он, верно, был так же шокирован, как и я, этим внезапным проявлением теплых чувств, но каких-то три удара сердца спустя обхватил своими мощными руками мою талию.

– Спасибо, – сказала я. – За все, чем ты пожертвовал, и за твою верность.

Йенс прочистил горло и, похлопав меня по щеке, отпустил.

– Я всегда буду служить моей королеве.

Он сдвинул маску наверх и мягким поцелуем прижался к моему лбу. Как же изменилась жизнь за столь короткий срок. Какие-то месяцы назад я боялась этого человека, будучи уверенной, что он презирает меня. Теперь же, пекло, он был спасительным даром богов.

– Ты помнишь, как выбираться? – спросил он, возвращая маску на лицо.

– Да, – я стянула кроличий мех, накрывающий корзинку. Внутри лежали буханка зернового хлеба и ломтики кровавой сливы. Ниже, под отрезом ткани, поблескивала сталь. Дрожащими пальцами я прикрыла нож.

Йенс кивнул и повел меня в ночь.

Я ровным шагом шла за ним, опустив голову и прижимая корзинку к груди. Требовалось немало самоконтроля, чтобы не отрывать взгляд от зернистой дорожки и не помечать каждого скидгарда, как учил меня Кейз. Это был риск: входить, не зная лиц, выходов или того, узнают ли вообще мое лицо.

Я чуть не улыбнулась, представив себе, как вполне здравомыслящий Повелитель теней хмуро глядит на меня за то, что я так нелепо рисковала, пойдя на дело.

– Боги, – тишину разорвал тихий вздох. – Милорд, какая неожиданная честь.

Я осмелилась на секунду поднять взгляд, когда сапоги разбегающимися мышами прошаркали по грязи. Два стражника у двери стояли, выпрямив спины и задрав подбородки. Они глядели куда-то поверх скрытого маской лица Йенса, знак уважения – не смотреть в глаза Мастеру Церемоний.

Пусть даже Маскарад Аски завершился, Мастер Церемоний часто появлялся на территории Черного Дворца, облаченный в свою шутовскую маску.

В конце концов, лишь немногие знали его настоящую личность.

– Да, – голос Йенса был низким, шершавым, вообще не похожим на настоящий тон моего отца. – Лорд Магнат послал еду для злоносца.

– Вы сами ее доставите, милорд?

Йенс цокнул языком.

– Имей я время подрабатывать чертовым крепостным-разносчиком, я бы такого с собой не привел.

Он пренебрежительно махнул рукой в мою сторону, и я опустила подбородок еще ниже.

– Конечно, милорд. Мы ему передадим.

– Если вы покинете свой пост, то кто будет охранять двери? Вы впустите эту девушку, – сказал Йенс. – И никогда не расскажете правды о том, что здесь был я или эта женщина. Говорите лишь ложь.

Ночь пропиталась морозом. Моя кожа пошла мурашками от холода. Мгновение глаза стражников были словно затянуты туманом.

Миг спустя они внимательно посмотрели на Йенса, а затем кивнули.

– Здесь стоим лишь мы, милорд.

Один из стражников взглянул на Йенса с прищуром. Он, очевидно, понял, что с ними что-то сделали, но ему никогда не позволят об этом заговорить.

Как странно видеть месмер Йенса за работой. Прелестно изворотливый Талант, и я очень рада, что он – на нашей стороне.

– Ты знаешь, что нужно делать, и ты обещала.

Мне потребовалась пара мгновений, чтобы осознать, что Йенс обращается ко мне. Я сжала его предплечье.

– Скоро увидимся в Доме Штромов.

Я шагнула к двери, но остановилась, когда в тот же миг из нее вышел мужчина. Сердце провалилось прямиком в кишки, и его имя соскользнуло с моего языка, прежде чем я успела его остановить.

– Иро.

Предатель-Фалькин какое-то время изучал меня, а затем его лицо исказил хищный оскал.

– Я знал, что ты когда-нибудь покажешь здесь свое чертово лицо. Взять ее! Это воровка, которая пыталась п… проклятье… она пыталась убить Наследного Магната.

Слова на его языке спотыкались, словно ему требовалось немалое мысленное усилие, чтобы их сформулировать.

– Здесь только мы, лорд Иро, – сказал скидгард, все еще не отрывая глаз от Йенса.

– Что? Дурак. Взять ее.

– Здесь только мы, лорд Иро, – повторил второй стражник.

Иро потянулся за мечом, но замер, когда раздался глубокий рокот голоса Йенса.

– Я уже говорил тебе это прежде, ублюдок. Ты не можешь говорить о ней. Ни как о воровке, ни как о наследнице. Ты не можешь ни сказать, ни написать, что эта женщина была здесь, потому что ее здесь нет.

Иро яростно заревел.

– Нет. Нет, клятое пекло.

– Ох, бедный Иро. Твой язык связан, – я не до конца понимала месмер моего отчима, но казалось, что если они не могли говорить о моем существовании, то и прикоснуться ко мне не могли. Даже если я стояла прямо перед ними. В какую же безумную ловушку они угодили.

Иро стиснул висящий на талии меч, но не отпустил его. Когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде читались лишь ненависть и жажда убийства.

Я провела пальцами по его челюсти, ухмыляясь.

– Я мечтаю о том, чтобы вырезать на твоей коже имя каждого, кого ты предал, а затем отнимать у тебя каждый палец, каждый глаз, язык, покуда ты не зарыдаешь, моля о смерти.

Его твердый взгляд пронзал меня насквозь, но он ничего не сказал.

Я наклонилась поближе, поднося губы к его уху.

– Но эту честь заслуживает Никлас. Когда настанет этот день, а он настанет, я буду там, наблюдать.

Иро плюнул мне под ноги и стиснул челюсти.

– Тебе пора. Напомни ему, чтобы шел по более трудной тропе, – сказал Йенс. Его голос был усталым, ослабевшим. Я не сомневалась: это месмер тянул из него силы. – Мне нужно, чтобы ты убралась отсюда, иначе я не смогу закончить связывание их языков, коль скоро их умы все еще убеждены, что ты здесь.

– Спасибо.

Я быстро улыбнулась Йенсу и сжала его руку, а затем поспешила мимо злополучного Фалькина в башню скидгардов.

Глава 17. Воровка памяти

Я не стучала, просто нажимала ладонью на засов, пока не раздался щелчок, а затем открыла дверь, толкнув ее плечом.

Каждое движение стало утомительным. Я задерживала дыхание, пока легкие не начали гореть.

Он почует страх, так что я представила себе лучшие дни. Смех. Поддразнивания. То, как мы плавали в густых камышах пруда, чтобы впечатлить мальчишек и девчонок-слуг. Я крепко держалась за воспоминание о том, как нежно касался меня этот злобный мошенник, как страстно целовал и как прижимал меня к своему телу, словно отпустить для него означало смерть.

Комната была скудно освещена одной сальной свечой в подсвечнике. Простое убранство. Одна кушетка возле стены. Деревянные полки и ящики для личных вещей. Я чуть облегченно вздохнула, увидев на полу ножны и перевязь, к которой все еще крепились его кинжал и сакс. Узкий дубовый стол стоял сбоку от окна. И там мой взгляд остановился.

По мне прокатился трепет, зародившийся в груди и закончившийся в нижней части живота.

На меня смотрела голая, покрытая шрамами спина Кейза, а сам он ссутулился над пачкой листов пергамента. Его кожа была бледнее, чем раньше, а широкое мускулистое тело становилось тоньше, слабее.

Я прижала ладонь к груди, растирая тоску по нему, облегчение от того, что он жив, и боль от того, что не могу броситься в его объятия.

Кейз – не сознавая, что уже не один, – поднял руку и накрыл левый глаз. Я выждала три вдоха, прежде чем он поменял руки и накрыл правую сторону лица.

Очень медленно я закрыла дверь за спиной и выдавила жалко дрожащие вступительные слова.

– Выглядите так, словно вам не помешает как следует поесть.

Кейз рывком развернулся, встав так резко, что стул опрокинулся.

– Выметайся, девчонка.

– Я должна доставить эту еду.

– Так оставь ее и ступай.

Я фыркнула.

– Капля благодарности, знаешь ли, творит чудеса.

Тени выползли из углов, когда его месмер раздраженно вспыхнул.

– За эту дерзость я мог бы заставить их вырезать тебе язык, девчонка.

Следующие мгновения будут быстрыми, критическими, возможно, смертельно опасными. Я сунула руку в корзинку и обхватила пальцами рукоять ножа. Опустив глаза, я заговорила мягче:

– Однажды ты мне уже этим грозил, Повелитель теней.

Корзинка выпала из моих рук, когда я вынула нож. За долю секунды мои глаза оказались прикованы к его. Тени в них вмиг замерцали, приоткрывая проблески прекрасного золота. Раз – и их уже нет, а Кейз метнулся к оружию.

Я была ближе.

Прежде чем он сумел ухватиться за меч или кинжал, я пинком отправила их себе за спину и приставила нож к его кадыку.

Тени сгустились вокруг моей шеи, груди, вокруг рук и ног, но не сделали ничего, лишь добавили еще один слой льда поверх моей кожи. Чернильные глаза Кейза вспыхнули жарким гневом, его дыхание стало резким и тяжелым.

– А тебе, видно, не терпится посмотреть на Иной мир, воровка.

– Да не особо. Я пришла поговорить с тобой – только и всего.

– Сказала женщина, держащая нож у моей шеи.

– Сказал мужчина, чей месмер готов сломать мою шею, – я склонила голову набок. – Вот только ты не можешь, верно? Потому что я тебя не боюсь.

На его губах заплясала коварная улыбка.

– Ну и глупо.

Из моего горла выскользнул резкий вздох, когда его пальцы сильнее сжали мою руку, удерживающую нож. Парой хитрых движений он заставил его упасть на пол, я же оказалась прижата спиной к его груди, а его рука сжимала мое горло.

Кейз поднес губы к моему уху, его голос стал сиплым.

– С тобой, воровка, я не буду использовать месмер, чтобы сломать кости в твоем теле. Я сделаю это руками.

– Ну хотя бы… – я с трудом сглотнула, он давил на горло все сильнее. – Хотя бы ты ко мне прикоснешься.

Кейз толкнул меня так сильно, что я повалилась на пол. Я поспешила перевернуться на спину и отползти, но не отрывала от него глаз.

Не отводя от меня своего темного взгляда, Кейз наклонился и подобрал свой сакс в ножнах.

Меч он направил мне в сердце.

– Приятно знать, что на этот раз ты не иллюзия. Я могу закончить то, что попытался сделать в нашу прошлую встречу.

– Мне должно быть больно от того, как сильно ты хочешь меня убить, – сказала я. – Но это меня скорее злит. Черт побери, ты слишком упрям, чтобы признать – хоть немного, – что я тебя интригую.

– Я чувствую к тебе лишь…

– Презрение, отвращение, да, я знаю. Так ты говоришь, но ты меня не убил, – я рискнула и встала на колени, его меч все еще был нацелен мне в грудь. Мой голос дрожал, но мне было плевать. Я не отвернусь. – Разве тебе хоть немного не любопытно, зачем бы мне рисковать, придя сюда, после того, как ты столь грубо заколол меня в прошлый раз? Я пока умирать не хочу, но все же вот она я.

Челюсть Кейза дрогнула. Я сочла это небольшой победой, когда еще немного рассветного золота просочилось сквозь черноту.

– Я могла бы забрать эту боль ради тебя, – прошептала я, хватаясь за возможность дотянуться до потерянных кусочков его сердца.

Кейз заскрипел зубами, еще сильнее стиснул меч. Когда он заговорил, слова просачивались меж его зубов, словно он боролся с каждым из них.

– Зачем ты здесь?

Еще один риск, еще один шаг. Я подняла руку к острию его меча и мягко отвела его от своего сердца.

– Я обещала, что всегда тебя найду. И даже богам меня не остановить.

– Найдешь меня – зачем?

Ступай осторожно. Слишком много, слишком скоро – и месмер Ивара может утянуть его назад. Мои глаза зацепились за пергамент на столе. Он пытался прочесть то, что ему оставил Йенс, но Йенс не знал Повелителя теней так, как я.

Игнорируя предыдущий вопрос, я подбородком указала на стол.

– Я могла бы помочь тебе с этим.

Кейз стрельнул глазами в пергамент, затем вновь наставил меч на мое горло.

– Помочь мне с чем?

– Со словами. Или они уже не скачут по страницам так, как раньше?

Тени Кейза тут же сгинули, а меч выпал из его руки. Когда он наклонился, чтобы поднять его, я положила руку на сталь, заставляя его встретиться со мной глазами.

– Откуда? – его голос был низким, темным. Сломленным. – Откуда ты знаешь?

– Что, если, пусть лишь на сегодня, ты притворишься, что я тебе не враг? – вновь кивнув на пергамент, я почти улыбнулась. – Если бы ты хотел, чтобы я помогла, то я не против остаться.

Он уставился на меня так, словно наружу пытался пробиться отголосок воспоминания о той ночи в Фельстаде, когда я узнала о его трудностях со словами. Я почти поверила, что он отойдет в сторонку так же, как сделал и в тех руинах.

Глупое, наивное желание. Я подскочила, когда Кейз в один миг вновь завладел мечом и приставил его к нежной коже моей шеи.

– Тебе Лука рассказал.

– Да? А Лука разве знает, что письменная речь для тебя – испытание?

– Я много лет его знаю.

– Да, но ты бы предпочел унести этот секрет в могилу. Лука не знает.

Он прищурился.

– А ты знаешь.

– Именно.

Кейз мрачно усмехнулся, его плечи напряглись, когда он смерил меня взглядом, брошенным поверх меча.

– И я должен поверить, что я скрыл бы такое от человека, которого знал с детства, но признался в этом убийце и воровке? Можно добавить: совершенно не запомнив, как в этом признавался.

– Ты все абсолютно верно излагаешь, – я осторожно ухватила пальцами край меча и подмигнула, а затем проверила, позволит ли мне Кейз вновь отвести его от горла. Он нахмурился, словно я подпалила его любимую тунику, но понемногу острие клинка опустилось.

– Ты лгунья, – прорычал он, когда я поднялась на ноги. – Ты сплела вокруг меня какую-то иллюзию, поэтому я такой послушный.

– Нет. Я не гипнотик.

– Мы никогда не пересекались, если не считать твоей кровавой атаки на маскарад. Я был определенно слишком занят, пытаясь перебить всех членов твоей гильдии, чтобы успеть признаться, что со словами мне сложно.

– О, насколько же неверно все, что ты только что сказал, – я сцепила руки за спиной, проверяя, как далеко он позволит мне зайти, и шагнула к столу. – Прав ты в одном: я не на Маск ав Аска узнала о твоей нелюбви к чтению. Я это случайно обнаружила посреди ночи за много дней до того, и это открытие привело ко столь многим другим приятным вещам.

Кейз сжал кулаки, выглядя весьма настроенным вырезать мне язык, как и обещал.

– Мы. Не. Встречались до той ночи.

– Ты, кажется, зол. А я думала, мы притворяемся, что я тебе не враг.

– Это ты притворяешься, а я прикидываю, как бы мне лучше от тебя избавиться. Через суд Ивара? Или собственноручно?

– Мне и правда нравятся твои руки.

Пекло, это было почти как в первые дни после нашего воссоединения. Он – угрюмый, острый на язык Повелитель теней. Я – девочка из прошлого, когтями продирающаяся к мягкой стороне его сердца. Когда все это закончится, уверена, мы оглянемся на эту ночь и посмеемся. Он скажет, что был дураком. Поцелует меня. Сделает все те вещи, которые я представляла себе ночь за ночью.

Мы стояли в шаге друг от друга, на лицах камнем застыла горечь. Глядя на то, как он пронзал меня взглядом, как его глаза на полмгновения опустились к моим губам, я не могла понять, хочет ли Кейз придушить меня или поцеловать.

Я покачала головой и, позволив плечам поникнуть, указала на стол.

– Прежде чем ты сдашь меня Лорду Магнату или прибьешь, дай мне хотя бы помочь тебе с этим.

– Не нужна мне твоя чертова помощь. Я сам могу их прочесть.

– А, – я покачалась на пятках, просмотрев первые несколько символов. – Рада слышать, потому что история увлекательная. Ну и как она тебе?

В моем представлении у него было три потенциальных варианта действий: вышвырнуть меня из комнаты, признать, что происходит что-то странное, или же он мог просто раскроить мне грудь клинком.

Мне стоило догадаться, что даже без воспоминаний он все равно оставался Повелителем теней. Он заключил сделку.

– Ты меня раскусила, – сказал он тоном, от которого вниз по позвоночнику заструилась дрожь. Я застыла, полная любопытства и немного напуганная. Уголок его губ потянулся вверх, вырисовывая кривую усмешку. – За все то время, что эти записи у меня, я разобрал лишь несколько знакомых слов. Ты, воровка, вкратце расскажешь мне, о чем речь, чтобы я понял, зачем мне их прислали. Затем, завтра, я попрошу о том же другого человека, чтобы проверить, сходятся ли рассказы.

– А если сойдутся?

Кейз склонил голову набок, его взгляд омрачила ядовитая вспышка ненависти.

– Я помилую тебя еще на одну ночь и позволю рассказать мне то, что, по-твоему, я должен знать.

О боги. Если он выполнит свою часть сделки, это может на шаг приблизить его к тому, чтобы усомниться в этой реальности. На шаг приблизить его ко мне.

– А если нет?

– Встретимся завтра ночью там, где река разделяется, и выяснишь.

Я проглотила тугой узел, заткнувший мне горло. Я встречусь с ним, это уж точно, но где-то на дереве рядом с Товой примостится Гуннар, стрелы будут наложены и готовы страхом вонзиться в сердце человека, который питался им.

– Согласна, – сказала я и пролистала листы пергамента. Нужно будет мудро выбирать слова.

Стоит отдать должное моему отчиму, это была великолепная идея. Кейз уже понял, что в его существовании есть несостыковки. Он знал, что людям известно то, чего он не мог припомнить. Возможно, это поможет ему предположить, что в деле замешан месмер памяти.

Возможно, он наконец-то обратится к нам, а не к Ивару.

Но что, если я выдам слишком много, – страх еще сильнее скрутить его путами месмера горечью осел на языке.

– Это… – мой голос надломился. – Это сага о двух королевских линиях альверов, которые прежде правили здесь, на Востоке. Два принца, один с дочерьми, второй с сыновьями, боролись за престол.

Кейз прищурился, но ничего не сказал, так что я продолжила:

– Как гласит история, обе семьи были благословлены уникальными Талантами. Может, ты читал о легендарных мастерах памяти, – мой голос смягчился. – Альверах-аномальщиках, имевших способность по-настоящему менять разум.

Когда Кейз продолжил молчать, я позволила удушающей тишине проглотить меня целиком. Я выдала слишком много? Недостаточно?

Я вздрогнула, ощутив прилив горячей крови к груди, когда он приблизился настолько, что я могла бы прикоснуться к его лицу. Я бы так и сделала, если бы он не был готов переломать мне все пальцы.

– Легенда? – Кейз пролистал пергаменты, явно сбитый с толку.

– Деталей там больше, но ты же просил пересказ, – я вынула один из последних листов. – Это все о разных Талантах внутри месмера памяти. Об альверах, способных выкрасть прошлое прямо у тебя из головы и поделиться этими мыслями с другими.

– Как?

– Через дыхание. Как живое, так и последний вздох мертвеца. Подойдешь поближе… – я осторожно шагнула вперед, так что ему пришлось опустить подбородок, чтобы смотреть мне в глаза. – Приблизишь губы, как для поцелуя, а затем глубоко вдохнешь. Воспоминания ускользнут.

Голос Кейза стал грубым и шершавым.

– А какие еще Таланты были у этих мастеров памяти?

Вот мой шанс заставить его усомниться. Я молила богов, чтобы у него возникла хотя бы капля недоверия к Черному Дворцу.

– Второй талант принадлежал альверам, способным… менять воспоминания.

Я посмотрела на него знающим взглядом. Я ожидала разных реакций – но никак не смеха.

Кейз разразился каким-то издевательским хихиканьем. Таким, что наполнено снисходительностью.

Я сложила руки на груди.

– Что смешного?

С моего языка сорвался писк, когда его сильная рука сдавила мое горло. Достаточно крепко, чтобы, стисни он чуть сильнее, мне стало трудно дышать. Он прижал меня к стене, удерживая собственным телом.

– Ты лжешь. И лжешь посредственно, – его глаза были черными омутами, когда он прижал свой лоб к моему. – Насколько я, по-твоему, глуп? Я слышу ее в твоем голосе – надежду, что я решу, будто все твои манипуляции – это какой-то трюк месмера. Как будто я вообще поверю, что месмер может менять настоящие, реальные мысли. Я не знаю, может, ты какая-то ведьма, которую преисподняя подослала мучить меня, но ты играешь в опасную игру, воровка.

– Не играю я в игры, – прошептала я в ответ. – Может, с твоей стороны было бы разумнее усомниться в том, что, как тебе кажется, здесь происходит, и довериться более трудной тропе.

Он прищурился.

– Ты мне не первая это говоришь.

– Это хороший совет, – не способная остановиться, я накрыла ладонью его быстро стучащее сердце.

– Уходи, – сказал он. – Сейчас же. Прежде чем я передумаю быть милосердным.

Он потребовал этого от меня, но горло мое не выпустил; я все еще была в ловушке его рук.

Моя ладонь скользнула вверх по его груди, пока не прикоснулась к пульсирующей вене на шее. Боги, как я хотела касаться его. Я подняла глаза.

– Я могу забрать у тебя эту боль. Я вижу, как незнание того, что реально, мучает тебя. Позволь мне это забрать.

Он несколько раз моргнул, а затем медленно, подушечкой большого пальца, оттянул мою нижнюю губу.

– Мне ничего от тебя не нужно.

– Врешь, – кончики моих пальцев задели жесткую щетину на его челюсти, когда я встала на цыпочки, чтобы прошептать ему на ухо: – Ты хочешь меня, но не можешь объяснить почему. И тебя это бесит. А что, если у тебя нет причин стыдиться такого желания?

Я прикоснулась губами к изгибу его уха. Кейз напрягся, но не отстранился.

– Что, если, – прошептала я, – желание, которое испытываешь ты, бушует и во мне?

Он открыл глаза; огонь похоти и страсти расплавленным золотом горел за черными зрачками. Я прижалась бедрами к его твердому телу. Кейз застонал и глубоко впился пальцами в мое плечо.

– Одна ночь, помнишь? – сказала я. – На одну ночь – давай не будем врагами. Давай будем чем-то бо́льшим.

Дыхание Кейза стало резким и прерывистым. То, что он считал правдой, жестко схлестнулось с прошлым, пытающимся вырваться на свободу, но несколько ударов сердца спустя его руки обвились вокруг моей талии; он нахмурился сильнее.

– Это – измена.

Клянусь богами, он поддавался.

Если мне подарили эту ночь, этот миг, то я их не упущу.

Я сняла его руку со своей талии. Мои пальцы дрожали, когда я приподняла потрепанный подол юбки и положила его ладонь на свою ногу. Его дыхание сбилось, но вскоре Кейз уже сам ухватился за подол и скользнул своими мозолистыми пальцами по моей голой коже. Я держала свою руку поверх его, пока она исследовала поверхность моего бедра.

– Это измена, только если тебя поймают. Одна ночь. Не отрицай, что хочешь этого так же, как и я.

Он сглотнул и наклонился ко мне ближе.

– Только чтобы утолить потребность. Свой рот держи при себе.

Я хихикнула.

– Боишься, что я украду твои воспоминания, как в той истории?

– Пока не уверен.

Воздух вырвался из моих легких, когда Повелитель теней схватил мое нижнее белье, отводя его в сторону, и погрузил пальцы в жар между моих ног. При его прикосновении я беспомощно выгнулась дугой. Мои руки уцепились за его плечи, пытаясь отыскать в нем опору.

А затем все кончилось.

Он выпустил мое тело, словно оно его ошпарило, и сделал три шага назад.

– Нет.

Я прижала руку к сердцу, боясь, что оно своим биением сейчас сломает мне ребро. Агония от того, что его ловкие пальцы покинули меня, была слишком сильна.

– Что… что не так?

– Ты – ловушка. Уловка, – он стиснул руками виски.

Он стоял неподвижно, позволяя мне пересечь то расстояние, что нас разделяло. Я решилась на нежное прикосновение. Что-то безопасное. Такое, каким оно всегда было в нашем детстве. Моя ладонь дотронулась до его щеки, заставляя его яркие, яростные глаза заглянуть в мои.

Я осмелилась улыбнуться и покачала головой.

– Я здесь не для того, чтобы тебя мучить. Я здесь, чтобы быть с тобой. Просто с тобой, а не со злоносцем, которым тебя хочет видеть Ивар. С тобой. В тебе ведь есть не только тени, так, может, и во мне есть что-то большее?

Он изучал меня. Каждый мускул в его усталом теле, казалось, сжался и пульсировал от мучительного напряжения, сокрушающего его прекрасный разум. Как много вздохов мы так простояли, глядя, надеясь, не доверяя, – я не знала. Два, двадцать – да какая разница? Я была готова неподвижно стоять посреди его бури, пока она не уляжется.

– Я не вооружена. У меня нет месмера, которым я бы могла против тебя воспользоваться, – медленными, спокойными движениями я потянула за плечи моего платья и высвободила одну руку из рукава.

– Сам посмотри, – платье рухнуло к моим ногам. Его глаза скользнули к пустым ножнам на моем бедре, к голой коже, на которой невозможно было бы укрыть кошель для эликсиров. Я приобняла себя за живот и посмотрела ему в глаза. – На одну ночь позволь мне быть твоей так, как ты хочешь быть моим. Не важно, как сильно ты это отрицаешь, я все вижу в твоих глазах.

Я боролась с яростным желанием прокричать ему, что мы были любовниками, друзьями, что он был каждым ударом моего сердца.

В следующий миг выводящая меня из себя решимость Кейза сломалась, и он бросился на меня. Его руки стиснули мои бедра, прижимая мою голую спину к холодной стене; его тело приковало меня к ней.

– Ты заглядываешь мне в голову? Это твой трюк? Ты видишь то, чего я желаю?

Мои губы изогнулись в слабой улыбке. Он желал меня, а чертов форвирринг заставлял его сомневаться в этом. Мне оставалось только верить, что истина непоколебимой любви была сильнее, чем магия лжи.

– Я не могу читать твои мысли. Я лишь надеюсь, что вернется то, что чувствую я.

Он резко зарычал, проклиная богов, а затем вновь скользнул рукой между моих бедер. Я содрогнулась и расставила ноги шире, отчаянно желая принять все, что он может мне дать. Кейз не спешил меня целовать, но лизал и покусывал мою шею, беря то, что хотел.

Он был жестоким. Он мучил меня. Эти коварные пальцы гладили, дразнили и проскальзывали все глубже, пока я уже почти не перестала дышать.

И вдруг он отстранился, прежде чем я смогла сорваться с края. Его пристальный, позолоченный взгляд пустил по моим венам трепет страха. Не жуткого страха, а такого, что завязывает внутренности узлом в нервном предвкушении.

– К-Кейз, – все мое тело дрожало, пока я моргала, глядя ему в глаза. Они были черными, но не от месмера.

Свободной рукой Кейз ухватил меня за косу, заставляя запрокинуть голову назад.

– Я что, все сам должен делать? Ты же говоришь, что так много всего чувствуешь, – он выпустил мои волосы и, сдавив мое запястье, прижал раскрытую ладонь к своим все больше натягивающимся штанам. – Давай, работай, воровка.

Мои руки дрожали, пока я возилась с пряжкой его ремня. Он встал так же, как и я, широко расставив ноги. Открытый. Жаждущий.

Я инстинктивно подалась вперед, отчаянно желая целовать его, пока мы все это делаем.

– Нет, – его хриплый голос отдернул меня прочь. – Я тебя предупреждал.

Он за это заплатит. Сжав пальцы сильнее, я стала гладить его по всей длине, пока он со стоном не прижался ко мне. Я уронила лоб на раскаленную кожу его плеча, желая быть ближе, показать ему, что было у меня на сердце, раз уж я не могла просто ему рассказать.

Мы подвели друг друга к пылающей вершине, и какое-то мгновение я почти видела проблеск истинных эмоций, пульсирующих в нем. Под покровом ненависти и лжи лежала яростная преданность; там таилась любовь.

Я жизнь отдам, чтобы ее освободить.

Краткие вздохи нашего дыхания убаюкали меня, вгоняя в прекрасное забытье. Моя голова откинулась на стену. Кейз, должно быть, воспринял мое удовольствие как вызов, заставляя мое ослабевшее тело скручиваться узлами. Он ухватил меня за ногу и закинул ее себе на талию, что позволило его пальцам изгибаться и двигаться по-новому, превращая меня лишь в податливое нечто.

– Боги, – выдохнула я, когда мое тело затряслось. Я задвигалась с его темпом, раскачиваясь бедрами на его руке. – Скажи это. Скажи, что хочешь этого. Ты думаешь обо мне, мечтаешь обо мне, точно так же, как я – о тебе.

– Ты всегда в моих чертовых мыслях, – он зарылся лицом в мягкую кожу моей шеи. – Почему?

– Иногда случаются вещи, которые помнят лишь наши сердца.

Всхлипы удовольствия становились все громче. Кейз накрыл мне рот рукой и с каким-то удовлетворением усмехнулся, когда я прикусила его ладонь, чтобы не закричать.

– Кейз, я… – я не успела закончить предложение: мое тело содрогнулось и затрепетало в волне жара и удовольствия. Я вскрикнула, и на этот раз он не стал пытаться меня заглушить. Было ясно, что этот звук лишь усилил его стоны и отчаянные движения.

Мое тело хотело обмякнуть, но я прижала Кейза к себе еще крепче. Когда я довела его до разрядки, он процедил мне в шею проклятье.

Не считая нашего переплетенного тяжелого дыхания, мир вокруг был тих, пока мы ждали, что силы вернутся. Словно это мгновение было ограждено от жестокой реальности, и мы пока что могли держаться за скоротечный миг страсти и покоя.

– Что это? – прошептал Кейз, поднимая голову с моего плеча. Он коснулся пальцем деревянной подвески в виде ворона, висящей на моей шее.

В черепе заревели предупреждения Никласа. Я и так уже выдала слишком много и перешла все границы. Я не могла рисковать, рассказывая ему всю правду.

– Вторая часть набора. Ворон и роза.

– Ворон и роза, – повторил он, чуть дыша. – Совсем как… на тележке торговца.

Его пальцы начали поглаживать бечевку, а затем перешли на мои плечи. В его глазах вновь зажегся этот проклятый огонек отвращения.

Кейз отвернулся, бросил мне влажную тряпку и снова застегнул штаны.

– Только чтобы утолить потребность.

– Это было чем-то большим, и я буду ждать, пока ты не осмелишься это признать, – прошептала я. Я знала, что он чувствовал гораздо больше, но месмер или, может, его собственные страхи не давали ему слишком сильно приблизиться к новой истине. Если эта ночь что и доказала, так это то, что до него все еще можно было достучаться.

Воспользовавшись тряпкой, я вновь натянула платье и подошла к окну. Йенс уверял меня, что у стены будут шпалеры, по которым я смогу спуститься, не рискуя в одиночку проходить мимо стражников.

– Значит, до завтра, – сказала я.

Кейз вновь посмотрел на меня с судорожной смесью желания и ненависти.

– До завтра?

– Сделка есть сделка. Проверь, правду ли я сказала, – я открыла ставни и уселась на подоконник. – Спокойной ночи, Кейз.

– Погоди.

Я замерла, наполовину выбравшись из окна; сердце стучало у меня в горле. Кейз переступил с ноги на ногу.

– Ты всегда зовешь меня по имени, а после… – он взглянул на стену. – Как тебя зовут, воровка?

Малин Штром в его представлении была мертва, но…

– Малли. Ты можешь звать меня Малли.

Я скользнула прочь, вцепившись в первую перекладину шпалеры. Мое тело жаждало провести ночь в его объятиях, пока вновь не показался бы лукавый, хитрый Кейз.

Но я получила некоторое удовольствие, увидев, как на его шокированном лице проступил ужас при упоминании прозвища, что он сам мне и дал.

Это выражение дало мне понять одно: где-то внутри этой тьмы он определенно помнил о своей Малли.

Глава 18. Воровка памяти

Сквозь скорлупу темноты за горными вершинами пробился проблеск угрюмой зари. На поверхности моей кожи все еще полыхал огонь – отпечаток собственнических касаний Повелителя теней, избавляться от которого мне совершенно не хотелось.

Я выжила. Часть искаженной версии мужчины, которого я любила, хотела вырезать мое сердце и положить его на пьедестал в большом зале дворца. Но более сильная его часть все еще боролась. Ни у какого месмера не хватило бы мощи, чтобы скрыть то, что выдало его прикосновение. Истину о том, что где-то глубоко внутри Кейз, который всегда защищал, всегда оберегал свою девочку с сеновала, разламывал ложь на кусочки.

Мне придется раскрыть правду о своем маленьком приключении и выдержать последствия, когда гильдии начнут орать, угрожать и, зная Раума и Тову, дуться, что я не взяла их с собой.

Мне не представилось возможности как следует обдумать, как изложить им новости о своей рисковой ночке, потому что треск ветвей привлек мое внимание к кустам, окружавшим пивную.

Желудок сжался.

Хаген встал, высокий и широкий, скрестив руки на груди, и столь хмурого выражения его лица я с детства не видела. Это выражение дало мне понять, что моего старшего брата сильно вывел из себя какой-то мой поступок и он мне сейчас все об этом выскажет.

– Где тебя черти носили? – его голос ржавой жестянкой резал мне кожу.

Ошибочка. Это не тот же упрек, что в детстве. Тут другое. Какой-то новый, исполненный паники гнев, который возникал лишь тогда, когда человек пережил утрату всего, многое сумел вернуть, но теперь его действиями управлял страх вновь потерять свое сердце.

Я облизнула губы, и мне хватило совести посмотреть ему прямо в глаза.

– Думаю, ты знаешь, иначе бы так не сердился.

Раздался новый шорох, и вниз по шее потек жар. Из теней выступила гильдия Кривов. Единственное лицо, которое, казалось, было мне радо, – это Ханнино. Но опять же девочка выглядела так, словно только что проснулась, и, по ее мнению, все, верно, собирались для утренней трапезы, а не готовились закопать меня живьем.

Раум тяжело вздохнул и прошел мимо моего брата.

– Я видел, как ты шла прямиком от башни.

Моя теория, кажется, подтвердилась. Серебристые глаза Раума были прищурены так, словно его огорчал не сам факт, что я что-то утаила, а скорее то, что я не взяла его с собой.

– Выглядишь виноватой, Мал, – сказал Гуннар. Он примостился на ветке осины, болтая одной ногой в воздухе, на лице – довольная усмешка. Как будто это все было жуть как забавно.

– Еще как, – добавил Фиске, опираясь локтем на плечо Исака.

Сквозь кусты пробился Никлас, его рука – сплетена с рукой Джуни, а игривый блеск глаз превратился в нечто ядовитое.

У него за спиной стояли Това с Дагни. Джунис отклонилась назад и что-то прошептала Даг, которая ухмыльнулась, кивнула и что-то прошептала Тове. Та фыркнула и закинула в рот пригоршню морошки.

– Тоже так подумала, – сказала Това с набитым ртом, не отрывая от меня глаз.

Пекло, каждый пристальный взгляд заставлял меня мечтать о том, чтобы земля разверзлась и проглотила меня целиком.

– Где ты была, Малин? – снова рявкнул Хаген.

Я мрачно посмотрела на брата.

– Судя по тому, как на меня рычишь, ты уже, видимо, и сам знаешь.

– Верно, – сказал Гуннар, подмигивая мне. – Но нам всем хочется услышать это от тебя. По разным причинам, очевидно. Daj хочет свернуть тебе шею, а мне вот, кажется, интереснее узнать, насколько сильно ты его выбесила.

– Ты ходила в башню скидгардов, – заворчал Никлас. – Ходила к Кейзу, не сказав об этом ни единой треклятой душе.

– Это неправда, – начала было я, но умолкла, когда Хаген горько усмехнулся.

– Ах, точно. Ты сказала отцу.

Я принялась ковырять ногти, избегая его взгляда.

– Так, значит, ты получил его сообщение о том, чтобы перебраться в Дом Штромов?

– И не только, – Хаген указал на край поляны. Рядом с Вали и Линксом стоял Хоб, ловко вращая пальцами.

– Лорд Штром послал с Хобом еще одно с-сообщение, потому что на этот раз встревожился, – сказал Исак. – Возможно, он с-с-сказал нам, что т-т-ты его использовала.

Йенс настучал на меня? Он говорил, что сообщит им о том, что гильдии могут перебраться в имение, а не о моем плане посетить башню.

– Не надо так на него сердиться, – хриплым голосом произнес Вали. – Сообщение не говорило прямым текстом о том, что ты плетешь свои собственные интриги, но не уверен, заметила ли ты: мы все довольно умные и можем сложить два да два.

– Daj и правда предложил нам убежище в Доме Штромов, – сказал Хаген, решительно пересекая поляну, пока не замер в двух шагах от меня. – Но в конце он оставил мне приписку. Попросил дать ему знать, как прошла твоя встреча с Повелителем теней.

Йенс и правда настучал на меня. В открытую или нет. Треклятое пекло, мужчины в моей жизни доведут меня до мучительной смерти.

– Хорош так смотреть на меня, Хаген, – сказала я, когда взгляд брата стал еще острее. – Если бы я подвергала себя реальной опасности, Йенс бы ни за что не позволил мне пойти одной.

– Я знаю тебя, Малин, и знаю, насколько безумной ты становишься, когда дело касается Кейза Эрикссона, – отбрил меня Хаген. – Я не сомневаюсь, что ты не оставила отцу иного выбора, кроме как помочь тебе, иначе сделала бы это одна. Боги. Нельзя ведь терять головы, потому что переживаешь…

– Не смей, – я ткнула пальцем в его грудь. – Не смей указывать мне, как себя вести и что чувствовать. Ты и сам провел почти всю свою жизнь, борясь и рискуя всем ради любимого человека.

– Сейчас речь не о Херье и моих детях.

– Да суть-то та же! – мой голос был настолько пронзительным, что несколько воробьев сорвались с ветвей. – Не смейте стоять здесь – все вы – и говорить мне, что если бы ваше сердце было заперто в постоянной агонии, то вы бы не пожертвовали всем, чтобы добраться до него. Никлас, скажи, что ты не боролся за Джуни, когда она пропала на Севере. Или Исак: что, если бы это Фиске сейчас был в Черном Дворце? Да ты бы спалил эти стены дотла, чтобы добраться до него.

Рыжий стиснул челюсти, но переплел свои пальцы с пальцами Фиске и кивнул.

Я на этом не остановилась. Жестокое отчаяние огнем потекло по венам, и я продолжила:

– Дагни, скажи правду: не было ведь ни дня, чтобы ты не думала о сыне. Скажи, что ты бы не прыгнула под меч, если бы это означало, что он найдется невредимым.

Глаза Дагни заблестели.

– Ты же знаешь, что прыгнула бы.

– Клянусь богами, мы же послали к Кейзу Ханну, но стоит мне лишь показаться ему, и вы все, мать вашу, с ума сходите.

– Это другое, – сказал Никлас. – Во-первых, Джуни не хотела перерезать мне глотку, когда ее взяли в плен. Во-вторых, Ханне бы Кейз не навредил.

– Так и мне не навредил! – я распрямила спину и прошла в середину толпы. – Достучаться до него, увидеть, как яростно он сопротивляется, – оно того стоило. Он потерян, страдает, и я бы с радостью свою чертову жизнь положила на то, чтобы забрать у него все это, – я повернулась, заглядывая в глаза каждому. – Так давайте. Попробуйте велеть мне держаться подальше, попробуйте велеть не рисковать ради него.

Я выдернула нож из ножен на бедре, когда боль и отчаяние выпустили такую ярость, сдержать которую я была не в силах.

– Попробуйте, – сказала я, голосом низким и темным, – сказать мне, что сражаться за королевство и занять трон важнее, чем бороться за Повелителя теней. Ну давайте. Я жду.

Между нами пульсировали эмоции. Все смотрели на меня по-разному. Линкс хмурился. Неудивительно. Раум, однако, подмигнул и пихнул невозмутимого Вали в ребра. Исак, казалось, потерялся в моей дерзкой попытке нарисовать образ, который он мог бы понять, и сжимал руку Фиске так крепко, что кончики его пальцев потеряли цвет. Това, Джунис и Дагни вновь перешептывались. Никлас глядел на меня, но, я не сомневалась, судя по тому, как он хмурил лоб, его ученый мозг уже прорабатывал варианты, как мы сможем извлечь из всего этого выгоду.

Только Хаген все еще выглядел готовым приковать меня к дереву.

Гуннар фыркнул, когда давление тишины стало удушающим.

– Пекло, Мал, – сказал мой племянник, откидываясь на ствол дерева, – ты, мать твою, безумна. Мне нравится.

Хаген перевел злобный взгляд на сына, но улыбка Гуннара от этого стала лишь шире.

Никлас протяжно вздохнул и запустил пальцы в волосы.

– Ну хоть расскажи, что там было.

Меня бросило в жар, когда я припомнила страсть возле стены, но вот про эту часть гильдиям вовсе незачем было слышать. Я пустилась описывать начало нашей встречи. К тому моменту, как я закончила говорить о том, как Кейз воспринял сагу о двух королевских семьях, солнце уже разогнало утренние туманы.

– Проклятье, – проворчал Линкс. – Я надеялся, что он даст тебе подобраться поближе. Если бы дал, то в следующий раз ты бы смогла украсть его воспоминания, как и планировалось.

Я отвечала ровно и бесцветно:

– Ну не знаю, он позволил мне заговорить. Есть, ну есть шанс, что он может… позволить мне приблизиться, может, прикоснуться к нему, когда мы встретимся в следующий раз.

Смешок привлек мое внимание к краю поляны. Това замерла и спрятала улыбку в тот же миг, как заметила, что я смотрю на нее. Я сощурила глаза, ее щеки залил румянец, но она прикусила нижнюю губу, будто что-то знала.

Никлас больше не хмурился. В его взгляд вернулась хитрость, с которой он строил свои планы.

– Если он поймет, что Малин не солгала о саге, то он встретится с ней. Встретится со всеми нами.

– Теперь ты согласен, что риск того стоил.

Никлас закатил глаза.

– Вот только не надо самодовольства. Ты должна была нам сказать, но он дал тебе шанс посадить зерно мысли о том, что у провалов в его памяти может быть причина. Об этом я жаловаться не стану.

Этой ночью случилось еще кое-что, в чем я должна была признаться. Твердой рукой я ухватила Никласа за предплечье.

– Тебе следует знать – я видела Иро.

Свет в глазах Никласа померк, и они вновь почернели от ненависти.

– Иро. Он тебя видел?

– Да, но Йенс связал его язык. Он не может рассказать правды обо мне. Если тебе полегчает, то это просто сводит его с ума, – я попыталась улыбнуться, но Никлас лишь дернул щекой.

– До него можно добраться?

– Это будет невероятно опасно. Как командир внутренней стажи, он всегда под защитой, и я не знаю, где его поселил Лорд Магнат.

Никлас сжал кулаки.

Фалькины, стоящие у деревьев, поморщились, стали переговариваться, планируя месть своему падшему брату. По правде говоря, мы все строили планы на Иро, но как мне казалось, когда бы эта хнычущая бесхребетная крыса нам ни попалась, именно Никлас заслуживал нанести последний удар.

Джунис положила свою ладонь вместо моей на руку мужа. Лишь она одна была способна его успокоить. Он повернулся к ней, стиснув челюсти.

– Мы найдем его, – прошептала она, потирая мочку уха Никласа. – Клянусь тебе. У него на спине мишень, любовь моя.

Никлас скованно кивнул и прижался поцелуем к костяшкам ее пальцев.

– Река разделяется на полпути между Черным Дворцом и Мерплаттсом, – проговорил Хаген с явной неохотой. Уж конечно, он не сразу меня простит. – Я считаю, нам нужно отправиться в Дом Штромов, отдохнуть, найти себе более удобные постели, а затем встретиться с Повелителем теней всем вместе.

По толпе прокатился рокот одобрения.

– Мы украдем его обратно? – спросил Эш, пытаясь вертеть кривой нож Кейза на пальце.

Вали присел перед мальчиком на корточки и положил руку на костлявое плечо Эша.

– Нам придется подождать и поглядеть, Эш. Помни, он ведь все еще не в себе.

Мальчик кивнул, но пробормотал:

– Все равно думаю, его нужно украсть. Я покажу ему его нож, если это поможет ему меня вспомнить. Им хорошо резать, и он его любил.

Мое сердце пошло щепками при виде того, как Эш взял Ханну за руку и двинулся прочь, ссутулившись, словно получил удар в живот.

Боги, как я хотела дать им больше надежды.

Кейз касался меня так, будто вернулся, но, понаблюдав за этой битвой столь близко, я была вынуждена признать, что месмер форвирринга был ужасающе силен. В Кейза впились крючья, удерживающие его под самой поверхностью свободы.

– Значит, решено, – сказал Хаген. – Идем в Дом Штромов.

– Линкс, – сказал Никлас. – У тебя еще последняя вылазка. Мы подождем тебя у задних ворот, прежде чем уйдем из городка.

Массивный Крив кивнул и повернул назад к пивной, чтобы замаскироваться и вновь занять свое место в слежке за Повелителем теней.

Кивнув Хобу, мой брат отослал торговца с ответным сообщением Йенсу, подтверждающим, что мы присоединимся к нему в его имении, а затем Хаген исчез где-то в стороне пивной, прежде чем я успела с ним заговорить.

Гуннар спрыгнул со своей ветки и подошел ко мне.

– Он тебя простит, – сказал он, глядя туда, где исчез его отец. – Думаю, он просто отчаянно нуждается в контроле. Хочет как-то влиять на то, свободна ты или нет, потому что так долго не мог сделать ничего, чтобы мы были свободными.

Конечно же, догадка Гуннара была верна. И все равно вина скрутила мне живот.

– Не стоило мне упоминать твою мать. Я ведь знаю, как разлука с ней сказывается на нем.

– Но ты сказала правду, и он это знает. Я видел, как мой отец рискует всем, даже не задумываясь о собственной жизни, лишь бы заполучить шанс освободить свою семью. Не сдавайся, Мал.

Гуннар подмигнул и пошел следом за Фиске и Исаком к близлежащей речушке. Учитывая точность стрельбы Гуннара и врожденный талант Фиске и Исака к рыбалке, именно им частенько поручалось кормить обе гильдии.

Я убрала нож, что держала в руке, в ножны, воодушевление этой ночи понемногу выцветало, переходя в изнеможение.

– У Никласа есть травы, если тебе нужно. Скажи мне, и я все сделаю скрытно.

Подскочив, я развернулась. Джунис проказливо улыбалась, Това и Дагни – за ее спиной.

– Травы?

Джунис наклонилась ко мне поближе.

– Лично я считаю, что у вас двоих получатся прелестные малютки, но сейчас, наверное, не самый подходящий момент.

Все боги.

– Я… Я не… – слова не складывались, и оттого эти три женщины развеселились еще пуще. Я прочистила горло. Да какая разница? Не секрет, что Кейз владел моим сердцем, что мы были любовниками, и, естественно, если наставал такой момент, мы и вели себя соответственно. – Спасибо, но травы не потребуются.

Джуни поникла.

– Ой.

Я рассмеялась. Разочарования, написанного на их лицах, было достаточно, чтобы на миг прогнать отчаяние.

– Разумеется, – прошептала я, наклоняясь к ней. – Можно ведь заниматься и такими вещами, от которых малютки не появляются.

Кейз Эрикссон был моим самым верным другом, когда я была девочкой, моим доверенным лицом, моим безопасным уголком. Я никогда не утруждалась поиском друзей своего пола, но глядя на то, как эти три женщины заплясали вокруг меня, требуя рассказать каждую интимную деталь, которой я бы не поделилась с мужчинами, я почти почувствовала себя дома.

Они потащили меня обратно к дому Дрика, хохоча и сплетничая, как кучка влюбленных девчонок.

Глава 19. Повелитель теней

– Кейз? Мягкий, сонный голос раздался откуда-то из темноты. И тут же яростный стук моего сердца замедлился. Когда маленькая теплая ладошка зашарила по мокрой от слез соломе и нашла мою руку, я задышал почти спокойно.

– Засыпай обратно, – мой голос казался ниже. Чем старше я становился, тем сильнее ломался мой чертов голос.

– Что случилось? – девочка зевнула, вытягивая свои тощие, покрытые веснушками руки над головой. Ее огненные волосы спутались. Выглядели они так, будто в них скоро поселятся птицы: столько в них было соломы и колтунов.

Мне нравились ее спутанные волосы. Я мог бы даже улыбнуться.

Но улыбки не вышло. Слишком много ужасных мыслей осаждало мою голову. Мыслей, что всегда приносили с собой крики, и тени, и слишком много крови. Всегда одно и то же. Девочку со спутанными волосами швыряют к моим ногам, ее горло – фонтан темной крови. Я всегда кричал, ярился, рыдал, но ничто не могло вернуть ее мне.

Затем, когда бы я ни поднимал глаза, чтобы увидеть ее убийцу, в ответ на меня смотрело мое собственное лицо.

– Демоны кошмаров опять тебя изводят дурными снами?

– Все в порядке. Засыпай, – пекло, глупые слезы жгли мне глаза. Одна даже скатилась на щеку. Я уткнулся лицом в колени, чтобы она не увидела.

Стоило догадаться, что она все равно сунет в это свой нос. Я вздрогнул, когда ее тощие руки протянулись ко мне сзади, обнимая за спину, а ее щека прижалась к моему костлявому плечу.

– Не плачь, Кейз. Я украду у тебя эти воспоминания, если хочешь. Я заберу все страшное.

– Да не плачу я.

– Плачешь, но я никому не скажу, – она стиснула меня крепче. – Хочешь, я заберу боль?

Я шмыгнул носом, но губы растянулись в улыбке. Одной рукой я нашел ее ладонь, вцепившуюся в перед моей пропотевшей ночной сорочки. – Нет. Просто… просто останься здесь. Этого достаточно.

Она кивнула, а затем, когда мы оба легли на спину в соломе, девочка держала меня за руку, закинув вторую руку мне на живот и прижимая меня к себе.

– Спокойной ночи, Кейз, – прошептала она.

Я замер, выжидая, пока мерное спокойствие ее дыхания не подскажет мне, что она снова уснула. Очень ловко, плавными движениями, чтобы не разбудить, я тихонько поцеловал ее. Самую малость, в центр лба.

– Спокойной ночи, Малли.

Я рывком сел на кровати, насквозь промокший от пота, сердце заходилось. Клочки и осколки сна все еще вертелись в моей голове. Ее детское, перепачканное лицо было свежим и ужасающим.

Малли.

С того момента, как воровка покинула меня, насытившегося предателя, оставив после себя это простое имя, я был не в состоянии стряхнуть покалывающее беспокойство, твердящее, что что-то со мной ужасно не так. Словно в этом имени была крупица какого-то месмера, оно пронзило меня глубоко и больно.

Я знал это имя, и темная, несогласная часть моего сердца вновь и вновь тянула меня к нему. Пока сон не потребовал, чтобы я прекратил думать, я все повторял его у себя в голове, не понимая, откуда знаю такое имя.

Яростно зарычав, я пинком отшвырнул меха с ног и подошел к окну. Рассвет едва начинал прогонять ночь. Двор внизу был озарен светом факелов, туда-сюда маршировали несколько патрулей скидгардов.

Я прислонился лбом к прохладному стеклу окна и закрыл глаза.

Сон ничего не значил. Имя, то, что сказала девочка с сеновала, – я лишь дорисовал все это из комментариев воровки.

Я уперся сжатыми кулаками в стены по обе стороны от окна. Непрошенно каждая моя мысль обратилась к тем мгновениям, когда теплая кожа этой женщины была у меня под руками. То, как ее дыхание сплеталось с моим, и то, как она оставляла на моей шее мягкие шепотки.

Я планировал воспользоваться ее телом, чтобы утолить первобытное желание. Ничего больше. Но то, что началось как способ насытить сводящую с ума страсть, закончилось новой радостью, когда я обнаружил, сколь многими способами сам могу усладить ее. Словно ее удовольствие и счастье имели для меня значение.

Того, что мы сделали, было недостаточно. Она глубоко пробралась мне под кожу, и я хотел большего. Я хотел попробовать ее губы на вкус. Хотел узнать, каково будет сплетаться с ней на моей постели, взять ее всеми возможными способами, а затем заснуть с ней рядом.

Так же, как те дети в моем сне.

Но чтобы за плечами было больше лет, а на нас – меньше одежды. Гораздо меньше.

Малли. Ее имя плясало на моем языке, в моей голове. Я назвал девочку с сеновала Малли. Я смотрел в яркую зелень глаз ребенка и где-то в голове осознавал, что девочка со спутанными волосами – это воровка.

Прошлой ночью она говорила то же, что и девочка в моем сне. Вновь молила о том, чтобы забрать боль, что мне причиняли кошмары, боль от этой бесконечной неразберихи.

Я приоткрыл глаза и взглянул на стол, все еще покрытый листами пергамента. Сага о двух семьях и их месмере памяти. Я помотал головой. Память нельзя забрать, не в реальной жизни. Иллюзии – да, но месмер не давал власти навсегда изменить что-то столь личное, столь глубоко оттиснутое в теле человека, как его воспоминания.

Я не мог припомнить, чтобы когда-либо натыкался на что-то, напоминающее подобный Талант.

Из горла вырвался ироничный смешок. Я не мог припомнить – но что, если это от того, что память украли?

Смешно.

Я мысленно повторял, как глупа эта мысль, но, казалось, ничто не выстраивалось в ровный ряд, когда дело касалось воровки. Несоответствия разрывали меня, пока желудок не кувыркнулся и я не ощутил в горле привкус желчи. Я присел на корточки, вцепившись пальцами в волосы, пытаясь утихомирить тошноту, и составил список всех недавних странностей, чтобы посмотреть, не найду ли, откуда началась вся эта ложь.

Торговец и его деревянная роза. Пекло, у воровки на шее висел столь же грубо вырезанный ворон. Сказала, это набор с розой. Обе деревянные подвески были вырезаны скверно, но обе заставили меня присмотреться к ним вновь.

Далее девочка-воришка. Я понимал язык ее жестов, и она молча наорала на меня, словно была знакома со мной. Уродливая мягкая лошадь. Я пока что не выбросил эту чертову штуковину, лишь запихал ее под койку; кишки игрушки все еще вываливались из набивки в том месте, где я ее пырнул.

Затем воровка. Проклятье. Я мигом встал на ноги и принялся мерить комнату шагами, стараясь даже не смотреть на пергамент.

Ее запах, ее волосы, ее отсутствие страха. То, что она знала, что я плохо читаю. Откуда воровка могла такое узнать? Зачем ей это? Не я был ее мишенью на Маск ав Аска, целью Хагена Штрома и нанятой им гильдии воров была власть.

И все же эта женщина постоянно приходила ко мне.

Может, она хотела заполучить мой месмер, но даже так ничего не сходилось. В каждую встречу она, казалось, хотела, чтобы я что-то сделал. Она не просила присоединиться к ней или служить ее гильдии своими тенями. Она просто будто желала, чтобы я ее узнал.

Я зажмурился и сдавил переносицу, когда жар пульсирующей болью разлился по мозгу.

Малли.

Вскипела ярость. Пинок по столу – и пергамент разлетелся. Я уселся на кровать, сжимая руками виски, и боролся с разрастающейся болью, что приходила всякий раз, когда я пытался пробиться через странности своей жизни.

Она хотела, чтобы я ее узнал. Она хотела, чтобы я ее хотел, и…

Так и было.

Я, черт побери, знал ее.

Мои глаза распахнулись. В черепе ярилась жгучая агония, но грудь стискивало что-то теплое, что-то уютное. Ее имя, ее прикосновение, пеклом клянусь, мы двигались вместе в идеальном танце. Ее тело казалось упоительно знакомым.

Безопасная гавань. Словно мое место всегда было – у той стены, с той женщиной в руках.

Так же быстро, как разгорелся жар надежды, его прогнал ледяной страх.

Медленно, с трудом повернув голову, я оглядел разбросанные по полу листы пергамента. Я знал эту воровку.

Но… не мог ее вспомнить.

Облизывая губы, я подобрал каждый отлетевший листок и положил их ровной стопкой на стол. Я поспешил одеться, затем взял эту пачку и решительно покинул свои покои.

Нужно было выполнить одну сделку.

* * *

– Герр Линкс, – я подождал, пока подмастерье кузнеца не поднимет свою взмокшую голову и не встретится со мной глазами. У этого мужчины на костях было столько мяса, что большинство местных девчонок хихикали, называя его навестившим нас замаскированным богом.

Для меня же он был всего лишь очередным слугой Черного Дворца, который меня не боялся и не давился словами от того, что я – злоносец. Он был одним из немногих, кто хоть немного успокаивал ураган в моей голове.

Уголок его губ дрогнул, когда он уронил молот на стол и вытер руки о грязные штаны.

– А. Несколько дней вас не видел, злоносец. Я получил ваше послание, что вы можете сегодня заглянуть. И как раз вовремя, потому что я сегодня отсюда уезжаю. У вас заказ?

– Нет. Нет сегодня.

– Просто поболтать, значит? – Линкс подмигнул. – Хорошо. А я тут новый рецепт пирога опробовал, с теми черными речными ягодами, что нашел. Думаю, вам понравится.

Я фыркнул. Что в Линксе было странно: он всегда спрашивал меня о заказе, но казался более довольным, когда я приходил без него. Обычно он меня кормил, потому что этот чертов человек готовил пироги лучше, чем все повара наших кухонь. Может, это и подтачивало мою устрашающую ауру, но мне весьма нравились праздные беседы и дегустация того, что сделал Линкс, словно мы были больше, чем просто знакомыми. Словно были приятелями.

И все же я был злоносцем Черного Дворца, так что признаться в своей слабости будет непросто. Пусть даже в подмастерье было что-то успокаивающее, это все равно выдаст ему слабость, которую он сможет использовать против меня.

Прежде чем Линкс успел сунуть руку в сундук, где держал свои образчики, я выставил ладонь.

– Вообще-то у меня есть просьба. Подумал, вы сумеете помочь.

Он замер и выгнул бровь.

– Да, с радостью, – он снова вытер свои мощные руки о штаны. – В чем дело?

– Вы же умеете читать, так? – Линкс кивнул. Я облизнул губы и, сунув руку в перекинутую через плечо суму из черной кожи, вынул оттуда стопку пергамента. Я связал листы бечевкой, чтобы не рассыпались, и теперь сжимал их, пока ладони не начали потеть. – Я тут подумал, не расскажете ли вы, о чем здесь говорится?

В груди нарастало напряжение, оно тянуло и давило, словно игла с ниткой. Я ждал его реакции. Я поборол желание накрыть глаза тенями, сотканными из моей собственной тревоги. Прятаться было бы трусостью, но я тут же заключил, что скорее пошел бы в битву, чем признался, что мне требуется помощь с такой простой задачей, как чтение.

Линкс помедлил, рассматривая меня из-под вопросительно приподнятых бровей.

Если бы преисподняя разверзлась и поглотила меня целиком, мне бы и то было легче, чем в ту секунду.

После долгой паузы Линкс прочистил горло и протянул руку.

– С радостью.

– Я умею читать, – выпалил я, вручая ему пергамент. Боги, мне хотелось отрезать собственный язык. – Просто иногда слова… путаются. Так будет быстрее.

Волна спокойствия расслабила мои напряженные плечи.

Линкс улыбнулся.

– Да незачем объяснять. Мне делает честь, что вы меня попросили.

Проклятье, он звучал настолько чертовски искренне, что я ощущал себя чуть ли не еще большим дураком из-за того, что испытывал стыд все эти годы.

Быстро отвернувшись, я принялся рассматривать увешанные инструментами стены хижины-кузницы, пока Линкс усаживался на табуретку, начиная читать. Время замедлилось до ползущего улиткой раздражения. Что я буду делать, если Малли солгала? Смогу ли исполнить свои угрозы? Я не знал, как мне это сделать, ведь какой-то глубинный инстинкт подсказывал, что я знаю эту женщину.

– Интересно, – голос Линкса выбил воздух из моих легких.

Лишь когда Линкс наклонился вперед на своей табуретке, я понял, что начал мерить хижину шагами, да так, что на земляном полу теперь были глубокие дорожки от моих следов.

– Ну?

Линкс пролистал пальцами пергаментные страницы, затем поднял глаза, ухмыляясь.

– Это – хроника первых войн за Восточное королевство. Сказание о двух семьях, что некогда здесь правили, и их уникальном месмере.

Я хрустнул суставами больших пальцев и поспешил к его стороне хижины.

– Что за месмер?

– Мощный. Такой, что может искажать истинные мысли, а то и вовсе их забирать, – он говорил медленно, словно не хотел, чтобы я упустил хотя бы слово. – Власть над нашими воспоминаниями. Пекло, вы только представьте себе, какой ущерб такой талант мог бы наносить, какую силу давать.

Она сказала правду.

Йенс Штром дал мне эту сагу неслучайно.

Они хотели, чтобы я знал: истории о таких дарах существуют. Чтобы сомневался в том, что считал правдой.

Я не помнил многих эпизодов, уж точно не до Маск ав Аска. Все было запутанно, размыто, и я не мог сдержать свое недовольство жизнью, как бы ни старался усилить свою преданность Лорду Магнату.

Возможно ли, чтобы что-то – кто-то – изменил мои мысли?

Желудок стиснуло тошнотворным жаром.

Если это правда, если какое-то вмешательство помутнило мое сознание, то что Малли могла с этим поделать? Почему я был для нее важен?

Я поднял взгляд на подмастерье.

– Вы верите в такое?

Точеное лицо Линкса растеряло все веселье. Казалось, слова скакали у него во рту и он не спеша выбирал те, что хотел использовать.

– Я верю, что существуют Таланты, способные нанести большой вред тому, как мы мыслим, да. Я верю, что не все всегда то, чем кажется. Сомневаться и задаваться вопросами – это хорошо. Наши саги и стихи происходят из давно забытых истин и должны служить нам мудрыми проводниками.

Он вернул мне стопку пергамента и мягко улыбнулся.

– Один хороший друг как-то мне сказал, что истина живет в наших инстинктах. Когда что-то кажется неправильным, именно в такие моменты мы и должны доверять тому, что подсказывают наши сердца. Мое сердце говорит мне, что в этих сагах очень много правды.

Он указал на пергамент и посмотрел на меня с какой-то ноткой жалости.

Мне не нужна была жалость. Мне требовалась ясность.

– А там сказано, как такое можно обратить? Если чьи-то воспоминания изменили, их можно поправить?

– Такого там не написано, но, насколько я знаю, даже у сильнейшего месмера есть слабости. Нужно просто искать, пока они не найдутся.

Я нашел слабость. Воровка. Малли. Эта женщина была способна заставить меня сомневаться в каждом моем убеждении, в каждом желании, которое, как мне казалось, я испытывал. Она заставляла меня хотеть ее сильнее всего прочего.

Мне нужно было увидеть ее, поговорить с ней. Потребовать, чтобы она рассказала то, что знала обо мне.

Быстро кивнув, я шагнул к двери маленькой кузницы.

– Я благодарен вам, герр.

– Как я уже говорил, мне делает честь, что ты меня попросил, Кейз.

Я застыл. Линкс никогда не обращался ко мне по имени. Пекло, я даже не знал, что оно ему известно. Я медленно обернулся, поймав его взгляд поверх плеча.

Линкс поднял свои большие ладони.

– Извиняюсь. Не хотел вас оскорбить, злоносец.

И я тут же возненавидел этот титул.

– Нет, – сказал я, вдруг охрипнув. – Я… зови меня Кейз. Это кажется правильным. Верить сердцу, да?

Глядя на улыбку Линкса, можно было решить, что я одарил его бесконечными пенге.

– Да, – его голос дрогнул, и он широко улыбался мне, когда я отвернулся.

Стены лачуги стали слишком тесными. Линкс быстро превращался в очередной шип, впившийся мне в голову. Его реакция намекала на то, что ему еще много чего хотелось сказать, но он придержал свой язык, совсем как все прочие. Мне нужно было найти воровку.

Сильнее, чем я желал возвыситься при Черном Дворце, я нуждался в ней.

Добравшись до башни скидгардов, я через ступеньку поднимался к своим покоям. Уйти после наступления ночи будет рискованно. Ивар не хотел, чтобы его ценные альверы оказывались без защиты стражи, когда тех, кто был в ответе за Маск ав Аска, еще не схватили.

Однако тени мне были как дом родной, так что я, черт побери, найду способ.

Едва я переступил порог своей комнаты, как надежда улизнуть разбилась на тысячу чертовых осколков.

Сердце в моей груди остановилось. Я тут же опустил голову.

– Лорд Магнат, какая честь.

Ивар поднялся с койки, держа что-то в руках.

Проклятье. Чертова игрушечная лошадь. Я позабыл о ней после того, как изуродовал и зашвырнул под койку. Теперь же она меня преследовала. Она что-то значила, и Ивар тоже это знал.

Лорд Магнат был не один. За одним его плечом стоял Сабэйн, за другим – лорд Иро. Между ними – человек с темными волосами, налившимся кровью глазом и раздувшимся, покрытым синяками лицом. Он пошатывался, стоя на коленях, но, когда поднял голову, мне пришлось напрячь все тело, чтобы не дернуться.

Это был торговец, продавший мне подвеску-розу.

– Что это такое? – спросил я, страх волнами пробегал по моим рукам.

– И правда, что же? – медленно проговорил Ивар. Он изучал потрепанную лошадь, затем поднял на меня свой жестокий взгляд. – Ты все еще верен Лорду Магнату, злоносец?

Проклятое пекло. Ивар знал о той женщине. Это – единственное объяснение. Я облизнул губы.

– Да, милорд. Всегда.

– Хм-м, – Ивар поднял лошадку. – Что это такое?

– Ничего. Ее выронил ребенок-воришка, что был здесь на днях.

Ивар вскинул одну бровь, затем, резко потянув, он оторвал голову лошади от туловища.

Меня потрясла внезапная волна отчаяния. Как и густая ярость, что последовала за ним. Это была чертова игрушка, а мне хотелось вырвать Ивару глаза, а потом ему же их и скормить.

– У меня мрачные вести, злоносец, – сказал Ивар, бросая останки лошадки на пол. – При моем дворе есть предатель, и лорду Иро кажется, что тебе может быть что-то об этом известно.

Он что, раскусил Луку?

Я прищурился, посмотрев на жалкого ублюдка. Даже в присутствии Ивара Иро сжался под моим взглядом.

«Я тебя пометил. Я никогда не выпускаю из виду свои мишени».

Те же слова, что я сказал Нидхугу, просочились из другого воспоминания. Ночь, укутанная и тенями, и блеском, и масками. Было другое жестокое обещание, но оно уходило глубже, чем угроза фейри. Это было обещание, которое я позабыл или, может, придумал. И все же почему-то оно всплыло с мыслями об Иро.

– Я не понимаю, как он пришел к такому выводу, Лорд Магнат.

Ивар повернулся к избитому торговцу и ударил того по щеке. Торгаш застонал и закашлялся, с его губ закапала кровь.

– Иро хватило ума заметить, как этот человек шныряет по территории, – сказал Ивар. – Если на воле расхаживают наемные убийцы, невозможно быть слишком осторожным. Когда светоносец узнал его по торговой площади, то в следующий раз, как он вернулся, его приперли к стенке.

Ивар поднял скрученный кусочек пергамента. На миг мне показалось, что он велит мне прочесть его, но грудь залило жгучим облегчением, когда он продолжил:

– Он передавал сообщения от беглой воровки лорду Йенсу Штрому и обратно.

Мой пульс участился. Та женщина общалась с Йенсом Штромом?

– Это моя ошибка, – продолжал Ивар. – После того как Хаген Штром захватил мой маскарад, мне стоило получше присмотреться к его родне. Теперь же, согласно этому посланию, воровка всерьез заинтересовалась… тобой, злоносец. Объясни.

Ладони горели. Я всегда считал Иро дураком, но он обхитрил торговца, Малли, даже Йенса Штрома, который знал все входы и выходы Черного Дворца. То, что я его недооценил, было моей ошибкой.

И что мне теперь делать? Желание – необходимость – снова поговорить с Малли были сильны. Я не мог отказаться от нее. По крайней мере пока не услышу правду – но Ивар следил за ней.

– Эта женщина пыталась связаться со мной, Лорд Магнат, – сказал я. Лучшая ложь начинается с правды. – Я не мог быть уверен в том, кто она такая, так что ничего не говорил, пока не узнал бы наверняка. Клянусь, я вас не предавал.

Лгать становилось все легче. Как и ненавидеть того человека, которого мне полагалось почитать, как бога.

Ивар прищурился. Его веки покраснели – единственный признак того, что он вообще начал свою пляску в сторону Иного мира.

– Это привело нас к мысли, что тебе может быть известно, куда она направится. Скажи мне, куда, и получишь мою защиту от их происков.

Проклятье. Когда я снова увижу эту женщину, я ее как следует научу писать зашифрованные сообщения.

Я напрягся. Слова застряли у меня в горле. Меня, черт побери, загнали в угол.

– Все в порядке, злоносец, – проговорил Сабэйн своим мягким, мерзким голосом. – Ты не предатель. Твои надежды всегда были связаны с Черным Дворцом. Она скрутит тебя и разорвет на части ради твоей силы. Скажи, как найти девчонку, и мы освободим тебя от ее лжи.

В груди разлилось какое-то радостное тепло. У меня было столько надежд. Надежд, о которых я и сам не догадывался. И все они начинались с нее. Воровка могла подарить мне покой.

– Я надеюсь увидеть ее. – Треклятое пекло, что я говорил? Я встретился взглядом с Сабэйном и выругался себе под нос. Эти чертовы глаза были белыми, как лед, сверкали его гадким месмером. Он контролировал людей покоем, узнавал об их желаниях через их надежды, их мечты. И он поймал меня. Я поднял кулак, чтобы побороть надежду страхом, но Ивар стиснул мою руку.

– Надеешься увидеть ее – где, злоносец?

Я посмотрел на Лорда Магната. Еще один всплеск спокойствия, мира развязал мне язык.

– Она должна была встретиться со мной сегодня, чтобы рассказать о том, чего я не понимаю.

Ивар похлопал меня по щеке.

– Ты запутался, так ведь, мальчик мой?

– Да, милорд. – Проклятье. Прекрати. Говорить.

Ивар улыбнулся, сверкнув злобной радостью.

– Я бы хотел поговорить с ней, со всеми ними, злоносец. Давай-ка поглядим, не получится ли у нас насовсем избавить тебя от этой ноши. Скажи нам, куда они отправились.

– Не надо, – прохрипел торговец.

Я стиснул кулаки, борясь с зудом в голове. Сабэйн шагнул ближе, на его уродливом лице – яростная ухмылка.

– Я принесу тебе мир, злоносец, – прошептал он. – Скажи нам.

Я раскрыл рот. Беспомощный и в тот же миг преисполненный гнева.

Глава 20. Воровка памяти

Хоб все еще не вернулся. Я придала лицу невозмутимое выражение, привязывая полоской кожи кинжал к поясу.

Инге высунулась из окна фасада Дома Штромов, ее ресницы были мокрыми от слез тревоги; подбородок чуть дрожал. Обычно эта женщина заплетала волосы в аккуратные косы, но из-за долгой дороги и тошноты, вызванной растущим малышом, она была бледна, и выбившиеся прядки ее темных волос прилипли к влажному лбу.

Мы немного общались. По правде говоря, мы встретились при не самых лучших обстоятельствах. Обманом заставили ее сшить мне платье на бал-маскарад, да при этом вывалили на Хоба ее секрет о двух братьях-скидгардах – куда уж еще дружелюбнее.

И все же ее тревога была мне понятна.

Когда я положила руку ей на плечо, она резко развернулась.

– Ой, – сказала Инге, резко выдохнув и вытирая глаза. – Ночной воздух, он помогает мне успокоить желудок.

– С ним все будет в порядке, Инге, – прошептала я.

Она поджала губы, и крупные слезы покатились по ее щекам. Прежде чем я успела ее остановить, женщина упала на мое плечо и разрыдалась.

Боги. Я вполне могла быть дружелюбной, но, прожив много лет как воровка памяти и забытая дочь лорда, я как-то не научилась физически утешать других людей.

Я быстро похлопала ее по плечу.

– Хоб выживет, Инге. Он только это и умеет. Он будет в порядке.

– Что-то пошло не так, – всхлипнула она. – Я это чувствую.

Мягко отстранив Инге, я заставила ее посмотреть мне в глаза.

– Послушай меня. Мы сегодня отправимся туда, и если к тому времени он не вернется, мы пошлем Раума и Вали его искать. Ты же знаешь, от них почти ничего не укроется.

Инге шмыгнула носом, но кивнула.

– Спасибо тебе. Что… что мне сделать перед вашей встречей?

– Будь здесь, – сказала я. – И помоги нам убедить Эша с Ханной остаться в длинном доме.

Инге на это фыркнула, усмехаясь.

– Значит, самая сложная задача вечера.

Я улыбнулась.

– Именно.

Двое малышей бегали по внутренним комнатам длинного дома. Я улыбнулась детям Анселя. После Маскарада Аски Ансель и Саша вернулись в Дом Штромов. Однако, учитывая риски сегодняшней ночи, они отправятся к Сигурду в Мерплаттс. Когда все это закончится, я планировала навестить человека, познакомившего меня с гильдией Кривов.

Ансель говорил с Хагеном; двое друзей пропустили целые годы из жизни друг дружки. Здесь было почти мирно. Почти как дома.

Не хватало только Кейза Эрикссона.

Ансель поймал мой взгляд и отошел, пока Саша и Хаген продолжали разговор.

– Мал, – поприветствовал меня Ансель, склонив голову.

– Ансель.

Он пару мгновений осматривал комнату.

– Знаешь, я все еще не могу поверить, что тощий Кейз Эрикссон – это Повелитель теней. Я же заключил с ним чертову сделку, а мне даже и в голову не приходило, что он когда-то помогал мне копать канавы и сажать репу.

Я улыбнулась, вспоминая отчаянные мольбы Анселя не заключать сделку с гильдией Кривов, иначе Повелитель теней заберет мою душу. Наш главный смотритель тогда как в воду глядел.

– А ты ведь знаешь, что он согласился на сделку с тобой, потому что ты был к нам добр, да? Он, как чумы, избегал людей из прошлого, но не тебя.

Ансель переступил с ноги на ногу.

– Ну, он меня одурачил. Он был такой пугающий, но…

– Но?

Ансель тяжело вздохнул.

– Он спас моего сына. Он спас Хагена и тебя. Похоже, доброе сердце все еще живо в груди злодея. Пусть он и пугающий.

– О, надеюсь, что он все еще такой же.

– Ты ведь будешь там осторожна? Мне не нравится тот факт, что его схватили, но и сама не пропади, пытаясь его вернуть.

– Мне все это твердят, – я обернулась и долгий миг удерживала взгляд Анселя. – Но правда в том, что без него я уже пропала, Ансель. Единственное время, когда я вообще чувствовала себя в безопасности или что меня по-настоящему принимают, – было с Кейзом Эрикссоном. Он – мой самый надежный фундамент.

Ансель оказал мне честь, не став спорить или снова просить быть осторожной. Он пожал мне руку и, коротко кивнув, отошел обратно к жене, когда ко мне подошел Никлас.

– Малин, – сказал Никлас, его глаза горели от предвкушения. – Библиотека твоего треклятого отчима достойна богов. Я нашел кое-что, – он показал мне пергамент. – Понятно, это миф, но мы, думается, уже установили, что многое в мифах о королевской крови пронизано правдой.

– Что это?

Он просиял и вручил мне выцветшую кожаную книгу. Страницы украшали разные нарисованные сцены. Никлас показал мне на лист с загнутым уголком.

– Вот здесь история о старшей дочери, королеве, которая крала воспоминания. Один из ее рыцарей был вроде как избранником ее сердца, но его захватили враги, и один из ее кузенов его изменил. А ты ведь помнишь, что второй дом мог менять воспоминания.

Я кивнула, просматривая руны, повествующие об этом.

– Читай дальше. Погляди, что она сделала, как исцелила его разум, – Никлас довольно хмыкнул. – Мал, это жутко, но если мы тут не историю повторяем, то, если честно, не знаю, чем мы вообще занимаемся.

* * *

Два часа спустя Хоб все еще не вернулся. Инге я бы об этом не сказала, но у меня в животе появился тяжелый камень, и я ужасно волновалась за своего приятеля-торгаша.

Половинка луны заливала дом холодным светом. На улице, возле конюшни, собралась небольшая толпа.

История, которую показал мне Никлас, глубоко засела у меня в голове. Бывшая королева смогла очистить голову возлюбленного от ненависти и лжи. Она пробралась сквозь его тени и, как-то воспользовавшись своим месмером, достучалась до него. Словно вошла вместе с ним в его воспоминания. А затем вместе они разогнали тьму.

Никлас уверял меня, что все куда проще, но у него имелся план на случай, если Кейз снова позволит мне достаточно приблизиться для того, чтобы войти в проклятие Ивара.

Йенс натянул на голову черный капюшон. Странно видеть его не в изящных туниках и нарядах аристократов. Сегодня он выглядел скорее как Крив.

– Когда у нас в прошлый раз был план, Бард его чуть не разрушил, – сказала я. – Ты уверен, что он далеко отсюда?

Йенс усмехнулся.

– Он с лордом Карлссоном в Черном Дворце обмывает будущий трон Ниалла.

– А, ну тогда мы его можем несколько недель не увидеть, пока не проспится.

– Я жалею, что породил между вами такой разлад, – признался Йенс. – Бард груб снаружи, но он всегда хотел, чтобы его принимали. Думаю, он часто завидовал тому, как близки вы с Хагеном.

Бард не был ко мне добр почти всю мою жизнь, но я не могла забыть боли в его глазах на Маск ав Аска. Когда все это закончится, быть может, мы с моим вторым братом сумеем залечить годы безразличия.

– Ты не обязан ехать, – сказала я, помолчав.

– Хотел бы я поглядеть, как ты меня остановишь, девочка, – заартачился Йенс, покрепче пристегивая топор к перевязи, перекинутой через грудь, а затем пронзил меня измученным взглядом. – Малин, чем больше проходит времени, тем больше я сознаю, что все делал не так. Я мог бы защищать тебя – и одновременно дарить бесконечную любовь. Я не могу вернуться в прошлое, но ты сейчас – и всегда была – моя. Я буду стоять с тобой рядом до конца.

Я отказывалась плакать, но непролитые слезы будто прожигали череп насквозь. Я мягко улыбнулась и сжала его руку.

Ансель и Саша уже повезли детей в городок, а один из домовых слуг Йенса забирал оставшихся прислужников в другой дом, которым мой отчим часто пользовался в Рюттене.

Я смотрела, как повозка уносит людей Дома Штромов в темноту. Грудь сдавило. Все казалось таким окончательным. Как будто эта ночь – поворотная точка. Перемена в том, как мы живем свои жизни.

– Я могу пойти. Не делай этого снова.

Йенс и я вместе взглянули на угол конюшни. Гуннар, вооруженный луком, дрожащим голосом разговаривал с Хагеном. Мой брат был облачен в черное, на спине закреплены два кинжала.

– Ты слышал Никласа, сынок, – сказал Хаген, стискивая затылок Гуннара. – Возможно, что более старые воспоминания помогут нам быстрее его вернуть. Дом Штромов появился раньше Кривов. Мы появились задолго до того, как он встретил вас, так что нам и идти. Прошу, держись в стороне, – Хаген помолчал, слегка встряхнув голову Гуннара. – Я не вынесу, если снова тебя потеряю.

– А я, что ли, могу тебя потерять? – Гуннар сделал шаг назад.

Линкс, видимо, услышал шум и вскоре появился подле Гуннара. Не знаю, что сказал крупный Крив, но в итоге Гуннар мрачно зашагал прочь и растворился среди деревьев.

Я подошла к Хагену. Лицо моего брата исказила тревога.

– Он хочет биться рядом с отцом, только и всего, – сказала я.

– Я знаю, что он уже мужчина, – Хаген позволил своему подбородку упасть на грудь. – Я знаю, что он сражался на чертовой войне, но мысль о том, что его схватит Ивар, столь сильна, что я не могу мыслить здраво.

– Малин, Хаген! – Йенс помахал рукой, подзывая нас к растущему кругу Кривов и Фалькинов.

Дагни стояла рядом с Инге, обе женщины положили руки на плечи Эша и Ханны. Эш хмурился и, прежде чем все собрались, вывернулся из группы и потопал к длинному дому.

– С ним все будет в порядке, – прошептала Инге встревоженной Ханне.

Лука и Никлас материализовались из леса, вниз по их лицам сбегали черные руны.

– Путь чист, – сказал Лука, запыхавшись. – От башни скидгардов час назад отбыла маленькая повозка. Возможно, Кейз. Если он поедет к северной стороне реки, то вы должны попасть туда одновременно, но выходить нужно сейчас.

– Все прочие, – сказал Никлас гильдиям, – остаемся среди деревьев. Мы выдвинемся только как крайняя мера. Слишком много нас – и мы перегрузим форвирринг, – по толпе прокатилась волна кивков и понимающего бурчания. Никлас унизал пальцы золотыми кольцами. – Ну, тогда ладно. Иди, отвоюй своего будущего короля, наша королева.

Я поморщилась.

– Чур это последний раз, когда ты так меня назвал.

Никлас усмехнулся.

– Сомнительно, Мал. А теперь бьемся до конца.

Я поспешила прижаться поцелуем ко лбу Ханны.

– Береги себя и передай Эшу, что мы скоро увидимся.

Я оставила ее и спешно простилась с другими Кривами, кроме Гуннара. Он примостился на дереве, где-то вдалеке, в ожидании сигнала – и в одиночестве.

Хаген попытался нацепить на лицо улыбку, но его взгляд был слишком тяжелым от утомления. Я не сомневалась, что он устал бесконечно сражаться, чтобы его семья была в безопасности и свободной.

Меня трясло от нетерпения, пока я продиралась по заросшей тропинке. Мы шли молча. Сырость льнула к листьям, ночные туманы скользили меж деревьев, как пальцы сквозь волосы возлюбленной.

К тому времени, как мы добрались до склона, что приведет нас к речной развилке, мои колени уже болели от того, сколько я спотыкалась в кустах и зарослях, а лицо покрывал слой пота и царапин.

Йенс жестом велел нам присесть за колючим кустом.

– Мал, ты пойдешь первой. Мы с Хагеном должны держаться позади. Пусть он расслабится, а потом посмотрим, хорошо ли он примет идею о том, чтобы мы присоединились. Он уважает мой титул, так что не думаю, чтобы он стал возмущаться на мой счет, но…

– Меня он, скорее всего, убьет, как только увидит, – беспечно сказал Хаген.

– Меня же не убил, – возразила я. Хрустнула ветка – и горячая кровь волной прилила к голове. Я потерла ладони и поднялась.

– Пора.

– Мы рядом, – сказал Йенс.

Я рвано выдохнула и продралась через кусты. Каждый кусочек моего тела пылал, крошечные ножки плясали по коже, когда я вышла на залитый луной берег реки. Кровь стучала в черепе. Я повернулась в одну сторону, а затем в другую, вглядываясь во тьму в поисках его лица.

Меня приветствовали лишь тени.

Пока вдруг туманная чернота не разошлась и из тьмы не выступил Кейз.

– Ты пришел, – эти слова вырвались, но, радуясь его золотым глазам, я не могла сдержать улыбки. – Я не была уверена, что ты придешь. Ну что, не обманула я насчет саги?

Кейз ответил не сразу.

– Не обманула.

Его голос был хриплым, темным. Волосы у меня на затылке встали дыбом, когда он принялся обходить меня кругом, приближаясь с каждым шагом.

Я следила за ним. Повернув голову набок, я поперхнулась воздухом, потому что Кейз оказался лишь в полушаге от меня. Его глаза были черными от теней.

– Не стоило тебе приходить, – прошептал он. В его тоне было предупреждение, почти мольба.

– Я же обещала, что приду.

Я надеялась, что его несколько успокоят моя честность, моя преданность ему, но промелькнувшее раздражение прогнало часть теней из его глаз.

Кейз ухватил меня за руку, его ногти впивались мне в кожу.

– Уходи. Сейчас же.

Каждое слово прорезалось меж его зубов, словно говорить ему было сложно.

– Кейз, – глубокий, командующий голос Йенса заставил нас отшатнуться друг от друга. – Мы здесь не затем, чтобы навредить тебе, мальчик.

Глаза Кейза широко распахнулись.

– Лорд Штром? Нет, – он заскрипел зубами и снова перевел на меня мрачный взгляд. – Уходи.

Мой желудок сжался, когда осознание молнией ударило в мозг. Я резко развернулась к Йенсу.

– Daj, нужно уходить. Это ловушка.

Эти слова раздались в тот самый момент, как два отряда скидгардов вырвались из деревьев позади Кейза. В считаные мгновения они окружили нас. Хагена вытащили из его укрытия и швырнули на берег.

Стражники расступились, лишь когда небольшая повозка, которую тянула одна кобыла, прокатилась вниз по наклонной тропе.

Ивар нашел нас.

Время двигалось размытыми мгновениями. При виде повозки Хаген издал скрежещущий свист – сигнал для Кривов и Фалькинов среди деревьев о том, что встреча пошла не по плану. Реакция была мгновенной. Хриплый вороний клич.

Они бросятся сюда. Реальность заключалась в том, что мы будем биться со скидгардами.

Все, что я видела, – это окровавленные тела моей гильдии, моей семьи по всему берегу. Но тревога за их нападение была недолгой. Как только повозка остановилась, из нее вышли три альвера, одетые в полночно-синее. Гипнотики. Сильные, раз их привезли сюда с Иваром. Все альверы повернулись в разные стороны и воздели руки. Вскоре река и окружающие деревья покрылись мерцанием месмера.

Раздался гортанный смешок. Появился Ивар, облаченный так, словно собирался присоединиться к битве. Черные наплечники, два меча на поясе и толстый гамбезон поверх широкой груди.

– Воры, что сидят у вас на деревьях, потеряются в иллюзиях. Здесь только мы.

Глубоко в горле узлом завязалось отчаяние от того, что Кривам и Фалькинам не дадут подойти, и яростная радость, что их минует неизбежное насилие.

– Ну, – весело сказал Ивар, – не все воры.

Лорд Магнат щелкнул пальцами и два скидгарда сунулись в повозку, вытаскивая оттуда скрюченного мужчину.

Они бросили его на поросшую мхом землю передо мной.

– Хоб! – мой голос сорвался. Хоб застонал. Окровавленный, избитый. Порез, спускающийся от линии волос до подбородка, сочился свежей кровью. Я потянулась к нему. Хаген – рядом, и прежде чем Ивар снова его забрал, мы подтащили его к себе.

Я положила руку на грудь Хоба, чтобы следить за его дыханием, и подняла прищуренные глаза на Кейза.

– Ты не должен был этого делать; ты сильнее этого.

Его челюсть дрогнула. Кейз покачал головой, отворачиваясь.

– Сковать их, – скомандовал Ивар.

Трое скидгардов выступили вперед и попытались надеть нам на шеи серебряные, сверкающие магические ошейники.

Я боролась. Йенс заехал одному стражнику локтем по ребрам. Хаген бился, кусался и брыкался, пока все мы не оказались на животах. На каждого было по три скидгарда.

На наших шеях застегнули обжигающие ошейники, из-за чего моя кожа пошла волдырями под ядовитым серебром. Мысль о том, чтобы использовать месмер, теперь кислотой жгла голову.

Из повозки появились еще люди. Я поморщилась, завидев Ниалла Грима. Облаченный в меха, словно он уже треклятый король. За ним вышел Иро. Мое зрение затуманила слепая ярость.

– Ты – покойник, Иро! – заорала я. – Никлас найдет тебя! Кривы тебя найдут!

Иро побелел, но быстро пришел в себя.

– Похоже, это ты тут покойница, воровка.

Кейз переводил взгляд с меня на него и обратно, лоб нахмурен, будто он сбит с толку.

Я удерживала взгляд Иро, пока долговязый альвер, одетый в белую льняную тунику и такие же штаны, не вышел из повозки. Ночь разорвала яркость: от глаз до полированной крашеной кожи его ботинок.

– Светоносец, – сказал Ивар этому человеку. – Проследи, чтобы их люди в деревьях надеялись. Иллюзии их остановят, но я хочу, чтобы надежда заставляла их искать поблизости. Ими мы займемся чуть позже.

С жуткой ухмылкой светоносец направился к краю оцепления скидгардов. Противоположность Кейза. Человек, которого Кривы когда-то описали мне как темного и злобного, способный контролировать других через их надежды и желания.

Я сверлила взглядом его спину и воображала, как мой нож вопьется в нее столь глубоко, что пробьет сердце и выйдет спереди.

Темная, кусачая ненависть пропитала меня. Все те годы, что я искала Кейза, жгучее желание содрать кожу со всякого, кто навредил ему, придавало мне сил.

То же желание пульсировало сейчас по моим венам с каждым ударом сердца. Теперь из-за угроз Кривам и Фалькинам. Из-за Хоба.

Никакой пощады. Те, кто угрожал моим людям, умрут. Медленно. Болезненно. Я дождаться не могла, пока представится возможность.

– А, леди Фрейя, – Ниалл встал перед мной.

– А, принц-слабак. Соскучился по мне?

Борода Ниалла дрогнула, когда уголок губ приподнялся, и он ухватил меня за челюсть, стискивая, пока мой язык не накрыл мерзкий вкус кислой крови.

Йенс и Хаген дернулись в мою сторону, но скидгарды отпихнули их прочь, вновь заставляя лечь. А вот Кейз меня порадовал. Его рука ловко легла на рукоять клинка, а глаза, когда он мрачно уставился на Ниалла, покрыла блестящая чернота.

Он был там, под самой поверхностью, только и ждал, что мы выдернем его наружу.

Горячее дыхание Ниалла опалило мою кожу, когда он дернул меня к себе.

– Ты пожалеешь о той ночи, когда обманула меня, сука.

– О твоем унижении, – выдавила я, – никогда не пожалею.

Хлопок, с которым его рука ударила мою щеку, эхом разнесся по прогалине. Лицо обожгло так, словно его заколола тысяча булавок, но я отказывалась подарить ему удовольствие от вида моей боли.

– Не… – Кейз положил одну ладонь на руку Наследного Магната, держа вторую на своем клинке. Он поморщился и выпустил Наследного Магната. – Простите, милорд. Не знаю, что на меня нашло.

– Она умеет колдовать, злоносец, – сказал Ниалл. – Держись подальше.

Я сплюнула кровь на его ботинки.

– Йенс Штром. Мастер Церемоний, – горько проговорил Ивар. – Я так тебя ценил, а ты все равно предал меня, и ради чего? Женщины? И даже не хорошенькой.

Йенс фыркнул.

– Я никогда не предавал наше королевство и не предаю его сейчас, – он повысил голос до глубокого рыка. – Я на стороне истинной королевы! Наследница трона сидит сегодня пред вами, а Ивар Грим планирует избавиться от нее. Потребуйте у него кольцо, и увидите, что Лорд Магнат скрывает правду о линиях крови; он всех их убивает. Я – с королевой.

– Я – с королевой! – заорал Хаген в ответ.

Я лишь бросила взгляд на Кейза, чьи глаза распахнулись, словно он был в ужасе. Скидгарды заставили нас встать на колени, но все это время Йенс и Хаген выкрикивали проклятья в адрес Ивара и правду о линиях крови.

Как только Йенс опустился на колени, Лорд Магнат его ударил. Затем скидгард подошел к Хагену и впечатал рукоять своего клинка тому в затылок. И Йенс, и мой брат на несколько мгновений умолкли.

– Ну что за трагедия – видеть, как столь великий человек впадает в безумие, – сказал Ивар, улыбаясь стражникам. – Какая жалость. Эта женщина, как видите, многих обманула. Искусительница, посланная преисподней, чтобы сгубить нашу растущую империю. Избавим ли мы наше королевство от такого проклятья?

Когда от скидгардов послышался рев, требующий моей смерти, меня затошнило.

– Малин, – прошептал Йенс. – Мне жаль. Я подвел тебя. Я вас обоих подвел.

Лицо Хагена превратилось в камень.

– До конца. Мы вместе до конца.

Кейз молчал. Он смотрел на стражников, а затем заглянул мне в глаза.

Слезы закапали мне на щеки.

– Я бы забрала у тебя эту боль.

Его лицо побледнело, но белки глаз пропитали тени. Боги, он так мучился.

Где-то вдалеке, разрывая мое сердце надвое, раздавались крики гильдий. Мысли обратились к Гуннару, тому, как отчаянно он боялся за Хагена. А теперь он мог его потерять.

Фалькины и Кривы будут биться до конца. Сколь многие падут? А Кейз? Что с ним станет, когда он отыщет себя и все вспомнит?

– Приведи его, – сказал Ивар стражнику.

Кивнув, тот человек поспешил назад, к повозке, и рывком распахнул дверь, стаскивая с сиденья еще одного человека.

– Проклятье, – выдохнул Хаген.

Лунный свет омыл лицо мужчины, и дыхание замерло у меня в горле.

Бард – его рыжие волосы спутанны и одет он так, словно его вытащили из постели. С каким-то ужасом он посмотрел на нас троих, стоящих на коленях, на стражников позади нас.

– Daj, – ахнул он. – Какого пекла?

Йенс стиснул челюсти и качнулся в сторону Ивара.

– Ублюдок, он ничего не знает. Он в этом не участвует!

– Daj, Хаген, – Бард моргнул, глядя на меня. – Что это значит?

– Отпусти его, – вновь закричал Йенс, игнорируя Барда. – Он в этом не участвует!

– Знаю, – сказал Ивар. – У меня есть вопросы к молодому лорду Штрому. – Бард вздрогнул, когда Ивар ухватил его за загривок. – Скажи мне, кто эта женщина. Не лги мне, лорд Штром.

Бард сглотнул. Он облизнул губы и ничего не сказал.

– Быть может, ему нужна некоторая мотивация, – рявкнул Ивар. И тут же стражник приставил клинок к горлу Хагена, порезав кожу так, что в воздух вырвался приторный запах крови.

– Нет, – сказал Бард. – Это… это моя… сестра. Малин Штром.

– Малин Штром, – повторил Ивар и коварно усмехнулся.

Стон привлек мое внимание к Кейзу. Он упирался руками в колени, прерывисто дыша. Наверное, на него как-то повлияло мое имя.

Я рискнула.

– Ночи на сеновале – это мои самые драгоценные воспоминания! – Кейз поднял остекленевшие глаза, золото прореза́лось сквозь тени. Я выдавила улыбку. – Я была с тобой в безопасности. Вот бы только… Вот бы я только могла сейчас прекратить твою агонию.

– Хватит, – Ивар ударил меня сильнее, чем Ниалл. Как же меня взбесил писк, вырвавшийся из моего горла. Лорд Магнат встал между мной и Кейзом, за его глазами ревела темная буря. – Значит, таков твой план, Йенс? Убедить королевство, что твоя дочка-бастард – наследница трона, что в жилах Штромов течет королевская кровь? Слабая попытка переворота. По правде говоря, я ожидал большего от такого человека, как ты.

– Что? Наследница? – глаза Барда округлились. Он знал свою родословную. Хранил правду о том, что каждое дитя, попавшее в Дом Штромов, происходило от древних семейств. Да, Хаген и Бард не занимались воспоминаниями, но это не преуменьшало ценности их крови и риска, узнай Ивар правду.

– Истинная наследница, сынок, – сказал Йенс. – Я таил это от тебя, пытался защитить вас всех. Но я – с королевой. До самой смерти.

Ивар склонил голову набок.

– Как пожелаешь.

Прежде чем Лорд Магнат успел поднять руку, напряжение разорвал резкий боевой клич. Из-за повозки на прогалину метнулась длинная, тонкая фигура с ножом в руке.

Меня охватила паника, но его имя придушенным криком вывернулось из моего горла.

– Эш, нет!

Глава 21. Воровка памяти

– Эш, стой! – Как он здесь очутился? Должно быть, ускользнул еще прежде, чем мы ушли.

Мальчик, храбрее любого воина, метнулся на прогалину. Он вскинул руку, и скидгард закричал от боли, когда его ноги сломались. Я попыталась подняться, но стражник дернул меня за волосы, уперся коленом в спину и придавил мое тело к холодной земле.

Я беспомощно всхлипнула.

– Эш.

Мальчик метил не в нас. Он несся прямиком к Повелителю теней.

– Вспомни! – пронзительным голосом прокричал он. Упали еще двое стражников, кости торчали из их грудных клеток. Эш задыхался. Месмер брал свое – мальчик искалечил слишком многих скидгардов за одно мгновение. И все равно он рванул вперед. – Вспомни меня! Вспомни меня! Пожалуйста!

Эш попытался срифтовать кости еще одного скидгарда, но тот оперся о голову мальчика, ударив его по черепу рукоятью своего клинка. Я завопила, всеми силами пытаясь вырваться.

Скидгард, уложивший Эша на землю, ухватил его за ухо и потянул вверх. Мальчик побледнел; его щеки были запятнаны грязными дорожками от слез, но глаза оставались прикованы к Кейзу.

– Вспомни, – вновь взмолился он, бросая что-то к ногам Повелителя теней.

– А, маленький гаденыш знатно подрос с тех пор, как я в последний раз его видел, – сказал Ивар. – Его сохраните. Он глуповат, но даже от глупых рифтеров есть польза.

Пока они заковывали Эша в обжигающий магический ошейник, я смотрела, как Кейз нагнулся и подобрал то, что бросил Эш.

Мой желудок кувырнулся. Изогнутый нож-керамбит. Кейз рассматривал его так, словно в жизни ни одного клинка не видел. Затем, не заботясь о том, что кто-то мог увидеть, продел палец в отверстие на рукоятке и дважды крутанул нож.

Ивар наблюдал за тем, как его злоносец колеблется. Приняв суровый вид, он подбородком указал светоносцу на Кейза. Не знаю, что тот умел, но уж явно этого исполненного надежд ублюдка приставили к Кейзу, чтобы тот подчинялся.

– Наш будущий король решит судьбу наших гостей, – сказал Ивар, отходя, и вперед выступил Ниалл.

Наследный Магнат с мрачной ухмылочкой ходил возле нас. На втором проходе мимо нашего ряда он хлопнул ладонью по плечу Барда, напугав того.

– Судя по тому, что я вижу, весь твой дом стоит на коленях, оказавшись предателями. Всегда будет стоять вопрос о том, не являешься ли ты одним из них. Так что сегодня я даю тебе шанс доказать свою верность.

Ниалл вручил Барду костяной кинжал, обмотанный кожей и перьями. Изящный клинок, но Бард глядел на него, как на изуродованный труп.

– Ты прикончишь своего брата, лорд Штром, – сказал Ниалл. – Затем своего отца. Что до сестры… – я метнула злобный взгляд на Ниалла. Уж конечно, ему не терпелось меня прирезать. – Честь убить ее достанется злоносцу.

Лицо Кейза было нечитаемым. Холодным, напуганным, воодушевленным? Я не могла разобрать, а скидгарды уже вытолкнули его вперед. Он посмотрел на меня сверху вниз, его челюсть чуть дрогнула.

– Вора-курьера мы отдадим скидгардам, – продолжил Ниалл, – пусть повеселятся и сделают из него пример для всех прочих прохиндеев, которым захочется обхитрить Черный Дворец.

– Все в порядке, брат, – сказал Хаген Барду. – Выживи, береги себя. Мы займем тебе место.

Бард выглядел так, словно его в любую секунду стошнит.

– Я – с королевой! – закричал Йенс. – До смерти! Наша королева жива, а Ивар крадет у нее королевство.

Хаген поднял кулак.

– За истинную королеву!

Вновь и вновь они повторяли эти слова. Скидгарды нервно ежились. Ивар стоял истуканом, лишь кивнул Ниаллу, который поднял кулак, требуя, чтобы Бард сделал то, что ему велели.

Глаза моего сводного брата были прикрыты, воспалены, они были сломлены.

– Нет, – низко прорычал Бард. Я не была уверена, что он в самом деле что-то сказал, пока он не швырнул костяной кинжал на землю и не встал на колени рядом с Хагеном.

– Я – с Домом Штромов, – по коже прокатилась волна жара, когда он взглянул на меня. – Я с… Я – с королевой.

Кожа Ниалла приобрела кроваво-красный оттенок, его охватила ярость.

– Будь по-вашему, лорды. Я сам отправлю вас к богам. Злоносец – не спеши с этой чертовой женщиной. Пусть помучается.

Я подняла взгляд на Кейза, мой голос был еле слышен за криками мужчин Дома Штромов.

– Не вини себя за эту ночь. Продолжай искать правду, – мой голос дрогнул, но мне было плевать. – Я люблю тебя, Кейз Эрикссон.

Он помедлил. Затем шагнул ко мне, заговорил тихо:

– Изо всех мужчин, способных поднять клинок, именно меня выбрали убить тебя. Потому что ты важна, так? Это сломает меня, потому что они знают, что где-то в этом хаосе ты для меня важна. Я ощущаю страх за тебя, но не могу вспомнить, почему боюсь.

– Ты вспомнишь. Ты сильнее их, никогда этого не забывай, – я выдавила улыбку. – Я займу тебе место…

– Нет, – Кейз ухватил меня за подбородок. Для других жест выглядел бы властным, даже жестоким, но для меня его прикосновение было нежным. С той стороны моего лица, что не была обращена к Ниаллу, его большой палец погладил мою щеку. – Ни слова сегодня об Ином мире. Не поднимай головы.

Едва он успел договорить, как облако густых, холодных теней окружило меня, двух моих братьев, Йенса и обмякшего Хоба. Я закричала, когда нас отшвырнуло за пределы досягаемости клинка Ниалла. В десяти шагах от него я прокатилась по земле и остановилась. Ботинок Хагена угодил мне в живот, Хоб застонал, пытаясь подняться на колени, Йенс и Бард спутались клубком.

Отдыхать было некогда. Рев Ивара перекрыл порыв ледяного ветра, и его скидгарды бросились к нам.

Я рывком развернулась.

– Кейз!

Он выставил ладони, окруженный скидгардами и светоносцем. С криком боли Кейз затопил деревья, ночные туманы, весь этот клочок земли чернильными прядями тьмы. Захрустели кости, и кровь брызнула на траву.

Когда тени отступили, дюжины стражников рухнули на землю. Шеи свернуты или вскрыты животы, внутренности вываливаются прямо в грязь. Три альвера-гипнотика рядом с ними были изогнуты и изломаны. Мертвы. Единственным, кто остался стоять подле Кейза, был светоносец. Он обернул себя позолоченным туманом.

Когда иллюзии месмера пропали, рев Кривов, прятавшихся во тьме, долетел до звезд.

– Проклятье, – прокричал Иро. Он выставил перед собой двух стражников. – Воры наступают. Исполняйте свой долг и защищайте своего лорда, скиды.

Стражники попятились, словно прикрывая ублюдка, пока тот не вышел из-под полога деревьев. Несомненно, сбежал, спасая свою жизнь.

Светоносец поднял руки в сторону Кейза, но опустил их, когда тот повалился на колени, крича и стискивая череп.

Ивар изогнул пальцы. Богами клянусь, тончайшие золотые нити блеснули в ночи, соединяя Лорда Магната с Кейзом. Нити кукловода. В точности как сказал Лука.

Ивар тянул Кейза обратно к себе. Он пропадет, если связь не оборвать.

Я вскочила на ноги, отчаянно спеша добраться до него.

– Кейз!

Хаген ухватил меня за талию и развернул прочь от хаоса.

– Нет.

– Отпусти меня, ублюдок! – я брыкалась, билась и кричала. – Он заберет его. Я не дам ему снова его забрать!

Большие руки опустились мне на плечи. В мои глаза заглянул Йенс.

– Отойди, Мал.

Хаген бросил меня на землю. Йенс стиснул зубы от боли, стаскивая жгучий магический ошейник с шеи Хагена.

И в тот же миг мой брат поднял руки. Над рекой и деревьями пронесся ледяной ветер. Золотые путы погасли. Кейз рухнул, его дыхание было неровным и слабым.

Ивар уставился на свою руку, затем на Хагена.

– Убить его!

Хаген содрогнулся, оглядывая окружающих его стражников и продолжая удерживать блок против месмера Лорда Магната. По правде говоря, я подозревала, что он заблокировал всех. В моей крови не ощущалось даже искры месмера, а светоносец ругался, уставившись на свои ладони.

– Мал! Мал! Они тащат меня! Мал!

Эш.

Один скидгард прижимал мальчика к груди. Кейз бы потребовал, чтобы я пошла за Эшем. Он бы, не колеблясь, спасал юного Крива. Но вновь бросить Кейза…

Эш вскрикнул, когда его скидгард напрягся, а затем повалился наземь. Его шея была вся в крови, разрезана от уха до уха.

Фигура в капюшоне выступила из теней, ухватила Эша за руку и притянула мальчика себе за спину.

Светоносец поднял клинок, готовый напасть, но Лука Грим отбросил капюшон, заставив ублюдка замереть.

– Юный лорд.

– Вновь попытаешься напасть на меня, Сабэйн, и получишь клинком в живот.

Челюсть светоносца отвисла, когда Лука пронесся мимо. Я не сомневалась, что он не мог убить сына Ивара, не без приказа.

– Все закончится сейчас же, отец! – глаза Луки были темными и опасными.

Ивар вытаращился на него, не шевелясь. При виде второго наследника скидгарды растерялись. Ниалл ревел, чтобы Луку схватили, но стражники колебались, глядя на Ивара, ожидая указаний.

Потраченное ими время дало нам преимущество.

В два мига излучину реки заполонили Кривы и Фалькины. Скидгардам пришлось отвернуться от Луки и биться за жизнь. Сталь скрежетала о сталь. Верхушки деревьев сотрясали влажные звуки, с какими клинки пронзают плоть. Стоны и крики умирающих будут годами звучать в этом лесу.

– Хватайте злоносца, – разнесся над этим безумием голос Ниалла.

Я убью треклятого Наследного Магната, прежде чем он хоть пальцем тронет Кейза. Я побежала по мокрой траве. Кейз скрючился на земле. Каждый вдох вызывал гримасу и стон агонии. Он стоял на коленях, пальцы запутались в волосах, а голова прижата к земле.

Моя рука упала на его плечо. Он сумел обратить ко мне свои покрасневшие глаза.

– Я буду с тобой до конца, – я забросила одну его руку себе на плечо, но вскрикнула, когда надо мной с поднятым мечом навис Ниалл. Я инстинктивно закрыла тело Кейза своим, готовая принять удар.

Которого не последовало.

Меч отразил этот удар, и Йенс отпихнул Ниалла назад.

– Забери его, Мал. Выведи отсюда, – выдавил мой отчим, вновь замахиваясь на Ниалла. Йенс был на голову выше и в два раза шире. Он колол и махал мечом, пока Наследный Магнат не пошатнулся.

Я вновь забросила руку Кейза себе на плечо.

Он застонал.

– Если планируешь убить меня, воровка, то давай быстрее, избавь меня от этого треклятого огня в голове.

– Я многое планирую с тобой сделать. Но убийство в список не входит. Боги, Кейз, да поднимайся же ты на ноги.

Мне показалось, что он фыркнул, но звук заглушали крики битвы. Мне пришлось бы тащить его, если бы он продолжал терять равновесие, но, прежде чем он снова упал, кто-то шагнул к Кейзу с другой стороны.

Серые глаза Барда заглянули в мои поверх головы Кейза. Его борода была в крови, и похоже, что кто-то отхватил кусок его уха. Он упорно продолжал двигаться к деревьям.

– Поспеши, маленькая мышка.

– Мал, сюда! Давай его сюда!

Я облегченно выдохнула, увидев, как Това машет руками. За ее спиной Джунис и два крупных Фалькина помогали погрузить Хоба и Эша в телегу. Торговец опирался о ее борт, прижимая мешочек с эликсиром к своим опухшим глазам. Эш обхватил себя за колени, раскачивался взад-вперед и дрожал.

Над прогалиной эхом разлетелся свист. Сигнал гильдиям исчезнуть. Мы получили то, что хотели.

Закинув руку Кейза на плечо одного из Фалькинов, я подождала, пока он не оказался в задней части телеги, а затем повернулась назад, к реке. Хаген стоял на одном колене, все еще держа руки перед собой, месмер забирал все его силы. Стражники пытались добраться до него, но стрелы насквозь пробивали их шеи и грудные клетки, если они подходили слишком близко.

Гуннар балансировал на толстой ветке, безошибочно пуская стрелы мимо отца.

– Отступай, Хаген! – закричал Бард.

Хаген сделал несколько резких вдохов, затем опустил руки и, пошатываясь, поднялся на ноги. Гуннар пускал свои стрелы, держа стражников подальше, чтобы его отец мог выбраться из западни. После этого Гуннар повернулся и принялся спускаться с дерева.

– Стоять! – заревел Ниалл. Дрожащая тишина обернулась вокруг деревьев, стражников, гильдий. – Нам не нужен месмер, чтобы забрать то, что вам нужно.

Я посмотрела вниз, на воду. Тошнотворный прилив жара затопил мою грудь, просачиваясь в горло, пока я не ощутила вкус желчи.

– Daj!

Ниалл Грим стоял перед Йенсом. Того окружали четыре скидгарда, короткие клинки приставлены к горлу.

– Ведите злоносца назад, и сможете спасти своего отца, – сказал Ниалл.

– Сегодня день, когда я встречусь с богами! – прокричал Йенс. Он выхватил маленький нож-отмычку из ножен на перевязи и сделал ужасающую попытку пырнуть самого себя в грудь.

Ниалл был быстр и сумел выбить нож из руки Йенса.

– Они будут использовать меня, – закричал нам Йенс. – Они используют меня против вас. Никто не узнает правды. Я никого из вас не вспомню. Кейз, мальчик, убей меня.

При звуке своего имени Кейз согнулся пополам, вновь заревев в агонии. Он хлопал ладонями по голове, и когда я подошла к краю телеги, чтобы потянуться к нему, он отогнал меня прочь.

– Не трогай меня, воровка.

– Это Ивар, – сказал Никлас. – Он тянет его назад. Хаген, ты можешь его заблокировать?

– Я… Я не могу. Истратил слишком много, – Хаген выругался себе под нос.

Лука продрался через деревья.

– Нужно расстояние. Надо ехать. Быстрее.

– Я не оставлю отца, – огрызнулся Бард.

– Приведите злоносца – и лорд Штром будет свободен, – довольно проговорил Ниалл.

Йенс замотал головой.

– Они лгут.

– Время вышло, – встрял Ивар. Он страшно закашлялся, но начал вращать пальцами, словно закручивая воду. – Заберем обоих.

Кейза вырвало. Я схватила его за руку, жар кожи даже через тунику обжег мои ладони. Из его ушей и носа потекла кровь. Было похоже, что жизнь отрывают от его души.

– Мы потеряем его.

– Моя жизнь не имеет значения, но они должны выжить… – Йенс дернул подбородком в сторону нас с Кейзом. – Королева теней восстанет. Ты знаешь это, Мал. Ты слышала, как она это сказала.

Клянусь богами. Мое сердце разрывалось надвое.

Скидгарды маршем двинулись к нам. Через пару мгновений они окружат гильдии, и мы снова будем сражаться или умирать под их клинками.

– Мы должны уходить, – закричал Лука. – Сейчас же!

– Нет, – я дрожала. Как мы могли оставить Йенса?

Он обратил глаза к деревьям, где Гуннар застыл, спускаясь вниз.

– Мальчик, одна стрела. Один выстрел. Убей меня. Защити свою семью, как это всегда делал твой отец. Проклятье, времени нет! Ты видел, что они сделают с альвером вроде меня.

Йенс боролся со стражниками, с Ниаллом. Меч рубанул его по плечу, но он не поморщился.

– Сделай это, мальчик. Сейчас.

– Daj, – лук дрожал в руке Гуннара, когда тот взглянул на Хагена.

– Нет, – сказал Хаген, он вновь повернулся к реке. – Мы должны вернуться.

– Тогда секунд через десять нас окружат, – рыча, проговорил Никлас.

– Вы все сегодня здесь умрете, Хаген? Или ты защитишь свою семью? Не обрекай меня на эту судьбу, на эту пытку. Не делай меня врагом собственным детям. Не…

Его голос резко оборвался. Я закричала. Скидгарды шокированно забормотали, увидев такое. Шея Йенса извернулась под уродливым углом, и он обмяк. Умер.

Ниалл отскочил назад, его глаза округлились.

– Брат, – чуть слышный голос Хагена заставил меня поднять глаза.

Бард медленно опустил руку. Его лицо исказила боль, и слезы оставляли следы на его грязных щеках.

Он – боги – он убил Йенса.

Из моего горла вырвался мощный всхлип, слезы размыли жуткое зрелище. Мы ведь только начали свою новую историю. Отец и дочь, наконец-то, а теперь… его больше нет.

Им больше нечем было на нас давить, так что Лорд Магнат и Ниалл приказали своим скидгардам убить всех. Выживших не оставлять.

– Пошли! – скомандовал Никлас Кривам.

Кейз упирался, призывал к нашей смерти точно так же, как и стражники Черного Дворца, когда Ивар вновь поманил его.

Он дернулся, когда Линкс склонился к нему, положив руку на плечо.

– Линкс?

– Пора отдохнуть, – вот и все, что Линкс сказал, прежде чем пропустил свой успокаивающий месмер через Кейза, и Повелитель теней откинулся назад, словно погрузившись в сон. Гуннар выбежал из-за деревьев и помог толкнуть телегу, чтобы та сдвинулась с места.

– Бард, – хрипло сказал Хаген, кладя руку на грудь брата. – Мы должны идти. Ты сделал то, о чем он просил.

Бард не моргал, не отводил взгляда от безжизненного тела Йенса. Его слезы были тихими, полными боли, но на лице застыла мука.

Лишь когда Хаген потянул его за руку, Бард наконец отмер и последовал за гильдиями.

Я закрыла глаза и побежала в темноту.

За мной гнались кошмары.

Глава 22. Повелитель теней

Мой череп раскололся надвое. Ото лба до затылка кость дергало, словно в голову воткнули железные крючья, тянущие меня во все стороны разом. Из-за этих ощущений мне захотелось, чтобы они убили меня уже наконец.

Шипящие шепотки раздавались вокруг меня, доносясь, будто через толстую дверь. Я сосредоточился на них, боль была столь сильна, что мне дико хотелось позвать на помощь. Слова не приходили, но мои веки затрепетали. Ресницы слиплись, и я не сразу смог моргнуть, ощутив прохладный воздух.

Темнота тянулась до бесконечности. Если бы не несколько золотистых огней фонарей, я мог бы решить, что очутился в сырой яме.

Воздух здесь был холодным – где бы это «здесь» ни было, – и заднюю стенку горла обжигал легкий привкус плесени.

– Многого не жди, – сказал один голос, глубокий и низкий.

Ответила женщина:

– Он бился за нас.

– Краткий миг ясности. Будь готова. Вот и все, что я имею в виду.

Я потянулся за ножом, что был пристегнут в ноге, но моя рука замерла. В кожу впивалась веревка. Горячая кровь загустела в моих венах. Мне связали запястья.

Я резко открыл глаза. Меня поместили в какую-то хижину из веток и шкур. Импровизированная кровать подо мной состояла из стопки свернутых кроличьих шкурок. Значит, я пленник, но кто-то позаботился о моем комфорте.

В мои сегодняшние планы кандалы не входили.

Я рывком сел, игнорируя яркую вспышку боли в голове, и потянул за запястья, привязанные к толстой ветке над головой.

Я подобрал колени к груди, готовый пнуть ветку ногой, перебить ее надвое, сделать что угодно, но замер, услышав голос.

– Так ты ничего не добьешься, только запястья себе сломаешь.

Мои плечи вздымались от резких, встревоженных вздохов, когда я посмотрел из-под руки.

– Лука?

Лука усмехнулся и опустился возле меня на колени.

– Прости, друг мой. Мы не знали, не схватишься ли ты за ножи, как проснешься, так что заперли тебя, как собаку.

– Ты ублюдок.

– Не сомневаюсь, мой отец сейчас жалеет, что это не так.

Ивар. При упоминании Лорда Магната голова зазвенела. Берег. Скидгарды. Дымный запах крови.

– Теперь припоминаешь, что случилось? – мягко спросил Лука.

– Я боролся против Лорда Магната, – я нахмурил лоб. – Нет, я был… похищен, – я потянул руки вниз с достаточной силой, чтобы веревка обожгла кожу. – Освободи меня и верни…

Слова увяли. Желание вернуться в Черный Дворец было таким же слабым, как треснувшее стекло. Жжение, призывающее меня уступить и подчиниться моему Лорду Магнату, пришло, затем отступило и снова наросло. Если я раньше считал сумятицу хаоса в своей голове болезненной, но теперь не мог четко выделить ни единой эмоции.

Лука хлопнул меня ладонью по плечу и слабо улыбнулся.

– Если ты мне еще на минутку доверишься, то мы сможем забрать у тебя эту боль.

Я заберу у тебя эту боль.

Воровка – Малли – она все твердила мне это. Мои глаза округлились.

– Та женщина, лорд Штром, их должны были казнить.

Челюсть Луки дрогнула.

– Да, знаю. Ты прорвался ради них.

Проклятье. Я застонал и поморщился, когда в голове вновь вспыхнул огонь.

– Я предатель.

– О, мы все такие. И быть по эту сторону баррикад – лучше, – женский голос вновь распахнул мои глаза.

Я отодвинулся в сторону, когда эти пронзительные зеленые кошачьи глаза мне подмигнули. Пекло, это была…

– Ты. Я видел тебя у… Черного Дворца. Козлятница.

Она пихнула Луку в плечо, когда тот захихикал.

– Даже не думай.

– Козлятница – теперь твое новое имя, Тов.

Она снова посмотрела на меня.

– Я принесла тебе травы, чтобы облегчить головную боль.

Я застыл, помечая ее и изучая, пока она ставила рядом со мной корзинку мешочков и флакончиков. Она больше не выглядела как козопаска. Она была одета в черную тунику, до зубов вооружена ножами и кинжалами, а ее глаза и подбородок были подведены черной сурьмой.

Отведя полог и пригнув голову, внутрь скользнул еще кто-то, и я сглотнул желчь, завидев его серебряные глаза.

Раум не был скидгардом, и, по правде говоря, он казался весьма довольным тем, какую реакцию у меня вызвало его лицо.

– Утречка, дорогуша, – сказал он. – Долго же ты спал. Мне бы хотелось, чтобы все вернулось на круги своя, так мы готовы?

Раум перебрасывал нож из руки в руку. Жест угрожающий, я бы и сам таким вполне мог пользоваться, но меня он не нервировал. Раум делал это, чтобы дать работу рукам, и я не знал, откуда мне это известно.

– Лука, – сказал я. – Больше никаких утаек. Скажи мне правду.

Лука перенес вес на другое колено и взглянул на Раума.

Еще один оборот ножа, и Раум кивнул.

– Ник говорит, пора. Он достаточно открыт.

Вновь повернувшись ко мне, Лука две секунды удерживал мой взгляд.

– Кейз, я скажу тебе кое-что и умоляю сразу все не отметать. Это я, Кейз. Мы всегда доверяли друг другу, и у меня нет причин лгать тебе сейчас.

Я мрачно посмотрел на него.

– Рассказывай.

– Тебя заставили забыть кое-что о твоей жизни, Кейз. Лорд Штром… – Лука помедлил и прочистил горло. – Он послал тебе записи о месмере памяти, потому что он существует. Ивар – он может манипулировать воспоминаниями, и он исказил твои.

В горле тут же комом встал инстинкт отмахнуться от него. Я сжал кулаки и заставил себя сидеть тихо и слушать.

– Представь, что по твоему истинному прошлому расползлась болезнь, – продолжал Лука, – она скрывает правду, пожирает ее, заставляя хиреть, пока та не умрет. Вот что месмер Ивара делает с тобой. Он может снова притянуть тебя к себе, если ты начнешь слишком сильно задаваться вопросами.

Желудок сжался. Там, на берегу, он что-то сделал со мной или начал делать. Я помню, как что-то впилось в мой мозг. Помню зуд, который я не мог объяснить.

Лука понизил голос.

– Но есть и другие Таланты. Мы зовем их ворами памяти. Этот Талант, как мы считаем, может забрать зараженные воспоминания, оставив только правду. Твою правду, Кейз. Никаких вопросов, никакой путаницы.

– Это безумие, – сказал я, прежде чем дал себе шанс хоть что-то обдумать.

– Правда? А может, это объяснит, почему в твоей жизни так много несостыковок? Почему я здесь, в бегах, вместо того чтобы быть со своими в Черном Дворце? Не объяснит ли это, почему воры… – он махнул рукой на козлятницу и Раума, – с Маск ав Аска ни разу с той ночи не попытались навредить Ивару; они были сосредоточены лишь на тебе.

– Я с ними никак не связан, – я пристально разглядывал козлятницу и Раума. Воры. Они были частью гильдии, а я оказался к этому слеп.

– Весь Маскарад Аски – это твой чертов план, любовь моя, – Раум похлопал меня по щеке, рассмеявшись, когда я нахмурился.

– Ты сможешь это вспомнить, – сказала женщина, – если захочешь. Ты сможешь вспомнить, что ты – Повелитель теней и один из Кривов.

Я поймал ее взгляд. Это имя глубоко врезалось в грудь, меня яростно и сильно тянуло отвернуться от них, но впервые за многие недели это желание не царапало мне позвоночник и было больше похоже на идею, не до конца оформившуюся в голове.

– Довериться, – я перевел взгляд на Луку. – Ты хочешь, чтобы я тебе в этом доверился.

– Еще немного, друг мой.

– Ты планируешь… что? Влезть мне в голову?

– В некотором роде, – сказал Лука. – Но это скорее для того, чтобы вернуть на место утерянное, принести тебе облегчение, – Лука сунул руку в карман и вынул моток бечевки.

Я поморщился, когда он намотал бечевку на пальцы и стал виден кулон. Деревянная роза.

– Забрал это из твоей комнаты, прежде чем покинул дворец, – сказал он. – Почему она что-то значит для тебя, Кейз?

Мышцы челюсти задергались.

– Я не знаю.

– Но ведь значит? – Он не стал дожидаться ответа и продолжил: – Вот такие вот ответы мы снова тебе и дадим. Так доверишься ли ты нам еще ненадолго?

Нет. Я не хотел никому доверять. Я хотел раствориться в своих собственных тенях и чтобы меня оставили в покое до конца моей жалкой жизни. И все же что-то заставило меня поднять свой месмер против Ивара. Видя, как воровку прижали к земле, положив ее голову на плаху, я испытал всепоглощающую панику, которую никогда не испытывал.

Пару мгновений я был готов вынуть сердце из своей груди, чтобы ее уберечь, чтобы спрятать ее.

А еще там был лорд Штром. Аристократ, который отдал свою чертову жизнь, чтобы защитить ее, потому что он… он верил, что она – королева? Теперь это сбивающее с толку притяжение к той женщине превратило меня в предателя, убийцу, человека без прошлого, без дома.

Я покачал головой. Слишком много частностей не имели смысла.

Я снова поднял глаза на Луку.

– Если ты уничтожишь мой разум или сделаешь все еще хуже, пообещай, что убьешь меня.

Он вскинул брови.

– Я серьезно говорю, – настаивал я. – Я больше не могу жить в этом безумии.

– Значит, ты позволишь нам помочь тебе? – его рука легка на мое плечо и сжала его.

Мой разум боролся с идеей довериться здесь хоть кому-либо, но сердце понукало пойти за ними, поверить. Пусть даже всего на миг. Я коротко кивнул Луке. Раум и Лука быстро избавили меня от веревки вокруг запястий.

Я выбрался из хижины и пошел за ними в кусты. На другой стороне стояли старые лачуги и хибарки, оплетенные лозами и сухими ветвями. Высокие ивы развесили свои лиственные пальцы над старым, рассохшимся мостом. В двадцати шагах через лес к облакам, точно острые зубы, тянулись руины.

Это было унылое место.

Здесь было мирно. Как дома.

Когда мы ступили в забытый городок, из каждого угла начали материализовываться люди. Большинство лиц было мне незнакомо, но в мозгу закипело горячее раздражение, когда оказалось, что слишком многих я уже видел.

Я мрачно взглянул на рыжего и мужчину, что стоял с ним рядом. Фиске и Исак, крепостные из Черного Дворца. Теперь они были грозными, вооруженными и смотрели на меня так, будто я в любую секунду мог на них наброситься.

Торговец, продавший мне розу и осуществлявший обмен сообщениями между воровкой и лордом Штромом, посмотрел мне в глаза. Рядом с ним, промокая его покрытое синяками лицо пропитанной травами тряпкой, стояла женщина с длинными волосами, черными, как вороново крыло.

Когда я проходил мимо, она резко вдохнула и побледнела. Торговец фыркнул и подмигнул, даже несмотря на то, что все его лицо было опухшим. Но замереть меня заставили двое детей, что стояли рядом с торговцем. Мальчик, я его узнал. Он… он бросился на скидгардов. Храбрец или глупец, но в любом случае он сделал это ради меня. Чтобы отдать мне тот нож.

Я прищурился, глядя на маленькую девочку, что держала его за руку; она чем-то напоминала бледного мальчика.

Ребенок-воришка.

Те же самые влажные глаза смотрели прямо в мои. Она оперлась головой о тощее плечо мальчика и, казалось, была готова разразиться слезами.

– Черт тебя подери, Лука, – пробормотал я сквозь сжатые зубы. – Ты что, всем в моей жизни манипулировал?

– Манипуляция может быть и во благо, Кейз. Вот увидишь.

На последнем слове мое внимание привлекло какое-то движение на границе деревьев. Моя реакция была молниеносной и беспощадной. При одном лишь взгляде на ее огненные волосы мной овладела мысль о том, чтобы сомкнуть пальцы на ее шее.

Ее яркие глаза смотрели на меня с болью. Острой, отчаянной болью. В них была тоска, которая разом и подогревала мое желание убивать, и ярилась из-за какой-то более глубокой части меня, которая хотела, чтобы этой женщине никогда не было больно.

Я все потерял из-за нее. Из-за того, что поддался страсти к ней, я ее спас и был помечен как предатель.

Мои шаги были тяжелыми, напористыми. Я был намерен добраться до нее, но двое мужчин, двое сыновей Дома Штромов, были намерены меня остановить.

Хаген и Бард Штромы выступили перед воровкой, обнажив клинки. Но этого хватило, чтобы приковать меня к месту.

Пекло, да что же я делал?

Настойчивое желание убить ее – оно не могло быть реальным. Ведь слишком сильна была эта яростная потребность сделать так, чтобы она жила, чтобы дышала и была невредима.

– Лука, – сказал я, скрипя зубами. Я протянул ему свои руки. – Не подпускай меня к ней.

Раум заулюлюкал.

– Это первый проблеск контроля, но мне, черт побери, и он сгодится.

Он помог Луке ухватить меня за руки.

– Линкс, Исак, – окликнул мужчина с взлохмаченными темными волосами и унизанными золотыми кольцами пальцами. Клянусь богами, это был тот карманник из игорного дома. – Вы нам можете понадобиться. Малин, мы готовы.

Я злобно зыркнул на него. В ответ он мне улыбнулся и раскрыл ладонь, предлагая воровке присоединиться к нему. Лука и Раум давили мне на плечи, пока я не опустился на колени. Глаза мои не отрывались от воровки, не моргали. Я изучал ее, пытался понять. Она смыла с лица грязь, и слезы, и кровь. Она оделась в простое шерстяное платье, волосы собрала в свободную косу. Чем ближе она подходила, тем четче звучал ее голос у меня в голове.

Я люблю тебя, Кейз Эрикссон.

Она сказала это так, словно эти слова были истиной, высеченной в камне. Видя, как она сейчас на меня смотрела, будто мои страдания были ее страданиями, я почти поверил, что в другой жизни мог бы тоже любить такую женщину, как она.

Какое бы безумное желание ни жило во мне, оно заставило меня отстраниться в тот момент, когда Малин остановилась в шаге от меня. Она протянула руку, а я отшатнулся. Предприняла еще одну попытку, ее подбородок дрогнул.

Мое дыхание стало резким, когда теплая ладонь легла мне на щеку. Ее прикосновение пламенем взорвалось в моей груди. Она встала на колени и поднесла вторую ладонь к моему лицу, заключив его в ловушку.

Линкс изучал меня поверх ее плеча. Он, очевидно, кузнецом не был, но что-то сделал со мной на берегу той реки.

– Я хочу причинить тебе боль и в то же время не хочу, – сказал я.

Воровка кивнула.

– Я знаю.

– Что бы они ни собирались делать, если… если так ты будешь в безопасности, то пусть делают.

– Я о-о-ослеплю тебя на время, Кейз, – сказал Исак.

– Я могу помочь быть спокойным, – сказал Линкс.

Я на них не смотрел, удерживая взгляд Малин Штром.

– А ты? Что ты будешь делать?

– Я заберу у тебя эту боль, – прошептала она. – Я верну тебя к нам. Ко мне.

По меньшей мере десять вздохов я смотрел на нее.

– Так давай, – я стрельнул глазами в Исака и Линкса. – Я хочу быть в сознании; я хочу видеть это. Знать, что реально. Но если я подниму клинок, делайте, что должны.

Губы Малин изогнулись в слабой улыбке.

– Все скоро закончится.

– Сейчас все пройдет немного не так, как раньше, – сказал карманник. В руке он держал нож. – Ей придется копать глубоко, и, как и с большей частью магии, кровь – это ключ к связи между двумя душами. Руку вперед.

Я колебался, а этот человек лишь рассмеялся.

– Что? – спросил он. – Боишься маленькой царапинки?

– Ублюдок, – пробормотал я вполголоса.

Карманник рассмеялся пуще.

– Пекло, я скучал по тебе.

Он сделал разрез на моей ладони. Я поморщился, но не отводил взгляда от крови, пузырем надувшейся на мясистом основании моего большого пальца.

– Малин, – сказал карманник, – как мы и обсуждали. Не кость, а…

– Кровь, – прошептала она.

Тяжело сглотнув, она окунула дрожащие пальцы в порез. Я ужасался и отчасти зачарованно глядел, как она слизывает каплю моей крови с кончика пальца.

– И как это связано с…

Я не успел закончить мысль или возмутиться, потому что ее губы врезались в мои. Я отдернулся, чувствуя отвращение к самому себе, но это ощущение сменилось желанием. Потребностью. Спокойствием, объяснить которое я не мог.

Это был не обычный поцелуй. Двигая губами, она вдыхала. Мое тело задрожало. Искры боли воткнулись в мой череп, когда мысли завертелись ураганом.

Тени охватили меня и тянули вниз, пока я не потерялся среди тысячи пролетающих мимо мгновений лжи, ненависти и любви.

Глава 23. Повелитель теней

Детский смех зазвенел из какого-то момента в прошлом. Образы в моей голове накрывал серый свет от грозы, надвигающейся с фьорда. Двое детей брели по пыльной тропинке, облизывая сладкие медовые палочки и нахваливая друг дружку за способность стащить лакомство и не попасться.

Волосы девочки были заплетены в косу, но выбивались из-под кожаных шнурков, дикие и необузданные. Ее пальцы коснулись пальцев мальчика, когда она потянулась еще за одной сладкой палочкой.

Я. Воспоминание из прошлого, которое я позабыл, а теперь я отчетливо его видел.

Огненный жар заколол костяшки моих пальцев при ее прикосновении, впившемся в каждое чувство, каждую эмоцию, пока четко не улегся в моей голове.

Я знал, что мальчик – это я, но еще я знал девочку. Она была моей.

– Я помню, что чем старше мы становились, тем более странные чувства ты вызывал в моем теле.

Я вздрогнул.

– Как, во имя преисподней?

В моей голове Малин стояла рядом со мной, глядя на воспоминание. Она улыбнулась и взяла меня за руку.

– Я обнаружила, что мой месмер может быть весьма силен против фальшивых воспоминаний. Но это утомительно.

Это не взаправду.

– Взаправду, – сказала она, хотя я был уверен, что держал эту мысль при себе. Она взглянула на меня. – Есть древняя магия, такая, что способна сработать лишь благодаря доверию, преданности и капельке крови. Такая, сотворить которую могли только члены первой семьи мастеров памяти, чтобы отразить любую атаку, которую вторая семья могла наслать на их любимых.

– Я не понимаю.

– Ты помнишь те две семьи из саги о месмере памяти? Пока между двумя линиями крови не настал мир, те, кто мог менять воспоминания, часто нападали на самых близких людей воров памяти.

Она потерла большим пальцем костяшки моей руки. От этого прикосновения вверх по руке пронеслась волна теплой дрожи.

– Эта магия была их способом отразить те атаки, – сказала она. – Боги благословили нас, позволив ее обнаружить. Я здесь, с тобой, лишь затем, чтобы помочь тебе вырваться. Ложь, в которую верят так яростно, как поверил ты, не так-то просто украсть, – она сжала мою ладонь. Меня будто коснулся ветер, но я все равно знал, что это – она. – Я никогда этого не делала, и мне тяжело. Впусти меня, Кейз. Доверься мне, и мы увидим истину вместе.

Я заморгал, снова глядя на появляющиеся проблесками образы смеющихся детей. Воспоминание. Мое сердце пылало правдой о том, что эти двое детей – настоящие.

Это на самом деле происходило.

Темноволосый мальчик и огненноволосая девочка. Девочка, которая была очень похожа на женщину, стоящую рядом со мной. Может, это все – часть ее уловок, и она создала иллюзию.

Но что-то шевельнулось в глубине моего живота, что-то подсказывало мне, что я наконец впервые вижу ясно.

Я стиснул челюсти, кивнул и сжал руку Малин.

Словно шагая по туманной тропе рядом с детьми, мы смотрели, как воспоминание разворачивается.

Рука маленькой девочки подобралась так близко к моим грязным мальчишечьим пальцам. Я тихо рассмеялся, вспоминая, как меня тогда узлами скручивало от желания подержать ее за руку, но смелости не хватило. Вместо этого я предложил чертову гонку до пруда. Как будто это могло бы успокоить внезапно защемившее сердце.

Смелость увяла при далеком звуке детских рыданий.

– Ненавижу это воспоминание, – прошептала Малин, стоя рядом.

Мальчик плакал, удерживаемый двумя скидгардами.

– Вы скажете ей, что я ее покинул не потому, что она была плохим другом? Это не так.

Тугой комок напряжения, как от удара мечом о грудину, заныл, когда более молодой Йенс Штром встал рядом и проговорил:

– Я скажу ей.

Страх, сгустившийся в темные, холодные щупальца, окружил мое сердце, когда воспоминание выползло из трещин моего сознания. Как меня увели за стены Черного Дворца, как я месяцами жил в клетке.

– Клянусь богами, Кейз, – прошептала Малин, ей на щеку упала слеза, показавшаяся туманом, мы шли мимо холодных решеток и облезлого одеяла – все, что мне выдали в качестве постели. – Я и не знала, насколько это было кошмарно.

– Так и было. Пока я не встретил… – когда я произнес эти слова, мысли сдвинулись, и в следующей сцене был темноволосый мальчик с кольцами в ушах, он прятался под столом в одной из комнат Черного Дворца. Судя по смеху и лирам, звучащим вокруг, в разгаре явно был какой-то праздник. Он прятался, вращая пальцами, чтобы создать на ладони иллюзию морского змея, Йормунганда.

– Maj заставляет тебя со мной играть. Говорит, мне нужно что-то помимо книг, – сказал темноволосый мальчик. Лука Грим. Его первый взгляд на меня полнился презрением, будто я был врагом. – А ты не играй. Ты мне не нужен.

– А ты не нужен мне. Но мне нравится твой месмер. Бьюсь об заклад, ты мог бы им разыграть тех лопухов снаружи.

Юный Лука долгий миг смотрел на меня с подозрением, прежде чем на его лице проступила маленькая ехидная ухмылка.

Тени плясали в моем мозгу, складываясь в мгновения. Малин оставалась рядом, подсказывая детали. Она делала вдох, и мои тени расступались, пока воспоминание не становилось ярким, четким и устойчивым.

Когда сталкивались противоречащие друг другу мысли, мгновения разлетались осколками, словно пробитый камнями тонкий лед. Воспоминания о том, что я всю свою жизнь почитал Черный Дворец, был послушен и предан Ивару, раскололись на зазубренные кусочки, позволяя истине выйти наружу.

Вся преданность, с которой я боролся в эти последние недели, сменилась уловками и хитрыми планами со стороны Луки, меня и столь многих юных лиц, которые однажды станут гильдией Кривов.

Я содрогнулся. Малин крепче сжала мою руку. Она закрыла глаза и, казалось, сделала глубокий вдох.

– Ты сопротивляешься, – прошептала она. – Впусти меня, Кейз.

Мой разум боролся с ней, но тело наклонилось ближе, жаждая каждый кусочек ее.

Детство померкло. Оно все еще было там, но сквозь тени на поверхность вышли более свежие воспоминания. Воровка – Малин – стоит на коленях у моих ног.

– Нас разлучили на годы, – прошептал я.

– Да.

Я смотрел, как воспоминание разгоняет ту тьму, что скрывала его.

В этот миг Малин не узнавала меня, но… я узнал ее. Сердцем своим я знал, что она – та девочка с медовой палочкой, девочка, которую я так хотел увидеть, пусть даже Лука и Кривы заполнили некоторые из открытых ран, оставшихся с тех пор, как я ее потерял.

Правда ли она стояла рядом со мной или нет – это было неважно, я повернулся к ней. Я всмотрелся в нее. Ее затуманенный взгляд встретился с моим. Боги, она всегда была там. Эта истина улеглась глубоко у меня в животе.

Я оторвался от ее лица в тот момент, когда Малин в воспоминании взмолилась, чтобы я помог ей отыскать кого-то.

Хагена.

Я вспомнил. Хагена Штрома забрали, и она хотела его вернуть.

Он не планировал атаку, сидя в морской тюрьме. Ложь растворилась, когда укоренилось новое воспоминание.

Словно в сгустившихся сумерках я смотрел, как мы с Малин бежим по крышам. Нос обожгли нотки соли и мочи. Я обернулся через плечо. Рыжие волосы разметались вокруг ее лица. Малин в воспоминании обругала меня, когда я сбросил ее с края крыши.

Злобный взгляд, которым она резанула меня, приземлившись, вызвал бы у меня желание расхохотаться, не меняйся сцены так быстро.

– Скиткаст, – прошептал я.

Малин рядом со мной улыбнулась.

Меня тисками, без капли сомнений, сдавило новое чувство – я бы убил любого, кто попытается ей навредить.

Малин замерла, когда всплыло новое воспоминание.

Ночь, в которой ее тело сплеталось с моим. Мои плечи поникли от воспоминания об искреннем, чистом спокойствии, безопасности и любви, которые той ночью были моими. Той ночью мы головой вперед нырнули в желания, зародившиеся еще в детстве, и связали наши судьбы воедино. Мое сердце забилось быстрее, когда ее вкус покрыл мой язык, ее тело – под моим, обнаженное и совершенное.

– Ты это видишь? – прошептала она.

Я мог лишь кивнуть, крепко вцепившись в мысли в своей голове, в звуки того, как она, задыхаясь, выкрикивает мое имя, в ее нежные прикосновения вдоль шрамов на моей спине.

Малин сделала еще один вдох, и яркие золотые пряди ее волос на моей постели сменились блеском и яркими красками Маск ав Аска. Запахи засахаренных яблок, пирожных с кремом, специй и эля ароматным облаком висели над празднеством. Пока мощеный двор не запятнали огонь и дым.

В начале мы с Сабэйном отбивались от гильдии воров. Там был Ниалл, раненный клинком, – им занимался другой медицкий. Ивар лаем раздавал приказы, призывал к смерти Хагена Штрома и его воров. Но в следующий миг битва мелькнула и была поглощена дымчатыми туманами.

Когда дым рассеялся, вместо того чтобы драться рядом с ним, я боролся против Сабэйна. Мы избили и изранили друг друга, но я фыркнул. Ублюдок хромал из-за меня. Я почувствовал некоторое удовлетворение, зная, что это от моей руки.

И он забрал мой чертов меч из черной стали!

Тот же гнев, за который я держался в эти последние несколько недель, витал и в моей памяти, но никакая его часть не была направлена на гильдию воров. Нет, я боялся за них. Я хотел убить кого-то – предателя. Я хотел найти Малин Штром и увести ее, защитить.

Ненависть прогорела по краям – и кровью просочилась любовь.

Мысли захватили все. Мое тело ослабло настолько, что мне едва удавалось стоять прямо. Я вскрикнул. Маскарад завершался, переходя в последний миг: я вижу заплаканные глаза Малин, когда гильдия тащит ее от меня.

Где-то далеко что-то вытягивало меня из моей головы. Назад к реальности. Назад к деревьям, и руинам, и Малин Штром, губы которой были прижаты к моим.

Я не мог дышать.

Я не мог думать.

Мое тело обмякло, привалившись к ней, и она разорвала странный поцелуй.

– Кейз?

Я закрыл глаза.

– Малли, – имя, которым ее звал я, – шершаво вырвалось из горла.

Но когда я потянулся к ней, все почернело.

Глава 24. Воровка памяти

– Кейз! – мой голос надломился. Слезы заливали мне щеки. Он назвал меня по имени, а затем повалился на спину. Так он и остался лежать, не шевелясь, распростертый на лужайках Фельстада.

Мы двинулись к Фельстаду в тот же миг, что освободились от скидгардов. Два дня Кейз был погружен в гипнотический транс Линкса. Мы надеялись на то, что убежище Кривов поможет расслабить его разум, но теперь он был таким неподвижным, таким холодным. Пульс ровный, но слишком слабый.

Меня сотрясли громкие всхлипы. Я прошла вместе с ним через его истинные воспоминания. Сила, которой я даже и вообразить не могла, но после того, как Никлас указал мне на историю о древней королеве, сумевшей провести любимого через его потерянный разум и украсть отравленные кусочки воспоминаний, я цеплялась за надежду, что она реальна.

Никлас дал мне эликсир, наполненный энергией, чтобы смягчить напряжение от более глубокой магии. Он предупредил меня, что войти в такую память будет опасно. Имелся риск, что мы оба окажемся заперты где-то между истиной и ложью. Все зависело от способности Кейза довериться и открыться мне. Он позволил мне это сделать; он поделился со мной теплом своей нежности к истинным воспоминаниям, и я осмелилась надеяться.

А затем связь разорвалась, и реальность разделила нас в новом кошмаре.

Он не шевелился. Я похлопала его по груди; мои плечи вздымались, пока отчаяние пожирало остатки энергии; я повалилась на его тело. Его сердце под моим ухом содрогалось, его вдохи были прерывистыми.

Жив, но что, если я уничтожила его разум? Что, если он больше никогда не очнется?

Когда Кейза впервые забрали у маленькой меня, мое сердце разбилось. Отыскав его вновь, моя душа стала целой, но трещины остались. Потеряй его еще раз – и это станет последним ударом. Я не восстановлюсь. В пекло демонстрацию силы, в пекло захват трона. Я сломаюсь и буду молить богов избавить меня от этого жестокого мира.

Почти все мое жалкое существование надежный свет, самое безопасное место, куда я могла бы направиться, жили в глазах цвета рассвета и месмере теней.

– Вернись ко мне, – прошептала я, мои пальцы поглаживали линии его груди. Его тело содрогнулось. Я зажмурила глаза, не давая жестоким слезам проливаться на его льняную рубаху. – Я всегда буду тебя ненавидеть, если ты не очнешься, Кейз Эрикссон. Обещаю, что буду.

– Лгунья, – ответил мне хриплый голос.

На полвдоха я застыла, затем подняла голову так резко, что в шее хрустнуло.

Кейз смотрел на меня в ответ, уголок его губ дразнила такая же злодейская ухмылочка, что он нацепил, когда я впервые встретила Повелителя теней и его гильдию.

Мои пальцы впились в его грудь, смяв рубашку. Что мне делать дальше? Узнавал ли он меня? Он вернулся или обманывал меня, чтобы было проще снова вонзить свой клинок мне в живот?

Мне не пришлось долго думать. Кейз поднял сильную, упоительно шершавую ладонь к моей щеке. Подушечкой большого пальца он стер мои слезы.

– Не знаю, что я сделал, чтобы заслужить такую преданность, Марин Штром, но я буду ей дорожить.

Горло будто стало у́же, словно его стенки покрывал мед. Давление в груди нарастало, пока не вырвался всхлип и я не повалилась на Кейза, цепляясь за его шею так сильно, что он закашлялся.

Кейз с силой прижимал меня к своей груди, зарывшись лицом в мою кожу. Вниз по позвоночнику пронеслась волна восхитительных мурашек, когда его губы прижались к моей шее и он осыпал мою кожу поцелуями.

Его тело все еще было придавлено моим к земле. Я отстранилась и взглянула вниз, на его лицо. Кейз все убирал волосы с моих мокрых щек, изучая каждую линию, каждый изгиб моего лица, будто еще не верил, что я реальна. Даже не подумав о прочих, терпеливо стоящих вокруг нас, я прижалась к нему в поцелуе.

Тут же пришли клочки дыма, но я проигнорировала попытку моего месмера украсть у него еще мысли. Я лучше научилась подавлять свой Талант. Никлас считал, это из-за того, что я приняла истинный путь своей судьбы.

Я не думала, что это имело хоть какое-то отношение к судьбе. Зато во всех отношениях было связано с тем, как все мое тело и вся душа хотели лишь целовать этого мужчину, и никакая частичка меня не собиралась позволять месмеру вмешиваться.

Кейз точно так же целовал меня в ответ. В этом не было ничего нежного и сладкого. Мы вели себя так, словно отчаянно желали сожрать друг друга, после того как слишком долго голодали.

Когда он разорвал поцелуй, Кейз на долгий миг поймал мой взгляд.

Я обвела пальцем изгиб его губ и прошептала:

– Это ведь ты, да? Я не смогла вытянуть все, но этого достаточно. Скажи мне, что этого было достаточно.

– Ты развенчала большую часть лжи, – он ткнулся носом мне в шею, притягивая меня ближе. – Но то, что я все же помню, то, во что верил, я четко осознаю как обман.

Кто-то сдавленно икнул – и мы оба посмотрели наверх.

Я почти и забыла, что остальные все еще стояли рядом.

Това подняла глаза к небу и непрерывно моргала. Дагни вцепилась в руку Луки, хоть раз, казалось, не заботясь о том, что стоит рядом с этим человеком. Она промокала глаза тыльной стороной ладони.

Я заставила себя оторваться от Кейза и поднялась на ноги, беря его за руку, чтобы помочь встать.

Кейз стряхнул со штанов грязь и сухую траву, а затем поднял неуверенный взгляд на толпу воров и нашу семью. С тем расстоянием, что их разделяло, не думаю, что кто-либо из Кривов слышал, как резко он сглотнул от эмоций.

Кейз сжимал мою руку, пока кровь не перестала поступать в кончики пальцев.

– Хочется назвать вас всех дурачьем за то, что стольким рискнули ради меня. Но… – он прочистил горло.

Он не успел закончить, потому что покрытый синяками и слезами Эш врезался в тело Кейза; его тощие руки крепко обхватили талию Повелителя теней.

Кейз крякнул и был вынужден выпустить мою руку и схватиться за костлявое тело Эша, чтобы не упасть. Еще два вдоха спустя его челюсть дрогнула, и он прижал затылок Эша к своей груди. Кейз, нахмурившись, зарылся лицом в черные волосы мальчика.

Подходили еще Кривы. Раум и Вали дружески сжимали Кейза за плечи и трясли его, пока он не отпихнул их прочь. Ханна прилипла к его ноге, но он даже не попытался оторвать ее от себя. В какой-то момент Эш встрял, сказав, что она похожа на хнычущего младенца. Девочка тут же отлипла от Повелителя теней и набросилась на брата, щипая его за грудь и размахивая руками, что-то яростно выкрикивая.

Това щелкнула Кейза по уху.

– Давно пора было твоей упрямой заднице поумнеть.

Он закатил глаза и сердечно пообещал купить ящик ее любимых жареных орехов в следующий же визит на торговую площадь. Фиске и Исак пожали его предплечья, а Линкс и Гуннар все расписывали, как именно он угрожал послу Северного королевства.

Кейз потер голову.

– Я смутно припоминаю, что кого-то узнал. Он правда грозил войной?

Гуннар фыркнул, ухмыляясь.

– Точно так же, как ты грозил отрезать ему голову.

– Пекло, – проворчал он, прежде чем Кривы расступились, открывая проход для Никласа.

Фалькин перебрасывал из руки в руку мешочек с каким-то эликсиром.

Кейз нахмурился.

– Не надо этого чертова самодовольного вида. Признай, тебе было приятно узнать все те способы, которыми до меня можно добраться.

– Я многое узнал о месмере и смог добавить к своей коллекции несколько новых саг, это так. Но ты будешь должен мне услугу, как глава гильдии главе гильдии. Если Фалькинам понадобится провезти знатную поставку через Фельстад, то ты дашь этому произойти и не станешь ко мне цепляться.

– По рукам, – хохотнул Кейз и похлопал Никласа по спине, но мгновение спустя посерьезнел. – Спасибо тебе. Если я тебя знаю – а я знаю, – то, не сомневаюсь, ты неделями не спал.

– И этот факт я планирую компенсировать сегодня, завтра и, быть может, еще за один день. И я хочу воспользоваться твоими покоями в Фельстаде. Уж поверь, мы с Джуни воздадим должное твоей постели.

– Никлас, – пожурила его Джунис, но отрицать не стала. Собственно говоря, она бросила на Кейза такой взгляд, который словно предлагал ему осмелиться ей возразить.

Глаза Кейза почернели, и улыбка Никласа от этого стала лишь шире.

Из толпы выступили мои братья. Хаген и Кейз обменялись долгим взглядом, прежде чем Хаген протянул свою руку. В тот миг, когда Кейз сжал предплечье моего брата, Хаген притянул его к себе, обнимая.

Кейз напрягся от такого проявления чувств, но Хаген лишь сжал его крепче.

– Мы почти не успели поговорить на Маск ав Аска, – сказал Хаген. – Но мой долг тебе, Кейз Эрикссон, никогда не будет выплачен. От мальчишки, отдавшего жизнь за мою сестру, до мужчины, освободившего мою семью, и до вора, который жизнь положит ради женщины, занявшей его сердце, я никогда не смогу отплатить тебе, брат.

Лицо Кейза напряглось на последних словах. Он молча закинул руку на плечи Хагена и, хлопнув его пять раз, отстранился.

Бард стоял рядом. У Кейза, как и у меня, наверняка было мало хороших воспоминаний о Барде Штроме. Прежде он не обращал внимания на нас обоих, но с тех пор, как мы покинули берег, Бард был понурым, сломленным и яростно преданным. В каждом серьезном разговоре, в который он вступал, явно сквозило его желание защищать то, что осталось от его семьи.

Он нес на себе удушающую вину за то, что оборвал жизнь Йенса. Я не знала, как его исцелить – он не позволял мне забрать воспоминание, – но так же, как навсегда изменился он, изменились и мы.

Я доверяла ему – впервые в жизни. Он был моим братом в той же мере, что и Хаген.

Бард Кейза не обнял, но они кратко пожали друг другу предплечья.

– Я всегда был к вам несправедлив, – признался Бард. – К вам с Малин, но я до последнего вздоха буду верен тебе за то, что спас нас, что спас мою семью.

– И я бы сделал это вновь, – сказал Кейз. – Дом Штромов когда-то тоже был всем, что у меня было.

После Барда его поприветствовали несколько Фалькинов. Лука обнял его и пробормотал на ухо что-то, от чего Кейз почти улыбнулся по-настоящему. Сразу после этого Дагни обхватила его своими тонкими руками, а потом обматерила за то, что убил меня.

Кейз рывком обернулся, побледнев, и посмотрел на меня с каким-то ужасом.

– Что?

Дагни поморщилась.

– Ой, я думала, ты не забудешь. Малин, должно быть, полностью это забрала.

– И неспроста, – пожурила я ее, затем, наклонив голову, взглянула на Кейза. – Это неважно.

Кейз взял меня за руку и притянул к себе. Темный жар в глубине его глаз заставил мой позвоночник мучительно содрогнуться. Я бы что угодно сделала, чтобы он продолжал вот так на меня смотреть.

– Что я с тобой сделал? – каждое слово шипением выходило сквозь его стиснутые зубы.

– Ты меня не узнавал, и очевидно, я не сгорела на погребальном костре. Я в порядке, – я положила руку ему на грудь. Гулкий ритм его быстрого сердца совпадал с моим. – Мы использовали иллюзии Луки.

Его глаза почернели, и я не была уверена, что это от злости. Кейз понизил голос, чтобы слышала только я.

– Ты меня в могилу сведешь, женщина. Как удобно – забрать воспоминание о том, как я тебя убиваю, но оставить другое.

Я облизнула губы.

– Не вполне понимаю, о чем ты.

– Понимаешь, – прошептал он. – И та ночь в башне скидгардов – это даже не половина того, что я для тебя запланировал, как только мы останемся одни.

Все боги.

Моя кожа горела, как растопка, занимающаяся пламенем. Я стрельнула глазами поверх плеча Кейза.

– Это были… долгие несколько дней. Нам нужно отдохнуть.

Солнце еще едва только начало прятаться за деревьями. И верно: нашлись те, кто засмеялся, их не провел мой внезапный интерес к спальне.

В улыбке Кейза было что-то порочное.

– Волнуешься?

Я обхватила пальцами верхнюю часть его пояса и потянула так сильно, что его бедра врезались в мои. Его глаза широко распахнулись от удивления, когда я поцеловала линию его челюсти и продвинулась к уху.

– Нет, – прошептала я. – Изголодалась.

Не отрывая глаз от моих, он сказал:

– Мал права. Нам всем нужно отдохнуть, пока можем.

– Боги, – выругался Хаген, качая головой.

Това и Дагни подмигнули, а Эш с Ханной начали возмущаться, упорствуя, что хотят остаться с Повелителем теней. Рауму и Вали пришлось пообещать несколько припрятанных Линксом засахаренных ягод, чтобы двое детей наконец ушли.

– Никлас занял мою комнату. Об этом он не соврал, – хрипло проговорил Кейз, когда мы остались одни.

– Мне все равно, – я прижалась поцелуем к его шее, прокладывая кончиком языка дорожку вниз по мышцам.

Он сделал резкий вдох и крепче сжал руки на моей талии.

– Пойдем со мной. Я знаю, куда мы можем направиться.

Я вложила свои пальцы в его и последовала за ним в гущу деревьев, прочь от руин Фельстада.

Он вновь был моим, и я намеревалась вложить ему в голову дюжину новых воспоминаний, которых он никогда не забудет.

Глава 25. Воровка памяти

Кейз увел меня на пол-лиги от руин. Лимерики были лесом, состоящим из хрустальных ручьев и прудов, поросших мхом деревьев и кустов. Место, в котором легко можно спрятать тайное убежище.

Держа мою руку в своей, Кейз помог мне перебраться через большой сырой валун. Струйка ледяной воды сбегала по его верхушке в узкий поток внизу. Кейз раздвинул стену белых цветущих лоз, свисающих с усеянного бутонами дерева. От этого движения по воздуху разлился аромат сладкого меда.

За лозами, приткнувшись между двумя возвышающимися над ней осинами, стояла хижина.

– Что это? – спросила я, принимая его руку, чтобы спрыгнуть с валуна.

– Когда мы нашли Фельстад, он был всего лишь кучкой старых стен. Пока мы работали, чтобы сделать его хоть немного пригодным для обитания, жили мы здесь.

– И здесь помещалась вся гильдия?

– В холодные ночи, – ответил он, отводя в сторону длинный, выцветший на солнце кожаный занавес, закрывающий вход.

Я пригнулась, проходя под притолокой, и вошла. Стены были сделаны из земли, глины и шкур, а форму им придавал добротно слаженный каркас из деревянных балок. В одном углу имелись яма для костра и стопки глиняных мисок и кувшинов. Земляной пол был покрыт мехами и ткаными ковриками, а вдоль всей стены тянулся набитый соломой тюфяк для сна. Достаточно большой, чтобы представить, как вся гильдия Кривов прижимается друг к дружке, чтобы не замерзнуть в морозные ночи.

Тюфяк накрывали потертые одеяла и старые меха, а около дальней стены было сложено несколько набитых перьями подушек. Внутри у меня что-то затрепетало и перевернулось, словно я начала стремительно падать, но на дне меня ожидало нечто чудесное.

Загораясь, зашипела спичка. Кейз зажег сальную свечу в жестяном фонаре. Он ни на миг не отводил от меня глаз, задувая огонек на спичке. Света было достаточно, чтобы залить его черты мягким сиянием. Я больше не могла терпеть; я постоянно хотела его касаться.

Кейз, должно быть, чувствовал то же самое, потому что лишь два шага спустя мы врезались друг в друга в центре хижины. Он запутался пальцами в моих волосах и наклонил мое лицо под таким углом, какой был ему нужен. Он развел мои губы, чтобы я ответила на его требовательный поцелуй. Его язык был теплым и жадным. Его вкус – подобен чистому дождю, забытое сокровище, за которое я буду держаться до последнего вздоха.

Торопливые пальцы Кейза распустили шнуровку на моем платье. Уверенно шагая, он заставил меня пятиться до опорных балок хижины, пока не прижал к одной из них.

Мои руки дрожали, когда я потянулась к его поясу.

– Я почти поверила, что уже никогда не увижу тебя самим собой.

– Ты снилась мне каждую ночь. Я жаждал тебя, – Кейз стянул рукава моего платья с плеч и поцеловал костлявый рельеф моей голой кожи, а затем поймал мое лицо ладонями. – Ты никогда не теряла меня, не до конца. Я бы умер прежде, чем перестал пробиваться обратно к тебе. А ты слишком чертовски упряма, чтобы сдаться.

Я засмеялась ему в губы.

– Я же обещала, что не остановлюсь.

Тени залили его глаза, и он поцеловал меня как-то по-новому, отчаянно. Он до конца стянул с меня платье, оставляя полностью обнаженной перед ним. Кейз застонал и сжал мою грудь и бедро ладонями, после чего направил нас к покрытой мехами постели.

Пока мы шли, впиваясь друг в друга пальцами и целуясь, я стянула с него пояс. Прервались мы, только когда Кейз сделал шаг назад, чтобы стащить рубашку, но в следующий же миг он сжал в кулаке мои волосы, заставляя запрокинуть голову и поймать его губы. Словно он не мог вынести разлуку со мной дольше, чем требовалось на то, чтобы расстаться с одним предметом одежды за раз.

Вновь оказавшись в его объятиях, я впилась ногтями в его плечи и ухмыльнулась, когда Кейз содрогнулся от укола боли.

Одна из его ладоней скользнула по моей груди к горлу и толкнула назад, разрывая поцелуй. Жар желания огнем полыхал в его глазах.

– Ложись на постель.

Боги! Я сделаю все, что он мне, черт побери, велит, если продолжит говорить вот так. Шелковистая тьма его голоса дрожью отзывалась в моих костях, моей крови, в самой моей душе. Мои губы раскрылись, больше неспособные сдерживать тяжелые, резкие вздохи.

Когда я опустилась на мягкие меха и одеяла, Кейз продолжил смотреть на меня своим горячим взглядом. В этот момент кончик его языка выскользнул наружу, смачивая губы. Он скинул сапоги, затем осторожными, уверенными руками, стянул штаны.

Если бы я не любила этого мужчину, то могла бы испугаться его – того, как он смотрел на меня, как шел по постели, будто я не переживу того, что он запланировал.

Когда он приблизился, я скромно сжала колени. Из его горла вырвался тихий рык. Он положил ладонь мне на грудь и прижал к постели, попутно разводя мои колени.

– Будешь прятаться от меня, – сказал он, прикасаясь губами к моей шее, целуя и покусывая кожу, – и заплатишь за то, что заставляешь меня терять голову.

– Не угрожай мне. Докажи, – сказала я и снова впилась в его губы поцелуем.

Кейз всем своим весом навалился на меня и пристроил свои бедра между моих. Неспособное остановиться, мое тело выгнулось аркой, чтобы ощутить его, чтобы уничтожить всякое расстояние между нами.

– Чего ты ждешь? – спросила я, задыхаясь и целуя его грудь; мои руки блуждали по натянутым краям шрамов, перечеркивавших его спину.

Кейз стряхнул мои руки со своего тела и одним движением завел оба моих запястья мне за голову.

– Терпение. Ты просила доказательств, и ты их получишь.

Когда его свободная рука скользнула меж моих бедер и довела меня до яростного, сотрясающего пика, я застонала, погружаясь в новый обжигающий поцелуй. В какой-то момент показалось, что я больше не выдержу, поэтому рот Кейза принялся пожирать мое тело. Его губы накрывали мои груди, шею, челюсть. Его зубы и язык, царапая кожу, угрожали разорвать мое сердце на дюжину кусочков.

– Пекло, как же я хотел ощутить тебя на вкус, – сказал он, подув прохладным воздухом вдоль моей груди, от чего кожа пошла мурашками. Он перевел глаза повыше и улыбнулся мне коварной ухмылкой. – Ты стоишь всякого ожидания.

Я не сомневалась, что этой ночью умру. Кейз Эрикссон прикончит меня самым упоительным способом.

Прижавшись лбом к моему, Кейз, наконец, выпустил мои запястья и сплел наши руки вместе по обе стороны от моей головы. Болезненно чувственно, наползая, он продвигался вперед, пока мы не соединились.

Я всхлипнула от того, как прекрасно он наполнял меня не только физически, но и как заполнял каждый уголок моего сердца.

Когда он начал раскачивать бедрами, из уголка моего глаза выкатилась горячая слеза. Он убрал ее поцелуем.

Начал он медленно, но уже скоро наш темп разогнался до яростной скачки, и деревянные балки хижины застонали, когда служащий нам постелью тюфяк врезался в них. Кейз выставил руку между моей головой и стеной, как всегда, защищая меня и оберегая.

– Никакой месмер, никакая треклятая магия не могут забрать то, что мое. Ты – моя, Малин, – прорычал он, прикусывая мою нижнюю губу. – Скажи это.

Мое тело перешло на новый уровень существования. Формулировать слова казалось непосильной задачей, но измученный шепот вырывался с каждым толчком.

– Я всегда… была… твоей.

Огонек свечи, жар, торопливые движения наших тел, все сливалось в единое пламя, пока я не вскрикнула, содрогаясь в оргазме. Кейз удерживал мой взгляд, еще раз резко рванувшись вперед, и простонал мое имя.

Он повалился на меня, мы оба задыхались и цеплялись друг за друга, словно все это было сном.

Со сладким поцелуем Кейз перекатился на плечо и притянул меня к своей груди. Он убрал с моего лба взмокшие волосы, поцеловал туда, а затем посмотрел на меня совершенно лишенными теней глазами.

– Малин, – он поцеловал кончик моего носа. – Я люблю тебя. Каждая хорошая частичка меня и каждая темная, жестокая часть меня любят тебя. Но эта любовь подвергает стольких людей риску.

Я погладила его щеку.

– Как это?

Кейз ухватил меня за челюсть, удерживая губы в миллиметре от моих.

– Я бы рубил головы, вырывал сердца, без капли сожаления уничтожил бы все это королевство – ради тебя.

Я запустила пальцы в его волосы.

– Что я тебе говорила? Будь грубым, будь коварным, будь чертовым злодеем, но в такие моменты – будь моим. Ты мой настолько же, насколько я – твоя, Кейз Эрикссон.

Он улыбнулся, а затем целовал меня, пока я уже почти не перестала дышать.

Глава 26. Повелитель теней

– Малин, нет!

Холодный воздух хлестнул по моей влажной коже. Я заморгал, глядя во тьму, и прижал руку к груди, словно пытаясь не дать моему дикому сердцу пробиться наружу.

– Кейз, – сонный голос Малин вернул меня к реальности.

Я содрогнулся, когда она протянула свою нежную ладонь и потерла мои плечи. Не говоря ни слова, я прижал ее к себе, тепло ее кожи разогнало жесткие, жуткие мысли в моей голове.

Она не поморщилась от моей удушающей хватки. Нет, Малин Штром позволяла мне давить ее. Она поглаживала мой затылок, сцеловывала пот с моего лба и ласкала напряженную шею, пока та не начала расслабляться.

– Ты настоящая, – я уронил лоб во впадинку на ее плече и вдохнул ее. Она была сладким ломтем меда, а ее тело все еще немного пахло мной. Мои руки напряглись вокруг ее талии. – Ты здесь.

– Я прямо здесь, – успокаивала она, оставляя дорожку из поцелуев на моей челюсти. – Кошмар?

Я кивнул.

Малин уселась и подтянула мех, чтобы накрыть ноги. Ухмыляясь, она похлопала по бедру.

Я усмехнулся. Ей не требовалось что-либо говорить. Я точно знал, чего она ждет. Мы всегда делали это в детстве, когда одному из нас снился кошмар. Я снова улегся, положив голову на ее ногу. Нежные пальчики Малин начали играть с моими волосами и массировать голову.

Те ночи, в которые Малин клала свою голову на колени ко мне, мальчишке, научили меня плести косы.

– Начни сначала. Только так кошмары оставят тебя в покое.

Я фыркнул.

– Это кто тебе такое рассказал?

– Мальчик. Тот, что всегда считал себя самым умным на сеновале. Ну все, хватит тянуть время. Выкладывай.

Я не хотел об этом говорить. Живые образы будто только что выдернули у меня из головы, но я не мог четко их описать. И все же где-то глубоко в сердце я знал, что это больше, чем просто сон. По правде говоря, было весьма похоже на предупреждение.

– Это сон, что мне снился с детства, – прошептал я, обнимая руками ее ноги и расслабляясь все больше, пока она играла с моими волосами. – Он о тебе.

– Не знаю, может, мне стоит оскорбиться, если сны обо мне тебя так расстраивают?

Я фыркнул и поцеловал ее ладонь.

– Кто-то схватил тебя, а я не успеваю вовремя до тебя добраться. Я нахожу тебя в крови, а когда оборачиваюсь, вижу твоего убийцу, – я закрыл глаза. – Это всегда я.

Рука Малин замерла в моих волосах.

– Кейз, ты же знаешь, что это просто сон.

– Да. Но сны способны показать нам страхи, признавать которые мы не хотим, – я перекатился на спину и посмотрел вверх, на нее. – Мой путь опасен. Я поэтому держался от тебя подальше. Страх, что моя жизнь станет концом твоей, никогда не уходит.

Малин погладила меня по щеке.

– Я лучше встречу ужасный конец, любя тебя, чем проживу пустую жизнь без тебя. Последнее я уже попробовала и как-то не планирую повторять.

Я взял ее за руку и поцеловал костяшки пальцев.

– Рад это слышать. Я не смогу тебя отпустить, так что с этим решено.

Рассмеявшись, Малин снова улеглась рядом со мной, закинув на меня одну руку и ногу. Ее щека прижималась к моей груди, и я не мог припомнить времени, когда мне было спокойнее.

Естественно, этот момент пролетел слишком быстро.

В одну из балок, не дающих старой хижине обвалиться, кто-то громко постучал.

– Ну ладно, вы уже достаточно побыли наедине! – прогремел сквозь стены голос Товы. – Выходите, да поживее. Я буду трясти эту старую лачугу, пока она на вас двоих не рухнет. Нам еще план составлять.

– Никлас сказал, что на несколько дней в нору забьется, – проорал я в ответ. – Я планирую поступить так же.

– Да, верно, но это было до того, как мы поняли, что сегодня полнолуние. По какой-то причине это весьма встревожило Раума и Вали. Так что шевелитесь.

Я застонал и покрепче сжал плечи Малин.

– Мы могли бы сбежать. Оставить их на неделю хотя бы.

Она поцеловала меня в грудь и выбралась из объятий.

– У главы воров дела никогда не кончаются. Я – твоя, Кейз Эрикссон. Сегодня, завтра. Мы знаем, как быстро может меняться жизнь, так что у меня масштабные планы никогда не тратить зря ни секунды с тобой.

Пекло, я бы отдал каждый вдох своих легких ради этой женщины. Я сложил руки за головой, наблюдая, как она одевается, пока ее щеки не порозовели, затем оделся сам и пошел за ней к главным руинам Фельстада.

В переднем дворике развалин Фалькины и Кривы стояли кружком, попивая теплый эль и по очереди умываясь, готовясь к утру.

Напряжение в животе заставило меня застыть у входа. Каждый человек в этих стенах был моим. Ценная часть извращенной воровской семьи, которую я воспринимал как должное. Едва не лишившись их и даже не сознавая их отсутствия, теперь я почувствовал новый клубок ненависти к Черному Дворцу и любви к дурацкой преданности, что дарили мне эти люди.

Малин обернулась на меня через плечо и улыбнулась, словно в точности знала, о чем я думал. Она протянула мне руку.

Я вложил свои пальцы в ее и, казалось, впервые шагнул в Фельстад.

– Ну наконец-то, – Гуннар смотрел на нас вниз с одного из обломанных карнизов, одна его нога болталась, свешиваясь через край. Он хохотнул, затем спустился по стене и аккуратно спрыгнул вниз. Он приземлился на корточки и снова поднялся, улыбаясь.

– Мы уж решили, что больше вас не увидим.

– Великое пекло, да нас не было лишь несколько часов, – возмутилась Малин.

– Недостаточно долго, – пробормотал я.

Гуннар засмеялся и пошел с нами к центру двора. За пару шагов до того места, где Раум и Вали собрали бо́льшую часть членов гильдии, я потянул Малин за руку.

– Дай мне минутку.

Она проследила за моим взглядом и усмехнулась, отпуская меня. Оставшись один, я подошел к одной из бочек для воды, где двое людей наполняли бурдюки и фляги.

– Торгаш.

Хоб подскочил и повернулся ко мне. Синяки все еще пятнали его лицо после той ночи у реки, но его надменная улыбочка вернулась довольно быстро.

– А. И каким же именем тебя сегодня называть? В прошлый раз, как я сказал: «Повелитель теней», решил уж было, что ты меня придушишь.

Его женщина, когда я взглянул на нее, вжалась в бочку. Не то чтобы я ее винил. Наша последняя встреча была не сказать, чтоб приятной, ведь я выдал ее любовнику все жуткие секреты, что она хранила, а потом еще и угрожал.

Я не был привычен к манерам, вежливости или вообще любезному обращению, но я засунул поглубже свою неловкость и протянул Хобу руку.

– Прими мою благодарность. Я знаю, что ты сделал и на какой риск пошел. Прими мою верность за твою верность Малин.

Хоб посмотрел на меня так, будто мои слова нервировали его точно так же, как и меня самого. Но мгновение спустя он сжал мое предплечье.

– Слышала, любимая? Мы обрели союзника в лице треклятого Повелителя теней.

Инге чуть выпрямилась.

– Ну, значит, в расчете. Мы… мы знаем, что ты сделал для нас перед маскарадом. Мы знаем, что ты оплатил мои долги перед братьями.

– Понятия не имею, о чем ты.

Она улыбнулась.

– Ну, конечно. Какая я глупая. Такой человек, как Повелитель теней, никогда бы не сделал чего-то настолько… хорошего, да?

– Никогда, – я чуть не улыбнулся в ответ, чуть не ощутил свет внутри. – Вы оба под защитой Кривов. Навсегда.

Хоб кивнул и выпустил мою руку. Я отвернулся, не сказав больше ни слова. Лимит эмоций, предназначенных для всех, кроме Малин Штром, был уже почти исчерпан.

– Кейз, – Раум помахал рукой, призывая меня пройти через толпу в центр. – Сегодня полнолуние.

– Скажи, что ты не поэтому отправил Тову вытаскивать меня из постели. Она нас уже проинформировала.

Това фыркнула.

– Подозреваю, что нам придется в ближайшие полгода вас обоих силком из постели вытаскивать, чтобы вы хотя бы есть не забывали.

– Валяйся в постели сколько влезет, – сказал Раум. Его голос стал пронзительным, как и всегда, когда он перевозбуждался, – но только после этой ночи. Ты разве не помнишь?

– Хотел бы я до конца жизни больше не думать о том, о чем должен помнить. Что я теперь позабыл?

– Фейри! Тот, которого ты бегом послал в Хемлиг.

Я потер лоб. Мой мозг был спутанным клубком воспоминаний. Малин сняла покров заклятья Ивара. Она забрала ненависть и горечь, но все равно осталось еще столь многое.

Я распахнул глаза.

– Нидхуг. Убийство.

Улыбка Раума увяла.

– Какое убийство?

– Леди Магнат. Боги, есть два ребенка – кажется, – которых она велела мне убить. Они где-то в Хемлиге. Она хотела сделать это, чтобы будущему трону Ниалла ничто не угрожало, и прежде чем Ивар…

Я захлопнул рот. Лука стоял в круге прямо напротив меня. Пекло. Он же не знал.

– Что? – спросил он. – Почему моя мать тебя об этом попросила?

– Лука…

– Что ты знаешь, Кейз? Скажи мне.

Его челюсть напряглась. Он не моргал. Ради его же блага я бы предпочел сделать это не у всех на виду, но времени было мало. Когда воспоминание вернулось мне в голову, я понял, что Раум прав. Нам нужно было попасть на встречу.

– Ивар умирает, – сказал я голосом низким и хриплым.

Лука поморщился, но глаз не отвел.

– От чего?

Я быстро повторил то, что сказала мне Бритта о взбунтовавшемся эликсирщике, о двух потенциальных угрозах кровной линии Дома Гримов.

– Я лишь могу предположить, что у них есть месмер или кровь древних кровных линий, – мысль поразила меня, как удар в горло. Я протянул руку и прикоснулся к руке Дагни. – Бритта сказала, что один из них – мальчик. Даг, что, если… наверняка я не знаю, но что, если один из этих малышей – угроза, потому что он – незаконнорожденный наследник?

Слезы заблестели на ее ресницах, когда она сделала резкий вдох.

– Ты думаешь… все боги, Кейз. Ты думаешь, мой мальчик может быть там?

– Думаю, есть очень большая вероятность.

Това и Линкс вместе обняли Дагни за плечи, когда она задрожала, пытаясь удержать рыдания.

Лука заскрипел зубами, и, когда Дагни сумела сделать вдох, она посмотрела ему в глаза.

– Лук. Если это он… – затравленно глядя на него, она положила ладонь на его руку. – Я так долго была к тебе несправедлива.

– Даг, не надо.

– Нет, – сказала она. – Я думала… Я думала, ты даже не ищешь.

Глаза Луки потемнели, и он крепко сжал ее плечо.

– Я никогда не переставал искать его. Боги, да одна мысль о том, как долго ты оставалась в том проклятом месте… – он опустил взгляд на татуировки на кончиках ее пальцев, а затем на тот, которого не хватало. – Ты хоть знаешь, как меня убивали мысли о том, что ты там? Почему ты не позволяла мне тебя освободить?

Крупные слезы собрались в глазах Дагни.

– Лука, это был не твой выбор. Я не могла прятаться, когда приезжали торговцы, и я… я не могла быть с тобой, когда…

– Ты видишь лишь Ниалла, когда смотришь на меня, – перебил он темным, угрюмым голосом.

Дагни поморщилась и осторожно взяла его за руку.

– Я не вижу Ниалла. Я вижу потерянную жизнь. Боль, живущую между нами, которая слишком велика, чтобы ее преодолеть, а теперь я вижу все те неправильные суждения, которым позволила сложиться в своей голове. Я вижу, что я разрушила.

– Дагни…

– Не сейчас, – рявкнул я, ненавидя себя за это, но времени не было. Я смягчил голос. – Позже. Если у нас встреча, касающаяся чертова заказного убийства, то как думаете, сколько времени пройдет, прежде чем Леди Магнат наймет другого, раз уж меня нет?

– Ну да, она ошиблась, попросив тебя, – сказала Това.

– Не теряйте головы, – настаивал Линкс. – Мы не знаем наверняка, кто эти дети.

– Мы это выясним, – отрезал Лука. – Если есть хоть шанс, что это Вон, то мы едем.

Дагни пискнула.

– Ты помнишь, как его зовут?

– Боги, Даг, – глаза Луки были дикими. – Да что еще у меня на уме? Ты. Он. Ты. Он.

Дагни дрожала так сильно, что, как мне казалось, вот-вот выскользнула бы из собственной кожи. Лука снова выругался, а затем сграбастал ее в свои большие руки. Дагни тихонько всхлипнула ему в грудь. Он поглаживал ее льдисто-светлые волосы и шептал на ухо что-то на старом наречии. То же самое он делал, когда девочка-крепостная в Черном Дворце позволяла своим нервам довести себя до паники.

Я сделал шаг назад, чувствуя, что влезаю во что-то личное.

Раум хлопнул меня ладонью по плечу.

– Значит, готовимся?

Малин подошла ко мне и сплела свои пальцы с моими. Я сжал их и мягко ей улыбнулся, а затем вновь посмотрел на Кривов.

– Будьте готовы. Нам нужно сделки заключать.

Глава 27. Воровка памяти

Может, во мне было больше злодейства, чем я думала. Ничто не могло сравниться с тем, что я ощущала, будучи укутанная в ночь, с оружием, пристегнутым к телу, и с планом, безразличным холодом бегущим по венам. Я не сразу стала такой. На это потребовались годы. Годы, прошедшие через жестокость, отчаяние и хитрости, – именно так и рождаются злодеи.

Я улыбалась, когда смотрела через темную площадку, размещенную перед побитым временем домом для богослужений. Кейз натянул на голову свой темный капюшон, его плечи обернули тени, а сам он вертел на пальцах керамбит, как будто тот никогда и не покидал его рук.

Многие Фалькины остались с дозором в Фельстаде вместе с Хобом и Инге, в то время как остальные ради этой встречи подошли опасно близко к Черному Дворцу.

– Как тебе это удается, Мал? – прошептала Дагни, пристраиваясь ко мне. – Как ты сохраняешь спокойствие, когда уже теряла свое сердце так же, как и я?

– Я его и не сохраняю. Как ты помнишь, я прокралась в башню скидгардов просто, чтобы его увидеть. А вот ты как?

Она взглянула на небо.

– Я четыре года спала с торговцами в обмен на информацию. Ходили слухи, что Лорд Магнат спрятал все постыдные части линии Гримов, но никто не знал куда. Я себя уничтожила, чтобы найти сына, и все равно сделала бы это снова ради одного лишь шанса обнять его, снова вдохнуть его запах.

Я притянула ее к своему боку, обняв рукой за плечи.

– Даг, ты не уничтожена. Ты – непреклонна. Ты – одна из храбрейших женщин, которых я встречала. Если твой сын там, то мы обязательно найдем его. И я уверена, он точно знает, что ты ради него дошла бы до преисподней и обратно. Он выживет, вырастет и однажды будет рассказывать уже детям своих детей саги о своей матери-воительнице.

Она икнула, вытирая слезы со щек.

– Что за шутки играют боги с нашими жизнями. Ты когда-нибудь думала, что твоя жизнь вот так обернется? Сокрытая королева, полюбившая величайшего врага Черного Дворца?

– Нет, – сказала я, улыбаясь мягкому серому небу. – Я была уверена, что до самой смерти буду куковать на том сеновале в Доме Штромов.

– У меня на мою жизнь тоже были совсем другие надежды. Пусть я и была всего лишь крепостной, но были вещи, приносившие мне такой… свет.

От меня не укрылось, как ее взгляд опустился на сырую траву, и когда она вновь его подняла, ее глаза нашли спину Луки. Он стоял между Фиске и Исаком, пристегивая к поясу меч.

Сжав ее руку, я понизила голос.

– Что у тебя за история с Лукой? Я не могу понять, ты его ненавидишь или же наоборот.

Ее мокрые щеки слегка порозовели.

– Та жизнь, что я себе представляла, те светлые моменты – это все было о нем.

– И что между вами случилось?

Дагни облизнула губы и посмотрела на меня.

– Мой отец был крепостным в Черном Дворце, так же, как и я. Я жила на территории дворца еще до того, как научилась ходить. Будучи почти ровесниками, мы с Лукой росли вместе, а затем к нам присоединились Кейз с Кривами. Лука был добр ко мне, он не обращался со мной как со служанкой и никогда не упоминал мой статус. Я была просто Дагни.

– Однажды, через несколько недель после того, как мой отец ушел в Иной мир, я сильно заболела от горя. Но кому какое дело, если крепостной болеет? Работу все равно нужно выполнять. Лука украл мою иллюзию и сделал так, чтобы казалось, будто я занята, но на самом деле именно он выполнил абсолютно все мои обязанности. А потом он стащил для меня с кухни полдюжины медовых пирожных. Думаю, в этот момент все и изменилось.

– Что изменилось? – спросила я.

Дагни испустила долгий выдох.

– Тогда я начала его любить, – она на несколько вздохов накрыла лицо ладонями, прежде чем продолжить. – Я это, конечно же, держала в тайне. Даже от него. Как могла крепостная даже воображать себе жизнь с наследником Черного Дворца? До тех пор, пока он меня не поцеловал, – уголок ее губ изогнулся в улыбке. – В садах, накануне моего восемнадцатилетия. Я этого не ожидала, а он взял меня за руку и сурово сказал, что я уже слишком долго тяну с тем, чтобы поцеловать его, так что придется ему делать все за меня.

Я фыркнула.

– Да, звучит похоже на Луку. Сперва обвинит тебя, а потом выставит себя героем.

– Я никогда не ощущала себя в большей безопасности, чем в те украденные нами запретные мгновения. Хотя жизнь с ним была невозможна, и мы оба это понимали. Думаю, мы сознательно игнорировали правду. Иногда мы мечтали о том, что сбежим, когда Лука вернется после своего обязательного обучения в Фурене. Я думала, что мы такие умные, раз ни разу не попались, но мы были не такими невидимыми, как мне казалось.

Моя челюсть напряглась.

– Ниалл?

Дагни прикусила нижнюю губу и кивнула.

– В ту ночь, когда Лука отплыл в высшую академию, Ниалл загнал меня в угол. Он сказал, что и не думал, что я с такой радостью готова отдавать свое тело сыновьям Черного Дворца.

Я не могла точно сказать, тряслись ли руки Дагни от гнева или от страха. Я взяла их в свои, пока они не перестали подрагивать, а ее голос не выровнялся.

– Один раз, Мал. Я была с Лукой лишь раз, в ночь накануне его отплытия. Это было… это и сейчас мое самое нежное воспоминание, но Ниалл его осквернил. Мы с Лукой думали, что осторожны, думали, что мы одни. Но очевидно, это было не так, – глаза Дагни вспыхнули ненавистью. – Лука Грим показал мне, каким должен быть настоящий любовник, а Ниалл… он просто брал, ни о чем не заботясь. Затем, несколько недель спустя, когда стало понятно, что я ношу ребенка, Лорд Магнат запер меня в покоях Ниалла. Как вещь, которой тот владел и мог пользоваться, когда пожелает.

– Даг, – мой желудок обожгло тошнотой.

– Я каждый раз думала о Луке. Молилась, чтобы он вернулся. Ниалл, может, и старший брат, но он боится Луки и его силы. Магия Луки, в конце концов, ближе всего к месмеру памяти. Ивар презирает его за это, наверное, потому, что, несмотря на силу месмера Лорда Магната, кольцо его не выбирает. Думаю, Ивар его недостоин.

Но был и его добрый, честный сын. Часть меня подозревала, что, если Лука встанет рядом с кольцом королевы, золотые руны зажгутся на нем так же, как и в моем присутствии. Еще одна причина, по которой у меня не было желания бороться за трон. На эту чертову штуковину и так слишком много претендентов.

– А потом родился Вон, – сказала Дагни. – Боги, он был вылитый Грим.

Я держала ее за руку.

– Ты сказала, что он от Ниалла, но не может ли он быть от Луки?

– Я никогда об этом не думала. Ниалл брал меня больше раз, так что я просто решила… – она закрыла глаза. – Неважно, кто его отец: Ивар все равно его забрал, а Ниалл сослал меня в «Жаворонка». Сказал, что он со своей шлюхой уже наигрался, так пусть теперь другие попользуются. Кривы пытались добраться до меня, когда узнали об этом, но к тому времени я уже узнала, с какой готовностью ублюдки, переступающие порог «Жаворонка», вываливают секреты за капельку удовольствия.

Я знала, что она сама выбрала остаться в доме утех «Жаворонок», но вот так услышать обо всем, что она перенесла прежде… Нет, эта женщина точно была не из хрупких. Она была выкована из железа.

– А Лука? Что вас развело?

Она закрыла глаза.

– Наверное, моя озлобленность. Он приехал за мной, притворившись клиентом. Умолял меня уйти с ним, но я не могла оставить поиски сына. Я сказала ему, что он бросил меня. Я наговорила ему таких ужасных вещей.

– Даг, ты должна быть добрее к себе. Не могу даже представить себе того кошмара, в котором ты живешь.

– Думаю, я мысленно сделала из Луки злодея. Вообразила, что он живет богатой жизнью со своими книгами, новыми любовницами, пока я страдаю, а мой сын пропал. Я и не сознавала, что он все это время искал, – она помедлила. – Не пойми неправильно, но я немного рада, что Кейза схватили. Словно сама судьба помогла найти ответ на мои молитвы. Если бы его не было в Черном Дворце, Вон наверняка бы уже умер от руки другого убийцы. Я даже не сомневаюсь.

Я снова сжала ее ладонь.

– Я просто рада, что после всей этой боли у тебя теперь есть шанс на жизнь, о которой ты мечтала.

Дагни фыркнула.

– Ах, Мал. Та жизнь мечты давно уже сгинула.

– Ты так в этом уверена? – я взглянула на Луку, который подошел к Кейзу и встал рядом с ним. – Он отделился от Черного Дворца. Он может прожить свою жизнь без Ивара или Ниалла, распоряжающихся каждым его шагом. Мне вот кажется, что вы двое можете получить ту жизнь, которую хотели. Свободные, без статуса, без рангов, разделяющих вас.

– Слишком много всего было сказано, слишком много гнева. Я дорога ему, но Лука больше меня не любит. Не после того, как я ему отказала.

Я не согласилась, но Дагни говорила с такой уверенностью, что я не стала тратить время на споры. Вместо того я указала вперед:

– Даг. Пора.

Меж ее зубов проскользнул резкий вздох, когда она уставилась вперед. По тропинке, вьющейся через лесок, к дому для богослужений прогулочным шагом шел мужчина в плотной шубе и соломенной шляпе.

Кривы выстроились в линию, вооружившись. Даже Эш с Ханной сжимали небольшие стилеты. Фалькины держались за спинами Никласа и Джунис. Эликсирщик перебрасывал из руки в руку один из своих мешочков; от каждого движения на его пальцах поблескивали золотые кольца.

Хаген и Бард что-то друг другу пробормотали, и я подумала, не встать ли мне рядом с ними. Видя двух своих братьев, особенно Барда, стоящими плечом к плечу с Кейзом Эрикссоном, я ощущала, как в сердце расцветает радость.

Там же жила и боль с того момента, как не стало Йенса. Он был суровым человеком, но что-то нашептывало мне, что, будь Йенс Штром здесь, он был бы неописуемо счастлив видеть всю свою семью вместе.

Я взглянула на облака. Пекло, я надеялась, что он прямо сейчас улыбается и поднимает массивный рог с элем богов.

– Не хочется тебя отвлекать. Помнится, когда ты вот так вот уходишь в себя, то становишься очень раздражительной, если тебе мешают, – пока я думала о своем, Кейз подкрался ко мне сзади. Его лицо тонуло в тенях под капюшоном. Он убрал с моего лица прядь волос, и улыбка его угасла. – Что тебя тревожит?

– Много чего, но нас ждет встреча с целью.

– А если тебя что-то тревожит, то цель может и подождать.

Пекло, этот мужчина мог разорвать мое сердце своими сладкими злодейскими словами. Я мягко поцеловала его в губы.

– Я думала не о тревожных вещах. Я надеялась, что Йенс гордится нами, что он смотрит на нас из великих чертогов. Я знаю, что ты не веришь…

Его пальцы коснулись моих губ, заставляя умолкнуть.

– Он смотрит. Если кто и может сделать великие чертоги богов реальным местом, так это Йенс Штром, – Кейз прижался поцелуем к моему виску. – Мы не успели поговорить обо всем, что произошло, но мне горько за тебя, Малли. За Хагена и Барда. Из-за его смерти мне даже немного горько за себя. Йенс Штром не дал мне умереть, и хотел бы я иметь возможность поблагодарить его за это.

Я обняла Кейза за талию и прижалась щекой к его груди.

– Хотела бы я узнать правду раньше. Все те разговоры, что мы могли бы вести. Все время, что мы потратили на безразличие.

– Я знаю. Сейчас мы действуем ради него. Чтобы почтить его жертву.

Я заморгала, прогоняя слезы. Не хотелось начинать воплощение опасного плана рыданиями.

– Тогда давай действовать, Повелитель теней.

– Присоединишься ко мне в первых рядах? – он протянул мне руку.

Мое сердце дрогнуло. Я играла важные роли в его планах, связанных с Маск ав Аска, но предложение встать рядом с ним, когда моя роль была еще не определена, говорило о его чувствах больше всяких слов.

Я приняла его руку, и он коснулся костяшек легким поцелуем. Прежде чем мы выступили вперед, туда, где стоял в ожидании дрожащий фейри, Кейз затенил свои глаза и окутал меня своим холодным месмером так, что стало казаться, будто я тоже несла в себе его тьму.

– У тебя… у тебя народу побольше, чем я думал, – сказал фейри, с трудом сглотнув.

Кейз фыркнул.

– Я предупреждал тебя, Нидхуг, мои угрозы – не пустой звук. Ну так что же, мне отослать те письма во все концы океана Судьбы и превратить тебя в бездомного? Сам видишь, я стою здесь с Лукой Гримом, вторым сыном Черного Дворца.

Лука сделал шаг вперед. Он разразился темным и низким смехом, когда фейри застыл, увидев его лицо.

– Печать Черного Дворца на послании имеет немалый вес.

– Я узнал то, что ты просил, так что нет нужды никому отсылать мое имя, – Нидхуг потер руки. Я отметила грязные повязки на одной из его ладоней. – Нашел лагерь и несколько стражников-офицеров. Пекло, им так чертовски скучно, пара рогов броана – и они соловьем запели.

Кейз подошел к нему вплотную. Он склонил голову набок, впитывая нервного фейри черными глазами, и прежде чем Нидхуг смог бы увернуться, Кейз схватил его за подбородок. Грубо дернув его вперед, Кейз оказался с фейри нос к носу.

– Я тебе не верю, Нидхуг. Насколько мне известно, ты можешь вести нас прямиком в ловушку.

– Н-нет. Я бы не стал.

– Успокой меня и играй в эту игру так, как хочется мне. Ты можешь рассказать свою историю ей, – он кивнул в сторону Джунис. – Но она поймет, если ты солжешь. Поверь мне, мой друг, лжецов она не любит. От них во рту поганый привкус. Либо отдай свои воспоминания ей, и мы сами посмотрим, что ты знаешь, – Кейз повернулся ко мне с проказливой ухмылкой. – Что выбираешь?

Он еще сильнее стиснул подбородок Нидхуга.

– О-отдать воспоминания, я…

– Хороший выбор, – Кейз выпустил Нидхуга с такой силой, что фейри пошатнулся.

– Нет, я не имел в виду, что выбираю это, я…

– Исак, – снова перебил его Кейз, – Линкс, проследите, чтобы он не дергался перед Малин.

Когда Кейз прошел мимо меня, то помедлил и мазнул большим пальцем по моей нижней губе, словно не смог удержаться от прикосновений.

Нидхуг всхлипнул, когда Линкс ухватил его за руки и заставил фейри встать на колени. Линкс положил свою большую ладонь на висок Нидхуга и держал ее там, пока тот немного не ослаб. Все еще в сознании – но выглядел он так, словно уснет, как только упадет на кровать. Исак накрыл рукой глаза Нидхуга. Единственный намек, что его месмер окутал тьмой сознание Нидхуга, – тихие испуганные всхлипы.

Такого я не ожидала. От нервов дрожали пальцы, но я с прямой спиной пошла вперед. Все оставшиеся мне дни я проведу рядом с Повелителем теней. Как Крив, как его женщина. Мне придется быть смелой, непоколебимой и немного коварной.

Дойдя до фейри, я склонилась к его уху и прошептала:

– Думай обо всем, что видел в пути. А потом – отдай это мне.

Нидхуг застонал, когда я большим пальцем оттянула его подбородок книзу, разводя губы. Я не целовала его. Нет, вкус Кейза все еще жег мои губы, и я не хотела его портить.

Мои губы нависли над губами фейри так близко, как только возможно, и я вдохнула его горячее дыхание. Судя по вкусу старого лука и жжению эля, он как минимум день не чистил зубы. Я проигнорировала эту вонь на своем языке и вдыхала, пока в легких не кончилось место.

В голове завертелись дымные фигуры. Темные туманы превратились в заостренные горные пики. Завихрение серого обернулось костровой ямой. Вокруг от пламени сидели крупные, нахохлившиеся стражники, укутавшиеся в меха для защиты от укусов ночного горного ветра.

В моей голове раздался смех, когда тени задвигались вместе с пьяными стражниками, танцующими вокруг костра. Песни долетали до звезд, а один из скидгардов отбивал мелодию на грубо сработанном сыромятном барабане.

Нидхуг сидел среди них, снабдив весь отряд элем и напоив их, как он и сказал. Но он был намерен посреди всего этого веселья поговорить с одним из стражников. Позолоченная цепочка, скрепляющая густые, жесткие меха на его плечах, означала ранг повыше.

– А чем они вообще так важны? Кажется, вам, ребята, нашлось бы применение получше где-нибудь в другом месте.

– Вот и я так говорю, – стражник поднял свой рог, салютуя звездам. – Какой смысл был засовывать нас в этот треклятый мороз, когда чертов дом полон надзирателей?

– Надзирателей? Из тюрем?

Скидгард пожал плечами.

– Наверное, что-то вроде того, – он ткнул пальцем в тени двух холмов. – Дом Бастардов – не что иное, как тюрьма.

– Дом Бастардов?

– Ну, мы так его зовем. Народ считает, что они бастарды Ивара, но точно мы не знаем.

– Точно не знаете, но никогда не интересовались, за что их сюда сослали?

– О нет, интересовались, – ответил стражник, глубоко кивнув. – Насколько я знаю, Лорд Магнат их запер, как грязный секрет. Может, ждет, что они проявят хитрую магию. Ты ж знаешь, как Ивар любит месмер.

Нидхуг кивнул и сделал еще один вялый глоток, в то время как стражник разом ополовинил свой рог.

– Так, значит, ты их видел?

– Нет. Даже не знаю, где это чертово место находится. Мы здесь только границу охраняем.

– Так откуда вы тогда знаете, что они вообще там? – Нидхуг в воспоминании разволновался.

– Наверное, ниоткуда. Никто никогда не знал точного места, кроме Ивара и начальника его скидгардов. Лично мне кажется, что этот новый начальник – риск. Был вором когда-то, знаешь ли.

Нидхуг выспрашивал дальше; судя по тому, как колотилось его сердце, было ясно, что его охватило любопытство. Оно имелось у большинства жуликов. Вечно хотят все знать, вечно строят козни, вечно пытаются отыскать рычаг давления на кого-то.

Когда воспоминание начало увядать, стал сгущаться дым. В последние мгновения Нидхуг спросил:

– А что ты знаешь об альвере с тенями? Том, кто превращает свои глаза в ночь?

Стражник не донес свой рог до рта.

– Ты о злоносце говоришь?

– Да, – Нидхуг хлопнул в ладоши. – Его стоит бояться или он талантливый иллюзионист?

Стражник облизнул губы.

– Мой тебе совет: держись подальше, фейри. Прежде чем он пропал на все эти годы, я видел, как он убивает людей. Злоносец и несколько других альверов пытались вырваться, знаешь ли, много лет назад. Он ломал кости стражникам, заставлял их глаза вытекать. Он мог делать все это, потому что они боялись смерти. Думаешь, он убьет тебя нежно, – нет. Если у тебя есть страх, то он, мать его, будет тебя им пытать, пока ты не примешься молить о…

Кислый вкус воспоминания Нидхуга впитался в мой язык. Лагерь поглотил дым, а голоса растворились пустыми мыслями, когда мой месмер устало обратился в ничто.

Мои ресницы затрепетали, и глаза открылись. Линкс и Исак отпустили Нидхуга, и он повалился на землю.

Я усмехнулась и провела пальцами по щеке фейри.

– А ты ведь не хотел возвращаться. Уж поверь, то, что описал тот стражник, еще не самое худшее, что он бы сделал, если бы ты его предал.

Он посмотрел на меня с каким-то ужасом, когда я встала и повернулась к гильдии Кривов.

– Он нашел лагерь, но стражники не знают местонахождение дома. Они знают только, что его охраняют надзиратели.

– Я сделал все, что мог, за то время, что мне дали, – тихонько проговорил Нидхуг.

– Однако кое-кто, возможно, знает, как его отыскать, – мой голос помрачнел. Мысль о нем вцепилась в более жестокую часть меня. – Иро. Стражник сказал, что все начальники скидгардов знают, где это.

Со стороны Фалькинов донеслось шипение. Никлас перестал перебрасывать свой мешочек с эликсиром, а Джунис несколько мгновений пристально смотрела на меня.

– Правда, – прошептала она.

– Славно, – сказал Кейз. – Нам все равно уже давно пора встретиться с нашим старым другом.

Кейз выступил вперед, не отрывая глаз от фейри, задержавшись ровно настолько, чтобы провести пальцами по костяшкам моей руки.

– Ты сыграл свою роль, Нидхуг. Считай нашу сделку закрытой.

Впервые за все это время фейри глубоко вздохнул.

– И я могу идти?

– Кричать, бегать, таскать игровые фишки. Мне без разницы.

Я улыбнулась. Ни одна мишень никогда не оказывалась по-настоящему свободна от Повелителя теней.

Фейри поспешил подняться на ноги и шагнул прочь от Кейза. Его пальцы впились в поля его пыльной шляпы, и он все бросал взгляды на меня и на Повелителя теней.

– Я никогда не видел такой магии, что она использовала.

Кейз впился в меня горячим взором, полным невысказанного желания.

– Потому что других таких, как она, нет.

Нидхугу такого ответа хватило, и он быстро начал наращивать расстояние между собой и Повелителем теней.

Кейз заморгал, пока тени не покинули его глаз, и взял меня за руку, ведя обратно к группе. Бард изучал его, пока он приближался.

– Тебе есть что сказать, Бард? – спросил Кейз.

Мой брат покачал головой.

– Нет, просто… пекло, смотреть на тебя тревожно. До маскарада я не знал, что Повелитель теней – это тощий мальчишка из конюшни, а теперь… Боги, иногда ты чертовски вгоняешь в ужас.

Я фыркнула, рассмеявшись, и сжала руку Кейза. Хаген похлопал Барда между лопаток и засмеялся. Тот в ответ выдавил из себя лишь слабую улыбку.

– Кейз! – закричал Исак. Он стискивал руку Фиске, пока голова того была запрокинута, а глаза устремлены к небу.

Мое сердце запрыгнуло в горло. Глаза Фиске подернулись молочной пеленой и дергались.

– Проклятье, – пробормотал Кейз. Он притянул меня к себе. – Готовься. Случится что-то гадкое.

Глава 28. Повелитель теней

Видения Фиске длились считаные мгновения, но всякий раз он в итоге оказывался на коленях, пытаясь отдышаться. Гильдии окружили его к тому моменту, как вернулся карий цвет его глаз. Исак, успокаивая, держал руку на его спине до тех пор, пока он не восстановил дыхание и не заговорил.

– Что ты видел? – спросил я.

Фиске поднял взгляд.

– Такого никогда раньше не было.

– Оно о-о-охватило тебя так быстро, – прошептал Исак, на его лице была написана тревога.

– Что-то случится, если мы поедем в Хемлиг? – спросил Гуннар.

Малин крепко вцепилась в мою руку, впиваясь ногтями в мышцы. Я понимал ее внезапный страх и без месмера. Последнее предчувствие, что Фиске выдал о мрачном будущем, закончилась тем, что я забыл всю свою гильдию и возненавидел женщину, которую любил.

– Фиске, – мой голос прозвучал сиплым и темным. – В чем дело?

– Это было даже не совсем предупреждение о чем-то плохом, что случится, – сказал он. – Скорее предупреждение о… переменах. Предупреждение, что, если мы пойдем по этой тропе, наши жизни уже никогда не будут прежними. Случится что-то, что изменит для Кривов все.

Перемены могли означать тысячу разных вещей. Смерть, войну, открытие. Я взглянул на Малин. Что, если на этот раз видение Фиске означало, что я ее потеряю? Не было перемены хуже, чем потерять Малин.

Она встретилась со мной взглядом, чуть улыбнулась, а затем положила голову на мое плечо. Она стояла рядом, льнула ко мне, словно я – смысл ее жизни, и может, я был эгоистичным, напуганным ублюдком, но я не стану ею рисковать.

Ради кого бы то ни было.

– И что же нам делать? – спросил Гуннар.

Я раскрыл рот, чтобы высказаться против похода за детьми, велеть забыть о них и отдать их судьбу в руки Норн; Дагни придется меня простить.

– Мы едем в Хемлиг, – сказала Малин.

Я выругался себе под нос.

Ее голос был таким уверенным, таким спокойным. Она взглянула на меня.

– Верно же? Так Дагни сможет воссоединиться со своим мальчиком. Я думала, мы не перестаем биться за своих.

Клянусь пеклом, она говорила как треклятая королева.

– Но мы не знаем наверняка, что это ее сын, – возразил я.

Малин прищурилась. Этот взгляд я хорошо знал. Я еще мальчишкой получал его всякий раз, как раздражал ее или говорил что-то, выводящее из себя.

– Мы точно так же не знали и вспомнишь ли ты свое имя, Повелитель теней.

Я ухватил ее за локоть.

– Мне нужно с тобой поговорить.

Прежде чем она начала возмущаться, я выдернул ее в сторонку от остальных. Позади раздались бормотание и несколько смешков. Я был уже не тем мужчиной, как до Маск ав Аска. И уж явно Кривы тоже это понимали. Теперь мои шаги направляли закатные волосы и рот, так любящий спорить.

Оказавшись с ней наедине, я развернул Малин лицом к себе.

– На такое вот так просто не решаются.

– Кажется, ничего сложного.

– Нельзя бросаться в огонь только потому, что в опасности дети. На Востоке это случается сплошь и рядом.

– Разве ты не чувствуешь костями, что именно это и искала Дагни? Шанса исцелиться от своей боли. Не только ради нее самой, но и ради Луки тоже.

– Каждое разбитое сердце нам тоже не залечить.

Малин поджала губы.

– Скажи мне правду, Кейз Эрикссон. Что заставляет тебя медлить? Потому что тот мужчина, которого знаю я, в преисподнюю бы спустился ради своих людей. Я думала, это подразумевают и Даг с Лукой.

Я шумно выдохнул, почти зарычал:

– Так и есть.

– Я понимаю: то, что сказал Фиске, настораживает, но ты никогда не позволял какой-то там тревоге помешать тебе действовать. Пекло, Кейз, да ты в чертовой войне на Севере бился.

– Это ты, – мягко сказал я. – Ты – причина моих колебаний.

Лицо Малин смягчилось. Она ничего не сказала, лишь подошла ближе и прижала теплую ладонь к моей щеке.

Я подался этому прикосновению навстречу. Со мной всегда будет память о том, когда ее рядом не было. Словно выжженная у меня на сердце, боль от разлуки с ней никогда меня не покинет.

– Прошлый раз, когда Фиске посетило столь мощное предчувствие, был канун маскарада. Я не могу… что, если на сей раз это тебя захватят, или поранят, или убьют? Даже мысль об этом наполняет меня таким страхом, что я, кажется, мог бы расколоть землю надвое.

Малин скользнула пальцами мне за шею. Она не стала отрицать мои страхи, говоря, что этого не случится; она не стала давать мне ложных заверений.

– Такова цена любви к кому-то. Однажды ты можешь их потерять, – она прижалась к моим губам нежным поцелуем. – Я не обещаю, что больше никогда не случится что-то плохое, но я могу пообещать: что бы ни случилось, я всегда буду бороться и когтями пробивать дорогу обратно к тебе. Даже в Ином мире. Такой вот обет тебе приношу.

Мой пульс участился. Идея укоренилась так быстро, словно всегда там была. Я обхватил ее лицо руками.

– Сделай больше. Обменяйся со мной истинными обетами. Сегодня же.

Малин тихо ахнула.

– Кейз.

– Я серьезно. Мое сердце – твое; так всегда было. С самых ранних моих воспоминаний ты всегда была там. Но обеты альверов даруют связь, такую сильную, что даже форвиррингу ее не разорвать.

– Но ведь столько времени нужно, чтобы спланировать…

– Ничего не нужно: лишь ты и я. Ни свидетелей, ни пиршества, лишь чистые, честные обеты.

Глаза Малин наполнились блестящими слезами, но она улыбнулась.

– Това убьет тебя, если ей не скажешь.

– Твои братья тоже. Я куплю Тове дюжину слив и буду денек прятаться от Барда и Хагена, – я заключил ее в объятия, притягивая к себе. Мои губы коснулись ее, когда я прошептал:

– Обменяйся со мной обетами.

Ее глаза метались между моих, губы раскрылись. Пару вздохов спустя она кивнула и вцепилась в мое тело, словно оно не давало ей упасть.

– Да, – Малин уперлась своим лбом в мой. – Боги, да.

Я поцеловал ее крепко, жадно, с такой страстью, что было почти больно. Когда я отстранился, ее слезы поблескивали на моих щеках, но она смеялась. Я целовал ее снова и снова, пока не был вынужден вернуться к Кривам, чтобы закончить наш план.

– Мы едем в Хемлиг, – сказал я, мое сердце бешено стучало. – Но сперва у нас еще одна встреча с начальником скидгардов.

Лицо Никласа исказила жестокая ухмылка.

– Сейчас же начну собирать вещи.

– Отдыхайте, – сказал я Кривам. – Выступаем на заре.

* * *

Обратно в Фельстад мы не пошли. Вместо этого Раум разыскал укромное местечко возле скалистых холмов, усыпанных пещерами, где мы смогли разбить лагерь.

Меня трясло от предвкушения. Чтобы чем-то себя занять, я помог обустроить место для сна Ханны и Эша, проверил, что ночной дозор знает свои смены, а затем отправил Гуннара и Тову проследить за Нидхугом и убедить его покинуть Клокглас, прежде чем он решит, что можно трепать языком о воровке памяти.

Если он откажется, они знают, что делать.

После всего этого мое тело так и не успокоилось. В любую секунду сердце собиралось пробиться сквозь ребра. Я заметил Малин, стоящую на краю лагеря; она подергивала кончики своих волос, покусывая нижнюю губу.

Пекло, эта женщина сейчас ее откусит.

Я улыбнулся и поспешил через лагерь. Ее глаза широко распахнулись при виде меня; лицо залил румянец.

Я огладил большим пальцем ее щеку.

– Малин Штром, я что… волную тебя?

– Во всех смыслах.

– Ты готова?

Она стрельнула глазами к лагерю, где Кривы и Фалькины плюхались на меха или свои плащи, собираясь спать.

– Они расстроятся, что их не позвали.

Моя улыбка увяла.

– Мы не обязаны делать это, если ты хочешь подождать. Если хотела чего-то большего.

– Нет, – она уцепилась пальцами за мою тунику, всем телом прижавшись ко мне. – Нет. Я ни о чем другом и думать не могу с тех пор, как ты это предложил, я просто предупреждаю: опасайся за свою жизнь, когда все вскроется.

Я рассмеялся и подобрал один из фонарей, с которыми мы путешествовали.

– Это будет того стоить.

Малин держалась за мою руку, пока я вел ее к пещере, которую выбрал в тот же миг, как мы сюда прибыли. Вход был узким, но открывался в большую пещеру с гладким каменным полом. Я положил у входа скатку мехов и теперь подобрал их, когда мы вошли.

Мои руки дрожали, пока я зажигал огонек в фонаре, воспламеняя плащ алых теней на стенах. Если Малин и заметила мои нервы, она ничего не сказала. По правде говоря, я не сомневался, что она внутри точно так же волнуется, как и я.

Когда мы углубились в пещеру по меньшей мере на тридцать шагов, я остановился у округлого выступа, расстелил меха, поставил фонарь в центре, затем встал на колени по одну его сторону. Малин опустилась по другую.

– Я точно не знаю, как это делается, – прошептала она.

– Я видел обеты Фиске и Исака. Они это провернули посреди дела, а Никлас с Джуни перевозили контрабанду, когда принесли свои. Похоже, жизнь в гильдии не располагает к романтичным обетам.

– Большего мне и не нужно.

– Сначала говори, что хочешь, только концовка одинаковая, – я взял ее за руку. – Давай, я первый, если хочешь.

Она кивнула и поймала мой взгляд. Голос словно запутывался в горле. Я никогда не ощущал такого прилива эмоций. Такого жара в крови. Этот миг еще только начинался, а запредельное ощущение правильности уже лишило меня языка.

Мне потребовалось больше десяти вздохов, чтобы найти слова.

– Малин Штром, я связываю обетом свое сердце с тобой. Клянусь быть твоим мужем, твоим защитником, твоим любовником и другом. Клянусь быть только твоим на все наши дни, и в Ином мире, навечно.

Малин улыбнулась, ее глаза сияли.

– Кейз Эрикссон, я клянусь быть твоей женой, отдать тебе все свое сердце. Клянусь быть твоей безопасной гаванью, любовницей, другом. Клянусь быть только твоей на все наши дни, и в Ином мире, навечно.

Что-то натянулось в центре моей груди, обожгло. Малин поморщилась и потерла место над своим сердцем. Я поцеловал ее ладонь и вытащил керамбит из сапога.

– Обеты альверов запечатывают кровью.

Не колеблясь, Малин протянула руку. Я вырезал простую руну, означающую радость. Она закрыла глаза, но не поморщилась. Она пыталась быть нежной, когда вырезала на моей ладони такую же руну, затем прижалась поцелуем к кончикам моих пальцев, когда закончила.

Я протянул руку и положил ее окровавленную ладонь поверх своей.

– Та сила, что у меня есть, – твоя, до конца твоих дней, – прошептал я.

– Та сила, что у меня есть, – твоя, до конца твоих дней, – повторила она.

Мы переплели пальцы, и наши ладони соединились.

Вспышка яростного жара пронеслась по моим венам. Ветер, тени и огненный свет вращались вокруг нас. Мой лоб коснулся лба Малин. Ошеломляющая резь горячего месмера схлестнулась с морозом моей тьмы. Меня тянуло быть с ней рядом. Я чувствовал, что мне будет физически плохо, если я стану этому противиться.

Эта буря оборвалась так же резко, как и началась. Когда Малин вновь открыла глаза, один кратчайший миг сияние их зелени укрывало одеяло ночи.

Клятвы альверов, принесенные по любви, были мощными. Силы разделялись, месмер даже отчасти становился общим для партнеров. Исак вот зачастую раньше Фиске знал, когда того посетит предчувствие. С Никласом никто не мог сравниться, когда дело касалось сыворотки правды, и у Джунис развилась способность чувствовать вкус лжи. Поскольку мы оба были альверами-аномальщиками, я мог только гадать, что мы с Малин сможем делать.

Но месмер не имел значения, не сейчас. Важнее всего было то, что она принадлежала мне. Я принадлежал ей. Ничто было не в силах разрушить это, кроме нас самих.

Несколько вздохов я изучал ее. Мои пальцы очертили линию ее носа, веснушки, пыльцой осевшие на щеках, полноту губ – как в первый раз.

Малин снова стиснула кулаками мою тунику и притянула меня к своему телу.

– Ты мой, Кейз Эрикссон.

Я не успел ответить, так как она впилась своими губами в мои. Пеклом клянусь, я пожирал ее. Мой язык сплетался с ее, мы жадно тянули и дергали одежду. Все нарастающее напряжение, весь восторг вылились в яростную страсть, требующую прикоснуться к ее коже руками.

Мы лихорадочно сбрасывали туники, сапоги, штаны, пока между нами ничего не осталось. Я подтащил к нам скатку мехов, подложил под себя гладкую шкуру и прислонился к стене пещеры. Малин оперлась ногами о мои бедра, седлая меня.

Я застонал. Пекло, жа́ра от ее центра, прижимающегося к моей коже, было достаточно, чтобы все в голове помутилось. Удерживая ее взгляд, я коснулся большими пальцами верхушек ее грудей. Она содрогнулась и выгнула позвоночник, прижимаясь теснее.

По следам пальцев шли мои губы.

Малин всхлипнула, удерживая на месте мой затылок, позволяя вволю насладиться вкусом сладкого жара ее кожи на моем языке. Ее зубы царапнули мое ухо, шею. Она раскачивалась надо мной, пока мои губы оставляли на ее коже красные отметины, а пальцы работали меж ее бедер, чтобы подвести ее тело к краю.

Ахнув и оборвав напряжение, Малин подалась назад. Ее глаза кипели ярчайшим зеленым огнем. Положив одну руку мне на сердце, Малин скользнула пальцами между нами и обхватила меня.

Боги. Вся сила, что у меня еще оставалась, испарилась в тот миг, как она перехватила контроль. Она пытала меня, покуда я не мог уже толком вдохнуть. Если когда я и был близок к тому, чтобы поверить в судьбу, так это сейчас. Мне на роду было написано любить Малин Штром. Она слишком идеально подходила моей тьме. Невозможно, чтобы нашим душам не было предначертано слиться в одну.

– Ты повелеваешь мной, – хрипло прошелестел я. Я держался за ее талию, направляя движения. – Ты это знаешь? Я склоняюсь лишь перед тобой.

Малин поцеловала меня с таким же отчаянием, которое испытывал перед ней и я. Нас ничто не разделяло, и все равно мы были недостаточно близко. Когда она подвела меня к своему центру, мой лоб упал ей на плечо, разорвав поцелуй.

Ее губы разошлись, когда мы, скользя, соединились. Какой-то миг мы ничего не делали, только дышали, впившись глазами друг в друга. Когда она начала двигаться на мне, я чуть не умер.

Обхватив руками бедра Малин, я впился в ее плоть, отвечая на темп. Она уперлась ладонями в стену пещеру.

– Кейз, – выдохнула она. Я ничего в жизни так не желал, как звука моего имени, срывающего с ее губ в такие моменты.

– Мал… боги.

Я заключил ее талию в кольцо своих рук и крепко обнял. Ее тело дрожало. Снова и снова она с тихим всхлипом выдыхала мое имя, согревая изгиб моей шеи, пока мы не рассыпались вместе. Пот капал с моего лба, когда я поднял глаза. Я не мог вздохнуть. Малин баюкала мою голову у себя на груди, прижимая ее к яростному биению своего сердца. Я стискивал ее тело; я отказывался ее выпускать.

Мне хотелось, чтобы этот миг никогда не кончался. Миг, когда девочка, еще ребенком пробравшаяся в мою душу, единственная девочка, знавшая мои глубочайшие страхи, способная сжечь мир дотла ради меня точно так же, как и я бы сжег его ради нее, стала моей на все то время, что нам еще отпущено.

Связаны до конца.

Глава 29. Повелитель теней

– Какого пекла с вами произошло? – проорал Раум с другого конца лагеря.

Мы замерли на границе леса. Его хитрые глаза различили нас, как только мы выступили из теней под сияние лунного света.

При звуке его голоса дюжина глаз обернулись, впиваясь в нас двоих. Мою кожу тревожно покалывало. Бывали случаи, когда я требовал, чтобы на меня обращали внимание, но по большей части я предпочитал окружать себя тенями и неприметно стоять в сторонке.

– Что происходит? – Хоб поднес к губам оловянную чашку и сделал глоток, выгнув бровь.

– Что? – я шагнул вперед, прикрывая собой Малин. Если кто-то знает, что мы только что сделали, и хочет выместить свое негодование, то пусть оно сперва ударит в меня. Мы решили держать свои обеты в секрете от гильдий, пока не вернемся из Хемлига. Требовалось сфокусироваться на поисках Дома Бастардов и попутном уничтожении Иро, но возможно, Рауму были видны руны, вырезанные на наших ладонях.

Вдруг Малин схватила меня за руку.

– Кейз, смотри.

Мои глаза округлились, когда она шагнула под свет луны. Ее плечи покрывали завитки тьмы, как будто ее тень следовала за ней прозрачной мантией. Но это было еще не все. Там, где соединялись наши руки, тонкая дымка черноты сплеталась с проблесками золотистого света.

Чем сильнее разгонялся мой пульс, тем глубже становились тени и свет.

– А ваши треклятые глаза! – Раум не мог остановиться, раз уж начал. – Поглядите на их глаза!

В тот же миг мы с Малин посмотрели друг на друга. Она ахнула, раскрыв рот. Я предположил, что один из моих глаз выглядел совсем как у нее. Два разных цвета переплелись, словно пролитый эль, схлестнувшийся со сладким вином.

Яркая смесь ее прекрасного зеленого и моего золотого.

Кончики пальцев Малин коснулись одного из моих глаз.

– Как это произошло?

Това протиснулась между товарищами, злобно зыркнула на нас и оторвала наши руки друг от друга. Из ее горла вырвался глубокий рык, когда она увидела руны на наших ладонях.

– Вы, идиоты, принесли обеты, так?

Мы и ответить не успели, а на нас уже обрушился хаос.

Яростная атака со стороны женщин обеих гильдий заставила меня пожалеть, что мы вообще вышли из нашей пещеры. Дагни скалилась, словно была готова свернуть мне шею. Това отказывалась на меня смотреть. Малин она удостоила такого же обращения, после чего решительным шагом направилась в противоположный конец лагеря, чтобы бросать оттуда в нас злобные взгляды, попутно запихивая себе в рот жареные орехи. Джунис хмурилась и бормотала что-то о том, что люди, которые ей дороги, никогда не зовут ее на свои обеты.

– От этого мы только выиграем, – сказал Никлас. – Кто знает, какую силу вы возьмете друг у друга. Это изменило вас физически, и я могу только гадать, что это сделает с вашим месмером, но с огромным удовольствием посмотрю, во что это выльется.

Завидев Хагена и Барда, я снова начал заталкивать Малин себе за спину. У Барда за плечами не было долгой истории доброты по отношению к ней, а вот Хаген, вероятно, собирался перерезать мне глотку. Лучше, если она будет стоять позади меня и этого не увидит.

Но на лице Барда была веселая ухмылочка, а Хаген лишь замер на один миг, затем протянул мне свою руку. Очень осторожно мы сжали предплечья друг друга.

– Полагаю, теперь мы воистину братья, – сказал Хаген.

Из всех слов, что он мог сказать, я никак не ожидал, что столь простая фраза так сдавит мне сердце. Я не доверял своему языку и лишь коротко кивнул.

Для большинства это вышло не сюрпризом, а поводом для праздника. Единственным, кто казался готовым меня выпотрошить, был Гуннар.

– Говори, что должен, – сказал я ему, когда он прислонился к стволу дерева, скрестив руки на груди; в глазах его плескался чистый яд.

– Уж лучше воздержусь.

– Гуннар, – сказала Малин, в ее голосе слышалась боль. – Я думала, уж кто-кто, а ты будешь счастлив.

– Счастлив? Что вы теперь связаны? Я, мать его, в восторге. Сестра моего отца принесла обеты Повелителю теней, – он развернулся ко мне. – Ты мне теперь, мать твою, семья, а не просто Крив. Я прям в экстазе.

Его слова не соответствовали тону. Он все шипел и плевался, но говорил так, будто это была самая добрая весть, что он получал за многие годы.

– Джунис, – спросил я. – Он врет?

– Может, да. А может, и нет, – она задрала подбородок и пошла к Тове.

Пекло, наши люди меня так раздражали.

– Не вру я, – огрызнулся Гуннар. – Но все, кого я, мать вашу, знаю, все время любят кого-то в тенях, а мне это уже осточертело. Мои maj и daj никогда не могли быть вместе, свободными, мои тетя и дядя на севере были вынуждены вместе отправиться в ссылку, а теперь вы. Королева и Повелитель теней. Надо было вам принести обеты в большом зале Ивара, чтоб позлить ублюдка. А уж нас-то точно стоило позвать.

Уголок моих губ дернулся. Он был хуже Джунис.

– Мы не затем приносили обеты в пещере, чтобы прятаться.

– После всего, что случилось, мы не могли жить дальше без связи, что дарят обеты альверов, – сказала Малин.

– Они – штука сильная, – добавил Никлас. – Поглядите на них. Что-то уж явно изменилось.

Линкс хлопнул рукой по плечу Гуннара.

– Не волнуйся, маленький принц. Если ты сумеешь найти какую-нибудь несчастную душу, что согласится обменяться обетами с тобой, мы закатим такой праздник, что все королевства обзавидуются.

Гуннар стряхнул его ладонь.

– Когда я буду приносить обеты, никого из вас не позову; только отца, Эша и Ханну.

Он поднял Ханну с поваленного бревна, на котором та сидела, и забросил себе за плечи, усаживая на шею.

Я сделал шаг вперед; моя улыбка увядала, настроение стало серьезнее.

– Мы можем поговорить об этом и позже, но сейчас нужно обратить наше внимание к Черному Дворцу.

Кривы и Фалькины закивали, ударяя кулаками в грудь или поднимая оружие.

– После той сцены на берегу я не сомневаюсь, что Иро запрется в своих личных покоях, – я затемнил глаза. – Как же удачно, что злоносец Черного Дворца точно знает, где они расположены.

От воя и рева задрожали листья. Призывы схватить врага долетали до звезд. Мы найдем Иро, сломаем его, подчиним своей воле, а затем он встретит свою судьбу. Потребовалось лишь несколько мгновений, чтобы организовать группу, которая отправится на поиски Иро.

– Вечно я остаюсь в тылу, – пробормотал Хоб.

– У твоей женщины в животе малыш, – сказал я. – Хочешь рискнуть и проснуться в Ином мире, чтобы другой мужчина растил твое дитя?

Хоб так сильно сжал губы, что линия между ними стала тоньше листа пергамента.

– Умеешь же ты внушать мерзкие мысли, Повелитель теней. Чистой воды манипуляция, но, мать ее, работает.

Торгаш отошел к Инге и закинул руку ей на плечи, как будто кто-то мог в любой миг ее украсть. В итоге он согласился остаться охранять Фельстад с половиной гильдии Фалькинов.

– По позициям, – сказал я, поворачиваясь к остальным. – Пойдем навестим старого друга.

* * *

Я теперь помнил все предательство Иро. От того, как он поставил пенге выше жизней своей гильдии, и до того, как попытался отдать Малин Ивару.

Он был причиной того, что меня захватили, но из этого всего вышло и что-то хорошее. Как злоносец, я знал, где обедают скидгарды; я знал, где живут казначеи; я знал, где обитали все, включая нового начальника скидгардов.

Западные ворота располагались на невысоком холме, сразу за тем двором, где проходил маскарад. На лужайках стояло несколько длинных домов, но мое внимание было приковано к одному более узкому домику поменьше, что находился в дальнем углу.

Я глубоко вдохнул через нос, лелея капельку ненависти, а затем вновь обратился к тем, кто пойдет первыми.

Я ухватил Гуннара за загривок. Указал на маленький дом.

– Раум заметил всего восемь скидгардов. Четверо снаружи и четверо внутри. Знаешь, что будешь делать?

– Да, – ответил Гуннар. – Я собираюсь удивить нашего друга своим творческим подходом.

Я выпустил его и повернулся к Малин. Она стояла между своими братьями, все трое одеты в черное. За ее спиной держались Исак и Линкс, все увешанные клинками и готовые зачернить разум Иро, если он подберется близко к моей жене.

Положив одну ладонь ей на щеку, я притянул ее к себе.

– Мы не знаем, сработает ли.

Она улыбнулась.

– Даже если и нет, ты меня не удержишь. Я хочу, чтобы он видел мое лицо, чтобы знал, что запугивал и предал не тех людей. И если ты думаешь, что эти двое… – она указала на своих братьев, – дадут ему приблизиться, то ты заблуждаешься.

– Все сработает, – сказал Никлас, поправляя кольца. – Он будет целиком и полностью сосредоточен на ней. Гуннар, сделай-ка пару глотков вот этого, – он протянул флягу с элем. – Поможет от головной боли, которая тебя явно ждет, друг мой.

Гуннар взял флягу и поднес к губам. Тыльной стороной рукава утер рот.

– Если удача нам улыбнется, все закончится быстро.

– Ну, лучше уж будем творить свою удачу сами, – отозвался Никлас. За легкостью его тона скрывался едкий сарказм. Я не сомневался, что Никлас Тьюв боролся с воспоминаниями об Иро как о Фалькине, которого он когда-то любил, как брата, и как о враге, чуть не погубившем нас всех. Никлас пихнул меня в плечо. – Кейз, Лука ждет тебя.

Желудок свело. Этот план казался не таким, как обычно. Меньше времени на подготовку, больше неизвестного, слишком много эмоций вовлечено.

Я поднес пальцы Малин к губам.

– Ты все усложняешь.

Она хихикнула и коснулась ладонью моего лица.

– Любой другой мог бы на такие слова и обидеться.

– А ты?

– Я знаю, что ты имеешь в виду, и, поверь мне, ты тоже все усложняешь. Но я позволю тебе быть коварным и жестоким, потому что ты способен нагнать ужас на все королевство. И кажется, именно Повелитель теней сказал мне, что я способна на большее, чем сама считаю.

– Не используй мои же слова против меня, – я помедлил, запуская пальцы в ее волосы. – Он тебя не коснется. Поняла?

– У него не будет и шанса, – она поцеловала уголок моих губ. – Скоро увидимся. Бьемся до конца.

Я заставил себя отвернуться, прежде чем откажусь покидать ее.

В сумраке садов Кривы и бо́льшая часть Фалькинов будут наготове, на случай, если Иро попытается сбежать. Мой рот разрезала жестокая усмешка, когда из-за деревьев зловеще долетел ровный бой барабанов Эша и Ханны.

Я обернул тело тьмой, упиваясь тем, как засуетились скидгарды перед домом. Заслышав барабаны, они начали выкрикивать приказы, суматошно пытаясь обнаружить источник звука.

Страх кружил голову. Боги, как я надеялся, что он исходил от Иро. Если уж кто и узнал бы бой барабанов Эша и Ханны, так это он.

Разливая свой месмер по лужайкам, я давал Малин и тем, кто пробирался на свои позиции, преимущество невидимости. Добравшись до задней стены дома, я втянул тени обратно. Мороз впитался в мою кровь, когда я вскарабкался на соломенную крышу.

Двигаясь бесшумно, я дополз до центра. На гребне меня встретил Лука. Он оседлал балку и не отводил глаз от лужаек перед домом, пока я усаживался с ним рядом.

– Мне хорошо ее видно, – пробормотал он.

Я сжал кулаки, и кровь заревела в моей голове. Четыре скидгарда, охраняющих дом снаружи, выкрикнули команду и побежали к тем, кто приближался по главной дороге.

– Я должен быть ближе.

– Кейз… Пекло. Мы должны быть здесь.

Я проигнорировал Луку и пополз по гребню на животе, глядя на разворачивающуюся внизу сцену. Планы, использующие приманку, чтобы выманить цель, всегда были рисковыми, но планы, использующие Малин как чертов отвлекающий маневр, тут же стали самыми ненавистными моими планами.

И не в малой степени оттого, что их логике было нечего противопоставить.

Скидгарды неделями тренировались, чтобы убить тех, кто был в ответе за нападение на маскарад. Малин и Хаген стали бы идеальным отвлекающим маневром. Это был шанс понизить защиту Иро, но больше план от этого мне нравиться не стал.

Рев четырех стражников, стоявших снаружи, заставил меня крепче стиснуть край крыши. Подняв мечи, они побежали на Малин.

Передний скидгард сделал лишь пять шагов, когда его ноги с жестким хрустом начали выворачиваться, покуда пальцы чуть ли не оказались направлены назад. Он закричал от сводящей с ума боли и рухнул. Его агония длилась еще один вздох, а затем его шея жутко изогнулась, и крики умолкли.

Бард, подняв руку, выступил между Хагеном и Малин, заставляя троих оставшихся скидгардов пятиться.

Барабаны били все громче. Мерный боевой ритм, при звуках которого по моей коже бежали мурашки темного, кружащего голову восторга, ведь я знал, что сейчас пойду причинять боль.

Лука зашипел на меня, привлекая внимание.

– Двигай сюда, параноидальный ты ублюдок. Ты доверяешь своей женщине в битве или нет? Мне говорили, что капелька уверенности в способностях женщины творит чудеса.

Я заскрипел зубами и заставил себя развернуться обратно, к отверстию для дыма.

Я ухмыльнулся. Иро был внутри, прятался за спинами четырех скидгардов. В одной руке клинок, в другой – мешочек. Наверняка раздобыл парочку эликсиров из Черного Дворца, зная, что его выслеживает Никлас.

Я почти ощущал вкус удовольствия, с каким пролью его кровь.

– Пора, – я стукнул Луку в плечо. – Лука, пора.

– Боги, терпение. Ты – иллюзия сложная, – Лука закрыл глаза, от концентрации в центре его лба вздулась венка.

Пока Лука крал кусочки моего образа, мои вены словно наполнялись холодной водой. Будто он брал маленькие кусочки каждой части меня, чтобы вылепить живое воспоминание о том, как я выгляжу, на что способен мой месмер и как звучит мой треклятый голос.

Я содрогнулся, но сосредоточился на том, что находилось внутри длинного дома Иро. Полузадушенные всхлипы, треск костей и лопающейся кожи перед домом затихли, и я еле поборол все свои порывы, требующие метнуться назад и проверить, как там Малин.

Совсем скоро передняя дверь с грохотом распахнулась. Внутрь вошел один скидгард, из тех, что были снаружи, у его плеча – Гуннар.

– Биргер, положи нож, – закричал товарищу скидгард, что был внутри.

Гуннар погладил своего скидгарда по щеке.

– Нет, не слушай его чепухи. Ты возьмешь этот нож и не перестанешь бить им своих друзей, пока я тебе не скажу.

– Боги. Биргер, стой, – скидгард из внутренних, загораживающий Иро, выставил меч.

– Не-а, – сказал Гуннар, поднимая палец. – Вы, мальчики, хотите, чтобы это случилось. Вы хотите стоять спокойно. А теперь будьте хорошими скидами и не шевелитесь.

Четыре скидгарда задрожали, но застыли.

Я мрачно хохотнул. С тех пор, как Гуннар примкнул к гильдии, его способность влиять на разум превратилась в нечто ужасающее. Но я впервые видел, чтобы он захватил сразу стольких одновременно. Хаген обошел поморщившегося Гуннара сзади. Отец положил руку на плечо сына, словно передавая ему часть силы.

Стражники, защищавшие Иро, были недвижимы, точно мрамор.

Кивнув, Гуннар молча велел одинокому наружному стражнику наступать.

В следующий же миг мужчина бросился вперед, дико размахивая ножом. Он метил в горла, уши, руки и ноги. Когда застывшего по центру стражника пихнул в бок умирающий товарищ, взбесившийся скидгард воткнул клинок ему в глаз и толкнул в лужу крови.

– Да очнитесь же вы, ублюдки! Отбивайтесь и хватайте женщину! – закричал Иро, возясь с мешочком, что держал в руке.

– Готово, – прошептал Лука, не открывая глаз.

В комнате под нами тени отлепились от стен, словно темные чернила разлились по венам деревянных досок.

Иро выругался и попятился к стене.

– Достаточно, – Гуннар поднял руку, его лицо перекосило от боли. Хаген сжимал плечо сына, пока скидгард не прекратил свою бойню.

Из теней в центр комнаты шагнуло мое воплощение. Достаточно правдоподобное: когда мои сапоги прошлись по крови, даже остался след.

– Назад, Кейз! – Иро поднял мешочек с каким-то эликсиром, что он купил.

– Я же говорил тебе, я своих мишеней никогда из виду не выпускаю, – сказал я на крыше, но голос донесся от иллюзии в комнате.

Точно по сигналу Гуннар и Хаген покинули дом.

В отчаянной попытке сбежать Иро швырнул мешочек в последнего стоящего на ногах скидгарда и мою иллюзию. Он пригнулся и прикрыл голову, когда порошки, что были внутри, вспыхнули белым пламенем. Зачарованный скидгард упал лицом на пол. Пламя лизало балки и опоры, поглощая смерть и месиво, оставшиеся от стражников. Моя иллюзия обернулась тенями.

Иро поднял голову, закашлявшись от дыма.

Дурак. Такой предсказуемый.

План был составлен наспех, это да, но Иро мы знали. Никлас предсказал, что его старый друг попытается нанести какой-нибудь трусливый удар. Вероятно, принесет в жертву жизни стражников в обмен на свою, так что мы подготовились. Каждая роль была четкой и ясной. Сначала их отвлечет Малин. Гуннар выведет из строя бо́льшую часть стражников. Иллюзия, укравшая мой образ, заставит руку Иро воспользоваться тем безотказным способом сбежать, который он подготовил.

Глаза Иро все еще были прикованы к заново собирающейся фигуре моей иллюзии, а сам я соскользнул с крыши через отверстие для дыма и приземлился у него за спиной.

В тот миг, как мои ноги коснулись пола, Иро развернулся. Глаза широко распахнулись, он споткнулся.

– Привет, Иро, – сказал я, чернота поглотила каждую крупицу цвета моих глаз. Я ухватил его за подбородок и стиснул, не думая о его зубах, крови или боли. – Никлас хотел бы с тобой поговорить.

Деревянные ставни распахнулись; в длинный дом влетели еще мешочки. Когда они коснулись пола, странный ветер будто вихрем вытянул все пламя, загасив каждый язычок.

Я моргнул – оставшийся дым щипал глаза – и потянулся за веревкой, которую Лука сбросил в дымовое отверстие; на конце ее была петля.

Иро пытался отбиваться. Я впечатал свой сапог в его колено, выбивая его из сустава. Он вскрикнул и повалился на пол.

– Готов, – показавшись в отверстии для дыма, Линкс махнул мне рукой. Они с Фиске теперь сидели на корточках подле Луки.

Несколько быстрых движений – и я надел петлю Иро на горло. Я похлопал его по одной из залитых потом щек.

– Держись, Иро. Нас ждет путешествие.

Я потянул за веревку, и Иро выдернуло из безопасности его лачуги прямиком через отверстие для дыма.

Его крики, наполнившие темную ночь, звучали так сладко.

Глава 30. Воровка памяти

Никлас почти два дня не сводил глаз с Иро. И все это время на его лице держалось тревожное, тоскливое, почти бездумное выражение.

В словах не было нужды: его лицо и манерность нагнетали достаточно страха, чтобы вывести из равновесия половину наших людей. Никлас выглядел как человек, соскользнувший с края и обнаруживший, что толики великолепного безумия ему как раз и не доставало.

Глава Фалькинов сидел на бочке воды, медленно покусывая дрожжевой хлеб и с улыбкой глядя на окровавленное лицо Иро. С тех пор как мы захватили начальника скидгардов Ивара, Никлас ничего не сказал своему бывшему собрату по гильдии: ни угроз, ни обещаний. Он и пальцем Иро не тронул.

Каким-то образом со всеми этими задачами справлялось молчание. Бессловесное обещание грядущих боли, агонии и мести.

Запястья Иро были привязаны к мачте драккара Кривов. После захвата Иро мы отправили трех Фалькинов обратно в Фельстад, чтобы дать знать об этом Хобу и тем, кто там остался. Затем мы погрузились на корабли, часть из которых украли, и двинулись к Хемлигу.

Никлас настоял на том, чтобы плыть на черном корабле Кривов, дабы Иро окружали те, кому он сильнее всего навредил своим предательством.

Когда брызги морской воды выдернули Иро из беспокойного сна, он застонал, как только понял, что Никлас не сдвинулся с места и все еще буравил его взглядом.

– Ты думаешь, я что-то расскажу, Ник? Думаешь, я захочу увидеть тебя победителем после такого?

Никлас все жевал, все улыбался.

– Скажи что-нибудь! – взревел Иро.

Ничего.

Иро харкнул кровью и отвернулся, всем своим видом демонстрируя отвращение.

– Я ничего не расскажу! – его глаза обратились к Кейзу, стоявшему рядом со мной, собственнически закинув руку мне на плечи. Иро осклабился. – Злоносец, а ты знал, что я Ивару все рассказал о твоей женщине? Он знает, кто она такая; он все знает. Думаешь, теперь есть шанс, что он когда-либо бросит ее искать?

Я положила руку на сердце Кейза, когда с его кожи взметнулись пряди тьмы, а глаза запылали жаждой насилия.

– Его язык связан касательно меня, – прошептала я. – Он врет.

Иро засмеялся, его зубы розовели от крови, подсыхающей во рту.

– Больше нет, Малин. Когда твой собственный брат свернул шею старику Йенсу, его месмер умер вместе с ним.

При упоминании смерти Йенса вниз по позвоночнику пробежал холодок. Драккар был не настолько большим, чтобы Бард не расслышал. Он закрыл глаза и уронил голову.

– Ну-ну, не забывай дышать, Воровка памяти, – сказал Иро. – Сколько наследников было и сколько из них осталось? Сдается мне, Ивару лучше удается убивать таких, как ты, чем вам – выживать.

Кейз пришел в движение столь стремительно, что я даже не успела подумать о том, чтобы его остановить. Одним взмахом он отсек своим керамбитом один из пальцев Иро. Тот закричал, но тут же умолк, когда Кейз ухватил его за волосы, запрокидывая голову Иро, и поднес окровавленный палец к его лицу.

– А тебе не кажется странным, что Лорд Магнат не предложил одному из своих начальников перебраться в Черный Дворец, безопасности ради? Собственно, он выделил всего лишь восемь скидгардов для твоей защиты, – Кейз осмотрел кровавый палец, в уголках его губ играла жестокая улыбка. – Почти как если бы Лорду Магнату на самом деле было наплевать, схватят ли его исправившегося вора или нет.

– Пожалуй, мы даже оказали моему отцу услугу, – сказал Лука, оборачиваясь со скамьи, где он помогал грести. – Дать слово вору – это ему явно было не по нутру. Он, наверное, искал способ избавить дворец от этого ублюдка.

Кейз фыркнул и подразнил губы Иро кончиком его же пальца. Я еле подавила тошноту при виде этого.

Когда Иро задрожал, Кейз склонился поближе и резким голосом пригрозил:

– Заговоришь с ней еще раз – и проглотишь его, не жуя.

Кейз выпустил волосы Иро и положил обрубок пальца перед бывшим Фалькином как напоминание о своей угрозе скормить его ему.

Бледный и взмокший Иро обмяк.

Никлас хохотнул с набитым хлебом ртом, но жутко таращиться не перестал.

– Готовимся причаливать, – закричал Раум с носа корабля.

Меньше чем в сотне шагов впереди в первых лучах зари поблескивал белый скалистый берег Хемлига.

Весла сдвинулись – теперь их использовали не для гребли, а скорее для маневров. Раум занял свое место у форштевня, изучая черную воду и ведя корабль меж опасных скал. Оба корабля Фалькинов шли за нами следом, в точности повторяя все наши движения на пути к берегу.

Я оперлась о борт, вглядываясь в пейзаж. До сего дня я плавала по морю только в Скиткаст, а я многое слышала об уникальных скалах и белых песках хемлигских берегов.

Зловещие горы из выбеленного камня вырывались из земли острыми обломками утесов, поросших густыми лесами. Море было диким, но, когда мы прошли скалистый риф, пляжи напомнили мне Клокглас в сезон морозов. Жемчужный песок тянулся до самых влажных, мшистых холмов, где пролегали тропы, уводящие прочь от воды.

Когда корабли Фалькинов пришвартовались, а их гильдия встала рядом с нами на берегу, Кейз выступил во главу круга. Он накрыл глаза черным глянцем и повел нас по одной из тропинок, пока мы не скрылись в роще толстых осин.

Кейз присел на корточки и острым камнем вырезал на земле грубую карту.

– Согласно воспоминанию Нидхуга, лагерь скидгардов находится здесь, так?

Он взглянул на меня, очертив кругом что-то похожее на гору.

– Да, – я встала на колени рядом с ним и указала за лагерь. – Стражник вроде бы верил, что особняк стоит где-то здесь, судя по тому, где размещены отряды.

– Есть один способ узнать наверняка, – Кейз повернулся туда, где два Фалькина удерживали Иро на коленях.

Он мог не продолжать. Я украду память. Если мы были хотя бы сколько-нибудь дороги судьбе, то выберемся из этого невредимыми. Я подошла к Иро. Пусть и ослабевший, но этот мужчина метнул в меня злобный взгляд и стиснул зубы.

Кейз стоял рядом со мной с ножом в руке. Его тени свивались вокруг нас двоих.

– Будет проще, если ты сам расскажешь, что знаешь о Доме Бастардов, – сказала я Иро. Кончики моих пальцев потянулись к его лицу. Я бы силой ему рот раскрыла, если нужно, но как только я к нему прикоснулась, в голове вспыхнула яркая картинка.

Я отскочила назад. Кейз поймал меня за талию.

– В чем дело?

Я моргнула, немного оглушенная.

– Я… Я не знаю. Коснувшись его, я, кажется, увидела… что-то.

– Нужно спешить, – сказала Това. Говорила она резко, но я уже достаточно хорошо ее знала, чтобы понять: так она пытается меня поддержать.

– Я заберу воспоминание, Иро, – сказала я ему. – Хочешь ты того или нет.

Я вновь потянулась к нему, но на этот раз положила на его щеку всю ладонь. Какая-то сила охватила меня, озаряя разум буйством дыма, света, бесформенных образов, проносящихся в разные стороны, пока сцена за сценой мелькали внутри моего черепа.

– Все боги, – ахнула я, вцепившись в лицо Иро.

– Он что-то с ней делает, – закричал Кейз.

– Нет! – я замотала головой. – Нет, я… я вижу его… боги, Кейз, я вижу воспоминания.

– Без дыхания?

Я кивнула и закрыла глаза. Почти такое же не дающее дышать ощущение, что я испытала, шагнув в память Кейза, затянуло меня в голову Иро. Я не буквально вошла в его мысли, но близко к этому. Иро закричал, и я молила богов, чтобы месмер наградил его болью в мозгу – более жгучей, чем пламя сушильной печи.

Мою голову заполнило воспоминание о личных покоях Ивара. Стены и полы покрывали шикарные меха. Дым из очага обжег мое горло, когда я сделала глубокий вдох. Лорд Магнат в углу потягивал из чашки что-то, сильно отдающее гвоздикой и мятой. Иро стоял возле стола и изучал карту Хемлига.

Его воспоминание подняло глаза. Мое тело застыло. Казалось, он посмотрел прямо сквозь меня, как если бы тень воспоминания могла меня почувствовать. Словно я шагнула в прошлое, и мою суть ощутили.

Месмер, что был у меня так долго, менялся.

Шершавая рука обвила мое запястье. Кейз. Хоть мои глаза и были закрыты, но я узнала его прикосновение.

– Ты дрожишь, – прошептал он.

– Я не знаю, что происходит, но… будь со мной.

– Всегда.

– Как она его забирает? – прошептала Това с другого моего бока.

– Обеты альверов сильны, – донесся подхваченный ветром голос Джунис.

Клянусь богами, со мной что, именно это случилось? Я могла прикоснуться к человеку и забрать искомое воспоминание без дыхания? Могла войти в него, словно и сама там была? Годами самым простым способом было заставить мою мишень думать о своих воспоминаниях. Вытаскивать их силой было утомительно и порой больно.

Теперь же мой месмер будто мог призвать ту мысль, что была мне нужна, безо всяких усилий.

Всхлип Иро вырвал меня из лихорадочных мыслей. Я заблокировала голоса гильдий и сосредоточилась.

Встреча Иро с Иваром была краткой, но Лорд Магнат говорил об особняке в хемлигских холмах.

– У мальчика проявляется месмер. Я планирую его вырастить, чтобы проверить, станет ли он серьезным пополнением для Дома Гримов или пустой тратой времени, – сказал Ивар. – А вот женщину нужно охранять, используя ее дары нам на пользу. Это место необходимо охранять с высочайшей секретностью. Учти, единственная причина, по которой ты знаешь его местоположение, это потому, что ты видишь такие способы взять неприступные ворота, которых не видят мои более надежные стражники. Кому расскажешь – и я твой язык во́ронам скормлю.

Иро скрепил свое молчание кровью, а затем стал изучать карту местоположения особняка. Его внимание к деталям стало для меня настоящим подарком. Чем тщательнее он изучал пергамент, тем больше я узнавала.

Я убрала руку с лица Иро, и связь с его разумом оборвалась. Мои плечи поникли, и теплая ладонь Кейза тут же оказалась на моей пояснице.

– Ты в порядке?

Я кивнула, коварно улыбаясь.

– Это было невероятно. Я словно бы могла повелеть его разуму вызвать воспоминание, а прикосновение к нему нас соединило. Кейз, я как будто сама была там.

Иро застонал и потер голову.

Его боль, казалось, вызвала у Кейза жестокую ухмылку. Кейз быстро меня поцеловал.

– Тогда нашим врагам стоит охранять свои мысли.

Похвала была неявной, но в центре груди разлилось тепло.

– Нужно идти по восточным тропам. Там есть узкий туннель, проходящий через гору. Особняк спрятан в долине, со всех сторон окруженной утесами и лесами. Там будут надзиратели.

– С ними мы разберемся, – отозвался Раум.

– Быстро, – сказал Кейз. – Ивар уже, возможно, обо всем догадался, раз мы его захватили.

Никлас шагнул к Иро и впервые заговорил с ним.

– Оставайся со своими прежними братьями, дорогой мой, – его улыбка была пугающей, такую могли из себя выжать лишь те, кто полон ненависти. – Когда я вернусь, мы с тобой поболтаем.

Каждое слово пронизывал лед, и на лице Иро наконец-то проступил настоящий страх.

Глава 31. Воровка памяти

Память Иро сослужила нам хорошую службу. Мы держались скалистых троп, которые почти за милю огибали скопище палаток и лачуг скидгардов в долине между горными перевалами. По воздуху разносились дым гикори и запах мяса со специями – единственный признак того, что поблизости лагерь.

Кейз затемнил наш путь тенями. Това держалась за руку Ханны, Дагни схватилсь за Эша, а Лука – за Дагни. Страх был материальным, я будто могла протянуть руку и прикоснуться к ужасу каждого. Последствие моих обетов? Я не знала, но, пока мы тащились по скалистому склону, по моей коже мурашками пробегали не только мои опасения.

На самой вершине Раум заглянул через край и поднял вверх кулак. Он трижды посмотрел в обе стороны, затем съехал по гладкому валуну обратно в толчею воров.

– Там длинный дом, – сказал он. – Дюжина надзирателей, несколько крепостных. Наверняка оно.

Кейз стоял плечом к плечу с Никласом, двое глав гильдий были одинаково заинтересованы в этом плане. Дагни не была ни Кривом, ни Фалькином; она была родной для всех нас, а в том доме жили секреты. Секреты, способные исцелить годы ее страданий.

В моей голове набатом гремело предупреждение Фиске.

Этой ночью случится что-то, способное изменить наши жизни. Кто мог сказать, насколько смертоносной будет такая перемена? Кейз переплел свои пальцы с моими и успокаивающе потянул меня за руку. Он явно почувствовал мой страх.

– Делимся на зоны. Ник… – Кейз посмотрел на Фалькинов. – Ты со своей гильдией захватишь территорию.

Никлас подмигнул.

– Сделано.

– Кривы захватят дом.

– Я пойду внутрь, – Дагни протиснулась между Исаком и Фиске.

– Даг, ты не боец, – возразил Кейз.

– Попытайся меня остановить, Кейз Эрикссон, и посмотришь, как я умею драться.

– Я тоже пойду внутрь, – сказал Лука.

Мы с Товой обменялись взглядом, пытаясь сдержать улыбки.

Кейз нахмурился.

– Я вообще главный в этой чертовой гильдии или все мои слова можно оспаривать?

– А ты говори что поумнее, – пробормотала я, – они и спорить не станут.

Кейз метнул в меня злобный взгляд, но жестом велел Эшу выдать Дагни запасной кинжал. Он вдавил его в руку Дагни, а затем ухватил Луку за загривок.

– Бьемся до конца.

– Мы их разогреем. Будьте готовы выступать, – сказал Никлас, копаясь в кошеле на поясе. У него на ладони оказалось пять отполированных черных камешков. Больше он ничего не сказал, просто дополз до вершины скалы и швырнул их в сторону длинного дома внизу.

Я повалилась на грудь Кейза, когда камни у наших ног сотряс оглушительный грохот. В ночное небо поднялись клубы густого белого дыма, а за ними последовал рев надзирателей.

Никлас отряхнул руки, ухмыляясь.

– Пойдем?

Больше ни слова не потребовалось, чтобы Фалькины и Кривы перескочили через гребень пика. Они помчались вниз по вьющейся тропе к тайному дому, тени поглотили их, спрятав от чужих глаз. Кейз стоял с раскрытыми ладонями на гребне и прикрывал гильдии, пока они не добрались до лужаек.

Он стиснул кулаки, выпуская тьму, а затем ухватил меня за запястье и прижал к своей груди. Кейз поцеловал меня, крепко и кратко, но наше дыхание было тяжелым, когда он отстранился.

– Вернись ко мне, – вот и все, что он сказал, прежде чем накрыл лицо капюшоном и побежал с двумя моими братьями вниз по тропе.

– Похоже, со мной пойдете вы, дамы. И Лука, конечно же, – сказал Гуннар, накладывая стрелу на свой серебряный лук.

На Маск ав Аска было опасно, но теперь все по-другому. Я никогда не шла в бой. Даже когда Кривы бились со стражниками моего отчима в Доме Штромов. Я вообще ни на что не годилась, и Линксу пришлось погрузить мой разум в сон.

Сегодня же мне придется сражаться. Мне придется быть чертовой женой главы гильдии. Королевой.

Страх смыло чистым адреналином, когда мы бегом пустились к длинному дому. На краю высокой травы, окружающей длинный дом, гильдии встретила линия надзирателей. Меня затошнило от звона стали о сталь. Крики и команды заглушались мерзкими, влажными звуками, с которыми клинки разрезали плоть и кости.

Воздух все еще был кислым от дыма горючих мешочков Никласа, но гильдии теснили врага.

Пока вперед не выступил один надзиратель.

Он поднял руки вверх – и в следующий миг два Фалькина закричали в агонии. С изогнутыми ногами они повалились на землю. У одного из Фалькинов бедренная кость проткнула кожу.

Рифтер.

Джунис криком придержала свою гильдию. Никлас обрушил на надзирателя-альвера целый дождь из белых камней. В тот миг, как камни касались земли, раздавалось шипение и разливался мерзкий запах. Я зажала нос ладонью и бежала вперед, борясь с жжением в горле.

Рифтер поспешил убраться от шипящего дыма – явно токсичного эликсира, – но это дало время Джуни вытащить своих Фалькинов, а Хагену – проскочить между надзирателями и гильдиями. Мой брат выставил руки вперед. Воздух похолодел, когда он заблокировал месмер.

– Ханна, – прозвенел писклявый крик Эша.

Боги. Девочка метнулась к моему брату.

Хаген с долей ужаса взглянул на маленькую девочку, которая скопировала его движения. Он закричал, чтобы она уходила. Ханна всех проигнорировала и подняла руки.

Воздух стал еще холоднее, словно надвигалась метель. Надзиратель-рифтер согнулся пополам, и его стошнило. Еще один надзиратель в черном, который пока не показал никакого месмера, тоже вывалил свои внутренности на траву.

Хаген громко хохотнул и широко улыбнулся Ханне.

– Клянусь богами, девочка! Продолжай давить, можешь делать это вместе со мной? Это их изводит.

Ханна кивнула и закусила нижнюю губу. Она начала заходить с одной стороны, а Хаген – с другой. Если бы я видела их месмер, он бы, наверное, сиял, словно круг, опоясывающий скрытых среди надзирателей альверов, блокируя их, перекрывая их способность черпать магию и заставляя их жестко блевать в процессе.

Когда альверы были подавлены, гильдии начали атаковать быстрее. С бо́льшим безумием. Я заметила Кейза. Его меча из черной стали не было, но он обращался с саксом, который держал в руке, с такой зловещей жестокостью, что я застыла, зачарованная.

– Мал, мы входим, быстрее! – выкрикнула Това.

Я моргнула, отрывая глаза от Повелителя теней, и припустила за Товой и Гуннаром. Лука стоял возле входа в длинный дом, закрыв глаза. Лишь тогда я заметила, что большинства наших согильдийцев было по две штуки. Два Вали, два Исака. Он украл несколько подобий и спроецировал их напротив надзирателей, сбив тех с толку, чтобы расчистился проход к двери.

– Я их отзываю, – прокричал Лука, жестами загоняя нас в длинный дом. Вали был ближе всех. Он нанес удар своему надзирателю, а затем приготовился. Я содрогнулась, зная, что им предстоят дезориентирующие ощущения, когда месмер Луки их отпустит.

Кривы были опытнее меня. Каждый остановился лишь на миг, прежде чем снова начал разить мечом.

Я ворвалась в переднюю часть дома. Крепостная заорала и спряталась за массивным стулом возле длинного стола в центре комнаты. Прежде чем я сделала еще шаг, раздался рев, и с лестницы, ведущей на верхний этаж, на меня побежал еще один надзиратель.

Подняв меч, надзиратель метил мне в живот. Моими движениями управлял чистый инстинкт, и я сумела выставить неуклюжий блок краем своего костяного кинжала. Острие его клинка царапнуло мои ребра, но основной удар на кишки не пришелся.

Зарычав, я оттолкнула его, оставляя между нами достаточно расстояния, чтобы метнуться назад.

В глазах надзирателя горело безумие. Ярость, гнев, жажда крови. Они накатывали на меня вновь и вновь, с каждым его ударом.

Я упала на спину. С колотящимся сердцем отразила его удар и вскрикнула, когда мой кинжал сломался. Он отвел руку назад, готовясь нанести последний удар.

Я не знала, что предпринять. Не было настоящего оружия. Надзиратель был большим и мускулистым, зато я была шустрой. Со всей силой, что смогла собрать, я вогнала зазубренный, обломанный клинок своего кинжала прямо в центр бедра надзирателя.

Он заревел от боли, но ненадолго.

В воздухе что-то просвистело, а затем звук оборвало мерзкое, влажное хлюпанье крови в горле.

Одна из серебряных стрел Гуннара распорола шею надзирателя. Тот пару мгновений покачивался на ногах, а затем рухнул спиной на стол.

Гуннар схватил меня за руку и рывком поднял на ноги. Я быстро подавила свое беспокойство и старалась держаться рядом с Дагни, когда та бросилась в заднюю комнату. Това направилась в другую.

– Где дети? – закричал Лука на всхлипывающую крепостную. – Отвечай!

Дрожащим пальцем женщина указала на узкую лестницу, ведущую в комнату наверху. Гуннар был ближе всех к лестнице и метнулся вверх, перескакивая через ступеньки. Я двинулась за ним, а он окликнул Дагни и Тову.

На верху лестницы была только одна дверь. Я не видела ни одного надзирателя.

Гуннар бросил взгляд на меня. Я кивнула и задержала дыхание. Гуннар оперся о перила верхнего этажа и пнул засов на двери. Потребовались две попытки, чтобы дерево треснуло и ударило о внутреннюю стену.

Гуннар поднял лук, наложил стрелу. Я держалась у него за спиной. Если бы Кейз знал, что я вхожу в незнакомую комнату без оружия, он бы меня прибил.

– Бросай, – хриплый голос Гуннара морозом пронесся по моему позвоночнику.

Я выглянула из-за его плеча и ахнула. Крепкий надзиратель прижимал к себе женщину со снежно-белыми волосами и огромными, полными ужаса голубыми глазами. На ее бледное горло был направлен нож.

– Сделаешь еще шаг, и я ее прикончу, – чтобы доказать, что не врет, он вдавил кончик ножа в ее кожу, достаточно, чтобы она поморщилась и струйка темной крови потекла по изгибу ее шеи. – Вы за ней пришли? Не стоит она таких усилий. Сумасшедшая, чтоб ее. А теперь опускай оружие и…

Женщина закричала, когда голова надзирателя мотнулась назад, острие стрелы Гуннара глубоко вошло ему в череп. Стражник упал, утягивая девушку за собой. В полвздоха Гуннар наложил еще одну стрелу и поспешил к женщине-фейри.

Она поспешно слезла с мертвого надзирателя и вздрогнула, когда над ней навис Гуннар. Я ожидала, что она будет драться, вопить, может, привлечет сюда еще надзирателей, но ее глаза не отрывались от глаз Гуннара, она наклонила голову набок, а по губам расползлась мягкая улыбка.

– Это ты, – прошептала она, голос ее звучал как песня на ветру.

– С тобой есть мальчик? – Дагни судорожно ворвалась в комнату. – Мальчик. Четыре года. Он здесь?

Девушка рассмотрела Дагни, а потом вновь перевела взгляд на Гуннара. Крив не отрывал от нее глаз.

– Она не опасна? – спросила она.

Гуннар моргнул и с усилием сглотнул. Кивнул.

– Она пришла с нами. Мальчик – ее сын.

– Так я и подумала, – она заправила часть своих льдистых волос за уши.

Мои глаза широко распахнулись. Все боги, она и впрямь фейри. Острые кончики ушей были в крови и опухли, как будто их проткнули и не обработали.

Она медленно поднялась на ноги, приняв протянутую Гуннаром руку, и осторожно ему улыбнулась, после чего отплыла в заднюю часть комнаты, за соломенный матрас. Дважды топнула. Удар ладошки по половицам эхом повторил звук.

Она наклонилась и подняла две незакрепленные доски. В темноте я различила, как из отверстия высунулась голова с нечесаными волосами цвета жареных орехов. Маленький мальчик взглянул на фейри и прошептал:

– Безопасно?

Она улыбнулась.

– Безопасно.

Когда он повернулся своим круглым личиком к комнате, Дагни издала судорожный всхлип. Лука подхватил ее за талию. Глаза мальчика были не такие светлые, как у Дагни. А темно-голубые, как прозрачное море.

Почти точная копия глаз Луки.

Его челюсть напряглась так же, как и рука вокруг талии Дагни. Впервые со дня нашей встречи второй сын Ивара был неподвижен и тих.

Мальчик обнимал юбки фейри.

Она потрепала его по спутанным волосам.

– Безопасно. Maj, – женщина указала на Дагни. – Помнишь? Мы говорили об этом слове. Maj.

Мальчик бросил взгляд на Дагни, потом снова посмотрел на фейри.

– Мягкое?

Девушка с улыбкой кивнула.

Дагни шмыгнула носом и выпустила талию Луки. Она сделала небольшой шажок и опустилась на колени.

– Как… как тебя зовут?

Он крепче обнял ногу женщины и помотал головой.

– Они зовут его жестоким именем. Как тех, у кого нет отца, – сказала фейри. – Но женщина, которая приносит ему новую одежду, знала его еще младенцем. Она настаивает на том, что знает, как назвала его мать. Как ты назвала своего сына?

– В-Вон, – прошептала Дагни.

– Так я и думала, – повторила женщина, на ее лице – все та же причудливая улыбка. – Это и слышала та женщина.

Дагни прижала руку к груди, и тихие слезы заструились по ее лицу. Лука встал с ней рядом и протянул руку вниз, чтобы сжать ее плечо. Дагни не отводила глаз от мальчика, но накрыла руку Луки своей.

– Лук, он похож… он похож на тебя. Как думаешь…

– Не важно, – перебил Лука. – Он всегда был моим. Вы оба.

– Как тебя зовут? – спросил Гуннар у фейри.

Казалось, только Гуннар Штром мог вызвать румянец на щеках фейри. Когда она повернулась к нему, розовый цвет расплескался по острым скулам ее тонкого лица.

– Эрика.

– Да будь я проклята, – запыхтела Това в дверях. – Чертов Ивар! Теперь Восток будет воевать с Югом.

– Что? – спросила я.

Това ткнула пальцем в фейри.

– Ее имя? Эрика? Никто, что ли, не слушал, когда объявился большой принц фейри? Он искал свою пропавшую кузину по имени Эрика, – Това вновь повернулась к женщине-фейри. – Ты, часом, не принцесса, фейри?

Эрика улыбнулась.

– Не то чтобы хорошая. Тетушка говорит, я слишком много мечтаю.

Това вскинула руки в воздух.

– Ну вот. Война.

– Сегодня я в звездах войны не видела, но она надвигается. Ты должна кое-что найти, чтобы достичь всей силы, – сказала Эрика, глядя на меня. – Ты знаешь, о чем я говорю. Кольцо – это тот ключ, что ты должна отыскать.

Я нахмурилась.

– Ты что-то видишь? Ты профетик?

– Я – читающая по звездам. Ваш Лорд Магнат боялся моих чар и поместил меня сюда.

– Он боялся твоих чар?

– Магии южных фейри, – сказала она. Эрика встретилась взглядом с Гуннаром, затем перевела его на землю. – Боюсь, я, возможно, была чуточку театральна. Я вижу моменты во времени через звезды, а вашему правителю, кажется, весьма понравился этот дар. Он все повторял, что это похоже на миф, который у вас здесь есть. Так что я… ну, я хорошо сыграла свою роль.

– Объясни, – отрезала Това.

– Он болен. На короткий срок сюда прислали женщину со странной магией. Она настаивала, что отравила его. Я видела результат, когда он приехал казнить ее. Пока она была здесь, рассказала мне, что он боялся людей, способных видеть так, как я, и часто их убивал. Когда она умерла, я подумала, что буду следующей, – Эрика подняла глаза и пожала плечами. – Я притворилась, что впала в транс. Было много судорог, бормотания и шепота о жуткой судьбе, что настигнет его, попытайся ваш правитель убить меня и мальчика. Кажется, сработало. Он с тех пор ни разу не приезжал, но я наловчилась закатывать глаза всякий раз, как приходили стражники. Глядите, вот так.

Она продемонстрировала, как ее глаза закатываются, оставляя лишь жуткие белки. Перестав это делать, Эрика смущенно отвернулась. Будто ей было стыдно за эту ложь.

Комната оставалась тихой по меньшей мере десять вздохов, а затем Гуннар разразился глубоким, хриплым смехом.

Он смеялся и смеялся, согнувшись пополам и стискивая грудь. Вскоре он сделал глубокий вдох и вытер глаза тыльной стороной ладони.

– Пекло, женщина. Это лучшее, что я когда-либо видел. Да кому нужно идти на Ивара с ножом, когда можно просто отправить ее – с дергунчиком и воплями.

Я осмелилась улыбнуться, но улыбка увяла, когда Эрика вновь посмотрела в мою сторону.

– Я повторю это еще раз: я видела, как огненноволосая берет странное кольцо, – сказала она. – Я также видела, что с ней станет, если она его не примет. Это ключ.

– Ключ к чему? – спросила я.

– Не знаю.

Боги, как же меня бесили провидцы. Выдают полунамеки, а остальное оставляют судьбе.

– Грядет боль, – от тона Эрики по моим рукам побежали мурашки. Она посмотрела на меня, на Тову, затем на Гуннара. – Ваши сердца скоро разобьются, и мне очень жаль, что это случится.

Пульс колотился у меня в голове. Я сделала быстрый шаг к двери. Мне нужно было добраться до Кейза.

– Надо идти.

В тот миг, как моя рука дотянулась до засова на двери, та распахнулась. Ворвались Вали и Линкс, запыхавшиеся, покрытые потом и кровью.

– Слава богам, мы вас нашли, – сказал Вали. – Прибыла часть Фалькинов с пляжа. Патрульные… патрульные подошли близко, и Иро крикнул им, где мы. Это место вот-вот наводнят скидгарды.

Моя кровь похолодела.

– Значит, уходим немедленно, – Лука в три шага пересек комнату и подобрал вопящего Вона. Мальчик тянулся к женщине фейри, в ужасе всхлипывая.

Лука не ослабил хватку, а Линкс, ни о чем не спрашивая, нежно положил ладонь на голову мальчика. Тот тут же обмяк в руках Луки.

Гуннар протянул руку Эрике.

– Нам нужно идти. Мы можем вернуть тебя твоему кузену.

– Я пойду с тобой, – сказала она, улыбаясь, словно момент только что не стал решающим. – Здесь начинается наша история.

– Конечно. Как скажешь, – Гуннар нахмурился, глядя на нее, затем наложил стрелу и двинулся за Линксом и Вали.

Това вручила мне один из своих ножей.

– Этот не сломай.

Я взяла его и разок крутанула, чтобы скрыть, как дрожат мои руки. Пока я бежала за Кривами, все, о чем я могла думать, – это о предупреждении, что эта ночь изменит наши жизни… навсегда.

Глава 32. Повелитель теней

– Когда ты будешь его убивать, надеюсь, это будет очень больно, Ник, – рявкнул я Фалькину.

Двое его людей стояли на коленях, ловя ртами воздух. С Иро оставалось пять Фалькинов. Нам сказали, что они отволокли его обратно к кораблям, где ублюдок прокричал о наших планах береговым патрульным. Тогда эти два Фалькина бросились искать нас и пообещали Никласу, что оставшиеся использовали все острое и ржавое, что сумели найти, чтобы пришпилить Иро к мачте, пока он не вернется.

– Не оскорбляй меня, друг мой, – с рычанием ответил Никлас. – Я очень долго это обдумывал. Это будет потрясающе. Интересно, что заставило его так нас возненавидеть. Я вот, например, нахожу себя весьма приятным.

Я фыркнул.

– Жадность, Ник. Чистая чертова жадность.

Надзиратели были мертвы, но придут целые отряды скидгардов, это уж точно. Нужно было уходить, а я еще не видел Малин. Никлас рассказывал мне об обетах альверов, о том, что они соединяют двух альверов столь тесно, что, если один когда-либо окажется в опасности, второй это почувствует.

Я ничего не чувствовал. Единственная причина, по которой я не разнес длинный дом на кусочки в поисках жены.

Пока далекий бой боевых барабанов не поднял в груди волну паники.

Обеты там альверские или нет, но, если я скоро не увижу Малин, месмер, кипящий у меня под кожей, взорвется.

Способность Малин красть воспоминания изменилась, но и я изменился тоже. Тени приходили быстрее, малейший намек на адреналин, тончайшая нотка страха – и я будто мог прогнуть землю своей магией. Она стала сильнее. Жестче.

Мне нравилось.

– Пора выдвигаться, – сказал Никлас. Он осматривал залитые кровью лужайки, несомненно, в поисках Джунис. Когда он увидел ее подле своих изломанных Фалькинов, Никлас сунул пальцы в рот и пронзительно свистнул. – Идем на корабли!

– Ступайте, – сказал я, шагнув к длинному дому. – Мы догоним.

Никлас кивнул и поспешил помочь с переноской двух раненых Фалькинов.

– Кейз, – Бард ухватил меня за руку. – Где Малин?

– Сейчас ее приведу, – сказал я. – Держись с Кривами и уходи к кораблям.

Стоило догадаться, что Бард Штром пойдет за мной. Хаген не сильно от него отставал. Он отослал Эша и Ханну с Джунис, а затем побежал к нам. Его сын и сестра были внутри; я не мог упрекнуть его за то, что он увязался.

Барабаны приближались. Я ускорил шаг.

– Кейз, гребень! – сказал Хаген, хватая меня за плечо и разворачивая в сторону.

Проклятье. Из темноты на гребень пика выступил ряд скидгардов. Капитан, стоящий на вершине, поднял клинок, и ночь сотрясла волна боевых кличей. Они хлынули на скалистые тропы, толпами догоняя убегающие гильдии.

– Приведите ее, – крикнул я Хагену и Барду и повернулся к наступающим скидам. Там был страх, спрятанный под их ненавистью к нам, под преданностью в служении Лорду Магнату. Потаенный, но он был. Никто не хотел на самом деле сегодня умирать.

Тысяча криков эхом отдавалась в моей голове, пока складывались способы убить самых напуганных. Сломанные шеи. Падение с утеса. Нож в глотку. Затоптан. Не было нехватки способов, которыми я сегодня мог нести смерть.

Мой месмер стал сильнее, но убить две сотни мужчин? Я мог проредить их отряды, дать Малин время сбежать. Сам я потом найду способ выбраться.

Подняв руки, я вздрогнул, когда рядом со мной показался кто-то еще.

На лице Барда была жестокая ухмылка.

– Не забирай все веселье себе, крысеныш.

Боги. Я почти и забыл, как он меня прозвал. Малин была его мышкой; а я – крысой. Вредитель, поедающий их пищу.

Ублюдок. На мои губы прокралась улыбка, когда я вновь повернулся к скидгардам. Когда первая линия стражников достигла земли, я собрал вокруг ладоней шелковистые тени и раскинул руки. Жидкая тьма боевым тараном ударила в их строй.

Подняв руки, я развернул запястья, и ленты ночи как фантомные змеи обвили ноги, талии, шеи.

Вонючий, кислый страх впитался в мой язык, словно я втягивал его и вдыхал до тех пор, пока моему месмеру не пришлось бы действовать или отступать.

Я сжал кулак, направленный на один фланг стражников, затем наклонил голову в сторону второго. Не меньше двадцати скидгардов с каждой стороны повалились на землю. На левом фланге тени пробили их грудные клетки, как железные шипы, дробя ребра на острые осколки. Справа мой месмер, подобно клинку, разрезал их отряд и сломал каждый позвоночник, так что, когда они падали, их тела выгибались назад, будто тени пытались сложить скидгардов пополам.

– Чтоб меня, Кейз, – сказал Бард. Он стряхнул оторопь и поднял руки. Зарычав, Бард взметнул ладони над головой. Полдюжины стражников повалились вперед. Челюсть одного была свернута под жутким углом. У другого раскроен череп. Четверо со сломанными шеями умерли, еще не коснувшись земли.

Это было мерзко. Тела выпускали мочу и дерьмо, портя воздух. Хрустели кости. Кровь пятнала скалы. Когда у меня за спиной раздался голос Вали, веля всем идти за ним, облегчение подарило мне новый прилив сил.

Промельк рыжих волос усмирил тревогу в сердце.

– Кейз! – крикнула Малин.

– Ступай, Мал, – ответил я, не отводя глаз от скидгардов. – Я сразу за тобой.

– Я, по-твоему, спятила, чтобы снова тебя оставлять?

– Боги, – эта женщина меня в могилу сведет.

– Поздравляю тебя с волевой женой, брат, – Бард засмеялся и срезал еще одного скидгарда. Его дыхание становилось все тяжелее. – Побежим?

Сквозь нити моих теней проступало жуткое зрелище. Мы зверски убили многих, а прочих заставили бояться наступать.

– Пошел! – я резко развернулся, отпуская месмер, и вместе с Бардом припустил за остальными.

Малин побежала с Вали, увидев, что я их догоняю. Скидгарды перегруппировались и принялись выкрикивать команды к наступлению. Теперь они оказались в меньшинстве, поэтому им было страшно подходить слишком близко. Мы успеем погрузиться на корабли, прежде чем храбрость к ним вернется.

Те, кто был с Малин в доме, уже ушли далеко вперед. Вали и Малин влетели в стену деревьев. Мы с Бардом – за ними. Я отбивался от веток, перепрыгивал через заросли и камни. Кривы должны были смешаться с Фалькинами, все двинулись в разных направлениях, чтобы сойтись на берегу.

Мои легкие горели к тому моменту, как послышался яростный плеск волн. Почти выбрались из этого проклятого места. Среди деревьев никаких трудностей не возникло. Мы ушли последними. Оставалось только верить, что остальные благополучно добрались до кораблей.

– Они пошли сюда. Я их слышу! – прокричал Вали, наклоняя голову.

Я облегченно выдохнул, мне не терпелось своими глазами увидеть Кривов, Фалькинов, узнать, нашла ли Дагни своего мальчика или же мы проделали весь этот путь впустую. Тропа расширилась, приближаясь к берегу, но на повороте мое сердце остановилось.

Вали громко выругался и споткнулся, пытаясь затормозить.

Нас ждали не Кривы.

Два измотанных скидгарда стояли у нас на пути. Носы разбиты, туники и наплечники набекрень. Они, должно быть, были из берегового патруля, тех немногих, кто выбрался из бойни. И оба стражника нацелили свои стрелы в сердце Малин.

Я много раз рисковал вместе с гильдией Кривов, но еще никогда меня не охватывала столь острая, злая паника.

Эти два скидгарда смотрели на нас с такой ненавистью, что она прожигала меня насквозь. Время, казалось, замедлилось. Каждое движение выжигалось в моей черепушке воспоминанием, которое я никогда не забуду. Оба стражника натянули тетиву своих луков, стрелы были готовы взлететь.

– Малин, ложись! – Вали двинулся, не думая. Он обхватил Малин руками, прикрывая ее своим большим телом, и пригнулся.

Кровь стучала у меня в голове, но недостаточно громко, что перекрыть треклятый звон тетивы, легкий свист, с которым полетели стрелы.

Недостаточно громко, чтобы заглушить тошнотворный звук, с которым сталь входит в плоть.

– Вали! – крик Малин вывел меня из ступора.

Мои плечи вздымались. Вали закашлялся. Две стрелы вонзились глубоко в его позвоночник. Злость, ненависть, страх – все это заглушило всякую здравую мысль.

Я поднял руки, когда Вали начал заваливаться вперед. Вместе с криком моей собственной агонии в двух стражников метнулась вспышка чернейшего месмера – прежде чем они даже успели подумать перезарядить свои луки. Пряди тьмы пронзили их тела, как волны – прибой.

Внутренности, и кости, и кровь расплескались по тропе, когда их изуродованные тела разлетелись на кусочки.

Я оказался рядом с Малин как раз вовремя, чтобы поймать голову Вали, когда он уже не мог больше сидеть.

– Нет, нет, Вал, – я сжимал его лицо, тряс его. – Вали, посмотри на меня. Посмотри на меня.

Его темные глаза были влажными и остекленевшими. С губ капала кровь.

– Я займу место… для каждого… из вас, уб-ублюдков.

– Нет, – мой голос надломился, когда я стал баюкать его голову, стараясь не загнать стрелы еще глубже. – Нет, ты остаешься здесь. Проклятье, Вал. Ты остаешься со мной, – я все хватался за его лицо, грудь, что угодно, лишь бы он оставался теплым и продолжал дышать.

Вали взмахнул рукой в поисках моей. Я крепко ее сжал. Его тело содрогнулось, а затем его рука обмякла.

– Вал, – я вгляделся в его лицо. Потряс его за плечи. – Вали!

Рука Малин упала на мою. Она ничего не сказала. Но слова мне и не были нужны. Мне было нужно, чтобы Вали сделал чертов вдох.

– Нет.

Я поднял голову.

Раум, тяжело дыша и подергиваясь, стоял в десяти шагах от нас.

– Нет. Вал. Нет!

Он подбежал к нам. Вали и Раум делили комнату в Черном Дворце. Я считал Раума одним из самых близких мне Кривов, но между Вали и Раумом была связь, делавшая их настоящими, неразделимыми братьями.

Мое опаленное и шершавое сердце истекало кровью, пока я смотрел, как Раум похлопывает по неподвижному телу Вали.

– Нет. Кейз, он дышит? Куда его ранило? – Раум посмотрел на берег. – Това! Никлас! Сюда, ему… ему нужен лекарь. Кейз, ему нужен лекарь. Он дышит?

Раум был в отчаянии. Он тянул за тунику Вали, за его лицо. Как и я, он тряс его за плечи. Крупные, резкие слезы катились по его щекам. Он дышал неровно и неглубоко.

– Вали, ублюдок, это не смешно, – выдавил Раум сквозь стиснутые зубы. – Просыпайся, мать твою, – он сломался, его лицо дернулось, голос зазвучал битым стеклом. – Просыпайся.

Раум держался за Вали, рассыпаясь на части.

Я стискивал зубы едва ли не до треска, а затем сдвинулся к своему товарищу-Криву и оторвал Раума от тела.

Я позволил ему вместо этого сдавить себя.

Раум был немного выше, но он повис на мне, его большие руки меня душили. Он зарылся лицом мне в плечо и ревел от боли, покуда его тело было уже не в состоянии перестать трястись. Я сжимал его тунику, похлопывал по спине, вновь и вновь.

Мой разум отказывался верить, что Вали, мой брат-Крив, мой чертов друг, нас покинул. Что его хмурые мины, его редкие раскаты смеха, его верность никогда не скрасят наши грядущие дни.

Это было слишком.

Слишком жестоко, чтобы такое принять.

Будто кусочек моего сердца прожгли насквозь, до углей, и теперь в нем была открытая рана, которая бесконтрольно кровоточила.

Кривы всегда были одним неделимым отрядом. Так всегда и должно было быть.

Теперь же образовалась дыра.

Пустое место, от которого нам никуда не деться.

Глава 33. Воровка памяти

В Фельстад мы не вернулись.

Это было слишком. Когда нас было теперь на одного меньше, мы не могли войти в ворота, – острая агония нас всех бы уничтожила.

Фалькины предложили нам убежище в Ститкасте, и мы согласились, не раздумывая. Несколько Фалькинов поплыли забрать Хоба, Инге и тех Фалькинов, что оставались в Фельстаде.

– Думаю, он бы захотел его, – тихо проговорил Эш. Он поднял один из своих любимых ножей-заточек.

Я обхватила щеку Эша и взяла клинок.

– Думаю, это будет самым любимым его оружием.

Я осторожно просунула нож под руки Вали, а затем уложила их одну на другую у него на животе. Его лицо было мирным. Он выглядел настоящим воином в изящной черной тунике, с полированным саксом в руках, с рунами защиты и силы, весь окруженный венками из бархатистых цветов.

Эш протянул мне руку и помог перешагнуть борт маленькой ладьи.

Кейз был рядом, он взял мою руку, когда ее выпустил Эш. Я посмотрела в его испуганные глаза. Он ни разу не улыбнулся за те дни, что мы провели в Скиткасте. Думаю, никто из нас не улыбался. Утрата Вали оставила такую боль, которую нельзя было унять.

За нашими спинами почтительно стояли Фалькины и несколько девочек и мальчиков из «Жаворонка», которые ценили гильдию Кривов.

Лука держал Дагни за руку, а второй поддерживал на своем бедре чистого, ясноглазого Вона. Мальчик больше походил на Луку, чем на Ниалла, но они с Дагни попросили нас никогда больше не поднимать вопрос его кровного отца. Для них Вон был сыном Луки, а Ниалл больше не стоил их переживаний, когда дело касалось мальчика. Однажды он заплатит. Я уже поклялась в этом, но их желание буду уважать. Дагни и Лука осторожно возвращались к тому, на чем разошлись все те годы назад. Потребуется время, чтобы собрать по кусочкам то, что было сломано, но тот факт, что мальчик проникся к ним обоим, определенно помогал. Они были почти как настоящая семья, на долю которой не выпало жестоких страданий.

Исак и Фиске столкнули лодку в мягкое течение укромного скиткастского фьорда. Легкие волны разбивались о борта суденышка, пока его уносило прочь по черным водам Воя.

Мы с Кейзом заняли место во главе гильдии Кривов. Он посмотрел направо, где с луками стояли Гуннар, Раум и Линкс. Мягко кивнув, Това встала перед каждым из лучников, поджигая их смоченные в масле стрелы, пока сталь не окутало золотое пламя.

Эрика стояла подле Гуннара, напевая нежную народную песню. Она совсем не походила на принцессу в слишком большом платье, что ей одолжила Джунис, и со снежными волосами, рассыпавшимися по плечам. Она привязалась к Гуннару и редко от него отходила. По правде говоря, не думаю, что он возражал.

Принцесса не упоминала Юг, она вообще мало о чем говорила, кроме того раза, когда сказала Рауму, что боги приветствовали Вали смехом и байками о битвах.

Что-то в звездах ей так сказало.

Мне не было дела, насылали ли звезды на принцессу видения. Ее слова почти вернули улыбку на лицо Раума. Как по мне, пусть бы говорила с ним о звездах хоть весь день.

Раум нацелил свою стрелу в небо. Другие повторили за ним. Обычно игривый и беззаботный, теперь Раум напоминал мне серый шторм. Он не говорил ни с кем, кроме Кейза, и то редко. На полвдоха Раум закрыл свои серебряные глаза. Открыв их снова, он сказал:

– Тильс ви сес иген – до новой встречи.

Мы все пробормотали ту же фразу и смотрели, как летят стрелы.

Ладья загорелась быстро, и вскоре золотистое пламя озарило темноту Воя прекрасным сиянием. Кейз ударил кулаком в сердце. Я повторила. Волна ударов эхом пронеслась по побережью, когда Фалькины и Кривы прощались с другом и братом.

* * *

Когда пламя погребального костра догорело, я сидела в одиночестве на большом камне в куцем лесочке в десяти лигах от самого городка Скиткаст. С того момента, как костер зажгли, Никлас не уходил отсюда. Чаще всего он сидел один, жевал что-то, что Джунис давала ему с собой. За работой он все время говорил, и я черпала некое утешение, глядя на него из теней.

Иро, подвешенный за лодыжки, свисал с толстой ветки. Голый, покрытый кровью. Стонал. Фалькины приходили и уходили, каждый смотрел, как глава их гильдии режет Иро в тех местах, из которых кровь текла медленно. Он висел там уже почти целый день. Его кожа казалась болезненно фиолетовой, а жизнь уже балансировала на границе Иного мира.

Никлас решил, что Иро до смерти истечет кровью. Медленно. Чтобы Никлас успел рассказать обо всей той боли, что принесло его предательство. Иногда Никлас рассказывал и о приятных воспоминаниях, что они разделяли, а потом резал кожу Иро.

С тяжелым сердцем я пыталась обрести покой, зная, что один из предателей, ответственных за смерть Вали, получал то, что ему причиталось. Но утешение было мимолетным. Большинство мгновений заполоняло мерзкое чувство вины, насквозь пропитавшее сердце.

Вали умер, защищая меня. Я закрыла глаза, признавая эту истину.

– Хочешь побыть одна?

Кейз прислонился к толстому дереву, странный зелено-золотой цвет одного его глаза вспыхнул болью, которая, как я опасалась, теперь останется там навсегда.

– Нет. Мне всегда тебя не хватает, – я подвинулась на своем камне.

Кейз приобнял меня за плечи, притягивая к себе с какой-то собственнической требовательностью. Мы долго сидели молча, глядя, как Никлас с жутким спокойствием мучает Иро. Имелись у Никласа чудовищные черты, но он был верным, настоящим другом. Он делал это не только для своей гильдии, но и для Кривов. Для Вали.

– Кажется, я немножко себя ненавижу, – прошептала я.

Кейз пронзил меня прищуренным взглядом.

– С какого пекла ты так говоришь?

Мой голос дрогнул, так что я помолчала, пока он не выровнялся.

– Вали умер, защищая меня, и… и я не могу не думать, почему я его не оттолкнула, почему я не защитила его? Я вновь и вновь об этом думаю, и ненавижу себя, и…

Мои слова превратились во всхлипы, которые я держала внутри с того момента, как Вали умер. Кейз прижал меня к своей груди; его руки поглаживали мои волосы. Он нежно целовал меня в шею, в голову и шептал тихие слова, пока слезы не высохли. Пока я не могла больше пролить ни слезинки.

– Послушай меня, – он обхватил мое лицо своими мозолистыми ладонями. – Даже не смей обесчещивать его жертву, ненавидя себя за то, что выжила. Он сделал выбор – и выбрал тебя. Боги, я буду любить его до скончания времен за этот выбор.

Кейз поцеловал меня. Отчаянно.

Когда мы отстранились, наше дыхание было неровным и тяжелым. Он приподнял мой подбородок согнутым пальцем, и его глаза заблестели от эмоций.

– Будь это ты, Малин, меня бы сегодня в живых уже не было.

– Не говори так, – прошептала я в его губы. – Мы поклялись, что всегда пробьемся друг к другу, и даже Иному миру нам не помешать.

Кейз прижался своим лбом к моему и закрыл глаза.

– Я бы сжег Иной мир дотла, чтобы добраться до тебя.

– Будь коварным, будь грубым, но будь моим, – я устало улыбнулась ему и принялась крепко обнимать, вдыхая лесной запах его кожи, пока луна не повисла высоко в небе.

Пока Иро наконец не сделал свой последний вдох.

Глава 34. Повелитель теней

– Ничего еще не кончено, – Никлас наклонился и поцеловал Джуни, прежде чем снял свою фуражку и упал на стул за большим столом в подземном гнезде Фалькинов.

Всю последнюю неделю мы прятались от мира, скорбели, выживали. Вместе с Хобом и Инге прибыли Фалькины из Фельстада.

Я не знал, когда мы будем готовы вернуться в Клокглас, но Фалькины и знаком не давали понять, что их раздражает другая гильдия, шатающаяся по их царству.

– В чем дело? – спросил я.

– Мои люди вернулись с новостями из Черного Дворца, – Никлас почесал лоб. – Лорд Магнат прознал, что его хемлигский лагерь уничтожен, но Южная королева из Верховного Двора фейри прибыла подписать договор, по которому ее дочь обменяется обетами с Ниаллом. При условии, что ее племянница вернется целой и невредимой, разумеется.

– Нет, принц непреклонно заявлял, что не позволит сестре принести обеты, – отрезала Малин.

Лицо Джунис скривилось от отвращения.

– Королева фейри хочет связать дочь с домом, который держал ее племянницу в плену и избивал ее?

– Похоже на то, – сказал Никлас. – Королева имеет больше веса, чем ее сын. Дабы союз состоялся, Ивар объявил, что членов гильдии Кривов и гильдии Фалькинов нужно убивать на месте. За наши головы предлагают пенге, – Никлас перевел внимание на Луку. Вон тихонько посапывал у того на плече, а мой друг ласково держал руку на спине мальчика, как будто всю жизнь нянчился с малышами. – Лук, Ниалл и твою голову затребовал.

– Ну, он ее не получит, – сказал Лука. – Она симпатичнее, чем у него, и я планирую первым снять его голову с плеч.

– Осторожнее, – предостерег его Никлас. – Твой вид многим знаком.

Дагни сжала руку Луки.

– Не глупи.

Он поцеловал костяшки ее пальцев.

– Не буду. Прячьте меня здесь, мне все равно. Я могу и из-под земли проецировать. Но если кто припрет к стенке Ниалла, вы должны пообещать дать мне его прикончить.

Никлас, казалось, развеселился и кивнул Луке.

– Что до злоносца, Ивар умывает руки. С тобой слишком много проблем. Он велел тебя казнить.

– Ивар умирает. Если я его снова увижу, то это не меня казнят, а я сам приближу его конец, – сказал я.

– Это так, но Ниалл наведет свои порядки, когда свяжется обетами с другим королевством и займет треклятый трон. Что подводит меня к нашей тайной королеве, – Никлас побарабанил пальцами, глядя на Малин. – Ивар издал декрет, согласно которому всякий, кто захватит Малин Штром, Воровку памяти, станет лордом с собственным имением при Черном Дворце.

Мое тело одеревенело. С такой наградой – как Малин теперь вообще сумеет выйти под солнце? Люди будут охотиться на нее по всем регионам.

Малин прочистила горло.

– Так и что нам делать? Мы все – мишени, куда бы ни пошли.

– Теперь тебе и стоит найти и забрать то кольцо.

Мы все обернулись на тихий голосок. Вместе с Гуннаром вошла Эрика. Принцесса фейри была странной. Всегда говорила о том, что еще только будет.

– Откуда ты так много знаешь о кольце королевы? – спросил Никлас.

Эрика улыбнулась Фалькину.

– Я его видела.

– Да, но как?

Джуни хихикнула.

– Никласу нравится разбираться в новом месмере.

– Мне тоже, – сказала Эрика, занимая место за столом. Она выглядела юной, но, наверное, была старше, чем я считал. Фейри зачастую сохраняют юный вид до самой смерти. Принцесса улыбнулась, когда Гуннар сел с ней рядом. – Я вижу события, которые еще не произошли.

– Значит, будущее? – спросил Никлас.

– В некотором роде. Будущее всегда меняется. Но в тот единственный раз, когда я предстала пред вашим правителем, он назвал меня оракулом.

Малин перегнулась через стол, широко распахнув глаза.

– Говорили, королевы старины могли видеть кусочки будущего, как оракулы.

– Об этом я ничего не знаю, но я видела многое, что привело меня сюда. Серебряную стрелу во тьме, – она взглянула на Гуннара. – Это был ты. Мне нужно было встретиться с тобой. Каким-то образом ты поможешь мне объединить три королевства.

– Не уверен, что я лучше всех подхожу для этой задачи, – сказал Гуннар. – Прямо сейчас мира мне как-то не хочется.

– И все же, – мягко проговорила Эрика, – это ты.

В задней части комнаты стоял Хаген. Он что-то прошептал своему брату, стоящему рядом. Бард усмехнулся и кивнул.

– Но как только я увидела тебя, – сказала Эрика Малин, – несколько мгновений будущего пришли ко мне четко: это выборы, что ты должна сделать. Я видела вероятную силу, которая может прийти, когда ты заявишь права на то, что принадлежит тебе.

Малин фыркнула.

– Вероятную.

– Как я и говорила, будущее всегда меняется, в зависимости от наших выборов, – сказала принцесса. – И мы должны быть готовы принять последствия.

Никлас испустил долгий вздох.

– Я устал от драк, от риска, от смерти. Но наша Принцесса фейри, возможно, дело говорит. Нам весь Восток в шею дышит, придумывая, как нас прибить или поработить. Насколько я вижу, вариантов у нас несколько, – Никлас поднимал палец вверх на каждую идею. – Мы сбежим и позволим Востоку набрать слишком много силы от союза с Югом. Мы продолжим прятаться и станем подземным народцем, будем питаться корнями и грязью. Или можем дать отпор. Украдем это проклятое кольцо и отдадим трон истинной наследнице.

Малин поерзала на стуле.

– А если я не хочу править?

– У нас есть Лука, – сказал Никлас. – Он станет славным королем.

Лука надул губы.

– Я стану безответственным королем.

– Малин, у тебя есть сила, – сказала Джунис. – Я видела, что может стать с землей, когда избранный судьбами наследник берет эту силу и принимает свое предназначение.

Она говорила о Севере. Я кое-что знал о том времени, что она провела с про́клятым королем той земли. Со слов Джуни, он противостоял пути, ведущему его к короне. Но когда все же принял ее, над Севером взошла новая заря, и они отвоевали свою свободу.

Я не хотел здесь сражаться в войнах и битвах. Не хотел видеть Малин в центре всего этого. Пекло, да я всю жизнь пытался не подпустить ее к этому чертову кольцу. Но как же она сможет быть в безопасности, да и вообще по-настоящему свободной, когда столь многие охотятся за ней?

Одно Иро сказал верно. Ивар умел убивать потомков королевской крови. Он делал это множество раз, чтобы сохранить свою власть. Ниалл будет еще хуже.

Я взял руку Малин и поцеловал кончики ее пальцев.

Она посмотрела на меня и прошептала:

– Я не знаю, что делать.

– Нам не нужно решать прямо сейчас, – сказал я. – Мы составим план, как и всегда, а затем сделаем выбор.

Малин обвела взглядом комнату, задержавшись глазами на Фиске в конце стола.

– Перемены начались бы, если бы мы поехали в Хемлиг.

– Что?

– Фиске говорил о переменах. Наша гильдия изменилась с потерей Вали, – она произнесла его имя с почтением. – Но что, если это тоже часть перемен? Новое королевство, – она помедлила, а затем покачала головой. – Но как? У нас и шанса не будет против скидгардов, если с ними будут армии Юга.

Комнату заполнила мрачная тишина. Нас было слишком мало. Да, у нас были внушительные Таланты в месмере, но достаточно ли этого, чтобы на равных вести битву под стенами Черного Дворца? Это станет кровавым концом для гильдий.

– Значит, будь у нас армии, тебе кажется, что путь к трону – был бы верный, Мал? – спросил Гуннар.

– Я не знаю, но… что-то держит меня здесь. Словно что-то призывает меня остаться, – призналась она. – Бежать кажется мне неправильным. И боюсь, мы все поубиваем друг дружку, если останемся под землей.

Вокруг стола раздалось несколько осторожных смешков.

Малин вздохнула.

– Но у нас нет армии.

– А мы не страшимся невозможного, – пробормотал Раум.

Все глаза обратились к нему. Он мало говорил с тех пор, как потерял Вали. Он уперся взглядом в Малин.

– Кривы, Фалькины – мы не страшимся невозможного. Мы планируем, мы крадем, выстраиваем замыслы, пока не поймем, какие шаги предпринимать.

Малин шмыгнула носом и кивнула.

– Верно.

– Значит, наш новый замысел – это найти армию и спрятанное кольцо, – сказал Фиске. – Звучит довольно просто.

Это был безнадежный план. Для реализации такого я не видел варианта обойтись угрозами и взятками. Если не было способа провести Малин через это живой, то я просто увезу ее куда-нибудь на дальний край мира и буду беречь до конца наших дней.

* * *

Почти десять дней спустя давление охоты на гильдии лишь возросло. Было замечено, что фейри объединяются со скидгардами, от чего Эрике стало не по себе. Она послала весточку своему кузену, объясняя, что с ней стало. Ответа она пока не получила.

Даже отщепенцы, те, что прежде боготворили Кривов или проворачивали с ними коварные сделки, стали предателями. Два Фалькина чудом избежали засады на торговой площади, собирая еду для гильдий.

Я начинал верить, что единственный выход – навсегда покинуть Восток. Может, укрыться где-то на Севере. Но всякий раз, как кто-нибудь об этом заговаривал, Малин морщила нос, словно в комнате начинало чем-то вонять, и мягко настаивала на том, чтобы мы поискали кольцо еще немного.

По правде говоря, я почти верил, что Ивар его уничтожил. Эрика, казалось, считала это невозможным. Гуннар принял сторону принцессы, а не мою, и я за это чуть не вышвырнул его из гильдии.

Когда нервы улеглись и все остыли, я спрятался с Малин в комнате, которую нам выделил Никлас. Я крепко обнимал ее, обводя пальцем черты лица, пока на поверхности солнце садилось над Воем.

Она уютно устроилась на моей груди.

– Ты же не хочешь, чтобы я нашла то кольцо, так?

Я закрыл глаза и прижался поцелуем к ее носу.

– Я всегда хотел только одного: чтобы ты была в безопасности.

– Знаю. Но я все думаю о воспоминании моей матери, – сказала она. – Она сказала Йенсу, что, когда оно призовет меня, он должен помочь мне восстать. Кейз, я хочу убежать. Знаю, я трусиха, раз в этом признаюсь, но я хочу уехать. У меня есть ты, у нас есть наша сломанная, раненая семья. Я хочу найти себе жизнь где-нибудь в другом месте, но что-то говорит со мной. Некое чувство глубоко внутри велит мне остаться. Я не могу этого объяснить.

Я прижал ее еще теснее к своему боку.

– Я не понимаю Норн, да и судьбу, но какой бы выбор ты ни сделала, я буду с тобой рядом. Этого выбора они никогда не смогут меня лишить.

Она долго изучала мое лицо.

– Чего ты сейчас боишься?

– Что я провалился, – мой палец коснулся ее нижней губы. – Не важно, что мы выберем, боюсь, нет способа мне уберечь тебя по-настоящему.

– Ты же знаешь, что у меня такой же страх насчет тебя?

Я еще ближе привлек ее к своему телу. Она закинула ногу мне на талию, так что между нами не оставалось пустого места.

– Я не знаю, как быть королевой, Кейз. Я воровка памяти, а не член королевской семьи.

Я вздохнул и уперся щекой в ее лоб.

– А ты когда-нибудь читала сказку о четырех королевах?

Малин подняла голову.

– В воспоминании мама упоминала такую сказку. О чем она?

Я поморщился. Если ее умирающая мать сказала то же самое, то я не мог увернуться от правды, от которой убегал все эти годы.

– Сага гласит, что четыре королевы будут благословлены дарами, чтобы исцелить разрушенные земли. Выбор, преданность, честь и хитрость.

– Странные дары.

– Это Норны странные, – я хохотнул и крепче ее обнял. – Я ненавижу эту историю. Всегда ненавидел, потому что знал о твоей родословной, и я знаю тебя. Твоя преданность тем, кто тебе дорог, не знает себе равных.

– Значит, дара выбора или хитрости у меня нет, – игривым тоном проворковала она.

– Если сказка правдива, боюсь, выбор уже занят. Хотя ты вполне себе хитрая.

– Дар выбора занят? – Малин оперлась на локоть. – Ты о Севере говоришь?

Я пожал плечами.

– Я только знаю, что королеве фейри Ночного народа пришлось сделать немало выборов. Она выбрала полюбить чудовище и убийцу, который стал ее королем. Она выбрала быть королевой. Что до тебя, то мне ты была по-настоящему преданна. Дар, которого я по большей части не заслуживаю.

– Значит, если я – преданность, то надежда еще есть. В конце концов, Северной королеве же все удалось.

Я выдавил улыбку.

– Ценой немалой крови и потерь, но да.

Малин закрыла глаза, а затем поцеловала меня. Крепко. Требовательно. Ее теплый язык касался моего, и она прильнула к моему лицу так, словно я мог ускользнуть, если она отпустит.

Когда на мои щеки закапали ее слезы, она шмыгнула носом и отстранилась.

– Мне нужно, чтобы ты знал: я любила тебя всю свою осознанную жизнь. И никогда не было и дня – пусть даже ты был весьма раздражителен, когда мы вновь друг друга нашли, – чтобы ты этого не заслуживал.

– Я должен признаться, – сказал я. – Я тоже не знаю, что делать. Если эта сказка о королевах – правда, то я не хочу иметь с этим дела. Я не хочу этого риска для тебя, но клянусь, я не остановлюсь, пока мы не найдем способа жить той жизнью, о которой мы когда-то мечтали, Малли.

– В далеких королевствах, где нас никто не преследует и где нам не страшно.

Я улыбнулся, проведя губами по ее.

– Истории, в которых герои никогда не умирают, а боли не существует.

Малин запустила пальцы в мои волосы.

– Мое далекое королевство там, где ты, Кейз Эрикссон. Я думаю, сделаем, как говорит Раум. Подмечаем, планируем, смотрим, будет ли у нас хоть шанс, а потом уже решаем. Кто знает, может, Судьба пошлет нам знак.

Я усмехнулся. У Судьбы было паршивое чувство юмора, но если Норны нас отметили, то от их проделок не укрыться.

Я поцеловал ее и коснулся. Я терялся в ее теле, тепле, страсти, пока нас не захватил сон. На какой-то миг не было тревог ни о войне, ни о кольцах, ни о планах.

Были только мы. Так же, как и всегда.

Я не знал, как долго мы проспали, когда по коридорам гнезда Фалькинов протрубил рог. Я подскочил на кровати. Малин прижала руку к груди, пытаясь сориентироваться. Я выскользнул из-под мехов и поспешил одеться.

Фалькины и Кривы метались мимо меня по коридору, одеваясь на бегу, с оружием наготове.

Я ухватил Линкса за руку.

– В чем дело?

– Ночной дозор видел что-то в Вое. Они думают, это Ивар.

Мои кулаки сжались сами собой, и тьма обернулась вокруг рук и плеч. Малин вцепилась в мою руку, и ее яркие глаза выдали страх еще прежде, чем месмер успел почувствовать его вкус. Я поборол жгучее желание потребовать, чтобы она осталась здесь. Она все равно не послушает.

Я крепко сжал ее руку, и мы поспешили за остальными на поверхность.

Гнездо находилось недалеко от берега, но мои легкие горели от изнеможения к тому моменту, как в лицо ударил морской воздух. Раум стоял на краю прибоя и щурился в ночь. Нечто, напоминающее сотни мерцающих огоньков, приближалось. И быстро.

– Драккары, – сказал Раум. – Дюжины и дюжины драккаров.

– Ивар?

– Пока еще не вижу. Тут, мать его, темно.

Вдалеке прогудел рог. Такой, каким на войне возвещают о приближении армии. Если это была армия скидгардов, то с чего им об этом оповещать?

– Не сомневаюсь, что местная стража все это слышала, – сказал Никлас, подходя ко мне. Он натянул свою кожаную куртку и вгляделся в приближающие огни. – Но если они стягивают силы, то далеко не зайдут. Как оказалось, Бард Штром весьма хитро расставляет ловушки. Он помог моим людям установить кое-какие сюрпризы для скиткастских скидгардов.

Я быстро взглянул на Барда.

– Все еще ставишь ловушки?

Он не смотрел на меня, уставившись вперед.

– Я и не переставал. Вы с Мал просто были моими первыми жертвами.

Малин фыркнула, вспомнив пытки на сеновале, которым ее старший брат частенько подвергал двоих детишек, но судя по тому, как ее ногти впивались мне в руку, страх все нарастал.

– Это неправильно, – сказал я. – Ивар бы не стал вот так предупреждать об атаке.

– А кто стал бы? – прошептала Малин.

Гуннар стоял в шаге от нас. Я присмотрелся к юному Криву. Он был единственным, кто казался полностью собранным и довольно-таки спокойным.

– Гуннар…

– Ты сказала, тебе нужна армия, – прошептал Гуннар, взглянув на Малин.

Хаген подошел к сыну со спины.

– Гуннар, что ты сделал?

– То, что должен был сделать давным-давно. – В детали он вдаваться не стал.

Моя кровь зашумела в голове, когда еще один рог проревел в ночи.

– Клянусь богами! – сказал Раум. – Это не Ивар!

– Так кто это, пекло их побери? – рявкнул Никлас.

Раум обернулся, его первая настоящая улыбка со смерти Вали.

– Это чертов Север! Во главе про́клятый король и его королева.

В горле все слиплось. К этому берегу неслось целое королевство.

– Ты связался с Севером? – голос Хагена был низким, почти отчаянным, когда он взглянул на Гуннара.

– Да. Я больше не буду убегать, Daj. Я не стану смотреть, как люди, которых я люблю, должны скрываться, чтобы выжить. Эрика видит перемены в этом королевстве, и им предначертано стать их частью. – Он указал на море. – Может, это значит, что мы можем все отвоевать. Я уже однажды сражался рядом с Maj и моими дядями. И я сделаю это вновь.

– Херья, – Хаген моргнул, глядя на море. – Она там?

– Она – воительница, – сказал Гуннар. – Я не сомневаюсь, что она стоит в первом ряду.

От меня не укрылась улыбка, расползающаяся по лицу Хагена.

Мои глаза обратились к Малин. Ее лицо было бледным, но спина – прямой.

– У нас есть армия, – прошептал я.

Она протянула руку, ожидая, что я ее приму. Когда мы соприкоснулись, мои тени окружили нас обоих.

– Тогда, полагаю, – сказала она мягким, ровным голосом, – мы идем воевать.

Я притянул ее к себе и обнял, а огни все приближались, тени плясали на людях, ведущих корабли. Главный корабль был большим, на флаге – символы воронов, шипов и цветов линии Ферусов.

Упираясь ногой в форштевень и обнимая выгнувшуюся змею, на носу стояла женщина. Ее бледные, как лед, волосы развевались на ветру.

Северная королева.

Когда прозвучал еще один рог, следом за ним раздался ее голос:

– Я тебя вижу, Повелитель теней! Мы проделали такой путь, так что лучше б тебе нацепить чертову улыбку!

Я все эти годы избегал этого момента, держал Малин подальше от проклятья ее крови – и вот я встречаю его с улыбкой на губах и с восторгом.

Начиналась новая битва, и я не мог отрицать ощущения, что именно здесь мы и должны быть.

Привет, Коварный Дорогуша.

Это Малин.

Мы чуть не распрощались с жизнями, и, к сожалению, некоторым из нас спастись не удалось. Назревает война. Война, которой я никогда не хотела.

И все же кажется, что именно к этой тропе ведет нас судьба.

Теперь Северное королевство присоединяется к нашей битве, и ситуация вот-вот переменится.

Я не знаю, чем это все закончится, но надеюсь, ты продолжишь сражаться с нами в «Танце Королей и Воров».

Примечания

1

Прим. пер.: стеганая длинная куртка, прежде надевалась под доспехи.

Content

Л. Эндрюс
Игра ненависти и лжи

Глоссарий

Прошлое

Глава 1. Воровка памяти

Глава 2. Воровка памяти

Глава 3. Повелитель теней

Глава 4. Воровка памяти

Глава 5. Повелитель теней

Глава 6. Повелитель теней

Глава 7. Воровка памяти

Глава 8. Повелитель теней

Глава 9. Воровка памяти

Глава 10. Повелитель теней

Глава 11. Воровка памяти

Глава 12. Повелитель теней

Глава 13. Воровка памяти

Глава 14. Воровка памяти

Глава 15. Повелитель теней

Глава 16. Воровка памяти

Глава 17. Воровка памяти

Глава 18. Воровка памяти

Глава 19. Повелитель теней

Глава 20. Воровка памяти

Глава 21. Воровка памяти

Глава 22. Повелитель теней

Глава 23. Повелитель теней

Глава 24. Воровка памяти

Глава 25. Воровка памяти

Глава 26. Повелитель теней

Глава 27. Воровка памяти

Глава 28. Повелитель теней

Глава 29. Повелитель теней

Глава 30. Воровка памяти

Глава 31. Воровка памяти

Глава 32. Повелитель теней

Глава 33. Воровка памяти

Глава 34. Повелитель теней

Примечания