Анхель Блэк

Крестейр. Начало

© Анхель Блэк, 2024

© Vlada OwO, иллюстрация на обложке, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

Двадцать четыре года назад

– Что здесь произошло? – Фергус не сдержался и проговорил это вслух.

Он стоял посреди поляны с выкорчеванными кустарниками и деревьями, вдыхая запах гари, и оглядывал кровавое побоище, устроенное низшими, темными существами – бестиями. Повозка растерзанных торговцев лежала на боку, точно забитый охотниками зверь, и уцелевшее деревянное колесо тихо поскрипывало при порывах ветра.

Фергус задумчиво поджал губы, тронул носком начищенного ботинка дымящуюся плоть одной из бестий, но долго рассматривать не стал. Мелкие демонические создания любили пакостить людям, нападали на глухих, окольных дорогах, но никогда в таком большом количестве сразу. Фергус скорее бы поверил в то, что они передрались тут друг с другом, чем были заняты людьми. Он огляделся, считая останки по головам, и нахмурился.

Их валялось штук десять, если не больше.

Терпко пахло тлеющей энергией Мастеров, в загустевшем от жары воздухе стоял аромат травянистых масел и паленого дерева.

«Здесь были Охотники. Или Мастера».

Фергус присел на корточки возле трупа лошади, приподнял руку придавленного мужчины и поморщился от зрелища. Он видел и похуже, но все равно было неприятно. Разбитый кристалл рассыпался осколками по подпаленной рубашке мертвеца, его лица практически не осталось.

«Мастер», – констатировал Фергус.

Он поднялся, перешагнул выпотрошенную тушу очередной бестии с дымящейся кровью, аккуратно обошел повозку и заглянул внутрь. Ободранные доски топорщились вверх подобно клыкам хищных зверей, по сиденьям рассыпались какие-то ветки, провизия и пепел – не похоже на то, что обычно возили с собой торговцы. Фергус снова потянул носом, отделяя вонь подгнивающего мяса от эликсиров Мастеров, коснулся витавшей в воздухе энергии.

Позади него хрустнули ветки, и он резко обернулся, хлестнув светлыми волосами по плечу.

– Кто это у нас тут крадется? – Фергус лукаво прищурился и улыбнулся, уставившись на мальчишку, пробирающегося между растерзанных останков.

Человеческий ребенок испуганно застыл, его серые глаза распахнулись, становясь еще больше. Он осторожно выпрямился, сжимая губы так сильно, что они побелели. Как будто старался не издать ни звука и надеялся, что странный мужчина уйдет.

Фергус чувствовал запах страха от мальчика и еще чего-то острого, бросающего вызов его инстинктам зверя. Он нахмурился, склонив голову набок и разглядывая ребенка, оказавшегося так далеко от людского поселения.

У мальчика была рассечена нижняя губа, в прорехе на штанах виднелась ссадина, он был худощавый, на вид лет шести или семи, с перепачканным сажей и пылью лицом, на котором светлые, серые глаза казались еще ярче и насыщеннее. Такой цвет может нарисовать только природа, расписывая потяжелевшее небо перед сильной грозой.

Такой цвет глаз был лишь у одного человека, промелькнувшего подобно падающей звезде в жизни Фергуса, и он запал ему в память на всю жизнь. Мужчина рассматривал чистые, без вкраплений, радужки, пушистые ресницы, едва заметные веснушки и всклокоченные темные волосы, и его память болезненно ныла, подкидывая картинки прошлого.

Она смотрела так же.

– Ты потерялся? Столь юные джентльмены не должны находиться так далеко от дома, – Фергус сделал свой голос мягче, чтобы расположить ребенка к себе, но это дало обратный эффект, и мальчишка весь сжался, переступив с ноги на ногу. Казалось, он даже перестал дышать.

Он продолжал молчать, глядя на мужчину исподлобья, а его рука медленно потянулась вдоль бока, грязные пальцы вцепились в холщовый мешочек, висящий сбоку на кожаном ремне. Фергус не придал этому большого значения, делая маленький шаг навстречу, склонился ниже, чтобы разглядеть ребенка получше, и потерял бдительность.

Мальчишка молниеносно сунул руку в мешочек и швырнул горсть белого порошка прямо ему в лицо.

Фергус зашипел, вскидывая руки и закрывая глаза. Он почувствовал, что мальчишка удирает со скоростью света в сторону валежника, и грубо выругался. Шестилетний ребенок только что швырнул в него горсть соли, которую обычно используют для обороны от темных сущностей. Это чувствовалось не так болезненно, как если бы Фергус был полноценным Высшим Демоном, но всё же неприятно, и он остервенело протер глаза, чтобы сорваться и броситься вслед за храбрецом.

Он загнал его в тупик быстрее, чем думал, и хищно улыбнулся, продираясь сквозь ломающиеся под весом сухие ветки. Мальчик добежал до крутого подъема, но его роста не хватало, чтобы дотянуться до свисающих сверху кореньев и забраться наверх, и он беспомощно прыгнул несколько раз, прежде чем затравленно обернуться и вжаться спиной в песчаную стену.

И, как и прежде, не проронил ни единого звука, продолжая напряженно сжимать губы и часто-часто дышать.

– Вот это ты меня подловил! Кто тебя научил этому трюку, храбрый птенчик? – Фергус не скрывал восхищения в своем голосе, подходя ближе. – Разве родители не учили тебя, что если видишь чудовище, то лучше убегать?

Мальчик дернулся в сторону, но мужчина предупреждающе зарычал, и ребенок замер испуганным изваянием. Он было вновь потянулся к мешочку, но преследователь раздраженно цыкнул:

– Дважды меня не поймаешь.

Детские пальцы растерянно замерли на поясе и сжались в кулак. Мальчик не собирался сдаваться, а Фергус больше не собирался играть в гляделки. Он быстро подскочил, схватил ребенка за шиворот и поднял высоко над землей, на уровень своих глаз, словно котенка. Мальчик задергался, замотал ногами, обутыми в кожаные стоптанные ботинки, и замер, когда лицо незнакомого мужчины оказалось на расстоянии двух ладоней от него.

От ребенка пахло горьковатым запахом полыни, цитрусом и свежим грозовым ветром, и мужчина непонимающе нахмурился. Обычно человеческие дети так не пахли.

В понимании Фергуса дети всегда были чисты, беззаботны и мягкотелы. Сколько бы он ни встречал человеческих детенышей, они все были практически одинаково наивны, с искрящимися глазами и безграничной душой, пахли сладкими грезами и приторной доверчивостью. Со временем все это загонялось в жесткие рамки, тускнело, потухало, и детеныши превращались в людей, занятых своими делами и побитых жизнью. Дети и взрослые – совершенно разные.

Однако сейчас Фергус ощущал диссонанс между тем, что чувствовал и что видел.

Мальчишка был совсем еще ребенком, но кто-то или что- то сломало его настолько, что сейчас, повиснув в руках незнакомого взрослого мужчины, он старался выглядеть собранным и храбрым, не показывал своего страха. Фергус вдохнул глубже и, почуяв толику безграничной усталости, широко распахнул глаза в изумлении. Он перехватил мальчика под мышками для удобства и снова оглядел. Тот перестал брыкаться.

В мире, который видел до этого Фергус, маленькие дети такими не бывали. Такими становились взрослые.

Взгляд мужчины скользнул по тощей шее и застыл на поблескивающем в солнечном свете кулоне на серебряной цепочке, выскользнувшем из выреза просторной рубашки. Такие обычно носили Мастера, чтобы пользоваться своим Даром более осмысленно, но этот амулет определенно отличался сложной огранкой и цветом самого кристалла.

– Храбрый маленький Охотник.

Мальчик не издал ни звука. Фергус со вздохом присел на корточки и бережно поставил ребенка на землю, придерживая за плечо, чтобы тот никуда не убежал.

– Откуда у тебя эта вещица? Кто тебе ее дал? – спросил он, подцепил длинными пальцами серебро цепочки и посмотрел в глаза мальчика, но тот продолжал играть в молчанку.

Фергус бесцеремонно дернул с него кулон, вырывая изумленный вздох.

– Ты знаешь, что это такое?

Мальчик настороженно посмотрел сначала на кристалл в бледных пальцах, затем на своего преследователя и медленно покачал головой.

– Если на тебя напали те существа, то у меня плохие новости. Они еще вернутся за тобой. Они ведь всегда возвращаются?

В серых глазах мелькнуло болезненное понимание, он зашевелил губами, словно что-то пытался сказать, но в итоге промолчал и отвел взгляд. Он не тянулся отобрать кулон обратно. Как будто боялся.

Фергус нахмурился, поднес амулет ближе, разглядывая сверкающий кристалл в своей ладони. В голове не укладывалось, кто мог додуматься повесить такой мощный артефакт на шею маленького ребенка. Это все равно что закрепить у него на поясе кусок сырого мяса и пустить в лес, полный голодных зверей. Мужчина сжал кристалл в кулаке, чувствуя обжигающее тепло, и мягко объял его своей энергией.

«Я не должен вмешиваться. Это снова все плохо кончится, надо оставить его, как нашел, и уйти, чтобы не вляпаться в очередные приключения. Хватит уже».

Фергус посмотрел на мальчика. Тот никуда не убегал даже тогда, когда его плечо отпустили, и выглядел отстраненным. Он словно потерял всю свою храбрость и силы и обреченно ждал своей участи.

Мужчина придушил душевные метания так же легко, как переламывал шеи врагам голыми руками, и отбросил их прочь. Он выпрямился во весь рост, наклонился и протянул мальчику раскрытую ладонь:

– Пойдем. Я отведу тебя к людям.

Мальчик прижал руки к груди и недоверчиво отстранился, снова враждебно глядя из-под встрепанной челки.

– Не бойся. Я не трону тебя.

Фергус старался не делать резких движений. Усталость во взгляде мальчика вставала ему поперек горла как кость. Если он сейчас развернется и продолжит свой путь, оставив его, все кончится плачевно. Как бы этот ребенок ни устал от всего, что пережил, он не должен умирать здесь в одиночестве.

Мальчик сделал шаг навстречу, упрямо выпятив подбородок, и принял предложение. Его ладонь была ледяной и влажной, и Фергус ободряюще стиснул детские пальцы, перехватывая их удобнее.

Ребенок поднял голову, посмотрел на него со смесью беспокойства и любопытства, потом перевел взгляд на сверкающий в чужой руке кристалл.

– Не переживай. Я отдам его позже, – постарался мягко улыбнуться мужчина. Он аккуратно потянул его за руку, и мальчик послушно потопал следом, осторожно оглядываясь вокруг.

Они вышли из леса, одновременно прищурившись от яркого света, свернули на тропинку и направились в сторону виднеющейся за полем деревушки. Мальчик облегченно выдохнул, заметив впереди людскую обитель, но оставался напряженным как струна, твердо топая следом за странным мужчиной. Солнце нещадно припекало головы, высушивало дорогу под ними. Небо казалось кристально чистым, с редкими барашками облаков, над засеянным полем трещали крыльями стрекозы.

Деревушка впереди была огорожена высоким забором. Стражник осматривал груженую телегу перед распахнутыми воротами с резным навершием. Даже на таком расстоянии Фергус почувствовал защиту от ему подобных темных существ – здесь явно поработали Мастера. Он остановил мальчика в четверти мили от главных ворот, подвел к раскидистому дубу и развернул к себе. Ребенок побледнел, сжал пальцы в кулаки и приготовился дать отпор. Он уже догадался, что странный незнакомец – вовсе не человек и вполне мог сейчас съесть его в шаге от спасения.

Фергус улыбнулся, умиляясь этой отчаянной храбрости в мальчике. Он станет сильным Охотником или Мастером, если будет использовать свой Дар. Мужчина чувствовал внутри него много той энергии, что противопоставима демоническим созданиям, но было и что-то еще, что оставляло тревожное послевкусие.

– Я не ем детей. – Фергус присел перед ребенком на корточки, чтобы лучше видеть его лицо. – Сегодня удача на твоей стороне, маленький Охотник, но впредь будь осторожен.

– Кто вы такой? – Хриплый голос мальчика показался громким в пропахшем раскаленной пылью воздухе.

– О, так ты все-таки умеешь разговаривать? – Фергус демонстративно разломил кристалл на две абсолютно одинаковые части. Тот зашипел в его пальцах, но тотчас затих, сверкнув отполированными гранями. – Иногда, чтобы крепче спать, лучше не знать некоторые вещи. Считай меня просто незнакомцем.

– Зачем?..

– Вот. Это твоя половина. – Он вложил в ладонь мальчика часть кристалла. – Больше тебя не побеспокоят эти чудовища. Не переживай, я верну тебе вторую, когда ты станешь взрослее, чем сейчас. Береги себя до этого момента, хорошо? Это будет твоя маленькая плата за мою помощь.

– Это сделка? Сделка с демоном? – торопливо выпалил мальчишка.

– Нет, – мягко рассмеялся Фергус. – Это не сделка. Просто обещание.

Мальчик недоверчиво осмотрел половину кристалла в ладони, затем прижал его к груди, часто дыша, и посмотрел на Фергуса, пытаясь подобрать слова и не зная, как вести себя со странным незнакомцем.

– Так не бывает. Демоны не делают ничего задаром, – прошептал мальчик.

– Я не демон, – продолжал улыбаться мужчина, уложив предплечья на колени, обтянутые дорогой тканью брюк.

– Я не понимаю.

– Осмотри свои руки. Они чистые – значит, это не сделка. Идем, подведу тебя ближе.

– Вы не пойдете в деревню?

– Мне туда нельзя.

Фергус с шорохом поднялся и слегка подтолкнул мальчика в спину, разворачивая в сторону деревни. В тишине они прошли еще немного.

– Время прощаться, маленький Охотник.

Мальчик спрятал кристалл за пазуху и с беспокойством посмотрел на своего спутника снизу вверх. Как будто все еще ожидал подвоха.

– Не переживай. Я вернусь, когда ты подрастешь, и верну то, что забрал у тебя. Я буду беречь твой кристалл, – ободряюще улыбнулся Фергус и, не сдержавшись, ласково потрепал его по волосам, взъерошивая жесткие прядки.

Мальчик нахохлился, но не отстранился от прикосновения. Только посмотрел недовольно и пригладил испортившуюся прическу.

– Беги. Я постою здесь, пока ты не скроешься за воротами, – кивнул Фергус в сторону прохода.

Мальчик поглядел на деревню, потом задумчиво – на мужчину и поспешил к воротам. Неожиданно он обернулся, посмотрел так пронзительно, что у того что-то защемило в охладевшем прежде сердце, и выпалил:

– Спасибо!

И побежал вперед.

Фергус стоял на пустынной дороге, продуваемой раскаленным на солнце июльским ветром, и смотрел в спину удаляющегося человеческого ребенка со смесью тревоги и изумления. Он словно спал до этого и только сейчас очнулся. В пальцах тлел теплом кристалл, оплетая цепочкой ладонь.

Его путь только начинался.

Глава 1

Первая весна в оживающем после Них мире выдалась крайне дождливой. Как будто до этого истощенные серой мглой небеса не решались пролиться на землю драгоценной влагой.

Дождь изредка прерывался на тихую морось, иногда затихал днем, но стоило последнему огоньку в ночи погаснуть – тут же срывался с неба в совершенно невероятном количестве.

Дорогу в полузаброшенных поселениях размыло до болотистой жижи, и Мастеру Грейдену стоило больших усилий (и денег) уговорить возницу довезти его до ближайшего города. Лошади вязли в раскисшей грязи под ругань хозяина и свист кнута, но продолжали тащить дилижанс через голое, почерневшее поле.

Грейден отодвинул занавеску набалдашником трости, проследил за льющимися по стеклу струями и болезненно поморщился. Он ненавидел работать в дождь, но сейчас выбора у него не было. Если бы Мастеров осталось больше, то он по возможности предпочел бы более сухую погоду, но во времена Инкурсии – захвата Крестейра существами из другого мира – Орден Мастеров полностью уничтожили. Конечно, это неудивительно. – Они были безжалостными монстрами, рвущимися до власти и жизненной силы мира, и им совершенно ни к чему был Орден, который как раз таки обучал и выпускал в мир охотников на этих монстров.

Работа Мастеров всегда была необходима. Даже когда мир постепенно стал другим, а механизмы и устройства заменили людям практически все то, о чем раньше они могли только просить Божеств и Покровителей, существа не исчезли совсем. Детей с Даром Мастеров рождалось меньше, но их хватало ровно для того, чтобы очищать мир от злобных тварей и более-менее поддерживать баланс.

Теперь же все изменилось. Они изничтожили Орден. Мастеров осталось, убереги их Создатель, пара десятков, а монстры и искаженные сущности кишели тоннами в каждом поселении. Иногда Грею казалось, что их попросту больше, чем людей. Он сбился со счета, сколько существ убил с тех пор, как Крестейр избавился от Них, но не собирался останавливаться. Кто-то должен навести здесь порядок, иначе оставшимся людям просто не выжить.

Возле высоких ворот с покосившимся забором на них из сторожевой будки мельком взглянул заспанный стражник, и лошади с заметным облегчением втянули дилижанс на расчищенную, твердую дорогу. Копыта звонко застучали по брусчатке, поднимая снопы брызг.

В сгущающихся сумерках медленно зажигались фонари, отбрасывая на мокрую дорогу желтоватые отблески. В окнах загорался свет, где-то под зонтами еще пробегали промокшие горожане.

– Вас у постоялого двора, сэр?

– Да. Спасибо.

– Отвезу вас в самый лучший! Моя знакомая там работает, уж она-то хорошо гостей принимает!

Грей мрачно взглянул на кучера и крепче сжал трость. Обтянутые кожаными перчатками пальцы скользнули по гладко отполированному дереву.

Город не представлял собой ничего особенного. Такой же, как и все предыдущие, в которых за свои десять лет работы успел побывать Мастер: на компактном клочке выровненной земли, покрытой слоем брусчатки, несколько одинаковых домов с покатыми крышами, торговые лавки на первых этажах, главная площадь с ратушей и часть полузаброшенных развалин на окраине.

Грейден выбрался под стылый дождь, опираясь на трость, крепко схватил саквояж и молчаливым кивком попрощался с возницей. Он никогда не был многословен, а общаться с людьми просто ненавидел, поэтому одна мысль о том, что хозяйка таверны окажется слишком энергичной, вызывала внутри глухое раздражение.

Все, чего ему сейчас отчаянно хотелось, – это сухое помещение, тепло камина и чашка травяного чая. И чтобы никто его не беспокоил бестолковыми разговорами. Еще бы желательно горячую ванну, но Мастер не был уверен, что здесь имеется такая роскошь. К тому же нет гарантии, что сегодня ему удастся поспать, – просьба разобраться с темной тварью в этом городе была практически неотложной.

Из таверны не слышалось ни музыки, ни разговоров. Когда Грейден зашел в пышущее теплом и запахами тушеного мяса помещение, вопреки его ожиданиям людей за столиками сидело мало. Парочка завсегдатаев с кружками сидра расположилась у бара да трое рабочих доедали свой ужин под тихие разговоры. Стойку энергично натирала круглолицая хозяйка таверны с собранными в пучок седеющими волосами. Завидев Мастера, она лучезарно заулыбалась, отложила тряпку и вытерла руки о белый застиранный передник:

– Доброго вечера, господин! Вы комнату снять или выпить чего покрепче в такую погоду?

Грей попытался скрыть раздражение – она оказалась звонкой и энергичной, как он и предполагал.

– Я хотел бы снять комнату.

– Сейчас я посмотрю, какая из комнат наверху свободна. Не уходите никуда, я мигом! – шумная женщина загремела связкой ключей и хотела было похлопать Грейдена по плечу, но его тяжелый взгляд заставил ее резко одернуть руку и с виноватой улыбкой убежать на второй этаж.

– Благодарю, – сказал Мастер ей вслед.

За спиной послышались шепотки, и Грей поморщился – он так хотел отдохнуть с дороги, но, видимо, до утра у него будет возможность только бросить здесь вещи. Он медленно развернулся, едва слышно стукнув тростью.

– Что?

Шепчущиеся мужики тут же притихли, как дети, которых застукали взрослые, а затем разом нахмурились.

– Вы Мастер, сэр?

– Мастер. Хотите что-то сказать?

Один из мужчин резко поднялся, едва не опрокинув стакан. В керосиновой лампе на столе покачнулось пламя, заставив тени плясать по стенам.

– Нам всем есть что сказать, сэр! Уже сил нету терпеть эту тварь. Вы бы видели, какая она огромная стала!

Грейден зацепил тростью свободный стул, подтащил к себе и поставил на него саквояж, стараясь болезненно не морщиться. Боль в ноге пульсировала в такт бьющим по карнизу каплям дождя, ему бы не помешало присесть, но он не любил смотреть снизу вверх на незнакомцев, и, тем более, сейчас беседа не предполагала стать долгой. Поэтому он снова перенес свой вес на трость, прислонился бедром к стулу и внимательно посмотрел на рабочих:

– Вам известно, что за тварь?

– Да чтоб я ее еще разглядывал! Я живу вон там, на окраине, прям возле начала разрушенного города. Днем-то ее не слышно, а ночами воет так, что кровь стынет! – Мужчина с трудом подавил дрожь при упоминании воя.

– И людей жрет! Наши-то сначала думали, что животина какая заблудилась да под пол провалилась – лес-то рядом. Они пошли посмотреть, так никто и не вернулся, а тварь продолжает выть! – Второй мужчина передернулся и залпом допил свой сидр.

– А в город она по ночам не заходит? – Грей невольно прислушался, но за окнами шумел только дождь.

– Да приезжал до вас один малый. Тоже Мастером назвался. Он там знаки какие-то нарисовал, чтоб она не проходила. Отправился туда, да тоже пропал. И его сожрала, тварь поганая, – сокрушенно покачал головой первый мужчина.

– Но мы все равно с заходом солнца стараемся не выходить из дому. Она скребется за знаками, да только вдруг прорвется? – продолжил второй.

– А как узнали, что людей жрет? – Грей в своей голове пытался составить полную картину того, что это могло быть за создание. На Грехов не похоже – те даже в низшей форме людей не ели, демонические создания тоже не все любили лакомиться человечиной – им больше по нраву были души. Искаженное земное Божество? Уже больше похоже на правду. Хотя обычно они не подходили так близко к людям. В любом случае это что-то больное, озлобленное и явно изувеченное. Так отчаянно воют только те, кто слишком сильно исказился после изменений истощенного мира, те, кому уже не было спасения, – Крестуры.

Но судить лишь по смазанным описаниям людей Грейден не любил. Ему нужно было взглянуть самому.

– Мы, когда наши не вернулись, пошли туда проверить. Днем-то чудовище спит, да и мы тогда не думали, что что-то случилось такое. Пробрались в развалины, да только останки обглоданные нашли, – мрачно ответил третий. Он вдруг поморщился так, словно у него разом заныли все зубы, достал фляжку из-за пазухи и сделал несколько больших глотков. До носа Мастера донесся резкий запах спирта.

– Простите. До сих пор вижу это перед глазами… Избавьте нас от этого чудовища, Мастер! Оно нас всех сожрет, – рабочий закрыл лицо рукой и глубоко задышал. Его товарищи ободряюще похлопали его по плечам.

– Я разберусь с ним, – кивнул Грей и обернулся на хозяйку таверны, все это время тихо стоящую. – Мне нужна моя комната, чтобы собраться.

– Я отведу вас, Мастер!

* * *

В комнате Грей аккуратно поставил громоздкий саквояж на стол, щелкнул парными замками и начал методично распаковываться. Он вынул небольшой ящичек с эликсирами, стопку фулу, перевязанных алыми нитями, и несколько плотно закупоренных флаконов с маслами. Пересчитав их все, Мастер недовольно цыкнул – нужно срочно отправляться в город побольше, чтобы закупиться ингредиентами и пополнить запасы.

Грей отобрал несколько масел, размешал три настойки в стакане и выпил залпом, ощутив знакомую горечь.

Из комнаты он спускался уже без хромоты, приметившейся посетителям таверны, сжимая трость в руке, словно клинок. Каждый Мастер использовал индивидуальные методы борьбы с темными сущностями и свое уникальное оружие. У Грейдена это была любимая крепкая трость с потайным длинным лезвием и удобным набалдашником в виде птичьего черепа, а также пара ритуальных кинжалов.

Он кивнул хозяйке, рабочим и, натянув на голову капюшон, выскочил наружу.

Дождь, к его удивлению, окончательно превратился в противную морось и постепенно затихал, оседая мелкими каплями на одежде. Очертания развалин темнели в конце улицы, и чем ближе к ним подбирался Грей, тем все отчетливее он понимал, о каком «вое» говорили рабочие. Он, наконец, услышал ее. Крестура низко выла на одной ноте всю дорогу, и глубокий утробный звук ее голоса, казалось, доносился со всех сторон.

Густой во влажной взвеси свет фонарей расплывался оранжевыми пятнами по залитой водой брусчатке и заканчивался у стен крайнего жилого дома. Кто-то мелькнул за занавеской, но Грей не обратил внимания. Он поджег небольшой керосиновый фонарь, закрепленный на поясе, затем крепче сжал рукоять кинжала, смазанного дягилевой вытяжкой.

Свет фонарей закончился, последним зданием на границе с заброшенным городом был закрытый магазин с покосившейся вывеской и заколоченной досками дверью. Когда-то там продавали выпечку, но теперь за помутневшим стеклом с крупными трещинами виднелось серое от пыли помещение и пустующие многоярусные подставки для пирожных.

Медленно продвигаясь вперед, Грейден подумал о том, как люди вообще еще оставались жить в домах так близко к границе. Даже в центре города от воя чудовища у обычного человека немели руки и ноги, а засыпать под этот жуткий скулеж – то еще счастье.

Мастеру в голову пришла мысль, что если бы такая тварь мешала спать ему, то он бы уже убил ее, даже не имея Дара.

Возле разбитой в крошево дороги Грей остановился. Дождь совсем стих, слышался только перестук капель с крыш и шум ручьев с водостоков. Крестура (теперь Мастер был более чем уверен, что это она) тонко взвизгнула в черноте развалин и замолчала, послышался звук глухого удара.

Грейден нахмурился, присел на корточки и прощупал землю пальцами. Даже сквозь плотную кожу перчаток он почувствовал тепло защитного круга. Скользнув пальцами вперед, он быстро описал знак, и в ту же секунду перед ним вспыхнули алым символы, очерчивая все развалины линией. Красные отсветы на мокрых камнях походили на кровь.

Кто бы тут ни был, поработал над защитой он хорошо. Здесь явно постарался кто-то из Мастеров – люди без Дара не могли пользоваться даже элементарными оберегами.

Искаженные сущности бывали двух происхождений – Эссенты и Крестуры. Эссенты были слабы и возникали в основном из-за людей и их темных душ, а вот Крестуры… Все они прежде были Божками и по тем или иным причинам искажались до такой степени, что превращались в жаждущих крови монстров.

И справиться с ними было гораздо сложнее. Неудивительно, что предыдущий Мастер не вернулся.

Грей хмыкнул, бесстрашно перешагнул через алые символы и направился вглубь развалин.

Темные провалы пустых домов казались черными и объемными, словно эту тьму можно потрогать руками. Пахло сырым деревом, камнем и погасшими кострами. Грейден попытался выцепить запах серы, но не смог и успокоился – существо точно не порождение Инферно.

Монстр был огромен. Его следы остались слизью на свежих дырах в покосившихся зданиях, глубокими бороздами высоко на стенах. Под его весом брусчатка шла хитросплетениями трещин, и Грейден прикрепил несколько фулу над одним из проемов – казалось, чудовище пользовалось этим путем постоянно.

– Где же ты прячешься? – Грей опустил капюшон и наклонился к глубокому пролому на месте стены. Что-то словно забралось под пол, оставив за собой вывернутые доски, перепачканные слизью.

Мастер нахмурился, отодрал одну из них и швырнул вглубь. Что-то дохнуло теплом, и Грей едва сдержал желание резко отстраниться от затхлого запаха гнили.

– Ага. Хочешь, чтобы я спустился? Боишься вылезти? – пробормотал он. Мастер тихо чиркнул спичкой о бок фонаря, поджег пучок благовоний и, едва тот задымился, швырнул вглубь черного зева. Воздух наполнился густым запахом жженой полыни, лилий и шалфея. В яме что-то мерзко чавкнуло, а затем завыло с таким отчаянием, что со стен посыпались вздувшаяся от времени краска и штукатурка.

Мастер ловко отскочил от расщелины, спрятанный в трости клинок с лязгом обнажился, сверкнув холодным лезвием.

Из дыры грузно выползла огромная, покрытая лоснящимися чешуйками Крестура, проламывая собой остатки здания. Стены с грохотом подкосились, крыша ввалилась внутрь, и дом рухнул в провал с облаком пыли и мелкого крошева.

У монстра была вытянутая крысиная морда с рядом острых как лезвия зубов и костяной гребень от холки до отвратительного лысого хвоста в струпьях. Из алой пасти хлестала пена вперемешку с дымом благовоний. Пахло паленой плотью с затхлостью и жжеными травами. Лапы Крестуры напоминали птичьи с вытянутыми шпорами, из которых выступала студенистая темная слизь. Такой же шип Грей заметил на хвосте и поморщился: опять будет грязным, словно в свинарнике извалялся.

Он устало вздохнул, встряхнул кистью и отпрянул, уклоняясь от очередного выпада Крестуры. Ее зловонная пасть захлопнулась практически перед носом Мастера.

Грей разбежался, вскарабкался по накрененной стене и ловко впихнул чудовищу в загривок несколько исписанных фулу. Лезвие трости двумя точными ударами начертило короткий знак, и монстр взвыл от взрыва амулетов. Крестуру тряхнуло в сторону, она практически завалилась на бок и неистово затрясла тяжелой мордой, разбрасывая в стороны кусочки сожженной чешуи.

Грей недовольно цыкнул – он ожидал, что это нанесет ей больше вреда, но тварь оказалась на редкость толстокожей. Даже будучи раненой, она снова резво вскочила на ноги и бросилась в атаку. Мастер уворачивался буквально в последние мгновения – в мелькающем свете фонаря сложно было ориентироваться так же быстро, как днем. Он успел швырнуть в нее связкой фулу и флаконом с очищающим маслом, но она только дымилась, покрывалась новыми ранами и ревела так, что вокруг содрогались стены.

Некстати в голову лезли мысли о том, как же так предыдущий Мастер мог погибнуть, и они отнюдь не добавляли уверенности.

Уязвимое место Крестур было на затылке, в густой шерсти вокруг шеи, и именно туда в самом начале не сумел нанести решающий удар Грей. Теперь она билась от боли, и подобраться к ней близко оказалось уже сложнее. В какой-то момент Грейден заметил, что ран на теле твари больше, чем он наносил. Ее бок был испещрен длинными, глубокими царапинами, и их явно не мог оставить сам Мастер.

«Создатель, только не говорите мне, что она тут не одна».

Мужчина нахмурился, бросился снова в атаку, ловко обошел лязгающую зубами пасть и взбежал по боку чудовища, цепляясь пальцами за густой мех. Он едва удержал равновесие, упираясь каблуками сапог в бесконечно подвижную, скользкую чешуйчатую спину, и замахнулся кинжалом. Однако из его головы совсем вылетело, что у твари есть гибкий хвост, увенчанный шипом, который точным ударом сбил Мастера в бок, окутав слизью.

Крестура задрала хвост, прижавшись к земле брюхом, и выпустила с шипа еще порцию слизи, сковывая Грею обе ноги и правую руку с тростью.

Грейден дернулся раз, другой, но слизь мгновенно костенела, словно его залило цементом. Мастер скользнул свободной рукой по корке слизи и попытался разбить корку кулаком и освободиться, но тщетно. Слизь держала намертво.

Крестура тем временем утробно заурчала, продолжая елозить брюхом по полу, – готовилась напасть.

Грей вооружился ритуальным клинком, чтобы вспороть ей глотку. Он не собирался так просто сдаваться, он не будет смотреть, как она спокойно смакует его кости. Он ей не по зубам.

Сбоку раздался странный свист и рычание, и в бок монстра врезалось нечто бледное и угловатое, пропоров плоть острыми когтями.

Мастер застыл, по телу прокатился озноб.

Сомнений быть не могло – это был Грех в высшей, разумной форме.

У Грехов существовало две стадии развития. Маленькие, только появившиеся из скоплений человеческих эмоций и чувств Грехи имели несуразную, нестабильную форму чудовищ, притворялись детьми и питались детской энергетикой. Как только они обретали осознанность и разумность, их уже сложно было отличить от человека. Обычно они жили тихо, питались эмоциями людей незаметно, но иногда им срывало крышу, и они становились куда более жестокими и опасными, чем даже Высшие Демоны. А в нынешнюю пору, скорее всего, они все превратились в кровожадных, вечно голодных чудовищ.

Грейден напрягся сильнее, глядя на то, как человекоподобный Грех выпрямился во весь свой рост (там точно было метра два) и пнул тварь в брюхо с такой силой, что она отлетела в дальнее здание.

Грех медленно сжал и разжал черные пальцы, которые заканчивались острыми когтями, чернота на руках мягко перетекала в телесный цвет ближе к плечам, но его кожа все равно казалась слишком бледной. Он медленно повернулся к Грею и странно застыл, уставившись черными провалами глазниц. Половину человеческого лица Грехов скрывала маска-череп, их слабое место, – сорви, разломай ее, и он тут же сдохнет – но в своем нынешнем положении Грейден мог только смотреть.

У этого маска выглядела как собачий череп с бараньими рогами, нижняя челюсть болталась на бледной обнаженной груди точно жутковатое ожерелье. У Греха был мужской худощавый торс с подтянутым животом, переходящий в длинные, мощные лапы с серебристой шерстью. За спиной нервно хлестал костяной хвост, по угловатым плечам рассыпались длинные светлые волосы до самых бедер.

Пока Грей судорожно пытался понять, почему он так вытаращился и есть ли у него с собой что-то от этих тварей, забытая всеми Крестура взвыла и на огромной скорости рванула на Греха. Из ее бока густо хлестала темная кровь, она смачно поскользнулась, и ее передние лапы надломленно подогнулись.

Грех словно в каком-то трансе поднял когтистую руку, но тут же резко дернулся и успел развернуться лицом к твари ровно в тот момент, когда она в него врезалась. Грея обдало брызгами слизи и влажной пыли, он едва успел прикрыть рукой глаза и отвернуться.

Крестура сцепилась с Грехом, громко визжа, и этот несуразный клубок покатился вдоль покосившихся останков зданий. Грейден выругался, дернулся, а затем принялся долбить острием кинжала прямо по корке слизи. Она поддавалась, но очень неохотно, и Мастер уже мысленно прикидывал, что даже если эти чудовища убьют друг друга, выберется он отсюда не скоро.

Неожиданно громкая какофония рычания, визга и грохота стихла. Грей насторожился и замер, крепче стискивая ритуальный кинжал. Он попытался увидеть что-нибудь в темноте, щурился в ту сторону, откуда раздавался шум битвы, но не мог разглядеть ничего, кроме клубов пыли.

Тишина давила. Слышно было, как шуршали осыпающаяся краска и крошки кирпича, как капала вода, как что-то большое загнанно дышало там, в черноте. Вдалеке, в самой чаще леса протяжно завыли волки.

Грей хотел снова попытаться выбраться, но неожиданно тварь подала голос, и из глубины развалин что-то вылетело в сторону Мастера.

Когтистые лапы врезались в стену, кирпич крошевом осыпался на деревянный пол, поднимая пыль. По спине пробежал холодок от осознания, насколько близко от его головы вонзились острые когти. Грей прерывисто выдохнул, вдохнул пыль и закашлялся, упираясь рукой в чужое костлявое плечо.

– Господин Охотник! – голос напротив звучал надломленно и восторженно одновременно.

Грейден резко поднял голову и едва не ударился носом о костлявую маску прямо перед собой. Завеса пыли медленно растворялась во влажном воздухе, оседала на руке Мастера грязью, путалась в чужих светлых волосах.

Грех был прямо перед ним, улыбался бледными губами и пристально пялился сквозь черные провалы глазниц. Его руки глубоко увязли когтями в стене, он склонился чуть ниже, с любопытством наклоняя набок голову, будто рассматривая Мастера. Грейдена это очень возмутило, и он на секунду совершенно позабыл, что перед ним очередное чудовище, а не человек.

Мастер вцепился пальцами в голое плечо, отодвигая существо от себя подальше. Он даже не обратил внимания, что выронил ритуальный клинок, ему хотелось как можно скорее избавиться от чужого вторжения в личное пространство.

– Соблюдай дистанцию.

Удивительно, но никакого страха, столкнувшись с Грехом так близко, он не ощутил. Грей быстро анализировал ситуацию и понимал, что в случае чего Грех явно находится в более выгодном положении, но он надеялся, что ему попался достаточно разумный экземпляр, который не оторвет ему сейчас голову вместе со стеной. Костистый хвост с пушистой кисточкой нервно мазнул по деревянному полу и коснулся скованных слизью ног.

– А я вас искал после той ночи, – снова сказал Грех.

– Какой ночи? – Грейден удивленно вытаращился на него, все еще отталкивая его плечо. Существо не желало отодвигаться.

– Вы что, меня совсем не помните?

– Не припомню, чтобы я когда-либо возился с Грехом, – прорычал Мастер.

– Как обидно. А я-то надеялся на скорую встречу, – обиженно поджал тот губы. Он вдруг перестал давить грудью на руку Мастера, чуть отстранился и со скрежетом вытащил одну ладонь из стены.

Грейден напряженно застыл. Он пытался прикинуть, что сможет сделать, если это чудовище захочет сейчас перерезать ему горло от обиды за то, чего он вообще не помнил.

Но Грех поднял руку и вместо того, чтобы вспороть глотку мужчины перед собой, вцепился когтями в маску-череп и легко поднял ее, открывая свое лицо.

– Мы с вами встречались неделю назад в одном городе. Возле часовни, где вы изгоняли бестию, но дали возможность мне уйти. Помните? – Глаза Греха были насыщенного зеленого цвета, слишком яркие на бледном лице с острыми скулами и тонкими губами. Он улыбался, но улыбка скорее напоминала Грею оскал, чем приветливость.

– Точно, – неожиданно вспомнил Грей.

Все дождливые вечера в его памяти сливались в один, поскольку приносили одно и то же – тупую боль в правой стороне тела и много работы, но в тот вечер он встретился с Грехом и дал ему уйти, поскольку посчитал его разумным.

Тогда Мастер выслеживал бестию почти целый день, а когда напал на след, ему неожиданно помог Грех, который тоже охотился на нее. Тогда на шум сбежалось много людей – они сцепились в центре города, поэтому Грей принял мудрое решение отпустить чудовище за помощь и скрыть его от разъяренной толпы.

– О, вижу, у вас проблемы, – снова ухмыльнулся Грех и скользнул когтем по скованной руке.

– И ты пришел мне их подкинуть?

– Вы не меняетесь.

– Как будто ты меня знаешь.

– Помочь?

– Обойдусь.

– Зря вы так, – хитро прищурился Грех и хотел добавить что-то еще, но резко замолчал, услышав за спиной грохот и рев. Крестура все еще не думала сдаваться.

Существо обернулось, затем снова посмотрело на мрачного Мастера, который продолжал его отталкивать, и улыбка с его лица исчезла. Он оглядел темный свитер Грея с рваной дырой на плече, перехваченную портупеей грудь, руку на своем плече и снова вернулся к его лицу. Грех впился взглядом еще пристальнее, и Грейдену стало неприятно. Внутренности словно что-то сжало, по телу пробежали мурашки от отвращения и легкий озноб.

– Прекрати давить, – тихо пригрозил Грей.

– У меня для вас кое-что есть, – рассеянно сказал Грех.

– Прекращай мне зубы заговаривать. Эта тварь нас сожрет по твоей милости.

– Господин Охотник. – Грех, не обращая внимания на его дискомфорт, склонился ближе, заставляя сгибаться упирающуюся руку.

Пыльные светлые волосы соскользнули с угловатых плеч, щекотно прошлись по лицу и шее Грея. Мастер отвернул голову, когда чудовище оказалось неприлично близко, внутри все сжималось и дребезжало в такт заполошно бьющемуся пульсу.

Это не было омерзительно, как с людьми, это не было страшно. Это было странно и дико. Мастер не знал, что ему сейчас следует испытывать. Ему хотелось вдарить по морде этого наглого чудовища кулаком, но если он уберет руку – чудовище навалится на него совсем.

«Создатель, скажи мне, что происходит?!»

Грех приблизился, опускаясь ниже, и на секунду Грей подумал, что он собрался впиться клыками в его горло, но вместо этого когти вцепились в черную субстанцию, чтобы освободить руку Мастера.

– Господин Охотник, у меня есть то, что принадлежит вам, но я не могу отдать это сейчас. Я пойду, добью эту тварь, и мы с вами поговорим. Мы должны были встретиться и поговорить, вы понимаете? – шептал заполошно Грех, отрывая куски слизи.

Грей не успел даже пошевелить своей освобожденной рукой, как существо присело перед ним на корточки и такими же рваными, сильными движениями оторвало слизь от ног.

– Что ты несешь?

Грех поднялся на ноги так же быстро, как присел.

– Просто дождитесь меня. Никуда не уходите, – и с этими словами резко умчался в сторону вывалившейся из черноты твари.

Грейден нахмурился, размял затекшие руку и ноги, быстро наклонился и подхватил с пола ритуальный кинжал. Он не собирался отсиживаться здесь и ждать непонятно чего. Он пришел сюда изгнать эту тварь, и он должен был это сделать.

Вытащив из поясной сумки кроваво-красный мелок, Мастер принялся чертить огромную пентаграмму, пока Крестура дралась с Грехом. Он быстро и ловко рисовал символы, которые помнил наизусть и в начертании которых никогда не ошибался. Грей мог бы начертить пентаграмму даже с закрытыми глазами и знал, что сделает это правильно, потому что в Ордене Мастеров всегда охотно учился, и спустя годы практики все его знания въелись в подкорку.

Когда все было готово, Мастер бросил горсть благовоний в центр, развернулся и направился в сторону битвы.

– Эй! – Он махнул рукой, привлекая внимание Греха. – Гони ее сюда!

Тот проследил взглядом, куда указывал Мастер, и кивнул. Лавируя между разрушенными домами, он вынудил Крестуру тащиться за собой, и когда до начертанной пентаграммы оставалось несколько шагов, неожиданно резко развернулся и обхватил руками ее за шею.

Грей сморщился – на фоне ее толстого тела Грех казался костлявым и совершенно хрупким, но неожиданно он вогнал когти глубже и одним рывком перекинул ее через себя прямо в центр пентаграммы.

Крестура завизжала, задергала лапами, пентаграмма под ней засветилась. Грей воткнул трость в острый угол луча пятиконечной звезды, провернул налево и зачитал молитву Джиану Защитнику. Кристалл под свитером завибрировал знакомым теплом. С шипением повалил густой черный дым, который объял Крестуру плотным коконом, и через пару мгновений от нее осталась только дымящаяся, пахнущая жженой шерстью лужа слизи.

Грей устало выдохнул, спрятал лезвие трости и носком сапога присыпал слизь и часть пентаграммы. Затем перевел свое внимание на Греха, который уже перекинулся в более человеческую форму.

Это был все такой же высокий мужчина с длинными светло-серебристыми волосами, облаченный в удлиненную черную рубашку, наглухо застегнутую под самое горло, и странную юбку-шлейф из сетчатой ткани поверх штанов. На его поясе отбрасывали отблески подвешенные портновские ножницы разных размеров, а бледные ладони прятались под кружевом рукавов. Грех выглядел весьма эпатажно, а в комплекте с худым лицом, острыми скулами и ломаной линией рта создавалось впечатление, что этими самыми ножницами он явно разрезал не ткани.

– Спасибо, что не изгнали. Уже дважды.

– Изгоню, если только вздумаешь вредить людям, – хмуро пригрозил Грейден.

Он не был сейчас настроен на какие-либо разговоры. Боль, притупленная эликсирами, начинала потихоньку возвращаться, накатывая волнами, и ему нужно было как можно скорее оказаться в комнате.

– Хотел бы, уже бы что-нибудь сделал, – ответил Грех. – Я приехал сюда еще днем.

– Что ж тогда так долго разбирался с этой тварью? – Грей развернулся, опираясь на трость, и побрел в сторону города, не обращая внимания на то, пошел ли за ним Грех.

Но он неожиданно увязался следом.

– Здесь по кругу защита. Мне пришлось обходить через лес.

– Вот оно как.

– Я хотел поговорить с вами. – Грех медленно вышагивал рядом, высокий и гротескный в своем безумном одеянии. Грей с недовольством отметил, что на него приходилось смотреть снизу вверх.

– Отложим разговор. Сейчас я хочу добраться до постоялого двора.

– Отлично. Я буду ждать. Мне не сложно.

– Не сложно ему… – проворчал Мастер. Как будто это было нужно больше ему, чем Греху.

Они в тишине дошли до подсвеченной алым границы. Начал снова накрапывать дождь, но боль короткими вспышками возвращалась в тело, и идти быстрее Грейден не мог. Возле символов он остановился, посмотрел, как существо встало ровно перед линией, и, тихо усмехнувшись, стер ногой знаки. Алая линия потухла, и Грех с облегчением шагнул в город.

– Раньше вас таким было не сдержать.

– Времена нынче другие. И силы уже не те, – улыбнулся Грех. В свете фонарей выглядел он зловеще.

– Не боишься признаваться в собственной слабости? – Грей постарался, чтобы его голос звучал ровно.

– Признание своих уязвимых мест не слабость, а часть четко спланированной игры.

– И какую игру ты сейчас ведешь со мной?

– Не ту, в которой обычно выхожу победителем, – продолжал улыбаться Грех.

Грей нахмурился, но спрашивать больше ничего не стал. Вся ситуация и этот вечер напоминали ему какой-то слишком уж бредовый сон. Может, он все-таки заснул в дилижансе и не было никакой чрезмерно огромной Крестуры, пропавшего Мастера и странного Греха, шагающего рядом?

Слова существа звучали запутанно, непонятно и оттого сильнее раздражали. Но Мастер не хотел сейчас заводить никаких длинных дискуссий – ему срочно нужно было отмыться от грязи и слизи и лечь спать. Нога болела все сильнее, с каждым шагом сустав ныл все противнее. Сводило болью руку и правую часть лица, однако Грей научился с годами абстрагироваться от этого и терпеть.

– О, вы тоже сняли тут комнату? – Грех неожиданно перестал кидать пристальные взгляды на Мастера и оживленно указал на таверну.

– Да. И ты?

– Какое совпадение. Знал бы, что вы приедете, – дождался бы.

– Ты серьезно? – Грей недоверчиво нахмурился. Он пытался что-то припомнить из той их встречи, но не мог. Ничего такого не было, они обменялись всего парой фраз, с чего вдруг это создание так его искало?

Мелкая морось еле слышно усеивала темные улицы влагой, оседала на вымощенной брусчаткой дороге, на осыпавшейся черепичной кладке козырьков закрытых продуктовых лавок, мельтешила вокруг тусклых фонарей.

Грех остановился. Дождь замирал на его волосах мелкими каплями, рассыпался на угловатых плечах и путался в сетчатой юбке.

Он посмотрел на Мастера совершенно нечитаемым взглядом, улыбка медленно начала растворяться на бледном лице, но неожиданно он снова улыбнулся.

– Серьезнее некуда. Вы совсем меня не помните, господин Охотник?

– А должен помнить? – Грей застыл. Внезапно шум дождя и мягкий желтоватый свет стали ощущаться так ярко, что на мгновение он забыл о боли. Он крепко стиснул набалдашник трости, вгляделся в острые черты лица. Что-то плескалось внутри, как будто смутное ощущение дежавю, но Грейдену казалось, что это просто внутреннее ощущение от того, что ситуация похожа на сон.

Он попытался проглотить сухой ком в горле, чтобы голос не звучал так хрипло, но не смог. Поэтому плюнул на все и недовольно добавил:

– И хватит называть меня Охотником.

Что-то в Грехе словно дало трещину. Мастеру на секунду показалась смутная дрожь в его бледных ладонях, но он быстро спрятал их за спину. Бескровные губы надломились в болезненной улыбке, он чуть наклонился вперед.

– Тогда как мне вас называть?

Грей моргнул, ощущая застывшие капли на ресницах, небрежным движением зачесал назад отросшие пряди волос, падающие на щеки.

Все стало еще нереальнее, потому что Мастер, который никогда не заводил никаких знакомств, никогда не говорил с незнакомцами дольше, чем было нужно, и не называл свое имя в случайном разговоре, внезапно выдохнул:

– Грейден. Меня зовут Грейден.

В лице Греха отразилось раздражающее мужчину понимание, как будто он читал его, как раскрытую книгу. Мастер помрачнел, боль прошлась по конечностям вверх и засверлила в виске, но он стойко выдержал этот взгляд.

– Приятно познакомиться, Мастер Грейден. Меня зовут Фергус.

Глава 2

Утром Мастер Грейден спускался из своей комнаты в прескверном настроении.

Поспать удалось от силы полчаса, все остальное время Мастеру пришлось бороться с болями и отходящим от действия эликсиров телом. Он уже привык к подобным побочным эффектам – в конце концов, несколько лет назад он сам разработал эти усилители, чтобы не отставать от других Мастеров.

Из-за болезни Грей не мог похвастаться силой и выносливостью, он полагался только на свой ум и сообразительность, поэтому его учеба в Ордене Мастеров всегда была тесно связана с библиотекой. Он часами перебирал увесистые тома и рукописи, спрашивал преподавателей и пробовал множество способов, чтобы прийти к тому, что есть сейчас. Его набор эликсиров и масел был идеален, но это не отменяло того факта, что иногда после них боли становились на какое-то время чуть сильнее.

Грей поморщился от не самых приятных воспоминаний и окинул взглядом просторный обеденный зал.

Грех, который в полуночном бреду стал казаться обрывком сна, на удивление сидел за столом и деловито попивал чай. Рядом с ним стояло блюдце с сушеной клюквой, которую Грех – Фергус, его звали Фергус, – закидывал себе в рот и жевал с таким видом, словно это было обычное яблоко или груша.

– Ты все еще здесь? – вместо приветствия проворчал Грей, устало опускаясь на стул.

– Доброе утро, Мастер. Конечно, я здесь. Нам ведь надо поговорить. – Фергус обиженно поджал губы.

– Можешь начинать.

– Это слишком личное. Не здесь.

– Что между нами может быть личного? – Грейден постарался не показать своего удивления. Хватило того, что вчера было слишком много впечатлений, и он чуть не выпустил себя из рамок под наплывом эмоций и ощущений.

Грех чуть помрачнел, но тут же снова заулыбался так, словно Грей рассказал ему что-то веселое.

– Вы узнаете. Пока не переживайте на этот счет.

– И ты будешь таскаться за мной, пока мы не поговорим?

Зеленые глаза Фергуса озорно блеснули.

– Конечно!

– О, Создатель…

Рассыпающаяся в благодарностях хозяйка таверны принесла завтрак, состоящий из яичницы с беконом и ароматного свежеиспеченного хлеба. Грей с удовольствием приступил к еде, радуясь, что, кроме этой женщины, сейчас в таверне никого нет и ему не надо разговаривать с благодарной толпой в такую рань.

Общаться с людьми Мастер не любил.

Хозяйка принесла им еще по кружке крепкого чая, поохала на отказ Фергуса от еды и вежливо удалилась, поглядывая через плечо на странного знакомого Мастера.

– Мог бы и поесть ради приличия, – сказал Грей, прекрасно зная, что Грехи не едят человеческую пищу.

– Прошлой ночью я наелся. Физически сейчас не хо- чу, – скромно улыбнулся Фергус.

– А клюква?

– Она легкая пища. Кислая, как я люблю.

– Ты же не чувствуешь вкуса еды?

– Я могу чувствовать только что-то очень кислое, сладкое или соленое. Клюква для меня обладает легким привкусом, а сахар я не люблю, – поморщился Грех от упоминания сладкого.

Грей молча кивнул, методично расчленяя ножом и вилкой яичницу. Он не испытывал ни страха, ни растерянности, сидя за столом с чудовищем, о котором они в Ордене мальчишками читали книги в библиотеке. Это было странно. Мастер не считал себя трусом, но и не мог назвать безрассудным. В протоколе об уничтожении существ были списки, был алгоритм изгнания каждого, и Грей прекрасно помнил, чем опасны Грехи. Каким бы приятным и красивым ни выглядел новый знакомец, как бы ни был похож на человека – чудовище всегда оставалось чудовищем. Это был закон Крестейра.

– Вы так рано встали. Не собираетесь тут задерживаться? – продолжал любопытствовать Фергус.

– Нет. У меня полно работы дальше.

Мастер пытался понять, раздражает ли его болтливый Грех или нет. Его голос звучал слишком умиротворяюще и даже как-то знакомо, но Грей решил, что это ему просто показалось. Выглядел он как располагающий к себе, опрятный мужчина – конечно, такого приятно слушать, но не отменяло того факта, что эта разговорчивость действовала на нервы.

То ли дело было в том, что Грех трещал без умолку, то ли в его видимой двуличности.

Сначала он выражал презрение к окружающим людям, а потом тут же любезно тряс хозяйку таверны за руки, осыпая комплиментами и благодарностями. Такой мог приветливо улыбаться тебе и лить мед в уши, а потом с той же улыбкой всадить когти в живот и выдрать внутренности. Грехам Грей не доверял. Особенно таким, которые сваливались на него в самый разгар сражения, бросались цепляющими словами и нахально забирались в дилижанс.

– Так, значит, вы были здесь проездом? – Фергус аккуратно сложил бледные ладони в складках шлейфа на коленях.

– По работе, – коротко ответил Мастер.

– Нашли просьбу в соседнем городе на доске объявлений?

– Да.

– Я тоже видел его. Поэтому заехал. Было по пути.

– А по пути – потому что меня выслеживал? – Грей позволил себе усмехнуться.

– И да, и нет. Я держал путь в Теневаль.

От слов Фергуса по спине Мастера снова пробежали мурашки. Он крепче стиснул трость, упирающуюся в пол между сапогами.

– Если ты сейчас скажешь, что наши пути пересеклись благодаря удаче, я тебя изгоню, – мрачно сообщил Грей.

Ему не нравилось столько совпадений в небольшой промежуток времени, а этот свалившийся на его голову Грех только создавал еще больше вопросов.

– Ну, это не совпадение. Я знал, что вы отправитесь сюда, – ответил Фергус и склонил голову набок, словно любопытная птица.

– Откуда?

– Не трудно было догадаться. Я впервые увидел вас к западу отсюда. Теневаль нынче место приметное, у всех на слуху. Вы были недалеко, вы – действующий Мастер, так что было бы странным, если бы вы не держали путь туда, – спокойно объяснил Грех.

– И ты надеялся меня выцепить там? Зачем? – Грей хмурился все сильнее, пока их трясло по ухабам в дилижансе. – Что такого у тебя есть для меня, раз ты проделал этот путь?

– Я отдам это вам. Это очень важно, но я не могу сделать это просто по пути. Всё же не ломоть хлеба поделить.

Между ними воцарилась тишина. Слышен был свист кнута и топот копыт, колыхались от тряски занавески на окнах. Тусклый солнечный свет пробился сквозь тучи и замелькал на лице Греха, запутался в его волосах и складках на юбке. Что-то вокруг них сгустилось, словно старое и забытое. Это чувство вызывало внутри Грея неприятное жжение, амулет-кристалл под водолазкой внезапно нагрелся.

– В Теневаль могли отправиться и другие Мастера, – внезапно проворчал Грейден.

– Мастеров сейчас нет. И кстати. Я утром ходил в руины, хотел посмотреть на останки. И знаете, – нахмурился Фергус, его лицо перестало быть растерянным, – там нет тела Мастера, чертившего защиту.

– Что? – Грей удивленно застыл.

– Я имею форму волка. У меня очень хорошее обоняние, и я бы без труда смог найти то, что осталось после того монстра. Оно сожрало двенадцать человек, и Мастера среди них не было, – ответил Фергус.

– Бред какой-то… Зачем ему было чертить защиту, идти туда и сбегать? – Грей обхватил пальцами подбородок. Он пытался вспомнить всех Мастеров, с которыми когда-либо пересекался, чтобы понять, кто мог так сделать и мог ли вообще. – Он должен был или вернуться к жителям, или закончить начатое. В чем тогда смысл защитного круга?

– Может, он струсил, – холодно заметил Фергус.

– Мастера не трусы.

– Бо´льшая часть из них. И вы не трус. Но я видел тех, кому выжить в этом мире помогла только их паскудная душонка. И такие не помогают людям.

– Ты сейчас едешь прямо рядом с Мастером. Остерегался бы таких слов, – безэмоционально сказал Грей.

Не то чтобы он сейчас собирался вскакивать и с пеной у рта доказывать Греху, какие Мастера все чистые, святые и непорочные. Грейден прекрасно знал, что среди Мастеров встречались не самые приятные люди. Он слишком хорошо помнил годы обучения в Ордене, где помимо обычных ребят с Даром могли учиться отпрыски из богатых семей. Те мнили себя королями мира, а уж с Даром считали, что им все позволено, а потом просиживали свои золотые «пятые точки» где-то в безопасности, пока остальные, рискуя жизнью, таскались в самые ужасные и отдаленные места убивать чудовищ.

– Вы – особенный, Мастер Грейден. Я не самое доброжелательное к окружающим существо, но вы для меня исключение, – Фергус говорил это все с той же теплой улыбкой, но Грею почему-то стало неуютно.

Он нахмурился и посмотрел пристально ему в лицо:

– Не вздумай нападать на людей.

– Пока они ведут себя хорошо – не буду.

– Фергус.

Имя слетело с губ слишком легко. Слишком… правильно?

Грейден постарался удержать себя в руках, но внутри будто стиснуло стальным обручем ребра. Он посмотрел на Греха и не смог проконтролировать изумление на своем лице, потому что Фергус выглядел обескураженным.

– Да, Мастер. Не буду, – неожиданно кивнул он, все еще глядя на Грейдена так, словно у него вдруг появилась вторая голова.

Виски заломило тупой болью, правую сторону словно окатило кипятком. Мастер стиснул зубы, незаметно впиваясь пальцами в сиденье. Трость в его руке дрогнула, он почувствовал на себе пристальный взгляд и отвернулся, беспокоясь, что не сможет держать лицо. За окном расплывался пятнами пейзаж. Мастер сфокусировался на пробивающейся траве и сверкающей на солнце ленте реки, устремляющейся вдаль. Вскоре они должны были пересечь мост. Грей надеялся, что тот в надежном состоянии, но раз дорога все еще проходила здесь, то волноваться было не о чем.

– Мастер… – снова подал голос Фергус, но неожиданно осекся.

Перестав следить за стремительно пробегающими по небу облаками, Грей обернулся и застыл. По стенам и потолку кареты медленно расползались сияющие алым знаки. Их было так много, что пестрело в глазах. Дилижанс подпрыгнул на кочке, заползая на мост, и знаки засияли ярче, испещряя собой каждый сантиметр. Грех подскочил с места, знаки зашипели под ним, опаляя через обувь и одежду.

Грей не успел ничего сказать или сделать, когда раздался взрыв. Дилижанс будто вывернуло наизнанку, с треском в стороны отлетели дверцы со стеклом, полетели клочьями занавески и обивка, закричали лошади.

Мастера ткнуло лицом в твердое плечо, сильные и цепкие руки обхватили его спину, и мир закружился вокруг, вызывая тошнотворные мушки перед глазами. Он почувствовал глухой удар, болью отозвавшийся во всем теле. Грей вцепился руками в чужое тело, вжимаясь лицом в пропахшую явно дорогим парфюмом рубашку, пока вокруг снова что-то взрывалось. Его опять бросило в сторону, он почувствовал спиной каменную поверхность и удивился, когда не ударился головой. Сверху посыпалось каменное крошево и доски, над ними пролетело со свистом колесо.

Когда грохот и звуки вокруг стихли, Грей собрался и попытался пошевелиться. Он лежал, придавленный Фергусом, и рука существа была тем, что уберегло от удара затылок Мастера.

Грейден завозился, пытаясь выбраться из-под него, но Грех при своей худощавой комплекции оказался на редкость тяжелым.

– Вставай давай! Ты уснул, что ли?

Фергус не отреагировал. Грейден выбрался из-под него, морщась от боли в правой стороне тела. Вокруг поднималась клубами пыль, каменная поверхность моста была забрызгана кровью, и Мастер увидел впереди изувеченные тела лошадей и кучера. Дилижанс превратился в месиво из деревянных досок, и весь мост пошел крупными трещинами.

Что-то под ними утробно завыло, мост слегка накренился. В воду с плеском посыпались камни и обломки.

Грейден убрал с лица мешающие пряди волос и вгляделся сквозь пыльную завесу. По ту сторону моста вышло несколько человек, вооруженных арбалетами. Они не были похожи ни на разбойников, ни на простых горожан – их униформа казалась смутно знакомой, но сейчас Грей не мог вспомнить, где их видел. На разглядывание не осталось времени – кем бы они ни были, ничего хорошего от них ждать не приходилось. Действовать надо было быстро, иначе Мастер рисковал вместе с мостом упасть в реку.

При мысли о ледяной воде Грея бросило в дрожь. Он крепко вцепился в трость, не позволяя адреналину и панике завладеть собой, и направился было на противоположную сторону моста, но обернулся на Греха.

Он не думал ни секунды над правильностью решения и вообще над тем, почему решил так поступить. Мастер просто склонился к существу, неловко заваливаясь на здоровую ногу, развернул его на бок и попытался растолкать. Фергус был без сознания, на подбородке и ладонях алели ожоги, черная кровь испачкала губы.

– Вставай! Эй! Давай, нам надо уходить!

Фергус продолжал безучастно лежать на боку.

– Твою мать! – Грей выругался, когда мост снова качнулся.

Он попытался поднять его, но Грех был тяжелым и неудобным.

– Вставай, Фергус! Ты тяжелый, я тебя не подниму. – Мастер все равно пытался его поднять.

Мост с воем накренился сильнее.

* * *

Двадцать два года назад

Легкий ветер приносил с собой забытые запахи места, которое люди и иные существа любили называть «домом». Пахло выпечкой, теплом, свежескошенным сеном, древесиной и пылью, оседающей на узких улочках.

Это означало, что рядом поселение и много людей, а там, где было много людей, была и опасность. Мастера всегда приходили им на помощь, и вряд ли окровавленная туша Греха оставалась незаметной на практически открытой местности.

Фергус досадливо застонал, глотая пыль, – угораздило его свалиться без сил именно здесь. Мог бы протянуть еще пару миль и скрыться в тени леса, но нет же. Грех приподнялся на одной руке, чтобы переползти в более укромное место и там отлежаться, но сил хватило только на вялый рывок в густую траву. Острые ветки кустарников с треском надломились под весом его тела и больно вонзились в развороченный бок. Отсутствующая рука все еще напоминала о себе фантомной болью. Фергус стиснул зубы, чтобы не захохотать в голос, – он выглядел, наверно, как куль с дерьмом.

Грех ненавидел выглядеть таким слабым и бессильным, но сейчас ничего не мог поделать. Надо было вести себя еще осторожнее, чем обычно, хотя он до последнего не сомневался в том, что скрывался отменно. Он до сих пор не понимал такого маниакального интереса Мастеров к нему, но разобраться, что к чему, не успел. Они напали на него исподтишка, как гром среди ясного неба, и все, что он смог сделать в той ситуации, – бежать как можно дальше. Не было смысла устраивать сражение прямо посреди огромного города и привлекать внимание.

Погоня длилась вечность, прежде чем Фергус решился дать им отпор, но он не рассчитал такого интереса к своей скромной персоне и, проиграв, был вынужден бежать дальше. Он все еще не понимал, что сделал такого, за что его могли так выслеживать. Он просто хотел, чтобы его уже оставили в покое за столько лет.

Грех чувствовал себя бесконечно уставшим физически и откровенно выжатым морально, так что готов был сдохнуть прямо тут, неизвестно где, если ему дадут спокойно поспать хоть пару часов и перевести дух. Он устало опустил голову на еще теплую землю. Закатное августовское солнце высветляло рассыпанные, слипшиеся от крови волосы в золотистый, контрастно теплый цвет на фоне изумрудной травы.

Под порванной рубахой возле ключицы пульсировала горячим метка – обещание, данное мальчику с глазами цвета пасмурного неба. Интересно, как поживает этот храбрый Охотник? Помнит ли он об обещании Греха, забравшего его проклятье с амулета? Пожалуй, стоило собрать волю в кулак и выжить. В конце концов, он дал обещание навестить его на совершеннолетие и отдать то, что забрал. Грехи должны соблюдать уговоры, должны держать свое слово, что бы ни случилось. Это правило было нерушимым в Крестейре.

Фергус улыбнулся пересохшими губами и закрыл глаза.

Первый удар в переломанные ребра вызвал россыпь цветных пятен перед глазами, выжигая веки раскаленным железом изнутри. Чьи-то руки вцепились в оголенное плечо с обрубком у локтя вместо руки, затем торопливо содрали с лица прилипшие волосы. К щеке прижалась очень маленькая и очень холодная ладонь с ароматом теплых яблок и грозы.

Фергус вздрогнул, затем его снова толкнули в ребра, и он тихо застонал сквозь сжатые зубы, не сдержавшись от боли.

– Живой, – хриплый голос казался таким знакомым, щемящим сердце непонятной тоской.

Грех открыл глаза. Ему казалось, что он пролежал тут лет сто, но солнце все еще висело у линии горизонта, окрашивая небо кроваво-алым.

– Эй. Вставай, – тихий голос снова его позвал, и Фергусу пришлось повернуть голову, чтобы увидеть его обладателя.

Зеленые глаза распахнулись в изумлении всего на миг, а потом Грех расплылся в измученной улыбке. Тот, кто стоял перед ним, не мог быть настоящим, не мог быть реальностью. Наверное, Фергус уже испустил дух или это предсмертная агония и галлюцинация, потому что здесь, на самом отшибе огромного поля у кромки леса рядом с ним никак не мог находиться тот храбрый мальчишка, которому он дал обещание.

– Маленький Охотник. Ты пришел ко мне сам. Но еще слишком рано.

Мальчик сидел перед ним на коленях, в его серых, широко раскрытых глазах плескался настоящий ужас, но он храбро сжимал бледные губы в линию и старался не показывать этого. Он ничего не ответил, стараясь смотреть в лицо мужчины, и Фергус понял, что он намеренно отводил взгляд от того, что осталось от его руки. Алые лучи солнца ложились на его бледное лицо ровными полосами, темные волосы ерошил ветер, приносящий запах гари.

– Мне так жаль. Я очень хотел бы посмотреть, каким ты вырастешь.

– Я не… – Мальчик непонимающе покачал головой и внезапно дернулся, оглянулся через плечо, как будто его кто-то позвал.

– Ты не можешь находиться здесь, – припечатал Фергус и подавился собственной кровью, загустевшей в глотке. Он снова закрыл глаза и хотел было опуститься обратно, но сильный удар в ребра ослепил его болью, и Грех зарычал сквозь зубы.

– Вставай! Я очень даже здесь, поэтому быстро вставай! Вставай! Ты же демон! – Мальчик неожиданно вцепился в его рубашку и затряс его изо всех сил, едва ли не опрокидывая на спину.

Фергус изумился тому, сколько слов он услышал сейчас от прежде молчаливого ребенка, внезапной силе в его худых руках, но следующие слова прошли ознобом вдоль позвоночника:

– Мастера пришли в город. Кто-то видел тебя. Они придут искать. Я никому не сказал, что видел тебя, поэтому вставай и уходи!

Грех стиснул зубы, приподнялся на локте и отвернулся в траву, чтобы мальчик не увидел, как его вырвало кровью. Он вытер рот дрожащей рукой, хрипло задышал и снова повернулся к ребенку.

– Спасибо за заботу, маленький Охотник. Но, кажется, я уже не встану. Уходи. Не стоит им видеть тебя рядом со мной. Проблем не оберешься.

– Ты же демон! Ты не можешь просто взять и остаться здесь! – На лице мальчишки показалось искреннее негодование.

Фергус посмотрел на него. Он совершенно не понимал, почему этот ребенок так старался помочь ему подняться и выжить, почему все еще был здесь и не убегал. Так не бывает. Все это казалось сном.

Мальчик вытер лоб тыльной стороной ладони, оставляя темный след на белой коже, и Фергус увидел, что его руки перепачканы черной греховой кровью. Она мазками расчертила его светлую рубашку, испачкала коленки и одну щеку, как будто кто-то брызнул на него чернилами.

– Вставай!

– Мне жаль, маленький Охотник, но праздничный пирог на твое совершеннолетие придется есть как-то без меня, – покачал головой Грех и попытался встать. Он прополз на коленях пару шагов и завалился на оторванную руку, морщась от боли. Она была настолько яркая и выматывающая, что у него на краткий миг помутнело в глазах.

– Они скоро придут, как ты не понимаешь! – крикнул мальчик. Он прошуршал по траве, подобрался к его здоровому плечу и безбоязненно подпер его своим тощим тельцем, чтобы Грех не свалился обратно.

– Я очень даже понимаю. И поэтому говорю тебе уходить. Поверь мне, люди не будут в восторге, если увидят, как ты пытаешься поднять такую тварь, как я.

Мальчик упрямо сжал губы в линию, насупился, отводя взгляд, но никуда не ушел, а продолжил подпихивать Греха в сторону леса.

– Ты меня совсем не слышишь? Уходи! – Фергус сделал свой голос тверже. Он совершенно не хотел завлекать в кошмар этого ребенка и не понимал, почему он не бросит его. – Уходи, я сказал!

– Вставай! – внезапно наперекор крикнул мальчишка и посмотрел так отчаянно и беззащитно, словно Фергус был его последней надеждой. – Поднимайся! Ты слишком тяжелый, я не смогу тебя поднять!

Грех смотрел на него очень долго и пытливо, пытаясь подобрать слова, но в голове остался только белый шум и целый океан удивления. Он видел Греха раз в жизни, разве это стоило такого риска? Что такого случилось в жизни этого ребенка, раз он выбрал помощь чудовищу?

Додумать ему не дали запахи опасности. Фергус резко замолчал, поднял голову и невольно обхватил целой рукой мальчишку, прижимая к себе. Тот ахнул от шока, дернулся, но замер, услышав глухой голос:

– А вот и Мастера.

– Они убьют тебя, – сказал мальчик.

– И тебя заодно, если ты сейчас же не уберешься, маленький Охотник, – строго посмотрел на него мужчина, но мальчишка намертво вцепился в его окровавленную рубашку и отвел взгляд.

– Тогда нам обоим надо уходить, – глухо ответил он.

Фергус вздохнул, понимая, что совершает сейчас какую-то импульсивную глупость, что не стоит так идти на поводу своих эмоций, но сгреб одной рукой мальчишку в охапку и натянул маску-череп на лицо из последних сил.

– Тогда держись.

Когда Мастера пришли на место, то нашли лишь подсохшую лужу черной крови и лоскуты одежды Греха.

След потерялся в густом темном лесу, утопая в его свежести и запахе прелого мха. Фергус уносил ребенка прочь от человеческого поселения, от плюющихся проклятиями Мастеров и окраины леса, пропитавшейся кровью. Он думал, что у него не будет столько сил, но на удивление почувствовал свой предел только ближе к рассвету, когда небо затянуло светлой дымкой начинающегося дня.

В самой чаще леса, у тонкой полоски ручья шириной в пять человеческих шагов, Грех притормозил и бережно опустил ребенка на сочную зелень травы. Первые солнечные лучи скромно скользнули сквозь изумрудную листву, опустились смешливыми зайчиками на траву и могучие стволы деревьев. Звонко распевались птицы, где-то стучал дятел.

Мальчик не проронил ни слова, глядя на то, как Фергус сдирал с себя остатки рубашки и присаживался перед водой, чтобы смыть кровь. Он оглядел его раны и сразу отвернулся, чтобы скрыть свой испуг. Кажется, он только сейчас полноценно смог все увидеть и осознать.

– Что ж, маленький храбрый Охотник. И что это бы- ло? – с улыбкой спросил Фергус. Он нагнулся ниже, полоща волосы и расправляя их пальцами на воде. Одной рукой было жутко неудобно, но на ближайший месяц ему придется привыкнуть к таким изменениям. Черные разводы медленно стекали вниз по течению, путались между камнями и растворялись в прозрачном хрустале.

– У… у тебя нет… – Мальчик внезапно оказался на шаг ближе. Он смотрел то на лицо, то на обрубок руки и кусал губы, не зная, как сказать.

– Руки? Да, нет, но она отрастет, не переживай об этом. – Фергус повернулся к нему так, чтобы скрыть пораженную сторону. – Ты не ответил мне.

– Не было выбора. Нужно было бежать.

– Бежать с Грехом? Сомневаюсь, что маленькие мальчики должны так поступать в экстренных ситуациях. Ты сейчас за много-много миль от дома. Не боишься? – Мужчина по-звериному оскалился, наклоняясь к нему, и мальчик упрямо сжал губы в линию, оставаясь на месте.

– Ты же не ешь детей.

– Ты запомнил все, что я тебе сказал? – умилился Грех.

– Конечно. Я же не глупый.

– А как называется то, что ты сделал?

– Это не глупость. Мастера бы убили тебя.

– А за себя ты не побоялся? – Фергус вздохнул, устало потер висок и снова посмотрел на мальчишку. – У тебя ведь наверняка есть семья или люди, с которыми ты живешь. Не боишься, что подвергаешь себя или их опасности, связавшись со мной?

– Я не собираюсь возвращаться, – вдруг холодно отчеканил мальчик.

Грех застыл. Он посмотрел на него внимательнее, только сейчас замечая, какой ребёнок бледный, с синюшными тенями под глазами.

– То есть мне не стоит предлагать отвести тебя к людям?

– Нет, – быстро ответил мальчишка.

– Куда же ты пойдешь?

Маленький спаситель уставился себе под ноги. Он немного подрос за то время, что Фергус его не видел, но не сильно изменился в весе. Такой же худой и угловатый, со сбитыми костяшками на руках и свежей ссадиной на брови. Рубашка с черной заплаткой на боку, кожаный ремень и холщовый мешочек сбоку – он не выглядел так, как будто давно планировал сбежать с Грехом.

– Я думал, что смог помочь тебе с твоей проблемой, – заметил Фергус, кивая на его серебряную цепочку.

– Ты и помог. Потому я спас тебя. Не люблю быть должным, – тихо ответил мальчик.

Перед глазами Фергуса пронеслась не самая приятная вереница воспоминаний. Образ его Учителя с его перьевой накидкой и вечно сияющей диадемой в волнистых волосах словно отпечатался на сетчатке глаз:

«Я спас тебя. Будь добр помнить это всегда, Фергус».

– Так. Стоп-стоп-стоп, – поднял руку Фергус. – Давай сразу договоримся, раз уж теперь наши пути снова сходятся, – никаких долгов, ясно? Ты мне ничего не должен. И я тебе ничего не должен. Забудь вообще слово «долг» со мной.

Мальчик ошарашенно замер, прижал перепачканные руки к груди, где под рубашкой еле тлел нежным светом кристалл. Ему было необходимо несколько секунд, чтобы переварить информацию.

– Ты возьмешь меня с собой?

– Ну, не бросать же мне тебя одного посреди леса. – Фергус огляделся, окинул рукой здешний пейзаж и присвистнул. – Хотя, если ты хочешь присоединиться к местному колориту, кто я такой, чтобы принуждать тебя, маленький Охотник.

– Договорились, – серьезно оборвал его мальчик. Потом нахмурился сильнее. – И хватит называть меня «маленьким Охотником».

– А как мне тебя называть? – Грех снова склонился, улыбаясь значительно теплее.

– Грейден. Зови меня Грейден.

– А мое имя Фергус. Наконец-то мы с тобой нормально познакомились.

Глава 3

Грей кое-как взвалил Греха себе на спину, стараясь не обращать внимание на постоянный скрежет и покачивания моста.

Он не собирался его тут оставлять, как бы жутко ему ни было от осознания того, что они рухнут в воду вместе с мостом и разорванной каретой.

Ногу прострелило болью, трость болталась в руке и только мешала, Грейден еле шел со своей тяжелой ношей. Он остановился перевести дух, и тут мост тряхнуло так, что он не устоял на ногах.

– Мастер Грейден! Вам лучше поторопиться.

Грей поднял голову на оклик и замер – путь перегородили с обеих сторон моста. Высокий человек в длинном пальто и широкополой шляпе целился из арбалета в Фергуса, висящего на плече мужчины.

– Кто вы такие, бес возьми?!

– Мы те, кто может тебе помочь. Только брось это. С моста ты должен выйти один.

– Не припомню, чтобы я соглашался следовать вашим указаниям.

– Ты или пойдешь с нами, или останешься здесь вместе с этим проклятым Грехом, – сказал мужчина в шляпе и натянул тетиву арбалета.

– Меня не устраивают оба варианта, – хмыкнул Грей, делая осторожные шаги. – Кто вы такие?

– Узнаешь, когда пойдешь с нами.

– Я не давал вам согласия.

– Твоего мнения никто не спрашивал. Хозяин отдал приказ привести тебя. Или убить. Будьте мудрее, Мастер Грейден.

Грейден хотел было спросить, кто такой Хозяин, но вдруг почувствовал, как его ногу что-то мягко стягивает, словно толстым канатом. Он опустил глаза и увидел длинный хвост Греха с серебристой кисточкой и костяными позвонками, торчащими из густого меха. Фергус за спиной завозился, его тело стало горячим, и это ощущалось даже сквозь плотное пальто.

Тетива арбалета тонко звякнула, металлический болт со свистом устремился к ним. Грей не успел ни подумать, ни среагировать, как сбоку от него появилась рука, и длинные, когтистые пальцы на лету схватили болт, остановив его в нескольких сантиметрах от костяного носа маски-черепа.

– Простите, Мастер. Меня немного вырубило.

– Очень вовремя. Ты, знаешь ли, не пушинка, – проворчал Грей.

– Заканчивайте ворковать! – Мужчина в шляпе поднял руку, и арбалетные болты со свистом понеслись со всех сторон.

Грея подхватили сильные руки, он едва успел сгруппироваться, крепче стиснуть трость и вцепиться в обнаженные плечи Греха, прежде чем мир снова закружился вокруг. Болты ударили в место, где они недавно стояли, череда снарядов пронеслась за ними по пятам, вбиваясь в полуразрушенную поверхность моста. Грейден услышал, как под лапами Фергуса противно чавкнула плоть разодранных лошадей, как треснули доски, прежде чем мост начал медленно обваливаться прямо под ними. Было неудобно сидеть на чужих руках, но Грех держал крепко и надежно. Он оттолкнулся лапами от края моста и перескочил через отряд вооруженных арбалетчиков.

Под их весом сломались заросли мертвых кустарников, Фергус пробежал в сторону деревьев и остановился, заметив там людей. Грей ловко спрыгнул с его рук, сунул руку под распахнутое пальто. Из подвесной сумочки на портупее извлек флакон эликсира и, залпом выпив его, убрал бутылек обратно в карман.

Мастер затер защитный круг перед ними, чтобы дать возможность Фергусу пройти. Из леса высыпал еще один отряд вооруженных людей, тут же подступили арбалетчики, перегородившие мост. Грей успел заметить у пары мужчин сверкающие кристаллы на цепочке, болтающиеся на груди.

«Мастера?! Что здесь творится?!»

– Я убью их, – Грех не спрашивал, а просто сообщал факт. Его когти лязгнули, он нервно мотнул хвостом.

– Там Мастера, – глухо ответил Грей.

– Они пришли не мирные переговоры вести, Мастер.

– Вижу.

– Мастер Грейден. Не устраивайте напрасных сражений. Просто пройдите с нами добровольно, и тогда никто не пострадает, – вперед выступил мужчина с зализанными длинными волосами. Его лицо перечеркивал грубый шрам, на бедре болтался ритуальный клинок в ножнах.

Грейден выставил в сторону руку, удерживая Фергуса от действий. Он хотел для начала разобраться, что происходит, а потом позволить Греху отрывать головы и веселиться.

– Вы уже убили невинного человека.

– Этот человек перевозил Греха.

– Как много обычных людей могут определить Греха? Чушь собачья. Вы просто хотели убить свидетеля, – фыркнул Грей. Он почувствовал, как вплотную прижался к его руке живот Фергуса – тот начинал терять терпение.

– Не имеет смысла трепать здесь языком. Время уходит. Вам нужно пройти с нами, или мы убьем вас. Даже если вам сейчас удастся сбежать на вашей ручной шавке, наши люди найдут вас. Мы повсюду.

– Слишком много чести для обычного Мастера вроде меня. Что вам нужно?

– Мы не имеем права разглашать эту информацию.

– Тогда я не собираюсь добровольно идти с кем попало, – холодно отрезал Грей.

– Вы играете с огнем, Мастер Грейден, – сильнее нахмурился мужчина со шрамом, отступая назад. Он махнул рукой, и из-за его спины вышли низшие демоны. Расстояние не было слишком большим, и Грей отчетливо видел их сияющие глаза и черные длинные когти на пальцах.

«Еще и демоны? Что эти-то здесь делают?!»

Удивляться уже не было сил.

– Пустите меня, и я вырву его гнусный язык за столь дерзкий тон, – прорычал Фергус.

– Погоди. Мы не должны нападать первыми. – Грей перехватил его за предплечье, крепко стиснул пальцы.

– Почему?

– Потому что это Мастера. Орден разрушен, но я буду соблюдать законы до конца.

По окончании обучения Мастера давали клятву в храме Джиана Защитника – Верховного Божества Алторема, верного воина Создателя. Они клялись быть защитниками людей, борцами со злом и оставляли подпись кровью в Своде Законов Мастеров. Один из этих законов делал их всех братьями по крови и нападать друг на друга строго запрещал. Что бы ни сделал один Мастер другому, они должны были решать любые конфликты только на законодательном уровне. Никто из них не имел права напасть, вызвать на дуэль или намеренно причинить вред другому Мастеру.

Казалось, что кошмарный сон продолжался. В ту самую ночь, когда Грей перешагнул защитную алую полосу, его жизнь как будто встряхнули и перевернули вверх тормашками. Все происходило слишком быстро и непонятно: Грех, утверждающий, что у него есть что-то, принадлежавшее Мастеру; загадочный пропавший Мастер; нападение Мастеров, находящихся в сговоре с демонами, на пути к странностям Теневаля.

Грей думал, что это путешествие не будет чем-то отличаться от всех предыдущих за последние месяцы – он просто шел от одного пункта к другому, отыскивал нуждающихся в помощи людей и изгонял множество разных монстров и существ. Даже сражался с порождениями Инферно.

Но как же он ошибался.

Грейден не сумел понять, с какой стороны на них напали первыми. Он успел отбиться от нескольких ударов, вытащив клинок из трости, но едва не пропустил арбалетный залп. Что-то огромное приземлилось позади него, и болты были отбиты длинным, мощным хвостом. Грей обернулся – Фергус принял полную форму чудовища и теперь возвышался позади него огромной стеной. Он был ростом как три огромные лошади, с серебристой густой шерстью, мощными собачьими лапами с когтями и все в той же маске-черепе. Костяные челюсти щелкнули, откусывая одному из вооруженных солдат руку, мощные удары отбросили подступающих Мастеров. Грейден сбил в полете летящие в Фергуса благовония и фулу, затем вцепился одной рукой в его шерсть, загораживая собой. Их стремительно окружали, но действовали осторожно, как будто не собирались убивать.

В атаку бросились демоны, распахнув кожистые крылья. Грех выскочил вперед, выставив закрученные рога, и взметнул хвостом пыль. Грей переместился, чтобы не попасть под широкие когтистые лапы, и тут же сцепился в схватке с двумя Мастерами. Снова полетели металлические болты, пришлось пригнуться и откатиться в сторону. Казалось, что людей не убавлялось, их все прибывало отовсюду. Они окружали, чертили знаки, которые приходилось нейтрализовать Грею, чтобы они не попали в Греха. Фергус в свою очередь кружил вокруг Мастера и своей огромной тушей загораживал от каждого удара, грозно лязгая челюстями и рыча так, что содрогались деревья. Его мощные когти разрывали в клочья и людей, и демонов, но их как будто не становилось меньше.

Мастер загнанно дышал, пытаясь уследить сразу за всеми. Он быстро обогнул атакующего с палашом, рубанул клинком и пнул в коленную чашечку, ломая ее. Тут же выбросил руку вперед, вцепился в шерсть Греха без капли опасения и дернул на себя, привлекая внимание, пока рядом было относительно пусто.

– Надо бежать, – сказал Грей.

Фергус повернул к нему морду, провалы глазниц ничего не выражали.

– Залезайте.

Мастер не дал себе времени думать и анализировать. Он крепче стиснул шерсть в кулаке и, едва Фергус пригнулся, быстро вскарабкался на него. Сидеть было не так удобно, как на лошади, – спина оказалась слишком широкой, и пришлось сильно развести бедра, но мягкая шесть все компенсировала и прибавляла комфорта. Грей вцепился в нее обеими руками, прижался грудью к мощной холке и сжал ногами спину Греха, когда он оттолкнулся лапами и перемахнул через всех одним прыжком.

У Грейдена от прыжка сердце словно оборвалось, а потом подскочило к горлу неприятным комом. В висках бешено стучал пульс, адреналин заставлял кровь буквально кипеть, пока он верхом на Грехе мчался через редкий лес, лавируя между деревьями. Мир вокруг проносился с бешеной скоростью, но все, о чем мог думать Грей, – это как удержаться и не свалиться.

Фергус немного замешкался, притормаживая на развилке, завертел головой и как будто втянул воздух в себя.

– Лучше подальше через лес. Они будут ждать нас в ближайшем городе, – понял его замешательство Грей.

– Да, я тоже так думаю. Держитесь, – голос Греха как будто доносился из глубин его ребер, гулкий и утробный.

Он быстро развернулся и поспешил прочь через луг с пробивающейся травой. Грейден обернулся и успел заметить, как из сплетений голых ветвей леса вылетела пара демонов, но Фергус быстро скрылся между деревьями. Мастер гадал, успели ли их заметить, и на всякий случай крепче стиснул пальцами трость.

Они долго неслись через леса и поля, огибая по дуге любые поселения, пока Грей точно не убедился, что погони за ними нет.

– Фергус. Тормози.

Тот послушно замедлился и остановился возле раскидистого дуба посреди луга. Грей устало выдохнул, разжимая пальцы, и спрыгнул с Греха на землю. Ноги прострелило тянущей болью и миллионом острых игл – от долгой езды затекло все тело. Мастер с наслаждением размял спину и огляделся.

Вдалеке виднелась небольшая деревушка. Судя по размеру домиков с бьющими вверх столбами дыма, находилась она не меньше чем в двух милях от них. На небе загорались первые звезды, сияя сквозь тонкое ультрамариновое небо. Вокруг сгущались сумерки, сглаживая очертания и мягко поедая тени. Облака сдвинулись к горизонту, пряча засыпающее солнце, небо меняло оттенки с теплого оранжевого на холодный фиолетовый. Пахло нагретой влажной землей, молодой листвой и немного – дымом.

– Я могу довезти поближе к деревне, там скинуть облик, и мы найдем ночлег, – подал голос Фергус.

– Да, думаю, так и поступим, – устало выдохнул Грей. Боль еще не вернулась в тело, что было довольно странно, но он чувствовал себя вымотанным. К тому же все его вещи сгинули вместе с саквояжем в реке, и теперь эликсиров осталось совсем мало.

Мастер отвернул полы пальто, оглядел свои скудные запасы, прикрепленные к портупее, и недовольно выдохнул. Ужасно, просто хуже быть не могло.

– Поехали? – спросил Фергус.

Грей обернулся. Видеть Греха в полной форме было странно, и он не успел толком разглядеть раньше, так что сейчас Мастер с интересом окинул его взглядом. Что ж, в том, что форма волчья, Фергус не обманул – у него действительно было собачье тело, лапы и даже череп.

Грейден медленно шагнул к нему, задирая голову. В темноте глазниц тускло сияли алые огни, горячее дыхание паром вырывалось из пасти и провала носа, на мощных лапах были костяные наросты, напоминавшие шпоры. Хвост, длинный и пушистый снизу, стелился вокруг задних лап, один из бараньих рогов украшала трещина.

Грей, в очередной раз поддавшись порыву рядом с этим взбалмошным Грехом, протянул руку, но замер в сомнениях. Ощущение дежавю снова окутало его, проникло внутрь и крепко стиснуло в своих ледяных объятиях ребра. Дыхание перехватило, когда Фергус сделал осторожный шаг к нему и склонил голову. Он осторожно потянулся и ткнулся мордой прямо в раскрытую ладонь. Грей выдохнул, осознав, что все это время задерживал дыхание. Костяной нос был твердым, горячим, и это чувствовалось даже через кожу перчаток. Мастер позволил себе чуть сдвинуть ладонь вверх и провести по гладкой кости до самого лба, где выпирал маленький рог по центру.

Мастер Грейден был гаптофобом. Он ненавидел прикосновения, нарушения личного пространства и терпеть не мог прикасаться к кому-то. Он всегда носил перчатки, максимально закрытую одежду, запаковывался в водолазки и свитера с высоким горлом, портупеи и пальто, никогда не тянулся к людям и был благодарен, если эти самые люди не тянулись в ответ к нему. Он никогда бы в жизни не захотел коснуться малознакомого человека, Греха или еще какого существа, но с этим существом было явно что-то не так. Его форма чудовища не вызывала таких отталкивающих ощущений.

Мастеру было интересно, хотелось потрогать и изучить. Он впервые видел Греха настолько близко. Фергус склонил голову еще ниже, Грей провел руками под глазницами, коснулся рогов. При желании он мог бы обхватить его морду руками, но не стал так делать. Вместо этого отпустил череп, плавно обогнул и провел ладонью по мощной шее. Шерсть по виду была мягкая, шелковая и чистая, как будто он только что искупался и высушился. Вопреки ожиданиям, от Греха не пахло обычным животным запахом – до Грея долетали приятные нотки высушенных трав и легкого парфюма.

Мастер снова провел по шее ладонью, потянулся вверх и нащупал на загривке выпирающие позвонки. Трогать их было странно и не очень приятно, потому что это казалось чем-то ненормальным, Грех не может чувствовать себя хорошо с выпирающими тут и там костями, но Фергус лишь повернул голову и мягко мотнул хвостом, задевая низ сапог Грея.

Ногу снова прострелило болью, и только сейчас Мастер заметил, что перестал опираться на трость, зажав ее под мышкой. Он покачнулся, но Грех тут же услужливо подставил ему бок и не дал упасть в грязь.

– Пожалуй, хватит тут торчать. Надо найти ночлег, пока совсем не стемнело, – выдохнул Грейден.

– Хорошо. Залезайте, я подвезу вас поближе к деревне.

Фергус слегка пригнулся, подгибая лапы, и Грей все еще легко забрался на него. Нужно было скорее добраться до деревни, иначе, если действие эликсиров кончится, он даже слезть самостоятельно не сможет. Выглядеть таким слабым перед Грехом Грей не хотел.

* * *

Двадцать два года назад

Сентябрь всегда полнился яркими, терпкими запахами, сколько помнил Фергус.

Ночи становились холоднее, небо было как будто выше, укутывалось сизыми облаками, словно в пуховую перину, и в этом уюте так отчетливо чувствовался густой аромат переспелых яблок, влажной земли и прелых листьев.

Постоялый двор стоял на самой окраине городка, и Фергус смотрел на чернеющую чащу леса по ту сторону забора, пока выкуривал сигарету. Если напрячь глаза, можно было увидеть крошечные алые проблески снующих ночных тварей, внезапно активизировавшихся вокруг них. Грех медленно выдохнул дым в стылый воздух, затушил бычок о дно жестяной пепельницы и выкинул наружу, закрывая окно. Он почти услышал жалобный скулеж из зияющей черноты среди влажно поблескивающих в мороси деревьев, и ему это совсем не понравилось, но он не собирался ничего говорить своему новоиспеченному спутнику, чтобы не напугать. Они шли целые сутки через бурелом и овраги, так что мальчику был необходим спокойный, крепкий сон и отдых, тем более в таком юном возрасте.

– Так много. – Грейден выбрался из угла, с любопытством оглядел заставленный множеством тарелок стол. Он бросил короткий взгляд на Фергуса, сморщил нос от запаха дыма и забрался на мощный стул, смешно елозя по нему угловатыми коленками.

– Надо хорошенько подкрепиться перед нашими приключениями, – тепло улыбнулся Грех, задергивая штору. Он вымыл руку в умывальнике и сделал себе пометку в будущем стараться не курить при мальчике – тот явно не любил запах сигаретного дыма.

– Я не голоден, – тихо ответил Грей, но его живот предательски заурчал, и он смущенно отвел взгляд в сторону потрескивающего камина.

– Ты был в бегах задолго до встречи со мной, правда? – Фергус честно старался не улыбаться слишком плотоядно.

Маленький Охотник молчал, продолжая буравить взглядом пламя в камине. В наступившей тишине был слышен треск поленьев и дробь дождевых капель по стеклу, отчего Фергусу хотелось свернуться клубком подле камина и проспать ближайшую неделю, восстанавливая силы.

– Поешь. Пожалуйста.

Грей посмотрел на него украдкой, снова скользнул взглядом по отрубленной руке, ловко спрятанной в рукаве рубашки.

– Хорошо, – нехотя согласился мальчик. – Какое мое?

– Любое, которое на тебя смотрит. Я заказал все, потому что не знал, что именно тебе нравится.

Грей растерянно оглядел блюда, подтянул к себе тарелку с мясом и овощами, глядя сконфуженно и неуверенно, и это совсем не вязалось с его образом хмурого мальчишки.

– Сколько всего я буду тебе должен за одежду и такое количество еды? У меня… – мальчик прикусил губу, роясь в мешочке на поясе, и достал горсть монет. – У меня есть немного денег, но я не слишком хорош в ценах и этого, скорее всего, не хватит. И ты заплатил за ночлег, так что…

– Так, погоди. Погоди! – торопливо выпалил Фергус.

Он стоял настолько обескураженный серьезным заявлением мальчишки, что поначалу не смог подобрать слов. Грех обошел стол по дуге, теребя косу и стараясь не показывать всем своим видом то больное понимание, которое снизошло на него в этот момент.

Фергус прекрасно знал, каково это – быть постоянно должным, но не мог подобрать слов, чтобы Грей его понял, и понял правильно. Греху приходилось быть только по одну сторону этой медали, и он совершенно не задумывался о том, что ему придется говорить слова, которые самому хотелось бы услышать.

– Подожди, Грей. Прости, если напугал, но я уже говорил тебе, что ты мне ничего не должен. Ни сейчас, ни потом, договорились? – Фергус присел напротив него, с тоской глядя на круглые монетки в детских пальцах. Его всего разрывало изнутри от чувства несправедливости этого мира и всех его людей по отношению к одному-единственному ребенку.

– Но это нечестно. Неправильно, разве нет? Я не хочу быть должным, – непонимающе моргнул Грей, царапая ногтями скатерть.

– Сколько тебе лет, Грей? Семь?

– Мне уже восемь, – гордо вздернул острый подбородок мальчик. От него терпко пахло грозой, талыми ледниками и свежескошенной полынью, и эта горечь оседала в глотке Фергуса болезненным комом.

– А мне третья сотня. Ты еще ребенок. В восемь лет мальчики не могут идти работать, не могут сами себя обеспечивать. И так как я в нашем тандеме взрослый, это моя ответственность – кормить тебя, одевать и обеспечивать крышу над головой, – тихо сказал Фергус. – Поэтому ты мне ничего не должен, и думать об этом забудь. А теперь собери свои деньги, положи их обратно и ешь, пожалуйста. Я заказал все это для тебя.

Грейден смотрел на него широко распахнутыми глазами, приоткрыв рот от потрясения. Он медленно сжал монеты в кулаке, не переставая смотреть на Греха, и затем убрал их в мешочек под столом. Фергус смотрел в его глаза, и ему чудилось, что кристалл внутри него тихо одобряюще вибрировал.

Его сломанные ребра вдруг загудели точно струны, ему померещилось, что кроваво-черные цветы медленно заполняли легкие от вибраций амулета – еще немного, и он выплюнет их на стол. Он незаметно сделал глубокий вдох и выдох, пока Грей собирался с мыслями.

Фергус сморгнул морок, подтягивая к себе тарелку, налил одной рукой чай и старался, честно старался не улыбнуться, когда заметил, как мальчишка голодно накинулся на еду, постукивая ложкой.

«Что эти люди такого наговорили тебе?» – Грех заправил за ухо мешающие пряди волос, медленно пережевывая человеческую пищу и чувствуя во рту только песок и сырую землю. Он смотрел на румяные, поджаристые куриные ножки и с сожалением понимал, что не сможет насладиться вкусом ни одного из этих блюд.

Грейден старался есть не торопясь, но Фергус видел, как его немного потряхивало от голода, от желания съесть все и сразу, и от этого на периферии сознания мальчик ощущал жгучий стыд, который окутывал Греха красным пологом.

Поэтому Фергус глубоко вдохнул запах и набросился на еду так, как будто для него она была самой вкусной в мире, как будто он ощущал все вкусы, и на его зубах не скрипел земляной привкус. Он хотел, чтобы Грей почувствовал себя наравне, чтобы понял, что голода нечего стыдится и что это нормально – так жадно есть.

– А ты… ты правда демон? – Мальчик задал этот вопрос, уютно устроившись на стуле и обхватив руками чашку после того, как они прикончили почти все блюда.

Фергус не смог сдержать улыбки, глядя на этого невероятного и удивительного ребенка с какой-то щемящей нежностью.

– Ты спрашиваешь это только сейчас?

– Я знаю, что ты не человек. – Грей нахмурился, уткнулся в чашку, но продолжал смотреть на него искоса, буравя взглядом виднеющиеся на шее бинты и культю вместо руки. – Но я не знаю, что ты такое.

– Нет, я не демон. Я Грех, – спокойно ответил Фергус, не переставая улыбаться.

– Серьезно?! Но ведь Грехи выглядят… совершенно иначе. Я слышал, что Грехи похожи на жутких чудовищ. – Грей даже отставил чашку от себя, повернулся к нему всем корпусом и широко распахнул глаза.

– Одна из форм действительно чудовищная. Но бо´льшую часть времени нас не отличить от обычного человека.

– Не верится. Ты выглядишь совсем как человек, – продолжал пораженно осматривать его Грей. Взгляд цеплялся за каждую складку на рубашке и остановился на свободно лежащей на столе кисти с тонкими бледными пальцами.

Фергусу хотелось напомнить, что Грей самолично поднимал его на ноги двое суток назад, что подпирал плечом и должен был прочувствовать, что Грех очень даже материальный, теплый и человечный, но молчал, чтобы не спугнуть это открытое удивление. Он осторожно протянул руку по столешнице и замер, переворачивая раскрытую ладонь вверх.

Грейден не смотрел на его лицо, он с затаенным дыханием потянулся к длинным пальцам, коснулся едва заметных линий жизни на коже, родинки на запястье. Он осторожно положил свою горячую, нагретую от чашки с чаем ладонь поверх греховой, и его детские пальцы со сбитыми костяшками смотрелись слишком хрупко.

Фергус пытался понять, что за эмоцию он только что прочувствовал впервые, пока Грейден продолжал изучать его ладонь с ученым интересом.

– Как человек. Тебя же не отличить.

– Да. С каждым годом я становлюсь все человечнее.

– Это сколько Грехов прячется среди людей? – Мальчишка посмотрел на него, продолжая трогать ладонь.

– Не так много, как тебе кажется, Грей. – Фергус впервые улыбнулся тепло и искренне, и ему было странно от этого.

Последний раз Грех улыбался так вечность назад, это казалось неуместным и неправильным, но разумом он понимал, что сомнения вызваны его вымуштрованным сознанием, покрытым лживой коркой столь долго.

Он пытался, честно пытался понять, что не так с этим мальчиком, но ничего не приходило в голову. Грейден трогал его руку еще какое-то время, задавал вопросы, хмурился и смешно морщил нос. Он все еще выглядел напряженным, настороженным, но в его серых глазах пылало такое неуемное любопытство, что Фергус с предвкушением думал о том, как много он сможет ему рассказать о мире, когда они найдут место, где получится спокойно жить.

* * *

– О, тут есть книга сказок. Хочешь почитать перед сном? – Фергус присел подле кровати, пока Грей забирался в постель.

– Нет. Я уже взрослый для сказок, – с заминкой ответил мальчик, кутаясь в пуховое одеяло.

– Для сказок возраста не бывает. Обожаю их. Уверен, что не хочешь почитать? – Фергус повертел книгу одной рукой, глядя на него через плечо, и привалился спиной к кровати.

Грейден сердито взбил подушку, зарылся в нее щекой и недовольно посмотрел из-под встрепанной челки. Он замолчал на какое-то время, словно обдумывал ответ, а потом перевернулся на спину, чтобы не смотреть в лицо Греха.

– Я не умею. Читать не умею.

– О, я могу научить тебя. Как только мы найдем дом, – невозмутимо ответил Фергус. – Хочешь, почитаю тебе вслух?

Грей заерзал, бросая взгляды исподлобья и раздумывая, а затем нехотя все-таки ответил:

– Не надо, я же не маленький.

Фергус едва слышно вздохнул – работы с этим мальчиком предстояло еще очень много, если он хотел между ними нормальных и открытых отношений.

– Тогда я почитаю вслух сам себе. Если захочешь – присоединяйся, – с этими словами Грех удобнее уселся подле кровати, подпер коленями книгу, придерживая одной рукой страницы, и начал зачитывать первую историю.

Грейден фыркнул на это. Какое-то время он лежал неподвижно, отвернувшись к вытертому гобелену на стене, а потом Фергус услышал тихую возню. Ему очень сильно хотелось повернуться и посмотреть на него, застукать с поличным, но он усилием воли заставил себя читать дальше, краем глаза подмечая, как близко подобрался на кровати Грей, завернутый в одеяло точно гусеница.

Дождь продолжал тихо скрежетать по карнизам, шуршать по листве и тонко царапаться в окно, пока чудовище читало мальчику сказки о детях-подменышах, о пляшущих огоньках на озерах, о заблудившихся в лесу путниках и похождениях огромной Волчицы в горах. Тьма вокруг постоялого двора сгущалась, становилась плотнее, и в ней все чаще мелькали алые, плотоядные глаза потусторонних тварей. Фергус чувствовал их голод, их запах, напрягался всем телом, и его раны ныли тупой болью на каждый вздох. Кристалл внутри него пульсировал в такт, стягивал цепью дуги переломанных ребер, опалял внутренние органы жаром. В грудной клетке Греха расцветали пышные букеты черных роз, заполняли лепестками легкие, и он на краткий миг замолчал, стискивая челюсти, чтобы не начать кашлять.

Фергус торопливо бросил взгляд на Грея, внутренне холодея от мысли, что мальчик может увидеть, как теплая улыбка сползла с его лица, уступая место гримасе боли. Он не хотел, чтобы тот видел его таким сломанным и слабым, он должен был выглядеть сильным Грехом от начала и до конца.

«Улыбайся, Фергус. Как бы больно тебе ни было».

Грех смотрел на безмятежно спящего Грея в ворохе одеял, и книга сказок с тихим шелестом сползала с его колен на пол. Фергус смотрел, крепко зажав рот ладонью, пережидая острые вспышки боли и фантомные ощущения от потерянной руки. Он так устал, так бесконечно устал от того, что его жизнь похожа на череду нескончаемых гонок и борьбы за выживание, но сейчас, глядя на этого вечно хмурого, серьезного ребенка, вдруг ярко ощутил, что теперь все будет хорошо.

Фергусу стало стыдно – как будто этот мальчик должен был избавить его от всего того дерьма, что он натворил. Он не имел права так опираться на него, не должен думать о том, как Грейден поменяет его жизнь. Грех здесь, с ним просто потому, что хотел дать ему шанс на нормальную жизнь.

Он хотел, чтобы у этого маленького Охотника все сложилось хорошо, чтобы его судьба не была похожа на нескончаемый кошмар, как у него самого.

Фергус загнанно задышал, стараясь делать это бесшумно, подтянул колени к груди и положил голову на постель, прижимаясь щекой к накрахмаленным простыням. Боль отступала, отмеряла минуты короткими вспышками, пока Грех скользил взглядом по стиснутым на подушке мальчишечьим пальцам, по хмуро сдвинутым бровям и трепещущим ресницам. Свет масляной лампы окрашивал щеку Грея золотым, словно закатное солнце, тени ложились чернотой под запавшими от усталости глазами.

Россыпь веснушек на его щеках была похожа на созвездия, испещряющие небосвод каждую ночь.

Совсем как у нее.

Фергус снова улыбнулся, погружаясь в не самые светлые воспоминания.

– По-хорошему, тебе нужно к людям, но, похоже, ты знаешь не меньше меня о том, какие они на самом деле чудовища, – неожиданно для самого себя прошептал Грех, чувствуя горечь на языке, оседающую болью в глотке. – Я не смогу полюбить тебя так, как ты этого заслуживаешь, Грейден. Как это мог бы сделать отец или старший брат, как это принято у людей с их кровными связями. Я не человек и не смогу быть им, но постараюсь сделать все возможное, чтобы ты никогда не чувствовал себя одиноким.

У Фергуса было много учеников. Как только Грех достигал высшей стадии, становился взрослым и зрелым, на него накладывалась обязанность брать под свое крыло маленьких и неопытных, чтобы они не вредили людям и вырастали адекватными существами. Но маленькие Грехи и человеческие дети были совершенно разными. Это заставляло его сомневаться в своей компетентности и пригодности для воспитания мальчика с даром Мастеров, но бросить его мужчина не мог.

Фергус поправил сползшее с плеч Грея одеяло и поставил вокруг постоялого двора барьер от темных тварей.

– Я буду стараться. Я смогу тебя защитить.

Грейден продолжал тихо сопеть, не реагируя на слова, – слишком уставший для этого. Фергус медленно опустил голову обратно на постель, закрыл глаза, чтобы переждать скручивающую изнутри боль, но незаметно провалился в глубокий сон.

Поленья тихо потрескивали в камине, наполняя теплом комнату, твари за окном заскребли по барьеру острыми когтями, когда чудовище свернулось клубком вокруг желанного ими мальчика.

Фергус засыпал, не подозревая, что только что солгал Грею сразу в двух вещах. Он не сможет стать сильнее, не сможет защитить его в будущем – и будет ненавидеть себя за это, раз за разом прокручивая тот момент в голове.

Их дружба станет гораздо крепче, надежнее и вернее, чем могла бы быть у людей.

Глава 4

Двадцать один год назад

Фергус рухнул на колени, зажав руками рваную рану на животе. Черная кровь толчками выплескивалась сквозь бледные пальцы, пачкала горчичную рубашку уродливыми кляксами. Это выглядело ужасно.

Грех подавился кровью, сплюнул сгусток в сторону и вытер губы рукавом черного пальто, надеясь, что не слишком размазал по лицу. Он не хотел, чтобы Грей видел его слабость, но пятеро Мастеров каким-то образом так ловко загнали его в угол, что он не сумел уклониться и избежать ранения.

Фергус попытался встать, но внезапно не смог толком пошевелиться. Он опустил глаза вниз и с ледяным ужасом заметил жирную, нарисованную кровью пентаграмму. Одна в другой, две формулы – такую рисовали только Мастера высшего класса. Кто же это такие? Почему они напали на них так внезапно?

Грех зарычал, наклонился и попробовал стереть ненавистные символы, но только обжег перепачканные ладони. В воздухе запахло паленой плотью, но он снова и снова цеплялся пальцами за холодную землю, скреб когтями пучки сухой травы.

– Ублюдки! Выпустите!

– Попался-таки, тварь. Даже не пытайся умолять ме-ня – ты примешь свой конец, и я добавлю твой череп к своей коллекции в гостиной. – Мужчина в кожаной куртке с арбалетом за спиной сплюнул прямо рядом с пентаграммой. На его бедрах гремел в кобуре револьвер, он подошел близко, но недостаточно, чтобы Фергус его схватил.

– Умолять здесь будешь только ты один, – растянул окровавленные губы в улыбке Грех. Он был ослаблен, ранен и обездвижен, но это не значило, что он не мог дать отпор. Его бледные пальцы дернулись, когти удлинились, пронзая землю.

– Фергус! – знакомый звонкий голос пронзил округу.

Грех забыл как дышать, каменея всем телом. Из кустов с редкими желтыми листьями выскочил Грей и сломя голову понесся вниз по тропе к нему.

– Вот где щеночек прятался! – «Кожаная куртка» глумливо улыбнулся, подал знак рукой, и молодой парень с раненым плечом перехватил Грейдена на бегу, грубо схватив за руку. Пойманный было ребенок тихо вскрикнул, извернулся и наотмашь ударил ладонью парня по раненой руке. Тот выпустил его, но двое подоспевших мужчин схватили худого мальчишку, подняв практически над землей.

– Фергус! – Грей отчаянно залягался, вырываясь из рук. – Фергус!

– Не трогайте его! Я сейчас выломаю тебе руки, если еще раз тронешь его! – Грех заерзал, и пентаграмма под ним задымилась, обжигая колени и лодыжки. – Отпусти его!

– Посмотри, как зашевелился! Что, мальчонку себе подобрал? Пожрать захотел, тварь?!

– Я сейчас вырву твой позвоночник и сожру его, если не уберешь свои грязные руки от него! – Фергус свирепел на глазах, отчаянно раздирая когтями землю с пропитавшей ее кровью.

Мастер в кожаной куртке нахмурился, подошел к парню, держащему мальчика, и его лицо удивленно вытянулось, когда он выслушал их слова. Он посмотрел на застывшего, запыхавшегося мальчика и добродушно улыбнулся ему, как будто прикованного, пробитого насквозь Фергуса позади них не существовало.

Грей напряженно слушал, что ему говорили Мастера. Они пытались утешить его, расположить к себе и твердили, что отведут к людям, что все будет хорошо и эта тварь больше его не тронет. Что мужчина, к которому он бежал, не человек, что он чудовище и таких нужно устранять, чтобы они не вредили людям.

Чудовища часто притворяются хорошими, чтобы урвать лакомый кусочек. Грейден должен вернуться к людям, где ему место и где все будет хорошо.

Пахло самой дешевой ложью из захудалой прессы. Фергус чувствовал их, слышал, как шпарил их пульс, и видел, какими глазами они смотрели на Грея.

Когда «кожаная куртка» приставил к плечу Фергуса кинжал, исписанный рунами, тот даже не дернулся. Лишь посмотрел тяжело исподлобья и процедил сквозь зубы:

– Серьезно? Вы собираетесь сделать это на глазах у ребенка? Ему всего девять. Что вы за Мастера такие?!

– Он должен знать, как это происходит. Не делай вид, будто не догадывался о том, что у него Дар.

Фергус посмотрел на Грея. В глазах цвета пасмурного неба плескалась самая настоящая паника. Грей онемел от происходящего, повиснув на руках Мастеров, таращился невидяще на Греха в ответ и не двигался. Кажется, он даже не дышал.

– Закройте ему глаза. – Грех снова перевел взгляд на Мастера. – Уведите его.

– Не командуй, паскуда.

– Я просто прошу, чтобы ему не дали смотреть. Это так сложно?

Когда Грея попытались увести прочь, он внезапно ожил. Он резко наступил пяткой на ногу одному, пнул в голень второго и быстро выскользнул из их рук. Мастера охнули от неожиданности, рассеянно попытались его поймать, но мальчик оказался проворнее. Он с разгону врезался в Фергуса, вызвав вспышку боли в раненом животе, уцепился за лацканы пальто пальцами, и Грех увидел, какие они бледные и грязные.

– Фергус! Фергус! Я не пойду! Я никуда не пойду без тебя! Я не пойду с ними! – захрипел от испуга мальчишка и посмотрел широко раскрытыми глазами в его лицо.

– Тихо. Тихо, Грей, все хорошо, все будет хорошо. – Грех крепко обнял его, несмотря на боль, провел ладонью по волосам и спине. Комки земли посыпались с его пальцев.

– Что им нужно? Почему они нападают на нас?! Мы ничего не сделали! – мальчишка заполошно дышал. В его глазах темнела гроза, но не проливалось ни капли. Фергус видел, как дрожали его губы, какой он бледный и всклокоченный, слышал, как быстро билось его сердце, зажатое в клетку ребер.

– Грей, послушай меня. Просто послушай.

– Я не пойду, не уговаривай, – просипел тот и замолк, когда горячая ладонь легла на его щеку.

– Грейден. Послушай меня. Сейчас ты отойдешь на безопасное расстояние и закроешь глаза, хорошо? Просто отвернись и закрой глаза ненадолго, а потом я заберу тебя, и мы вместе уйдем отсюда. Слышишь меня? Мы уйдем домой. Вместе. – Фергус пытался достучаться до подопечного, но Грей цеплялся взглядом за его лицо и словно не слышал. – Дыши глубоко. Помнишь, как я тебя учил? Закрой глаза, считай шаги по стеблю кувшинки. А потом все пройдет. Дыши. Я с тобой, и я никуда не денусь.

– Я не хочу уходить. Пусть они уйдут! Я без тебя и с места не сдвинусь! – Грейден хрипло дышал.

Грех хотел успокоить его, но ему резко вогнали кинжал под лопатку, а Грея схватили под мышки и потащили, не обращая внимания на его брыкания. Его нога в шнурованном ботинке мазнула по нарисованным символам словно случайно, но Фергус видел лихорадочный блеск серых глаз.

Грех сдержал в себе стон от боли в лопатке, подался вперед и накрыл ладонью стертое место. Земля словно хранила тепло пентаграммы. Внутри скапливалась бешеная ярость. Фергус чувствовал, как кровь стекала под рубашкой по животу к бедрам, как жглась пентаграмма под ним, как удлинялись волосы, скользя жидким шелком по сгорбленной спине и пачкаясь в крови. Мальчик перестал дергаться, позволив себя тащить.

– Закрой глаза, Грей. Пожалуйста, – прошептал Фергус, натягивая маску-череп на голову и глядя на мир сквозь провалы глазниц.

Грейден находился от него уже дальше, чем мог бы услышать, но внезапно бросил взгляд на витые бараньи рога и обнаженный торс и расслабился окончательно. Мальчишка холодно посмотрел на Мастеров, поднял руки, зажал уши и закрыл глаза с таким спокойствием, как будто они каждый день практиковали подобное.

– Я скажу, когда открывать, – сказал Фергус и одним махом сломал пентаграмму, превращаясь в огромного зверя с черепом вместо морды. Громко клацнули челюсти, захлестал по земле костяной хвост с плоским лезвием на конце, густая серая шерсть слиплась от крови на животе, но это не помешало ему броситься в атаку.

Это было последнее, что видели Мастера перед тем, как испустить дух.

Поле битвы усеивали кровь, подпалины и человеческие останки. Фергус мягко прошёл по окровавленной земле, тихо выдохнул на затылок мальчика и бережно коснулся носом его плеча. Грей вздрогнул и убрал руки от ушей, не открывая глаз.

– Еще нельзя? – прозвучало скорее как утверждение.

– Я скажу, – голос Греха доносился как будто из недр звериной туши. Он мягко подтолкнул мальчика в спину, и тот послушно пошел, позволяя увести себя с полянки за густые деревья и рощу вязов, подернутых золотом.

Там Фергус остановился и отстранился от него.

– Здесь.

Грей судорожно вздохнул. Под подошвой ботинок шуршала палая листва, ветер пронесся мимо них, принося с собой аромат яблоневого сада и костров. Грейден медленно сжал кулаки, стоя спиной к Греху. Он выглядел спокойным, но дышал в то же время взволнованно.

– Можно мне посмотреть?

– Ты хочешь? – Фергус не поднимал головы, дыша через распахнутую пасть.

– Хочу.

– Тогда обернись.

Грей осторожно повернулся, столкнувшись нос к носу с огромным чудовищем, которого до этого никогда не видел.

Фергус возвышался над ним недвижимой скалой, давая себя рассмотреть. Серебристая шерсть густыми прядями спадала с мощной груди, шелком блестела на длинных лапах с черными когтями. Вместо морды – выбеленный собачий череп с бараньими витыми рогами, в пустых глазницах теплились красные огоньки, а в шерсти на боках виднелись выступающие наружу ребра. По земле мягко стелился пушистый хвост с торчащими сверху верхушками позвонков.

Грейден схватился за воротник пальто, словно удерживая себя, запрокинул голову и смотрел. Смотрел долго и внимательно. Прозрачно-чистые серые глаза распахивались шире с каждой минутой, ветер трепал его темные волосы и хлестал по веснушчатым щекам, бледным от пережитого кошмара.

Фергус неловко двинул головой, чуть склонился к нему и уже собирался сказать, что сейчас превратится обратно, что не хочет и не хотел пугать его своим обликом, но не успел даже обратить слова в связные предложения.

Грейден вытянул вперед руки, и его пальцы осторожно коснулись носовой части черепа, где голо выпирали зубы и клыки на челюсти. Фергус замер, перестав дышать, и чуть подался мордой вперед, надеясь, что понял его правильно.

Маленькие, перепачканные ладони прижались к теплой кости, провели вверх к глазницам, спустились вниз, и пальцы едва коснулись клыков. Теплое дыхание Греха раздувало мальчику челку. Грей нахмурился и потянул голову чудовища ниже, чтобы достать до рогов и потрогать и их тоже. Он молчал, кусая губы, и прикасался ко всему, до чего мог дотянуться, с жадностью первооткрывателя. Фергус осторожно опустился перед ним, подгибая лапы и ложась на брюхо, и Грей порывисто обхватил его шею руками так сильно, как только мог.

Это был первый раз, когда Грей сам так отчаянно его обнимал.

Это был первый и последний раз, когда Фергус слышал его сдавленный всхлип.

Мальчик зарылся лицом в теплую шерсть, стиснул ее пальцами, пытаясь вжаться как можно сильнее, и задрожал в беззвучных рыданиях. Грех накрыл его плечо и спину мордой, своеобразно обнимая, сложил мощные лапы кольцом вокруг него.

Грейден тихо плакал, стараясь заглушить сам себя, и давился всхлипами.

– Ненавижу их. Всех ненавижу.

– Все хорошо, Грей. Я ведь обещал. Я с тобой, и все хорошо, – утробно заурчал Фергус, потираясь о его плечо челюстью.

– Прости. Ты ранен… А я реву как девчонка.

– Плакать – это нормально для всех. Злиться – это нормально. Все, что ты чувствуешь и как ты реагируешь, – это нормально, Грейден. Ты не должен сдерживаться и скрывать это. Не со мной.

– Ты… Ты не так… Не реагируешь так, – слова мальчика были бессвязны, он замотал головой и судорожно вздохнул.

Фергус плавно перевоплотился обратно в мужчину, сдвинул с лица маску и снова стал человеком. Грей начал стыдливо вытирать грязными ладонями лицо и пытался успокоиться, но его все равно потряхивало от рыданий.

Грех уселся прямо на пожухлую траву и прелые листья, не обращая внимания на боль в животе и головокружение от мощного выброса энергии. Он притянул мальчишку к себе и заботливо завернул в свое пальто, растирая плечи.

– Мне тоже бывает страшно. И тоже бывает грустно. А знаешь, как я иногда злюсь? Лучше никому на пути не стоять. У меня тогда голова вообще не соображает, – тихо сказал Фергус, продолжая придерживать мальчика за плечи. Тот несколько раз всхлипнул, сглатывая прерывистые вздохи, а затем вытянул руки из-под пальто и вцепился пальцами в его перепачканную рубашку.

– Врешь. Я никогда не видел, чтобы ты плакал. А я повел себя как маленький.

– Посмею возразить. Маленький не выбежал бы меня спасать.

– Все равно, – чуть успокоился Грей. – Это было глупо. И ужасно.

– Кто сказал тебе, что эмоции и чувства – это ужасно? – Фергус попытался заглянуть ему в лицо, но у Грейдена почему-то вспыхнули красным уши, и он стремительно завернулся в пальто, как в кокон.

– Это не ответ. Кто-то же сказал. Кто это был? – продолжал допытываться Грех.

– Никто, – ворчливо отозвался мальчишка из кокона пальто.

– Вот узнаю кто – голову ему оторву, – терпеливо выдохнул Фергус. – Все нормально, Грей. Любая твоя реакция – это нормально. Если хочется плакать – плачь, если хочется злиться и ненавидеть всех – злись. Если не можешь сдержать это в себе – не держи. Ты знаешь людей. Они не достойны и твоего волоса! Никто не смеет указывать тебе, каким быть, чем увлекаться, как реагировать. Ты – это ты. Именно все это и делает тебя собой.

– Спасибо, – тихо ответил тот. – Мне правда стало страшно. Они ненормальные.

– Все уже позади, Грей. Больше никто не заберет тебя. Я тоже испугался. Но сейчас все хорошо.

– Что-то не было заметно, что испугался.

– Я хороший актер.

– Но в отличие от них не лжец. – Грей высунулся из пальто и улыбнулся так, что на щеках появились ямочки.

– Не с тобой, – вернул ему улыбку Фергус и, не сдержавшись, потрепал по волосам.

Грей страдальчески перенес порчу своей прически, а потом выдохнул и весь разом обмяк. Он сделал шаг вперед и устало уперся лбом в плечо Фергуса.

– Я хочу домой. Давай уйдем отсюда.

Фергус плавным движением поднялся на ноги, сгребая Грейдена в охапку вместе со своим пальто. Ткань рубашки пропиталась кровью на спине и липла к коже, ветер трепал волосы.

– Значит, пойдем домой.

Фергус перешагнул поваленное бревно, поросшее мхом и лишайником, и направился глубже в лес, избегая малейшего треска веток. Позади осталась поляна, залитая кровью. Голые обугленные ветки с тоской смотрели вверх, и грозовые облака путались в них, прорываясь легким дождем.

Наступал октябрь.

* * *

Надежды не оправдались. Даже в облике Чудовища Фергус не вызвал внутри Грея ничего, кроме любопытства. Ни капли узнавания в серых глазах.

Грех и не рассчитывал на теплую встречу, не думал никогда, что они бросятся друг к другу с драматичными объятиями, как в этих пресыщенных сентиментальностью пьесах в театрах, ведь прошло столько лет. Он понимал, что тогда Грей был ребенком, но все равно это был достаточно осознанный возраст, чтобы все помнить. Он бы понял, если бы тот врезал ему за то, что он пропадал где-то двадцать лет, за то, что обещал не бросать, но в итоге солгал, и эта ложь раскаленным металлом жгла кожу на метке под слоями одежды.

Однако Фергус умело держал лицо, не позволяя эмоциям выскользнуть наружу даже на секунду. Он знал, как виноват перед тем мальчиком, и считал заслуженным, что Грейден его забыл.

Тогда почему внутри было так больно?

Он чувствовал глухую стену между ними, и часть амулета, запертая внутри него, сжигала ребра до черноты, противясь такому развитию событий. Он думал, что, возможно, в этом облике его сложно узнать, ведь раньше он был гораздо более похож на человека, чем сейчас, нелепо высокий, худой и белокожий, с гротескными чертами лица, но понимал, что дело не во внешности.

Дело было куда глубже, и Фергус был намерен разобраться, что к чему, а потому решил плыть по течению и проходить этот этап знакомства заново.

«Который раз мы уже встречаемся, и который раз я теряю дар речи от твоего взгляда, Грей?»

Фергус смотрел на темнеющее грозовое небо, запертое под густыми ресницами, и понимал, как сильно хотел его увидеть, как сильно скучал. Он вдыхал запах горькой полыни и озона, дышал глубоко и отрывисто и не мог надышаться, пока они шагали в тени домов к ближайшему постоялому двору. Он не мог поверить, что вот он, Грей, живой и реальный, находится рядом, а не заперт в памяти Греха в образе мрачного, замкнутого мальчика со стопкой книг.

Грейден шел на расстоянии вытянутой руки от него, и Фергус чувствовал внутри странную горечь, когда понял, что тот остался таким же нелюдимым, не любящим вторжения в личное пространство. Он скосил глаза, посмотрел на постукивающий по брусчатке заостренный конец трости, на сжимающие набалдашник пальцы, обтянутые черной кожей перчатки, и ему стало совсем паршиво. С каждым новым шагом Грейден прихрамывал всё сильнее, с каждой минутой его рука прижималась плотнее к телу, и Грех ощутил волну боли, скованности и онемения от него так ярко, что едва не споткнулся на ровном месте. Что делали эти эликсиры с его телом, раз оно могло так кардинально меняться? Каковы побочные эффекты от них? Насколько сильнее боль становилась после приема всех этих усилителей?

Вопросы копились и множились, но ни один из них Фергус пока что не мог задать Грею. Он надеялся узнать это в будущем, если сможет вернуть хоть толику тех отношений, что были между ними в прошлом. Ему хотелось броситься мужчине под ноги преданным псом, заглядывать в глаза и допрашивать, кто это сделал, почему Мастер сейчас мучился столь сильной болью и как давно. Фергус чувствовал желание убивать каждый раз, когда стук трости отдавался в его голове точно эхо, и внутри него разверзалась черная бездонная яма – это была целиком его вина.

Если бы он нашел его раньше, если бы был тогда рядом, если бы был сильнее, чем его сумасшедший Учитель, если, если, если… Так много этих самых «если», они вспарывали Фергуса больнее, чем ритуальные кинжалы в холодном, усыпанном цветами подвале, где он прожил последние шесть лет под гнетом ублюдков этого мира.

«Меня там не было. Меня с ним не было».

Греху хотелось рычать и кричать, но он просто нервно чесал висок, порой выдёргивая волоски, и так плотоядно улыбался миловидной девушке, показывающей им свободную комнату, что она бледнела и комкала передник, мечтая поскорее убраться подальше.

– Наконец-то. – Мастер устало прошел в помещение, скинул пальто на спинку кресла у камина и упал в него, поморщившись.

– Здесь вроде безопасно, но я все равно буду начеку всю ночь. – Фергус аккуратно повесил свою верхнюю одежду на вешалку, затем подобрал пальто Мастера и расположил рядом. Грей проследил за его движениями, но ничего не стал говорить на подобную наглость.

– Не будем расслабляться. Они могут и сюда заявиться.

– Кстати о них. Вы их знаете?

После того нападения на мосту у них не было возможности поговорить. Ночью в деревне они практически не спали, вскакивая поочередно к окну и прислушиваясь к каждому шороху, но в этом городе надеялись расслабиться.

– Первый раз вижу. Однако они меня знают, и мне это не нравится.

– Не любите быть на виду? – Фергус позволил себе улыбнуться.

– Нет, разумеется. Оно мне надо? – устало вздохнул Грейден, незаметно потирая ноющее бедро. В отблесках огня в камине его волосы отдавали теплым каштаном, золотистый свет падал на щеку, подчеркивая красивый абрис челюсти и кадык над горловиной серой водолазки.

Как же он скучал. Как хотел его увидеть. Никогда даже представить не мог, что Грей вырастет таким, – просто не мог подумать, что любопытный мальчишка, в глазах которого отражались мириады созвездий, когда-то перестанет быть ребенком и станет взрослым самостоятельным мужчиной. Казалось, прошло не так много времени, и совсем недавно он, загорелый и угловатый, в закатанных свободных штанах, носился рядом, воодушевленный новой книгой, едва достающий макушкой Греху до живота.

А теперь Грей взрослый человек. Очень привлекательный, статный мужчина с красивым разлетом плеч, поджарым животом и крепкой грудью, перетянутой портупеей. Сейчас он был Фергусу по плечо, притом что в этой форме Грех был под два метра ростом, и рядом с таким Грейденом он чувствовал себя странно.

Фергус подтянул второе кресло ближе к камину, снял тяжелый пояс с подвешенными на цепочках и ремешках ножницами и уселся напротив Мастера. Он внимательно вгляделся в такие знакомые и одновременно чужие черты лица, затем вздохнул и попытался подобрать слова.

– Надо поговорить.

– О том, что ты хотел мне передать? – Грей продолжал потирать бедро, глядя на языки пламени.

– Да. Думаю, сейчас есть время, пока нас не догнали.

– Мне надо сначала спросить кое-что. Знаком ли ты с теми, кто напал на нас на мосту? – Грейден подозрительно прищурился.

– Нет. Я тоже столкнулся с ними первый раз. Более того – до встречи с вами на меня никто не нападал. – Фергус аккуратно стащил со спинки своего кресла свернутый клетчатый плед и передал его Мастеру. Грей нахмурился, бросил озадаченный взгляд на Греха, но плед все-таки взял.

– Понятно. Значит, по мою душу приходили, – недовольно проворчал Грейден, накрывая ноги пледом.

– Зато с вами мы встречаемся уже не первый раз, Мастер. – Фергус разлил по чашкам чай из принесенного чайника, приподнялся и передал Грею его кружку. Затем медленно опустился в свое кресло обратно, уселся удобнее и приготовился рассказывать, ловя на себе заинтересованный взгляд. – И это я не про недавнюю встречу. Вы, скорее всего, не помните, но больше двадцати лет назад вы меня видели. И я кое-что взял у вас на хранение.

– Что же? – Грей замер, не донеся кружку до рта.

– Это. – Фергус расстегнул пуговицы на рубашке, сунул руку за ткань и извлек половину кристалла с ровной гранью. Точно такого же, как тот, что висел на груди Грейдена, – полупрозрачный, с витиеватой огранкой вверху и замысловатым креплением к серебряной цепочке, но с одной стороны его будто разрезали чем-то острым – настолько ровной была грань.

– Откуда он у тебя? – у Мастера едва заметно сел голос. Он аккуратно поставил чашку на столик, не отрывая взгляда от кристалла. Амулет на его груди нежно засветился с ним в унисон.

– Больше двадцати лет назад я встретил вас совсем ребенком. Вы были единственным выжившим в торговом караване, на который напали Эссенты и бестии. Оказалось, что это было из-за этого самого кристалла. Повесить такой амулет на шею ребенка было большой ошибкой, но я не знаю всех тонкостей и так и не узнал, как к вам попала эта вещица. Я просто увидел, насколько это опасно. – Фергус задумчиво уставился на кристалл.

Мастер завороженно смотрел на ровные грани, на тлеющий уголек света внутри, но не решался протянуть руку и взять его.

– Я не знал, как правильно поступить. И никогда не встречал такие сильные артефакты у детей. Вам было около шести и, честно говоря, я до сих пор не понимаю, как вам удавалось прожить с этим столько времени, – тепло улыбнулся своим воспоминаниям Фергус. Он осторожно протянул ладонь с кристаллом Мастеру, но тот не шелохнулся, продолжая смотреть так же зачарованно. Казалось, он даже не дышал. Глазницы в набалдашнике-черепе у приставленной к подлокотнику трости зловеще мерцали глянцем, отражая языки пламени.

– Я ничего не помню. И не думал, что у моего кристалла есть пропавшая часть. – Грей смотрел на него с изумлением и все так же без тени узнавания, отчего сердце Фергуса больно сжалось, но он не подал виду.

Продолжая тепло улыбаться, он осторожно вложил в руку Мастера амулет, чуть скользнув пальцами по теплой ладони. Мимолетно Грех успел почувствовать сухую кожу и шершавость шрама, прорезающего линии жизни.

– Вам было шесть. Должно быть, это забылось со временем. – Фергус ощутил горечь на языке от сказанной лжи. Он понимал, что вряд ли Грей сам мог такое забыть, он просто не хотел в это верить. – Я посчитал правильным забрать у вас половину и дал обещание вернуть эту часть на ваше совершеннолетие. Метка до сих пор стоит. – Грех отогнул ворот рубашки и продемонстрировал черную метку под ключицей в виде волчьей лапы. – Но я не смог найти вас. Я искал все эти годы, Мастер Грейден. Моя метка въелась в мое тело навечно, поскольку я нарушил обещание, а Грехи должны держать свое слово. Но теперь я здесь, и я возвращаю то, что принадлежит вам. Вы стали Мастером, и теперь вашей энергии хватит, чтобы обуздать этот артефакт.

– Какой-то абсурд…

Мастер осмотрел кристалл, попробовал соединить обе половины, и его глаза изумленно распахнулись, когда куски подошли идеально и срослись, образуя цельный амулет.

Фергус не стал говорить, что они жили вместе, что их связывало нечто большее, чем эта односторонняя сделка. Он знал, что пока не время, Грей все еще не доверял ему, ведь для него сейчас Фергус – одно из чудовищ, которых он обучался изгонять из этого мира до того, как все перевернулось вверх дном.

– У всех Мастеров есть артефакты, с помощью которых они могут пользоваться своим Даром более осмысленно. Но никогда прежде я не слышал, чтобы эти артефакты обладали сильной мощью, – внезапно сказал Грей. Он все так же продолжал вертеть перед глазами кристалл, рассматривая его со всех сторон, и в его глазах темнело грозовое небо. Воздух вокруг терпко запах озоном.

– Да. Я знаю, как работают Мастера, и за всю свою жизнь не сталкивался с такими артефактами. Поэтому, когда увидел вас ребенком, не смог пройти мимо.

– Какая доброжелательность от Греха, – проворчал Мастер.

– Не всегда Грехи так уж плохи, – улыбнулся Фергус.

– Но это нонсенс. Как я мог забыть подобное? Даже если мне тогда было… – Грей задумчиво загнул несколько пальцев, посмотрел на Фергуса с недоверием. – Шесть? Семь? Даже если бы мне было пять лет, думаю, такое я должен был вспомнить. Но я даже лица твоего не узнаю.

Это была самая долгая реплика Грейдена за последнее время, и Фергус обнаружил, что задерживает дыхание, вслушиваясь в каждое слово, в каждую интонацию низкого голоса.

– Мне кажется, это реально. В таком юном возрасте никогда не знаешь, что ты пронесешь с собой, а что забудешь, – пожал худыми плечами Грех и незаметно сжал пальцами складки шлейфа.

– Сам-то ты из детства все помнишь? Я вижу, что ты лжешь мне, Фергус, – нахмурился Грей.

– Я пытаюсь понять, потому что я так же, как и вы, не понимаю, почему вы не узнали меня.

– Я уже не знаю, чему верить.

– Артефакт разве не доказательство? – Фергус чуть подался вперед, но потом осадил свою импульсивность и уселся обратно. – Простите. Я правда не понимаю, что происходит. Почему я не мог найти вас двадцать лет, почему вы не помните меня? Возможно, всему виной мой облик? – Грех сокрушенно уставился в камин.

– А что с твоим обликом не так?

– Когда мы встретились впервые, я выглядел как человек. Сейчас в нынешнем мире мне не хватает энергии, и я заметно ослаблен, чтобы полностью вернуть человеческое обличье. Возможно, когда я верну его, вам что-то вспомнится?

Грей снова сдвинул брови к переносице, хотя уже было некуда хмуриться сильнее. Он внимательно всмотрелся в лицо Фергуса, обвел его взглядом сверху донизу, и под таким пристальным вниманием Фергусу стало неуютно. Он не дрогнул, не дал ни единой эмоции проступить на лице и посмотрел в ответ так пристально, как только мог.

«Неужели я даже не кажусь тебе знакомым?»

Грей устало откинулся на спинку кресла, спрятал кристалл и провел рукой по длинным прядям волос, зачесывая их к коротко стриженному затылку.

– Возможно. Пока в моей памяти все черным-черно, но я всегда считал, что это нормально, – тихо проговорил Грей.

– С какого возраста вы помните себя?

– Лет с десяти-одиннадцати. – Грейден неопределенно повертел здоровой рукой. Он задумчиво уставился на набалдашник трости, аккуратно подцепил ее пальцами.

– А до этого ничего?

– Ничего. Я даже не задумывался о том, что было в раннем детстве, меня ничего не настораживало. – Грей достал из набедренной сумочки флакон с золотистой жидкостью и вылил ее всю в стакан. Чуть поболтав чай в кружке, он выпил залпом смесь и устало выдохнул. – Мне не казалось это чем-то необычным. И это странно. Я обычно мнительный.

– Думаю, здесь что-то сложнее, чем просто потеря памяти, Мастер. Я с этим разберусь. – Фергус едва оторвал болезненный взгляд от крепко стиснутых пальцев Грея.

Тот осторожно переложил плед на подлокотник кресла и с усилием поднялся. Фергус было вскочил, чтобы помочь ему, но Грейден посмотрел на него так, что пришлось остановиться и сесть обратно.

– Разберемся, но не сегодня. Слишком много всего за раз. Мне нужно отдохнуть. Поговорим утром, – с этими словами Мастер направился к своей постели, с трудом передвигая больную ногу.

– Конечно. Доброй ночи, Мастер Грейден.

– Доброй ночи.

* * *

Фергусу хватило всего нескольких часов, чтобы понять проблему Мастера, и пары дней, чтобы решить ее так ненавязчиво, как он только мог.

С момента их встречи прошло несколько суток, и все это время небо точно сошло с ума, проливая на землю тонны воды. Дождь то лил ручьями, стекая по желобам ржавых водосточных труб водопадами и смывая всю грязь с улиц, то превращался в легкую морось, оседающую на плечах и волосах Грея хрустальными каплями.

К разговору на постоялом дворе они пока решили не возвращаться – обоим нужно было многое переварить, поэтому общались как ни в чем не бывало. Они передвигались от одного города до другого неторопливо, уничтожая демонов и темных тварей, и все эти дни Фергус нырял в ощущениях Мастера от одной крайности к другой.

Грейден ловко управлялся с тростью, трансформировавшейся в клинок, с любой бестией или Эссентом, чертил изгоняющие пентаграммы и двигался так ловко, быстро и гибко, что нельзя было сказать, что этот человек мог хромать или неловко заваливаться на бок, когда бедро и плечо особенно сильно простреливало огнем.

Он зажимал трость под мышкой так, словно она ему не нужна, вытирал покрытые слизью и кровью руки о чистый платок, а позже перед сном выливал янтарную жидкость из небольшого флакона в чашку, размешивал и выпивал залпом, морщась от горького привкуса. Фергус зачарованно смотрел на дернувшийся кадык, опускал взгляд ниже и видел судорожно стиснутые на трости пальцы.

Вечером все то, что Грей тщательно удалял на время сражений из своего организма, возвращалось с двойной силой, накрывало душным пологом и заставляло его горбиться, словно старика, под гнетом недуга.

Грех штопал собственную порванную рубашку, краем глаза следя, как Грей снова высыпал на стол оставшиеся пузырьки с пожелтевшими этикетками, перебрал их, а затем добавил в кружку содержимое сразу двух.

– Что? – мрачно спросил Грейден, заметив его взгляд.

– Ничего. Сделать вам горячий чай? – Фергус отложил шитье, перерезав нитку серебристыми ножницами, которыми до этого вспарывал брюхо демону.

Грей перекатил горечь эликсира на языке, устало оперся бедром о стол, но сделал это так непринужденно, что практически не казался подавленным болью. Он не хотел, чтобы это замечали другие, чтобы это замечал Фергус, и даже когда его пронзило острой болью от кончиков пальцев до правой стороны лица, не подал вида.

Он смотрел на сидящего перед ним Греха все так же недоверчиво, и в пролегших под глазами тенях, в перекошенной линии рта Фергус видел прогорклую усталость от всего того кошмара, который происходил. Грозовое небо темнело, зрачки под действием трав сужались до крошечных точек, черты лица обострялись от натяжения тонкой кожи на скулах. Грей боролся сам с собой. Лучше бы он пошел и сделал все сам, чем позволил помочь какому-то Греху, но дождь за окном лил не прекращая, и боль в его теле пульсировала в такт падающим с ночного неба каплям.

– Как хочешь. – Грейден неопределенно дернул здоровым плечом, с трудом оттолкнулся от столешницы и прошел тяжелой поступью к креслу.

Фергус подорвался с места так резко, что даже удивился такому количеству энергии внутри себя. Он старательно заварил чай так, чтобы он подошел человеку, подтащил столик к креслу Мастера и гордо поставил на него кружку со щербатым краем.

Огонь в камине тихо потрескивал сухими поленьями. Мастер накрыл ноги теплым пледом и закатал рукава водолазки. Пальцы здоровой руки непринужденно сжали ручку чашки, он вдохнул запах трав от теплого напитка и сделал первый глоток.

– Ну как? – Фергус с любопытством заглянул ему в лицо. Он заметил, как потяжелело правое веко, как затвердели от онемения пальцы на безвольно лежащей на коленях ладони и понял, что лекарство еще не подействовало.

– Пойдет, – хрипло выдохнул Грей, продолжая спокойно попивать чай.

Фергус болтал обо всем на свете, чтобы отвлечь Мастера от боли, пытался вовлечь его в разговор, но недуг отступил только к поздней ночи. Он старался не показывать беспокойства, потому что знал, что Грею это не понравится и он мог снова закрыться, но эмоциональный фон Мастера оставался ровным, измученным и уставшим, и когда он завалился на постель, вспышки боли пронзили Фергуса так ярко, что ему пришлось стиснуть зубы.

Он чувствовал его так ясно и так глухо одновременно, что это пугало.

Фергус дождался, пока Грей забылся беспокойным сном, осторожно поправил ему сползшее одеяло и вышел на улицу, на ходу чиркая зажигалкой.

Чувство вины затапливало его изнутри ледяной толщей, пока он выкуривал одну сигарету за другой, стоя под козырьком на крыльце. Дождь барабанил по крыше, смывал в одну кучу грязь, стекал антрацитовыми лужами по дороге, и три четверти луны отражалось в них мутными отблесками. Сигарета в тонких пальцах тлела оранжевыми пятнами, Фергус выдохнул дым и, зажав сигарету в губах, закатал рукав рубашки.

Он выплюнул окурок в лужу, тут же раздавливая рельефной подошвой ботинка, и достал из ножен на бедре выгнутый кинжал, покрытый рунами.

В тишине апрельской ночи он рассматривал свою белую кожу, испещренную шрамами настолько, что практически не было чистого места, но он нашел его на тыльной стороне предплечья. Фергус прошептал под нос едва слышно и провел лезвием, вырезая на себе знаки. Черная кровь проступила сквозь порезы, напоминая Греху чернила на выбеленной бумаге, капли растворялись в лужах под ногами. Фергус не был уверен, что у него все получится, никогда не делал подобного, но хотел попробовать, потому что обычно самые безумные его идеи имели свойство воплощаться.

Грех осторожно вернулся в съемную комнату, подкрался к постели Мастера и вытянул помеченную знаками руку. Кровоточащие порезы зашипели, затягиваясь и оставляя после себя черные ожоги.

Боль пришла практически мгновенно, и Фергусу стоило больших усилий устоять на ногах. Он в смятении добрался до кресла, рухнул в него и обернулся на Грея, плотно завернутого в одеяло. Дыхание Мастера из рваного становилось ровным, сон – более глубоким, и он облегченно вздохнул, вытягивая измученную болью руку.

Фергус сидел в кресле, поглощая боль, переводя ее в собственную энергию, но прежде чем трансформироваться, она сковывала всю правую часть тела так, что казалось, будто каждую мышцу выкручивали жгутом. От боли немели пальцы и правая сторона лица, и Фергус начинал понимать, почему у Грея так опускалось веко, – ощущение, как будто он резко упал с большой высоты и приземлился на правый бок, все себе напрочь отбив. Только резкая боль не проходила, она перетекала в тупую, ноющую, покалывающую миллиардом иголок каждый сантиметр кожи и плоти, вымораживала кровь в венах.

Фергус откинул голову на спинку кресла, закрыл глаза и попытался абстрагироваться от ярких ощущений. Совсем скоро от них не останется следа, он сумеет замаскировать все это, но главное – Мастеру можно будет помогать с этим. Пусть незаметно и молчаливо, но это меньшее, что мог сделать Фергус сейчас.

Грей за спиной тихо вздохнул во сне и с наслаждением перевернулся на другой бок, засыпая крепче. Фергус вслушивался в его ровное дыхание, в шум дождя за окном и скоро сам провалился в мягкую дремоту, растекаясь в кресле.

Глава 5

Грейден совершенно запутался. Еще какую-то неделю назад его жизнь была пусть и не простой, но зато понятной. Даже в этом нынешнем, разрушенном и истощенном мире он нашел себе и работу, и цель и думал, что дальше все пойдет своим чередом, но ошибся.

Сейчас на него свалилось столько информации, что он уже который день хмуро молчал, переваривая то одно, то другое. Надо сказать Фергусу спасибо – тот лишний раз не беспокоил бестолковыми разговорами, молчал, когда было нужно, и заполнял словами пустое пространство, когда требовалось. Со своими мыслями не лез и не требовал от Грея каких-то решений и слов.

Напавшие Мастера так и не объявились. Грейден и Фергус ожидали нападения каждодневно, но, к счастью, те либо потеряли след, либо решили пока повременить со стычкой. Но расслабляться они не спешили.

Боли отступили, но Грею все равно требовалось как можно скорее пополнить свои запасы, так что до Теневаля им пришлось сделать крюк. Единственный крупный уцелевший город располагался чуть дальше четырехсот миль от основного тракта, но для Фергуса в обличии чудовища это было сравнимо с парой дней. Ехать на нем, конечно, быстро и удобно, но Мастер предложил нанять дилижанс, чтобы сильно не светиться.

Спустя две недели после погони они прибыли в Вертицу – город, построенный у более спокойной части реки Острой. Здесь не было такого сильного течения, и когда-то давно, еще до Инкурсии, этот городок славился своим судоходством, живописными пляжами и набережными, построенными по последним веяниям архитектурной моды.

В этом городе Грей бывал в совсем юном возрасте, когда их отправляли на задания под командованием опытных преподавателей-Мастеров. Тогда его потрясли вычурные здания, изящная лепнина на каждом столбе и заборе и утонченно-резные фонари на тонких ножках. Жаль только, что старший Мастер попался такой, что не давал мальчишкам продыху и гонял их вместо себя, заставляя проверять каждую просьбу на доске объявлений.

Грей хмыкнул, оглядывая побитые временем и мировым упадком фасады зданий. Он никогда не считал Орден Мастеров каким-то особенным местом для себя. Он любил свою работу, всегда хотел сражаться, но всех, с кем учился, или тех Мастеров, которые преподавали, не жаловал.

Мастера были сильнее и выносливее обычных людей и дольше жили. Их Дар проявлялся в раннем возрасте, и всех их забирали Мастера для обучения, чтобы они поддерживали баланс мира и изгоняли зло. Выбора у ребенка не было никогда. Получив Дар, ты автоматически терял свободу, но не всем это сильно обрезало крылья.

Например, как Грейдену, который был рад уехать подальше от своей семьи и скрыться в прохладе библиотек Ордена.

Грей начал учиться с двенадцати лет, и его Дар не был таким сильным, как у большинства его ровесников. У него не получалось использовать простейшие формулы, его тело, будучи искалеченным, не выдерживало тяжелых нагрузок. Если другим удавалось все схватывать на лету, то Грею приходилось очень долго и упорно работать над собой, чтобы вырвать из себя ту силу и подчинить, чтобы полностью узнать пределы своего тела и придумать тот набор эликсиров и усилителей, без которых сейчас он старался не выезжать на работу. Жизнь в библиотеке, в лаборатории, чтобы пробовать новые способы избавления от темных тварей и демонов.

Грей полностью посвятил себя служению Ордену, но его никогда не воспринимали всерьез. Для Старейшин он всегда оставался молью, тенью, ошибкой.

Калекой.

– На углу есть аптека. – Фергус вырвал его из потока воспоминаний, и Грей моргнул, приходя в себя.

– Хорошо. Надеюсь, у них есть хоть часть из списка. Не хочется тащиться в еще один город, – устало выдохнул Мастер и направился вдоль открытых лавочек по мощенной брусчаткой улице.

Людей было гораздо меньше, чем в былые времена, но все равно больше, чем во времена Инкурсии. На Фергуса обращали внимание из-за его бледности, худобы и роста. Даже его ярко-красный бант на шее терялся в сравнении с его выделяющейся внешностью, и Мастер надеялся, что в городе нет людей, знающих Грехов в лицо.

– Не переживайте. Они забудут обо мне, как только отвернутся, – улыбнулся Фергус, поймав его взгляд.

– Отвод глаз?

– Да. Сейчас я стараюсь это полностью контролировать. Как только верну себе человеческий облик, смогу расслабиться. – Грех чуть прибавил шагу, чтобы заскочить на крыльцо и открыть перед Мастером дверь.

Грей на мгновение удивленно замер, а затем благодарно кивнул и прошел в помещение аптеки, пропахшее терпким запахом трав. Народу практически не было – аптекарь устало объяснял пожилой даме правила пользования настойками. Фергус сложил руки за спиной и стал деловито прохаживаться вдоль витрин, рассматривая начищенные мензурки и плоские стеклянные чашки с засушенными плодами.

Грей подождал, пока дама уберет настойки и банку с пиявками в бумажный пакет, затем сухо поздоровался и передал аптекарю список, который заранее написал дома. Мужчина поправил пенсне, кивнул и отправился собирать заказ.

– Надеюсь, что ингредиенты найдутся. Наверно, сейчас туго с заготовками трав, учитывая состояние мира. – Фергус тенью возник за спиной Мастера.

– Я знаю. Я написал то, что точно должно быть в наличии. Приходится вертеться и готовить из того, что есть. – Грей с тоской оглядел практически голые полки стеклянных витрин.

Инкурсия высосала мир досуха. Как только Им оказали достойное сопротивление, Их основной целью стало получить как можно больше человеческой крови и душ, забрать жизненную силу Крестейра и покинуть мертвую оболочку в поисках новой пищи.

Природа первой отреагировала на Их действия: практически перестали меняться сезоны, круглый год властвовала беспроглядная серость, небо затянуло тяжелыми тучами. То и дело Крестейр накрывал дождь из пепла человеческих останков – результата работы Их Заводов. В населенных пунктах не было слышно пения птиц. Домашняя птица чахла, все чаще рождались мутанты, исчезли кошки, на улицах властвовали одичавшие мутировавшие псы с грязной всклокоченной шерстью – переносчики болезней и смерти. Волны самоубийств одна за другой накрыли весь мир. Лишившись в ту пору Богов, Крестейр медленно умирал под Их гнетом, но, к счастью, слаженными усилиями это удалось претерпеть. Боги вернулись, мир выжил, но он все еще был израненным, больным и разодранным.

Это была первая весна, освещенная ярким солнцем, наполненная свежестью дождей и запахом зелени. Люди так давно не видели деревьев в густой листве и высокой изумрудной травы, не слышали пения птиц.

– Можно по пути отсюда остановиться в поселении возле леса. По дороге к вам я видел, что уже можно срезать кору дуба и отрыть корни кровохлебки и девясила, – снова нарушил утекающие мысли Фергус.

– Ты знаешь лекарственные растения? – Грей постарался не показать удивления.

– Я читал как-то фармакологию. Мне интересен быт людей, – скромно улыбнулся Фергус.

– Хорошо. Было бы неплохо раздобыть свежих ингредиентов. Если ты меня обманешь – изгоню.

– Мастер, я здесь не для того, чтобы вас обманывать.

– Ты Грех. Вдруг чего задумал.

– Вот и не задумал. Увидите.

– Увижу, – едва заметно усмехнулся Грей. Он отвернулся оплатить и забрать заказ, про себя размышляя, что хоть осторожность рядом с Грехом и не оставляла его, он скорее стал доверять ему, чем нет.

Это было дико и странно. Грейден всегда был осторожным, недоверчивым и необщительным, но рядом с Грехом постоянно создавалась такая атмосфера, как будто он знал его много лет.

Мастер едва удержался, чтобы не покачать головой, пока убирал покупки в новый саквояж. Мир определенно куда-то катился, и он вместе с ним. Мог ли он когда-нибудь предположить, что будет общаться и делить крышу с Грехом? Последний раз, когда Грей воочию видел Греха, тот откусил одному из Мастеров руку на его глазах. Он долго еще видел в кошмарах эти окровавленные челюсти с длинными клыками, перекусывающие человеческую кость так легко, словно это была соломинка. Тот Грех был уродлив, огромен и безумен, он бросался на всех без разбору, и им удалось его изгнать только тогда, когда они объединили силы. Грей так и не увидел, кто это в итоге был – мужчина или женщина.

Он украдкой посмотрел на Фергуса и прикинул, смог бы он на самом деле его изгнать, если бы тот взбесился и вышел из себя? Фергус был явно выше рангом того Греха.

Выше, сильнее и умнее. Он был разумным, был человечным, но это не отменяло того факта, что рядом вышагивало одно из опаснейших чудовищ. Пусть даже сейчас оно весело напевало под нос мотив песенки, игралось с висящими на поясе ножницами и с любопытством смотрело на витрины.

На Вертицу надвигалась весенняя гроза. Набрякшие от влаги тучи обступили город, зацепились за шпили точеных башен и прорвались дождем. Люди в панике распахивали зонты, торопились накрыться сумками или спрятаться под козырьками магазинов и лавочек.

Грей закатил глаза – зонт он тоже потерял тогда на мосту, а новый так и не приобрел. Он уже морально приготовился намокнуть, но неожиданно не почувствовал на себе ни одной капли. Мастер удивленно поднял голову и увидел, как над ним широким куполом распахнулся черный зонт с металлическими сверкающими спицами, переходящими в подобие острых когтей на концах. Грей посмотрел на Фергуса – тот невозмутимо стоял рядом, держа зонт над Мастером, и его светлые волосы темнели от влаги и облепляли бледные щеки.

Он стоял на расстоянии, умудряясь не касаться Мастера даже шлейфом, но держал зонт так твердо и ровно, словно он был продолжением его руки.

– Спасибо.

Слово вылетело вперед мысли. Грей даже не успел подумать как следует, просто открыл рот, и это вырвалось само по себе. Он почувствовал себя сконфуженно и неловко, когда Фергус удивленно посмотрел на него сверху. По его лицу скользнула тень непонятной эмоции, но рука Греха не дрогнула. Капли упруго разбивались об эластичную ткань зонта и стекали по краям прозрачными ручьями. Дождь тихо шелестел по каменистой дороге, собирался в лужи вокруг них, размывал людей и здания в неясные силуэты. Грей почувствовал, как бережно у него забрали саквояж. Свежий влажный воздух прорезал островатый запах парфюма Фергуса, и Мастер невольно вдохнул его. Он нахмурился, поудобнее перехватил трость и посторонился.

– Ты намокнешь. Заходи под зонт.

Чудовище и Мастер медленно продолжили путь по дождливой улице под одним зонтом. Несколько любопытных и цепких глаз смотрели им в спины, но тут же исчезали. Все, кроме одного, самого пристального взгляда, спрятанного в тени красной черепицы.

* * *

Дождь перерос в очередное мокрое безумие за окном, и они только каким-то чудом успели добраться до гостиницы, в которой остановились.

«Семь Лилий» располагались возле набережной и когда-то были одной из самых дорогих гостиниц. Сейчас все пришло в такой упадок, что хозяин старался снизить цены на жилье, чтобы хоть как-то оставаться на плаву. Грей до сих пор не знал, сколько в итоге стоил номер и что такого сказал Фергус, раз им дали апартаменты с видом на реку Острую.

Мебель пообтрепалась со временем, но в сравнении с остальными постоялыми дворами здесь было чисто, уютно и приятно пахло выпечкой из пекарни на первом этаже. Грей с удовольствием расположился за столом, разложил все купленные ингредиенты и мешал эликсиры, пока Фергус отлучился в магазин.

– Поливает как из ведра. – Грех ворвался в помещение, стоило только о нем вспомнить.

Мастер сумел не вздрогнуть и даже не выронил лупу из пальцев. Он недовольно нахмурился – Грех всегда создавал такое ощущение, словно его тут было сразу десять. Грей слишком привык к тишине и одиночеству, и теперь это напрягало.

– Хорошо, что мы сейчас в городе и благах цивилизации. – Фергус продолжал шуршать пакетами и одеждой за спиной. – В прошлый ливень я был западнее отсюда, в деревушке Тавре. Там грязи по колено. Хоть бы досок каких кинули, нет, нравится же людям так жить.

– Может, они кидали, да течением снесло, – не выдержал Грей, ведясь на диалог. Он прищурился, ловя пинцетом несколько зернышек и отправляя их в ступку к остальному порошку.

– Там ни одной палки не было видно, – судя по голосу, Фергус подошел ближе, заглянул через плечо и снова удалился.

– Ты искал?

– Мне же надо было придраться к чему-нибудь и всколыхнуть этих людей.

– Надеюсь, ты никого не убил? – обернулся Грей, растирая порошок в ступке.

– Я разумный Грех. Я убиваю только тех, кто этого заслуживает, – вроде Высших Демонов или их мерзких прихвостней, мучивших людей в приютах да на Заводах. – Фергус снова подошел к нему и аккуратно поставил бумажный пакет на свободный угол стола. Воздух наполнился сладким ароматом выпечки с корицей.

– Что это?

– Улитки с корицей и круассаны с маком. Говорят, очень вкусные в этой пекарне.

– Ты же не чувствуешь вкуса еды? – Грей нахмурился.

– Не чувствую. Это вам.

Номер в гостинице походил на очень миниатюрную квартиру. Возле окна с видом на реку по соседству стояли две кровати, между которыми располагался стол – за ним и сидел Мастер. В центре перед камином с красной кирпичной кладкой и чугунной подставкой с кочергой стояли пара кресел и шкаф, а в дальнюю стену была встроена небольшая кухня – хватит, чтобы подогреть чай или заварить кофе.

Фергус как раз ставил чайник и доставал две кружки. Рядом с ним был еще один бумажный пакет, из которого он вынимал продукты.

Грей не нашелся что ответить. Задумчиво посмотрел на пакет, потом продолжил растирать порошок в ступке. Через время он ссыпал его на пергамент, стал разделять на части и смешивать с маслами и спиртом в мензурках. Все это время Фергус молчал, только шуршал позади и гремел посудой. За окном пахло весной, не переставая лил дождь, и его тихий шелест приятно убаюкивал.

Грейден задумчиво уставился в окно. Глядя на такой оживающий привычный мир, казалось нереальным то, что на них напали, или то, что их ждало в Теневале. Создавалось ощущение, будто все плохое уже давно позади, но Грей нутром чуял: что-то назревало. От этого внутри словно ледяным комом скручивались внутренности, становилось тревожно и одновременно гадко на душе.

Кто бы ни стоял за всем этим, ничего хорошего не будет. Люди отвратительны. Их мир разорван на части, столько погибших, столько искаженных существ, но кто-то все равно нашелся, чтобы вершить свои порядки.

Мастер неторопливо собрал все принадлежности в саквояж, оставив в сторонке склянки с готовыми эликсирами. Взял пакет с аппетитно пахнущей выпечкой и отправился в кресло к камину, где Фергус уже разливал чай.

В молчании они уселись друг напротив друга, в камине сухо треснула древесина, пожираемая пламенем. Выпечка и впрямь была хороша, особенно с таким тщательно заваренным чаем. Грей позволил себе выдохнуть и немного расслабиться, незаметно потирая ноющее тупой болью бедро. В дождь симптомы всегда усиливались.

– Так вот, – неожиданно хлопнул в ладоши Фергус, а затем продолжил как ни в чем не бывало, – что касается самого Теневаля и происходящей в нем бесовщины.

– Ты что-то знаешь? – Грей продолжал спокойно пить чай со своей выпечкой. За несколько дней он уже успел привыкнуть, что Грех мог начать разговор внезапно и таким тоном, как будто до этого несколько часов только об этом и говорил и их случайно прервали. Поначалу это сбивало с толку, но позже Грей подумал, что проще просто принять как данное и не реагировать.

– Разумеется. По части добычи информации я могу преуспеть. Если мне это интересно. – Фергус закинул ногу на ногу, пригубил чай.

– А если не интересно?

– Ну, Мастер, я не фанат работы из-под палки. Обычно ничего хорошего из этого не получается, поэтому я стараюсь работать только с воодушевлением и энтузиазмом.

– И почему же Теневаль тебя вдохновил?

– Во-первых, подумал, что вам пригодится информация. Я очень надеялся на наше сотрудничество после разговора, – лукаво сверкнули зеленые глаза Греха.

– А во‐вторых?

– Там могут оказаться уроды, которых я еще не прикончил.

Грей замер, не донеся кружку до рта. Он с трудом проглотил кусок круассана, запил чаем и уставился на мило улыбающегося Фергуса с более тщательным вниманием. Что-то в нем, в его резких движениях и улыбке было тревожное, но Мастер никак не мог зацепиться за мысль. Он внезапно пристально вгляделся в виднеющуюся на белой щеке родинку, поднял взгляд выше и заметил на брови алый шрам.

Цвет выглядел неестественно, как будто шов алыми нитками под кожей.

– Где ты находился эти шесть лет?

Фергус на мгновение замер. Грей видел это секундное замедление в движениях, видел, как дрогнули бледные пальцы на кружке, но в остальном ничто не выдавало Греха – он отличный актер.

– Меня держали в приюте, – слова слетели с улыбающегося рта легко и невесомо, как будто Грех рассказывал о чем-то неважном.

Грей почувствовал неприятный холод в груди. Он медленно отставил чай.

– В приютах держали детей.

– Не только. Еще у них были подвалы, набитые полуживыми существами, – легкомысленно рассмеялся Фергус.

– Зачем?

– На потеху.

Грей почувствовал, как его затошнило, но постарался не подать виду. Он как ни в чем не бывало вцепился пальцами в кружку, взглядом мазнул по туго застегнутым манжетам рубашки Фергуса, но не стал заострять внимание.

– Это не стоит интереса, Мастер Грейден. Давайте я лучше расскажу вам про Теневаль, – снова улыбнулся Фергус так, что в уголках глаз собрались морщинки.

Грей проклял свой длинный язык и успел десять раз пожалеть о вопросе. Он не любил откровенные разговоры, не любил кому-то открываться и тем более без спросу лезть в душу, но сейчас буквально вывернул Греха наизнанку, и увиденное повергло его в шок. Не нужно было больше подробностей, слов и описаний. Грейден прекрасно знал, что собой представляли приюты во времена Инкурсии.

Они оставляли при себе на хороших рабочих местах только таких же конченых выродков, как Они сами. И эти самые люди относились ко всем остальным как к мусору. Тех, кто был не согласен с правилами Системы, пытался сопротивляться новым законам, – отправляли на Заводы, где люди работали, пока из них не выкачивали всю кровь вместе с душой. Пепел их останков, который выплевывали огромные проржавевшие трубы, все еще покрывал землю вокруг заброшенных Заводов, а пару лет назад он сыпался с неба не переставая, подобно грязному снегу. Детей, оставшихся без родителей, распределяли в приюты, где правили насилие, жестокость и продажа любых капризов за деньги для богатых господ.

Что уж говорить о существах, которых держали там «на потеху».

Грейден снова невольно вернулся взглядом к запястьям Фергуса, заприметил уродливый шрам на горле, выглядывающий из-за ворота рубашки. В голове всплывали неприятные, отвратительные воспоминания, которые он так старательно заталкивал глубже все эти годы. Чай превратился в безвкусную массу, отдающую запахом лекарств, пропитавших кожу в далеком детстве.

«Только попробуй закричать или рассказать кому-то о нашем развлечении. Ты меня услышал?»

– Мастер? – голос Фергуса словно вырвал его из трясины.

Грейден широко распахнул глаза и глубоко вдохнул воздух. Он не знал, как сейчас выглядел, но заметил, как напряженно смотрел Грех на его судорожно стиснутые пальцы.

– Вы сейчас сломаете ручку чашки. Или собственные пальцы. Дышите глубже, я заварю вам еще чая.

Фергус изящно поднялся с кресла, склонился к нему осторожно, не задев даже прядью распущенных волос. Он протянул руку, коснулся пальцами кружки, стараясь не тронуть ладони, и Грей был безумно благодарен ему за это.

– Да. Спасибо.

Фергус улыбнулся изломанно, но молча взял кружку и отправился к медному чайнику. Воздух наполнился ароматом мяты и пряным запахом пустырника. Грейден не изменил позы, продолжая напряженно сидеть с выпрямленной спиной. Он старался смотреть на потрескивающее пламя в камине, чтобы абстрагироваться от той жуткой реальности, которая захватывала его изнутри. Воспоминания больно резали, становилось трудно дышать даже от малейшего фрагмента, и Грейден изо всех сил пытался выкинуть это из головы. Пальцы сжимались и разжимались на подлокотниках кресла, звуки вокруг стали приглушенными. Было паршиво поймать паническую атаку при Грехе, и Мастер очень старался взять себя в руки.

– Не стоило об этом говорить. – Фергус подошел неслышно.

Грейден нахмурился, поднял взгляд и плотнее сжал губы, чтобы не сказать ничего лишнего.

– Вот. Я заварил вам чай на травах. Знаете, я как-то в далекой молодости был знаком с травницей, и у нее были странные маленькие обряды, когда она что-либо готовила. Она считала, что при заваривании трав надо перемешать по десять раз против и по часовой стрелке. Медленно.

– Что за бред? – Грейден нахмурился сильнее, но подлокотники из пальцев выпустил.

– Бред или не бред, а это работало. Я не мешал, потому что это вы должны сделать сами. Попробуйте. – Фергус подтолкнул по столу кружку, подал ложку недоумевающему Мастеру и уселся напротив. – Считайте. Десять в одну сторону и десять в другую.

– Если узнаю, что ты мне зубы заговариваешь…

– Я делюсь с вами вековой мудростью от других людей.

– Выглядит это не как мудрость, а как полная ерунда, – проворчал Грей, однако сунул ложку в отвар и начал медленно мешать, мысленно считая обороты.

– Может быть, и так, но если это работает, то все равно, как это называется. Знаете, говорят, от силы мысли многое зависит. Если во что-то поверить, большая вероятность, что так и будет.

– Знаешь, я бы с тобой поспорил и предоставил даже список литературы на эту тему, но передо мной сидит Чудовище из учебников и пособий, так что вряд ли это будет логично.

– Польщен, польщен такому вниманию к нашему скромному виду, – улыбнулся Фергус.

– Вы одни из опаснейших созданий, чтобы ты знал. – Грейден закончил мешать в одну сторону и принялся размешивать наоборот.

– Чем же мы опасны? Мы не вредим людям.

– Бывают исключения.

– О, это главное – не лезть к нам первыми. Зачастую люди любят драматизировать на пустом месте и раздувать из мухи слона. Грех может жить рядом с человеком несколько поколений, но как только одному под хвост ударит вожжа, что плохой урожай в этом году – вина чудовища из соседского дома, то сразу на костер. А Грехи такого не любят.

– Никто такого не любит, я думаю, – усмехнулся Грей. Он аккуратно положил ложку на блюдце и поднес кружку ко рту. У него мелькнула мысль, что Греху удалось его окончательно отвлечь, но он не стал на этом задерживаться.

– Вернемся к Теневалю.

– Да, думаю, стоит вернуться к насущным проблемам.

Тему приюта они больше не поднимали, не касались даже вскользь, и Грей с облегчением отпустил себя и забыл про напряжение.

* * *

Двадцать два года назад

Люди на вокзале напоминали кишащих муравьев, накрытых черным куполом. Крепкие остовы держали изрезанный барельефами потолок с тяжелыми позолоченными люстрами, и Грей задрал голову, чтобы разглядеть разинутые пасти готических львов и причудливых птиц, окружающих основание канделябров. Пахло мазутом и дымом, копоть пачкала высокие оконные рамы по краям, но никто не обращал на это ровно никакого внимания. Носильщики с металлическими тележками торопливо встречали новоприбывших, чтобы предложить свои услуги для перевозки багажа, лоточники с леденцами и сливочными помадками заманивали маленьких ребятишек, тянущих родителей за руки с упорством целого поезда.

– Грей, не зевай, а то потеряешься, – сказал Фергус и осторожно перехватил его за руку.

Грейден вздрогнул, напрягся от прикосновения, но не отстранился, потому что помнил, что так безопаснее. Мальчик был все таким же нелюдимым, закрытым и угрюмым, но Фергус заранее его предупредил о необходимости держаться за руку в огромном городе, потому что толпа людей по большей части дикие звери, способные в спешке затоптать даже ребенка.

– Хочешь чего? – Грех заметил его заинтересованность в ближайшем продавце сладостей, и Грейден тут же резко отвернулся.

– Нет.

Фергус увидел покрасневший кончик уха, выглядывающий из растрепанных ветром темных волос, и улыбнулся себе под нос. Чтобы расплатиться, ему пришлось отпустить руку Грея на несколько минут, потому что вторая рука все еще не восстановилась и пряталась в болтающемся рукаве пальто, сунутом в карман.

– Какая досада. Я вдруг резко захотел чего-нибудь сладкого, но совершенно забыл, что не чувствую вкус еды, так что придется тебе помочь мне съесть эти конфеты, – покачал головой Фергус, шурша бумажным пакетом, полным сливочных помадок в форме разных зверят и сахарных леденцов. Он торжественно протянул его Грею, но тот насупился и спрятал руки в карманах новенького пальто, сверкая серыми глазами над повязанным на шею клетчатым шарфом.

– Я не буду.

– Не будешь мне помогать их съесть?

– Нет. Это…слишком много.

– Я погорячился, согласен. Но тебе придется сейчас взять их в руки и донести до нашего вагона, потому что иначе я не смогу взять тебя за руку. Хорошо? – Фергус улыбнулся теплее, настолько, насколько мог, хоть ему и непривычно было быть таким милым и располагающим.

Грейден перекатился с пятки на носок и все-таки взял пакет с таким видом, словно делал одолжение Греху. Однако стоило Фергусу взять его за руку и отвернуться, как он тут же с любопытством заглянул в пакет.

«Еще работать и работать», – со вздохом заключил Фергус.

Он дал щедрые чаевые носильщику, протащившему их багаж в купе, и панибратски похлопал его по плечу, откачивая себе немного энергии. Улыбнулся ему вслед и задвинул дверцу, закрывая их от остального мира.

Грей изумленно оглядел столик, сделанный под красное дерево, багровые сиденья с позолоченными узорами и огромное окно, за которым начинал двигаться мир.

– Раздевайся, располагайся, это наш дом на ближайшие пару суток.

– Так далеко ехать? – Грей аккуратно снял шарф, пальто и удовлетворенно вздохнул – в купе было очень тепло.

– Нам нужно оказаться как можно дальше.

– Я думал, мы уже очень далеко, – осторожно заметил мальчик. Пакет с помадками он, вопреки своей реакции на покупку, положил рядом с собой, забираясь на сиденье ближе к окну, и Фергус сделал вид, что забыл про сладости.

– Да, но я все еще не чувствую нас безопасно далеко. Обещаю, это последняя поездка. – Грех повесил пальто, перекинул через плечо длинную косу и присел напротив, вытянув ноги.

Поезд проносился через золотистые поля, мерно постукивая колесами и выпуская черные клубы дыма. Закатное солнце окрашивало деревья багряной охрой, подсвечивало сусальным золотом тонкие колоски на полях. Облака розовыми хлопьями падали на линию горизонта, открывая первые тусклые звезды.

Грей сидел перед окном, забравшись на сиденье с ногами и завернувшись в предоставленный плед. Он задумчиво провожал пробегающие мимо пейзажи, и алые лучи мягко очерчивали его профиль, делая цвет глаз теплее. На столе лежал полупустой пакет из-под сладостей и постукивали от тряски стаканы в металлических подстаканниках. Чай давно закончился, и тишина между Грехом и мальчиком была такая мягкая и уютная, что, казалось, еще немного, и они оба закроют глаза, провалившись в сон.

– У тебя там дом? Там, куда мы едем, – вдруг тихо спросил Грей, не глядя на него.

– Нет. У меня нет дома. – Фергус лениво подпер рукой щеку и перевел взгляд на мальчика.

– Куда же мы едем? – Грей старался скрыть изумление, оставаясь таким же хмурым и серьезным.

– В город, который будет безопасен. Там мы найдем себе жилье и остановимся на некоторое время, – едва сдержал зевок Фергус. Отсутствующая рука внезапно начала сильно зудеть, и ему пришлось сжать ее пальцами у основания, чтобы успокоить.

– Некоторое?

– Я никогда долго не задерживаюсь на одном месте, Грей. У меня нет такой возможности последние несколько лет, так что готовься к веселым приключениям.

– Не страшно, – равнодушно пожал плечами мальчик.

Небо за окном выцветало, становилось цвета разбавленного марганца. Верхушки деревьев темными росчерками прорезали пространство.

– Мне нравится твой энтузиазм. Не пожалеешь?

– Нет. – Грейден потянулся рукой к пакету, достал конфету в форме собаки и повертел в пальцах, рассматривая в тусклом свете. – Ты сказал, что не чувствуешь вкуса еды.

– Именно так оно и есть.

– Но ты ел вместе со мной.

– Чтобы не выглядеть подозрительно. Ну и все-таки физическая оболочка свое требует, хотя на вкус для меня вся еда просто безвкусная масса, – ответил Фергус.

– Очень жаль. Сливочные помадки стоят того, чтобы их попробовали, – внезапно шутливо заметил Грей и тут же опять замкнулся, когда заметил удивление на лице Греха. Он отвел взгляд, глядя на густые сумерки за окном. – Почему ты один?

Фергус закаменел плечами, глядя на отражение мальчика в стекле. В его серых глазах – грозовое небо, усыпанное первыми звездами, и такое усталое понимание, что Грех ощутил, как в горле неприятно заскребло. Он заслушался мерным стуком колес. Смотрел, как сквозь отражение бледного лица мальчика проскакивали темные силуэты деревьев, и устало вздохнул, не находя в себе слов для ответа.

– А почему ты бежишь от людей?

Грей напряженно замолчал, не поворачиваясь к нему. В его пальцах все еще была сжата сливочная собачка, и она начинала таять, пачкая пальцы, однако мальчик этого будто не замечал, сильнее сжимая губы.

– Грейден, – мягко позвал Фергус. Он поднялся со своего места и пересел рядом с мальчишкой, затем достал из кармана рубашки чистый платок и осторожно коснулся его плеча, разворачивая к себе. – Посмотри на меня. У тебя пальцы все в сладостях.

– Ой, – искренне удивился Грейден раздавленной конфете, механически протягивая перепачканную ладонь Греху, и тот слишком заботливо для эгоистичной твари, пожирающей каждого встречного, вытер сладкие следы. Фергус сжал в кулаке перепачканный платок, посмотрел пристально в глаза мальчику.

– Послушай меня. У каждого есть вещи, о которых им бывает сложно говорить. Не потому, что не хочется, а просто нет моральной собранности. Или храбрости, называй как хочешь. Думаю, тут мы похожи. Я не буду пытать тебя и выяснять, откуда и почему ты бежишь. Когда у тебя появится желание – тогда и расскажешь мне все сам. По своему выбору. И я в ответ расскажу тебе о себе. Идет?

Грей сцепил пальцы в замок, но взгляда не отвел, внимательно слушая каждое слово. Он – черный силуэт на фоне розовеющего заката за окном, и в темноте его глаза светились чистым серебром.

– Не все ли равно, Грех? Кому какое дело?

– Мне не все равно, и я хочу знать это. – Фергус с трудом удержался, чтобы не положить ладонь на его плечо. Такой жест не будет для Грея ободряющим, потому что он отличался от других детей. – На остальных мне плевать, Грейден. Я говорю сейчас конкретно о нас с тобой. Я не хочу, чтобы ты думал, что я не хочу делиться. Просто даже такому, как я, бывает сложно. И я понимаю, что мой вопрос может быть сложен для тебя, так что давить не собираюсь. Я хочу, чтобы ты знал: у тебя есть выбор. Ты никому ничего не должен.

Грейден опустил глаза и прикусил нижнюю губу, выглядя тревожно-бледным.

– Говоришь так, словно мы знакомы уже давно.

– Я отбитый на всю голову, так что скованность и неловкость явно не относятся к перечню моих лучших качеств.

– Мне придется привыкнуть.

– Я не буду напирать, – улыбнулся Фергус и протянул ему другую конфету.

– Тебя уже слишком много, – Грейден сделал паузу, забирая конфету, и, словно примериваясь, договорил: – Фергус.

– Мне, кстати, нравится, когда ты зовешь меня по имени, – улыбнулся Фергус, поднялся и отсел обратно.

Грех устало привалился к стене и прикрыл глаза. Он чувствовал, что силы снова на пределе и ему нужно совсем немного сна, чтобы накопить и переработать то, что он отнял у всех, кто попадался ему на пути.

– Хочешь, расскажу про Великую Волчицу? Отсюда видно горный хребет, в котором, по легендам, была ее пещера, но люди слишком все драматизируют насчет ее характера. – Фергус приоткрыл один глаз, и увиденное заставило его сдержать улыбку, чтобы не напугать мальчика.

Грейден изо всех сил постарался принять незаинтересованный вид, но блестящие в полумраке любопытные глаза сдали его полностью, и он выпалил, не утерпев:

– Расскажи.

Глава 6

О Теневале ходило множество разных слухов и легенд.

Он стоял обособленно от крупных трактов и других поселений, окруженный густыми лесами, озерами и огромным плато пустынных земель с руинами Завода. Город был огорожен высокой стеной, из-за которой робко выглядывала пара высоких шпилей сторожевых башен и ратуши да верхушки покатых крыш домов. Здесь открыто не принимали гостей, не радовались приезжим, а если кому-то удавалось пройти за ворота, то обратно уже никто не возвращался.

Единственным путем, проходившим через город, была железная дорога, которая вела к вокзалу Сгоревших Душ – последнему пристанищу смертников, получивших одобрение от Системы покинуть свой родной город. Недавно паре человек удалось сбежать из Теневаля, и именно эти люди донесли информацию о странных оккультных обрядах, жестоких порядках и законах за стенами. За последние годы Теневаль превратился в маленькое обособленное государство, и нужно было разобраться, что там происходит.

Фергус в пути выдавал информацию попутно с идеями и предполагал, что отбросы общества, которые занимали высокие должности чиновников при Них, скорее всего, бежали в Теневаль, где и захватили власть. Возможно, кто-то из Высших Демонов заключил с людьми контракт и установил сильную защиту вокруг. Эти мысли были логичными и имели место, ведь, судя по рассказам очевидцев, творилось там явно что-то нездоровое наряду со странными ритуалами и казнью невинных граждан за малейшую провинность.

К разговору в Вертице они больше не возвращались, и Грейден старался не думать о нем, хотя первые несколько дней их путешествия ловил себя на том, что украдкой старался поглядеть на запястья и шею Греха. Это позволило ему заметить один факт – Фергус никогда не показывал открытых участков кожи помимо лица и ладоней. Даже манжеты рубашки казались плотными и тугими, прилегающими ровно по основанию кистей рук. Не то чтобы сам Мастер хотел видеть больше, – просто сам факт того, что Грех никогда не закатывал рукава и не ослаблял галстук, жабо и бабочки на горле, очень бросался в глаза. Мастер тоже любил запаковываться, но у других такого никогда не замечал, оттого чувствовал себя несколько странно.

Но стоило ему хоть на миг провалиться в свои мысли, Фергус волшебным образом возникал рядом и начинал вещать на совершенно любые темы – от плана попадания в Теневаль до приключения своей буйной молодости, когда его накурили Цзунари[1] на свадьбе и он проснулся в лесу голышом.

Дорога была долгой, и, чтобы не привлекать внимания, они решили добраться на дилижансе до ближайшего вокзала и оттуда на поезде прямиком до городка Флуминскрига, откуда ближе всего до Теневаля. По пути они все же решили остановиться в небольшом поселке Чарте, где рядом зеленел густой лес, чтобы запастись свежими ингредиентами для эликсиров.

Постоялый двор стоял на самой окраине. Огороженный забором из потемневших от времени цельных стволов, он возвышался трехэтажным замком среди низеньких домов. На крыше скрипел на весеннем ветру флюгер с изображением совы, в широких клумбах копошились женщины с ящиками саженцев. В поселении кипела жизнь, и на двух новых постояльцев никто особого внимания не обратил, поэтому Грей с Фергусом спокойно сняли себе номер на двоих, оставили свои вещи и отправились пешком по протоптанной дороге в лес.

После дождей дорогу знатно размыло, но на солнце земля быстро высохла и превратилась в твердые кочки и колдобины, через которые приходилось перешагивать. Грей, спустя десять минут как покинул ровную дорогу, не выдержал – трость так и норовила то увязнуть, то не встать ровно на кочке – и шагнул с дороги в молодую траву. На губах Фергуса мелькнула улыбка, и он молча скользнул следом, вышагивая длинными ногами позади.

Небо раскинулось над ними кристально чистым голубым куполом, белоснежные облака сгрудились у линии горизонта, и солнце палило нещадно, словно старалось согреть мир за все время своего отсутствия. Мастер остановился, стащил с себя пальто и отправился дальше в одном пиджаке.

– Даже не верится, – внезапно подал голос Фергус.

– Во что? – Грей не стал оборачиваться.

– Что в нашем мире все-таки наступила нормальная весна и будет лето.

Грейден не стал ничего отвечать, невольно кивая в ответ.

В тени деревьев было прохладно, сыро и почему-то неуютно. Прошагав четверть мили, Мастер ощутил смутную тревогу и пристально вгляделся в еще лысоватые кусты.

Над головой звонко пели птицы, шелестел теплый ветер в кронах деревьев. Солнце скользило маслянистыми пятнами по рыжеватым стволам сосен, путалось лучами в листьях молоденьких дубов и утопало в изумрудном мху. Фергус дошел до светлой полянки, забрался в какие-то заросли и, сказав: «тут», маленькой лопаткой начал рыть землю в поисках кореньев.

Грей вдохнул полной грудью свежий воздух, достал из сумки-почтальонки коробку для сбора трав и подошел ближе. Где-то вдали скрипели деревья. Совсем рядом хрустнула ветка, вызывая табун мурашек по хребту.

Грейден нахмурился, резко обернувшись, но никого не увидел. Вокруг было тихо и спокойно, но странное чувство тревоги не покидало его. Как будто за ними кто-то наблюдал. Он повернулся, чтобы донести эту мысль Фергусу, и заметил, что тот давно перестал копать и уставился куда-то вбок. Он застыл на корточках, вцепившись пальцами в холодную землю, и подобно волку таращился невидящим взглядом в заросли дубов и вязов.

– Что случилось? – Грей шагнул ближе, стараясь говорить как можно тише.

– Там кто-то есть, – ответил Фергус, неторопливо выпрямляя спину. Светлые волосы с шорохом скользнули по его плечам, он снова весь застыл.

Грейден с тихим щелчком закрыл коробку, чуть повел плечом, чтобы незаметно посмотреть в заросли, привлекшие внимание Греха.

Он успел заметить мелькнувший алый силуэт за деревьями, прежде чем нечто рычащее, огромное и пушистое выскочило из зарослей прямо на них. Грей не смог даже зафиксировать движения существа, растерянно схватившись за трость.

Фергус молниеносно подорвался с места, сбивая это существо с ног и сцепляясь с ним рычащим комом. Мастер отшатнулся прочь, вооружился острым клинком и удивленно уставился на то, как Фергус в обличии чудовища заваливает на лопатки огромную красную лисицу.

Лиса забила пушистыми хвостами, ее мощные лапы зарылись в густую шерсть Фергуса на груди, и Грей буквально услышал, как острые когти вонзились в плоть. Фергус зарычал, клацнул челюстями, но промахнулся мимо ее горла. Они повернулись раз, другой, кусаясь и царапаясь, прежде чем Фергус схватил лису за загривок и ударил о землю. Его хвост гневно замотался из стороны в сторону, костяные челюсти окрасились красным цветом, в сторону полетели клочья алой шерсти.

– Цзунари? – пораженно выдохнул Мастер.

– Йель! Отпусти его, тварь!

Знакомый голос прорезал тишину леса, ввысь вспорхнули и улетели птицы. Грейден изумленно вскинул голову и заметил мужчину с длинными темными волосами, вылетающего из зарослей. Он на ходу бросил вещи, выхватил большую связку фулу и швырнул их в Фергуса.

Фергус зарычал, разжав челюсть, в воздухе запахло паленой шерстью и кожей. Лиса закричала, когда на ее спину опустилась мощная лапа и ей не дали выскользнуть.

– Ах ты, отродье! – мужчина бесстрашно бросился на Греха.

Грей задвигался, словно во сне, боль и хромота отступили на второй план. Он метнулся к Фергусу, на ходу отбивая очередную связку фулу с мощными знаками.

– Кейран! – окликнул мужчину Грей и затем обратился к Греху: – Фергус, отпусти его! Отпусти!

Кейран изумленно вытаращился на Грея, но тут же спохватился и обхватил за шею лисицу, потянув на себя. Фергус зарычал и попытался снова схватить Цзунари за холку, но Грей бесстрашно сунул руку и схватил его за нижнюю челюсть, безрассудно положив ладонь на острые зубы.

– Грей, нет! – Кейран в ужасе распахнул глаза, загораживая собой Цзунари.

Время остановилось вокруг них.

Как и челюсти Фергуса.

Грейден чувствовал, как по спине стекает капля пота, щекотно скатываясь по пояснице. Его бросило сначала в жар, потом в холод от осознания собственного безумия. Он запросто мог остаться сейчас без руки, наивно полагая, что Грех его не тронет.

И как удивительно оказалось то, что Грех и правда не задел его даже вскользь. Фергус замер рядом с ним, сгорбившись и тяжело дыша. Его челюсти замерли в сантиметрах от ладони Мастера, горячее дыхание обжигало сквозь плотную кожу перчатки, а мощная грудная клетка тяжело поднималась и опускалась. В пустых глазницах испуганно дребезжали алые искры.

– Отойди от него, у меня готова пентаграмма! – внезапно закричал Кейран. В его ладонях засиял алым знак Мастеров, начертанный на пергаменте.

– Нет! Нет, он со мной! Он мой! – Грей схватил Фергуса за нижнюю челюсть, стискивая пальцами клыки и отводя назад, за себя.

Фергус рыкнул, послушно склоняя морду ниже и пригибаясь.

– Что? – Кейран замер.

– Он со мной. Его нельзя трогать. – Грейден сильнее сжал пальцами клыки Фергуса. Его снова бросило в жар, но он старался не замечать этого.

Фергус был на его стороне, был с ним все это время, и он не собирался допускать, чтобы его изгнали. Он сам это сделает, если будет нужно.

– Это Грех.

– А это Цзунари, – кивнул Мастер в сторону лисицы, рычащей из-за спины Кейрана.

Мужчина нахмурился, смерил Фергуса недоверчивым взглядом, но пентаграмму потушил и, свернув лист, спрятал в рукаве. Затем обернулся на лисицу и ласково провел ладонью по длинной морде – Грей никогда не видел, чтобы этот скупой на доброту человек вел себя подобным образом.

– Это свои, Йель. Можешь превращаться обратно и дай мне осмотреть твои раны.

Лисица зафыркала, ткнулась носом в ладонь и затем обратилась человеком. Теперь рядом с Кейраном стоял крепкий, высокий парень с растрепанными красными волосами и пронзительными желтыми глазами. Он болезненно поморщился, положил руку на затылок и с удивлением оглядел кровь на пальцах, совершенно не смущаясь своей наготы. Кейран поспешно подобрал штаны из брошенных вещей и прикрыл парня ниже пояса, что-то ворчливо бормоча.

– Тут все мужчины, нечего стесняться, Мастер, – засмеялся Йель, но послушно принялся натягивать штаны с бельем.

– Они не враги, Фергус, – тихо обронил Грейден, внимательно следя за тем, как Кейран суетится вокруг парня.

Фергус тихо выдохнул, подождал, пока Мастер уберет руку с его челюсти, и тихо принял форму человека. Грей искоса глянул на него – Грех поправил растрепанные волосы, затянул потуже галстук-бабочку. На его белоснежных щеках с шипением стягивались ожоги от попавших фулу.

– Он напал на Йеля, – сердито ткнул пальцем в Фергуса Кейран.

– Привет, Михаэль, – кивнул Грейден парню-лисице. – Откуда мне было знать, что он Цзунари? Вы мне никогда не рассказывали.

– Я думал, это чудовище хочет напасть на тебя.

– Он со мной. И он защищал меня, – нахмурился Грейден. – Как вам удавалось столько времени скрывать сущность Йеля от Ордена?

Грейден знал Кейрана с малых лет.

Великий из Старейшин Ордена, один из сильнейших Мастеров – Кейран Монтгомери был кумиром для Грея. Он всегда хотел быть похожим на него, даже мечтал когда-то стать учеником – но у великого Старейшины оказался отвратительный характер. Он никого не жаловал, никого не хотел брать в ученики и давно отошел от дел, объявив бойкот всему миру. Даже когда вторглись Они, не хотел вмешиваться, поэтому сейчас было столь странно встретить его так далеко от столицы.

Йеля Грейден тоже знал. После одной из командировок Кейран неожиданно вернулся с рыжим мальчишкой, и с тех пор тот неотрывной тенью был рядом с ним. Если Орден и задавал какие-то вопросы – Грейден этого не знал и не интересовался. Йель не был ребенком с Даром, но Кейран вопреки всему представлял его как своего единственного ученика и преемника. Кто-то осмеливался шутить, что Монтгомери нагулял себе сына, но после нескольких скандалов эти слухи прекратились. К тому же они были неправдоподобны – Мастера не могли иметь детей. Дар отнимал у них эту способность.

В отличие от Кейрана Михаэль был открытым, общительным, и хоть Грей избегал общения с подобными людьми, впечатления от парня у него были только положительные. И уж точно он никогда не подозревал, что Йель на самом деле чистокровный Цзунари!

– Долгая история, – уклончиво ответил Кейран.

– М… Я не тороплюсь.

– Орден вымер подчистую. Какая, к Бесам, разница, Цзинь Йель или нет? – огрызнулся мужчина, прижимая к загривку Йеля свернутый бинт. – Эта сволочь чуть не откусила ему голову.

– Чуть не считается, – ответил Фергус, опередив возмущения Грейдена. – Меня зовут Фергус. Приятно познакомиться.

Грейден обернулся на Греха, сильнее наваливаясь на трость. Тот выглядел напряженным, без привычной улыбчивой легкости, и это вызывало внутри тревогу.

– Приятно знать имя чудовища, едва не убившего Михаэля, – прошипел Кейран.

– Вы напали на Мастера первыми.

– Я напал на тебя, а не на него! – подал голос Йель.

– Не было времени разбираться. Безопасность Мастера для меня превыше всего, – скупо улыбнулся Фергус. Затем заправил волосы за уши, наклонился и стал поднимать рассыпанные коренья и лопатку.

– Довольно. Вышло недоразумение, но раз все в порядке, то нечего переливать из пустого в порожнее, – мрачно проговорил Грейден, не отрывая взгляда от напряженной спины Фергуса.

Он переступил с ноги на ногу, повернулся к Кейрану и бегло осмотрел наскоро наложенную повязку на шее Михаэля. Тот морщился от боли, но ничего не говорил и лишь настороженно следил за Фергусом.

– С каких это пор ты водишь дружбу с Грехом? – Кейран скрестил руки на груди.

– Долгая история, – вернул слова Грей.

Красивое лицо Кейрана перекосилось от недовольства, но больше мужчина ничего на эту тему не сказал. Повел плечом, поправил шелковистые длинные волосы и гордо вздернул подбородок.

– Понятно.

– Что вы делаете так далеко от столицы? – Грей оторвал взгляд от Фергуса, посмотрел на того, кем восхищался все время, и ощутил небольшое разочарование.

С одной стороны, ему было приятно встретить в этом бесконечном хаосе кого-то знакомого, но с другой, он столько раз предлагал Кейрану объединиться, чтобы помочь этому миру. И всегда получал отказы.

Отказ на обучение, отказ на сотрудничество, отказ на помощь.

А теперь он был здесь по какой-то загадочной причине, и Грею нестерпимо хотелось узнать, что именно вынудило этого затворника высунуть нос из своей берлоги и отправиться так далеко.

– Иду в Теневаль.

– Что? – Грей застыл.

Сердце подскочило вверх и вниз, ему пришлось покрепче перехватить трость и перевести дыхание. Краем глаза он заметил, как настороженно обернулся Фергус, упаковывая собранные ингредиенты.

– Что? Вы тоже? – Маска самоуверенности спала с Кейрана, он опустил руки и потерянно перевел взгляд с Фергуса на Грея и обратно.

– А вы-то почему? – Йель напрягся, встал по правую сторону от своего Мастера.

– Ходит слишком много слухов. К западу от Вертицы люди говорили о пропавших родственниках, отправившихся на поезде через Теневаль. Подумал, что нужно хоть кому-то попытаться с этим разобраться, – ответил Грейден.

– И ты решил отправиться туда в одиночку? – Кейран приподнял бровь.

– Простите, не заметил очереди из желающих составить мне компанию.

– И поэтому ты связался с Этим? – Кейран ткнул пальцем в Фергуса.

– Его зовут Фергус. Он с самого начала был со мной, поэтому и пошел. И изгонять его нельзя. А вы почему туда отправляетесь? – Грей положил обе руки на набалдашник трости.

– В столице было небольшое происшествие с Ордо Юниус, в ходе которого схватили Мастера. Он выдал информацию о том, что в Теневале удерживают подростков с даром Мастеров, а они сейчас на вес золота. Пришлось собираться на спасательную операцию, – нехотя ответил Кейран.

– О, да вы, никак, переживаете за Орден? – кисло заметил Грейден.

– Он подумал, что давно уже пора, – Йель высказался вперед недовольного Кейрана. – Надо уже хоть что-то делать.

Парень незаметно ткнул пальцем в поясницу мужчины, одергивая того от очередного саркастичного ответа.

– Приятно знать, что есть кто-то, способный повлиять на великого Кейрана Монтгомери, – не смог удержаться от острой шпильки Грей.

Кейран недовольно покосился на Йеля, затем перевел взгляд на Грейдена.

– Раз в жизни и палка стреляет.

– Уберегите меня от подробностей.

– Вы остановились в Чарте?

– Да.

– Отлично. Есть предложение вернуться нашей новоиспеченной компанией и обсудить дальнейшие дела. Кроме того, надо нормально обработать раны. – Кейран похлопал Йеля по плечу.

– Хорошее предложение, – обернулся Грей на все это время молчавшего Фергуса.

Грех выглядел напряженным, мрачным, тяжело глядел исподлобья на Кейрана, но стоило Грейдену посмотреть на него, сразу чуть улыбнулся. Выглядело это вымученно и изломанно, совершенно на него непохоже. Внутри что-то больно кольнуло, но Мастер так и не смог дать объяснение этой эмоции.

– Что с тобой?

– Я чуть не откусил вам руку, – выдавил сквозь зубы Фергус.

– Ну, не откусил же.

– Мастер! – Фергус неестественно дернулся, его острые плечи сжались и расслабились, как будто что-то внутри него пыталось выкарабкаться наружу. Он посмотрел на Грея взглядом больного, побитого пса, и это смотрелось настолько контрастно с его тщательно уложенными волосами, отглаженной рубашкой и вычурным бантом на шее, что стало не по себе.

– Никогда так не делайте, Мастер, – тяжело проговорил Фергус. – Сегодня я смог остановиться, но если бы я замешкался или поддался… Не стоит совать руку в пасть Греха. Пожалуйста. Я не хочу вам навредить.

Белоснежные скулы слегка подернулись румянцем. Грех выглядел пристыженным и растерянным, хоть и старался этого не показывать.

Грейден не знал, как реагировать на такое, не знал, что он должен чувствовать и говорить. Не то чтобы раньше он пихал руки Грехам в пасти, но сегодня он был твердо уверен, что Фергус не укусит его и ничего ему не сделает.

Это было так же ясно, как то, что солнце светит днем, а луна ночью.

– Я знаю, что ты не укусил бы меня.

– А если бы укусил?

– А если укусил – выбил бы зубы. Будешь знать, – мрачно добавил Грей, желая поскорее закончить этот разговор.

Фергус неожиданно округлил глаза, а потом привычно улыбнулся, возвращая себе прежний вид самодовольного пижона.

– Хорошо. Договорились.

– Хватит уже об этом. Надо возвращаться.

– Да, Мастер.

* * *

– Что тебя с ним связывает? – Кейран не стал ходить вокруг да около и спросил в лоб.

Грей устало вздохнул, посмотрел на недовольно мечущегося по комнате мужчину, и спокойно прошествовал к креслу. Нога начинала пульсировать тупой болью, отдавая в руку и челюсть. Кейран знал о его недуге, поэтому Мастер не постеснялся тяжело опуститься в кресло и потереть ладонью колено.

– Вы пришли сюда из самой Тэйлии нотации мне читать? – хмуро спросил Грей.

– Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы понять – рядом с тобой уж точно не может околачиваться подобное чудовище. Ты всегда лучше всех изгонял их и никому не давал пощады.

– Что ж. Тогда вы очень плохо меня знаете, раз уверены, что я никого не щадил, – отстраненно парировал Грей.

– Ты сейчас так пытаешься прикрывать его? – Кейран остановился за креслом, стоявшим напротив, опустился локтями на его спинку.

Грей поднял на него усталый взгляд. Последние дни вышли спокойными, но в целом в жизни Грея случилось слишком много событий за короткий период времени, и скандалить сейчас с тем, кого ты возводил столь высоко в своих глазах, было последним, чего он хотел.

Монтгомери относился к Грею неплохо. Лучше, чем все остальные, – он, по крайней мере, никогда не смотрел на него свысока и не считал калекой. Да, у него был отвратительный характер, но плевался ядом Кейран во всех подряд независимо от физических данных и положения, за что все остальные в Ордене его терпеть не могли. Однако Грейден всегда хотел именно к нему в ученики, потому что из всех остальных Старейшин Монтгомери был самым честным (хоть и жестким), сильным и преданным своему делу. Он не вдавался в местные конфликты, но слышал, что после какой-то стычки Монтгомери отошел от дел и не желал принимать участия в делах Ордена даже под лезвием ножа.

Грейдена он также послал подальше, хотя все же иногда и помогал советом. После Инкурсии он оставался верен себе и сидел в своей квартире, но, тем не менее, когда Грея тяжело ранили, он помог ему и даже поставил на ноги. Грей тогда в очередной раз попросил его вернуться в ряды Мастеров и помочь очистить мир от искаженных и темных сущностей, но Кейран ответил, что его все устраивает, он не намерен лезть в это болото и Грею советовал бы тоже держаться от этого подальше.

Грейден не смог все бросить и отправился один.

И теперь смотрел со смесью злости и обиды на мужчину, который когда-то клятвенно обещал помогать Ордену и всем, кто имеет к Мастерам хоть малейшее отношение.

– Я никого не собираюсь прикрывать, Мастер Монтгомери. Но поймите и вы меня – этот Грех мне помогает. Поэтому не вижу никаких причин его изгонять просто за то, что он не человек. – Грей прислонил трость к креслу, откинулся на спинку и тяжело выдохнул.

Кейран смотрел на него немигающим взглядом из-за стекол круглых очков. У него были темные шелковистые волосы до самой поясницы, которыми он так гордился, тонкие изящные пальцы, худощавое телосложение и вечно недовольное скуластое лицо с острым носом. Фисташковые глаза смотрели с неверием, как будто он ждал, что сейчас Грей скажет: «Я пошутил».

А Грейден сюда не шутки шутить пришел.

– Не верю.

– Что кто-то может просто помогать? – Грей удивленно вскинул брови.

– Что ты можешь связаться с Грехом. Ты никогда бы не стал возиться с темными тварями, ты же изгонял их лучше всех. Чтобы один из лучших Мастеров да связался с Грехом? Нонсенс, – невесело усмехнулся Кейран.

– Но Старейшина ведь связался с Цзинем, – ответил Грей.

– Это другое!

– Разве? Не вижу разницы. Он тоже не человек. Я бы понял, если бы он был Нари, но Йель – Цзинь. Они любят похищать себе невест, они запутывают путников и иногда становятся бешеными от собственной силы. У нас есть даже целая глава в Глоссарии о том, как с ними бороться. Напомните мне, – Грей подался вперед, невзирая на боль в колене, – сколько Михаэль уже с вами живет? Десять лет? Двадцать? Я пришел в Орден одновременно с его появлением, кажется.

– Не путай лис с Грехами, – от возмущения хлопнул ладонью по креслу Кейран. – Грехи – это чудовища. Они бесчеловечные, бесчувственные и жестокие твари. И часто сходят с ума от переедания человеческими эмоциями – уж сколько случаев было. Цзини – это все равно Божества. А Грехи – чудовища, Грей. Не заставляй меня объяснять тебе элементарные вещи.

– Хватит говорить со мной как с юнцом желторотым! – Грей вскочил, наплевав на боль. Он пошатнулся, но вовремя схватился за трость и похромал к Кейрану. – Когда я вас просил о помощи, где вы были со своими нравоучениями?! Так что не надо сейчас меня учить.

– Я же не думал, что до такого дойдет! – Кейран злобно ткнул пальцем в сторону двери, за которой были Фергус и Йель.

– Давайте расставим все по местам и закончим этот гребаный цирк, – нахмурился Грей, сунул руку в карман и с хлопком положил на стол стопку талисманов из черной бумаги с обводкой красной киноварью.

Кейран потерял дар речи. Он вцепился тонкими пальцами в кресло перед собой и вытаращился на фулу, не веря своим глазам.

– Это не может быть твоим.

– Но это мое, Кейран. Очень даже мое. Вырезано мной, расписано мной и уже даже использовалось мной. Не раз, не два и даже не десять. – Грей почувствовал удовлетворение, когда ему удалось шокировать мужчину, однако это принесло так же чувство горечи.

– Это ведь темные талисманы.

– Да. Я знаю.

– Ими запрещено пользоваться в Ордене.

Грейден не сдержал ухмылки. Темные талисманы раньше, еще при основании Ордена, использовались для помощи Мастерам – они были созданы для приманивания темных существ. С помощью этих талисманов можно было временно перетягивать существ на свою сторону – заключать с ними своеобразный договор на своей энергии. Спустя время посчитали, что это слишком темное искусство, а Мастера должны быть чистыми и непорочными и такие подлые приемы только засоряют их души. Поэтому талисманы быстро запретили.

Однако Грейден буквально жил в библиотеке все время обучения и искал способы нагнать своих товарищей, не имея при этом такого сильного дара. Вот и решился на это. На войне все средства хороши.

– Я знаю, – равнодушно пожал плечами Грей. – На чистоту Ордена мне было плевать, если это помогло бы мне держать планку.

Кейран поджал тонкие губы, все еще неотрывно глядя на талисманы.

– Что, я уже не такой хороший мальчик в ваших глазах? – Грейден покачал головой, с трудом наклонился, подцепил пальцами стопку талисманов и убрал их обратно в набедренную сумку. – Жаль, конечно, вас расстраивать, но Ордену было глубоко на всех нас плевать. И я решил плюнуть на него в ответ.

– Ты заключил с ним контракт? – слова Кейрана тяжело осели в воздухе.

– Нет.

– Тогда почему? Грехи не помогают забесплатно, Грей. Талисманы просто детские безделушки в сравнении со связью с настоящими монстрами. – Монтгомери, наконец, отлип от кресла, посмотрел на него со смесью неверия и сочувствия.

Грей ощутил внутри волну злости и сжал руку в кулак.

– Не Грехи здесь настоящие монстры. Они среди нас, людей. И даже среди Мастеров. Мне все равно, что он такое. Пока он ведет себя гораздо более человечно, чем все, кого я встречал до этого, – процедил Грейден с плохо скрываемой ненавистью. – Недавно на меня напали Мастера. Они убили невинного человека с такой легкостью, как будто это обычное дело. И рядом со мной был Грех, который за все наше знакомство только помогал мне избавляться от темных существ. Наш мир и так вывернутый наизнанку, так что я уже ничему не удивляюсь. И поэтому выбираю ту сторону, которую считаю правой для себя. И поэтому этот Грех со мной.

– Звучит как бред, – фыркнул Кейран.

– Ненамного бредовее того, что под носом Ордена в квартире Старейшины жил несколько лет Цзунари. А я даже помню, как вы его на собрания с собой в Орден притаскивали. Подумать только, – скривился в ответ Грей.

– Создатель, дай мне сил, – устало потер виски Кейран и опустился на подлокотник кресла. – У меня все это в голове не укладывается.

– У меня тоже.

* * *

Когда они вернулись в соседнюю комнату, их встретил звон упавшего на пол стакана и заливистый смех Фергуса.

– Как не стыдно о таком говорить! – Йель вскочил из-за стола, за которым они сидели, и гневно стукнул кулаком по столу. Его шея и щеки стали красными, под цвет его волос, он в возмущении ткнул пальцем в сидящего напротив Фергуса. – У Грехов что, совсем нет манер?!

Фергус снова звонко рассмеялся, откидываясь на стуле назад так низко, что казалось, еще немного, и он свалится на спину.

– Ты не настоящий Цзинь! Я знавал лис, и они не считали такие вопросы зазорными, – рывком опустился обратно Грех, вытирая костяшками пальцев воображаемые слезы с глаз.

– Что у вас тут происходит? – устало спросил Грей.

– Мастер! – Фергус подорвался с места, резко вскочил на ноги и выпрямился. Со своим высоким ростом он едва не уперся макушкой в округлую люстру, но вовремя уклонился.

– Надо было откусить тебе лицо, чтобы неповадно было такое говорить, – проворчал Йель, скрещивая руки. Его румянец быстро сходил с лица, хотя выглядел он взъерошенным и сконфуженным.

– Ты слишком хороший для лис. Может, потому что никогда и не жил с ними, – усмехнулся Фергус. – Простите, Мастер. Не удержался от поддразниваний.

– Хоть кто-то весело время провел. Идем, надо пройтись, – кивнул в сторону выхода Грей и, прихрамывая, пошел прочь, зная, что Грех последует за ним.

Они попрощались и покинули снятые Кейраном комнаты.

На улице уже давно стемнело, прогретый солнцем воздух медленно остывал. Где-то еще слышались тихие разговоры и смех, в таверне на первом этаже светились желтым окна. Грей повел Фергуса за высокий забор постоялого двора, туда, где виднелся конец дороги и уходили за горизонт бескрайние поля. Они встали подле забора лицом к лесу, в котором сегодня встретились с Михаэлем и Кейраном, и синхронно вздохнули.

Возле самого края небо еще было томно-розовым, хранившим тепло. Над головами мужчин тускло светили первые звезды и тонкий полумесяц, словно забытый кем-то серп без рукояти.

– Я закурю, вы не против? – первым нарушил тишину Фергус и достал из внутреннего кармана клетчатого пиджака серебряный портсигар.

– Я бы присоединился, – тихо ответил Грей.

– Вы курите?

– Да. А что?

– Ничего. – Фергус протянул портсигар, и Грейден взял сигарету, коротко поблагодарив. Затем прикурил от любезно подставленной зажигалки и выдохнул дым в стылый воздух.

Фергус рядом тоже закурил, клацнул металлической крышкой и вздохнул. Какое-то время они просто молча дымили, глядя, как постепенно небо становилось ультрамариновым и лес чернел, теряя очертания. Вокруг становилось совсем тихо, лишь лаяла какая-то собака на другом конце поселка. Пахло свежей травой и влажной землей, ветер приносил с собой пряные запахи леса.

– Мы можем им доверять? – Фергус стряхнул пепел, и взгляд Грея зацепился за его бледные пальцы.

– Да. Кейран надежный, каким бы плохим он ни казался, – усмехнулся Грей.

– Вы долго разговаривали.

– Не сошлись во мнениях. Сначала. А потом вроде как пришли к компромиссу, но ты лучше будь с ним аккуратнее. – Грейден выдохнул дым и кинул окурок себе под ноги, задавив ботинком. Под подошвой сверкнули оранжевым огоньки.

– Что же, он считает Грехов сущими исчадиями Инферно? – Фергус невесело усмехнулся.

– Да. Поэтому не нарывайся. Не хочу потом сгребать твой пепел в баночку и таскать с собой, – проворчал Мастер.

– Вы будете таскать мой прах с собой, – мечтательно выдохнул Фергус, прижав ладони к щекам.

– Фергус! Я серьезно! – Грей даже стукнул тростью о землю.

– Хорошо, я обещаю не нарываться и вести себя скромно аки агнец, чтобы меня не изгнали, – покорно склонил голову Грех, но на его губах продолжала играть улыбка.

Грей устало выдохнул, покачав головой.

– Пошли. Завтра надо будет отправляться в путь.

Они неторопливо отправились обратно. Месяц скользил холодным светом по их спинам, заставлял отбрасывать тени даже в такой темноте. Где-то в конюшнях заржали лошади, потревоженные ночными шорохами.

– Кто такой этот Монтгомери? – Фергус аккуратно закрыл за ними дверь и щелкнул замком.

– Один из Старейшин Ордена. – Грей скинул пальто на кресло, немного подумал и добавил: – Когда-то я мечтал стать его учеником.

– Чего же не стали?

– А он меня послал куда подальше. – Грейден усмехнулся, расстегивая портупею. Нога пульсировала болью, и хотелось поскорее лечь в мягкую постель.

– О. Понятно.

Мастеру не понравился тон Греха. Он бросил это с таким напускным спокойствием, как будто тотчас записал Кейрана в список своих врагов. Грей обернулся.

Фергус стоял возле своей постели и собирал волосы в небрежную косу, но на его лице играло такое выражение, словно мысленно он сейчас раздирал кого-то своими когтями.

– Фергус.

– Что такое?

– Ты обещал не нарываться и вести себя скромно.

– Конечно! Я держу слово, Мастер, и ни словом, ни делом не собираюсь задевать Мастера Монтгомери.

Грей посмотрел на него долгим, напряженным взглядом. Он надеялся, что Фергус поймет по его лицу, как он ему не поверил и что видит его насквозь. Грех мило улыбнулся, стаскивая бант с воротника, затем подождал, пока Грей уляжется в постель, и погасил ночник. Послышался шорох и возня – Фергус раздевался.

– Ни на один куприм[2] тебе не поверил, – не выдержал Грей.

– А зря. Я обещания всегда держу, – по голосу было слышно, что Грех улыбался.

Грейден поудобнее улегся на спину, подтолкнул под шею подушку и уставился в потолок. Темнота вокруг словно укутывала его, создавала вокруг их комнаты защитный купол, в котором можно отпустить себя и говорить все, что приходит в голову. Грей едва заметно выдохнул, отпуская скопившееся за последние дни напряжение. На улице изредка тявкала собака, справа продолжал шуршать Фергус. Грей услышал, как он с бряцаньем положил на тумбочку свой пояс с ножницами, затем под его весом скрипнула постель, и Грех наконец-то улегся.

– Кейран всех посылает, – сорвалось с языка. Грей хотел было себя одернуть, но тьма вокруг располагала на самые откровенные мысли, поэтому сегодня он решил немного отпустить себя.

– М? – послышалось с соседней постели. Затем кровать снова скрипнула – Грех перевернулся на бок.

– Я к тому, что он не только меня послал. Человек такой. Никогда ни с кем не ладил.

– Но с лисом он нашел общий язык, – усмехнулся Фергус.

– Наверно, Михаэль для него особенный. У каждого есть исключения, – нахмурился Грей и положил руки на живот, продолжая вглядываться в темноту.

– Это не отменяет того факта, что он послал вас. Так что если это была попытка возвысить его в моих глазах, то это не сработало, – отозвался Фергус.

– Ты обещал вести себя хорошо. Помни об этом.

– Я очень изворотливый, Мастер.

– К чему это здесь?

– К тому, что если мне надо ненавязчиво и тонко обгадить кого-то, я это сделаю.

– А казался таким джентльменом, – фыркнул Грей. Губы сами собой растянулись в ухмылку, но он постарался быстро взять себя в руки.

– Я джентльмен. Для тех, кто этого заслуживает, – судя по голосу, Фергус улыбался.

Грей повернул голову, чтобы посмотреть на него, но увидел только темноту. Грех лежал на соседней постели буквально в паре шагов, но разглядеть даже очертания было невозможно.

– Ты видишь в темноте?

– Немного. Не так четко, как кошачьи. Я все-таки волк.

– То, какое ты животное в полной форме, имеет все же значение? – Грей искренне удивился. Он, конечно, много читал о Грехах, но там было сказано лишь со стороны борьбы с ними, как их вычислить в толпе и так далее. Грейден не мог бы припомнить книгу, где о Грехах рассказывалось более подробно – это было в списках запрещенной литературы, и сейчас Мастер начинал понимать – почему. Чтобы другие Мастера не посчитали Грехов слишком человечными и живыми. Достаточно было знать, что они питаются людскими эмоциями и чувствами, сходят с ума в негативной атмосфере и не терпят человеческую пищу. Что их слабое место – череп-маска, которую нужно атаковать и разрушить, что больнее всего им приходится удар в горло или загривок, что на них действуют только некоторые знаки из тех, которые разработаны для изгнания Высших Демонов.

И ни слова о том, что животный облик Греха в полной форме влияет на его способности и привычки.

– Конечно. Есть же разные животные. Кто-то обладает быстрой скоростью, кто-то незаметностью, ночным зрением. Вот я имею форму волка, и у меня острое обоняние, – мягко ответил Фергус. – У каждого свой, неповторимый запах, поэтому я с легкостью найду любого.

– И какой же запах у меня? – Грей не сдержался.

– Вы пахнете горькой полынью и грозой, – прямо ответил Грех.

– Хоть не навозом.

– Мастер, – рассмеялся Фергус.

– А бывает, что люди мерзко пахнут?

– Да. Именно так я нахожу тех уродов из приюта, которые успели убежать. От них за версту несет падалью и гниющим мясом, – холодно отчеканил Фергус.

Грей поежился от его тона, немного удобнее положил больную ногу.

– А говорил, что не убиваешь людей.

– Не всё, что ходит на двух ногах, можно назвать человеком.

– Ну да. На двух ногах ходят Грехи, Демоны, Божества да иные существа в каких-то формах, – усмехнулся Грейден.

– Ну, так-то да. Но отбросы, издевающиеся над детьми, – не люди. Это погань, которую я с удовольствием вырежу из этого мира.

– С радостью помогу, – неожиданно для себя сказал Грей. Он вздрогнул от мурашек по всему телу, но прежде чем погрузился в воспоминания о том, кого бы он собственноручно вспорол одними из наточенных ножниц Фергуса, тот многозначительно усмехнулся в кромешной тьме. Грею показалось, что он даже заметил, как блеснули зеленые глаза.

– Я думаю, мы с вами отлично сработаемся, Мастер Грейден.

Глава 7

Утром Грей заподозрил неладное, едва взглянув на Фергуса.

Тот благоухал духами, тщательно затягивая шнуровку корсета и напевая что-то себе под нос. Его светлые волосы, густой копной уложенные на правую сторону, открывали ухо с болтающейся серьгой из карбонадо и часть шеи, на которой виднелись тонкие полоски шрамов, уходивших к затылку. Ниже само горло было укрыто шелковым горчичным платком с бантом сбоку, дополняющим обилие кружев на груди и скрывающим горловину, манжеты туго обхватывали запястья.

Грейден не стал долго его разглядывать, но приподнятое настроение Греха его насторожило. Как будто он задумал какую-то пакость и изо всех сил старался это скрыть, но Мастеру, прожившему с ним уже несколько дней, ясно была видна разница между Фергусом обычным и Фергусом вдохновленным.

– Фергус. – Грей быстро причесался перед зеркалом и подцепил пальцами портупею.

– Да, Мастер? – Фергус обернулся с улыбкой.

– Нет.

Улыбка тотчас померкла, а потом лицо Фергуса из приветливого стало слишком уж хитрым.

– Почему? Я же еще ничего не сделал.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я, – бросил на него беглый взгляд Грей и занялся своими ремнями, туго стягивая под грудью. – Я сказал – нет. Ты обещал себя хорошо вести.

– Так я и не собирался ничего делать. Я просто решил прихорошиться, мы все-таки в большой город выезжаем. Надо выглядеть соответственно. – Фергус пальцами пробежался по волосам, приосанился и покрутился перед зеркалом.

– У тебя все на лице написано.

– Я тщательно слежу за своим лицом.

– Со мной это не работает, – насмешливо изогнул одну бровь Грей. Он поудобнее поправил портупею, плотно застегнул воротник черной рубашки под горлом, накинул пальто и прищурился на свое отражение в зеркале. Пойдет.

Фергус подал ему трость, но саквояж понес сам, и они вдвоем спустились вниз, где у порога ждал дилижанс.

Путешествие «задалось» с самого начала. Еще в карете Кейран язвительно поинтересовался у Фергуса, почему тот называл Мастером только Грея, когда их тут сидело двое, на что Грех с легкой улыбкой ответил, что это потому, что он уважает Мастера Грейдена. И у Монтгомери сорвало крышу.

Они язвили друг другу буквально каждые пять минут. Ни один диалог и обсуждение не проходило без того, чтобы один из них не воткнул в другого шпильку. Через полчаса у Мастера Грейдена уже болели глаза от того, как часто он их закатывал, поэтому он просто отвернулся от двух склочников и уставился на пейзажи. Михаэль так же со смиренным видом старался не отсвечивать и смотрел в окно на проплывающие мимо поля с такой тоской, что Грею захотелось его выпустить. Алые волосы парня были скрыты капюшоном на случай, если отвод глаз перестанет работать. Встретившись взглядом с Греем, парень виновато улыбнулся и тихо, чтобы его не услышали Кейран с Фергусом, сказал:

– Извините. Ему просто нужна горячая ванна и вишневые пироги, тогда он успокоится. Мы ночевали последние дни не в самых лучших местах.

– О, да Монтгомери вспомнил, каково жить в клоповниках.

– Лучше бы не вспоминал, – кисло ответил Кейран.

– Добро пожаловать в реальную жизнь, – так же кисло ответил Грейден.

Фергус засмеялся, прикрыв рот ладонью, и довольно ухмыльнулся, заметив, как помрачнело лицо Кейрана.

Оставшийся час ехали молча. Йель быстро задремал, уронив голову на плечо Кейрана, но резко подскочил, едва заслышал гудок поезда вдали.

Вокзал напоминал простой длинный амбар со сверкающими на солнце жестяными листами крыши. Над его округлым сводом порхали вороны и галки, кто-то из рабочих чинил петли у ворот. Площадка для посадки практически пустовала. Под указателем стоял мрачного вида мужчина и задумчиво курил, на скамье сидела молодая пара. Перед вокзалом была выделена площадка для остановки дилижансов, где прибывший ранее кучер кормил лошадей овсом.

Грей выбрался наружу, вдыхая запахи машинного масла и дыма, покосился на закоптелые развалины за вокзалом и отправился к кассе. Фергус чинно следовал рядом, и на него все так же обращали внимание, но это уже не так сильно беспокоило Мастера. Сколько бы людей ни оборачивало в заинтересованности головы, ни один из них не доставлял проблем, поскольку забывал о Грехе тут же.

– Мог бы одеться и поскромнее, – фыркнул Кейран, окинув взглядом затянутую в корсет фигуру Фергуса.

– Если моя одежда кажется вам кричащей, то у вас просто нет вкуса, – холодно парировал Фергус.

Они остановились возле небольшой очереди в кассу. Угловатый мальчишка в огромной для него куртке менял таблички на табло с прибывающими поездами.

– Какой из них нам нужен? – Йель скрестил крепкие руки на груди.

– Отсюда не ходят поезда дальнего следования. Нам придется добраться сначала до Флуминскрига, – ответил Грей, пересчитывая монеты.

– Поездка на пару часов, – вклинился Фергус. Он встал рядом с Йелем и ткнул пальцем в застекленную карту железных дорог. – Вот. Отсюда доедем в город и дальше прямая дорога до Тэйлии через Теневаль. Там ходит только один поезд, насколько я слышал.

– Да, вот только, по-моему, сейчас на ходу лишь грузовой поезд. Так что придется извертеться, чтобы на него попасть, – хмыкнул Грейден.

– Удивительно, но получается, что машинист единственный, кто может беспрепятственно въезжать и выезжать оттуда, – нахмурился Фергус.

– Может, ему заплатили за молчание. Или он один из местных, – пожал плечами Михаэль.

– Стал бы местный выбираться в наш грешный мир, – фыркнул Кейран.

– Учитывая, какой сброд там у власти, то цену деньгам они знают. И им нужны новые люди и ввоз вещей, которые они не в состоянии делать самостоятельно. – Грей сверил время на своих карманных часах с огромным выпуклым циферблатом под потолком.

– Тогда точно из местных. Кто-то находится под крылом у чиновника и под шумок получает проценты, если привозит свежую кровь, – сказал Фергус. На последнем слове он плотоядно улыбнулся, и мальчишка, менявший таблички со временем поездов, побледнел и быстро убрался прочь. – Нечего тут греть уши.

– Ну, ты бы еще громче орал, – не сдержался Кейран.

– Здесь нет чего-то такого, что нельзя говорить.

– Мы не знаем, как далеко они могли раскинуть свои сети.

– Вот и проверим заодно.

– Безумец! Где ты вообще его достал? – Кейран повернулся к Грею с крайним возмущением.

Фергус позади него смиренно сцепил руки за спиной и улыбнулся Мастеру с таким показным добродушием, что у Грея заныли все зубы от приторности.

– Да свалился на мою голову и приклеился, как банный лист до задницы. Не выгонишь.

– Мастер! – Фергус изобразил крайнее негодование, на что Михаэль звонко рассмеялся.

Поезд был полупустой – людей оставалось не так много, а желающих перемещаться после тяжелого времени и того меньше. Инкурсия все больше напоминала Грею эпидемию жуткой болезни – слишком многих пожрали на кашляющих дымом и пеплом Заводах. Люди умирали на казнях, не желая признавать правила Системы, людей делали рабами, сдавали на каторжные работы, и в конце концов всех ожидали скрежещущие металлом ржавые щипцы, которые, словно когтистые лапы, хватали и тащили через застекленное помещение прямиком к Ним на стол.

Кровь лилась рекой, печи работали на износ.

Грейден не видел Заводы изнутри, когда они были в рабочем состоянии, и слава Создателю, но ему хватило один раз осмотреть то, что там осталось, чтобы запомнить на всю жизнь. Запекшаяся кровь на металлических столах, подвешенные под потолком тела на гусеничном механизме с крючьями, огромные стеклянные колбы из мутного стекла. Грей еле смог заставить себя посмотреть на то, что в них плавало, а потом Завод предали огню вместе со всем этим ужасным оборудованием, созданным будто в самом Инферно. Но память об этом оказалось не выжечь огнем.

«Зато кое-что другое выжглось», – вскользь подумал Грей, покосившись на сидящего рядом Фергуса.

Грех сидел, скрестив руки на груди, и, прикрыв глаза, дремал. Длинные светлые локоны облепили его плечо, виднелась острая линия подбородка и слишком правильный профиль. Мастер отвернулся, уставившись в окно. Впервые за долгое время его боли были практически неощутимы, и он непринужденно держал трость под набалдашником. Он позволил себе расслабиться, глядя на голые поля, проносившиеся за окном. На черной земле сухоцветы смотрелись невзрачными кляксами художника, пробовавшего кисть. На пронзительно голубом небе сворачивались барашками пушистые облака. Все казалось таким нереальным, как в тех снах, что преследовали Грея последние годы под Их гнетом.

Мастер чуть прислонился плечом к дребезжащей раме, почти прижался к стеклу и в следующий миг внутренне похолодел. На боковой стене вагона чуть впереди виднелся темный силуэт твари с кожистыми, перепончатыми крыльями. Она, зажмурившись, прижала плоскую морду к вагону, и ее острые когти глубоко вонзались в металл. Грей медленно отстранился, пихнул локтем Фергуса в бок.

– Я чувствую, – Фергус резко распахнул глаза и хищно уставился в окно.

– Пока ничего не предпринимаем. Здесь полно мирных людей. – Грей ткнул тростью голень Кейрана и, поймав его недоумевающий взгляд, кивнул в сторону окна.

– Это бесы, – сказал Фергус.

– Их несколько. Разве они сбиваются в стаи? – Михаэль настороженно застыл в кресле. Казалось, сейчас на его голове покажутся лисьи уши и повернутся в сторону окон. – Я чую, их несколько.

– Да. Они облепили весь вагон, – прорычал Фергус.

– Бесы сбиваются в стаи только под чьим-то руководством. Значит, здесь или Высший Демон, или кто-то из его приближенных низших. – Грейден незаметно сунул руку под пальто, нащупал пару теплых стеклянных флаконов.

Бесы не были опасными – скорее надоедливыми. Обычно они выглядели как огромные летучие мыши или крысы с копытами и длинными рогами, пугали по ночам людей и тревожили скот и самостоятельно нападали крайне редко. Но все менялось, если рядом с ними появлялся кто-то выше рангом, и тогда они превращались в безжалостных убийц.

– Как это их сразу было не почуять? – ехидно заметил Кейран.

– Потому что их изначально не было, – фыркнул Фергус.

Неожиданно в начале вагона заголосила женщина, а в следующий миг окно, от которого она в ужасе шарахнулась в сторону, разбилось. Бес ворвался внутрь, раздирая когтями спинки сидений и раскрывая клыкастую пасть.

Началась паника. Люди резко подорвались с места и поспешили покинуть вагон, набившись в дверной проем.

– Осторожно!

Грей едва услышал Фергуса, пригнулся, практически ныряя между сиденьями. Он успел заметить, как начищенные ботинки Греха превратились в огромные когтистые лапы, как напрягся обнаженный живот и удлинились волосы. Стекло лопнуло, осколки посыпались сверху на спину, и Грей прикрыл руками голову, ловко выбираясь в проход.

Фергус схватил рукой беса за горло, его длинные когти прорвали черную лоснящуюся кожу и буквально вырвали шейные позвонки. На торчащие осколки в раме брызнула темная кровь, и в следующий миг Фергус вышвырнул бездыханное тело беса наружу.

– Нужно вывести людей в передние вагоны. – Грей выпрямился, громко стукнул тростью по полу.

– Они явно охотятся за вами, Мастер Грейден. Они пытаются нападать в основном на вас, и в других вагонах их вроде нет. – Йель с рычанием ударил одного из бесов выломанным куском сиденья, а затем опустил ногу в тяжелом ботинке на его голову. Раздался омерзительный хруст. Кейран за его плечом побледнел и скривился:

– Создатель, какая мерзость! Люди тоже мерзость, но я ими займусь. – Он развернулся и отправился к вопящей толпе. Скоро его громкий голос заставил всех заткнуться, а затем пассажиры уже более организованно поспешили в следующий вагон.

Грейден решил продвинуться в самый конец поезда, чтобы отцепить вагон вместе со всеми бесами и встретиться с тем, кто ими управлял. Михаэль тихо присоединился к ним, помогая отбиваться от наглых крылатых тварей, по пути они поднимали с мест людей и просили всех пройти дальше, в более безопасное место под защиту Кейрана. В начале поезда бесов не было, поэтому нужно было срочно перевести всех туда, пока не появились жертвы. Йель метался в толпе людей, помогал раненым, ловко отбивался от нападения и уговаривал даже самых испуганных перепрыгнуть в соседний вагон.

Поезд опасно шатался, скрежетал, из-под рельсов то и дело сыпались искры, будто кто-то намеренно швырял под колеса куски металла. Внутри царил настоящий хаос из хлопающих крыльев, ломающихся костей и испуганных криков пассажиров. Фергус пробивался вперед, пугая людей еще больше в своей форме, хватал когтистыми лапами всех врывающихся внутрь бесов и швырял обратно сквозь выбитые окна. Ветер буквально свистел в помещении, под ногами хрустело битое стекло. Грей торопливо продвигался следом за Грехом и старался не наступить на изгибающийся по полу хвост.

Неожиданно Фергус остановился:

– Это он.

Впереди отчаянно пытался вскрыть дверь на выход с поезда мужчина в темном пальто. Услышав Фергуса, он затравленно обернулся, и Грей не смог прочитать гамму эмоций на бледном лице. На шее мужчины болтался амулет, светившийся ярко-красным, и ему в такт сияли глаза у всех бесов, пробирающихся внутрь.

Приближенный Демона, управляющий бесами, оказался человеком, продавшимся за какое-то желание. Грей раздраженно цыкнул. Он хотел что-то сказать, но заметил справа от замершего мужчины в пальто торчащую из-под сиденья пыльную юбку.

– Фергус, – не думая, Грей коснулся обтянутыми кожей перчаток пальцами его поясницы.

– Понял, – кивнул тот. Грею показалось, что собачий череп с массивными бараньими рогами на его голове вот-вот свалится вниз.

В следующий миг Грех сорвался с места и, не дав ни шанса мужчине опомниться, выбил его наружу вместе с дверью.

Грей застыл. На миг его сердце подпрыгнуло, потому что ему показалось, что Фергус остался на рельсах вместе с мужчиной, но он вцепился когтями в дверной проем и, гибко изогнувшись, утащил кричащего на крышу. Бесы из вагона завизжали и метнулись на выручку своему хозяину.

Мастер не стал дожидаться, пока они все вернутся обратно, и бросился на помощь девушке, забившейся в угол под сиденье. Она испуганно дрожала, держась рукой за голову, по ее виску стекала кровь.

– Миз[3]? Миз, вы меня слышите? Можете подняться? – Грей присел перед ней на корточки, но трогать не стал.

Девушка испуганно вздрогнула и вжалась в стену еще сильнее. Ее юбка была порвана и испачкана, как будто кто-то из убегавших наступил на подол. Грею показалось, что он увидел след от ботинка на пестрой ткани.

– Голова кружится, – выдавила из себя девушка.

– Миз, нам надо уходить. Дайте мне руку, я уведу вас в безопасное место, – протянул ей ладонь Грейден, но она никак не отреагировала. Поезд продолжал шататься, на крыше визжали бесы, кричал мужчина и изредка сквозь металл пробивались острые когти Греха. Поезд выехал на длинный металлический мост над рекой, и в разбитых окнах сильнее засвистел ветер.

Медлить было больше нельзя. Грей, проклиная очередное взаимодействие с людьми, схватил девушку за предплечье и рывком вытащил в проход ровно в тот момент, когда на ее место приземлилась очередная клыкастая тварь. Рядом с бесом появился второй, растопыривая перепончатые крылья в устрашающем жесте, но Грей удобно перехватил трость и одним мощным ударом сломал паршивцу шею. Девушка за его спиной закричала, привлекая внимание.

Бесы со всех сторон поспешили стянуться к ним, но буквально между ними и Греем вырос Фергус, схватывая их руками и выламывая кости. Кажется, с хозяином он справился, но теперь твари беспорядочно нападали на всех, кого видели.

– Чудовище! – Девушка хотела лишиться чувств, но Грей ее встряхнул и подтолкнул к выходу.

– Не время падать в обморок, бегите скорее отсюда!

Мастеру пришлось буквально волочить несчастную на руках.

Между вагонами опасно скрежетало сцепление, плюясь по сторонам гайками. Под ними сквозь балки моста сияла бликами на солнце река. Ее спокойная гладь навевала на Грея тревогу, высота заставляла подкатывать к горлу ком, но он упрямо зацепился тростью за вагон, перепрыгнул и подал девушке руку.

– Давайте! Я помогу вам выбраться отсюда!

Девушка прижалась щекой к косяку, глядя то вниз, то на Мастера с непередаваемым ужасом. По ее щеке все еще текла кровь, смешиваясь с грязью и слезами, волосы трепал порывистый ветер. Она покачала головой, расплакалась сильнее, но все же подала руку Грею, цепляясь за его пальцы.

– Я умру! Я сейчас упаду!

– Никто не умрет! Не бойтесь ничего и держите мою руку!

Грей перехватил ее за запястье и потащил на себя. Девушка придержала рукой юбку и прыгнула. Она не успела даже закричать, как Грей быстро притянул ее к себе и сразу подтолкнул в дверной проем.

Поезд подскочил от очередного удара стаи бесов, огромный железный замок словно разом размяк, разболтался и ударился об мельтешившие рельсы. Сноп искр опалил Мастеру щиколотки, его мотнуло в сторону и в следующий миг пальцы схватили пустоту вместо косяка. Сердце перевернулось в груди и забилось где-то под горлом, мешая дышать. Жаром опалило плечи и голову, время словно остановилось на мгновение. Он чувствовал, как под ногами пропала опора, как пальцы отчаянно пытались ухватиться хоть за что-то. Перед глазами мелькнуло бледное и испуганное лицо девушки, замершая угловатая фигура в глубине вагона, и затем вокруг все вытеснило голубое и ясное небо.

Грей стремительно падал вниз с огромного скрежещущего моста. В голове одновременно становилось до пугающего пусто и мелькали на периферии сразу несколько сотен мыслей. Он не хотел признавать, что испугался, что это может быть конец, ведь под ним толща воды. Страх сковал сердце. Прежде чем закрыть глаза в секунде от падения, Грей увидел, как из окна последнего вагона вылетела белоснежная рогатая фигура с длинным хвостом.

А затем все вокруг резко померкло, затапливаемое темной водой.

* * *

Страшно, страшно, страшно!

Чужие руки давили на его грудь, вжимали в скользкий ил. В спину противно упирались маленькие камешки и ракушки. Наверно, останутся синяки, снова.

Грей видел над собой размытые силуэты, блеклые пятна чужих лиц. Он знал, что все они – злые и жестокие. Он вцеплялся пальцами в чужие, крепкие запястья и пытался оттолкнуть от себя, но что мог предпринять шестилетний мальчишка против двоих взрослых?

– Чудовище! Чудовище! Смерть чудовищу!

Голоса людей сквозь толщу воды были совсем глухие, но так отчетливо слышались все слова, что становилось жутко. Они звучали в голове, в груди, пронизывали все его тело от пяток до макушки. Грей беззвучно открыл рот, захлебнулся и в ужасе попытался откашлять воду, но не смог. Он чувствовал, как она заливала ему горло, как наполнялись легкие, пока мужчина над ним давил на него все сильнее.

Кто-нибудь! Кто-нибудь, помогите! Я не понимаю, что делать! Мне страшно!

Грей задергался сильнее и отчаяннее, царапая кожу. Он кричал, он бился за свою жизнь, но перед глазами упорно меркло тусклое солнце, а в голове наступала пустота.

Помогите мне!

Чужие руки потянули его за ремни портупеи вверх, обхватили поперек живота, прижали к крепкой груди. Вода булькала глубоко в горле, наполняла легкие, но Грей нашел в себе силы лягнуть ногой незнакомца в голень.

Он не утонет! Он не даст себя утопить!

Грей почувствовал, как его потащили в сторону. Вода глушила, затапливала не только внутренности, но и голову. Страх ледяными пальцами держал его сердце, не давая ему биться и разгонять кровь, ноги сводило судорогой. Грей вяло трепыхнулся в чужих объятиях, но не смог двинуться – руки словно замерзли. Его затрясло от нарастающей паники, а в следующий миг вода резко пропала, и Грейден подавился воздухом, закашлялся.

– Тихо, тихо. Это я, Мастер. Это всего лишь я, не брыкайтесь, пожалуйста, – обжигал заполошный шепот над ухом.

Грей вздрогнул от тепла, почувствовал, как теснее его прижала уже одна рука поперек груди.

– Фергус?

Голос звучал сипло до жгучего стыда, но он ничего не мог с собой поделать. Он был словно вывернутым наизнанку и никак не мог вернуть себе нормальное состояние.

– Да, это я. Дышите, Мастер. Дышите. Я вас вытащу, – тихо проговорил Фергус над его ухом.

Грей тяжело задышал, сплевывая воду, и попытался хоть как-то пошевелиться, но тело стало словно ватное. В ушах грохотал пульс, холодом сковывало позвоночник и конечности. Он опустил взгляд и заметил бледную ладонь и судорожно стиснутые пальцы на своей рубашке. Рукав Фергуса задрался, обнажая такое же бледное предплечье, на котором не было чистого места от усеивающих кожу полос шрамов.

Грей хотел вцепиться в его рукав и натянуть обратно. Хотел сделать хоть что-то, но только безвольно опустился затылком на худое плечо и прикрыл глаза. Вода давила на него, мешала дышать и соображать трезво, но тепло позади приводило его в чувство.

– Хорошо… Хорошо… – Грей облизал мокрые губы, перевел дыхание и почувствовал, как теряет связь с реальностью.

– Я вас вытащу, Мастер.

– Хорошо.

– Говорите со мной и дышите.

– Ты просишь слишком многого, – невольно усмехнулся Грей.

Пульс продолжал взрываться канонадой в его голове. Перед глазами мелькали черные мушки и пятна. Гладь воды была так обманчиво спокойна, как будто она не могла охватывать тебя в удушающий кокон и высасывать жизнь с каждым вздохом, не могла давить многотонной громадой сверху, расплющивая тебя как лепешку.

Грей окончательно размяк, проваливаясь в пустоту. В последний момент его рука слабо дрогнула, и он вцепился в запястье Фергуса неловкими пальцами. Оно было горячим даже сквозь перчатку. Грей подумал, что, если бы его ладонь была голой, он ощутил бы, какие шершавые у него шрамы.

На этой мысли мир вокруг окончательно погрузился во тьму.

Глава 8

Двадцать один год назад

Фергус вынырнул из толщи воды, одной рукой быстро убрал мокрые волосы с лица. После темных теней от водорослей солнце казалось слишком ярким, и Грех прищурился, ориентируясь на берег по запаху.

Грейден сидел на густом покрывале из клевера и задумчиво вертел в руках гибкий колосок. Он тут же вскочил на ноги, едва Фергус подошел ближе.

– Когда я говорил, что мне хочется рассмотреть, где заканчивается стебель кувшинки, я не думал, что ты полезешь купаться, – сказал мальчик со свойственной ему отстраненностью, но Фергус заметил, как светились любопытством серые глаза, когда он продемонстрировал оплетенный вокруг предплечья стебель растения с выдранными корнями, перепачканными речным илом.

– Как будто не рад видеть меня с трофеем, – шутливо упрекнул его Фергус.

– От тебя теперь пахнет тиной.

– Завидуешь моему новому парфюму?

– Фу, не подходи ко мне близко, – со смешком фыркнул Грей.

– Это предательство. – Фергус театрально приложил ладонь к груди и закатил глаза, будто вот-вот упадет в обморок, но на мальчика это не произвело никакого впечатления.

– Это плохая актерская игра.

– Надо на досуге подтянуть свои навыки. Ну, хватай начало водоросли, сейчас посмотрим, какова она в длину. – Фергус протянул Грею верх растения с огромным мокрым листом. Мальчик охотно схватил лист двумя руками, поморщившись от слизи на нижней стороне, и они вдвоем быстро размотали по траве длинный стебель.

Грейден обвел изумленным взглядом растение, встретился со смеющимися глазами Греха и выпалил первое, что пришло на ум:

– С ума сойти!

– Да уж. С ума сойти, это точно. Ею можно обмотать даже меня сверху донизу, – засмеялся Фергус, – Ну и выражения вы подобрали, юный джентльмен.

Грей смутился, его уши вспыхнули, но он не стал оправдываться и извиняться с присущим ему упрямством. Они еще несколько минут вертели кувшинку во все стороны, пока Грейден с любопытством трогал корешки и брезгливо вытирал перепачканные в иле пальцы о траву. Он даже прошел вдоль нее туда и обратно, считая шагами ее размеры с серьезностью маленького ученого. Потом с этой же серьезностью он собрал длинное растение в руки, подошел к краю берега, под пристальным взглядом Греха, который сушился на солнце, и со всей силы запустил растение в воду.

– Вдруг прицепится и дальше заживет, – ответил мальчик на вопросительный взгляд. – Корни-то у него целые.

Он замер на краю, следя за плывущим листом, и в памяти Фергуса надолго осталась эта картина – Грей на фоне окруженного лесом озера, его рубашка развевалась легким ветром, а солнце яркими бликами отскакивало от озерной глади и окружало его теплым светом. Где-то вдали стучал по сухому дереву дятел, перекрикивались лесные птахи и скрипели ветки, шелестя сочной листвой.

– А вода холодная? – спросил Грейден, когда Фергус подошел к нему и остановился рядом.

– Теплая. Прогретая. Освежает приятно. Не хочешь попробовать? – Грех склонил голову набок и увидел, как напряженно дрогнули плечи мальчика.

– Нет.

– Почему нет?

– Я не умею плавать, – скомканно ответил Грейден и присел на корточки. Он с интересом и опаской осмотрел видимое речное дно, изучая пустые раковины и веточки водорослей на дне.

– Не обязательно сразу забегать в воду с головой. Достаточно просто ступить в нее. По щиколотку. – Фергус аккуратно сделал шаг и спустился с пологого берега, увязая ногами в песке. В воде поднялись маленькие тучи ила, закрывая бледные ступни Греха.

Грейден выпрямился и напряженно проследил за ним. Фергус видел и чувствовал, что ему интересно и хочется, но при этом все равно неимоверно страшно.

– Боишься воды?

– Ничего я не боюсь.

– Это нормально – иметь страхи, Грейден. Все чего-то боятся. Это отличает живых существ. Я не буду настаивать и заставлять тебя. Но если хочешь попробовать, я буду держать тебя за руку.

– А если… – начал Грей, прикусывая губу. Он колебался, делая шаги влево и вправо по берегу, и смотрел то на Фергуса, то на воду. – Я хочу попробовать. Но не уверен, что у меня получится.

– Я буду держать тебя за руку. Если почувствуешь, что не сможешь, я сразу вытащу тебя на берег, идет? – Фергус протянул ему бледную ладонь с темными разводами на запястье от стебля кувшинки. – Просто не думай о воде.

– Как не думать, если она передо мной? – проворчал Грейден, но за руку Греха взял, и тот ощутил, какие ледяные у него пальцы.

– Помнишь, как только что считал шаги вдоль стебля кувшинки?

– Какое это имеет отношение к воде? – Грей крепче перехватил ладонь Фергуса и перевел дыхание.

– Представь, что идешь по траве и считаешь шаги по ней. Не нужно воображать вместо воды траву, просто вспомни, как считал шаги, и считай их сейчас. Это отвлечет твой разум от паники. Попробуй. – Фергус не тянул его, просто стоял рядом и ждал. Его длинная тень падала на мальчика, накрывала заросли красного клевера позади него. От порыва ветра громко шелестел рогоз, возле Грея пролетела стрекоза, едва не сев тому на плечо.

Грей сделал глубокий вдох и выдох, облизал пересохшие губы. Ему было страшно, очень, но Фергус видел в серых глазах такую решимость, которой позавидовали бы любые Мастера из Ордена.

– Раз. Два, – тихо начал Грейден и поднял ногу, будто цапля, чтобы потом шагнуть. – Три.

Он осторожно наступил и весь вздрогнул, сжимая пальцы Фергуса до хруста. Облачко ила взметнулось вокруг ноги мальчика, обхватывая его тощую щиколотку.

– Ч… Четыре, – поперхнулся воздухом Грейден, но смело ступил второй ногой в воду и какое-то время стоял, не двигаясь. – Пять. Шесть. Семь.

– Восемь. Молодец, не торопись. – Фергус крепко держал его за руку.

– Девять. Десять. В ней было десять шагов, Фергус, что дальше, она…

– Она бесконечная в твоем воображении. Подними голову, не смотри в воду. Смотри вперед и считай листья. Не переставай считать, Грей, – мягко произнес Фергус в противовес его панике, поглаживая большим пальцем сбитые мальчишечьи костяшки.

– Одиннадцать, – поднял голову Грей, его плечи были скованны и угловаты от напряжения. Он скользнул взглядом вдоль озерной глади, зацепился за плавающие широкие листы кувшинок. – Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать.

– Пятнадцать.

– Шестнадцать, – голос становился громче и увереннее на пару тонов. Грейден осторожно сделал шаг по мелководью, сморщился, но тут же снова шагнул. – Семнадцать.

На двадцати пяти он окончательно успокоился. Они прошли вдоль берега к самой границе вымытого дна, где начинались густые зеленые заросли водорослей. На тонких стебельках покачивались водяные улитки, юрко плавали мальки рыб, сверкая чешуей.

Грейден на какое-то время застыл, как будто силы оставили его. Он все еще держался за руку Греха, но уже не пытался выломать ему пальцы. Он шумно дышал, а потом резко затих, поднимая выше голову и оглядываясь.

– С ума сойти.

– Прям приглянулось тебе это слово, – улыбнулся Фергус.

– Красочнее не описать мои ощущения. Вода прохладная. Ил скользкий. Я никогда не… С ума сойти, – покачал головой Грей, на пробу двинул ногой, загребая пяткой песок. – Вроде и не так страшно, как казалось. Просто мокро. Но глубже я заходить не стану.

– Идти дальше нужно тогда, когда ты внутренне готов, Грей. И не важно, сколько времени идет эта подготовка.

– Но разве не нужно поскорее расправиться со своими страхами? – Грейден наконец поднял голову и посмотрел на Фергуса, щурясь от яркого солнца.

Фергус долго и внимательно глядел на него. Волосы подсыхали на солнце быстро, и ветер трепал их за спиной, заставляя хлестать по спине.

– Страхи имеют разную природу. Бывают легкие, с которыми можно расправиться в два счета. А бывают очень тяжелые и приставучие. У всех по-разному. Для кого-то один страх легкий, а для другого просто неимоверно тяжелый, как валун, который толкаешь в гору. – Грех сжал пальцами ног песок, нарочито взмучивая воду. – Я очень долго боролся со своим.

– Разве Грехи боятся?

– Конечно.

– И чего боялся ты?

– Прикосновений.

Грейден замер, опуская взгляд ниже, и посмотрел на длинные пальцы Греха, крепко оплетающие его загорелую ладонь.

– А по тебе и не скажешь.

– Это было давно. Но это было долго, – тепло улыбнулся Фергус, стараясь не скалиться, как он обычно делает. Он чуть двинулся в сторону, и Грейден без страха сделал несколько шагов по воде за ним.

– Это было сложно?

– Еще как! Мне тоже приходилось придумывать себе способы, чтобы отвлечься.

Они замолчали на какое-то время, стоя в прохладной воде и наблюдая за плеском рыб на середине. В кувшинках квакали лягушки, лениво переползая с одного листа на другой, ветер пролетал через рогоз и взмывал вверх, растворяясь в чистом голубом небе.

– А я смогу так? – Грей смотрел на высокие стволы деревьев по ту сторону.

– Конечно, сможешь. Ты сегодня молодец! Ты сделал большой шаг. Просто каждый раз помни, что я держу тебя за руку, и считай листья или стебель кувшинки. Запомни этот день и этот миг. Пусть это воспоминание станет твоим якорем в океане страха, – глубоко вздохнул Фергус, наслаждаясь озерной свежестью и тишиной мгновения.

– Спасибо. Я буду стараться.

* * *

Грею снился мягкий перестук колес по рельсам. За окном проносились поглощаемые сумерками пейзажи, ультрамариновое небо словно пожирало мир фрагмент за фрагментом, оставляя на его месте тускло мерцающие звезды. Грей растерянно заметил свое отражение в чистом стекле – ему на вид всего лишь девять.

Он почувствовал, как к нему прижался чей-то теплый бок, и затравленно обернулся. Он не видел лица, но точно знал, что рядом сидел мужчина. Очень странно.

Грей не мог припомнить, чтобы он так прижимался к взрослому мужчине в детстве. Словно знал, что он ничего ему не сделает. Его ладони согревала теплая булочка в бумажной обертке, и почему-то он точно знал, что внутри начинка из засахаренного мака. Аппетитно пахло сдобой и приятно – чужими духами. Грей чуть повернул голову, втягивая носом запах, – он точно знал, кому принадлежал этот парфюм, да только никак не мог вспомнить.

Стук колес убаюкивал. Пальцы невольно сильнее стиснули булочку, чтобы она ненароком не выпала на пол. Грей устало привалился к взрослому, чувствуя под щекой шелковистую тугую косу незнакомца.

* * *

Грей вздрогнул и проснулся, ощутив под щекой мягкую и теплую шерсть. Балансируя на грани сна и бодрствования, он вжался сильнее щекой и зажмурился от приятного ощущения тепла вокруг себя. Внутри было пусто, спокойно, не было даже намека на боли, которые обычно выламывали все его тело с правой стороны.

Пушистый бок существа, на котором он спал, мерно вздымался и опускался, убаюкивая снова. Грей невольно провел ладонью по шерсти, слегка почесывая пальцами густой подшерсток. Воспоминания возвращались медленно и тягуче, словно кто-то зачерпнул ложкой мед и теперь по капле капал в чашку. Мастер помнил поезд, помнил испуганную девушку и хлопанье крыльев бесов. В памяти пронесся железный высокий мост над рекой и обжигающе холодная толща воды, окутавшая его с головой.

Грей резко вздохнул и сел, вцепившись в одеяло обеими руками.

– Мастер? – утробный, глухой голос раздался совсем рядом, и Грейден обернулся.

Оказалось, что он полулежал на свернувшемся вокруг него Фергусе в облике чудовища, только сейчас он был гораздо меньшего размера, чем обычно. Его пушистый хвост мягко накрывал ноги Мастера, заботливо укрытые стеганым одеялом. Под собой Грей тоже ощутил матрас, а не голый пол. Справа тихо потрескивал камин, отбрасывая оранжевые блики на лакированные ручки кресел и столешницу. Его саквояж стоял под длинным столом, к нему аккуратно была приставлена трость с мерцающими глазницами черепа.

– Хоть трость моя и вещи на месте. – Грей устало привалился к теплому боку Фергуса.

– Вы так вцепились в трость, что не выронили ее, даже когда потеряли сознание. Как вы себя чувствуете? – голос Фергуса звучал умиротворенно и довольно, словно он наконец-то расслабился. Он склонил костяную морду ниже, и Грей, не сдержавшись, похлопал по твердой кости.

– Нормально. Где мы? Что случилось с поездом?

– Та голосящая девица жива, никто не погиб. – В комнату внезапно зашел Кейран. Он был в простой рубашке с закатанными рукавами, а его волосы собраны в небрежный пучок. В его руках на подносе исходила паром плошка с ароматным супом и кружка с отваром.

– Мы довели поезд до ближайшей станции и доставили людей в безопасное место, и та девица очень даже милая. Просто испугалась, – вклинился Йель, проскользнув следом.

Кейран на это фыркнул и закатил глаза, поставил поднос на стол и присел рядом с Греем.

– Как ты себя чувствуешь?

– Удивительно нормально.

– М… Собачья шерсть творит чудеса. – Кейран панибратски похлопал хвост Греха.

– Руку откушу, – щелкнул челюстями Фергус.

– У тебя с ним точно не заключен контракт? – Монтгомери проигнорировал его. – Не припомню, чтобы Грехи так самоотверженно бросались с поездов кого-то спасать.

– Я вообще-то тоже здесь, – прошипел Фергус, и Грей, едва сдерживая усмешку, положил ладонь на его морду, успокаивая.

– Нет никакого контракта, Кейран. Я же говорил.

– Тогда ладно. – Мужчина поднялся, перемешал ложкой наваристый бульон в супе и осторожно передал тарелку Грею. – Вот. Ты проспал практически сутки, надо поесть. Если бы не твоя персональная грелка, то, наверное, и того дольше восстанавливался бы.

– Клянусь, если бы не Мастер, то я сейчас бы уже пережевывал ваши кости, – утробно прорычал Фергус.

– Если бы не Мастер, то ты был бы изгнан еще в ле- су, – хмуро отозвался Кейран.

– Ну, хватит. У меня от вас обоих уже голова болит, – поморщился Грей, грея ладони о тарелку. Он пригубил ложку, чувствуя, как растекается по горлу тепло. – Значит, я проспал целые сутки? Времени много потеряли.

– Не сказал бы. – Йель громко хрустнул ржаной галетой и уселся на стул, перевернув тот спинкой вперед. – Мы ходили смотреть расписание поездов, так что до отправления в Теневаль у нас полно времени. Вы даже не представляете, как редко поезд туда ходит.

– Раз в две недели, – кивнул Кейран. – Нам повезло, что мы приехали не ровно после его отбытия, а то ждать пришлось бы гораздо дольше.

– Узнали что-то еще? – Грей продолжил спокойно есть, пока Фергус расслабленно развалился позади него.

– Ну, мы единственные пассажиры, – засмеялся Йель. – Желающих туда поехать нет, но говорили, что многие приходили требовать билетов оттуда. Мол, уехали родственники-друзья на заработки и не вернулись. Кто-то распространял информацию о том, что там можно заработать и полно самых разных вакансий, и многие, конечно, повелись.

– А кто распространял?

– Вот это мы и собираемся выяснить, – ответил Кейран. – Сегодня у меня назначена встреча.

Михаэль на стуле неспокойно заерзал и перестал улыбаться.

– И я пойду туда один, – добавил Монтгомери.

– Но Мастер, я… – Йель вскочил с места, но был тут же придержан крепкой рукой за плечо.

– Не обсуждается. Ты посидишь здесь, а ты – должен восстанавливать силы после такого падения. – Кейран ткнул длинным пальцем в открывшего было рот Грея. – Ну, а с Грехом я бы не пошел за все деньги мира.

– Как будто я напрашивался, – лениво фыркнул Фергус.

– Как-то неправильно идти в одиночку, – покачал головой Грейден.

– Ты тоже не ходил с шумной компанией все это время – усмехнулся Кейран. – Трактирщик тут разоткровенничался и сказал, что его брат отправился в Теневаль пару месяцев назад. Ходит слух, что в Теневале есть Целитель, избавляющий от любого недуга. И там можно неплохо заработать. Я притворился ищущим работу.

– Вы бы видели, как он умело играл добрячка, – хмыкнул Йель.

– В общем, – Кейран, видимо, решил не распространяться о своих актерских способностях и перешел к самому главному, – есть проводник. Он может помочь пересечь границу в торговом поезде, но с ним надо заранее все обговорить. Ему якобы надо поговорить с человеком, и тогда скажет, поможет или нет. Не всем улыбается такая удача. Сегодня вечером трактирщик хотел с ним встретиться, чтобы спросить за брата, но я уговорил его, чтобы пойти вместо него. В лицо его проводник не знает, все анонимно. Но я должен прийти туда один, как и было оговорено.

– Вы сказали, но это не значит, что нельзя немножко подпихнуть тузов в рукав, – насупился Йель.

– Чтобы эти тузы повылетали, едва что-то пойдет не так?

– Я умею быть терпеливым и послушным.

– Я не сомневаюсь в тебе, Михаэль, – голос Кейрана стал мягче, он посмотрел на него так тепло, что Грею стало неловко и он опустил взгляд в миску с супом. – Но сейчас тот момент, когда тебе придется стать чуть терпеливее и подождать меня здесь. Я справлюсь. Это просто встреча с человеком.

– А если что-то пойдет не так? – Михаэль поджал губы от негодования.

– Я все-таки был Старейшиной. Я смогу постоять за себя.

– Я знаю, – слишком резко ответил Йель.

Воцарилась тишина. В камине тихо потрескивало рыжее пламя.

– В общем, – тихо продолжил Кейран, забирая у Грея пустую тарелку и подавая кружку с травяным чаем. – Я вечером пойду, разведаю обстановку. Я не собираюсь ничего предпринимать, это просто разговор. Никто меня сразу в Теневаль не отправит – это ведь так не работает.

– Ну, не знаю. Вы не считаете это опасным – без подстраховки идти на встречу с незнакомцем, отправляющим невинных людей в последнее путешествие? – Грей приподнял в изумлении брови.

– О, Создатель, ну не набросятся же они на меня, простого работягу, на первой же встрече, – вскипел Кейран.

– Мне кажется, с людьми, связанными с Теневалем, нужно быть готовым ко всему, – хмыкнул Грейден, припоминая недавнюю стычку на мосту.

– Может, все-таки я пойду в качестве подстраховки? – недовольно проворчал Йель.

– У меня есть план, – упрямился Кейран. – Они все вокруг знают, что творится, но предпочитают делать вид, что это огромная тайна. Так поиграем пока что по их правилам. Меня же не посадят сразу на поезд.

– А если посадят? Вы же не знаете, как это все происходит. Вдруг они просто свяжут по рукам и ногам, запихнут в вагон, и все, – возмутился Йель. – Вдруг они узнают, что вы Мастер?

– На мне нет опознавательных знаков.

– На вас есть кристалл, – подкинул поленьев в костер Грейден.

Кейран наградил его пронзительным взглядом, и Мастер не стал отворачиваться или прятать глаза. Пусть докажет, что это безопасно.

– А еще от вас пахнет. Если с этим посредником будет кто-то нечеловеческого происхождения, то он почует вас, даже находясь на почтительном расстоянии, – внезапно подал голос Фергус.

– Я тебя придушу глубокой ночью, – прошипел Кейран.

– Аргументы закончились? – весело пробасил Фергус, чуть приоткрыв костяную челюсть.

Михаэль стоял мрачнее тучи. Он был высоким, на полголовы выше Кейрана, чуть шире в плечах и крепче сложенный, но все равно казался совсем еще мальчишкой. Алые волосы были небрежно растрепаны, желтые глаза с узким хищным зрачком сердито поблескивали. Кейран устало потер переносицу, сняв очки, затем снова их надел и коснулся бледной ладонью предплечья лиса.

– Пойдем. Надо поговорить, Йель.

– А что еще говорить? От вас правда пахнет, – еле слышно прошипел Михаэль.

– Пойдем, – тихо повторил Кейран и подтолкнул его в поясницу в сторону двери.

Михаэль нехотя сделал шаг, второй, но все-таки поплелся прочь из комнаты под натиском Мастера, понуро опустив голову.

Грей устало выдохнул и допил чай. Он задумчиво посмотрел на дверь, затем перевел взгляд на аккуратно сложенные собственные вещи, и его бросило в жар. Он незаметно окинул себя взглядом и заметил, что на нем сухая и явно чужая одежда. При мысли о том, что кто-то его раздевал, Грейдену стало не по себе, но он отогнал от себя эти мысли. Ему было нечего стесняться, но сам факт того, что он был обнаженным, вызывал внутри непрошеный стыд.

– Мне проследить за ним? – внезапно раздался голос Фергуса.

– Думаю, не стоит оставлять его одного, – кивнул Грей и рассеянно потрепал шерсть у Греха на холке. Он рывком поднялся, чувствуя себя удивительно бодрым и отдохнувшим. Чужая рубашка сползла с плеча, и Грейден недовольно поправил ее, застегивая верхнюю пуговицу. Он прошелся до своего саквояжа, проверил содержимое и мысленно отметил, что не чувствует даже отголосков болей.

– Вы тоже собираетесь?

– Я уже хорошо себя чувствую. Надо размять кости.

– Но вы только в себя пришли! – Фергус за спиной зашуршал лапами по полу.

– Я отдохнул достаточно. – Грей бросил взгляд на сложенные вещи. Рубашка Фергуса лежала аккуратно свернутая, с застиранными пятнами крови на рукавах.

Мастер обернулся. Грех позади него уже принял более человеческий облик и торопливо натягивал рубашку поверх майки, пряча бледную кожу. Из-за полумрака разглядеть что-либо было невозможно, и Грей отвернулся, сгребая в охапку свои вещи. Нужно было переодеться и привести себя в порядок.

Михаэль влетел в комнату как метеор и едва не снес стул, на котором сидел до этого. Грей с Фергусом, уже собранные и одетые, делали последние приготовления и изумленно застыли, глядя на взъерошенного лиса.

– Он ушел. Просто взял и ушел, даже слушать меня не захотел. С одной стороны, хочется, чтобы ему надрали зад и он понял, как я был прав, но гораздо больше я волнуюсь и хочу пойти за ним, – тараторил Йель. – Если вы…

– Хорошо, – кивнул Грей, натягивая перчатки, – Значит, нас будет трое. Так даже лучше.

– В смысле? – Йель непонимающе нахмурился.

– В прямом. Мы пойдем с тобой, лисеныш, – улыбнулся Фергус, хлопая парня по плечам.

– Да. Ты ведь знаешь место встречи Кейрана? – Грей направился к выходу.

– Да! – Йель заулыбался так ярко и оживленно, что Мастеру снова показалось, что на голове парня появятся уши, а за спиной хвост.

– Тогда отправляемся. Не хочу опоздать. – Грей хлопнул крышкой карманных часов и открыл дверь.

– Конечно, Мастер Грейден! А ты все-таки не такой плохой, каким хочешь казаться, – повернулся Йель к Фергусу, и тот скривился так, словно съел что-то мерзкое.

– Я ужасный.

– Нет, ты добрый. Ты же помогаешь.

– Я помогаю только потому, что туда идет Мастер Грейден.

– Все равно помогаешь, а значит, неплохой, – стоял на своем Йель.

– Я плохой.

– Нет.

– Я отвратительный! – прошипел Фергус.

– Не-а.

Грей едва сдержался, чтобы не усмехнуться на их перепалку, но ему надо было держать лицо, и он просто закатил глаза в очередной раз.

– Я сейчас без вас уйду.

– Мастер! – Лис и Грех торопливо бросились следом.

Глава 9

Город Флуминскриг был распят посреди бесконечных полей тремя главными железными дорогами и ручьем, разрывающим город на две части. Изначально ручей Флум считался почти полноводным каналом, через который были перекинуты мосты на другую сторону, но сейчас он превратился в поросший ржавой травой овраг. По ту сторону оврага темным силуэтом возвышался целлюлозный завод, который продолжал работать даже после Инкурсии. Его трубы напоминали шеи гигантских чудовищ на фоне синюшного неба.

Южная сторона города была более оживленной, с собственным большим рынком, театром и высокими четырехэтажными домами, прижатыми друг к другу так тесно, что по их крышам можно было без труда добраться куда угодно незаметно.

Чем и воспользовались Грей, Йель и Фергус.

Встреча Кейрана должна была проходить возле старого железнодорожного моста через пересохший ручей Флум, поэтому они решили пройти тайными тропами по крышам и добраться до места быстро и скрытно.

К удивлению Грея, им удалось остаться незамеченными, даже учитывая патрули на улицах. Йель практически бесшумно вскрыл замок двери на чердак, через него они выбрались на крыши и прокрались по ним, без труда преодолевая ничтожно маленькие расстояния между домами. Черепица иногда хрустела под подошвами, и нужно было одновременно двигаться неслышно и стараться не скатиться вниз.

– Слишком гладко все стелется, – внезапно сказал Фергус, втягивая носом воздух. Его длинные волосы были собраны в небрежную косу, а портновские ножницы спрятаны в ремни на корсете, чтобы не издавать лишних звуков.

– Ну, они в основном имеют дело с простыми людьми. Может, поэтому так расслаблены, – пожал плечами Йель, аккуратно сползая вниз к карнизу.

– В Теневале пропадали люди и до Инкурсии. Не думаю, что никто не пытался узнать, в чем там дело. Люди разные. Причины разные. Если они работают с такими опасными людьми в самом городе, они должны быть всегда наготове, – хмыкнул Фергус и легко спустился вниз.

– Кейран ни с кем больше не связывался? – Грей устроился рядом с ними. Ветер на крышах больно хлестал по щекам, пробирался под кожу. Полная луна освещала город, словно огромный фонарь.

Кейран стоял в тени моста недвижимой фигурой.

– Нет. Мы случайно узнали это от людей в таверне, потом вышли на проводника. Тип из местных, помогает нуждающимся с работой, – ответил Йель, натягивая капюшон ниже.

– Отправляет в Теневаль в последний путь? – усмехнулся Грей.

– Да, именно так.

– Ничего человеческого, – внезапно вырвалось у Фергуса. Он сильно наклонился над карнизом, и его лица не было видно. Грей задержался взглядом на его напряженных, угловатых плечах. – Каждый крутится как может? Ересь. Есть множество путей, где не нужно убивать людей ради собственной выгоды.

Грей замер. Он облизал пересохшие губы и отвел взгляд от растрепанных ветром седых волос.

Почему в Грехе, которого так часто описывают как кровожадное чудовище, гораздо больше человеческого, чем в самих людях?

– Потому что это люди. Люди самые настоящие чудовища, – еле слышно ответил Грейден. Он произнес это на грани слышимости, но все равно почувствовал, что Фергус его услышал.

Не тратя больше времени на разговоры, они разделились, чтобы подобраться ближе к Кейрану.

Грей гибко обошел покрытую копотью трубу, спустился аккуратно по водостоку на стоявшие рядом деревянные ящики. Он практически бесшумно спрыгнул в густую тень за ними и шмыгнул в проулок, заваленный отсыревшими мешками и деревянными бочками, связанными веревками. Краем глаза он заметил, как из темного зева подворотни напротив выскочил человек в черном пальто и шляпе, надвинутой низко на глаза.

Грей тенью прокрался вдоль влажной стены. Редкие фонари отбрасывали желтый свет на сухую брусчатку, заставляя ее контрастировать с тьмой по углам. Эликсиры в его теле действовали на максимум, вдобавок он чувствовал себя настолько отдохнувшим после суточного сна, что мог передвигаться ловко и стремительно, как будто его никогда в жизни не беспокоили боли.

Чувство тревоги внутри крепло. Ему все время казалось, что ничего так просто не будет, обязательно что-то случится или пойдет не так. Грей не был любителем накручивать себя, но своим инстинктам доверял. Сейчас все шло ладно – они со всех сторон притаились в тенях, и каждому из них было хорошо видно, как Кейран беседует с проводником.

Но Грею все еще казалось, что здесь есть кто-то еще.

Он тихо сглотнул, перевел взгляд наверх, посмотрел в сторону тихой улочки, вдоль уходящей вереницы домов. Шорох над головой заставил его напрячься.

Грей не стал выдавать свою осведомленность, а спокойно выпрямился, сжимая пальцами раскрошенный на углу кирпич. Он не успел даже обернуться, как на него налетела стая ворон и, хлопая крыльями, окутала черным облаком. Грей инстинктивно закрыл лицо руками, затем извернулся и взмахнул тростью. Острый клюв набалдашника врезался в глазницу птицы и размозжил ее череп об стену.

Грей замер на мгновенье. Это были не просто птицы. Черные как смоль, с огромными крыльями и гораздо крупнее обычных ворон, а вместо голов зияли пустыми глазницами выбеленные черепа.

Мастер выхватил стопку фулу, швырнул в стаю птиц и начертил пальцами знак. Несколько из них отчаянно закричало, запахло паленой плотью и перьями, и птицы тяжело попадали на землю. Оставшиеся вороны закружили вокруг и, хлопая крыльями, помчались прочь.

Со стороны места встречи раздался вскрик, Грей хотел было рвануть туда, но его неожиданно схватили за предплечье и дернули обратно. Его крепко приложили спиной о стену, выбивая воздух, чьи-то чужие руки до боли стиснули его плечи.

Мужчина перед ним был таким же высоким, как Фергус. Из-под капюшона волнами рассыпались по груди темные кудри, желтые глаза блестели лихорадочным блеском, а губы растягивались в доброжелательной и насквозь фальшивой улыбке.

– Здравствуй, Грей.

Грейден сжал губы. Внутри у него все перевернулось от того, как близко был этот незнакомый мужчина, как тесно он прижимался к нему в этом узком пространстве и прямолинейно заглядывал в лицо. Грей схватил ритуальный кинжал и рывком замахнулся, намереваясь вонзить его в глаз нарушителю личного пространства, но незнакомец словно знал его действия наперед. Он без труда перехватил его руку и стиснул запястье бледными длинными пальцами. Кинжал со звоном упал на брусчатку.

– Столько лет, а трюки все те же. Ты все еще пользуешься этим кинжалом?

– Отпусти меня, Грех, – процедил негромко Грей, стараясь дышать глубоко и нагоняя на себя уверенности. Он не чувствовал себя в безопасности при таком тесном контакте.

– А слухи не врали. Ты действительно можешь быстро определять, кто перед тобой. – Мужчина наконец отпустил его и стянул капюшон. Он продолжал улыбаться так, словно встретил старого доброго знакомого, но от него веяло холодом и тревогой. Он был не таким, как Фергус, и одновременно в нем словно просматривались какие-то знакомые черты.

– Чем обязан?

Мужчина блекло улыбнулся. В его тонких музыкальных пальцах блеснул изумрудный стеклянный шар.

– Ты совсем меня не помнишь?

– Меня напрягают Грехи с такими вопросами.

– Кто-то меня уже опередил?

Этот вопрос Грейден оставил без ответа. Он нахмурился и ткнул тростью в грудь незнакомца, отстраняя от себя подальше.

Надо было отдать этому Греху должное – он не пытался снова нагло прижиматься к нему, как это делал в первую встречу Фергус. Но в отличие от него же прикосновения этого Греха были неприятными и тошнотворными, как от других людей. Грей ощущал зуд под одеждой в тех местах, где его касались. Ему хотелось срочно в ванную комнату, отодрать это липкое ощущение чужих пальцев, растереть кожу докрасна.

Грей судорожно задышал, когда длинная рука бросилась вперед и цепкие пальцы обхватили его лицо.

– Так подрос, – улыбнулся Грех.

– Убери руки. – Грею хотелось ударить его тростью наотмашь, перебить эти костлявые пальцы и загнать его в кольца пентаграмм, но он не мог заставить себя пошевелиться. Лихорадочно блестящие желтые глаза словно приковали его к месту и выкачали все силы. Пальцы больно вонзались в кожу щек.

– Подрос, а остался все тем же. Меня-то ты должен помнить, Грей.

– Помнил бы – изгнал сразу.

– Отчего же медлишь сейчас?

– Хочу узнать, о чем ты говоришь.

– Об этом. – Грех подался вперед, одновременно притягивая Грея за лицо ближе. Трость со скрипом скользнула по спрятанным под плащом ремням и уперлась в плечо Греха.

Перед носом тускло засиял стеклянный шар. Вскользь Грей подумал, что у него цвет глаз Фергуса.

– Что это?

– То, что принадлежит тебе. Твоя верная шавка до того, как позорно сдохла под забором. Все то, что ты когда-либо о нем знал.

– Фергус, – стоило только выдохнуть это имя, как Грей почувствовал внутри дрожь.

Он знал.

Он просто знал, что сейчас Фергус с окровавленными когтями и полной пастью вороньих перьев резко выпрямится и посмотрит в их сторону.

Он знал, что прошло очень мало времени, иначе Фергус бы был уже здесь.

В глазах Греха появилось понимание. Его красивое лицо исказила гримаса отвращения и пренебрежения. Он на мгновение стрельнул взглядом в сторону, его волнистые кудри покачнулись от ветра. От него сладко пахло розами и жженым пергаментом. Грей зацепился взглядом за родинку под левым глазом.

– О, несчастное, запутанное дитя. Ты не должен был тянуться к первому же теплу. Тепло лишь фальшь и маска, театральная постановка, отточенная годами. – Глаза Греха стали пустыми. Он смотрел на Грея и не видел его, а лихорадочный шепот был таким громким, что отзывался во всем теле.

Грей вцепился рукой в его обтянутое наручами запястье и попытался отстраниться, отталкиваясь тростью.

– Отпусти меня!

– Если что-то сломать, то оно будет сломано. Сколько ни склеивай осколки, оно останется сломанным. Он был таким же, как ты. Что мог тебе дать такой же отвергнутый, как ты сам? Ты хотел понимания? Хотел посмотреть, каким ты можешь стать рядом с ним?

– Отпусти! – Грей почувствовал запах жженой плоти. Он посмотрел с нескрываемой злобой на Греха, который словно впал в транс.

– Ты должен был выбрать меня, Грей. Не его. Меня.

– Я никому ничего не должен!

Слова были брошены с ненавистью.

Грей не знал почему, но сейчас он испытывал такую жгучую ненависть к этому Греху, которой не мог найти причин. Последний раз он ненавидел так сильно очень давно, в глубоком детстве, которое плотно закрыл внутри и старался лишний раз туда не заглядывать. Он хотел забыть это, хотел забыть те чувства, но сейчас этот Грех словно вывернул его наизнанку.

Грею казалось безумным каждое слово. Ему казалось безумным то, что он знал эти слова, что он отвечал это слово в слово когда-то очень давно, так давно, что уж и в памяти не осталось. Изумрудный шар светился ярче глаз Фергуса.

Грей стиснул зубы, мечтая испепелить этого безумца одним взглядом. В голове проносились обрывки сна, кусочки памяти, растрепанными лентами ускользая сквозь пальцы. Он помнил вкус боли и отчаяния, сжимающих его сердце ледяными пальцами. Такими же холодными, как снежинки, припорошившие застывшее тело на промерзлой земле. В голове замелькали образы: кровавые символы под снегом, исписанные стены комнаты, деревянный клык на потрепанной веревке, застывшие бледные пальцы, что когда-то так ласково трепали его по волосам, золото полей за окнами поездов и россыпь звезд летними вечерами.

– Убирайся!

Мастер слегка провернул кисть, вдавил пальцем рычажок под клювом набалдашника, и белоснежное лезвие вонзилось в плечо Греха. На кирпичную кладку брызнули черные капли греховой крови.

– Мастер! – голос Фергуса раздался совсем рядом.

– Мы еще встретимся, Грей. Очень скоро все встанет на свои места, – улыбнулся Грех, пряча изумрудный шар. Он резко отстранился, заставив лезвие трости выскочить из плеча, и взмыл вверх, взмахнув огромными черными крыльями.

Фергус ворвался в переулок с яростным рыком, взбежал по стене, но успел только царапнуть когтем по стопе сбежавшего. Он вцепился когтями в кирпичную кладку, протащил себя вверх в несколько рывков, но так и не смог добраться до незнакомца.

Грей еще слышал хлопанье огромных крыльев, когда Фергус спрыгнул вниз. Он был весь взъерошенный, злой, с разодранной на плечах рубашкой и расцарапанными щеками, которые медленно становились снова гладкими.

– Вы в порядке, Мастер?

– Относительно, – коротко ответил Грей, продолжая настороженно вглядываться вверх. Трость он крепко держал наготове. Он не позволит больше этому Греху касаться себя и вводить в то растерянное состояние.

– Он вам что-то говорил? Что-то сделал?

Грей посмотрел на Фергуса. В его глазах плескалось что-то жуткое – острая как бритва ненависть вперемешку со страхом.

«Так тебя можно напугать?»

– Кто он? Ты его знаешь? – вместо ответа задал вопрос Грей.

– Мой Учитель. Пернатый, – злобно выплюнул Фергус.

– Судя по тону, не самый лучший?

– Отвратительный. Что он говорил вам? – Фергус настороженно застыл, бегая взглядом по подворотне.

– Он нес полный бред. Я расскажу тебе, когда окажемся в безопасности. Как там Монтгомери? – Грей моментально собрался, убрал лезвие трости и перехватил под набалдашником. Он легонько дернул Фергуса за край одежды, призывая пойти за собой, и не оборачиваясь выскочил из переулка.

Он знал, что Грех последует за ним.

– Мы успели вовремя. Этот проводник оказался непростым. Еще и фраксьоны напали, хотя я не уверен, что Пернатый и этот человек связаны, потому что напали и на него. Мы все попали в западню, – ответил Фергус.

– Кейрану по башке бы старой настучать. За безрассудство, – проворчал Грей, все еще ощущая отвратительные фантомные прикосновения на щеках и плечах. Он злобно потер лицо ладонями, абстрагируясь от этого. Как бы ни было противно, ему придется взять себя в руки и потерпеть. Пока нет времени на собственные слабости и неудобства.

Проводника быстро связали и поспешили покинуть место встречи. Благо Йель мог тащить на плече взрослого мужчину словно пушинку благодаря силе Цзунари. Фергус еще задержался, чтобы осмотреть окрестности, но очень быстро присоединился к ним. Все хранили мрачное молчание, будто малейшее слово могло навлечь на них еще больше врагов.

* * *

В съемной квартире проводника крепко привязали к стулу. Грей проверил веревки, подергав за них, скинул пальто на кресло и присел перед пленником на корточки. Сунув трость под мышку, он быстро обыскал его и с потрясением вытянул из-за ворота рубашки кристалл Мастера на серебристой цепочке. Грей внимательно вгляделся в поросшее неопрятной щетиной лицо и нахмурился.

– Джейкоб? Сволочь.

– Мастер? Серьезно? – удивился подошедший Кейран.

– А я говорил, что проводник мог быть не человеком. Он вас стопроцентно узнал, оттого и напал, – не удержался Йель.

Кейран тяжело выдохнул.

– Я бы справился с ним.

– А с фраксьонами?

– А они были не по плану, – спокойно ответил Кейран. – Знал бы – не пошел бы.

– В нашем положении надо просчитывать сразу на несколько ходов вперед. Сейчас нет толком черного и белого, каждый может оказаться и врагом, и другом. Никогда не знаешь, что может случиться, – хмуро произнес Грей. Он не ожидал от себя такой разговорчивости, но у него не было ни сил, ни желания сдерживать себя и свои мысли. Все и так запутывалось в непонятный клубок.

Сначала встреча с Фергусом, потом нападение Мастеров, другой Грех и вот еще один Мастер, который тоже не ступил на светлую дорожку, а пошел легким путем. Грей уже даже не пытался ничего предполагать. Он просто хотел узнать все напрямую.

– Лицо незнакомое. Не припомню его. – Кейран присел рядом с Греем и поднял лицо проводника за подбородок.

– Это Джейкоб. Мы учились вместе. Я особо не общался с ним, просто потом пересекались пару раз по работе, – ответил Грей, опираясь на трость.

– Он вел себя хорошо? – смешливо поинтересовался Фергус.

Грей поднял глаза, отрываясь от осмотра Джейкоба. Грех стоял позади пленника. Он улыбался, но в нем не было ни грамма доброжелательности. Так скалились хищники перед тем, как отхватить у жертвы большой кусок мяса.

– Ты тоже его знаешь? – решил спросить первое, что пришло в голову, Грей. Кейран слева от него напрягся и медленно поднялся на ноги.

Фергус мягко опустил руки на плечи мужчины, его когти удлинились, оставляя дыры на рубашке.

– Сегодня просто вечер встречи старых знакомых. Я видел его в приюте. Если узнаю, что после того случая он еще творит непотребства… – Фергус сжал рукой его шею. – Голову оторву. Медленно и со вкусом.

– Пока не нужно. Дай его сначала допросить. Нам нужно добраться в Теневаль. Ты же помнишь? – Грей проигнорировал сгущающуюся темную атмосферу вокруг. Он кожей чувствовал бешенство Фергуса, чувствовал, как застыли позади него Йель и Кейран.

В руках Монтгомери с шелестом появился пергамент с пентаграммой.

– Фергус. – Грей спокойно поднялся и заглянул в глаза Греха. Даже когда тот наклонялся к нему, Мастеру приходилось задирать голову.

– Да, Мастер?

– Отпусти его. Не сейчас.

– Хорошо. – Фергус послушно убрал руки за спину.

«Как будто мое личное чудовище».

Грей ощутил, как моментально спало напряжение вокруг, услышал, как Кейран облегченно выдохнул, и тени вокруг словно посветлели.

Фергус улыбнулся и отправился в сторону кухни греметь посудой. Грей вдруг осознал, что все это время почти не дышал. Он посмотрел на шею Джейкоба, где алыми полосами выделялись следы когтей и пальцев.

Фергус мог просто сжать чуть сильнее и сломать ему шею, как ветку.

– И ты все еще считаешь хорошей идеей держать его рядом? – пораженно прошептал Кейран. – Я бы с ним даже в одной квартире ночевать не стал!

Грей повернулся к нему, тяжело опираясь на трость, – боли возвращались после долгого отсутствия. Он смотрел на Монтгомери и понимал, что не чувствовал ни страха, ни тревоги перед Грехом. Он знал, что Фергус не перейдет черту.

– Считаю, – твердо ответил Грей.

– Мне кажется, в какое-то из твоих последних путешествий тебя сильно по голове огрели, – проворчал Кейран.

– Так же, как и вас? – парировал Мастер.

– Я не связывался с чудовищами.

– Зато поперлись в одиночку на встречу с тем, кто вполне мог устроить западню. И устроил ее, кстати.

– Если бы мы не пошли за вами, вас бы уже повязали и закинули в ближайший фургон, – сердито встрял Йель.

– Ты-то на чьей стороне? – возмутился Кейран.

– На той, где вы в безопасности, а не ходите ночами на сомнительные мероприятия, – ничуть не смутился лис.

– Этот Грех плохо на тебя влияет, Йель. Не общайся с ним.

– Я все слышал, – мелодично пропел с кухни Фергус.

Грей закатил глаза, Кейран набрал воздуха, чтобы снова начать возмущаться, но неожиданно застонал Джейкоб.

Он поднял голову, слепо таращась сквозь всех. На его виске запеклась кровь, спутанные волосы неряшливо топорщились.

– Здравствуй, Джейкоб, – холодно поздоровался Грей.

Он несильно ударил его тростью по ноге, привлекая к себе внимание. Джейкоб рассеянно вгляделся в лицо Грея, и его голубые глаза широко распахнулись.

Удивительно, что с годами его мимика осталась прежней. Если бы не борода и синюшные тени под глазами, то он был бы тем самым взъерошенным, любопытным мальчишкой. Грей не общался с ним, но относился нейтрально. Не то чтобы Джейкоб был добрым парнем, нет, но он напрямую никогда не лез и не дразнился, поэтому поверить в то, что он творил что-то в приюте и связался с мерзавцами в Теневале, было сложно. Однако у Грея имелись примеры, дающие поводы для сомнений. Например, Грех, который находился на его стороне (он надеялся, что тот его не обманывал), или те Мастера, которые убили человека ни за что, хотя давали клятву Джиану в храме.

– Грей? – Джейкоб дернулся. – Что случилось? Почему я… А, вы с Мастером Монтгомери.

Пленник понуро опустил плечи, потеряв всякую надежду. Йель ободряюще хлопнул его по спине и клыкасто улыбнулся:

– Давай не будем тратить наше время и трепать нервы, и ты просто ответишь на наши вопросы.

– Я ничего не знаю, – быстро выпалил Джейкоб.

– Ложь, – холодно ответил Грей.

– Я не лгу! Я просто делал свою работу! Вы не вправе меня обвинять.

– Мы еще ни в чем тебя не обвиняли. Пока что, – многообещающе подмигнул ему Йель.

– Я не виноват. Каждый делает то, что может, после Инкурсии!

– Да ладно?! Каждый перевозит людей в Теневаль для нужд этих скотов? Или каждый поддерживает ту ересь, которую льют в уши за этими стенами? – Грейден ткнул пальцем в сторону окон, выходивших на железную дорогу.

– Все не так, как выглядит.

– Так расскажи нам.

– Я… не могу.

– Не можешь или не хочешь? – Грей уперся тростью в его ногу.

– Что ты делаешь, Грей? – Джейкоб удивленно проследил за ним. Он знал о встроенном в трость клинке. – Вы что, будете меня пытать?

Кейран продолжал спокойно сидеть в кресле и не встревал в разговор. Они с Йелем лишь обменялись понятными только им двоим взглядами.

– У нас нет времени ждать, пока ты расчехлишься, – лениво протянул Йель.

– На кого ты работаешь? – мрачно спросил Грей, чуть надавив клинком.

– Я не могу назвать имен. Я их и не знаю, они действуют через третьих лиц. – Джейкоб напрягся, нервно облизал губы и уставился на кончик трости.

Грей неопределенно пожал плечами и слегка провернул лезвие.

– Ну, хоть расскажи, как Мастер, дававший клятву защищать людей у подножия храма Джиана, стал работать на падаль и торговать невинными детьми?

– Не слишком ли дерзкое суждение, Грей?

– Я не дурак, Джейкоб. По ту сторону стены нет радужной и беззаботной жизни. Там умирают люди.

– Моя работа не убийства людей. Я просто провожу туда тех, кто этого так сильно хочет. Ты сам знаешь, что людям бесполезно что-то запрещать. Они обязательно найдут способ пробраться туда, – начал оправдываться Джейкоб. Его взгляд судорожно метался по их лицам. – Если не я, то этим займется кто-то другой.

– Ты потакаешь этим слухам о работе. Значит, и ты виноват. Ты возишь людей за стену, прекрасно осознавая, что их там ждет. И я больше чем уверен, что ты не сделал ничего, чтобы хоть кого-то предупредить.

Воцарилась тишина. Джейкоб отвел взгляд, кусая губы. Грей убрал трость от его ноги и тяжело оперся на нее, продолжая буравить его взглядом. Он прекрасно знал о том, как мрачно мог смотреть и давить взглядом, и умело этим пользовался. Нога пульсировала болью, поднимался жар, охватывая руку и лицо. Грей старался не обращать на это внимание, хотя все, чего ему сейчас хотелось, это выпить отвара с вербеной и болиголовом и прилечь.

– Вы все просто не понимаете, – выдавил из себя Джейкоб. Он выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание, но Грей чувствовал фальшь в его молящем тоне.

– Так объясни.

– Я ни в чем не виноват. Это просто работа. Ордена больше нет, чтобы меня судить.

– Но Старейшина здесь, и я еще могу надрать тебе зад за такой поступок, – рявкнул с кресла Кейран.

Грей едва сдержался от едкой усмешки. Ну-ну, раньше бы Монтгомери закатил глаза и захлопнул двери перед носом, если бы Орден еще существовал.

– Вы на моем месте поступили бы так же! – возмутился Джейкоб.

– На твоем месте?! – Кейран даже привстал. – Я здесь, торчу в этом пропахшем заводской вонью городишке, чтобы разобраться в той каше, которую ты заварил, а ты еще пытаешься меня на свое место ставить? Я бы подобного ни за что не сделал. Я бы спокойно выполнял свою работу, потому что горбатился на обучении столько времени не для того, чтобы потом лизать зад отбросам, именующим себя сильными мира сего!

– Я такого не делал!

– Ты продал мальчишку и девчонку с Даром этим уродам, – припечатал Кейран.

Джейкоб резко захлопнул рот. Грей изумленно приподнял бровь и обернулся на Монтгомери. Краем глаза он заметил, как в дверном проеме кухни появился Фергус, хищно поблескивая глазами.

– Нет, – голос Джейкоба дрогнул.

– В Теневале запрещены Мастера и люди с подобными способностями. Как и существа. – Йель пробежался взглядом по раскрытому блокноту, изъятому у проводника. – Мы узнали, что дети появились в Чарте, где их перехватил один из Мастеров. Он обещал доставить их в столицу, в Орден, но вместо этого купил им билеты в один конец. В Теневаль. Потому что ему кто-то заплатил.

Михаэль со злостью швырнул измятую книжку на стол. Джейкоб дернулся от хлопка, Кейран с тяжелым выдохом опустился обратно в кресло и сцепил руки в замок, упершись локтями в колени.

– Тут тоже не было выбора? Продавать детей? – фыркнул Йель.

Грей резким движением подцепил подбородок Джейкоба тростью.

– Сколько?

– Я не…

– Сколько? – холодно повторил Грей. Он едва сдерживался от желания размозжить череп мужчине.

– Пятьдесят арумов[4].

– Они еще дети. Ты продал их за пятьдесят гребаных монет?!

– У меня не было выбора! Я… – внезапно Джейкоб подавился словами. Его глаза распахнулись в неподдельном ужасе, с лица мгновенно спала вся краска, словно за спиной Грея разверзлись врата с Ними.

Грейден обернулся. Рядом с ним возвышался Фергус с перекошенным от хищного оскала лицом. Мастер снова подумал о том, как этому Греху удавалось так разнообразно улыбаться.

– Джейкоб, – голос Фергуса стал бархатистым и тягучим, как патока в яблочном мармеладе из кондитерской. – Так, значит, тебя зовут.

– Ты…

– Да, это я. Не ожидал меня так скоро встретить? Соскучился? – Грех наклонился вперед. Его движения стали дергаными и изломанными, он словно враз растерял всю свою гибкость и изящество. И это был дурной знак. Грей не так много времени провел с ним бок о бок, но он был наблюдательным и знал, что, когда Фергус так менялся, это плохо. Это значило, что Грех был на грани чистой ярости.

– Грей! Мастер Монтгомери! Он опасен! Что он здесь делает?! Вы что, связались с Грехом? Он же убийца! Потрошитель! – неожиданно воскликнул Джейкоб.

– В смысле? – Кейран растерянно посмотрел на Фергуса.

Грей промолчал. Он чуть развернулся, чтобы видеть сразу всех, но продолжал опираться на трость и наблюдать.

Фергус улыбнулся и снова впился хищным взглядом в Джейкоба.

– Ну. Чего замолчал? Расскажи-ка, что я такого сделал. Люблю слушать о своих достижениях от других.

– Он выжег приют дотла. Он заживо потрошил людей, – дрожал Джейкоб.

– Я сжег приют после того, как вывел детей. Ты забыл уточнить. И я потрошил не людей. Они издевались над детьми самыми гнусными методами. Я распорол консервным ножом главу приюта на глазах у Джейкоба и заставил его вывесить внутренности как гирлянды по всей столовой. Думаю, я стал его кошмаром наяву. Но! – Фергус изящно обогнул его и театрально приложил руку к груди. – Как добросердечный джентльмен, я отпустил тебя. Потому что ты не причинял никому вреда, Джей.

– О, не так-то просто вскрыть человека консервным ножом, – цокнул языком Грей.

– Я знал, что вы оцените. – Фергус бросил на него взгляд, полный обожания.

Джейкоб растерянно застыл. Он словно на мгновение забыл, где находится.

– Что? Ты веришь этому чудовищу, Грей? Ты, должно быть, шутишь.

– Конечно. А кому верить еще? Человеку, который бесстыдно продал невинных подростков? – холодно отчеканил Грей. Кейран позади него хотел вмешаться, но Мастер жестом остановил его. Джейкоб раздражал так, что хотелось отыграться на нем лично.

– Ты помнишь, как я ненавижу тех, кто вредит детям. – Фергус положил руки на плечи Джейкоба и сжал пальцами. Мужчина закричал, дернулся на стуле. Сквозь рубашку проступила темная кровь – Грех пустил в него когти.

– Вот как мы поступим. – Грей снова поднял его лицо концом трости за подбородок, поймал его взгляд. – Ты мне не нравишься, Джейкоб. Но у тебя есть шанс исправиться и выжить. Нам нужно в Теневаль. Нужно вернуть этих детей и разобраться в том кошмаре, что там творится. И ты нам в этом поможешь, понял?

– Но это опасно, – сглотнул Джейкоб.

– Умеешь детишек продавать – умей в грязном белье своем копаться, – прорычал Фергус. Он склонился к нему с тем же оскалом. – И имей в виду. Если ты кому-то о нас скажешь. Сдашь нас. Обманешь. Попытаешься что-то провернуть, чтобы подставить нас. Если хоть что-то сделаешь – мы с тобой уединимся в отдельную комнату, и я тебе на пальцах объясню, что такое хорошо и плохо. – В руках Греха появился мясницкий тесак. – У меня нет того волшебного консервного ножа, но я умею импровизировать. Я смогу даже деликатно вырезать твои гнусные глаза и язык. Ты нас услышал?

– Да.

– Умница.

Фергус демонстративно повертел перед лицом Джейкоба тесаком и быстро отстранился от него.

– А теперь мы тебя выслушаем.

– Что вы хотите знать? – тускло спросил пленник. Он как-то разом весь словно сдулся, уменьшился, морщась от боли в раненых плечах. Грею не было его жалко.

– Все. Начиная с устройства города и заканчивая тем, как туда попасть и какие люди там находятся на значимых местах.

И Джейкоб обо всем рассказал. О том, что есть всего двое ворот для входа и выхода, и они располагались строго на железной дороге. Что у них была собственная швейная фабрика, в подвальном цеху которой находился проход в катакомбы с тюремными камерами. Правили городом трое высокопоставленных чиновников, которых именовали просто Судья, Целитель и Мэр. Мэр считался главным среди них, но все новоприбывшие сначала проходили через Судью. Целитель являлся по совместительству Инквизитором, которому принадлежало право заботиться об Алтаре – главной достопримечательности Теневаля. Помимо поиска работы, люди стекались сюда ради физического и духовного Исцеления.

Алтарь, находившийся под покровительством некоего Божества, мог помочь всем раненым и убогим, исцелял любые болезни и недуги… если правильно приносить ему подношения.

Подношениями служили все те, кто был неугоден городу. Искаженные существа, люди с Даром, люди, решившие, что могут запросто уехать, когда им заблагорассудится.

– Какое-то неправильное Божество, – усмехнулся Йель.

– Так и не Божество это, если честно. Это Демон, – ответил Джейкоб.

– Ты видел его? – спросил Фергус.

– Нет. Ну, может, краем глаза. Я никогда не посещал их ритуальные ночи.

– Ритуальные ночи? – Грей почувствовал горечь на кончике языка. Само название уже вселяло в него тревогу. Нога пульсировала все сильнее, и совсем скоро им придется прервать совещание, чтобы передохнуть.

– В день Полной Луны, когда солнце начинает клониться к горизонту, люди тащат к Алтарю связки хвороста с травами, пропитанными специальным священным маслом. Каждый житель возлагает эту связку на постамент. В центре находится столб из камня, на него ставят жертву. Инквизитор зачитывает древние молитвы Божеству, а после того, как солнце исчезает, зажигается костер.

– Твою ж мать. – Кейран закрыл рукой рот и помрачнел. – Серьезно?! В наше время они сжигают на кострах людей?!

– Да, – дернул плечами Джейкоб, не поднимая глаз.

– Что же, люди по ту сторону стен не думают, что это чересчур? – Грей нахмурился.

– Нет. Все, кто там приживается и становится местным, свято верят, что только так этот город останется оплотом чистоты и непорочности, только так они будут жить долго и счастливо. Что если Они снова явятся, то не тронут их.

– Бред какой-то!

– Сектанты, – фыркнул Фергус.

– Почему это? – повернулся к нему Кейран.

– Типичная постройка «идеального мира». Есть сильный лидер, который собрал всех под своим крылом во времена Инкурсии. Люди, находившиеся под Их гнетом столь долго, были рады любому спасительному глотку. – Грех скрестил руки на груди и стал выглядеть серьезнее. – Несколько вероучительных представлений и культовой практики – и пожалуйста. У тебя целое стадо существ, думающих только одной извилиной. Секта всегда основывается на противоречии, куче людей, уверовавших в «перерождение» и лидера, который якобы получил Божью милость на то, чтобы вести их за собой. Думаю, за столько лет люди просто разучились мыслить самостоятельно. Уставшие от Инкурсии, они были рады отдаться тому, кто лучше знает, как им быть. И именно этим воспользовался лидер. И вовсе людям не обязательно знать, что их жертвоприношения происходят во имя Демона. Пока они своими глазами видят чудеса исцеления, они поверят в то, что это Божество, даже если он будет выглядеть как самое отвратительное создание в мире.

– Ну неужели за столько лет никто не понял? Не только же бестолковые там остаются? – нахмурился Кейран.

– Думаю, за все это время они здорово подчистили свое общество. – Грей прохромал к столу, развернул на нем первый попавшийся лист из блокнота Джейкоба. Карандашом Мастер нарисовал схематичное изображение города и затем обвел его в круг. – Смотрите. Вот Теневаль. Он огорожен стеной. Люди, попавшие сюда во времена Инкурсии, совершенно не знают о том, что за стенами жизнь может вернуться к нормальной. Найдя убежище здесь, они отказываются принимать тот факт, что где-то может быть безопаснее. Что касается тех, кто сомневается… Думаю, что люди, попавшие туда уже после Инкурсии, могли взбрыкнуть и попроситься обратно, но в назидание остальным их отправили на Алтарь. Так появился новый рычаг давления – страх.

– Иными словами, даже если кто-то из местных и начинал что-то говорить против общины, все остальные сразу считали их предателями. Поскольку изначально противники пришли из-за стены, значит, то, что есть за стенами, развращает умы и влияет на них. И их тоже в костер, – поддержал Фергус, согласно кивая. Грей встретился с ним взглядом, и что-то такое промелькнуло между ними, отчего на мгновение Мастер забыл и о боли, и о том, где они находились.

Грех понимал его.

Внутри произошла ассоциация с тем особенным взглядом, которым обменивались Кейран с Йелем, и от этого стало немного теплее в стылой груди.

– Да. В костер всех неугодных. В костер тех, кто может даже подумать плохо о лидере и Божестве. В какой-то момент людей стало меньше, и им пришлось искать способы заманивать сюда других. Во имя своего благополучия и спасения, – закончил Грей.

– Нам придется не просто проникнуть в город, Мастер, – кивнул ему Фергус. – Нам придется внедриться в секту.

Глава 10

Двести восемьдесят восемь лет назад

Дверь позади открылась с тихим скрипом. Фергус застыл, услышав глухое ворчание Учителя, но его рука продолжала автоматически переписывать текст.

– Почему никто не позаботился смазать петли? – Хайнц выглянул в коридор и окликнул слуг.

По спине Фергуса прокатился жар. Это он сделал петли скрипучими, чтобы всегда слышать приход Учителя. Ему стало стыдно перед прислугой, которым досталось из-за него, но он ничего лучше придумать не смог. Хайнц умел передвигаться бесшумно, если этого хотел.

Фергус прикусил губу, возвращая свое внимание к уроку. Он бегло оглядел витиеватые буквы с длинными хвостами и с ужасом обнаружил две помарки. Перо в пальцах дрогнуло, размазав чернила.

– Проклятье, – тихо выругался Фергус.

– Вымою рот с мылом за такое сквернословие. – Хайнц буквально материализовался за его спиной.

– Простите, Учитель.

– Ты не стараешься, – со вздохом заключил Хайнц. Он склонился над плечом Фергуса так низко, что его волнистые локоны тяжелыми змеями соскользнули на него. Фергус застыл, словно пойманный в силки зверь, практически перестав дышать. Вокруг густо пахло розовым маслом и сухим пергаментом.

– Помарка на помарке. Я посадил тебя переписывать трактат для того, чтобы ты усвоил чистописание.

– Я стараюсь, – тихо ответил Фергус.

– Твоя рука должна быть твердой, Фергус. Как в бою, так и в жизни. Ты должен уметь всегда держать себя в руках. И твой почерк тоже должен это показывать, – так же тихо ответил Хайнц, но в его голосе Фергус уловил угрозу.

– Но ведь не все должно получаться сразу идеально, – сорвалось с языка быстрее, чем успел подумать Фергус.

Хайнц плавно выпрямился. Тихо шуршали юбками в коридоре горничные, сметая пыль с маленьких столиков и антикварных ваз, за окном падал хлопьями снег, оседая пухлыми волнами за стеклом. Фергус не мог найти в себе силы поднять голову. Он буравил взглядом несчастный выбеленный пергамент с черной кляксой посреди предложения и мысленно давал себе затрещину за свой длинный язык. Он снова забылся. Это не его дом, это не Гилберт. Здесь его мнение, слова и чувства ничего не значат.

– У тебя должно, – обманчиво мягко проговорил Хайнц. Его рука невесомо пробежалась по волосам Фергуса.

– Почему? – голос предательски сел. Фергуса снова затопило ужасное чувство горя. Он вспомнил грубоватые ладони Гилберта, когда он по-отечески неуклюже трепал его по волосам и плечам.

– Потому что ты не человек, Фергус. Ты Грех. Ты должен быть идеален. Ты выше людей, ты совершенное существо. Понимаешь? Обычной планки мало. – Хайнц слегка сжал его плечо, сгребая ткань рубашки в неряшливые складки. – Нужно больше. Лучше. Умнее. Сильнее. И это, – он постучал длинным пальцем по странице пергамента, – никуда не годится. Переделай. С самого начала.

– Хорошо, – проглотил обиду Фергус.

– Понимаю, что тот неотесанный мужлан научил тебя читать и писать, но люди не могут дать тебе большего.

– Гилберт не неотесанный мужлан.

– Что, прости? – голос Хайнца стал приторно-тягучим, и это уже был красный флаг над головой.

Фергуса затрясло. От боли, от разочарования и собственной трусости. Он не мог заступиться за того человека, который ему дорог, так как знал, что слишком слаб для битвы с Учителем.

Фергус боялся и ненавидел себя за это до черноты в сердце.

– Повтори, пожалуйста, что ты сказал только что. – Хайнц медленно гладил его волосы. Его прикосновения были такими невесомыми, словно из окна дул ветер, и такими же холодными.

Вокруг стихли все звуки. Перо в пальцах задрожало, с металлического носика сорвались черные капли.

Фергус гордо поднял голову. Ему всего двенадцать лет, но он храбрый, он не станет молчать.

– Я сказал, что Гилберт не мужлан. Он научил меня всему, и если бы не он…

Хайнц не дал ему закончить. Он жестко вцепился в светлые волосы и приложил упрямого ученика лицом в стол со всего размаха.

Раздался омерзительный хруст, перо выскочило из растопыренных от боли пальцев. Фергус приглушенно вскрикнул и застонал, перед его глазами вспыхнули алые искры. Боль опалила все лицо, сосредоточившись на переносице.

– Я так и знал, что ты думал о нем. Не смей упоминать имя этого человека в доме. Он сделал тебя слабым, а мне теперь исправлять это. – Хайнц придержал его лицом вниз несколько секунд и отпустил. – К тому же он был Мастером. Мастер обучает Греха? Отвратительно.

Фергус приглушенно застонал, поднимаясь. Перед глазами все плыло, боль пульсировала яркими вспышками, отражаясь гулом в ушах. На белые исписанные листы упали черные капли крови вперемешку со слезами, чернила растеклись некрасивыми линиями.

Фергус дрожащими руками коснулся подбородка, губ и носа и снова вскрикнул, едва не завыв от боли. Его трясло.

– Не ной. Ты это заслужил. Посмотри, что за бардак ты здесь навел. Отвратительно, – брезгливо сложил руки на груди Хайнц.

Фергус не осмеливался поднять глаза. От шока в голове стало совсем пусто, боль обжигала все лицо изнутри. Он знал, что это быстро заживет, но такие раны получал впервые. Его болевой порог не был столь высоким, как у взрослых Грехов.

– Посмотри на себя. Твоя кровь черная. Не красная. Ты не человек, Фергус, – хлопнул ладонью по столу Хайнц.

Фергус вздрогнул, испуганно держа руки под лицом. Он ловил капли крови, боясь испачкать пергамент, стол и рубашку еще сильнее. Его глаза слезились, но он держался изо всех сил, чтобы не разрыдаться по-настоящему.

«Я хочу домой. Я так хочу домой».

– Ты не человек. Ты – чудовище. То самое, которым пугают детей в сказках на ночь, которое отправляют на костер и загоняют в пентаграммы. Как бы ты ни хотел стать другим, тебе не победить самого себя. Люди – это люди. А чудовища должны оставаться во тьме, где им и место, – продолжал буравить его взглядом Хайнц. Он не повышал голоса, не замахивался, но вся его фигура просто давила на Фергуса, заставляя опускать голову ниже и давиться кровью и слезами. Нос продолжал пульсировать болью, которая ослепляла и оглушала.

Фергус отчаянно хотел оказаться как можно дальше отсюда. Где вместо своих окровавленных ладоней он рассматривал снежинки на вязаных варежках и помогал убирать снег, где сухо трещали поленья в печке и вкусно пахло тушеным мясом с капустой, где белье после мороза хрустящее и свежее, а узоры на стеклах превращались в сказочные картины.

В этих сказках не было чудовищ.

– Чтобы не исчезнуть, ты должен помнить, кто ты. Быть выше людей. Идеальнее. Хватит пускать сопли. – Хайнц взял лист пергамента за уголок двумя пальцами.

Фергус испуганно застыл.

– Марш в ванную. Приведи себя в порядок. Перепишешь трактат три раза. И у нас сегодня прием, наденешь те вещи, которые я тебе купил. Ты понял меня?

– Да, Учитель.

– Тогда почему ты еще сидишь здесь и хнычешь?

– Извините!

Фергус резко вскочил, едва не опрокинув стул, и поспешил в ванную комнату, ловя руками капли крови.

– И чтобы убрал за собой все, – крикнул вслед Хайнц.

– Да, Учитель!

Отражение в зеркале уродливое. С прищуренными от боли глазами, опухшей, скривленной переносицей и черными разводами крови на губах и подбородке. Кровь продолжала течь, пока Фергус судорожно смывал ее с лица. До носа было больно дотрагиваться, но он старался делать это аккуратнее. Краем уха он слушал удаляющиеся шаги по коридору – Учитель ушел.

Как только Фергус это осознал, он тут же дал себе волю разрыдаться, едва ли не заваливаясь в раковину. Он плакал тихо, беззвучно сотрясаясь всем телом, и в голове его один за другим вспыхивали воспоминания.

– Я не чудовище. Не чудовище.

Гилберт был человеком из дальней деревни. Он нашел Фергуса и оставил его у себя, даже зная, кто он такой. Гилберт был умным и бесконечно добрым стариком, он не учил Фергуса, как быть Грехом, как превращаться и контролировать свои силы, но объяснял ему, что значит быть порядочным и человечным.

Фергус учился у него писать, читать, отличать хорошую еду от несъедобной, рыбачить и ухаживать за садом. И ему нравилась такая жизнь, нравилось быть человеком, ведь Гилберт расчесывал его волосы, читал сказки на ночь и обнимал, если Фергусу было грустно и страшно.

Но Гилберт был стариком, а люди не живут столь долго. Даже Мастера. И когда он умер, деревенские жители взяли опеку над Фергусом в свои руки. Фергус доверял им, они не могли сделать ничего дурного. Они всегда хорошо к нему относились, даже зная, кто он.

Но они предали его, решив откупиться им у богатого попечителя. «Ты не сможешь быть один без Гилберта. Он хороший человек. Он позаботится о тебе».

Да, они оказались правы. Хороший человек сразу распустил руки. Но мальчик практически сразу откусил ему обе руки, приняв полную форму от испуга, и ничуть не пожалел о содеянном.

Фергус всхлипнул и тут же застонал от боли. Он содрогнулся от мерзкого привкуса крови. Точно такой же привкус был во рту, когда он стоял посреди пепелища, и деревенские дети, которых он единственными оставил в живых, швырялись в него грязью и камнями.

«Чудовище! Монстр! Убийца!»

Фергус вздрогнул, вспоминая, как больно острый камень ударился о щеку. Он застыл, сгорбившись перед зеркалом, держа окровавленные руки под теплой водой. Его кровь и правда была черной, как чернила, которыми он несколько минут назад выводил поэтические изречения.

Сначала он убил всех в деревне, где жил. Потом была еще одна, где его хотели сжечь на костре. Потом третья. За Фергусом тянулся кровавый след, и все потому, что на эмоциях и страхе он не умел контролировать свою полную форму.

Может, он и правда был чудовищем?

Он медленно выпрямился перед зеркалом, и в его горле застрял вздох. Верхнюю половину лица скрывал белоснежный собачий череп с витыми бараньими рогами. В темных провалах глазниц сверкали красные искры – зрачки, кровь застыла на губах черными разводами, нижняя челюсть черепа болталась на тощих ключицах точно жутковатое ожерелье.

Фергус позволил себе выдохнуть. Он никогда не видел себя в этом виде и не знал, что это выглядело так жутко. Все еще дрожащими руками он коснулся теплой и твердой кости на носу, ощупал острые клыки. Внутри него все дребезжало и горело, его начинало колотить то ли от ужаса, то ли от осознания всей той правды, что нахлынула подобно лавине, удерживаемой все эти годы тонкими ветвями.

– Я монстр.

* * *

– Так, говоришь, он твой Учитель? – спросил Грейден, едва они с Фергусом уединились на кухне. Было решено сделать перерыв и по очереди сходить подкрепиться, чтобы не оставлять пленника одного.

– Он был моим Учителем. Не желаю его так больше называть, – фыркнул Фергус, прислоняясь к столешнице. На мгновение он весь собрался, взъерошился, точно злобный пес, а затем так же быстро расслабился и весь пришел в движение, роясь в шкафчиках в поисках еды.

– М… Не очень хороший, судя по тону, – заметил Грей. Он осторожно набрал воды в чайник из помутневшего металла, поставил на свободную чугунную конфорку и достал из кармана спички.

Грей с едва сдерживаемым вздохом подумал, что для розжига огня ему придется опуститься на колено, но его стреляющая болью нога открыто кричала о том, что сейчас это не самое лучшее решение. Говорить о своей слабости не хотелось, но прежде чем Грей собрался с духом склониться и разжечь огонь, Фергус легким движением выцепил из его пальцев спички, припал на колено прямо перед ним и сделал все сам.

Грей сглотнул вязкую слюну, тихо выдохнул и отвернулся. Он надеялся, что Грех никак это не прокомментирует.

– Отвратительным. Если бы кто-то попросил написать книгу со списком самых ужасных Учителей Крестейра, то я выскочил бы кандидатом в первых рядах и весь список был бы в его имени, – ответил Фергус. Он осторожно положил спички на столешницу, достал потертую доску, хлеб и ветчину.

– Я-то думал, что повезло только мне, – хмыкнул Грей. Он со скрипом отодвинул стул и медленно опустился на него, осторожно вытягивая больную ногу. Хочется Греху хозяйничать – он не будет возражать.

– У вас тоже был ужасный учитель?

– Да. Не хочу сейчас об этом.

– Никогда не понимал таких людей. Да и не людей тоже. Если так противно обучать, какого беса тогда вообще за это берешься? Только ломают детей.

– Они ожидают, что дети будут идеальными и все выполнят с первого раза. – Грей позволил себе расслабиться и облокотился на стол, наваливаясь на здоровую руку. Позади приятно грела спину горячая плита, чайник шипел от закипающей воды.

– Они живут в своих собственных фантазиях. Иногда кажется, что они никогда оттуда и не выходили. Хочется сразу чем-то увесистым промеж глаз прописать, – прорычал Фергус, шинкуя ветчину.

– Твой Учитель… Как его зовут?

– Хайнц. Или Пернатый.

– Хайнц сказал, что знает меня. Как будто мы с ним встречались раньше, а я все забыл. Очень странные совпадения. Два Греха, и обоих я не помню, – нахмурился Грей.

– Это… – Фергус отложил нож и уперся ладонями в стол. Позади громко зашипел чайник, и ему пришлось отойти и снять его с плиты, ставя на подставку для горячего.

– Это вынуждает меня думать о том, стоит ли тебе и дальше доверять.

– Стоит. Я не обману вас, Мастер, – повернулся к нему Фергус. В его лице застыло странное выражение – смесь растерянности и вины.

– Тогда что за слова он говорил? Что я не помню и должен обязательно его вспомнить. Я ничего не понял из той ереси, что он нес, но хочу хотя бы понять, что из этого правда, – нахмурился Грей, выпрямляясь. Ему не нравилось, что все становилось таким запутанным и непонятным.

– Есть вещи, которые я вам не рассказал, но у меня были на это причины. Я понимаю, что выгляжу сейчас не как тот, кому точно можно доверять, но за все эти дни я ни разу вас не обманывал. – Фергус подошел к столу и снова уперся в него ладонями, глядя на Грея в упор. – Я не врал. Хайнц и правда встречал вас в детстве. И я встречал вас, на самом деле не один раз.

– Сколько? – Грею показалось, что вокруг стихли все звуки.

– Что?

– Сколько раз ты меня встречал?

– Вместе с этой встречей – три. Во второй раз вы сами нашли меня. Вы не захотели возвращаться к людям, и мы прожили вместе чуть больше двух лет. Хайнц украл вас у меня. Я искал вас все эти двадцать лет и ни разу не смог даже близко подобраться. Он что-то сделал, иначе я нашел бы вас еще тогда, Мастер. Простите, что не рассказал сразу. У меня не хватило смелости, когда я увидел, что ваша память стерта, – опустил голову Фергус, уставившись в столешницу.

– Неужто я так угрожающе выгляжу? – невесело усмехнулся Грей.

– Я в ваших глазах незнакомец, – изломанно улыбнулся Фергус. Его лицо стало похоже на треснувшую маску. – К тому же еще и Грех. Не думаю, что вы бы поверили мне на слово. Пришлось импровизировать.

Грей не выдержал и отвернулся, с интересом разглядывая светлые занавески на окнах. Грех был прав – он ни за что бы не поверил тогда, и то, как мягко преподнесена была информация, помогало не упасть прямиком в пропасть. Грею словно бы давали время свыкнуться, осмыслить и распробовать, но этот вкус ему не нравился. Его словно затягивало в воронку, у которой не было ни конца, ни края. В памяти сохранились только образы, обрывки фраз и ощущений. Грею ужасно не хотелось копаться в своем детстве и выуживать оттуда то, что осталось, но его сознание делало это за него.

– Как можно забыть столько лет? – тускло спросил Мастер скорее сам себя.

– У Хайнца есть огромная жажда знаний. Он всегда что-то изучал и делал. Когда я был его учеником, он экспериментировал с памятью, – выдохнул Фергус.

– У меня в голове не укладывается то, что я жил бок о бок с тобой и не помню.

– Но вы ведь и детства как такового не помните, так?

– Так, – кивнул Грей, все еще зачарованно глядя в окно. Он слушал мерный перестук посуды, шуршание ложки о высушенные листья чая и трав. Он думал о том, что, скорее всего, его семья была не настоящей. Что те люди, которых он воспринимал как родственников (пусть и ненавидел каждого из них), на самом деле были ему чужие. Может, будучи ребенком, он на подсознании чувствовал это и потому отторгал? Мать никогда не смотрела на него с теплотой, отец никогда не старался сблизиться и даже просто поговорить. Единственная, с кем Грей смог как-то найти общий язык, была его сестра, но ее нет в живых уже двадцать лет.

Мастер невольно стиснул пальцы и прикусил губу от боли во всем теле. Собственные мысли начинали поглощать его подобно болотной трясине.

– Вам было десять, когда нас разлучили, – голос Фергуса неожиданно раздался совсем рядом. Он поставил на стол две кружки – Мастеру с ароматным травяным настоем и себе с чаем. Чай Греха был заварен настолько крепко, что казался черным. Вскользь Грей подумал, что это из-за того, что Фергус не чувствовал вкус еды. Стало немного неспокойно. Он снова вспомнил, что мужчина перед ним – не человек.

– Зачем же Греху понадобился ребенок? – вопрос сорвался сам собой.

– Потому что ребенок был совсем один. И потому что ребенок бежал от людей, – Фергус не улыбался, отвечая на вопрос.

– И как часто Грехи помогают одиноким детям?

– Не знаю. Лично я – впервые. Никогда не встречал мальчишек шести лет от роду в глухом лесу и с мощным артефактом на шее. Повод задуматься и заинтересоваться был.

– Можно было бы пройти мимо. Зачем же лишние проблемы? Сам знаешь, как за эти магические украшения Мастера из кожи вон лезут.

– Первая причина – вы мне помогли. Будучи ребенком, вы увидели меня изувеченным и не смогли пройти мимо. Это цепляет за живое, знаете ли. Мне никогда так не помогали. – Фергус уселся за стол напротив, посмотрел так пронзительно и внимательно, что захотелось спрятаться от этого взгляда. – А вторая – вы очень напомнили мне себя в вашем возрасте. Подумал, что это хороший поступок – помочь.

– Откуда в Грехе столько человечности? – Грей наклонил голову от любопытства. Пальцы грелись о теплый бок кружки, пряно пахло багульником.

– До Хайнца я жил с людьми. Меня воспитывал человек. Думаю, это оставило след на моей сущности.

Грейден не стал отвечать и молча пригубил отвар, раскатывая сладковатый привкус на языке. Заваривать травы Грех умел. Боль в ноге плавно отступила, оставляя вместо себя слабую пульсацию. Онемение, охватившее было половину тела, спадало ниже, колкие иголочки впивались в бедро и колено.

Грей поболтал отваром в чашке и задумчиво проследил за тем, как закружились зеленые и бурые листья вперемешку с желтыми лепестками. Неожиданно стало спокойно. В голове мелькнули воспоминания о ряде белоснежных чашек с цветочными узорами, выстроившимися на полотенце кверху донышками, подвесных шкафчиках со скрипучими дверцами и теплом пледе с толстыми кистями и бахромой. Этот плед всегда висел или лежал на крайнем стуле с высокой спинкой, и отчего-то Грей вспомнил, каким высоким был стол, и как терпко пахла деревом столешница, если прижаться к ней щекой. Он вздрогнул, будто бы от озноба, и посмотрел на Греха. Тот сидел напротив, медленно смакуя чай, и его бледные запястья сияли в полумраке. Печь отбрасывала теплые оранжевые блики на светлые волосы, делая Фергуса похожим на обычного человека.

Эти странные картины прошлого вытеснили дурные мысли и снова захлопнули крышку сундука с тем детством, которое Грей так отчаянно хотел забыть. Он незаметно потер бедро, наслаждаясь ощущениями жизни без боли, и подумал, что слова Фергуса его более чем успокоили. Он не стремился набрасываться с расспросами, вытягивать из него какие-то мелочи. Грей узнал то, что хотел, и почему-то был уверен, что Фергус ответил бы на все его вопросы, но чувствовал что-то такое, отчего хотелось просто сидеть напротив и молчать.

Если бы кто-то сказал ему, что он будет ощущать уют и безопасность, сидя напротив самого ужасного чудовища Крестейра, смог бы он поверить? Пожалуй, нет.

Он покосился на бледные пальцы с четко очерченными суставами и хмыкнул – руки, которые могли идеально заварить чай и оторвать голову. Прекрасно.

– А ты и правда Потрошитель?

– О. Я ожидал других вопросов, – удивленно вскинул брови Фергус.

– Мы еще вернемся к этому. Пока я узнал достаточно, – пожал плечами Грей. Его окончательно разморило от тепла и отсутствия боли.

– Да. Я и есть тот самый Потрошитель. До вас доходили слухи? – Фергус улыбнулся, его длинные пальцы оплели кружку.

– Как-то слышал о безумном чудовище, которое потрошит демонов и владельцев приютов и оставляет их трупы разодетыми в платья и рюши, – ответил Грей.

– Потрошитель такое банальное прозвище, а я ведь так старался всех удивить своими навыками портного, – подпер кулаком щеку и показательно надулся Фергус. – У меня ведь когда-то было свое ателье, знаете ли.

Грей промолчал о том, что как-то наткнулся на расследование о гибели мэра в одном городе. Он собственным глазами видел, как пропавшего несколько дней назад мужчину обнаружили мертвым в подвальном помещении таверны.

Зрелище было…впечатляющим. Увитое кружевами платье было пришито прямо на тело несчастного, а внутренние органы выстилали замысловатую картину на стене.

Грей окинул взглядом угловатые плечи Фергуса, его красивое скуластое лицо и сверкающие в полумраке зеленые глаза. Не верилось, что этот изящный ухоженный мужчина мог сотворить такую жестокость.

– Должна быть причина.

– Того, что я стал Потрошителем?

– Да. Будь ты Грехом, полностью поглощенным искажением, у тебя бы не было холодного расчета. Ты убивал бы всех, – сказал Грей. – И меня тоже.

– Инкурсия никого не пощадила, – сорванно рассмеялся Фергус. – Они заслужили это. Я всегда знал, что есть люди, а есть твари подзаборные. Но никогда раньше не лез, потому что есть определенные правила этого мира. Его баланс. Я не Создатель, и не мне решать, кто достоин жить, а кто нет. А потом я попал в приют и посмотрел на все другими глазами.

Грех не выдержал и снова засмеялся, его ногти царапнули кружку, и пальцы тут же легли ровно.

Грей смотрел на него напряженно, но молчал. Он знал, что Фергус понимал, как это было не смешно сейчас. Но защитные механизмы есть у каждого живого существа. И Грехи тоже ломались.

– Я волшебным образом осознал, что некоторые люди всеми своими поступками буквально кричат и просят, чтобы их выпотрошили и наказали так же, как они поступали с другими. Поэтому, как только освободился, – начал свое возмездие. Ну а вы, Мастер? – Фергус подался вперед, едва не опрокинув грудью чашку.

Грей инстинктивно отпрянул и уперся в спинку стула.

– Что я?

– Человек, из-за которого это случилось. Где он? – Фергус склонил голову и уставился на видневшийся из-за столешницы набалдашник трости.

Грею стало не по себе. По хребту пробежали скользкие мурашки. Он сжал губы, собрал себя изнутри. Черная коробка внутри него все-таки дала трещину, выплескивая воспоминания об отчаянных криках и отвратительном голосе. Под кожей снова зазудело. Отчаянно хотелось закончить разговор и залезть в ванну.

Но Грей знал, что нужно ответить, потому что Фергус был с ним честен. По крайней мере, Грей надеялся на это. И раз Грех ответил на вопросы, то и ему полагалось поступить так же.

Ты – мне, я – тебе.

– С чего ты взял, что это человек?

– Я стараюсь доверять своему чутью, Мастер. Я улавливаю ваш эмоциональный фон.

– Это мой старший брат, – коротко ответил Грей. Он старался успокоиться и не думать ни о чем. Он надеялся, что такого ответа будет достаточно, потому что подробнее отвечать не хотел.

Эти подробности были тем, что Грей хотел бы просто забыть и вычеркнуть из своей жизни. Зуд под кожей усилился.

– Он еще жив? – неожиданно тихо спросил Фергус.

Грей оторвал взгляд от своей кружки. Фергус выглядел слишком спокойным, и от этого становилось жутко. Грей еще не видел его таким. Он не знал, как лучше ответить на вопрос, поэтому коротко бросил:

– Да.

– Хорошо.

В зеленых глазах напротив сверкнуло что-то опасное, сродни блеску на острие кинжала. Грей хотел что-то сказать, переспросить, но понял, что Фергусу нужно было только это.

Он не нуждался в подробностях. Потрошитель и так знал, кто и что совершил и какой кровавый наряд тому подойдет. Грей попытался найти в себе хоть какие-то крупицы опасений или тревоги, но внутри было тихо.

Эту жертву Грей бы привел к Фергусу сам.

Глава 11

Фергус торжественно прошел в гостиную со свернутой в тубе картой в руках. Он со стуком опустил ладони на очищенную столешницу и раскатал бумажное полотно. Грей и Кейран тотчас прижали уголки карты стаканами и кружками и склонились над ней.

– Да расслабься. Я не трону, – ухмыльнулся Фергус побледневшему Джейкобу. – Пока ты себя хорошо ведешь.

– Фергус. Не дразнись, – тихо сказал Грей.

Джейкоб посмотрел на него со щенячьей благодарностью. Грей хмыкнул и мрачно посмотрел на него в ответ:

– Какой прок в проводнике, если он испустит дух раньше времени? Потом наиграешься.

– Да, Мастер, – послушно кивнул Фергус.

Джейкоб покрылся липким потом.

Грей не собирался с ним нянькаться и заступаться за него. Он ему не мать, чтобы вытирать сопли и прятать от злых собак за своей спиной. Джейкоб взрослый мужчина и наверняка вполне осознавал, на что шел, когда решил продавать людей.

«Скотина».

Грей проследил взглядом путь от Теневаля до Чарты через Флуминскриг. Ведь провез же подростков в такую даль.

– Как подростки вообще оказались так далеко от столицы? – внезапно нарушил обсуждение Грей.

– Не понял? – Кейран нахмурился.

– Посмотрите на расстояние. Мы добрались до Флуминскрига быстро, потому что сошли с пути и у нас есть Фергус с Йелем. Но подросткам сюда было бы добраться сложнее. И Чарта явно не то место, где удобно остановиться. – Грей показал пальцем на кольцо, которое они сделали с Фергусом, чтобы раздобыть травы.

– Чарта на отшибе. Им было бы удобнее отправиться прямой дорогой от Кельхэ. – Кейран ткнул пальцем в город неподалеку. – Если только они не местные.

– Вряд ли, – подал голос Йель. – В Чарте был приют в лесу, который разрушили во время борьбы с Инкурсией. Детей отправили в Тэйлию. Эти дети тоже сироты, и оставаться тут для них не было смысла.

– Откуда тогда сироты появились в Чарте, а, Джейкоб? – резко спросил Грей.

Джейкоб прикусил губу и нервно дернул связанными за спиной руками.

– Они не местные, да. Приехали вот недавно.

– Откуда?

– Я не знаю. Не спрашивал.

– Джейкоб, – голос Фергуса сладкой патокой повис в воздухе. – Что мы говорили о сотрудничестве?

Джейкоб снова вспотел. Грей сморщился и подумал, что не встречал еще настолько потливых людей. Либо это Фергус пугал его до такого состояния – Мастер слышал, как Грехи могли выкручивать людской страх до максимальной отметки и активно пользовались этими усилениями чужих эмоций во всех сферах жизнедеятельности.

– Может, детей кто-то привез в Чарту? – попытался подтолкнуть пленника Фергус. Его когти медленно удлинились и демонстративно побарабанили по столешнице прямо перед бледнеющим лицом Джейкоба.

– Ведьма, – выдавил из себя мужчина.

– Продолжай. У тебя хорошо получается. Иначе я оторву тебе пальцы и пришью их на спину, – доброжелательно прощебетал Фергус.

– С ними была ведьма. Молодая женщина. Хотела доставить ребят в столицу. Я предложил ей помощь с дорогой. Сказал, что знаю город, из которого можно быстро добраться до Тэйлии.

– Она не местная? Ничего не слышала про Теневаль? – нахмурился Грей.

– Нет. Не знаю, она не выглядела как местная.

– Как она выглядела? – Грей стиснул трость. Нога и рука вдруг вспыхнули жаром.

– Как та, кто вообще ничего не слышал о больших городах. Ее украшения и одежда напомнили мне об Охотниках, – начал оправдываться Джейкоб.

– Это те, что живут за Драконьим Хвостом? – удивился Йель.

– Да, да! – Джейкоб на мгновение просиял, но тут же снова вспотел и помрачнел. – Она была с братом. Сказала, что искала его и случайно наткнулась на детей. Хотела доставить их в столицу к его высочеству.

– А ты прикинулся добрым Мастером от имени принца Диспара? – горько усмехнулся Грей. Он надеялся, что в его взгляде было достаточно осуждения и неприязни.

– У меня не было выбора! Вы не понимаете, что они сделали бы со мной! – взвыл Джейкоб и тут же едва не прикусил себе язык – на его плечо тяжело опустилась рука Фергуса.

– Я повторюсь: в таком случае выбор все равно есть. Ты ведь Мастер. Ты мог придумать хоть что-то и сделать так, чтобы не пострадало много народу? Ты должен защищать людей. Ты мог попытаться соврать и сказать, что не видел этих детей. Кроме тебя, никто их не видел. Если бы ты их не привез, никто бы в вашем пропащем городишке и не узнал о них, – прошипел Грех. – Ты не глупый, Джейкоб. Ты притворяешься.

– Осторожнее, Грех. Если он обделается, я не хочу убирать за ним, – проворчал Кейран.

– Будет сидеть в обделанных штанах. Делов-то, – флегматично отозвался Фергус.

– Я не хочу делить комнату с обоссанцем.

– В рамках работы можно и потерпеть.

– Что они сделали с ведьмой и ее братом? – Йель решил прийти на помощь и прекратить перепалку. Грей мысленно поблагодарил его.

– Ведьму отправили в темницу для Искаженных. Для будущих жертв. А брат оказался с Даром Мастера. Он тоже Охотник.

– О, Создатель и Джиан его защитник, дайте мне сил не убить этого человека здесь и сейчас, – со стоном закатил глаза Кейран.

– Она ведьма. Она чуть не взорвала город изнутри! – возмутился Джейкоб.

– Лучше бы у нее получилось. Она наверняка защищала детей, – нахмурился Грей.

– Можно я сломаю ему что-нибудь? – прорычал Фергус.

– Нет. Пока нельзя.

– Ладно. Живи, грязь подноготная, – замахнулся Фергус на Джейкоба, но не ударил. Тот испуганно втянул голову в плечи.

– У вас в плену редкостных мерзавцев оказалось трое подростков с Даром и одна невинная женщина. Ты не участвуешь в составлении плана, но отвечаешь на наши вопросы и проводишь в Теневаль. – Грей ткнул тростью в ногу Джейкоба. – И если ты откажешься сотрудничать, я сам тебе что-нибудь сломаю, и на этом твоя работа проводником закончится. Ты меня услышал?

– За что ты так со мной? Я думал, мы были друзьями до Инкурсии, – обиженно поджал губы Джейкоб.

Грейден вспомнил, как во времена учения тот хохотал вместе со всеми, когда компания студентов из «золотой молодежи» выбросила книги Грея с третьего этажа.

– Мы не друзья. Если ты забыл, у меня в Ордене нет друзей и не было никогда, – с этими словами Грей уткнулся обратно в карту. Он почувствовал на себе пристальный взгляд Фергуса, но он не был липким и неприятным. Грею от него становилось жарко и тесно в портупее, а голова делалась непосильно тяжелой. Как будто его накрыли плотным одеялом, скрывая ото всех.

Грей искоса взглянул на Фергуса. Тот уже не смотрел на него и, потянувшись через стол за красным карандашом, начал делать отметки прямо на карте. Его длинная коса с шорохом сползла с плеча и шлепнулась на стол растрепанным кончиком. Фергус быстро откинул ее за спину.

– Идея такова. Мы прикидываемся ничего не знающими искателями работы, и Джейкоб благополучно доставляет нас за стену. Один только вопрос – есть ли там кто-то, кто мог бы узнать в лицо Мастера Грейдена или Монтгомери? – тихо спросил Фергус.

– Нет. Там нет ни одного Мастера помимо меня, – послушно ответил Джейкоб.

Грех недоверчиво оглядел мужчину, ища в его эмоциях нотку лжи, но через пару мгновений удовлетворенно кивнул:

– Хорошо. Тогда план более чем прост.

– Надо учитывать подводные камни, – постучал по столешнице Грей. – Ты Грех. Извини, но это визуально очень заметно. Если там знающие существ люди, то тебя раскусят в два счета.

– И надо еще не забывать об охранном поле вокруг, – вклинился Кейран. – Каким-то образом они ведь смогли абстрагироваться от всего остального мира, и ни Божества, ни Высшие Демоны туда так просто не могут пройти, судя по всему.

– Войти могут. Выйти – нет, – ответил Джейкоб на вопросительные взгляды.

– У меня есть предложение. – Фергус упирался руками в столешницу, обводя всех взглядом. Что-то в его выражении лица заставило Грея напрячься.

– Оставить вас с Йелем здесь?

– Нет. Сделать из меня чудовище на поимку, чтобы подобраться к тюрьме с ведьмой, – спокойно выдал Фергус.

Воцарилась тишина. Грею хотелось надеяться, что он ослышался, хотя умом понимал, что это звучит логично. Это было бы легко, но ему такое совершенно не нравилось. Он оглядел Фергуса сверху вниз, задержался на его необычно спокойном лице и нахмурился.

– Сомнительный план, – слова вышли через зубы едва слышно.

– Почему? Как-то нужно добраться до ведьмы, чтобы ее освободить. Я внешне никак не сойду за человека, а под куполом я не смогу делать отвод глаз постоянно. Таким образом, мы могли бы убить двух зайцев сразу. Вы бы поискали, где держат детей, пока притворяетесь работниками, а я в свою очередь попаду быстро в тюрьму, где найду ее. Йеля предлагаю оставить снаружи в качестве подстраховки, – объяснил Фергус.

– Что? Нет, я не останусь здесь! – возмутился Йель.

– Хорошая идея, мне нравится, – одновременно с ним одобрил Кейран.

– Мне не нравится. Где гарантия, что тебя посадят с ней, а не отдельно куда-то, где запечатают в миллион пентаграмм? – Грей продолжал хмуриться.

– Его посадят к ней, – вмешался Джейкоб. – Фергус – Грех, он тоже отправится на костер во имя благодетеля, а их всегда держат вместе независимо от того, человек это или существо.

«Мог бы и промолчать!» – внутренне прошипел Грей, но вслух ничего не сказал. Он сильнее сжал губы, помрачнел и уставился на карту, исписанную красными отметками.

– Я не останусь здесь, даже не уговаривайте, – возмутился Михаэль.

– Ты должен будешь вытащить нас, если что-то пойдет не так, или рассказать в Тэйлии, где мы пропали, – попытался убедить его Кейран.

– К тому же тебя могут посадить. Лучше, если кто-то из нас будет свободен, – неожиданно согласился с Монтгомери Фергус.

– Да вы спелись против меня! Если кто-то и должен оставаться снаружи, давай тогда ты. Ты ведь такой умелый Грех, – ядовито осклабился Йель.

– О нет, куда мне до хитрых Цзунари, – скромно улыбнулся Фергус.

– Не заговаривай мне зубы, а оставайся здесь.

– Нет, я уже настроился на тюрьму.

– Отстраивайся обратно. Ты решил это все один и не спросил ни у кого.

– Я не вижу возмущений на мою кандидатуру очаровательного заключенного, – захлопал ресницами Фергус.

– Хоть тишина будет какое-то время, – проворчал Кейран.

– О, Создатель, вы даже обсуждение превратили в какой-то цирк, – закатил глаза Грей. Он внимательно посмотрел на улыбающегося Фергуса. Ему не хотелось признавать то, что этот план имеет место. Что на самом деле вариант Фергуса и правда может сработать и никто, кроме Греха, не сможет выбраться из тюрьмы.

Умом это Грей понимал, но внутри него все скреблось и пекло от того, как ему не хотелось это признавать. Не потому, что ему не хотелось соглашаться с Грехом, а потому, что совершенно не было никакого желания добровольно позволять этим мерзким людям захватить Фергуса.

– Думаете, я не прав, Мастер? – голос Фергуса стал мягче на пару тонов.

– Прав. Хоть мне и не нравится идея того, что тебя схватят, – нехотя ответил Грейден.

– Я выберусь. Для меня это не проблема, из мест похуже выбирался. И именно поэтому я должен стать тем, кого схватят, Михаэль, – тут же наставил на лиса палец Грех.

– Как я должен вас всех вытащить в таком случае? – проворчал Йель.

– Мы еще подумаем над этим, – обхватил подбородок Грейден. – Давайте подведем итоги: мы с Кейраном должны сойти за гражданских, Фергус отправляется в тюрьму, Йель остается снаружи. Это может сработать? – Мастер повернулся к Джейкобу.

– Да, да, сработает. Потому что Фергуса точно посадят к ведьме. А вам нужно будет просто работать и по возможности узнавать информацию о подростках, – подтвердил пленный проводник.

– Если ты нас обманешь, я тебя достану, – хищно прищурился Фергус.

Джейкоб побледнел, осторожно кивнул в ответ и присоединился к обсуждению дальнейших действий.

* * *

Дни тянулись невыносимо медленно. Грей понимал, что на тщательную подготовку столько и нужно, чтобы все прошло без сучка, без задоринки. Но, даже занятый ежедневным повторением плана, он думал, что все топчется на одном месте. Чем сильнее Грей это ощущал, тем крепче становилась внутри тревожность, а такого допускать было нельзя. Он готовил эликсиры, чтобы успокоиться, ходил по скучным местным лавочкам с Фергусом и слушал его ворчание по поводу местной моды или, точнее, ее полного отсутствия.

Когда Грех притащил с прогулки красивое ажурное жабо кроваво-красного цвета, Кейран выплюнул чай на ковер, и Грей едва сдержался, чтобы не усмехнуться.

– Это что за убожество?! Ты не пойдешь в Теневаль так.

– Убожество – это их серые бесформенные шмотки, которые сидят как мешок в лучшем случае, – спокойно парировал Фергус, крутясь перед зеркалом. – Смею напомнить, что я не должен сливаться с толпой.

– Ты и привлекать внимания не должен! – плевался Кейран. – Они поймут, что ты специально пробрался к ним весь такой торжественный.

– Да они тупые.

– Ты!.. Грей, скажи ему.

– Он дразнит вас, Монтгомери. Успокойтесь, – вздохнул Грей. От их перепалок начинала болеть голова.

– А если нет? Если он вырядится как на свадьбу, что будешь делать?

– Как оденется, так и разденется, – пожал плечами Грей и отправился на кухню.

Фергус засмеялся перед зеркалом в кулак, но Мастер успел заметить, как вспыхнули красным его уши. Кейран задохнулся от возмущения.

Михаэль был мрачнее тучи все эти дни. Он практически не отходил от Кейрана, периодически тяжело смотрел на Джейкоба и несколько раз пытался перенаправить план так, чтобы его взяли.

– Мы не можем. Ты – Цзунари, Йель. Они быстро вычислят тебя и посадят, – нахмурился Кейран на очередную идею Михаэля.

– Но Фергуса же тоже посадят, мы добровольно сдаем его в тюрьму, а мне нельзя? – возмущенно зашипел лис.

– Потому что нам нужен человек в тылу, – ответил за Кейрана Грей.

– Почему это не может быть Фергус в таком случае? – Йель устало опустил плечи.

– Потому что я уже бывал в тюрьмах. – Фергус заваривал чай. – Лучше будет, если ты останешься здесь. Ты сможешь вытащить нас, если вдруг что-то пойдет не так.

– А ты не сможешь?

– Я не смогу. Повторяю еще раз – ты Цзунари. Цзунари лучшие маскировщики, ты сможешь обойти их защиту так, что никто не поймет, что ты лис. Я без помощи Джейкоба в город не проберусь, – в который раз объяснил Фергус. – Именно поэтому расклад такой.

– Если нас не будет месяц, то можешь смело искать проводника и приезжать к нам на помощь, – Кейран похлопал парня по плечу.

– А вы-то как эти дни там будете? – продолжал ворчать Михаэль.

– Скорее всего, клевать мне мозг тем, какая плохая там еда, – фыркнул Грейден, проверяя содержимое сумки, которую собирался оставить здесь.

И как же в итоге он в тот момент оказался прав.

* * *

– Кошмарно выглядит. – Грей подцепил пальцами грубо скроенную рубаху невзрачной расцветки.

– Мне тоже не нравится, – сморщился Фергус так, словно почуял дурной запах.

– К сожалению, вы должны сойти за простых людей, которым уже нечего терять и не на что надеяться. В праздных одеждах вас быстро раскусят, – пожал плечами Джейкоб.

– Но ты нормально одеваешься, – хмуро заметил Грей.

– Потому что я на хорошем счету, и они меня знают. Поверьте, я был жалок, когда только пришел в Теневаль, – принялся судорожно оправдываться Джейкоб.

– А они знают, что ты Мастер? – внезапно спросил Грей, опустив рубашку обратно. Он почувствовал, как Фергус рядом с ним внимательно вперился взглядом в проводника.

Джейкоб занервничал и вспотел.

– Ну… Да.

– А чего ты тут тогда торчишь, а не на костре полыхаешь? – насмешливо поинтересовался Фергус.

– У меня есть… Я оказался полезен им всем. Вы же понимаете, чтобы ловить чудовищ на жертвенный костер, нужны опытные люди, – облизал губы Джейкоб, судорожно чиркая в блокноте с планом. Его руки были скованы наручниками и цепями примотаны к чугунной батарее.

– Значит, Мастеров там тоже жалуют, – чувствовал подвох Грей.

– Да. Не всех, но да.

– Только тех, у кого есть там связи? – вбросил внезапную мысль Грейден.

Джейкоб весь поник и сгорбился. В свете ночника его лицо выглядело совсем изможденным.

– Да.

– Что мешает тебе провести туда Мастера и… – внезапно начал Фергус, но Грей остановил его коротким жестом. Его рука вскользь задела плечо Греха, и это заставило его быстро затихнуть и покорно отойти на шаг назад от побледневшего Джейкоба.

– Мы уже решили, Фергус. Я должен слиться со всей толпой.

– Мне не нравится, что вам придется делать всю эту грязную работу.

Грей посмотрел на него исподлобья.

«Мне не нравится идея делать из тебя приманку и жертву, но я же молчу», – пронеслось в голове, но вслух Грей мрачно бросил:

– Мне тоже много чего не нравится. Но это работа.

– У меня там брат, – внезапно вмешался Джейкоб.

Грей и Фергус синхронно повернулись и приподняли брови.

– Он тебя потащил туда?

– Нет-нет. Я сам пошел. Я искал его во время Инкурсии и нашел там, он заручился за меня. Я все хочу вытащить его оттуда, но он слишком верит в это Божество, а я никак не могу этому противостоять. – Джейкоб от волнения смял лист блокнота.

– Что, кишка тонка оказалась пойти и высказать брату в лицо всю правду? – язвительно поинтересовался Фергус.

Грей хотел было его остановить, но понял, что придерживается такого же мнения, и ему ни капельки не жаль Джейкоба даже после такой слезливой истории.

– Меня бы сожгли тут же!

– Ну да, других людей сжигать оказалось проще, – фыркнул Грей.

– Вы не понимаете! Я никого и пальцем не тронул! – возмутился Джейкоб. – Я просто приводил туда людей, отдавал их кураторам, и все! Я не убийца и не в…

Фергус молча вцепился пальцами в лицо мужчины и сжал его челюсти, когда он начал жестикулировать в сторону Грея.

– Будешь возмущаться – зубы выбью. Имей уважение к Мастеру и не ори. Если бы не он, я бы уже убил тебя.

– Отпусти его, Фергус, – тихо сказал Грей.

Фергус убрал руки.

Джейкоб потер следы на лице и посмотрел на них обоих затравленно, словно забитое животное.

– Не смотри так на меня, Грей. Я правда хороший человек, я никого и пальцем не тронул. Я трус и только, но я не виноват в их смертях.

Грей брезгливо скривился. Если бы Джейкоб был обычным человеком, он бы понял его страхи, сомнения и, возможно, испытал бы мизерное сострадание. Но он был Мастером, таким же, как сам Грей. Их обучали защите людей, храбрости, бою, они давали клятву в храме одному из Пяти Божественных Братьев, и такое поведение вызывало только злобу и раздражение.

Грей не любил людей, не славился тонкостью души и эмпатией, не лез в страдания людей и не проникался их горем и переживанием. Но он знал, что он Мастер, и всегда ставил безопасность людей выше собственной жизни, выше собственных интересов.

Поэтому сейчас жалкие потуги Джейкоба выставить себя жертвой вызывали только одно желание – вмазать кулаком ему по роже.

– Мне на тебя даже смотреть противно, – глухо процедил Мастер Грейден. – Поверить не могу, что когда-то учился с тобой в одной группе.

Грей развернулся и, тяжело опираясь на трость, отправился в свою комнату. В дверном проеме он остановился и обернулся через плечо.

– Если ты пытался надавить на жалость, то у тебя не получилось. Ты Мастер. Ты не имеешь права быть трусом.

* * *

Грейден прошел в комнату, которую они делили пополам с Фергусом, и устало опустился на свою кровать. Пружины тихо скрипнули под его весом.

Солнце медленно пряталось за крыши домов, и его алые лучи крались размазанными пятнами по пестрому покрывалу постели напротив. На прикроватной тумбочке блеснули лезвия портновских ножниц на аккуратно сложенном поясе Фергуса.

Мастер не хотел выдавать своего волнения, но глубоко в душе нервничал. Не то чтобы он сильно боялся оказаться в запертом стенами городе с сумасшедшими людьми, но маленькое чувство тревоги все же скребло коготками изнутри. Он с тоской посмотрел на свой саквояж, на стопку фулу и флаконы эликсиров на столе, затем задумчиво повертел в руках трость. Все это ему нужно будет оставить здесь, и перспектива остаться без трости – своей верной помощницы – пока что пугала больше всего.

Боли Грейден мог и потерпеть – он привык к ним за столько лет, но трость была ему верной спутницей со времен обучения, и ни разу Грей не оставлял ее.

Даже покрытие менял так, чтобы следить за самим процессом.

– Я сделал вам чай. – Фергус тихо прошел в комнату и поставил рядом на постель тяжелый поднос с ароматным напитком и блюдом со свежим творожным печеньем из местной пекарни.

– Спасибо, – коротко поблагодарил Грейден. Он приставил трость к кровати, взял кружку и вдохнул травяной аромат. Пряно выделялся багульник – чтобы снять боли в суставах.

– Мы можем ему доверять? – Фергус уселся напротив, закинул ногу на ногу и изящно отхлебнул из своей кружки.

– Конечно нет, но у нас сейчас не так много вариантов. Он может кинуть нас, как только мы заедем за ворота, но сейчас я думаю, что мы можем ему предложить сделку.

– Помочь освободить его брата?

– Отпустить их живыми. Не думаю, что весь город стоит спасения, учитывая прегрешения местных людей, но им с братом можно дать шанс. Сделка есть сделка. Иначе нам Джейкоба можно не удержать – за стенами он перестанет нас бояться, – неопределенно пожал плечами Грей, пригубил немного чая и подцепил печенья.

– Я мог бы убить его, – просто сказал Фергус.

– И как мы попадем в Теневаль тогда?

– Бес подери, – выругался Фергус, продолжая пить чай, по-джентльменски оттопырив мизинец.

– Ты не можешь убивать всех, Фергус, – покачал головой Грей.

– Почему не могу? Он свое хорошее поведение уже продал лже-Богу на кострище. Без него мир не рухнет.

– Не нам судить его. А тебе надо держать голову на плечах. Ты же говорил, что не искаженный?

– Не искаженный.

– Тогда поумерь свою агрессию.

Фергус поджал губы и отвел глаза в сторону. Грей спокойно доел печенье, выпил чай и задумчиво повертел в руке кружку.

– Когда-нибудь Мастеров станет больше. И для них ты будешь только чудовищем. Поэтому не стремись убить всех, – тихо проговорил Мастер. Он не хотел смотреть на Греха, но чувствовал его пристальный взгляд, от которого становилось жарко и колко одновременно.

– Думаете, они смогут меня изгнать?

– Думаю, они точно попытаются. Не хочу, чтобы тебя изгнал кто-то другой, а не я, – мрачно ответил Грей, громко поставив кружку на поднос.

Атмосфера резко перестала быть напряженной. Грех напротив издал сдавленный смешок, и Грейден поднял взгляд, чтобы показать ему, что он тут не шутки шутит.

– Да, Мастер, – Фергус улыбался в прижатый к губам кулак. – Я буду помнить об этом.

– Только попробуй забыться и накуролесить, Фергус.

– Я слежу за собой.

– Следи внимательно. У нас не будет возможности все переиграть.

Неожиданно перед глазами Грея вспыхнула алая пентаграмма, усыпанная снегом. В ее центре лежало неподвижное тело с растрепанными светлыми волосами, застывшими от мороза. Мастер стиснул трость, едва держа лицо, но что-то все-таки успело проскользнуть, судя по тому, как подорвался Фергус.

– Мастер?

– Я в порядке. В порядке. Просто устал.

Фергус застыл напротив него высокой тенью. Над его угловатыми плечами плясали отсветы керосиновой лампы по стенам. Грей несколько раз вдохнул и выдохнул.

– Точно?

– Точно. Ты слишком близко, сядь обратно.

Фергус недоверчиво прищурился, но послушно шагнул назад и опустился на постель. Грей видел розовые шрамы на его запястьях, выглядывающие из-за кромки манжет.

– Мне просто надо в душ и спать. И тебе тоже надо отдохнуть. Завтра у нас много работы, – с этими словами Грей отвел взгляд от ладоней Греха и тяжело поднялся с постели, опираясь на трость. Нога снова начинала болезненно ныть, и нужно успеть помыться до того, как половина тела станет сплошным сгустком боли.

Грех позади него уже собирал на поднос посуду, шуршал пергаментом для упаковки печенья, пока Грей доставал полотенце из шкафа.

Мастер видел в зеркале на трюмо в углу его мелькающее отражение.

– Фергус.

– Да, Мастер?

– Что бы они ни сделали, мне придется делать вид, что я тебя не знаю.

Грей изо всех сил сжал пальцы на набалдашнике трости. Фергус смотрел прямо на него в отражении мутного стекла. Если сейчас он скажет что-то о волнении, Грейден, скорее всего, ударит его этой же тростью, а потом изгонит к инферновским бесам, чтоб уже не думать ни о чем и не переживать.

Но Фергус неожиданно даже не улыбнулся, лишь кивнул в знак того, что понял.

– Да, Мастер. Я буду помнить об этом. Я буду осторожен.

Глава 12

На Флуминскриг медленно опускался вечер. Грей приставил трость к подоконнику и распахнул окно, вдыхая запах прогретой солнцем черепицы и пыли. За покатыми крышами возвышались красные, покрытые копотью трубы завода, мимо проехал дилижанс с громким свистом извозчика.

– Решили проветрить? – Фергус появился позади неслышно, точно тень.

– Ага. Собственную голову. – Грей демонстративно щелкнул крышкой портсигара, прихватил губами сигарету и протянул портсигар Греху. – Будешь?

– С удовольствием. – Фергус чуть замешкался, прежде чем взять сигарету и медленно поднести ее ко рту.

– Во сколько у нас поезд? – Грей прекрасно знал это, но ему нужно было что-то сказать, пока он снимал перчатки.

– На рассвете. В пять, – внимательно следил за его действиями Фергус. Он бросил взгляд в сторону запертой двери, потом снова посмотрел на аккуратно сложенные на краю стола перчатки Мастера и, прислонившись плечом к стене рядом с окном, стал расстегивать манжеты рубашки.

Грей перевел взгляд на улицу, потому что он не был уверен в том, что, как и прежде, сможет держать лицо. Небо над крышами стремительно тускнело до ультрамаринового, тени сгущались вдоль стен, и последние прохожие торопились добраться домой. Со стороны завода слышался собачий лай.

– Огоньку? – тихо спросил Фергус.

– Да. – Грей, наконец, повернулся к нему.

Фергус щелкнул колесиком серебряной зажигалки, и пламя вспыхнуло ярким светлым пятном в полумраке комнаты. Он медленно протянул руку к Мастеру и осторожно склонился сам, чтобы тоже прикурить.

Грей почувствовал, как внутри у него все сжалось, но не смог найти объяснения этому чувству. Он видел в теплом свете пламени борозды шрамов на предплечьях Греха – их было много, так много, что казалось, нет чистого участка кожи от запястий до локтей. Мастер потянулся к нему навстречу и, не ощущая никакого прежнего отторжения, бесстрашно поднес обнаженные ладони к рукам Фергуса. Он не касался их слишком ощутимо, просто слегка надавил кончиками пальцев на острые костяшки, притягивая зажигалку ближе к себе.

Кончики сигарет встретились в середине пламени и одновременно затлели, когда Мастер и Грех сделали вдох. Кожа Фергуса была горячей, гладкой и совершенно обычной. Они были так близко, что Грей видел каждую белоснежную ресницу и россыпь родинок на его лице.

Фергус посмотрел на него с томным прищуром, а затем расслабленно закрыл глаза и затянулся глубже, отчего пламя пошатнулось. Грей завороженно сделал затяжку следом, и затем они медленно отстранились друг от друга, выдыхая дым.

Фергус захлопнул крышку зажигалки, затем прихватил сигарету пальцами и совсем не по-джентльменски глубоко затянулся, заставляя сигарету истлеть почти на треть. Его кадык дернулся над глухо застегнутым воротом рубашки, а затем он медленно выпустил струю дыма в открытое окно.

Грей покачал головой, затянулся и выдохнул следом, стряхивая пепел.

– Позер.

– Перед вами стараюсь, – улыбнулся Фергус, его голос звучал хрипло.

– А если меня не впечатлило? – Грей вернул ему ус- мешку, снова затягиваясь. Он заметил, как взгляд Греха жадно скользнул по его горлу, и внутри вспыхнуло жаром.

– Но вы обратили внимание.

– Я просто удивился.

– Даже так, – прищурился Фергус, перекатив сигарету из одного уголка рта в другой, и скрестил на груди руки. Шрамы казались объемными и бугристыми. – А я все еще удивлен тому, что вы курите.

– Почему я не могу курить?

– Потому что в детстве вам не нравился запах табака, – пожал плечами Грех.

– Люди меняются.

– Не только люди. Но это не так плохо. Иногда перемены к лучшему. – Фергус улыбнулся.

– Что нас ждет? – задумчиво спросил Грей в пустоту.

– Ничего хорошего, Мастер.

– Очень оптимистично, – фыркнул мужчина.

Грех хрипло засмеялся, вдавливая бычок сигареты в пепельницу. Искры мазнули его бледные пальцы, но он словно не почувствовал их уколов.

– Ну, ничего хорошего от сектантов ждать и не приходится. Я более чем уверен – там не осталось нормальных и адекватных людей. Будет счастьем, если ведьма и ребятишки не покалечены.

– И еще большим счастьем будет, если я никого не покалечу в первый же день. Если там такое же размазанное нечто, каким стал Джейкоб, я сорвусь, – мрачно сказал Грей, потушив сигарету и возвращаясь к кровати.

– В таком случае хорошо, что ваша трость остается здесь, – засмеялся Фергус, начиная готовиться ко сну. – Постарайтесь поспать. Завтра будет длинный день.

Заснуть Грей так и не смог. Добрую половину ночи он проворочался на смятых простынях, сам на себя злясь за такую тревожность. Все было обговорено не раз и не два, они надежно спрятали свои вещи, проинструктировали Йеля и были готовы к нескольким развитиям событий сразу. Но что-то все равно будто скреблось на сердце и мешало расслабиться, отдохнуть перед долгой миссией.

Несколько раз Грей замирал и напряженно вглядывался в сторону кровати Фергуса, но тот не двигался и не реагировал на шорох. Мастер с облегчением выдыхал, на минуту прикрывал глаза и затем снова их распахивал, пялясь в темный потолок.

Они проснулись глубокой ночью, когда за окнами весь город был погружен в черноту и тишину. Джейкоб, нервно покусывая губы, потирал освобожденные запястья. Вечером накануне ему дали нормально принять душ, побриться и привести себя в порядок, но спал он все равно в наручниках, чтобы не натворил глупостей. Фергус провел с ним беседу с глазу на глаз, дал обещание освободить их с братом, если тот поможет, на что Джейкоб согласился. Он был твердо уверен, что справится и уговорит своего брата, на что Фергус только фыркнул и сказал Грею, что вряд ли человек с настолько прополощенными мозгами даст себя вытащить. Грейден молчаливо с ним согласился, но глаз с Джейкоба все равно не спускал, пока тот повязывал галстук перед зеркалом. Настольная лампа отбрасывала желтоватые отсветы на собирающихся мужчин, и их тени плясали по стенам то тут, то там.

– Ты все-таки поедешь в этом, – хмуро заключил Кейран, скрещивая руки на груди. Его волосы были завязаны в обычный хвост, и в комплекте с прямоугольными очками в простой оправе и кремовой, выцветшей рубашкой он выглядел как обычный преподаватель из глубинки.

– Да. Я не ношу серое. – Фергус демонстративно поправил кружевные манжеты черной рубашки с тонким поясом-корсетом.

– Ты смеешься, – процедил Кейран.

– Нет, – улыбнулся Фергус, и в свете ночника это напомнило оскал. Он провел пальцами по кроваво-красному жабо, и Грей невольно проследил за его бледными кистями.

Кейран промолчал, но вопреки своим словам он не выглядел брезгливо-возмущенным, как несколько дней назад. Как будто понимал, что Фергус добровольно и специально акцентирует на себе внимание вызывающим внешним видом. Грей не стал ничего говорить на это, упаковал свою трость и оставил ее с вещами. Ему и без выступлений Греха было тревожно и тошно на душе.

Едва забрезжил рассвет, они прибыли на промозглую платформу. Смешно ворковали голуби, поезд выпускал черные клубы дыма, пока рабочие сверяли содержимое вагона со списком и считали заколоченные деревянные ящики.

Кейран крепко обхватил за плечи Михаэля, ероша его волосы сквозь глубокий капюшон:

– Оставайся здесь, Миэ. Не светись лишний раз. И будь осторожен.

– Это вы должны быть осторожны. – Лис сверкнул желтыми глазами из тьмы капюшона, его пальцы цепко обхватили предплечья Кейрана, не давая отстраниться.

– Что мне сделается.

– Обещайте, что будете осторожны, – не собирался сдаваться Йель.

– Миэ.

– Обещайте!

– Это называется шантаж, – хмуро заметил Кейран, перестав вырываться.

– Именно. Либо вы обещаете мне быть осторожным, либо вы остаетесь здесь. Я не Мастер, мне законы не чтить и за людьми с Даром не носиться. – За спиной Йеля гневно взмахнул красный пушистый хвост.

– Я обещаю. И не показывай хвост, я тебя умоляю, – проворчал Монтгомери, снова обнимая парня и запихивая его хвост под плащ. – Все. Мы пошли. Увидимся.

– Береги себя и будь осторожен, лисеныш, – хлопнул парня по плечу Фергус. Грей молча кивнул, поджимая губы, и отправился в сторону поезда.

– И вы берегите себя, – рассеянно ответил Йель.

Они выскочили на перрон под взволнованный взгляд Цзунари. Накануне они договорились вести себя друг с другом так, словно виделись впервые, поэтому особо не переглядывались и не разговаривали. На перроне их ждали четыре человека, среди них была женщина с ребенком, крепкий мужчина средних лет и двое более молодых рабочих. Грей поздоровался, не упустив то, какими глазами все окинули Фергуса.

Джейкоб приветствовал каждого человека с такой теплотой, словно они были давние друзья, поинтересовался у женщины по имени Реми о здоровье ребенка и, махнув машинисту, указал всем в сторону первого вагона.

Когда поезд тронулся, сердце Грея сжалось. Он не повернулся посмотреть ни на Джейкоба, ни на Фергуса и Кейрана, продолжая буравить взглядом щель между досками ящиков.

– Не переживайте, путь близкий. Устать не успеете, – весело подбодрил всех Джейкоб.

Он подмигнул женщине по имени Реми с маленьким ребенком, вальяжно запрыгнул на ящик и приглашающе похлопал по нему. Люди расселись, кто-то начал тихо спрашивать о чем-то проводника. Под гул переговоров Грейден пытался успокоиться, слушая плавный перестук колес. В какой-то момент он обернулся, изображая заинтересованность в разговоре между Кейраном, Джейкобом и Реми, но на самом деле отыскал взглядом Греха. Фергус стоял поодаль от остальных, сверкая зелеными глазами из темного угла. Он расслабленно привалился к ящику плечом, и тряска словно никоим образом ему не мешала. Когда они пересекли границу, вместо лица Фергуса мелькнул выбеленный собачий череп, и Грей покрылся мурашками. Фергус понимающе осклабился. Грей сжал губы до белой линии, повернулся к Джейкобу и все понял по глазам.

– Проехали границу, господа.

«Они уже знают, кто с нами».

В голове хаотично закружились мысли, точно рой надоедливых мошек. Грейден честно старался отогнать их прочь и взять себя в руки, но фантазия упорно подсовывала ему красочные картинки того, что может произойти буквально через несколько минут. Должно быть, его метания отражались на его лице, потому что Грей вдруг отчетливо почувствовал на себе взгляд Фергуса.

Мастер внутренне вспыхнул от злости на всех и самого себя, от негодования ему захотелось тотчас схватиться за трость, шлепнуть ею Греха по ногам и возмутиться: «Прекрати смотреть, ты нас выдашь!» Ему казалось, что все вокруг всё заметили и поняли, что их план начинал рушиться, еще даже не начавшись.

Пальцы судорожно схватили воздух возле бедра – трость осталась лежать поверх саквояжа в номере гостиницы под лакированным столом. Грей облизал губы и выдохнул, пытаясь успокоиться. Он украдкой вскинул взгляд – Фергус на него уже не смотрел, заинтересованно беседуя с рослым мужчиной. Тот вроде назвался Клаусом, когда они знакомились на перроне. Он улыбался на какие-то смешливые комментарии Греха и выглядел совершенно расслабленным вопреки своей нервозности накануне. Грей выдохнул и отвернулся, снова с любопытством глядя сквозь щель в стене вагона. В рассветной дымке мимо проносились поля и зеленеющие деревья. Одинаковые пейзажи убаюкивали – хотелось привалиться к ящику и подремать, но Грей заставлял себя упрямо смотреть.

Перестук колес сбился, когда поезд начал тормозить. Гудок, предвещающий об их прибытии, разрезал мягкую тишину вокруг, в поле снаружи вспорхнули птицы, черными точками уносясь вдаль. День обещал быть солнечным, как назло.

С замедлением поезда сердце стучало все тяжелее. Снаружи заскрежетали ворота, Грей стиснул пальцы в кулаки, но продолжал изображать удивленного всем вокруг простака, оборачиваясь с самым изумленным видом. Фергус плавным движением выбрался из угла, встал следом за подошедшим к выходу Джейкобом и улыбнулся всем, ни на ком не задерживая взгляд.

– Я пойду первым.

С громким звуком дверь отодвинулась. В темноту вагона скользнули теплые лучи солнца. Джейкоб весело перекликнулся с товарищами и ловко выбрался наружу. Фергус подождал сигнала и двинулся следом, обдав Грея запахом парфюма. Мастер с трудом удержался, чтобы не схватить его за угловатое плечо и не удержать на месте, но в последний момент стиснул пальцами собственное бедро.

Грей чувствовал себя словно во сне. Или накачанным настойкой сон-травы до притупления сознания.

Когда он выбрался из вагона (последним из всех), на перроне уже царила гнетущая атмосфера. Помимо толпы зевак, сбившихся в группу рабочих и немногочисленных пассажиров, на площадке стояли вооруженные копьями и ритуальными кинжалами мужчины.

– В чем проблема? Что случилось? – взволнованно вскрикнула Реми. Она прижала ребенка к себе и спряталась за спину Клауса так, будто они были давно знакомы.

– С вами проехал пассажир без билета, – рявкнул мужчина с револьверами на бедрах. У него была всклокоченная борода, засаленная кожаная жилетка и ритуальный дымящийся кинжал.

Фергус, будь он неладен, изумленно прикрыл рот ладонью, словно защищаясь, и сделал шаг назад.

– Обижаете, господин охотник. Я честно заплатил за проезд.

– Вот только тебе здесь не рады, козел!

Фергус в ответ на оскорбление только рассмеялся. Его плечи напряженно расправились, длинные пальцы медленно превратились в сверкающие тьмой когти. Грей выдохнул – ему на мгновение показалось, что сейчас Фергус плюнет на все условности и устроит с порога настоящий геноцид. Вот только против всего города даже такой сильный, развитый Грех, как он, вряд ли выстоит.

– Назад, все назад! – Джейкоб отлично сыграл роль храбреца, оттесняя всех за себя. Грей сделал испуганный вид, спрятался за спину Кейрана и старался не отсвечивать.

Фергус улыбнулся толпе, по-птичьи склонив голову набок, а затем бросился на окружающих его мужчин. Он двигался так, словно сражался в полную силу, но Грей знал, как он на самом деле сражается, и видел малейшие лишние движения. Он ранил минимум двоих, вспарывая их животы когтями, но при этом позволил рубануть клинку свое плечо, хотя мог увернуться – Грей видел это.

Фергус дал себя загнать в пентаграмму, позволил повалить на грязный асфальт и утыкать копьями, словно игольницу. Грею захотелось отвернуться, но он заставил себя смотреть с тем же растерянным и испуганным видом, чтобы все поняли, что он обычный человек.

«Что бы они ни сделали, мне придется делать вид, что я тебя не знаю».

Когда с криками и вульгарными насмешками дюжина бестолковых (по мнению Грея) мужланов крепко скрутила Греха, вперед вышел тот самый мужчина с револьверами Мастеров на поясе. Грей внутренне напрягся – пентаграмма была явно рабочая, и мужчина с револьверами точно Мастер, раз мог ее активировать. Он внимательнее всмотрелся в лицо, но не припомнил, чтобы встречал его раньше. Он мельком бросил взгляд на Кейрана, но тот выглядел расслабленным, и Грейден немного успокоился, хотя крупица сомнений в нем осталась. Джейкоб мог соврать о многом.

Тем временем мужчина с револьверами вальяжно схватил Фергуса за спутанные волосы, отрывая его лицо от земли.

– Думал, у нас здесь не знают, как Грехов изгонять, тварь?!

– Не думал. Я уверен, что не умеете, – неожиданно улыбнулся Фергус, обнажая окровавленные клыки. Мужчина с револьверами взревел и ткнул его лицом обратно в асфальт, крепко придавив коленом между лопаток. Где-то в толпе закричала женщина.

– Маску несите.

Лжеохотники принесли резную костяную маску, похожую на плотный узорчатый намордник, и принялись в четыре руки натягивать ее на челюсть Греха, оторвав его голову от асфальта. Грею стало не по себе. На секунду он увидел замешательство и растерянность на лице Фергуса, однако тот поймал взгляд Мастера и расслабился, позволяя снова себя униженно ткнуть лицом в грязь.

Грей незаметно стиснул руки в кулаки, но быстро разжал. Все это казалось неправильным. Ему до скрежета зубов хотелось, чтобы Фергус поднялся и разорвал эту толпу на куски, чтобы он снова выпрямился во весь свой рост и полоснул когтями по рукам тех, кто так задорно нажимал на копья. Уши словно заложило ватой, вокруг царил гомон и гул. Правая сторона пульсировала болью, и Грей пошатнулся, врезаясь в мужчину рядом. Тут же подскочил Джейкоб и ободряюще стиснул плечо Мастера:

– Все хорошо, его увели, мы в безопасности. Простите, он очень впечатлительный!

– Да, да, спасибо, – подыграл Грей как мог. Его взгляд невольно ускользал сквозь толпу, туда, где Греха, словно мешок, закидывали на жесткую тачку, и кто-то топтался своими грязными сапогами прямо по длинным волосам. Грею отчаянно хотелось прорваться туда, но он только отвел взгляд и рассеянно благодарил обеспокоенных людей.

– Какой кошмар, я ехал рядом с ним! – ужаснулся Клаус.

– Он мог сожрать нас еще в вагоне! – возмутилась Реми.

– Все в порядке. Если бы он проявил себя, я бы смог с ним справиться, – успокаивал их Джейкоб, пока гомон вокруг затихал.

Грей вдохнул и выдохнул от напряжения. Рот наполнился вязкой слюной. На зубах скрипел песок, и Грейдену пришлось буквально заставить себя проглотить ком беспокойства, смешанного со щепоткой страха и злости. Ему оставалось лишь стоять и смотреть, как Греха везли, вероятно, в темницу, и с этого момента игра начиналась.

Они приехали в Теневаль.

В отдалении Кейран переминался с ноги на ногу. Реми с ребенком на руках и Клаус выглядели шокированными, прижимаясь друг к другу. Слава Создателю, сейчас каждый из них выглядел растерянно и не вызывал никаких подозрений.

Трое мужчин в серых костюмах и широкополых шляпах попросили собравшихся зевак расходиться. Люди крестились и восхваляли Мирзу Спасителя, окропляя место побоища чем-то, что у каждого было в небольшой склянке. У кого-то она висела на шее, кто-то доставал ее из кармана. Возможно, местная святая вода. Мастер не стал задерживать на этом внимание, чтобы не выглядеть подозрительно.

Спустя несколько минут к ним подошли двое в серых костюмах. Взгляд каждого из них скользил по новоприбывшим, подмечая каждую деталь. Грейден натянул на себя маску покорной невинности, позволив стальным глазам осмотреть его с ног до головы. Лишь краем зрения он зацепился за символ веры Теневаля, но это не ускользнуло от надзирателя.

– Мирза, наш Спаситель, явил вам сегодня свою милость и силу, – говорил он со всеми, но холодный взгляд не отпускал Грея. – Вы прибыли в Теневаль, ища Спасение?

– Да, господин, – подала голос Реми, избавив Грейдена от нужды отвечать.

– Вы прибыли туда, где души ваши приблизятся к Алторему[5]. Следуйте за мной.

Глава 13

Прямо с перрона каменные ступени вели вниз, к улицам. Сама вокзальная площадь была огорожена невысоким забором с кованой калиткой, и, прежде чем выйти отсюда, их отвели к одноэтажному зданию с черепичной крышей.

Там их выстроили в очередь, после чего каждого вызывали в помещение, досматривали и опрашивали, чтобы найти место под ярким солнцем Благодетеля Теневаля.

Грей поморщился, прячась за спиной Кейрана от взглядов, но в свою очередь послушно и спокойно пошел. Когда Монтгомери вышел из здания, Грейдену казалось, что тот вот-вот закатит глаза, но он сдержался.

Наконец, пришла очередь Мастера.

– Здравствуйте. Ваше имя, фамилия? – сразу перешла к делу дама за крепким столом. Ее седые волосы были стянуты в тугой пучок на затылке, очки придавали худому лицу острые черты, как у хищной птицы.

– Генри. Генри Лавкотт, мэм, – ответил Грейден.

Женщина подтянула к себе тонкую стопку листов и провела пальцем по аккуратным строчкам и столбцам. Грей не выдавал своего интереса, но понял, что это, скорее всего, список пассажиров, который ей передал Джейкоб. Если бы Грея не оказалось в списке или не нашлось имя – его бы тут же отправили в тюрьму.

– Что ж, мистер Лавкотт, – удовлетворенно кивнула женщина и продолжила: – Как вы знаете, здесь каждый должен трудиться во имя Мирзы, чтобы наша обитель процветала и дальше. Даже те, кому необходим целитель, – она, нисколько не стесняясь, указала на больную ногу Грея.

Мастер стиснул зубы, проглотил это и сдержанно кивнул, оставаясь таким же послушным.

– Я готов трудиться на благо Теневаля.

– Вы один приехали или с семьей?

– Один, мэм.

– Жена, дети? Родители?

– Никого нет. Я один.

Женщина в очках достала папку, быстро что-то черкнула на лицевой стороне и, открыв ее, начала делать отметки.

– Чем вы занимались ранее и где работали?

– Из-за физических особенностей чаще всего работал в библиотеке. Также умею работать с растениями – помогал в оранжерее. И разнорабочим. – Грей порадовался, что они сразу все проговорили несколько раз перед отъездом, и теперь выдуманная информация буквально отскакивала от зубов.

Женщина продолжала писать.

– Какой род деятельности вы предпочитаете?

– Я не слишком общительный, поэтому мне больше по нраву физическая или кропотливая бумажная работа.

– Ну, с бумагами у нас сейчас много народу работает. Есть какие-то таланты?

– Нет, мэм.

– Для начала запишу вас в разнорабочие. Немного втянетесь в здешнюю жизнь, узнаете город, заведете знакомства. – Женщина в очках принялась подписывать и шлепать печатью на документах, затем протянула Грею пару выписок и попросила расписаться в журнале. – В Теневале у вас будет куратор, который поможет вам найти место. Он покажет вам место работы, направит на истинный путь и с помощью отчетов, которые вы будете сдавать ему в конце дня, определит, куда вас отправить дальше и какое у вас предназначение.

– Спасибо, мэм.

– Добро пожаловать в Теневаль, и пусть Мирза осветит звездами ваш путь во тьме, – скупо улыбнулась женщина. Фраза прозвучала заученно, но тем не менее проникновенно, отчего внутри словно скользнул комок холодных червей.

Грей подумал, что здесь все искренне и глубоко верят, так что секта держится на всех людях, а не только на стоящих у власти.

«Собрали себе подобных. Но почему они поклоняются Мирзе?»

Кураторы подошли к ним минута в минуту, как будто специально дежурили и ждали, когда все пройдут досмотр. Это были мужчины среднего возраста в одинаковых серых костюмах, кроме одного. Молодой мужчина с подстриженными под каре светлыми волосами явно был с севера, уроженцем Гелид-Монте, которого Создатель знает как сюда вообще занесло. В отличие от остальных его пиджак был подогнан по фигуре, а на голове красовался ярко-красный бархатный берет. Северянин обвел всех заинтересованным взглядом, надолго задержавшись на Грее и Кейране, а потом распахнул документ и приветливо улыбнулся.

– Мистер Лавкотт?

– Это я, – поднял руку Грей и постарался выглядеть дружелюбно.

– Здравствуйте! Меня зовут Алоизас, я буду вашим куратором и по совместительству еще и гидом в этот прекрасный день, – очаровательно заулыбался мужчина и крепко пожал руку Грея. – Как я рад видеть новые лица!

– Взаимно, очень приятно. – Грей едва не дернулся от прикосновения, но оно вовремя прошло, и он выдохнул.

Алоизас продолжал щебетать с каждым новоприбывшим, пожурил Кейрана за хмурость и затем поманил их за собой, открывая калитку.

– Добро пожаловать в Теневаль! И пусть Мирза Благодетель развеет все ваши печали и осветит их звездами! – Голубые, как две льдинки, глаза мужчины озорно блеснули. В его голосе Грей уловил толику театральной насмешки и посмотрел на Алоизаса уже по-другому. Он был не похож на местных и одновременно воздыхал по здешнему Божеству.

Кто он такой?

* * *

После изнурительной бумажной волокиты Грейден чувствовал себя вымотанным. Учитывая то, что он накануне не спал, и ситуацию с Фергусом, единственное, чего хотелось, – это закрыться в выделенной комнате и упасть на постель, но такой роскоши он не мог себе позволить. Дел было много, слишком много – ему предстояло досконально изучить город и, не выдавая себя, развести на разговор самого куратора, который казался хитрее самих Цзунари. Грей не очень любил подобные социальные взаимодействия, но работа есть работа. Поэтому сегодня собрался сделать максимум.

Кейран рядом был ощутимо напряжен, и его шаги отдавались внутри Грея гулким стуком. Сердце попеременно то уходило в штиль, то норовило проломить ребра от круговерти мыслей, но он заставил себя очистить разум от эмоций. С Фергусом все будет нормально, у них есть план, есть Йель за стенами, и они здесь с Кейраном тоже не новички. Бывало и хуже.

Хотя Мастер не припоминал, чтобы добровольно совался в осиное гнездо.

– Это общежитие. До тех пор, пока вы здесь не освоитесь и не найдете своего места в нашей системе, вам предоставят жилье. Наш Благодетель рад принять новых горожан и всегда помогает всем страждущим. Здесь вы в безопасности и покое, – лучезарно улыбнулся Алоизас, демонстрируя рукой два совершенно одинаковых здания в три этажа.

Грей наклонил голову, делая вид, что внимательно слушает, и окинул цепким взглядом серые неприметные многоэтажки с мутными стеклами. Как бы здесь ни были «рады» новоприбывшим, чистота явно не входила в список необходимого. Грей с трудом сдержался, чтобы презрительно не сморщиться при виде рассохшихся от времени ставней и крошащихся кирпичей на стенах, кое-где неаккуратно замазанных цементом. Он искоса глянул на Кейрана, чтобы наступить ему на ногу, если вдруг он покажет свое недовольство, но тот держался спокойно и отстраненно. Грей про себя усмехнулся – учитывая неприязнь Монтгомери к клоповникам, он держался молодцом.

– В зависимости от вашего рода занятий и профессии вас определят в одно из этих зданий и проинформируют по номеру крыла и комнаты. – Алоизас ловко переложил плотную папку из одной руки в другую, прижал к груди и указал на выкрашенную красным дверь с подвешенным колокольчиком. – В конце дня пройдете сюда – здесь будет готова ваша карточка, документы и вас расселят. Так, следующее, что покажу вам, это школа, ратуша, и еще отсюда вы можете увидеть закрытый вокзал!

У Алоизаса был невероятно звонкий голос, удивительно приятное, открытое лицо и искусно расшитая орнаментом рубашка. Казалось, что желание следить за собой на нем началось и закончилось в этом городе, иначе Грей не смог бы объяснить, почему все вокруг ходили одетыми серо и неприглядно, учитывая, какая тут якобы благодать.

В целом, Теневаль был практически обычным. Та же архитектура зданий, множество узких улочек, сходящихся в центре на большой округлой площади, небольшой рыночный район вдоль железной дороги, старый вокзал с закопченным стеклянным куполом, ратуша, полуразрушенное здание ткацкой фабрики, выпускающей вверх клубы дыма. Вполне себе среднестатистический город Равталии, если убрать тот факт, что он огорожен непроницаемым полем и здесь казнят людей на кострах.

Грейден старался не показывать своего любопытства, но украдкой оглядывал кирпичную стену и мутные толстые стекла завода, думая о том, что под этим самым зданием, по словам Джейкоба, находились катакомбы с тюремными камерами. Где-то там был Фергус.

Он с интересом вслушался в проникновенную речь Алоизаса, но тот о катакомбах не сказал ни слова. Очень странно, должно быть, новоприбывшие не должны знать об этом месте. Ведь, насколько они узнали от проводника, остальные люди были в курсе, где держали пленников перед казнью.

Школа располагалась в половине ратуши – детей было не настолько много, чтобы выделять под них целое здание, которое сейчас перешло в обитель Целителя.

На главной площади в самом центре города располагался Алтарь. Это было округлое плато из бетона, облицованное натуральным камнем и кусочками мозаики. В центре возвышался каменный столб с осевшей на нем копотью и болтающимися сверху кандалами.

Пока Алоизас увлеченно вещал об их сплоченном и чистом обществе, Грей нервно облизал пересохшие губы, глядя туда, где совсем недавно сжигали кого-то заживо. По периметру стояли вооруженные патрульные, место перед плато уныло подметали двое уборщиков. Грей попытался выцепить отголоски Демона, которому тут приносили жертвы, или заметить какие-нибудь знаки, но с такого расстояния было невозможно что-либо разглядеть.

«Нужно найти вариант подобраться сюда поближе».

Грей оглядел грязь от пепла возле основания столба или пятна от сажи. Стало неспокойно.

Они только приехали, и ему уже было не по себе.

Грейден размышлял о том, как быстро здесь проходила проверка и почему сразу же показывали все значимые места города, даже не удостоверившись в надежности новоприбывших, и понял, что здесь попросту не боятся обычных людей. Жители Теневаля знали, что отсюда не выбраться. Грейден пошел вслед за толпой огибать Алтарь, подволакивая ноющую ногу, и с тоской посмотрел на небо.

Как же ему тут не нравилось.

Первый день выдался настолько насыщенным, что к вечеру Грейден чувствовал себя совершенно опустошенным. Ему выделили тесную темную комнатушку, но там хотя бы был нормальный туалет и душ. Грей переживал, что придется тащиться в общественную баню, но здесь, слава Создателю, были еще блага цивилизации.

Впрочем, на ванне и уборной она заканчивалась.

– Если эта кровать будет скрипеть ночью, я вскрою ей матрас, Фергус, – проворчал Грейден, выходя из душа, и тут же изумленно застыл перед постелью.

Комната встретила его тишиной и подрагивающим пламенем в масляной лампе. В уютном полумраке на стенах плясали тени.

«Приехали, уже сам с собой начал говорить, и дня не прошло». – Грей устало провел ладонями по лицу и опустился на постель. Пружины ожидаемо скрипнули, и он издал рваный вздох.

Всего каких-то пару месяцев жизни с Грехом, и вот он уже не может находиться в комнате один и привыкнуть к тишине. Грей думал, что будет счастлив оказаться наедине с собой, как раньше, когда никто не трещит без умолку над ухом, не дергает и не шумит, не тянет на разговор. Он всегда был один, привык подолгу молчать, комфортно чувствовал себя в одиночестве, но стоило немного попробовать быть рядом с кем-то, и все теперь ощущается совсем по-другому.

Грею хотелось расхохотаться над самим собой. Это бесило. Тишина давила на него, и ему отчаянно хотелось поворчать вслух, поделиться с Фергусом, как он обычно это делал, что матрасы на кровати ужасно жесткие, что мыло в ванной пахнет прелой соломой, а люди тупоголовые звери, которые не умеют даже вилку в руках правильно держать. И чай похож на помои, и Мастеру не хотелось бы знать, из чего он сделан.

Грей угрюмо посмотрел туда, где обычно стояла постель Греха, с которой он скалился плотоядной усмешкой. Стена напротив встретила Мастера унылой серостью и выцветшим рисунком на обоях. Через тонкие стены было слышно, как у кого-то на первом этаже пробили часы – ровно десять.

Грей оглядел свои вещи. Ни одной знакомой, ни одного предмета, за который бы можно было зацепиться для успокоения. Трость и кристалл остались за стеной. Вещей Фергуса не было вовсе.

«Интересно, как он там? Вряд ли пожалуется на твердую постель и невкусное мыло. Хотя, зная Фергуса, будь он тут, раскритиковал бы все – от одежды до мебели и качества обоев».

Грейден стащил с плеч влажное полотенце, накинул его на спинку стула и натянул ночную рубашку. Он подошел к окну, брезгливо отодвинул пальцем пыльную занавеску и выглянул на улицу. Вид открывался удручающий – кусок сереющего неба над покатой крышей здания, мусорные баки и коробки в узком проулке внизу, окна напротив были такие же мутные, с грязными разводами, и только в одном из них горел свет.

После экскурсии, разбора с документами и первого дня пребывания в Теневале Грейден и Кейран отправились в таверну неподалеку – излюбленное место всех новоприбывших и по совмещению бесплатная столовая.

Кормили там тоже отвратительно. Грейден не был избалован в еде, порой ему приходилось питаться хуже и реже, но, попробовав местное рагу странноватого цвета, хотелось проблеваться в ближайшее ведро. Что, собственно, и сделал Кейран, только отошел для этого в уборную, незаметно зажимая рот. Грей надеялся, что его не выгонят и не казнят за это.

Люди в таверне тоже были подозрительные. Грею казалось, что там найдется хоть кто-то из недавно пришедших, но, судя по всему, всех неугодных уже отсеяли и сожгли, потому что это единогласное восхваление Целителя и Благодетеля (того самого Демона, принимающего облик Божества) выглядело искренним. Грей понял, что язык нужно держать за зубами, даже когда думаешь, что находишься один, потому что им ничего не стоит сразу доложить вышестоящим.

Пугало то, что местные считали все это нормой. Грейден понимал, что после Инкурсии люди могли окончательно отчаяться, им нужно было верить во что-то ради своего спасения, но все равно то, что весь город составляли слепые фанатики, напрягало. И поражало то, что это маленькое государство существовало так долго, и никто не доложил его высочеству принцу об этом.

«Может, не успели со всеми делами. Или попросту не смогли выбраться отсюда». Грей посмотрел в ту сторону, где находился Алтарь, и закрыл занавеску. Он тяжело прохромал к постели и так же тяжело опустился на нее. Тело горело от боли, правая сторона начинала неметь, и Грей надеялся поскорее провалиться в сон. Вторую ночь подряд без сна в свои тридцать он вряд ли осилит, это не зубрежка по молодости, где можно было поспать пару часов за три дня и не чувствовать себя помятой грушей.

От наволочки пахло свежим воздухом и едва различимо какими-то травами. Грей нахмурился – пахло приятно, но запах казался знакомым. Мастер вдохнул глубже – вытяжка из чертополоха. Такими обычно любили обрабатывать свои одежды Мастера, замачивая ткани после стирки, – запах отпугивал Демонов, Грехов и прочую нечисть. Грей усмехнулся – постельное белье Фергус бы тоже не оценил на десять баллов.

Мастер закрыл глаза, пережидая вспышки боли. Он надеялся, что после сна будет чувствовать себя хоть немного лучше, но как же не хватало эликсиров.

Как будто снова вернулся в пору учебы, где не знал всех тонкостей и тащился по коридорам через силу, только бы дойти до кабинета.

С этими неспокойными мыслями Грей уснул.

* * *

Восемнадцать лет назад

Грейден не привык говорить о боли. Знал, что учитель будет опять недоволен и его раздражение будет резать сильнее самого острого лезвия. Куда лучше было бы снова промолчать, зарыть все в себе и переждать, как всегда он делал.

Мальчишка лежал в своей кровати, слушая бесконечный поток дождя за окном. Тяжелые капли барабанили по железному карнизу, и Грей полностью сконцентрировался на этом шуме, чтобы не думать о боли, которая сковала всю правую сторону тела.

Он стиснул зубы в молчаливой злобе, попытался зажмуриться, но его слушалась лишь левая часть, будто кто-то с насмешкой оторвал от него половину и заставил жить с этим.

– Ты говорил, что он особенный! – Грейден услышал голос учителя за дверью. В мягкой тишине он прозвучал настолько внезапно, что мальчик содрогнулся от неожиданности.

В тонкой полоске света под дверью были видны ботинки учителя.

– Не кричи, – новый незнакомый голос наполнил дождливую ночь запахом тайны. – Где он сейчас? – этот голос, мягкий и уверенный одновременно, как шелест ползущей змеи по опавшим листьям.

– Спит, – раздраженно выплюнул учитель, и Грей физически ощутил, как он указал в сторону двери его комнаты.

Тень незнакомых ног мелькнула в полоске света, дверная ручка провернулась, и Грейден мгновенно закрыл глаза, делая вид, что спит. Он не видел того, кто зашел, но почувствовал его взгляд на себе.

Помещение заполонил запах дождя и мокрой улицы, и еще чего-то очень знакомого, но Грей так и не смог понять, чего именно, потому что незнакомец закрыл дверь, перерезая нити ощущений, оставляя его наедине с дождем и собственной болью.

– Ты не помог ему? Я же дал тебе рецепты, чтобы он избавился от боли. Я ее чувствую, – говорил почти шепотом незнакомец, но от этого тона у Грея пробежали мурашки по затылку.

– Думаешь, я не пытался? Мне надоело нянчиться с ним. Ты сказал, что он особенный! – слова учителя хлестко ударили Грея, вытравливая из сердца было наклюнувшиеся ростки привязанности.

– Ты сам знаешь, кто он такой, поэтому прекрати жаловаться. Ты просто должен обучить его, направить силу в нужное нам русло.

Учитель замолчал на какое-то время, и Грейден поймал себя на мысли, что почти забыл о боли, жадно ловя каждое слово. Он не знал, что хотел услышать, но предчувствовал, что ничего из этого ему не понравится, и все равно хотел знать все. Тьма вокруг мягко поедала тени, кралась вдоль низких потолков и путалась в занавесках, ускользая к мокрому от дождя стеклу.

– Он бездарность. Не может запомнить простейших формул, не говоря о том, чтобы ровно чертить знаки. Это ошибка. Ошибка… – учитель не успел закончить фразу. На пол с грохотом рухнуло что-то тяжелое, стены квартиры вздрогнули, и с гвоздя в стене в комнате Грея свалилась убогая картина, тяжело ударяясь о ковер.

Кривясь от боли, Грей вскочил с дивана и уже через несколько мгновений распахнул дверь. Посреди коридора стоял учитель, недовольно пиная упавшее снаряжение.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Грей, пытаясь понять, куда делся незнакомец.

– Раскидал тут все! Теперь натыкаюсь. Устроил в доме бес знает что! – рявкнул в ответ учитель.

Он поднял голову, чтобы продолжить ругать нерадивого ученика, и Грей ощутил нереальное чувство ненависти, которое окутывало его сердце и голову и ледяной волной скапливалось на кончиках пальцев.

Учитель в ужасе распахнул красные от недосыпа глаза, и слова застряли у него в глотке. Он смотрел куда-то за плечо Грея, вглубь комнаты, с таким лицом, будто увидел призрак своей покойной матери. Мальчишка обернулся, но в тусклом свете камина плясали лишь тени по старым обоям.

Дождь продолжал стучать в окна. В сковавшем тело напряжении Грей чувствовал нечто потустороннее, что-то чужое, присутствовавшее в их квартире. Оно дышало морозом в затылок и вызывало табун мурашек по голым щиколоткам и локтям, пробираясь длинными пальцами в самое сердце.

Грей осторожно сглотнул вязкую слюну. Он снова посмотрел на учителя, ожидая ответов, но тот выглядел бледным и потрясенным.

– Ложись спать, – через силу выдавил мужчина, стремительно пошел прочь и заперся у себя в комнате.

С хлопком двери странное напряжение вокруг рассеялось как по мановению руки, и Грей позволил себе выдохнуть скопившийся воздух. Он посмотрел на снаряжение, валяющееся на полу, но не стал его поднимать, потому что тело все еще болело слишком сильно. Опустив плечи, мальчишка вернулся в спальню, закрыв за собой дверь.

Ночь снова полнилась лишь звуками дождя и треском поленьев в камине.

Грей сидел на диване в своей комнате и смотрел, как языки пламени танцевали в жарком мареве. Во рту пересохло, но мальчишка не стал подниматься за кувшином с водой. Ему хотелось вытащить кусок полена и кинуть на занавеску, чтобы через минуту все здесь полыхало.

Худая грудь мальчика вздымалась под тонкой рубахой, намокшей на спине и в подмышках. Грейден закрыл глаза, погружаясь в густую атмосферу заряженного воздуха, будто гроза вот-вот начнется прямо здесь.

«Я ошибка», – перекатывал эти слова на языке мальчик. Эта мысль показалась ему такой естественной, что захотелось рассмеяться. Во всяком случае, это хорошее объяснение всего того, что с ним происходило в последнее время.

«Но для вас я стану последней ошибкой, учитель».

Глава 14

Первая записка, которую Кейран, якобы случайно столкнувшись, сунул Грею в ладонь, была короткой.

«Здесь ни хрена нет сахара».

Грей смял ее пальцами и изничтожил в мелкие кусочки, спрятав в своей темной комнатушке в щели между рваными обоями и плинтусом. Ворчание Кейрана на бумаге стало тем, что более-менее держало Мастера в руках во все последующие дни, в которые не происходило ровным счетом ничего.

Грейден исправно присутствовал на молитвах, потом шел на работу и выполнял то, на что ему хватало сил. Нога и вся правая сторона тела ныла от боли так, словно Грея сворачивали жгутом, но он вспоминал свои годы в Ордене и терпел, стиснув зубы.

Терпеть боль его научили с детства, и даже наличие эликсиров и теплого шерстяного бока Греха не искоренили эту привычку.

Про Фергуса тоже ничего не было слышно. С тех пор как его повязали на перроне, в городе воцарилась подозрительная тишина, как будто ничего и не случилось. Грею казалось, что вокруг все всё знали и скрывали от них, что весь город словно был пропитан этой ложью, и он делился этим в коротких записках Кейрану. Тот в ответ понимающе смотрел каждый вечер в таверне, но к Грею не подходил и мрачно доедал свой ужин в углу.

Грейден старался подавить свою нелюбовь к социальным взаимодействиям, охотно пускался в разговор с каждым подсаживающимся к нему человеком и даже нагло подсаживался сам. Внутри все переворачивалось от этого, но потом послушно затихало, оставаясь горьким вкусом на губах после отвратительного местного чая. Грей снова вспомнил чудесно заваренные Грехом травы и мысленно дал себе затрещину – не в его характере быть столь сентиментальным.

Алоизас был хорошим куратором в рамках Теневаля – всегда хвалил за сделанную работу, узнавал, как прошел день, и раздавал советы даже тогда, когда его не просили. Грей старался вести себя покладисто, слушал его, но время от времени взгляд Алоизаса немигающе на нем застывал, и Мастеру снова казалось, что он на допросе у настоящей змеи.

Слишком хищно улыбался Алоизас, и слишком тонкая грань чувствовалась в его приветливых словах. После разговора с ним Грейден ощущал себя так, будто в одиночку грузил вагоны, – настолько выматывающими были диалоги. Нужно было анализировать как свою речь, так и жесты, иначе к Алтарю он подберется совсем не как работник месяца.

Ничего не происходило на протяжении двух недель. Записки Кейрана становились более сухими и нервными. Грей замечал, как бледнее делалось его лицо с каждым разом, и гадал, как выглядит сейчас он сам.

На утренних и вечерних молитвах Грею с трудом удавалось не выдавать себя. Он старался сидеть как все, с плотно сомкнутыми ладонями и опущенной головой, но взгляд время от времени скользил по вдохновленным лицам и останавливался на Целителе в расшитом звездами балахоне.

На постаменте возвышалась статуя Мирзы – одного из Братьев Создателя, покровителя культуры, отдыха, искусства и всего прекрасного. Его полуобнаженное тело было искусно вырезано из темного камня, все украшения светились серебром, и лукавый прищур глаз казался живым. Статуя была очень ухоженной, и Грей, впервые увидев ее, очень сильно удивился тому, насколько хорошо она сохранилась. После Инкурсии, да и до нее, все храмы пришли в такой упадок из-за развития технологий, что никто уже настолько тщательно не молился Божествам.

Но небольшие алтари Мирзы, его изображения и статуэтки можно было обнаружить в театрах, цирках, художественных выставках и даже книжных лавках.

«Может, Инкурсия случилась по вине людей, что забросили религию», – хмуро размышлял Грей, глядя на изящные пальцы Мирзы.

Было странно. Ведь изначально Пятеро Братьев оберегали Крестейр плечом к плечу и правили Алторемом, так почему же в какой-то грязной секте поклонялись Мирзе? Это не считалось отступничеством, но при этом способы почитания были весьма странные. Грей не помнил, чтобы артисты, писатели и художники раз в месяц приносили кровавую жертву во имя искусства. И сам Мирза был олицетворением прохладной луны, дарующей свет во тьме и посылающей вдохновение. Его брат-близнец Кадасси был его копией, но только солнцем, и на изображениях его смуглые пальцы осыпали народ золотыми монетами. Они были солнце и луна, день и ночь, богатство физическое и богатство души.

Так почему здесь поклонялись только Мирзе, да еще и таким способом?

Грейден незаметно осмотрел высокий свод храма, когда двигался с толпой наружу, но изображений Кадасси или Создателя не было ни на картинах, ни на витражах и гравюрах.

Грей нахмурился и встретил такой же встревоженно-мрачный взгляд Кейрана, прежде чем толпа их разделила. Тот соглашался с его подозрениями.

Становилось только запутаннее.

* * *

Яркий диск солнца медленно скрылся за крышами домов, окрасив небо в переливы оранжево-розового. Где-то за городскими стенами начинался июнь, и Мастер Грейден на секунду попытался вспомнить, как спеют первые плоды, жужжат насекомые и пахнет после грозы. Наверное, он перетрудился, раз в голову лезут мысли о природе, а не о том, что их пребывание в Теневале не продвинуло план ни на шаг. Мастеру казалось, что те крупицы информации и редкие попытки выяснить, где держат Фергуса, ничтожны, и время утекает, как вода в решете.

Грей потер правое бедро и выругался на Алоизаса: тот снова задерживался. Привычным движением Мастер потянулся в карман за часами, но вспомнил, что они остались вместе со всеми вещами у Йеля. Хотелось как можно скорее разобраться с делами и отправиться в свою комнатушку, чтобы постараться провалиться в сон. Боль в ноге разбушевалась не на шутку, и оставалось только молиться Создателю, чтобы куратор вернулся скорее. Его молитвы, похоже, все-таки услышали в Алтореме, потому что спустя несколько минут Алоизас поднялся по лестнице, держа в руках стопку книг учета, несколько папок с бумагами и свернутые в трубочку чертежи – вероятно, план какого-то здания. Светлые волосы неряшливо торчали из-под берета цвета спелых зерен граната, который на фоне остальной невзрачной одежды буквально кричал о своей яркости.

– Ох, мистер Лавкотт, простите, что заставил вас ждать, – поприветствовал парень Грея привычным жизнерадостно-возвышенным голосом, заставив Мастера заскрипеть зубами.

– Все в порядке, я готов ждать сколько потребуется. – Грей очень надеялся, что его голос не дрогнул, а еще больше, что кулаки останутся при нем.

– Думаю, вы успеете до вечерней молитвы. Подержите это.

Не успел Грей ответить, как Алоизас вручил ему все, что принес с собой, а сам полез в карман за ключом от кабинета. Мастер почувствовал, как сковало тупой болью ногу. Он даже подумал, что не сможет сделать и шагу, но в итоге нашел в себе силы переступить порог кабинета вслед за куратором.

Сегодня здесь царил хаос из нагроможденных на столе книг и бумаг, смятого пледа на диване, который, по всей видимости, служил Алоизасу местом отдыха в загруженный период. За окном догорал прошедший день, сгущались тени у книжного шкафа и ряда стеллажей с документами. Алоизас зажег настольную лампу и попросил Грея оставить книги на маленьком столике у дивана.

– Ну что, как прошел ваш день, мистер Лавкотт? – Алоизас повернулся к Мастеру, и тот готов был поклясться здоровьем второй ноги, что куратор буквально перед ним натянул маску любезности.

Голубые глаза уроженца Гелид-Монте сверкали льдинками, отражая теплый свет лампы. Куратор снял бархатный берет и положил его на одну из книжных стопок.

– Бог даровал мне силы справиться со всеми делами, – без тени эмоций ответил Грейден.

Алоизас смерил его взглядом и кивнул, соглашаясь с какой-то мыслью.

– Бог наш щедр на дары и поощряет усердие, мистер Лавкотт. – Знакомым жестом куратор попросил у Грея лист с распорядком дня и быстро поставил свою отметку, что вся работа выполнена и проконтролирована.

– Надеюсь, скоро он убедится в моем усердии, – ответил Мастер, смазанно окрасив диалог хоть какими-то словами.

Липкое, холодное чувство неприязни возникало каждый раз, когда он оказывался с куратором в одной комнате. Этот человек казался ему скользкой змеей, ласково ползущей по коже, но способной внезапно укусить, если что-то пойдет не по плану.

– У вас хорошие показатели, мистер Лавкотт. Еще пара таких отметок, и я смогу за вас поручиться. Вы же не посрамите меня перед нашим Благодетелем? Вы не такой человек? – Алоизас хитро сощурился, продолжая держать лист с распорядком.

Грей замялся с ответом. Он старался смело смотреть ему в лицо, но не мог прочитать ни единой эмоции. Прошла уже неделя его испытательного срока. Неделя с тех пор, как Фергуса заковали и заперли, и за эти дни ничего не изменилось.

– Я буду стараться, – пришлось ответить Грею, поскольку Алоизас ждал его слов. Он медленно протянул ему лист, и Грейден так же медленно его взял. Шелест бумаги в тишине раздался слишком громко. Минутная заминка, когда они обменивались странными взглядами, тут же испарилась, и куратор заулыбался как прежде.

– Тогда жду вас завтра. Доброй ночи, мистер Лавкотт.

– Доброй ночи.

Разговор закончился не так, как обычно. Нет, ничего после не случилось, и Грейден действительно просто пошел к себе в общежитие, но почему-то сама атмосфера, взгляды и тон оставляли невнятное послевкусие. Грей чувствовал, что в ближайшее время что-то должно измениться и случиться, и это чувство будоражило его, словно закинутый за шиворот снежок.

* * *

С Целителем встреча произошла неожиданно. Грей усердно работал и показывал себя в лучшем свете, но все равно внутренне поразился, когда среди рабочего дня его отозвали на разговор. В Теневале каждый жест и слово в свою сторону Грей всегда воспринимал априори враждебно, хотя старался этого не показывать. Поэтому, когда внезапно к нему подошел мужчина в длинном балахоне, подумал самое худшее.

Их могли раскусить в один момент, даже если им казалось, что они идеально шифровались.

Хромая следом за подозвавшим его помощником Целителя, Грей старался не смотреть по сторонам и внутренне готовился защищаться, использовать подручные средства и биться до конца. Очень печально было не увидеть перед этим Кейрана, но Грей знал, что его куратор плотно на него насел.

Целитель оказался приятным мужчиной лет шестидесяти с густыми седыми волосами и тонкими паутинками морщин в уголках светлых глаз. Он выглядел ухоженным, подтянутым для своего возраста и всецело располагающим, но его внимательный и цепкий взгляд вселял тревогу. Он принял Грея прямо в храме, в своем личном кабинете. Когда Мастера привели к нему, он как раз протирал тряпицей статуэтку Мирзы на столе, аккуратно проходя пальцами, украшенными кольцами, по его шести рукам.

– Ваше Преподобие, – чуть склонился Грей, прикусив изнутри щеку.

– Приветствую тебя, сын мой. Не стой у порога, присаживайся и расскажи, что привело тебя в нашу светлую обитель, – тепло улыбнулся Целитель, поманив его к столу. Грей прохромал к крепкому стулу, осторожно опустился на него и приготовился к чему угодно. Его глаза смотрели на мужчину, но как только тот отвлекался от него, он старался охватить каждый сантиметр кабинета. Тот ничего особенного собой не представлял: типичный крепкий стол, стулья да книжные шкафы, вот только картины и символы напрягали Грейдена. На всех них был изображен Мирза в серебряном свете, Мирза, играющий со звездами, Мирза, перебирающий струны арфы всеми шестью руками, но ни одного изображения Эрхи и его других Братьев. Очень странно.

На груди Целителя Грей заметил странный кулон в виде полого круга, разделенного крестом.

– Не все могут получить такой. – Целитель заметил его взгляд и горделиво похлопал по амулету. – Но если ты отдашь всего себя нашему Благодетелю, я замолвлю за тебя слово. Шанс должен быть у каждого, Генри. И я хочу дать тебе шанс.

Целитель распахнул руки в приветственном и обезоруживающем жесте. Он немного подождал, и Грейден с ужасом осознал: от него наверняка ждали, что он бросится Целителю в объятия, как все эти восторженные фанатики, или попытается взять за руки. Грей стиснул челюсти и крепко сжал пальцами ткань на собственных штанах, подавляя отвращение от самого осознания и представления этого. Целитель, видимо, заметил эмоцию на его лице, но растолковал по-своему, и Грей возблагодарил Эрху за то, что тот принял его отвращение за боль.

Невольно он обратил внимание на статуэтку Мирзы на столе – та словно над ним насмехалась своими томно прищуренными, бесцветными глазами.

– Я знаю о твоих болях, Генри. Как это произошло? – Целитель положил руку на его плечо, участливо заглянул в лицо. От него приятно пахло чертополохом и мятой, но Грею все равно стало дурно.

– Инкурсия никого не пощадила, Ваше Преподобие, – соврал Мастер.

– Мне искренне жаль. – Мужчина изогнул брови в скорби, но Грей ему не поверил. Он смотрел на его холеное, чисто выбритое лицо, дорогие перстни на пальцах и расшитый серебром балахон из явно дорогой ткани (спасибо, Фергус, все уши прожужжал в магазине одежды Флуминскрига) и не верил ни единому слову. Сейчас Целитель сочувствовал травме Грея и так хотел помочь, а через две недели будет отправлять невинную девушку на костер. Сколько людей он уже сжег до этого? А сколько среди них было тех, кто просто ему не понравился?

– Благодарю вас, Ваше Преподобие.

– Примешь ли ты шанс, Генри? Согласишься ли присмотреть за местом силы нашего Благодетеля? Я не обещаю, что тебе помогут. Но я могу гарантировать, что твоя работа не останется незамеченной.

– Если есть шанс избавиться от этого, я готов, Ваше Преподобие, – скрипя зубами, склонил голову Грей, но бросаться в ноги этому ничтожеству не собирался.

– Отрадно слышать, сын мой, – снова потрепал его по плечу Целитель, и Грею чудилось, как его кожа под прикосновением зудит и будто покрывается красной сыпью.

– Да пребудет его слава в звездах, спасибо вам за шанс.

– Держи. Передашь это своему куратору, чтобы он перевел тебя ко мне. Добро пожаловать, Генри, – еще раз добродушно улыбнулся Целитель, но предлагать объятия больше не стал. Немного странно окинул Грея взглядом, отдал бумагу с собственной печатью и попросил своих ассистентов проводить дорогого гостя.

Его ассистенты уже за дверьми кабинета по очереди потрясли ладонь Грея, обещая чудодейственное исцеление от всех болезней, раз сам Целитель так высоко его оценил и дал такую должность. Грей почему-то подумал об Алоизасе, словно тот подтасовал карты, но тут же откинул эту мысль.

Какая ему была от этого выгода?

Очень хотелось задать вопросы с тончайшими намеками, но Грейден внутренне себя осадил. Нужно играть «покорную овцу» до конца и не давать поводов усомниться в себе.

С Алоизасом он решил разобраться сам.

В тот же день, когда Целитель принял его на должность, Алоизас внезапно не опоздал, а приветливо распахнул дверь перед его носом, едва Грей собрался постучать.

– Наслышан о ваших успехах, мистер Лавкотт, – умильно улыбнулся северянин, просматривая отчет Грея. Затем молча протянул руку, и Мастер вложил в нее документ от Целителя.

– Спасибо, я очень стараюсь во имя Благодетеля, – вымуштрованно ответил Грей.

– И во имя исцеления.

– И это тоже.

– Уже завтра вас отправляют под крыло Целителя. – Алоизас не стал садиться за стол, а подошел к нему сбоку и, изящно над ним склонившись, что-то отметил в бумагах и поставил подписи и печати. Светлые волосы свесились вперед, и Грей успел заметить небольшую серьгу-гвоздик в ухе, сверкнувшую в свете лампы.

– Да, мне уже показали новое место работы, – ответил Мастер.

– Усердно потрудившись, вы зарекомендовали себя с очень хорошей стороны, и Бог обратил на вас свое внимание. – Алоизас захлопнул папку, внезапно перестал улыбаться и выпрямился. Он медленно развернулся, как будто любое его действие влекло за собой последствие, скрестил руки на груди и прислонился к столешнице.

– Да восславится он в звездах, – рассеянно бросил Грей, не меняя своего положения и выражения лица. Стало неспокойно. От вида серьезного Алоизаса сердце тревожно сжалось. Атмосфера из привычной становилась гнетущей, будто воздух разом стал плотным, как кисель. Вокруг стихли все звуки.

– То, что должно случиться, напрямую связано с Целителем и его владениями, – продолжил куратор. – Усердно работайте.

– Чистить Алтарь дело не многого ума. – Грей терялся в догадках о том, куда вел этот разговор, но старался не подавать виду. Алоизас всегда был странным, часто резко переставал улыбаться, когда думал, что его никто не видит. Или нарочно хотел показать это именно Грею, который всегда это подмечал.

– Верно. – Алоизас все еще стоял перед ним с непривычно серьезным выражением лица. Грейден мог пересчитать каждую ресницу в тусклом свете. На несколько долгих, томительных минут они замерли, а затем Алоизас оторвался от стола, медленно прошел мимо Грея и щелкнул замком двери. По спине Мастера пробежал холодок, но он лишь мрачно проследил за мужчиной взглядом. Тот вернулся к столу, снова скрестил руки и неожиданно начал:

– И что же у нас в итоге получается? Молодой мужчина, имеющий некие физические недостатки, пронесшийся уничтожающим вихрем по местам, где власть перестала принадлежать людям. Ваша слава бежит впереди вас, Мастер Грейден. – На уголках губ Алоизаса дрогнула легкая улыбка.

Грей вперился в него тяжелым взглядом, готовый атаковать в любую секунду. Все его тело напряглось, точно туго натянутая тетива. Он не знал, что ответить и какие правильные слова нужно было произносить, поэтому молчал, плотно стиснув зубы. Панический жар на секунду вспыхнул в загривке, стекая обжигающим водопадом по спине, но Грейден тут же взял себя в руки и запретил бояться.

Этот вечер до неприличия затянулся. Остатки солнечного света поглотила ночная мгла. В свете лампы черты лица куратора выглядели острее, а под глазами залегли тени.

– Хорошо, что вы не пытаетесь разубедить меня, потому что времени у нас очень мало, – продолжил Алоизас, поняв, что Мастер не собирается с ним спорить и изображать из себя невинность.

– Времени на что? – Грей прищурил глаза, буквально ввинчиваясь взглядом в северянина. Тот снова пересек кабинет за несколько шагов и оказался в непозволительной близости от Мастера. Грейден успел вскинуть руку, чтобы отразить нападение, но мужчина лишь дотянулся до его уха и тихо проговорил:

– Чтобы вытащить детей и охотницу. Наши цели ведь совпадают? – Куратор дал Грею пару секунд, чтобы тот переварил услышанное, и, дождавшись кивка в ответ, продолжил: – Осталось две недели до вашего посвящения в горожане, Бог примет жертву и новых агнцев под свое крыло.

В голове Мастера вспыхивали десятки вопросов, но он решил повременить и послушать, что дальше скажет куратор. Что, если все это какой-то план верхушки секты их безумного бога? Как бы то ни было – это первая зацепка за все время пребывание в Теневале, которая могла помочь им уничтожить их. Чаша весов точки невозврата перевесила в сторону доверия Алоизасу.

– Кто ты такой?

Алоизас отстранился от Мастера и посмотрел в его глаза своими искристо-ледяными. Уголки губ дрогнули в тени улыбки.

– Всего лишь ваш скромный коллега, мистер Лавкотт.

– Мастер? – Грей перебрал в голове картинки воспоминаний, пытаясь найти среди них Мастера, похожего на него. Если он и работал, то не в Равталии. Судя по внешности, он был из филиала Ордена в Гелид-Монте.

Куратор кивнул. У них не было ни времени, ни уверенности в собственной безопасности, чтобы вести такие диалоги. Спросить хотелось о многом, но Грейден прикусил язык и слушал, что скажет ему мужчина.

– Не ищите меня в своей памяти – мы не встречались раньше. Но я рад, что судьба нас свела здесь.

– Чего ты хочешь?

– Выбраться отсюда, – Алоизас серьезно посмотрел на Грея. – Время сейчас не на нашей стороне. Мы не можем все обсудить, но доверьтесь мне, Мастер Грейден. И я доверюсь вам. Потому что сейчас у нас попросту нет выбора.

– Если ты…

– Я не вру.

Грей пристально посмотрел на него. Они замерли, словно ментально прощупывая друг друга, а затем Алоизас снова пришел в движение, суетливо открывая дверь и выглядывая в коридор. Затем он направился обратно к столу, задержавшись около Грея на долю секунды.

– Вам пора. Вам нельзя находиться здесь дольше положенного, – тихо прошептал мужчина, а затем принялся перебирать бумаги на столе, оставив Грея в одиночестве посреди комнаты.

– Мне, как прежде, докладываться вам? – тихо спросил Мастер, желая вернуть официальность их беседе и не выглядеть подозрительно, если кто-то решил бы войти.

– Да. Обо всем, что с вами случится. Что заметите. Кто знает, может, я смогу что-то подсказать, – улыбнулся Алоизас, подыгрывая ему. – Ко дню Полной Луны мы все будем готовы, мистер Лавкотт. К этому я готовился слишком давно.

Он знал, зачем они здесь, и все еще ничего не делал. Опасений было много, но как же Грею хотелось верить, что здесь есть нормальный, адекватный человек на их стороне.

– Я постараюсь во имя нашего Благодетеля. Рад, что наше сотрудничество не прерывается с моей сменой вакансии, – отстраненно заметил Грей. Эти слова вызвали искру во взгляде Алоизаса.

– Поверьте мне, вы не пожалеете о том, что встали под мое крыло. Наш тандем станет идеальным. Вы убедитесь в этом.

«Надеюсь на это».

Глава 15

Тридцать лет назад

– Изгоню!

Она вывалилась на него из кустов вяза, как бес из табакерки. Вся в дорожной пыли, с растрепанными темными волосами и россыпью веснушек на бледных щеках.

Фергус выронил от неожиданности дорожную сумку и вскинул руки, приготовившись выпустить когти.

Но так и не выпустил.

Стоял и смотрел как истукан в нереальные серебристые глаза, пока она угрожала ему ритуальным кинжалом. Ее руки дрожали так же, как и голос, и он чувствовал ее страх так ясно, словно прижимался ухом к груди и слушал заполошно бьющееся сердце.

Она выглядела бесконечно уставшей, испуганной и очень смелой, несмотря на все это. Что-то мешало Фергусу привычно оскалиться и злословить, послать незнакомку подальше и припугнуть для профилактики. Грех опустил взгляд на ее черный передник, расшитый алыми рунами, заприметил холщовый мешочек на поясе сбоку и скромную котомку за спиной.

– Охотница? Здесь?

– С чудовищами не разговариваю, – упрямо выпятила подбородок девушка.

– Какая храбрая пташка.

– Не подходи!

Фергус обратил внимание, как она бережно закрыла рукой живот. Он едва успел склонить голову, как она резко вскинула руку и швырнула ему в глаза пригоршню белого песка.

Грех зашипел от боли, и когда Охотница рванула мимо него по тропинке, грубовато схватил за руку. От боли в запястье она выронила кинжал, извернулась и, прикрывая рукой живот, вся подобралась, чтобы защищаться.

– Отпусти, не то хуже будет!

– Некрасиво нападать исподтишка! – прорычал Фергус.

– Дитя не отдам! – в ответ процедила девушка.

Что-то внутри Фергуса словно надломилось. Он посмотрел на ее грязные пальцы, придорожную пыль на рваном подоле юбки и царапины на веснушчатых щеках и медленно выпустил ее тонкое запястье. Девушка неверяще замерла, потирая покрасневшую кожу.

– Я не похищаю новорожденных.

– Врешь. На сделку меня разводишь! – в ее голосе не было уверенности.

– Зачем мне сделка с Охотницей? – Фергус устало фыркнул. Он наклонился, подобрал кинжал, и, ловко провернув его в пальцах, вернул ей ручкой вперед. Металл жег кожу, в воздухе пахло паленой плотью.

Она проглотила ком в горле и осторожно схватила нож, ожидая от чудовища любой подлости. Ее темные волосы волнами облепили щеки, спадали на тощие плечи.

– Что ж ты за Грех такой, коли сделки да младенцы не интересны?

– Тот, который настоящий, а не сошедший с людских сказок, – засмеялся Фергус.

Он не запомнил всего их разговора – воспоминания о ней словно остались выборочно. Он помнил тяжелые локоны ее волос, запах горьких трав и глаза цвета неба перед грозой, но даже не знал ее имени. Она была Охотницей с ребенком под сердцем, затерявшейся в этом огромном и запутанном мире, и Фергус протянул ей руку помощи.

Грех проводил ее до деревни, которую спешно покидал сам, и вручил ключи от дома на окраине, ухмыльнувшись ее вспыхнувшему румянцу.

– Живи здесь. Тут тебя не тронут.

– Слишком гладко стелешь, Грех.

– Слишком мнительно для отчаявшейся женщины, Охотница.

– Не будь я мнительна – сгинула бы на полпути.

– Откуда ты бежишь-то, храбрая пташка? – Фергус плотоядно улыбнулся и облокотился о крепкую изгородь. Закатное солнце танцевало бликами на ее каштановых прядях, пряталось в складках просторной верхней рубашки.

– Как будто не знаешь, что Охотники за Драконьим Хвостом живут, – фыркнула девушка, скрестив руки на груди.

Фергус промолчал на очередную шпильку, снова опустил глаза на ее живот.

– Дитя-то хоть любимое?

Охотница вздрогнула, залившись румянцем от подобной наглости. Ее руки неловко бросились прикрывать живот, но тут же остановились и сжались до белеющих костяшек. Фергус смотрел на ее красные пятна на щеках, шее, и ему становилось жаль ее.

– Конечно! Будь он трижды моим проклятьем, никому его не отдам! Так что не пытайся меня сладкими речами опутывать.

Фергус вздохнул. Он гибко отстранился от изгороди, посмотрел в ее нереальные глаза и задорно улыбнулся.

– Мальчишка будет. С пригоршнями звезд на щеках и в ладонях, как у тебя. И нет у тебя никакого проклятья – у людей языки злые и лживые. Они не видят дальше своего носа.

– Мальчик? – Ее лицо изумленно вытянулось.

Она прижала ладони к животу ласково, погладила его и улыбнулась так тонко, почти незаметно.

– Врешь небось.

– Я не вру, когда мне нет выгоды, – рассмеялся Фергус, подбирая свою сумку с земли. – Береги свое дитя, раз такое любимое. Живи тут сколько хочешь, храбрая пташка.

– А ты что же, ничего не потребуешь взамен?

– Ничего.

– Ты неправильный Грех!

Фергус снова рассмеялся, отходя назад шаг за шагом.

– Не все сказки, что пишут, – правда. Прощай, маленькая храбрая пташка. Может, свидимся еще, так скажешь мне слово доброе. Мне будет достаточно.

С этими словами Фергус развернулся и отправился прочь. Она облокотилась на изгородь и смотрела ему вслед своими нереальными глазами, ее каштановые волосы разметал ветер.

– Прощай!

Фергус обернулся последний раз. Она размахивала тонкой рукой, ее лицо было практически неразличимо. Он думал, что еще вернется сюда, когда станет безопасно. Фергус хотел бы увидеть ее снова и убедиться, что с ней все в порядке.

Но храбрая пташка пропала так же внезапно, как и появилась.

* * *

По сырому каменному полу стелился холод, пробирающий до скользких мурашек. Фергус лежал с закрытыми глазами лицом вниз и впервые не обрадовался отсутствию костяной маски на лице – воняло просто отвратительно. Он с трудом приподнялся на коленях, волоча свое онемевшее тело по полу. Руки были плотно стянуты за спиной железными скобами, пропитанными маслом ладана, – мерзко жгло кожу даже сквозь одежду.

Фергус рывком сел и глубоко вдохнул – воздух здесь был немногим свежее. Темноту вокруг разгоняли тускло мерцающие алым знаки на стенах.

Грех развернулся и едва не уперся плечом в стену. В темноте за толстыми прутьями кто-то громко шарахнулся.

Фергус застыл, ожидая, когда глаза привыкнут к тьме вокруг. Он был в темнице не один – за соседней решеткой смежной комнаты слышалось чужое дыхание.

Из темного угла на него настороженно глядела босоногая молодая женщина в грязной одежде. Ее волосы были всклокочены, на бледных щеках виднелись темные разводы, а на губах и носу запеклась кровь.

– Ведьма? – прохрипел Фергус, нахмурившись.

– Демон, – злобно прошипела незнакомка.

Входная дверь резко открылась, хлопнув металлом по каменной стене. На мгновение в лицо дунул свежий воздух, и Фергус с наслаждением вдохнул его побольше.

– Обед прибыл. – Неопрятного вида мужчина поставил масляный фонарь на пол, затем открыл снизу запертую на замок маленькую дверцу и буквально швырнул металлический поднос со стаканом воды и хлебом в темницу девушки. Та не шелохнулась, уставившись со злобой на мужчину.

– Тебе жратва не предлагается. Можешь откусить кусочек от ведьмы, если приспичит. – Охранник подошел и сплюнул в камеру к Фергусу. Грех едва повернул голову.

– Лучше подохнуть голодным, чем принимать ваши помои, – внезапно выдавила из себя девушка.

Брови Фергуса непроизвольно подскочили вверх.

– Маленькая дрянь решила напоследок показать зубки? – Мужчина резко присел перед решеткой, схватил за цепь, приковывающую девушку за ногу к прутьям, и дернул к себе. Ведьма с криком проехалась на спине, ее юбка неприлично задралась, обнажая колени и бедра.

Подтащив истощенную девушку к себе, охранник схватил ее за лодыжку и сжал.

– Я бы на твоем месте сидел молча. Тут тебе никто не поможет, а я, знаешь ли, не верю, что от ведьмы можно подцепить заразу! Я тебя…

Договорить он не успел, потому что вокруг его шеи резко обернулся пушистый хвост с костяными наростами. Фергус нахмурился, не меняя положения, дернул его к себе и протащил лицом по прутьям, стягивая толстую шею. Мужчина закричал, но тут же захрипел.

– Заткни пасть, или кадык на хрен вырву, дорогуша, – прошипел Фергус. – Обыщи его. Я ограничен в движениях.

Ведьму не нужно было просить дважды. Она стрелой подлетела, прижимаясь к прутьям и просовывая тонкие руки. Ее ладони быстро забегали по карманам мужчины, по его подкладке пиджака и даже под рубашкой.

– Ничего нет!

– Твою мать. Назад!

Фергус успел окликнуть и порадоваться ее быстрой реакции прежде, чем в его плечо вонзился острый клинок, пригибая его к пентаграмме под ним. Запахло паленой плотью.

– Назад, тварь.

Мужчина по ту сторону одной рукой держал древко копья, воткнутого в Фергуса, и второй отпихивал кашляющего напарника.

– Ты идиот, Морис! Хорошо, что я не дал тебе ключей! Эта ведьма вместе с Грехом утащат тебя прямиком в Инферно и на уши лапши навешают! Помолись и отмойся, он коснулся тебя своим мерзким отростком!

– Это называется хвост. Отросток у тебя в штанах, милый! – захохотал Фергус и тут же сильнее стиснул зубы, когда лезвие воткнулось глубже.

– Закрой свою поганую пасть, демоническое отродье! – Мужчина чуть повернул копье, разрывая плоть, и потом так же ловко его вытащил. Его светлая челка слиплась на лбу от пота, широко распахнутые глаза смотрели с нескрываемым отвращением. Он подхватил своего товарища под руку, и они торопливо убрались прочь, хлопнув дверью.

Фергус позволил себе расхохотаться, скрывая болезненный скулеж. Рану пекло и жгло – лезвие было смазано тем же ненавистным маслом ладана.

– Какие же они тупые. Грехи принадлежат нашему миру, а не Инферно, – тихо проговорила ведьма.

– У них мозг не усваивает столь сложную информацию, – усмехнулся Фергус, сплевывая в угол кровь.

– Спасибо, что заступился, – чуть улыбнулась девушка.

– Не за что. Меня зовут Фергус. – Грех уселся ровнее, улыбнулся окровавленными губами.

– Приятно познакомиться. Я Мейбл.

Мейбл оказалась удивительно сообразительной и неунывающей девушкой. Фергус потерялся во времени, поскольку они были заперты в сыром подвале без окон. Днем им оставляли на полу масляную лампу, но каждые несколько минут заглядывали и проверяли, ночью свет гасили и уходили надолго. Так они могли считать дни, но переговорить и сделать что-то было сложно.

После инцидента с хвостом Фергусу нацепили на шею металлический ошейник, усадили в двойную пентаграмму и налепили по кругу камеры фулу. Двигаться Грех не мог.

Мейбл содрала фулу со стен, насколько могла дотянуться, но дальше ее не пускали ни цепь на ноге, ни решетка.

– Я могла бы попытаться достать хотя бы до ободка пентаграммы, но ты слишком далеко. – Она устало привалилась к прутьям. – Ты ведь смог бы нас вытащить, если бы не был заперт, да?

– Конечно, смог. Но эти ублюдки слишком хорошо знают, как обращаться с Грехами. Я не ожидал, – устало вздохнул Фергус, продолжая думать и искать лазейки.

– Надо попробовать. Я не знаю, как много времени у меня в запасе. Они ведь казнят меня? – Мейбл присела на колени и просунула руки через прутья настолько далеко, насколько смогла.

– Да. У тебя есть время до следующего полнолуния, – тихо ответил Фергус.

– О, так ты много об этом знаешь, – нахмурилась девушка, в ее глазах мелькнуло недоверие.

– Я умею доставать информацию, – кратко ответил Фергус, – Не могу многого тебе сказать. Но кроме меня у тебя сейчас нет выбора. Так себе перспектива быть жертвой на их идиотском представлении, не находишь? Поэтому придется объединиться. А потом уже расскажу детали.

– Я не стану вступать в сговор с Грехом, – фыркнула Мейбл, продолжая тянуться по полу руками. – Да какого ж беса так далеко!

Фергус расхохотался, чувствуя, как жжет горло от ошейника. Он попытался сдвинуться хоть на сантиметр к ней навстречу, но пентаграмма держала крепко.

– Приоритет сейчас не на непорочности Охотницы, дорогая. Выбирай – или сговор с Грехом, или кострище.

– Как видишь, выбор я уже сделала, иначе бы не корпела тут над тобой.

– Разумно, разумно.

Мейбл царапнула пальцами по каменному полу, она тянулась изо всех сил, но так и не доставала даже кончиками пальцев до пентаграммы. В отчаянии она схватила свою медную миску и плеснула водой, но алый знак не исчез.

– Вода не сотрет, только человек может.

– Зараза! – В гневе она едва не швырнула миску в Фергуса, но вовремя опомнилась.

– А наклониться ко мне ты не сможешь?

– Хочешь вытащить меня из круга? – Фергус усмехнулся. – Не выйдет. Надо стереть.

– Мы же не пробовали.

– Милая ведьмочка, мне не пять лет, чтобы не знать, что это не сработает, – фыркнул Фергус.

– Будешь умничать, вообще ничего делать не буду!

– Тогда мы останемся здесь до полнолуния, где один из нас превратится в шашлык на вертеле для их лже-Бога, – улыбнулся Грех.

– Давай сюда свой хвост. – Мейбл поднялась на ноги и отряхнула руки.

– Что, прости?

– Я не дотянусь до тебя. Но у тебя есть хвост, я же видела. Я вытащу тебя за него.

– Во-первых, хвост не рука, и это больно. Во-вторых, я не даю трогать свой хвост кому попало.

– Ты сейчас издеваешься надо мной?!

– Нет.

Мейбл несколько раз раскрыла и закрыла рот, теряясь в словах. В ее светлых глазах Фергус видел столько праведного гнева, что ему даже стало смешно, если бы она не напоминала ему кое-кого. Мысленно он провел параллели между ее чистой злостью и холодной яростью Мастера Грейдена. Их глаза были практически одинаковыми. Только Мейбл напоминала спокойное пасмурное небо, а взгляд Грея сквозил грозовым штормом, сносящим все на своем пути. Такой взгляд он встречал лишь дважды. У Грея и у той, кого он запечатал в памяти.

Фергус окинул взглядом возмущенную Мейбл – те же встрепанные темные волосы, серые глаза, грязное платье и черный передник, расшитый алыми рунами.

– Защитные нити не помогли, да? – рассеянно заметил Фергус.

– Что? – Мейбл вспыхнула стыдливым румянцем, смяла пальцами передник и уставилась на Фергуса с видом оскорбленной невинности.

– Я не даю себя трогать кому попало. Никому. Никогда. Тем более мой хвост, – холодно отрезал Грех.

– Ты идиот?! Нас здесь зажарят, а ты печешься о каких-то дурацких принципах?

– С какой стороны посмотреть. Для меня не дурацкие.

– Ну точно идиот! – Мейбл в отчаянии топнула босой ногой и, резко отвернувшись, ушла в угол.

Фергус продолжил сверлить взглядом сырую стену сквозь прутья, выпрямив спину настолько, насколько мог.

Они не разговаривали до самой ночи. Вечером Джером (тот самый спаситель Мориса) спустился в подвал забрать лампу, окатить потоком грязных слов Фергуса и сплюнуть между их камерами. Каждое посещение он считал своим долгом сообщить Мейбл, что ей лучше провести эти дни в молитвах за то, что она такая падшая женщина, а Фергусу докладывал о том, что сдаться и искупить свое дурное начало в пламени Бога будет самым правильным в его никчемной жизни Чудовища.

Фергус обычно насмехался над их слепой верой, но в этот раз только молча смотрел на Джерома и скалился так плотоядно, что мужчина быстро захлопнул рот и ушел.

Ночью Мейбл плакала. Фергус слышал ее сдавленные рыдания в темноте и громкое дыхание.

– И чего ты плачешь? – как можно тактичнее спросил Фергус.

– Н-не твое дело, – заикаясь, фыркнула Мейбл.

– Ты уже час шмыгаешь в углу нашей общей темницы. Разумеется, это мое дело.

– Тебе совсем не хочется отсюда выбраться? – внезапно перевела тему Мейбл.

– Я выберусь отсюда. Правда, еще неясно, каким путем, – голос Фергуса звучал уверенно, однако внутри он так не считал. Не то чтобы Фергус мог поддаваться отчаянию или паниковать – и не из такого болота вылезал, но охрана тут оказалась сильнее, чем он думал.

И сильнее, чем думали они вместе с Мастером Грейденом. Внутри неприятно похолодело. А так ли все спокойно в таком случае у Грея? В порядке ли он? Если его не кинули сюда, в темницу, это не значило, что все хорошо.

Если Фергус не сможет выбраться, он всех подведет. Но в первую очередь он подведет его.

Мейбл, шурша коленями, поползла к решетке. Фергус видел ее бледное лицо и руки в темноте смазанными пятнами.

– Я не могу оставаться здесь не только потому, что не хочу погибать. У меня остался младший брат. И еще Шерил с ее братом. Я должна их спасти. Это ужасно, когда ты знаешь, что должен защищать, и ничего не можешь сделать, – голос девушки дрожал. – Не знаю, понимаешь ли ты, способны ли Грехи о ком-то заботи…

– Знаю, – грубо прервал ее Фергус. – И про твоих детей знаю. И про заботу – тоже.

Мейбл затихла, схватившись за прутья. Она с болью смотрела на светящиеся алым знаки на полу, на пентаграммы, до которых она была не в силах дотянуться.

– Матушка всегда говорила, что Чудовища опасны. Что в мире нет серой морали, и Грехи всегда на той стороне, что темна. Но после Инкурсии все перевернулось с ног на голову.

– Все всегда было таким. Всегда. Серая мораль, нет никакого черного и белого, просто многим так проще думать. Но упрощение – это не что иное, как побег от истины, – безэмоционально произнес Фергус. – Не всегда Божества так хороши, а чудовища плохи. Ты не можешь судить, пока не узнаешь.

– В таком случае ты считаешь себя хорошим чудовищем? – спросила Мейбл в темноту.

Воцарилась тишина. Казалось, Фергус перестал дышать, растворившись в этом вонючем сыром воздухе. Его плоть горела от символов, его кости стенали от боли изнутри, но он держал спину прямой.

– Нет. Я – настоящее чудовище, – слова сорвались легко, оседая горечью на кончике языка. Противореча самому себе внутри и заталкивая подальше отвращение, Фергус взмахнул хвостом, и Мейбл удивленно охнула, когда пушистый кончик коснулся ее ладоней.

– Ты…

– Я делаю это ради одного человека. Не для тебя.

Фергус проглотил дрожь, когда ее ледяные пальцы зарылись в мех. Умом он понимал, что Мейбл хороший человек, Мейбл не они и не будет так отвратительно касаться его, но память упорно подсовывала картинки из прошлого.

В точно таком же сыром подвале Фергус стискивал зубы от отвращения, от мерзости чужих прикосновений, от острых клинков, раз за разом пронзающих его истонченную кожу. Все его шрамы зудели под одеждой и вместе с ожогами от символов и касаниями создавали такой коктейль, что Фергусу хотелось выть.

– Я понимаю. Я могу?

– Тяни уже. Я могу терпеть боль, – выдохнул Фергус с привычной ухмылкой.

Мейбл потянула за хвост робко, но Грех не сдвинулся с места. Потом дернула сильнее, упираясь ногами в пол.

– О, Создатель, не заставляй меня жалеть. Тяни уже сильнее! – прорычал Фергус.

– Я, между прочим, пытаюсь быть аккуратной! – зло выплюнула Мейбл.

– Не надо со мной нежничать. Тяни!

Мейбл злобно запыхтела, но ничего не ответила. Потом вцепилась сильнее в хвост обеими руками, уперлась ступнями в решетку и потянула изо всех сил.

Боль пронзила копчик, перетекла в позвоночник. Фергус стиснул зубы и сгорбился, глубоко задышав. Его колени чуть сдвинулись в кругу, зашипели руны, и воздух заполнился запахом горелой плоти.

Мейбл продолжала тянуть изо всех сил. В какой-то момент она резко дернула, и Фергус по инерции повалился на пол, крепко приложившись лицом.

– Святой Эрха и его братья! – ахнула Мейбл и сильнее потянула за хвост. Ее руки вспотели и скользили по густой шерсти, пальцы наверняка болели от зубчатых костяных наростов.

Фергус сжал челюсти так сильно, как мог, чувствуя, как сдвинулся на сантиметр. Руны под ним шипели.

– Молодец, продолжай тянуть! – громко зашептал Фергус.

Мейбл тянула изо всех сил. Тянула, даже когда услышала шаги по лестнице за дверью, тянула, даже когда Фергус попросил ее прекратить, потому что дверь тюрьмы уже распахнулась и на пороге показался Морис.

– Ах ты дрянь!

Фергус не успел и рта раскрыть, как Морис с Джеромом вломились в камеру ведьмы. Мейбл зарычала и дернула хвост последний раз, прежде чем ее схватили за платье.

– Нет, нет!

– Грязная инферновская подстилка! – Джером грубо дернул ее за пояс, замахнулся и ударил древком копья. Мейбл вскрикнула и упала на пол, машинально сворачиваясь в комок и пряча голову. – Дрянь!

Фергус увидел, как ее ударили сверху еще раз древком копья. Как Морис пнул ногой ее в бок и бедро, а затем схватил за волосы.

Перед глазами вспыхнула пелена. Фергусу хватило тех ничтожных сантиметров за гранью пентаграммы, чтобы выволочь свое дымящееся тело, распахнуть пасть и броситься грудью на металлические прутья.

Металл выгнулся, треснул, выпуская полуобнаженное тело Греха. Человеческий облик стек с Фергуса подобно туману, скобы, сдерживающие руки, накалились добела. Он бросился вперед и впился зубами в плечо Мориса, морщась от отвратительного запаха пота.

Хвост хлестко прошелся по стенам, схватил за ногу скулящую от боли Мейбл и затащил за спину. Джером закричал, выставляя копье.

Фергус стиснул челюсти сильнее, вонзая клыки глубже, добираясь до костей. Его костяные челюсти рвали плоть.

Морис завопил и потерял сознание, когда Фергус оторвал ему руку, заливая все вокруг кровью. Кричала Мейбл, кричал Джером. Кричали сбежавшие вниз люди, вооруженные копьями и ритуальными кинжалами.

Кровь заливала Фергусу рот и нос, заставляя его отплевываться, уши заложило от громких звуков. Мерзко пахло людьми, маслом ладана и жженым мясом.

Фергус понимал, что жженым мясом пахло от него, но уже не мог остановиться. Он навалился на Джерома всем весом, отпихнул к стене. Его челюсти клацнули в опасной близости от его горла, но Джером оказался проворнее. Он вцепился в горло Греха одной рукой и вонзил копье в его бедро.

– Помогите! О, Мирза всемилостивый, помоги мне выдержать эту грязную пытку!

– Мирза? – на мгновение Фергус замер, а потом зарычал от боли, когда в бок вонзился ритуальный кинжал.

Людская толпа снесла его подобно лавине. Под ним загорелось алым несколько пентаграмм, кто-то схватил его за волосы, кто-то за хвост и горло. Их касания обжигали до черноты, запах шалфея и ладана забил глотку. В какой-то момент Фергус споткнулся и позволил повалить себя на стылый пол, глотая воздух. Ощущения были, будто его сейчас расплющит в лепешку, тени вокруг удлинились и стали объемными. Людские голоса превратились в невнятный гул, как будто рой пчел над головой.

Фергус видел чьи-то черные руки, выросшие из пола, они тянулись вверх и касались его лица живительной прохладой. Сквозь шум послышался крик Мейбл. Кажется, он видел ее ноги, слышал шелест одежды совсем рядом, но глаза предательски закрывались. Металл пронзал плоть повсюду, алое зарево рун поглощало комнату.

Раздался странный хлопок, и черные руки исчезли, бросив Фергуса в этом мучении. А потом наступила темнота.

Сквозь пелену забытья Фергус услышал сдавленные рыдания. Он попытался открыть глаза и поднять голову, но не смог пошевелиться.

Фергус видел пляшущие блики пламени на каменном полу перед собой, тени от решеток и вездесущие алые знаки. Его руки все так же стянуты скобами, на горле удушающий ошейник, а колени упирались в центр пентаграммы.

Грех совершенно не чувствовал свое тело. Болел буквально каждый сантиметр, но он сумел продрать через сухое горло:

– Опять плачешь?

– Фергус? – кажется, она впервые назвала его по имени, – Ты очнулся?

– Да. Что с тобой? Что они тебе сделали?

Шорох ее одежды прозвучал оглушительно громко в тишине. Фергусу пришлось очень сильно напрячь глаза, чтобы вместо размытого пятна увидеть девушку. На скуле Мейбл наливался багровый синяк, волосы спутались еще сильнее, а из-под оборванной юбки выглядывали разбитые колени.

– Ничего. Просто избили, – облегченно улыбнулась ведьма. – Мне повезло, что я ведьма и они боятся запачкаться.

Фергус издал сдавленный смешок, больше похожий на скулеж.

– А ты оптимистка.

– Не хандрить же вечно.

– Одобряю такой настрой. Сильно? – Фергус перестал улыбаться.

Мейбл рассеянно коснулась щеки и поморщилась.

– Сильнее, чем в первый раз. Если выберусь отсюда, быстро подлатаюсь, но пока что… Ты-то как?

– Сойдет.

– Я испугалась! – в голосе Мейбл послышался уп- рек, – Я думала, они сейчас тебя изгонят.

– Это было близко, – насмешливо оскалился Фергус.

Продолжая играть легкомысленного весельчака, внутри он просто холодел от одной мысли, что его и правда сейчас могли изгнать. Гулко застучало сердце в груди, его стук отдавал в виски мерзкой вибрацией.

Мастеру Грейдену бы явно не понравилось, если бы он оставил его. Чем он только думал?

Он хотел как можно скорее выбраться отсюда туда, к нему, и совсем перестал осторожничать.

Фергус попытался тряхнуть головой, чтобы убрать прочь дурные мысли, но голова была плотно зафиксирована. Он подумал о том, каково сейчас Мастеру и в порядке ли он.

«Если что-то случится, я не смогу помочь, потому что не могу выбраться отсюда».

– Прости. Если бы я была чуть сильнее, мы бы успели, – вздохнула ведьма.

– Это не твоя вина, – слишком резко оборвал ее Фергус. Мейбл замерла, обхватывая прутья бледными пальцами.

– Но…

– Это. Не. Твоя. Вина. Это обстоятельства. Досадная помеха на нашем пути. Пятно на ткани, которое так трудно вывести, но стоит поскрести посильнее, и оно тоже исчезнет. Понимаешь? Нужно просто найти слабое место. Нужно, – затараторил Грех. Он не знал, кого больше успокаивал – ее или себя, но это помогло собраться.

– А ну-ка тихо! – дверь рывком открылась, и к ним шагнул незнакомый здоровый мужчина. Не Джером и не Морис, он был выше них и крупнее в два раза. Он в два шага спустился вниз и угрожающе грохнул по решетке перед Фергусом.

– Братца Мориса тут нет, так что ваши разговоры с этих пор заканчиваются. Говорить, когда я спрошу, есть, когда я решу, и спать тоже. Тебе ясно, Грех?

Фергус молча чуть приподнял подбородок, сощурив глаза. Очень жаль, что теперь Мейбл была в камере напротив и этот вонючий громила загораживал ее. Так хоть можно было внимание отвести от его уродливого подбородка с жидкой щетиной и поросячьих глаз.

– Я, кажется, сказал отвечать, когда я спрашиваю, грязное отродье. – Громила вытащил нож и приставил его к щеке Фергуса.

– Все ясно, сэр. Уберите нож, у вас руки воняют.

– Что ты там вякнул?

– Убери от меня свои вонючие руки.

Громила просунул руку между прутьями, схватил Фергуса за волосы и приложил лицом об решетку.

– Захлопни свою поганую пасть, чудовище! – Он быстро убрал ладонь и брезгливо вытер ее о свои грязные штаны.

Фергус улыбался. Улыбался и смотрел, как он доставал из кармана бутылочку с прозрачной жидкостью, поливал на руку и зачитывал молитву Благосклонному Мирзе.

Фергус улыбался, подавляя поступающую тошноту изо всех сил.

– Зубоскалить будешь на кострище, шелудивая заразная псина. – Громила сплюнул и попал Фергусу на щеку. Мейбл тихо охнула в наступившей тишине.

Фергус улыбнулся еще шире, чувствуя горечь во рту. Его сейчас точно стошнит, и тогда всю темницу предадут очищающему огню. От этой шутки стало смешно.

– Молись своему Богу, червяк. Потому что, когда я отсюда выберусь, я заставлю тебя жрать собственные внутренности. И никакой Бог тебе не поможет.

Фергус сказал это тихо, на грани шепота. Он подался вперед, заставляя скрежетать металл на шее и скобах, заставляя шипеть пентаграммы.

– И за друзей своих помолись. Их я тоже выпотрошу.

Что-то мелькнуло во взгляде Фергуса такое многообещающее, что громила молча сглотнул и ушел прочь, бормоча под нос ругательства.

Глава 16

В тот день, когда пришли Они, Йель пропал на целый день. Кейран простоял перед окном бесконечное количество часов, следя за тем, как солнце клонилось к закату и удлинялись тени, превращаясь в темную ночь. Он никогда особо не переживал, когда лис уходил по своим делам, но в тот день все ощущалось по-другому.

Йель пришел на рассвете. Его лицо было серым, как затянувшие небосвод тучи, алые волосы казались практически темными. Он посмотрел на Кейрана взглядом затравленной лисицы, тихо прикрыл за собой дверь и сумел только еле слышно проронить:

– Они пришли.

В его словах было нечто настолько обреченное, заставившее Кейрана забыть все, что он хотел спросить и сказать.

С минуту Мастер смотрел на него, пытаясь подобрать слова, но Йель все решил за них двоих. Он подался вперед, и Кейран с готовностью обнял его, прижав к себе так сильно, как только мог. Он ничего не понимал, злился на себя за растерянность и тупость, но не мог выдавить из себя ни единого предположения о случившемся.

– Кто Они, Миэ?

– Они иные. Они пришли с изнанки Крестейра. Мы ничего не смогли сделать, ничего, – голос Йеля сорвался на шепот, пока он сильнее вжимался лицом в плечо Кейрана.

Чуть позже все встало на свои места. Кейран понял, о ком говорил Йель, когда они вместе с множеством людей созерцали серое небо и черные клубы дыма со стороны императорского дворца. Они стояли огромной толпой на улице и с ужасом смотрели, как шел трещинами их мир, как Они захватывали власть так легко и непринужденно, будто играючи.

Кейран затащил Йеля в дом, захлопнул дверь и вцепился в его крепкие плечи ледяными пальцами.

– Никуда отсюда не выходи. Кто бы куда тебя ни звал, что бы ни случилось – ни шагу за пределы нашего дома! Обещай мне!

– Но Мастер, мы должны…

– Мы никому ничего не должны. Все уже сделано, Миэ. Просто пообещай мне, что ни на шаг от меня не отойдешь!

Йель посмотрел на него со смесью испуга и сомнения, но все же клыкасто улыбнулся:

– Негоже показывать свои слабости голодной лисице-Цзиню.

– Я не боюсь.

* * *

Сейчас Кейран в полной мере ощутил тот же липкий, холодный страх, когда посмотрел с каменного моста на вымощенный брусчаткой перрон. Пять человек только что сошли с поезда, и среди них был Йель собственной персоной. Кейран узнал бы его из миллиона даже с перекрашенными темной басмой волосами.

«Нет, нет, нет! Не может быть! Этого просто не может быть, Миэ!»

Больше всего на свете он сейчас хотел так же схватить его за руку и сбежать подальше от этого города с его сдвинутыми людьми. Еще бы с удовольствием Кейран забрал отсюда Грея, и горело бы оно все синим пламенем вместе с его внезапно проснувшимся альтруизмом и совестью.

Ни одно спасение не могло стоить такого риска. Кейран был готов поставить на кон что угодно, даже собственную гордость, но только не Михаэля. Он не должен быть здесь, он должен оставаться в безопасности снаружи. Кейран вспомнил, как ловко местные вычислили Фергуса, как повалили его на пол с таким профессионализмом, что становилось понятно – вычислить Цзунари среди людей не проблема. Они прекрасно знали здесь, кто человек, а кто существо.

Кейран ни за что не хотел бы, чтобы Йель оказался в тех же тюремных катакомбах, что и Фергус. Он напряженно оглядывал перрон, ища глазами вооруженных мужчин с ритуальными клинками, но пятеро новоприбывших просто переговаривались с Джейкобом, знакомились с Кураторами. Никакой облавы вроде той, что ждала Фергуса, не случилось, никто не выскочил с револьверами и не повалил Михаэля, натягивая кандалы.

Кейран еле слышно выдохнул. Голова кружилась, к горлу подступила горькая желчь. Интуитивно почувствовав нарастающую катастрофу, Кейран толком не завтракал, и теперь пустой желудок сворачивался в узел от подступающей паники.

Йель ни разу не взглянул на него. Кейран знал, что он чувствовал его взгляд, и испытал внутреннюю гордость за выдержку лиса.

– Что-то случилось, Сэмюэль? – учтиво спросил его Каннингэм.

Кейран почувствовал, что внутренности у него словно забило ледяной крошкой, – он совершенно забыл, что стоит здесь не один! Еще и пялился незнамо сколько на Йеля.

Сделав самое несчастное лицо из своего арсенала, он повернулся к своему куратору и кисло улыбнулся:

– Просто стало что-то нехорошо. Я всегда был слаб здоровьем, а эти перемены погоды вызывают головокружение.

– Да, погода в этом году разнообразная, Бог нам благоволит с небес! – Каннингэм вдохновенно приложил руку к сердцу. – Не переживай. Наш Целитель спасает от любых недугов. Как только получишь пропуск, не думай ни минуты и попроси его аудиенции. Тем более сейчас у него есть хороший донор для лекарств.

– Донор? – Кейран поудобнее перехватил кипу документов и накрыл лацканом серого пиджака. Начинал накрапывать мелкий дождь, и мужчины поспешили перейти по мосту, чтобы скрыться в соседнем крыле.

– Повезло, что Грех попался. Они сейчас редкие, а их кровь обладает целительными свойствами, – объяснил Каннингэм.

Кейран бросил все силы на то, чтобы его лицо ничем не выражало отвращения к каждому, кто живет здесь.

– Оу… Я о таком не слышал.

Он соврал, потому что еще как слышал. Правда, это были просто лживые слухи для выбивания денег из отчаявшихся богачей, желающих излечить все недуги и жить вечно. Кровь Грехов была ценным продуктом на черном рынке, и ее часто находили, когда потрошили подпольные аукционы.

– Это тайна. Я поведал ее тебе, потому что ты неплохой человек, Сэмми. – Каннингэм внезапно остановился, вставив ключ в замочную скважину. – Ты ведь хороший человек?

Кейран почувствовал, как вспотела спина под плотной рубашкой из дешевой ткани, и сам на себя разозлился.

Он снова прижал к себе бумаги, сохраняя непринужденный вид.

– Да. Я очень стараюсь все эти дни во имя Великого Благодетеля. – Кейран снова соврал, ни разу не моргнув. Мысленно он был там, на перроне, и тряс за плечи невозмутимо улыбающегося Йеля, вопрошая о том, какого беса он тут забыл.

Что случилось, раз он решил сюда приехать? Они не могли даже поговорить толком.

– Заходи, Сэмми. Я вижу, что тебе совсем нездоровится.

– Да, спасибо. – Кейран показательно поохал и опустился на первый попавшийся стул.

– Я скажу Целителю, чтобы тебя осмотрели.

Сердце грохнуло набатом в уши. Кейран едва не выронил папку, которую ставил на место.

– Что?

– Я не могу смотреть, как ты страдаешь. Я сообщу о твоем подавленном духовном и физическом состоянии, Сэмюэль. – Каннингэм подошел вплотную и положил руку на плечо Кейрана, доброжелательно улыбаясь.

Судя по сжатым до боли пальцам на суставе, эта улыбка была настолько правдивая, насколько был болен Кейран.

– Благодарю за заботу. Но нет нужды, мне надо просто отдохнуть, – как можно спокойнее ответил Кейран.

– Ты беспокоишь меня.

– И за это прошу прощения.

За эти слова захотелось откусить самому себе язык.

– Мне не сложно позаботиться о моем коллеге.

– Не хочу доставлять вам неудобств.

– Ну что ты. Что-то такое беспокоило тебя на перроне, раз ты изменился лицом. Увидел поезд отсюда? – Каннингэм продолжал держать его за плечо и улыбаться. Он осторожно разгладил складку пиджака Кейрана, ожидая ответа.

Кейран захлопнул рот. Он не знал, как правильно ответить на все эти слова и предпочел замолчать.

В голове билась мысль о том, что молчать тоже нельзя, что сейчас его могут принять за предателя и отправить к Греху за решетку. А то и сразу на кострище.

Ничего путного на ум не пришло. Весь оставшийся день Кейран с тревогой ожидал того, что Каннингэм еще скажет. Он постарался сосредоточиться на работе и не смотреть по сторонам. Даже не стал оставаться в таверне вечером, потому что не был уверен, как себя поведет, увидев Йеля. Он зашел показаться Грею, скользнув по нему нарочито незаинтересованным взглядом, заказал пару сэндвичей с собой и вышел обратно.

Прохладный вечерний воздух холодил щеки, проникал под пиджак. Кейран устало вздохнул, посмотрел на завернутые в пергамент сэндвичи и медленно побрел домой. Аппетита не было. Ужасно хотелось обернуться, выцепить взглядом дерзкую лисью ухмылку в толпе, но он не мог себе этого позволить. Было слишком опасно и для Йеля тоже, а его Кейран подставлять не хотел.

Возле двери своей комнаты в общежитии он заметил двух мужчин. Когда один из них приветливо махнул ему рукой, Кейран узнал в нем Каннингэма, и его сердце застряло в глотке. Из ослабевших рук выскользнули сэндвичи и с глухим шлепком приземлились под ноги.

Второй мужчина обернулся на шум, вгоняя Кейрана в очередной ступор. Его лицо показалось смутно знакомым, как будто он уже видел его тут в толпе. Спутник Каннингэма был очаровательным молодым мужчиной с красивым, гладко выбритым лицом, уложенными светлыми волосами уроженца севера и светящимися озорством глазами. Он мило улыбнулся Кейрану и даже кивнул, но его смеющиеся глаза цепко оглядели Мастера с ног до головы.

Кейрану стало не по себе, но он быстро спохватился, подобрал с пола сэндвичи и подошел к ним.

– Извините нас! Не хотели пугать. – У незнакомого мужчины был прекрасный, мелодичный голос, а в тонких руках он держал кипу документов.

– Вы не напугали, я сегодня просто рассеянный, – вяло отозвался Кейран.

– Мне кажется, эта резкая смена погоды никого не пощадила, – рассмеялся незнакомец, затем по-свойски обнял Каннингэма. – Спасибо большое за помощь, Канни. Увидимся завтра, побегу доделывать последние дела. Доброй ночи, господа!

Он приветливо подмигнул Кейрану и гибкой ланью промчался мимо, обдав ароматным шлейфом духов. Кейран едва удержался от желания посмотреть ему вслед. Этот аккуратный мужчина выделялся в серости Теневаля, как цветок на мусорной куче.

– Сэмми.

Голос Каннингэма осел тяжестью на плечи. Кейран выдавил из себя улыбку (он столько не улыбался в жизни, сколько за эти дни), кивнул ему в знак того, что слушает.

– Что-то случилось?

– Хорошие вести. Наш Целитель дал добро на то, чтобы я помог тебе с твоим недугом.

– О, право слово, вам не стоило…

– Мы настаиваем, Сэм. – Что-то в интонации Каннингэма было такое, что заставило Кейрана заткнуться и покорно кивнуть, чтобы не наломать еще больше дров. – В нашем светлом городе все должны чувствовать себя прекрасно. Это залог нашего успешного процветания и мирного существования.

Кейран путался в хитросплетении улиц, пока Каннингэм вел его в неизвестном направлении. В ратуше они прошли через пустой темный зал, и Каннингэм открыл дверцу в самом конце, гремя связкой ключей. За ней была каменная лестница, ведущая вниз в темный провал, и Кейран успел напрячься до предела, но вдоль стен вспыхивали один за другим светильники, и они спокойно спустились в такое же светлое просторное помещение.

Оно было совершенно обычным, с покрытым ковровой дорожкой полом, сдвинутыми у стен стульями и алтарем со статуей Создателя.

Все бы ничего, но Кейран успел разглядеть статую во всей красе и внутренне похолодеть.

Эрха на постаменте отличался от всех своих изображений в храмах не только облезлой позолотой на одеждах, украшениях и искусно вылепленных волосах – тут бы Кейран даже не удивился, ведь все статуи Божеств были в плачевном состоянии. Но его крылья были сломаны и раздроблены в крошево, а над медной чашей, наполненной какой-то багровой жидкостью, он держал в каменных ладонях голову статуи Джиана Защитника.

Каннингэм суетливо принялся копаться в скрытом за тяжелой шторкой шкафу, пока Кейран с внешне нечитаемым лицом смотрел в мертвые глаза каменной головы.

Джиан Защитник. Верная правая рука Создателя и его сильный щит, тот, кому все Мастера делали ежегодные подношения и давали клятву.

Кейран помнил, как во времена Инкурсии статую Джиана снесли и оставили лежать разрушенной посреди ободранного храма, в котором он когда-то, будучи юным, горячо клялся быть лучшим защитником людей. Как же давно все это было.

Ходили слухи, что Джиан покинул их давно. Что сильнейшее Божество сгинуло в битве задолго до Инкурсии, но никто в это не верил.

Сейчас, глядя в мертвые каменные глаза, Кейрану казалось, что слухи могли быть не беспочвенными.

– Вот. Нашел, наконец-то.

Кейран вздрогнул, с трудом оторвал взгляд от изящных ладоней Эрхи и его доброго, открытого лица.

Кейран осмотрел тонкую пробирку с мутно-темной жидкостью.

– Здесь кровь Греха?

– Да. Не так много, как хотелось бы, – все-таки запасы не такие большие и надо их растягивать. Мало ли когда еще какой бестолковый Грех решит сунуться к нам, – рассмеялся Каннингэм.

Кейран сдержал внутри дрожь. Глядя на темную жижу, он вдруг вспомнил Фергуса с его язвительными фразами, гривой светлых волос и кричащей одеждой. Его улыбка всегда была резкой и перекошенной, он смотрел так пронзительно, как будто потрошил заживо, и поверить в то, что здесь его кровь, было сложно.

Он был далеко не глупый Грех. Как бы сильно он ни бесил Кейрана, тот признавал, что в светлой голове были не только дурные мысли. И как такое Чудовище позволило втянуть себя в такой кошмар? Что с ним делали сейчас?

Кейран вдохнул запах. Пахло солью и ладаном, к горлу поступила тошнота. Он должен выпить это быстро и не думать ни о чем.

– Не бойся. Оно безвкусное. Зато почувствуешь себя потом так, словно заново родился, – криво усмехнулся Каннингэм. – Но ты всегда можешь отказаться.

«И отправиться к Греху за компанию», – прочитал Кейран в его глазах.

Он тихо хмыкнул, обхватил губами горлышко и резко опрокинул в себя.

Жидкость была маслянистая, безвкусная и отвратительная. Кейрана замутило – ему показалось, что он почувствовал нотку парфюма Греха. Перед глазами снова пронесся образ смеющегося Фергуса, и тошнота усилилась.

Он изо всех сил стиснул челюсти, заставляя себя глотать. Кейран подумал, что, когда снова почувствует духи Фергуса, его точно вывернет.

Кейран сделал глоток, и жидкость прокатилась по горлу. В глазах Каннингэма он увидел одновременно разочарование и облегчение.

Кейран держался изо всех сил. До этого момента он понятия не имел, что способен так контролировать свое тело.

Каннингэм протянул руку, чтобы забрать пустую склянку, и Кейран спокойно отдал ее, сглатывая. Он надеялся, что ему не станет плохо от греховой крови.

– Да пребудет с тобой милосердие Мирзы, Сэмюэль.

– Да отдам я свою душу в его ласковые длани, – выдавил из себя Кейран.

– Я так рад. Рад, что ты принял его дар, – театрально прижал руку к груди Каннингэм.

– Не знал, что вы храните эти статуи, – Кейран безынтересно указал на Создателя.

– Они его братья. Было бы грешно выкинуть их как какой-то мусор, – мрачно ответил Каннингэм, взирая сверху на безмолвное лицо Джиана.

Кейран застыл, словно хищник перед прыжком. Или лань перед побегом, он еще не определился, в какой позиции был здесь. Ему ужасно не хотелось прогибаться и стелиться, но он видел, что творится вокруг и как старается Грейден, несмотря на все тонкости его характера, поэтому продолжал играть роль болезного и глупого.

– Они должны заплатить, – внезапно Каннингэм лишил его необходимости спрашивать, и Кейран возликовал внутри.

– За что?

– Ты что, не знаешь?

– Я никому не поклонялся до Инкурсии, – положив руку на сердце, соврал Кейран. Он чувствовал осуждение от головы Джиана, но все равно продолжил: – Но сейчас наш Бог дал мне эту веру, и я вижу свои ошибки. Но хотелось бы знать историю нашего Благодетеля.

Каннингэм повернулся к нему лицом, сердито ткнул в Эрху.

– Они предали его. Мирза так хотел помочь людям избежать той тьмы и кошмара, а эти ленивые прохиндеи заявили, что люди теперь сами по себе. Не хотели вмешиваться. Просто сидели в Алтореме на своих пуховых перинах и даже не помогли нам, хотя знали о бедствии. Кадасси, чтоб его князь Инферно побрал, заботился только о себе. Он же обладал даром провидца, он видел все, но берег только свою шкуру. Говорят, он закрыл Мирзу в Алтореме, когда тот хотел донести весть людям! Он не дал нам всем и шанса на спасение! – Каннингэм в сердцах вцепился в плечи Кейрана, едва не дыша ему в лицо. Монтгомери поморщился от кислого запаха пота, но сдержал лицо, таращась через его плечо в улыбающееся лицо Создателя.

– Они дали случиться Инкурсии?

– Именно! Создатель бежал сразу же, они с Кадасси всегда были вместе. Этот Кадасси сожрал своих детей, чтобы спастись, ты можешь себе представить? Если бы они вмешались, дали людям знания и знамения, то Инкурсии не было бы. Это все они пропустили. Только Мирза остался, наш благодетель. Собрал нас, самых честных и чистых, чтобы вернуть нам безопасный мир. Ах, Сэм, – Каннингэм порывисто обнял его. – Ты стал одним из нас. То знание, что я тебе дал. Береги его.

Мужчина отстранился, посмотрел на него влажными глазами и прижал к его груди тот самый стеклянный пузырек с местной святой водой.

– Это… Мое? – Кейран изобразил благоговение.

– Да, Сэм. Ты принял дар. Ты видел предателей. Ты достоин. Когда наш Благодетель и покровитель напитается энергией заблудших душ, мы разрушим их статуи. Мы выберемся за пределы и создадим новый мир.

– Новый мир?

– Да. Мы создадим совершенно новое общество! – Лицо Каннингэма приняло фанатичное выражение. – Грядет ночь Полной Луны. Мы принесем ведьму и Греха в жертву Благодетелю, чтобы напитать его силами. Мэр вернется, чтобы забрать детей из ратуши на обучение за стену. Они станут нашими новыми членами общества вне Теневаля, обладающими силами защищать нашу веру. Они даже не знают, какая честь им уготована! Готов ли ты с нами идти до конца?

Кейран прижал руку с зажатым в пальцах пузырьком к груди, не подавая виду, что услышал про детей, а затем обнял в ответ Каннингэма, преодолевая чудовищное отвращение.

– Конечно!

Каменные глаза Эрхи словно полнились печалью. В его руках продолжала истекать чем-то темным голова Джиана, и Кейран кожей ощущал, как же много тут лжи.

* * *

Он старался забыть произошедшее, как страшный сон. Когда он вернулся в свою комнату, то первым делом разделся догола, швырнул амулет в постель со всей злостью и долго тер себя жесткой мочалкой, стоя под кипятком. Он не знал, через что пришлось пройти Грею, чтобы заполучить место у Алтаря, но искренне надеялся, что не через подобное. Ему казалось, что он был покрыт мерзкой слизью с ног до головы, даже изнутри. Кейран долго полоскал рот и горло, а потом намыливал волосы, которые без должного ухода стали тусклыми и безжизненными.

Он рухнул в постель, чтобы забыться сном, но статуи преследовали его, как и отголоски всего услышанного, оседая на языке металлическим привкусом крови.

Кейран никогда не был сильно верующим или преданным, но он всегда был верен Создателю и их религии. Он исправно делал подношения в храме Джиана раз в год и ни разу не усомнился во власти Пяти Братьев. Что-то здесь было нечисто. Ужасно хотелось все это обсудить с Греем, но не было возможности. И теперь еще Миэ.

Кейран стиснул пальцами подушку. Неужели так много времени прошло, раз он приехал? В любую минуту его могли разоблачить. Кейран знал не понаслышке, насколько сильна была магия маскировки у Цзунари, но здесь это было большим риском. Да, они двадцать лет скрывались прямо перед носом у Ордена, никто ничего ни разу не заподозрил, но тогда были другие времена и люди не смотрели на тебя как на кусок мяса, который нужно бросить в пасть лже-Богу.

Кейран помнил Мирзу утонченным, праздным и раскрепощенным, и та вера, что проповедовали тут, ему совсем не шла. Монтгомери склонялся к тому, что это скорее Демон, нежели Мирза, – настолько в это не верилось.

С этими беспокойными мыслями мужчина уснул.

* * *

Михаэль никогда не отличался покладистым характером. Он не задумывался о том, была ли это часть его личности или подобное присуще всем лисицам его вида, но он просто обожал ходить по грани. Йель не был безбашенным, нет. Он никогда не рисковал своей алой шубкой, если не был уверен в том, что выберется сухим из воды, да и старика Монтгомери не хотелось расстраивать. Тот вечно ворчал на него за каждый дерзкий и рискованный поступок, а слушать всю ночь его недовольный бубнеж Йель не любил.

Даже сейчас, осознавая всю их рискованную авантюру и чуя, как весь город пропах опасностью, он не мог усидеть на одном месте. Ему нужно было знать все, двигаться, изучить город до последней черепицы и понять, как все устроено. Цзини всегда должны быть на шаг вперед людей.

«А может, и впереди Грехов».

Йель хитро усмехнулся, окидывая взглядом взмывающие вверх трубы завода. Где-то там, под толщей земли и камня, лежал связанный по рукам и ногам Фергус. Йель чувствовал его сдавленную ярость, чуял его волчий запах. Он тряхнул головой совсем как лисица и бесшумно двинулся по темным закоулкам к ратуше.

Михаэль любил отдаваться инстинктам. Будучи выращенным с малых лет в людском обществе под боком у строгого Кейрана, он научился подавлять себя и вести как люди, но натуру Цзиня все равно не скроешь, и иногда он срывался пощекотать нервы себе и Мастеру.

Как и сейчас.

Прошло уже несколько дней с тех пор, как Йель прибыл в город. Он не мог обмолвиться словом ни с Греем, ни с Кейраном, но встречался с ними в местной таверне за едой. Грей выглядел изможденным и уставшим, он всегда цеплялся взглядом на долю секунды и тут же отворачивался. Если бы Йель не знал его, то поверил бы, что он ему не интересен или он его не заметил. Мастер Грейден всегда все видел.

Кейран выглядел не лучше, и это Йелю не нравилось. Он видел, как из последних сил тот держал лицо, чтобы не выдать их, и внутренне гордился. Он знал, что терпение – это не то, что входит в перечень качеств Монтгомери. Кейран никогда ничего не терпел, говорил сразу в лицо и не делал того, чего не хотел. Здесь приходилось играть по чужим правилам, и как бы им всем это ни не нравилось, они здесь, и они старались.

«Практически ради незнакомцев», – хмыкнул Йель про себя. Он ловко обошел патрульных, скользнул тенью по пустынной улице и, добравшись до ратуши, задрал голову.

Все эти дни он был занят работой, но не забывал принюхиваться и осматриваться. Джейкоб поведал ему, когда они садились на поезд, что пленных детей, вроде, держали в ратуше, но где именно, он не знал. И сейчас Йель хотел выяснить, правда ли это.

Он взобрался на выпирающий балкончик по стоящим внизу ящикам, и ровно в этот момент в проулок скользнула еще одна тень. Йель присмотрелся вниз, принюхался и улыбнулся, блеснув клыками во тьме. Сердце сладко замерло, когда окутанный знакомым до поджимающегося хвоста и ушей запахом мужчина спрятался в темном углу, за ящиками. Йель гибко изогнулся, спрыгнул ровно перед незнакомцем и быстро вжал его всем телом в стену, одной рукой зажимая рот, а второй перехватив занесенный кулак.

– Тшш… Мастер, это всего лишь я, – прошептал Йель в шокированное лицо мужчины. Кейран смотрел на него широко распахнутыми глазами и загнанно дышал, опаляя дыханием ладонь, но надо отдать должное – не издавал ни звука.

Йель еще немного насладился его растерянностью и затем отпустил, тут же получив удар раскрытой ладонью по плечу.

– Создатель и все его братья, Миэ! Нельзя ж так пугать! Ты меня до инфаркта доведешь быстрее, чем мы дождемся полнолуния, – зашептал Кейран.

– Вы слишком беспечно крались, Мастер. А вдруг это был бы не я? – Йель насмешливо изогнул бровь.

– Никто, кроме тебя, не может так искусно подкрасться. Я бы иначе заметил.

– Так я лучший?

– О Создатель, ты нарываешься на похвалу, лисий ты хвост. – Кейран снова возмущенно шлепнул его и потом быстро обнял на долю секунды. Йель засмеялся в кулак, не переставая улыбаться.

– Что вы здесь делаете?

– У меня тот же вопрос. Что ты тут делаешь? – нахмурился Кейран. – Я велел тебе оставаться снаружи.

– Вас слишком долго не было, Мастер, – парировал Йель, гневно скрещивая руки. – Я честно ждал, но так и не встретил вас, бегущих из города в сторону заката. Я переживал.

– Все оказалось сложнее, чем мы себе представляли. Они не просто какая-то шайка сектантов. В такой серьезной организации промывки мозгов есть еще кто-то влиятельный. Но вряд ли мы его здесь встретим. Поэтому проще найти женщину, детей и убираться отсюда подальше, – нехотя признал Кейран. – Дело требует донесения его высочеству.

Йель понимающе кивнул, задумчиво хмуря брови, а затем снова заинтересованно оглядел мужчину.

– А тут вы что хотели узнать?

– Узнал, что дети в ратуше.

– О, какое совпадение. Я их чувствую. Идемте. – Михаэль не стал тратить время на дальнейшие разговоры и поманил Кейрана за собой. Помогая друг другу, они взобрались вверх по ящикам на тот самый балкончик, с которого недавно спрыгнул лис.

В кромешной тьме очертания дома сливались, и Йель чувствовал преимущество в сравнении с тем, как слепо Кейран тыкался ладонями в оконную раму. Он мягко вскрыл створки когтями, распахнул и, придержав мужчину за плечо, помог ему забраться внутрь. Кейран проворчал что-то о немощном старике, но времени на нытье не было. Они прокрались дальше, вдоль чистого зала со стоящими рядами скамейками.

Кейран задумчиво посмотрел на дверь по левую сторону, но вместо нее поманил Йеля направо. Тот озадаченно склонил голову набок.

– Это лестница вниз. Нам надо наверх, – коротко шепнул Монтгомери. Михаэль вдруг ощутил тоску по их тихим вечерам, когда они, лежа в полумраке на постелях, могли разговаривать шепотом обо всем на свете до утра. Как бы они друг на друга ни ворчали, лис скучал по старику. Он слишком привязался за эти годы и привык к ощущению его рядом, поэтому две недели одиночества совсем его размягчили. Хотелось дразниться, спорить и ухмыляться на чужое ворчание, но сейчас они не могли даже нормально поговорить.

Михаэль с грустью оглядел знакомую спину и угловатые плечи и поднялся по ступеням следом, выходя в длинный коридор.

Детей они обнаружили в самых дальних комнатах.

Двери отсутствовали, вместо них комнаты загораживали решетки с толстыми прутьями. Когда они подошли к ним, по ту сторону каждой из расположенных друга напротив друга комнат раздался торопливый шорох. Йель присел на одно колено, не прикасаясь к толстым прутьям. В комнате чиркнула спичка, зажглась керосиновая лампа, и через минуту к дверному проему опасливо подошла девочка в длинном, ниже колена, сером платье. В светлом кругу лампы было отчетливо видно, какая она бледная и какие темные круги у нее под глазами. На щеке темным росчерком виднелась царапина, длинные светлые локоны были заплетены в две толстые косы, и Йель готов был поклясться, что не она сама выбирала себе прическу.

– Она никуда не пойдет. Уходите и оставьте ее в покое! – внезапно раздалось из другой комнаты.

Миэ обернулся и столкнулся с перекошенным от злости лицом мальчишки лет шестнадцати с взъерошенными темными волосами. Его перебитый (кажется, сломанный) нос посинел и опух, на щеке красовался желто-лиловый синяк. Рядом с ним стоял еще один мальчик примерно того же возраста, но светленький и веснушчатый. Он держал в бледных пальцах фонарь и решительно хмурился, но следов побоев на нем не было видно. Мальчишки были одеты в такую же серую, невзрачную одежду, как и все жители города.

– Мы не забирать. И пожалуйста, потише, – зашипел Кейран, прижав палец к губам.

– Кто вы? – Девочка не решалась сделать шаг.

– Те, кто слышал, что сюда попала женщина с тремя детьми. Ведьма.

– Мейбл, – вздрогнула девочка, прижав ладонь ко рту. – Что с Мейбл?

– Потише, ребята. Я знаю, что вы очень скучаете по Мейбл, но давайте для начала постараемся не привлекать внимания и не кричать, хорошо? – Миэ подмигнул девочке, и та смущенно зарделась.

Шерил и Эден были двойняшками с Даром, Джек – родным младшим братом Мейбл – той самой ведьмы, приговоренной к казни. Детишки оказались смышлеными и понятливыми, Кейран и Йель быстро нашли с ними общий язык, но не смогли отыскать способ выбраться.

Шерил рассказала, что у нее есть идея, и они решили действовать сообща. Времени оставалось не так много. К тому же никто не был уверен, что детей никуда не увезут до назначенного часа.

Кейран обещал втереться в доверие куратора еще больше, Йель – скрыть их ночные вылазки.

Наконец-то в Теневале забрезжил рассвет.

* * *

Июньские ночи были удивительно светлыми. Пробраться незамеченными помогал только полумрак проулков и тени высоких домов, но возле ратуши освещение всегда оставалось достаточно ярким, так что приходилось быть вдвойне осторожнее. Йель в следующую вылазку отправился один, чтобы они меньше привлекали внимание вдвоем, еле убедив Кейрана его послушать.

Он внимательно изучил ратушу снаружи, подобрался по водосточной трубе и каменным карнизам к окнам комнат, в которых находились дети. Оконные рамы были охвачены решетками – выбраться через них явно не получится.

В ратуше царила темнота и такая оглушающая тишина, что было слышно, как скреблись на чердаке голуби. Именно через него Михаэль пробрался снова, не потревожив ни одну птицу. Лисья натура гордилась собой настолько, что хотелось схватить ни о чем не подозревающую голубку с гнезда, чтобы почувствовать паническое сердцебиение застигнутого врасплох животного, но он не стал этого делать. Сейчас не до баловства.

– Новости плохие. Птичками вам не бывать. – Йель устало привалился к стене у входа в комнату Шерил. Та стояла, плотно прижавшись к прутьям решетки, и смешно морщила от негодования курносый нос. У ее ног подрагивала язычком пламени керосиновая лампа.

– А я-то надеялась, что там можно вскрыть замки снаружи.

– Они приварены. Какой-то иной вариант?

– Значит, придется пробовать выбираться другим путем. Но через черный ход, который я знаю, тоже просто не выбраться. – Шерил задумчиво покрутила кончик косы в пальцах.

– В прошлый раз, когда нас приводили сюда через него, этот старый хмырь отпирал по меньшей мере три замка, – вставил Джек, вальяжно просунув руки сквозь прутья. Его нос выглядел все еще болезненно.

Эден позади него дернул за кофту, что-то показал на пальцах, и Йель нахмурился.

– Шерил, – позвал Джек.

– Да, смотрю. – Девочка прищурилась и затем кивнула. – Эден сказал, что ключи были у мистера Каннингэма. Который еще в школе преподает. Он следит за нами, потому что они считают, он хорошо ладит с детьми.

– Урод, – фыркнул Джек. – У него на роже все написано. Каждый раз, когда он с Шерил любезничает, хочется почесать кулаки об его рожу.

– Хватит, Джек. Мейбл говорила тебе держать себя в руках. Ты и так подрался, – строго сказала Шерил. Эден за его спиной пихнул парня в бок, что-то показал на пальцах с самым серьезным лицом.

– Сговорились, – кисло заметил Джек.

– Так, ребята. – Йель оторвался от стены, к которой все это время прислонялся. – Во-первых, потише. Во-вторых, почему Эден… – Цзинь неопределенно покачал кистью руки, переводя вопросительный взгляд с Шерил на Эдена и обратно.

– Эден не говорит. И не слышит. Мы общаемся на языке жестов, – объяснила Шерил. Потом нахмурилась, постучала пальцем по подбородку и чуть смущенно предложила: – Мистер Каннингэм всегда очень добр со мной. Возможно, я могла бы стать более любезной и…

– Нет, – одновременно отрезали Джек и Йель. Лис клыкасто улыбнулся парню, стукнулся с ним кулаком и затем перевел более строгий взгляд на Шерил.

Девочка смущенно втянула голову в плечи, натягивая рукава платья на пальцы. Светлые волосы, большие голубые глаза, чистая кожа с веснушками, изящная тонкая талия – Шерил была очень хорошенькой и красивой. Йель не был удивлен такому вниманию к ней, и от этого его замутило.

– Я не собиралась делать ничего такого, я просто… – Она вся покраснела. Белый воротничок на ее платье выглядел контрастно с ее багровой шеей.

– Я понимаю, – мягко улыбнулся Йель, – но не надо. Давайте так. Мистер Каннингэм остается на нас. Кейран работает с ним. Вы будьте паиньками. Я разберусь с дверьми, а вы пока узнайте, точно ли вас никуда не собираются переводить до полной луны. По возможности. И никаких героических самопожертвований и драк! – строго погрозил им пальцем лис.

Кейран получил записку на следующее утро, а вечером уже ответил, что разберется. Йель понял по ровному почерку – ключи у них будут. Сам он решительно пропустил одну ночь, чтобы не выглядеть подозрительно, но зато раздобыл коррозийного порошка, чтобы разъесть тяжелый навесной замок на одной из дверей.

– После полной луны нас передадут Мэру для завершения нашей миссии, – доверительно сообщил Джек, снова просовывая руки наружу.

– М… Хорошо, – кивнул Йель, разглядывая замки на их решетках.

– О Мейбл что-то слышно? – тихо спросила Шерил.

– Она жива. Большего я не знаю, – покачал головой Михаэль. Плечи Шерил опустились, она незаметно шмыгнула носом.

– Зачем они нас тут держат столько, раз собираются отдать? – проворчал Джек.

– Чтобы промыть мозги. – Йель извлек тонкие отмычки. – Умеете пользоваться?

– Нет, но хочу! – закивал Джек.

Эден тихо поднял руку и указал на себя.

– В смысле, ты умеешь?! – изумился Джек.

Эден кивнул с мягкой улыбкой. Йель улыбнулся, протянул ему три тонкие отмычки и затем посмотрел на Шерил.

– Скажи ему, чтобы спрятал в обуви. Будет быстрее, если вы сможете сами освободиться в полнолуние.

Шерил перевела слова в жесты, и Эден кивнул, послушно пряча инструменты в ботинок под носок.

– А раньше не получается, потому что надо спасти Мейбл, правильно? – взволнованно спросил Джек.

– Правильно.

Йель мягко улыбнулся, по-лисьи прищурив глаза. Эти дети были такие честные и открытые, несмотря на боевой настрой и кошмар, творившийся вокруг вот уже шесть лет. Он тоже был таким когда-то. В Миэ всегда было гораздо больше от Нари, чем Цзиня. Возможно, поэтому семья его бросила, не признавая в добром лисенке будущее темное Божество. Кейран нашел его совсем мальчишкой, когда Йель как беспризорник шлялся по поселениям, спал где придется и подворовывал, чтобы прокормить себя. Монтгомери буквально поймал его за руку, когда Миэ захотел украсть его кошелек, а потом забрал с собой. И даже жизнь с таким строгим и ворчливым стариком не вытравила из Йеля его предрасположенность к светлому, открытому и совершенно противоположному его сущности поведению. Поэтому сейчас, глядя на этих детей, которые изо всех сил хотели помочь друг другу, ему и спасти Мейбл, он чувствовал себя ответственным за то, чтобы этот кошмар для них закончился.

Даже если потом им предстоит стать Мастерами и столкнуться с той гнилью этого мира, которая поедала Крестейр изнутри уже много веков.

Глава 17

«Они в ратуше».

Грей судорожно стиснул пальцами записку, которую вечером ему впихнул Кейран за барной стойкой. Был конец рабочей недели, и все пришли расслабиться и выпить свежего сидра, поэтому на то, как они синхронно притиснулись друг к другу плечами, якобы торопясь в очередь, никто не обратил внимания.

За завтраком он должен будет отдать ему ответ. Сам он ничего толком не нашел, но хотя бы начал воплощать план «Б».

Грей уничтожил записку, надел рабочий пиджак и вышел из комнаты. Он дошел до лестничной клетки и прислушался – консьерж тихо храпел на посту, но рисковать Мастер все равно не хотел. Он осторожно отодвинул горшок с фикусом перед окном в коридоре, распахнул оконную раму и осторожно, как мог, выбрался наружу, цепляясь за водосточную трубу.

На часах было два ночи. Луна походила на кусок сы- ра – уже не тонкий серп, но еще не полная. Тихо мерцали звезды. Кое-где на улицах еще светили фонари, но в основном в городе царила гнетущая тишина и темнота.

Когда Грей спустился на твердую землю, по его спине стекал пот. Он с тоской посмотрел вверх, на распахнутое окно на третьем этаже, через которое он вылез, и понял, что обратно уже не залезет. Придется придумывать новый план.

«Устроил себе акробатику в свои-то годы», – ворчал мысленно Грей, крадучись пробираясь через темные переулки. Он обнаружил, что охрана стоит только вдоль стен, как будто всем остальным жителям они доверяли. Или наоборот, хотели поймать с поличным, чтобы предать огню. В любом случае, как бы жутко и странно это все ни выглядело, Грею это было только на руку.

Путаная сеть переулков и улиц вывела его к Алтарю. Здесь приглушенно горел всего один фонарь, словно для Божества нужно было сохранять темноту для сна, если оно и правда связывалось через этот нелепый постамент. Теплые блики света отражались на влажной от вечерней сырости брусчатке и глянцевой мозаике. Грей достал из кармана красный восковой мелок, который пронес в ботинке, и окинул взглядом большую, круглую «сцену», на которой возвышался каменный столб. Сегодня днем он оттирал пятна сажи под ним, и запах горелой плоти как будто все еще витал вокруг, забивая горло.

Пентаграмма должна выйти большой. Грей еще раз огляделся и принялся рисовать символы. За то время, что у него было (по его расчетам), он успел нарисовать почти четверть, затем затер все вымоченной в угольной вытяжке тряпицей и замаскировал знаки от посторонних. Он услышал твердую поступь патруля как раз когда прятал тряпку и мелок в старый портсигар, который привез сюда вместо своего серебряного, а затем быстро пригнулся и скользнул тенью вдоль здания. Быть скрытным он умел.

Патрульные вышли к площади, оглядели постамент и зашагали по кругу, тихо переговариваясь. Грей последил за ними немного, чтобы убедиться, что они отошли подальше, и только потом двинулся по заставленному коробками и бочками проулку обратно к общежитию.

Сердце тревожно билось в груди. Не то чтобы он сильно волновался – бывал и в более щекотливых ситуациях, но все равно потаенное чувство страха быть замеченным скреблось на подкорке. Нога нещадно болела. Он едва ли не ползком пробрался мимо стола, за которым все еще спал (спасибо, Создатель) консьерж, и кое-как доковылял по лестнице на третий этаж.

Он весь вспотел и взмок, когда добрался до комнаты, перед этим закрыв окно и поставив фикус на место. Ужасно хотелось в душ, одежда мерзко прилипала к коже, но правая сторона словно вся была обколота острыми иглами. Грей устало опустился на постель, медленно стаскивая с себя одежду. Ему предстояло еще несколько таких вылазок, прежде чем наступит ночь Полной Луны. Силы Грею придавали мысли о том, что он не должен позволить этому случиться.

«Есть ли возможность забрать?»

Грейден писал нарочно так, чтобы при изъятии было непонятно, о чем речь. Кейран сунул записку в рукав рубашки, взял свой завтрак и ушел в привычный угол. Грей не стал провожать его взглядом. После вчерашней вылазки болело все тело, в глазах жгло, словно в них насыпали песка. Грей устало выдохнул. Ему казалось, что все вокруг смотрят и знают, чем он занимался. Это раздражало. Сколько он себя помнил, он делал в Ордене то, что было запрещено, иногда позволял себе водить за нос людей в городах на задании ради собственной выгоды, и никогда прежде ему не казалось, что его подозревают. Грей знал свои силы, знал, что умеет держать лицо так, что никто не поймет, о чем он думал и что сделал.

«Кроме Фергуса. Этот как будто под кожу лезет», – Грей мысленно закатил глаза, в очередной раз вспоминая Греха. Хотел бы он думать, что тому сейчас немного легче, чем им, но вспоминал слова Алоизаса о тюрьмах и только мрачнел.

«Там отвратительно. Я удивлен, что такая хрупкая леди так долго держится».

Было бы странно, если бы Греха содержали более комфортно. Грей снова вспомнил, как грязные ботинки наступали на светлые волосы и как его волокли прочь. Пальцы невольно сжались на ложке сильнее, и Мастер вздрогнул, возвращаясь в реальность от рези в ладони. Он поднял глаза, мельком поймал понимающий взгляд Кейрана и сам на себя выругался. Что-то он совсем расклеился. Нужно собраться.

* * *

– Что ж, вы хорошо поработали, мистер Лавкотт, – удовлетворенно щурился Алоизас, проставляя подписи и печати в бумагах.

– Стараюсь на благо нашего процветающего общества, – выдавил из себя Грейден.

Алоизас тонко рассмеялся, поднимаясь из-за стола. Он прошел мимо Грея, задернул шторы, затем якобы случайно открыл и закрыл двери, но Грей знал, что он проверял наличие ушей.

– Как в целом ваши дела?

– Продвигаются.

– Последняя молитва этого месяца все ближе. У вас готово… всё для такого случая? – Алоизас перестал улыбаться, и впервые Грейден увидел, насколько тот устал. Он задался вопросом, как давно он здесь жил и почему сюда попал, но не стал на этом зацикливаться.

– Конечно. Такое… – Грею показалось, что его сейчас стошнит от этих речей, – благостное событие должно пройти идеально. Все мы обязаны нашим спасением Мирзе.

– Да… – Алоизас покивал, затем уставился на Грея исподлобья, и его голос стал тише: – Все очень плохо. Он не выберется. Вчера ночью они чуть не прорвались. Ключевое слово – чуть.

Грейден побледнел, но устоял на ногах. Он плотно сомкнул губы и уставился на Алоизаса так, словно тот сказал, что Создатель капитулировал в Инферно.

Он понимал, чем, скорее всего, обернулось это и для ведьмы, и для Фергуса, и ему стало не по себе. Люди здесь не были гуманными от слова «совсем».

– Они целы, – прошептал Алоизас с пониманием, от которого Грею немедленно захотелось провалиться под пол. Он отвернулся.

Алоизас сказал «целы», но не в порядке. Грей стиснул кулаки. До полнолуния было полторы недели. Ему требовалось немного времени ночью и вся его удача на то, что его план сработает.

Алоизас позади него тихо прошел к столу. Его бледные пальцы принялись перебирать бумаги, перекладывая их из одной стопки в другую. Грей впервые разглядел его так внимательно – за всей деланой идеальностью и улыбками скрывалась такая прогорклая усталость, что внутри что-то сжималось. Грей не доверял ему, хоть он и был Мастером, но уважал за храбрость противостоять всему этому. Возможно, в одиночку Алоизас не смог здесь ничего сделать и зацепился за них, как за соломинку. Это был один вариант. Тогда Алоизас преследовал такие же цели, как и они, и его смелое решение без подстраховки сунуться в осиное гнездо заслуживало уважения. Но что, если эта усталость и тоска такая же маска, как и его веселость?

Алоизас был схож с Фергусом. Никогда нельзя знать наверняка, что у них на уме и о чем они думали. Но если Фергуса Грей научился читать, то Алоизас все еще был загадкой.

– Идите спать, мистер Лавкотт, – мягко позвал его Алоизас. – Завтра у нас сложный день.

– Доброй ночи, господин куратор.

– Храни ваш сон Мирза в своих дланях, – улыбался Алоизас. Он снова был собой.

Грей уходил с чувством, будто они оба в какой-то момент позволили друг перед другом слабость, но это длилось доли секунды.

Возможно, они были в чем-то похожи.

* * *

«Они взаперти, но она знает ход».

Грей смял записку. Он на ходу дожевывал сэндвич, пробираясь к Алтарю, и записка под его одеждой буквально обжигала кожу. Нужно избавиться от нее.

– Начинаем приготовления. Надо уже готовиться к полнолунию, – отдал команду помощник Целителя. – Проверь по постаменту, вся ли мозаика держится на местах, и принеси масло со склада. Надо дать горожанам знак собирать хворост.

– Конечно, сэр.

Склад находился там же, где и тюрьма, – в катакомбах под швейной фабрикой, но с другой стороны. Сердце Грея отчаянно колотилось, пока они с Клаусом, с которым им посчастливилось работать вместе, толкали громоздкую тачку. Он смотрел на ее сколоченное деревянное дно, и ему мерещилось, что между досками застрял кусок кроваво-красного жабо, в котором Фергус сюда притащился.

«Какой же ты придурок, о, Создатель».

Грей выругался на него чисто из вредности, потому что уже устал бесконечно переживать, волноваться и вообще испытывать кучу разных эмоций, которые вообще не были ему присущи. Свалился на его голову, и спасай теперь его собачью морду.

Грей раздраженно выдохнул.

– Тяжко? Можешь отдохнуть, – смешливо разрешил Клаус.

Грей едва сдержался, чтобы не схватить его и не швырнуть через себя прямо свечкой в брусчатку.

– Нога болит. Я не устал, – фыркнул Мастер.

– Странно, что тебе дали такое задание, – задумался Клаус, и в его словах явно не хватало «ты же калека».

– Чтобы исцелиться, нужно заслужить это, – процедил Грей, толкая тачку через ворота.

– Тоже верно.

Дальше они молчали. На пропускном пункте им показали вход на склад, и Грей позволил себе метнуть взгляд в сторону решетки на двери в тюрьмы. Вокруг входа были налеплены фулу, трепетавшие от ветра.

Грей отвернулся.

Он не мог сказать наверняка, были ли печати на двери ранее, ведь никогда здесь не был, но что-то подсказывало, что это последствия вчерашнего происшествия. И как ловко еще власть умудрилась держать это в тайне от горожан – не было никакой паники, ничего.

«Для них это обычное дело. Они знали, что он не прорвется. Видимо, бывали и другие Грехи».

Грей погрузился в размышления, передав бумаги с прошением Клаусу. Заведующий складом мужчина проставил печати, потом удалился за дверь на несколько минут и вернулся с деревянным ящиком. Терпко запахло ладаном, вытяжкой чертополоха и оливковым маслом. Грей с интересом посмотрел на плотно сколоченный ящик с рядами бутылок из темного стекла, затем поднял взгляд на заведующего и застыл.

Позади него на стене был прибит кусок еще белой костяной челюсти с острыми клыками.

– Нравится? Это греховая. Настоящая, – гордо ответил заведующий и затем поцеловал бутылек на шнурке, который висел на его груди.

– Вы победили Греха?

– Да забрел тут один как-то. Оголодали они совсем без людей, видать. Наглый такой. Теперь висит. – Мужчина постучал костяшками пальцев по кости. Этот глухой стук отозвался в каждой мышце Грея, в каждой клеточке его тела. Он нервно облизал губы, стараясь выглядеть потрясенным и восторженным.

– Ловко вы с ним расправились.

– А то! Я ж говорю, тут безопаснее некуда! – восхищенно выпалил Клаус.

Заведующий засмеялся и похлопал его по плечам.

– Ты даже не представляешь насколько, дружище! Великий Мирза дарует каждой заблудшей душе покой, счастье и благополучие. Для него важна каждая душа!

Грей продолжал смотреть на кость, крепко стиснув зубы. Когда они покидали склад, толкая потяжелевшую тачку, наполненную сухими пучками хвороста и ящиком с маслом, перед его глазами все еще висела эта прибитая ржавым гвоздем челюсть.

Тук-тук-тук.

Глухо стучало по кости. Руки заледенели, нога начала заметно неметь, но Грей упорно толкал тачку, обливаясь потом не столько от тяжести, сколько от боли.

Он должен завершить пентаграмму. Должен вытащить Фергуса из этого кошмара прежде, чем его челюсть окажется в этом замызганном складе на стене.

«Постарайся меня услышать, Фергус. Очень постарайся».

Глава 18

Она стояла перед ним все в той же юбке и рубашке с воздушными рукавами. На ее внезапно худой талии был повязан черный передник, расшитый алыми рунами, – ни следа ребенка под сердцем.

– Пташка.

Фергус смотрел на нее с немым изумлением. Она стояла совсем близко, и он даже мог протянуть руку и коснуться ее темных растрепанных волос. Девушка-Охотница посмотрела на него своими пронзительными глазами цвета грозового неба, шагнула и… внезапно обняла. Фергус застыл, каменея внутри.

Пташка вблизи была совсем невысокой, едва доставала ему макушкой до груди. Фергус не помнил, чтобы она так подходила к нему, чтобы она обнимала его, ведь они виделись так давно. Он знал, что она ему снилась. Раньше она снилась часто, практически каждый день, и он просыпался с сожалением о том, что не вернулся к ней скорее. А потом он нашел Грея, и она исчезла так же внезапно, как и когда он вернулся к ее дому.

Фергус осознавал себя во сне, но никак не мог перестать удивляться таким ярким тактильным ощущениям. Он позволил себе обнять ее в ответ, прижать ладонь к мягким волосам. Девушка казалась невесомой и хрупкой, от нее терпко пахло горькой полынью, и внезапно внутренности Фергуса скрутило от осознания.

Это запах Грея. От него так же пахнет, и именно так терпко и свежо пахло всегда.

Едва Фергус осознал это, девушка стиснула руками его талию с такой силой, словно хотела сломать пополам. В спине что-то больно щелкнуло, Фергус попытался отстраниться, посмотреть ей в лицо, но она упрямо сжимала его руками, впиваясь пальцами.

Фергус опустил глаза и вместо хрупкой девушки увидел две огромные, мерцающие ночным небом ладони, обхватывающие его бедра. Грех судорожно вцепился в огромные пальцы, попытался вырваться, но руки спокойно подняли его высоко над землей, буквально усаживая в ладонях, как игрушку.

Прямо как семь лет назад, огромные врата резали пространство, время и мир, и из них беспорядочно сочилось что-то темное, злое и голодное. Вокруг кричали Божества и Демоны, бежали прочь, пока Фергус восседал на ладонях огромного существа с золотым клювом. На его голове синхронно распахнулись десятки разных глаз. Они смотрели во все стороны и на Фергуса, еще одна рука потянулась и обхватила торс, подцепляя большим пальцем подбородок Греха.

Фергус испытывал ни с чем не сравнимый ужас, он чувствовал, как дрожит каждой клеточкой тела, как вибрирует его энергия вокруг и как эта огромная, потусторонняя тварь хочет его сожрать. От страха его буквально парализовало, он не мог найти в себе ни капли сил, чтобы вырваться и сбежать, как все остальные. Он просто сидел в огромных ладонях и позволял этому существу водить когтистым пальцем по своему подбородку и горлу. Чудовище хмыкнуло, прижало его к своему клюву, вылупилось самым огромным глазом на него, и Фергус потерял сознание в сотнях тысяч видений. Он видел бесконечность звезд, тянущихся водоворотом в черную дыру, видел множество таких же существ с клювами, пастями и миллионами глаз на их огромных, несуразных телах, видел, как хрупко ломались сверкающие белоснежным мрамором колонны и как осыпались золотые листья с вечного древа. Он несся сквозь пространство и время на невероятной скорости и одновременно словно стоял на месте, утопая в вязком золоте угасающего солнца, что покидало этот мир. Его теплые лучи мазали по закрытым векам, забирали его не сорвавшийся крик боли и прятались за серым промозглым небом.

Мир рушился на осколки и замыкался сам в себе, закрываясь ото всех вместе с этими чудовищами и их законами.

– Вставай. Просыпайся, – чужая ладонь была прохладной и приятно пахла.

Фергус осознал, что хрипит, прижавшись лицом к грязному полу темницы. Он задохнулся от вони, от боли в обожженной щеке и застонал, буквально выталкивая из легких воздух.

– Да, бывает неприятно. Но пора вставать. Сон есть сон. Все уже прошло. Сейчас твое время.

Фергус уперся коленями в пол, пытаясь поднять свое потяжелевшее тело в вертикальное положение. Пташка сидела рядом на корточках, подобрав руками юбку. Она одобряюще погладила его щеку, волосы и тепло улыбнулась.

– Спасибо, что проснулся. И спасибо, что с ним. Не засыпай больше, неправильный Грех, – с этими словами она легко поднялась и шагнула прямо через решетку.

– Постой! – Фергус рванул за ней, ошейник уперся ему в кадык, и Грех закашлялся.

– Ты чего орешь? – Сквозь прутья решетки камеры напротив смотрела бледная Мейбл.

– Тут только что была… – начал рассеянно Фергус, но тут же заткнулся, оглядывая пустой коридор.

– Не было никого тут. Ты храпел и пускал слюну прямо на этот грязный пол. – Мейбл сморщилась. – Он воняет мочой.

– Милая, мы теперь воняем не лучше, – хрипло засмеялся Фергус. – Вот это меня вырубило.

– Я думала, Грехам не нужен сон.

– Конечно. Это такая же правда, как и та, что мы едим младенцев.

– А вы не едите? – Мейбл казалась обескураженной.

– Ты из какого века? Этот миф стар, как этот мир, – скривился Фергус.

Мейбл снова обиженно засопела и сложила руки на груди в оборонительной позиции.

– У нас так считают.

– О, теперь понятно, откуда у пташки были такие опасения, – пробормотал Фергус.

– Какой пташки? Ты еще с птицами разговариваешь, что ли?

Фергус хотел было снова засмеяться и ответить что-то шутливое, но безобидное, но дверь в темницу неожиданно со скрежетом открылась. Они синхронно повернули головы и застыли, когда с дуновением свежего воздуха в тюрьму зашли четверо крепких мужчин.

– Полнолуние, – коротко сказал здоровяк, что приносил им сюда все время еду.

– Что? Уже? – Фергус весь подобрался, сбрасывая остатки сонливости.

Ему никто не ответил. Мейбл бросила на него встревоженный взгляд, вцепилась в юбку и отошла на шаг от двери в камеру. Фергус смотрел на нее неотрывно, но она вся сжалась и покорно ждала, когда с нее снимут кандалы на щиколотках. На Фергуса направили копья, как будто он что-то мог сделать в такой ситуации. Позади него нервно стучал по полу костяной хвост.

Мейбл втянула в себя пропахший нечистотами воздух и шагнула к выходу. Фергусу казалось, что время остановилось, когда ее босая ступня уперлась в пол. Он видел, как она сглотнула и посмотрела на него с таким отчаянием, что ему стало не по себе. А затем она резко развернулась и с разворота ударила ладонью охранника под челюстью.

– Мейбл!

– Беса с два вы так просто зажарите меня, сектантские прихвостни! – взревела Мейбл. Она бросилась на них, как лисица на охотничьих собак – отчаянно и храбро. Фергус дернулся к ней, просунул хвост между прутьев и ухватил одного за горло. Завязалась потасовка.

Мейбл копила силы. Это было видно по тому, как она била и двигалась, как ловко она уворачивалась от ударов первые секунды. Ведьма сдернула с себя передник одним движением, накинула его на горло одного из охранников и, ловко подтянувшись на руках, пихнула ногами в грудь второго. Она тут же обхватила щиколотками третьего, развернула его к камере с Фергусом, и тот незамедлительно свернул ему шею хвостом.

– Сучья подстилка! – крикнул самый крупный из мужчин с алебардой и рубанул по хвосту – костяные наросты громко хрустнули под лезвием. Фергус вскрикнул от боли, дернулся вперед и рухнул лицом на прутья. Черная кровь брызнула на пол, растеклась антрацитовыми кляксами прямо под босыми ногами Мейбл, пока она отбивалась руками и ногами.

Мужчина с алебардой замахнулся и древком буквально подцепил Мейбл под живот, выбивая из нее воздух. Девушка подлетела над полом, ее ноги вздрогнули в воздухе, и она сдавленно захрипела, сползая по прутьям на пол. Ей тут же нанесли удар сверху по спине тем же древком, и когда она попыталась вскочить, завершили начатое грубым ударом по лицу.

Фергус словно в замедленном времени видел, как кошмарно дернулась ее голова, как на губах проступила кровь, и Мейбл затихла на полу, свернувшись калачиком. Он тут же получил тем же древком под ребро, а затем ему воткнули копье в бедро, и он согнулся, сдирая кожу щек об прутья.

– Твари! Раздвинула тут ноги перед Грехом, чтоб вступился за твою падшую душу, грязная ведьма?! – Мужчина наступил на плечо Мейбл, и Фергус всерьез испугался, что сейчас он просто сломает ее своим весом.

– Они убили Рамона! – заголосил один из сопровождающих, поднимая мужчину со свернутой шеей.

Фергус не слушал их голоса. Он смотрел на то, как Мейбл перед ним медленно открыла глаза, поджала губы и вдруг плюнула со всей силы, забрызгав сгустком крови линии пентаграммы перед коленями Греха.

Фергус, будто во сне, переместился вперед, скрывая ее кровь коленом, размазывая по символам. Бедро горело огнем, кровь стягивала штанину и пропитывала ткань, хвост болезненно пульсировал, изломанный на конце. Он старался вжаться лицом между прутьев сильнее, словно мог просунуть голову и выбраться, но оставался на месте. Буквально в метре от Мейбл, которую он мог бы схватить руками и затащить к себе, если бы был свободен.

Он мог бы ее спасти.

Мейбл напоследок усмехнулась ему окровавленными губами, и затем ее подняли, точно тряпичную куклу. Она закатила глаза, повисая на их руках, позволяя тащить себя вверх по ступеням, как мешок с вещами.

Фергус неотрывно следил за ней, прижимаясь к прутьям.

– Ты будешь следующий, подстилка инферновская, – сплюнул мужчина с алебардой и отправился прочь. На переднике Мейбл остался отпечаток его грязного сапога.

* * *

В это же время

Люди стекались к Алтарю, как мотыльки на свет. Йель выглянул из проулка, куда незаметно шмыгнул, пока терся в толпе вместе со всеми. Горожане были взбудоражены и восторженны, чтобы замечать что-либо вокруг, это играло на руку. В проулке Йель брезгливо скинул моток хвороста и тут же столкнулся у черного хода с Кейраном. Они кивнули друг другу, развернулись к каменным ступеням и замерли, когда из двери вышел мужчина, весело посвистывая. В его руке был пучок хвороста, который он небрежно держал пальцами за обмотанную вокруг стволов бечевку.

– Почему вы тут, а не у Алтаря? – изумился он. Кейран открыл было рот, чтобы ответить, но Йель потеснил его плечом и направился к мужчине с весьма угрожающим видом.

– Да к бесу любезности! – и с этими словами вмазал ему кулаком прямо по челюсти, отчего тот провернулся вокруг своей оси и рухнул на ступенях без сознания.

– Миэ! – Кейран пораженно выдохнул.

– Хватит уже с ними разговаривать. Пора действовать. – Йель схватил тело и легко закинул на плечо. – Откройте дверь. Надо спрятать его, чтоб не мешал.

Они торопливо проникли в темный коридор, вскрыли замок на ближайшей двери и сгрузили мужчину в кладовку.

Когда они вбежали на верхний этаж, Эден сидел на корточках перед дверью Шерил и орудовал отмычкой. На секунду мальчишки вздрогнули, но увидев, что это свои, расслабились.

– Вижу, вы справились, – удовлетворенно хмыкнул Йель.

– Он удивительно хорош в этом, – пораженно ответил Джек, пока Эден с самодовольной улыбкой открывал двери и галантно предлагал Шерил выйти. Та шутливо поклонилась в реверансе и затем подошла к окну, загороженному увядшим растением в горшке.

– Уже все началось? Мы успеем?

– Надо поторопиться. Вдруг что-то пойдет не так, нельзя оставлять Грея одного. – Кейран отодвинул пальцем тюль и тоже выглянул наружу. Улицы были пустынны, над площадью с Алтарем небо стало желтоватым и светлым от освещения. Дым пока не виднелся, но вой толпы даже сквозь стекла и стены был слышен.

– Больные ублюдки, – хмыкнул Джек.

– Пошли, – Йель поманил всех за собой, и они направились к лестнице. – Держимся друг за друга. Не глазеть, не самовольничать и рот не разевать. Мы должны всегда идти вместе, понятно?

Подростки отозвались согласным мычанием, Кейран хмыкнул, замыкая шеренгу.

Йель первый открыл дверь в общий зал. В тишине протяжно скрипнули петли, он сжал кинжал в пальцах и выглянул из-за двери. На него изумленно вытаращился бледный Джейкоб, с маленьким, туго сколоченным ящиком в руках. Джек позади Йеля охнул и хотел броситься вперед с кулаками, но лис вовремя перехватил крепкого парня, сжав его за запястье и плечо. Он был выше и крупнее Джека, но тот все равно оказался почти не сгибаемым.

– Ты что творишь?! – возмутился Джек.

– Это с нами. Он с нами.

– Этот козёл сдал им Мейбл!

– Я не специально! – выдавил из себя Джейкоб, делая шаг назад и прижимая к себе ящик. Его глаза распахнулись шире, когда он оглядел всех подростков и хмурого Кейрана.

– Не специально притащил нас сюда?! Я убью тебя, если с ней что-то случится! – Джек перестал вырываться, повиснув в руках Йеля, но продолжал ругаться и шипеть, точно разгневанный кот.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Кейран, не обращая внимания на Джека.

– Мне нужно установить здесь… Я пообещал своему товарищу, что сделаю отвлекающий маневр, если что-то пойдет не так. – Джейкоб прикусил обветренные губы, оглядел конструкцию прямо посреди зала.

– Взрыв? – удивился Йель.

– Да. Вам надо торопиться. Кажется, ведьму уже вывели, нужно скорее идти на площадь. – Джейкоб поставил ящичек, подсоединяя к нему устройство механизма.

– Мейбл! – ахнула Шерил, прижимая ладони ко рту. Они торопливо прошли мимо проводника к темному коридору, ведущему к черному ходу. Йель успел услышать краем уха, как напоследок Кейран спросил:

– Что с твоим братом?

– Он не хочет слушать. Но я буду пытаться еще раз.

Двери черного хода без проблем выпустили их на пустынную улицу. Они прокрались вдоль стен гуськом, затем проникли в здание склада и поднялись по винтовой лестнице, выбираясь на небольшой мостик между зданиями.

Когда они добрались до площади, под ногами повешенной Мейбл занималось пламя, пожирая промасленный хворост.

Шерил испуганно закричала.

* * *

Столпотворение вокруг Алтаря впечатляло. Грейден сжал в руках охапку хвороста, затем швырнул ее вместе со всеми к подножию и отошел за ограждение. Он осторожно оглядывал народ вокруг и не видел ни на одном лице ужаса или страха. Все они взирали на Целителя с таким благоговением, словно к ним с Алторема спустилась вся Пятерка Братьев и сыпала золотыми монетами направо и налево.

Грей не слушал его речь. Он все равно не мог сосредоточиться от напряжения и не собирался забивать голову еще и этой ересью. Кейрана и Йеля не было рядом, но он видел мелькнувшее бледное лицо Алоизаса на возвышенном балкончике. Они всего на мгновение встретились взглядом и тут же сделали вид, что не заметили друг друга.

Ритуальный кинжал жег бедро. Накануне к Грею в комнату прокрался Алоизас, вручил сверток и так же молчаливо в коридоре выскользнул в окно, скрывшись в ночи. Грейден проследил границу пентаграммы под сотнями ног вокруг, сглотнул вязкую слюну и снова посмотрел на Алтарь. Его сердце ухнуло вниз, когда он увидел, что вывели ведьму.

Алоизас не приукрашивал то, что творилось в тюрьмах. Девушка выглядела так, словно на ней сплясали чечетку минимум двое. Она гордо держала спину прямой, но Грей видел, как ей больно давался каждый шаг, – он знал о боли больше, чем кто-либо мог бы представить. На ее лице расплывался багровый синяк, разбитые в кровь губы сжались в линию, грязные босые ноги были поцарапаны и усеяны синяками. Подол ее платья был порван почти до колена, при каждом шаге неприлично обнажалось бедро, но стыд – последнее, что ее волновало в этот момент.

Перед столбом девушка поправила встрепанные темные волосы, вытерла кровь с губы, оставляя алые разводы на бледном предплечье, и протянула тонкие запястья, чтобы ее заковали в кандалы.

Сердце Грея ускорялось с каждым ее движением. Когда девушку дернули вверх, задирая руки и подтаскивая по столбу до самого конца, ему показалось, что он сейчас задохнется.

Грей еле заметно вдохнул и выдохнул, скользя потной от волнения ладонью в карман к кинжалу.

«Ты должен прийти, Фергус».

Грей оглядел ликовавшую толпу. Они скандировали почитания Мирзе и требовали смерти девушки, очищения ее черной души костром и сошествия всемирной благодати. Если Фергус не сможет прийти на его зов, эта толпа набросится на него. Грейден снова посмотрел вверх, где за спинами других кураторов мелькнул Алоизас. Он внимательно смотрел на столб, на толпу, нарочно избегая Грея. Его волосы были непривычно растрепаны, а яркий берет пропал. Там же стоял Джейкоб, но его потеющее лицо не выражало такой напряженности – казалось, он не волновался за жизнь девушки, а больше переживал о себе.

– Ваше Божество может подавиться моей душой! – внезапно крикнула девушка со столба, когда гомон толпы стих. Целитель, собиравшийся произнести речь, подавился словами.

Девушка висела на столбе и щерилась, как хищное животное, загнанное в угол. Ее босые ступни болтались в воздухе, тугие веревки впивались в бедра и талию. Грей поджал губы и осторожно двинулся вперед, ближе – в порыве скандирования лозунгов и возложения хвороста его оттеснили дальше от пьедестала.

– Все мы храним то чистое, непорочное, что осталось от всего человечества после Инкурсии. Великий Мирза проведет нас к прежнему строю! Мы не должны вестись на сладкие речи тех, кто служит владыке Инферно. Все, кто остался по ту сторону, пропитались Их злобой, Их ненавистью и жестокостью! – Целитель двинулся вдоль пьедестала, размахивая пылающим факелом. Его сверкающие искры взлетали вверх, в темнеющие небо. Вечер плавно переходил в сумерки, и их ультрамариновая мягкость поедала тени и контуры домов, делая все вокруг ирреальным.

Грей медленно пробирался сквозь толпу, вперившись взглядом в девушку. Она неожиданно посмотрела на него, и на ее бледном лице Грей заметил надежду. Она все еще не верила в происходящее, отчаянно желая спастись. Грей неожиданно вспомнил, как оттирал пятна сажи подле столба, и запах паленой плоти, витавший тогда, подкатил тошнотворным комом к самому горлу. Осталось только проблеваться прямо здесь, и все его старания пойдут по одному причинному месту.

– Да очистится душа этой девушки от той грязи, да будет ее вклад в светлое будущее вышит алым пламенем на нашем знамени! Во имя нашего Благодетеля! Мы очистим этот мир от скверны! – Целитель вскинул руку вверх, и толпа возопила, едва не опрокинув Грея.

Факел близился к сухому хворосту, облитому маслом. Грейден протиснулся между двух высоких мужчин, оттолкнул несколько вопящих в экстазе женщин и решительно достал кинжал. Толпа вокруг ахнула, некоторые посторонились, заметив блеск стали.

Грей бросил на девушку нечитаемый взгляд. Под ней начало заниматься пламя, когда он полоснул кинжалом по ладони, не дрогнув от боли и даже не поморщившись. Грей удивительно ловко и гибко припал на колено, приложил сочащуюся кровью ладонь к земле, и вокруг Алтаря вспыхнула алыми символами пентаграмма.

– Что происходит?!

– Они притащили скверну в наш дом!

– Скверна! Посланники Инферно!

– Что ты наделал… – Целитель широко раскрытыми глазами смотрел на Грея.

Пентаграмма светилась все ярче, кроваво мигали ее символы то тут, то там. Алоизас бросился по ступеням вниз, грубо расталкивая всех вокруг.

– Мейбл!!! Боже мой, Мейбл! – звонкий девичий голос разрезал повисшую тишину. Еще не знакомая Грею девочка-подросток выскочила на балкон ближайшего дома, когда костер вспыхнул ярче.

– Шерил! – Мейбл едва смогла выдохнуть.

Шерил едва не перескочила через перила, но ее тут же схватил на руки Михаэль и уволок прочь, за двери. Мейбл забрыкалась, закричала, упираясь ногами в нагревающийся бетонный столб.

Грей решительно мазнул кровью вдоль символов, складывающихся в имя Греха, томившегося под грудой пышущего дымом завода.

– Фергус.

– Нет, ты не посмеешь! – Целитель отшвырнул факел и книгу, бросился к Грею, медленно поднимающемуся на ноги. Вокруг алела пентаграмма, люди расступались, видя в руках мужчины кинжал со стекающей с него кровью.

Целитель протянул руки вперед, чтобы схватить Грейдена, перескочить заграждение и что-то сделать, но когтистые пальцы обхватили его голову, точно гигантский паук. Когти легко вонзились в щеки, выкололи глаза и порвали рот.

Грейден пораженно выдохнул, сжимая кровоточащую ладонь в кулак. Целитель не смог даже закричать, когда его шею сломали, словно тростинку, и отбросили прочь. За заграждением возвышался Фергус, скалясь в плотоядной улыбке. Его белоснежные волосы спускались вниз по обнаженному торсу до самых бедер, от мощных лап по брусчатке расходились паутинки трещин, а переломанный на конце хвост гневно хлестал за спиной. В глазницах вспыхнули алым огоньки, он склонил голову с тяжелыми завитыми рогами и подался вперед, протягивая чистую ладонь.

Грей не мог выдавить ни слова, податливо протягивая руку ему в ответ. Длинные пальцы с острыми когтями бережно обхватили его ладонь, огладили сбитые и грязные костяшки.

– Простите, что поздно.

Грейден проглотил сухой ком, неожиданно для самого себя сжав его сильнее. Его кровь запачкала черную кожу Греха на ладони. Ему хотелось сжать пальцы еще сильнее, так, чтобы он прочувствовал, через что тут пришлось пройти и сколько сил стоило вытащить эту собачью морду из темницы, но он видел его израненные бедра, его исколотый живот и сломанный хвост, и просто молчал. Грей не хотел себе признаваться в том, что был рад видеть его живым. Перед глазами мелькнула выбеленная челюсть погибшего Греха, прибитая к стене, и он потянул его за руку на себя, едва не утыкаясь своим носом в нос костяной.

– Очень долго.

– Простите.

– Нам надо спасти девушку.

– Да.

– Но мы еще поговорим об этом.

– Да, Мастер, – серьезно кивнул Фергус, продолжая держать его ладонь так, словно она была величайшей ценностью.

Фергус потянул его, и Грейден поддался, отпуская себя. Внезапно ему стало так спокойно, словно они уже выбрались из города и находятся далеко-далеко отсюда. Присутствие Фергуса волшебным образом успокаивало и дарило странные ощущения, которые вызывали мурашки по коже. Грей выдохнул, позволяя вытащить себя из толпы и забрать на пьедестал.

Как же он хотел убраться отсюда поскорее.

Фергус отпустил его руку и ловко взобрался на столб, бороздя его когтями. Костер подпалил его шерсть на лапах, мазнул по сломанному хвосту, но Грех не обратил на это внимания. Он разорвал цепи и веревки, и девушка с рыданиями обхватила его за шею, доверчиво прижимаясь к тому самому ужасному чудовищу из сказок.

Грей стащил с себя пиджак, думая о том, что снова все скатилось к тому, что самые настоящие чудовища – это люди. Те самые, что сейчас либо в страхе бежали, либо агрессивно пытались напасть и помешать им, люди, что просили о пощаде, но буквально несколько минут назад хотели сжечь невинную девушку.

А сколько же они сожгли до этого?..

Фергус спрыгнул со столба и бережно опустил ведьму на ноги. Она стыдливо одернула юбку, но Грей тут же накрыл ее плечи пиджаком, заворачивая и помогая просунуть руки в рукава. Он с тоской посмотрел на ее ободранные ступни, но она поймала его взгляд и махнула рукой, коротко всхлипывая.

– Я пойду вперед, – сообщил Фергус, сверкая когтями.

– Мы за тобой. – Грей подтолкнул девушку в спину, и они гуськом бросились прочь.

Грейден на этот миг забыл о своей ненависти к прикосновениям, забыл о болях и хромоте. Едва схватив за ладонь Фергуса, ощутив его костлявые и жесткие пальцы, он почувствовал, что все в нем резко переключилось на полную боевую готовность, в которой нет времени на сентиментальность и свои неудобства. Не то чтобы до этого он был не собран – просто в какой-то момент все вокруг сквозило такой острой безнадежностью, что казалось, будто на сопротивление уже не останется сил.

Но сейчас он свободно обнимал за плечи девушку, перестраивая их маленький отряд так, чтобы Фергус шел вперед, уничтожая все на своем пути.

– Можно не щадить? – Фергус бросил через плечо взгляд.

– Можно. – Грей мягко подтолкнул его костяшками пальцев в спину. Кожа у Греха была горячая и гладкая.

Ведьма по имени Мейбл проследила за ними странным взглядом, но ничего не сказала и послушно побежала следом, завернувшись в пиджак.

Едва они спустились со ступенек, их окружили вооруженные стражи, замахиваясь копьями на Фергуса. Грех ловко пригнулся, выхватил их оружие и, возвышаясь над ними гротескной фигурой, замахнулся древком прямо на них. Грей успел увидеть, как ломаются шеи от мощного удара, как одного из них Фергус легким движением распарывает от паха до горла – ощущение, что с этим человеком были личные счеты.

Грей отвернулся, и вовремя – на них уже пытались напасть со спины. Он быстро схватил ведьму за плечо, спрятал за собой и в боевой стойке выставил вперед кинжал. Против палаша это, конечно, слабое оружие, но даже с ним можно работать.

– Изменник!

– Инферновская подстилка, как и Грех! Ты очернил нас! – завопила какая-то женщина и швырнула в них пустой кадкой. Грейден отбился, разбив ее в щепки, но кто-то вцепился в него руками и дернул вбок.

– Нет! – Мейбл вцепилась в его рубашку позади и потянула на себя. Их окружили, цепляясь голыми руками за одежду, даже не глядя на кровоточащие порезы, что оставлял кинжал. Обычные люди – мужчины, женщины, – словно обезумевшие, пытались затащить их обратно на ступени.

В какой-то момент Грею показалось, что у него сейчас выхватят кинжал из рук. Количество ладоней на нем вызывало отвращение на грани с тошнотой – сердце билось в груди так громко, что заглушало любые звуки вокруг. Еще мгновение вездесущие руки рвали на нем рубашку, а затем резко прекратили, и, если бы не Мейбл позади, Грей мог завалиться в груду хвороста у постамента.

Грейден успел заметить, как разжимались на нем чужие пальцы и отрубленные руки падали к ногам под аккомпанемент прорывающихся сквозь ватное сознание криков. Мимо протиснулось горячее бледное тело Фергуса, задевая хвостом голени. Один взмах когтистой лапы – и люди вокруг повалились, булькая разорванными горлами.

Мейбл позади глухо вскрикнула и, кажется, прижалась лицом к его спине. Грей выдохнул – он буквально не дышал все это время. Он смотрел на стекающие капли крови на когтях Греха, и ему ничуть не было жаль людей.

Он чувствовал только облегчение и благодарность.

Фергус обернулся, загнанно дыша через разбитые губы. Он изящно развернулся, склонился к нему и чистой, не совсем запачканной рукой поправил его порванную рубашку. Грех сделал это так просто, легко и с такой заботой, что внезапно Грей понял одну простую истину.

Это был не просто Грех, свалившийся на него одним дождливым вечером из ниоткуда. Это – его личное чудовище. Тот самый монстр, которым все детство пугали по ночам, который прятался в темном шкафу и под кроватью. Который никогда бы не сделал ему зла на самом деле.

Грейден кивнул, не зная, что сказать в такой момент. Фергус улыбнулся, ткнул пальцем вперед, и они так же молча двинулись дальше, перешагивая мертвые тела.

Вокруг царил настоящий хаос. Вооруженные мужчины снова попытались их остановить, но Фергус двумя точными ударами вырвал у них гортани и отшвырнул тела с дороги. Все подоспевшие также получили сполна, Фергус не отпустил никого – даже тех, кто взмолился и кинул к его ногам оружие. Грех превратился в боевую машину, прокладывающую путь сквозь кричащую толпу.

Он едва не напал на подоспевшего Алоизаса, и Грей вовремя спохватился, сказав, что он свой. Алоизас издал нервный смешок, бросил Грею клинок и присоединился к ним, замыкая отряд.

Со стороны ратуши к ним подоспели Кейран с Йелем. Мейбл тут же бегло обняла перепуганных подростков, и они бросились пробиваться вперед сквозь хаос, крики и нападения.

– Там все перекрыто. Они оцепили главные ворота, – на ходу бросил Миэ.

– Значит, это их проблемы, что не ушли, – улыбался Фергус. Людские эмоции и смерти переполняли его силами, как никогда.

Он вырвался вперед, наклонился и тут же перекинулся в свою звериную форму, занимая мощной тушей все пространство. Стражники притормозили на половине пути к ним, вцепились крепче в оружие и бросились обратно, но Фергус нагнал их одним прыжком, придавив лапами к брусчатке. Снова брызнула кровь.

Грейден подбежал к нему, без страха запустил пальцы в густую шерсть на боку и направил на дорогу, сокращая путь.

– Большой у вас песик, – заметил Алоизас на ходу.

– Не жалуюсь, – хмыкнул Грейден.

– Не боитесь, что укусит?

– Меня не укусит.

Фергус неожиданно дернулся в сторону и зарычал, врезаясь боком в здание. На него сверху едва не рухнул подвесной фонарь и ставни, он гневно взмахнул хвостом и развернулся, отфыркиваясь от прилепившихся к морде фулу.

Грей резко притормозил, успев окликнуть Алоизаса, и развернулся.

– Не уйдешь никуда, тварь! – Тот самый Мастер с револьверами, загнавший Фергуса в пентаграмму по приезде, швырнул пергамент с символами прямо под лапы Греха, и тот вспыхнул красным. Вокруг лап Фергуса заискрились символы, задымилась шерсть, и он взревел, широко распахивая пасть. Запахло паленой плотью.

Мастер с револьверами воспользовался тем, что Фергус пытается удобнее встать в пентаграмме, и воткнул ему в бок кинжал, с размахом запуская фулу прямо в шею Греха. Он тут же начал читать символы, активируя пентаграмму под Фергусом, не теряя ни минуты времени, пока Грех был оглушен и дезориентирован.

Прежде чем Грей успел разложить все по полочкам в своей голове, его тело само двинулось вперед.

Клинок, который дал ему Алоизас, был чистым, острым и легким, идеально ложился в руку, хоть и не был похож на привычную трость. Однако Грей без труда схватил увлекшегося изгнанием Мастера за плечо и вонзил меч в его тело по самую рукоять.

Без сожалений.

Мастер перед ним выгнулся, захрипел, вскидывая руки со скрюченными пальцами. В предсмертной агонии он попытался развернуться или схватить Грея руками. Его горячая кровь заливала Грею ладони, пачкала темными каплями одежду. Он ловко вытащил клинок из тела, слушая мерзкое чавканье плоти, а затем вонзил клинок еще раз выше и потом отбросил булькающего кровью в легких мужчину прочь. Тот рухнул на колени и повалился лицом в землю, под ним быстро растекалась лужа крови. Грей выдохнул, крепко держа клинок в перепачканных кровью пальцах. Вокруг бегали люди, занималось пламя, и снопы искр мелькали в воздухе, точно инферновские светлячки.

На мгновение он вспомнил, как говорил Фергусу, что чтит законы. Что никогда не будет нападать первым на Мастера. Грей вспомнил, как, будучи совсем юным, с завязанными в хвост длинными волосами (потому что он ненавидел прикосновения и не давал себя трогать даже цирюльникам) стоял в храме Джиана и клялся на крови в том, что будет следовать законам Ордена. Джиан Защитник смотрел на него смеющимися глазами, и его золотые доспехи сияли в закатном солнце. Он принимал их клятвы, принимал их подношения, да только сейчас это все потеряло всякий смысл. Законы Ордена пылились в разрушенном здании библиотеки Тэйлии, и эта картина клятвы в его памяти рассыпалась пестрыми витражами, буквально ослепляя. Грей выбрал Греха, наплевав на законы и напав на Мастера.

Грей двинулся вперед, стирая ногами символы пентаграммы и аккуратно вытаскивая кинжал из бока Греха. Фергус зашипел от боли, но благодарно вильнул хвостом и прислонился костяным носом к плечу Грея.

– Смотри по сторонам, – выдохнул Грей.

– Спасибо, – ответил Фергус.

– Пошли отсюда.

Возле выхода из города им пришлось столкнуться с целой армией Теневаля. Грей никогда бы не подумал, что их разношерстная компания может действовать настолько слаженно. Они все будто понимали друг друга с полуслова, быстро приходили на помощь и сразу ловили ритм, когда приходилось сражаться вместе. Они будто репетировали до этого, но Грей не припомнит, чтобы хоть раз обсуждали тактику боя перед приездом в город.

Пока Фергус давил основную массу нападающих, разрывая их тела когтями и зубами, Грей, Алоизас и Йель с Кейраном обороняли механизм двери, к которому без слов устремились Мейбл и подростки. Они молча, доверив Мастерам прикрывать свои спины, разобрались с механизмом, навалились на рычаги разом, и мощные ворота со скрипом поддались.

Свежий ветер остудил разгоряченное в бою лицо, мазнул по встрепанным волосам. По ту сторону ворот темнела бесконечными полями свобода, убегая пыльным трактом прочь. Грей вдохнул свежий воздух полной грудью, скинул с клинка мертвое тело мужчины и двинулся к вратам вместе со всеми.

Алоизас обернулся ровно в тот момент, когда со стороны ратуши, завода и Алтаря раздались взрывы, снопами искр взлетая в ночное небо. Его изнеженное, как у аристократа, лицо озарила хищная улыбка.

– Оставил им небольшие сюрпризы, – подмигнул Алоизас удивленному взгляду Грея и спрятал меч в ножны. – Джейкоб был мне должен.

– Он не спасся, – скорее утвердил, чем спросил Грей. Он не хотел долго болтать, поскольку ужасно устал, но некоторые вещи нужно было прояснить.

– Кто знает. Но брат не захотел с ним, – пожал плечами Алоизас. – Все, что он делал, – было напрасно. Я дал ему шанс.

– Кто же ты такой?

– Мастер, переживший Инкурсию. Такой же, как вы, Мастер Грейден, – улыбался Алоизас, стреляя глазами в подошедшего Фергуса. – Но со своими секретами.

Когда они попытались выбраться за границу магического купола, их легко выпустило. Всех, кроме Йеля и Фергуса.

– Так не пойдет, – нахмурился Кейран, не решаясь делать дальше и шагу.

– Может, нам попробовать… – начал Фергус, но Грей не позволил ему закончить. Он рывком, не взирая на боль в теле, схватил его за костяную челюсть и дернул морду к себе.

– Нет.

– Мастер?

– Не заставляй меня повторять тебе одно и то же несколько раз. Мы уходим вместе. Никаких «может», никаких вариантов, Фергус. Мы. Вместе. – Грей старался вложить сталь в каждое слово, крепко стискивая кость грязными пальцами. Он смотрел на него так пронзительно и не подозревал, что пламя от взрыва играло бликами в его глазах.

Алоизас посмотрел на них нечитаемым взглядом. Он вздохнул, закатывая рукав рубашки.

– Есть вариант.

С этими словами он достал ритуальный кинжал, полоснул собственную ладонь и прижал ее прямо к прозрачной стене купола. Раздался мерный гул, сотрясающий полыхающий город. Вокруг них гибко пронеслась алая череда символов, изрисовывая весь купол по кругу. Символы Мастеров гибко сошлись в круг и остроконечную звезду, озаряя алым их изумленные лица. Грей задрал голову, с удивлением окидывая взглядом огромную пентаграмму.

– Какого?!.. – возопил Кейран.

– Я чертил ее практически с первого дня, – обернулся Алоизас с печальным выражением лица.

Мейбл прикрыла собой подростков, Йель и Кейран загородили их всех. Алоизас провел линию по пяти символам.

– Хайнц.

Фергус окаменел под ладонью Грея.

Пентаграмма засветилась ярче и, вспыхнув последний раз, разнесла купол в щепки.

Грей прикрыл глаза от песка, а когда открыл их, увидел перед собой того, о ком уже и думать забыл за этот месяц.

В алом зареве пожаров и непрекращающихся криках людей возвышался еще один Грех. Пернатый собственной персоной, с косой улыбкой на бледном лице, сверкающей диадемой в темных волнах волос и перьевыми наплечниками, похожий на сошедшее с картин изображение Демона.

Он обвел всех вокруг удивленным взглядом, остановился на все таком же напряженном Фергусе, и его пальцы с лязгом превратились в когти. За спиной распахнулись огромные черные крылья, разбрасывая перья.

Фергус зарычал, наклоняя морду, но Грей придержал его, надавливая всем весом.

– Нет. Сейчас мы уходим.

– Мне пришлось сломать барьер, чтобы ответить на зов. – Было непонятно, Грех констатировал факт или был недоволен тем, что сделал. Его голос сквозил истеричными нотками.

– Хайнц. – Алоизас вышел вперед, поднимая руку вверх. На его бледном предплечье чернело изображение птичьего черепа. – Ты обещал!

Хайнц с закрытым птичьим черепом лицом наклонился вперед. Его бледный обнаженный живот дернулся от напряжения, на плече появилась такая же метка, и это заставило Греха обнажить в улыбке зубы.

– Ты запомнил.

– Да.

– Чего же ты хочешь?

– Нам надо уйти. Безопасно уйти. Нам всем, – решительно заявил Алоизас.

Хайнц склонил голову набок, осматривая их грязные, замученные лица. Прошло несколько мучительных секунд, в течение которых Фергуса так трясло от сдавленного рычания, что Грей не надеялся его надолго сдержать.

– Хорошо, – неожиданно согласился Хайнц. – Уходите быстрее, я выиграю вам время.

– Спасибо, – улыбнулся Алоизас и быстро побежал к воротам, поманив всех за собой.

Грейден не был уверен, что он заметил, как дернулся от его слова Пернатый и как посмотрел вслед.

– Я разорву его, – прорычал Фергус.

– Нет. Не сегодня. Надо уходить, Фергус. Хватит на сегодня крови, – строго ответил Грей, потянув его за шерсть. – Пошли. Пошли!

Фергус рыкнул в спину улетающего в пламя Хайнца, но послушно развернулся и поспешил за Греем сквозь ворота.

И снова они действовали слаженно, будто репетировали это все.

Михаэль привел их к заранее подготовленной Джейкобом запряженной телеге, куда они ловко забрались, помогая друг другу. Йель уселся править, свистнул, и лошади стремглав выскочили на тракт.

Фергус устало привалился рядом с Греем, на ходу успев перекинуться в человека. Его волосы были грязными, со следами от чужих ботинок, на порванной рубашке болтался кусок жабо, словно выдранная плоть.

– От меня наверняка воняет, – тихо сказал Фергус.

– Хватит. Мы выбрались, это главное. – Грей неожиданно для себя хлопнул его по бедру и тут же одернул перепачканную кровью руку. Он посмотрел на Фергуса, но тот лишь улыбнулся.

– Уже не болит.

Грей прислушался к своим ощущениям. Организм был бесконечно уставший, израсходовавший весь свой ресурс, но ничего не болело. Как будто все встало на свои места.

Со стороны города раздался взрыв, и они все синхронно обернулись, провожая взглядами столб пламени, взмывающий вверх. Грею показалось, что он даже увидел силуэт огромных крыльев среди угольно-черных клубов дыма, но не стал думать об этом сейчас. На все вопросы они найдут ответы потом, главное, что все получилось.

Они покинули Теневаль.

Глоссарий

Алторем – верхний мир, где живут Божества, светлые духи, светлые души умерших людей. Во главе Алторема стоит Создатель и его братья.

Ависы – вид низших демонических существ с крыльями, вредящих людям. Не обладают физическим телом. Считаются слабейшими из порождений Инферно.

Бесы – вид низших демонических существ с крыльями, обладающие физическим телом. Легко проникают из Инферно в физический мир. Не обладают разумом, но под командованием Высшего Демона или человека, которому Демон дал такую власть, становятся очень опасными.

Бестии – вид демонических существ, имеющие физическое тело, бескрылые. Агрессивные, вредят людям, часто собираются в стаи. Поодиночке практически не представляют опасности.

Грехи – создания физического мира. Грехи имеют две стадии развития. Первая: маленькие, только появившиеся из скоплений человеческих эмоций и чувств Грехи обладают несуразной нестабильной формой чудовищ. С развитием часто притворяются детьми и питаются детской энергией. Вторая: более осознанная и разумная стадия, когда их практически невозможно отличить от человека. Часто живут среди людей, не выдавая себя, питаясь их энергией и эмоциями, имеют свою иерархию. Представляют опасность, когда сходят с ума от чрезмерного потребления негативной энергии и эмоций, превращаясь в неконтролируемых чудовищ. Могут (и любят) заключать сделки с людьми, чтобы иметь при себе постоянный источник пищи. Во второй стадии развития способны материализовать себе помощников из избытков поглощенной энергии. Их называют фраксьоны, и выглядят они как уменьшенная копия их формы чудовища.

Гелид-Монте – королевство, расположенное на севере Крестейра. В народе часто просто называют Северным королевством. Известно своим флотом, рыбодобывающей промышленностью и добычей лунного камня. Столица Гелид-Монте – Нарвал.

Демоны – создания Инферно. Подразделяются на Высших Демонов и низших. Высшие Демоны обладают интеллектом на уровне или превосходящим человеческий. Имеют собственную личность и имя. Обладают формой чудовищ, но также спокойно принимают облик человека. У них своя строгая иерархия. С людьми чаще заключают контракты: соглашение между человеком и Инферно, имеющее физический носитель (отметка на теле, какой-то предмет или даже банально документ, подписанный кровью). Низшие демоны не имеют своей личности. У них не сильно развит интеллект, с трудом удерживают человеческий облик (часто их выдают глаза и когти) или вовсе не могут его принимать, часто собираются в небольшие стаи, подчиняются Высшим. Более развитые могут заключать с людьми сделки: словесная «услуга за услугу», целью которой является собственная выгода.

Денежная система Равталии – самая мелкая единица – куприм, медная монета; средняя денежная единица – тумгер, серебряная монета; высшая денежная единица – арум, золотая монета. 100 купримов = 1 тумгер, 10 тумгеров = 1 арум.

Джиан Защитник – самый старший из Пяти Божественных Братьев. Божество войны, покровитель Мастеров и верный щит Создателя. В физическом мире изображается как высокий мускулистый мужчина в золотых доспехах с огромным мечом и щитом.

Драконий Хвост – горный хребет на северо-западе Равталии, за которым живут Охотники. По легенде, под каменными глыбами скрыт скелет дракона – одного из сыновей Кадасси.

Завод – во времена Их существовало пять огромных комплексов, переоборудованных из крупных предприятий Равталии и Гелид-Монте. На Заводах Они содержали людей для последующего выкачивания из них крови и душ. Туда попадали все, кто был против Системы.

Инкурсия – катастрофа, произошедшая в Крестейре шесть лет назад, когда мир захватили Они. Никто не знает, откуда Они появились, их знания, сила и методы во много раз превосходили развитие Крестейра, поэтому Они без труда захватили власть над миром, уничтожив всю политическую, военную и экономическую структуру. На руинах старого мира они воздвигли Систему.

Инферно – нижний мир, где обитают Демоны, демонические существа, сущности, злые духи и грешники. Во главе Инферно стоит Владыка.

Кадасси – один из Пяти Божественных Братьев, брат-близнец Мирзы. Божество богатства и процветания. Изображен как смуглый мужчина с шестью руками, в белоснежных одеждах и золотых украшениях, осыпающий толпу монетами. Создал драконов.

Крестуры – искаженные после Инкурсии Божества, превратившиеся в чудовищ.

Мирза – один из Пяти Божественных Братьев. Брат-близнец Кадасси. Божество искусства. Изображен как мужчина с практически черной кожей и шестью руками в серебристых одеждах и украшениях. Покровительствует актерам, художникам, писателям и скульпторам.

Они – существа, шесть лет назад пришедшие с изнанки Крестейра, полностью захватили физический мир, отрезав его от Алторема и Инферно. Имели человекоподобный гротескный облик с неестественно длинными ногами и руками и острыми, высокими колпаками вместо голов. Их целью было максимальное поглощение человеческой крови, энергии и душ, после чего они оставили только пустую оболочку мира.

Ордо-Юниус – также известный как Орден Единого. Основан еще до Инкурсии. Пропагандируют веру в Единого Бога (не Создателя) и прогресс. Их вера основывается на главенстве физического мира над Верхним и Нижним мирами.

Орден Мастеров – во время первой войны Демонов и Богов, когда Инферно возжелало себе физический мир, Пятеро Божественных Братьев решили дать людям Знания и Силу, чтобы сражаться с нечистью, постоянно проникающей из Нижнего мира. Во время кровопролитной битвы кусок меча Джиана Защитника откололся и превратился в кристалл, вокруг которого люди основали столицу Равталии – Тэйлию, а позже воздвигли Орден. После тех событий Дар проявлялся не у всех людей, а тех, в ком он был, начали называть Мастерами, ведь только они были способны использовать силу кристалла и изгонять порождения Инферно из мира. Орден Мастеров занимается тем, что находит детей с Даром, обучает их и выпускает Мастеров, которые путешествуют по всему Крестейру и очищают мир от монстров.

Охотники – обосóбленный народ, который живет за Драконьим Хвостом на северо-западе Равталии. Первые Охотники – дальние родственники императорского рода. Их история идет от войны между Богами и Демонами, практически все из них владеют Даром, но они защищают только свою территорию, берегут свои традиции и презирают технологии и современное общество.

Равталия – самая большая и развитая империя Крестейра. Именно в Равталии появилась первая железная дорога, позже – электричество. Там же расположено множество предприятий и шахт, вокруг которых образовывались большие города. Столица – Тэйлия.

Сирены – вид демонических существ, обитающих в воде. Обладают средним интеллектом, подчиняются Демонам и вредят людям.

Система – это форма управления миром Ими во времена Инкурсии. Они уничтожили не только императорскую семью, но и все органы власти в Крестейре. На их месте были созданы центры для людей, где после многочисленных собеседований и тестов каждый получал свое место. Судьба тех, кто отказывался следовать новому режиму, была неизвестна. Система давала работу, обеспечивала знаниями и находила применения способностям каждого. Даже тем, кто не хотел учиться и напрягаться. Особое место в новой Системе было отведено детям, так как до определенного возраста Они не могли определить их предрасположенность к профессии. Были сформированы Приюты, где люди, служащие Им, присматривали за детьми. В силу специфического отбора Ими у власти в основном оказывались те, чьи моральные принципы в прежние времена подвергались большому сомнению.

Средний мир – тонкий мир, расположенный между физическим и Верхним миром. Иной мир, обитателями которого являются тени, мертвые Грехи, неприкаянные души и души Истинных детей. Во главе стоит Королева Теней – сестра Пяти Божественных Братьев.

Фулу – защитные и атакующие амулеты Мастеров в виде продолговатых бумажек с различными символами и прошитые красными нитками. Фулу из темной бумаги, раскрашенные киноварью, считаются запретным темным искусством Мастеров.

Цзунари – изначально были единым видом Божеств-лисиц. Впоследствии разделились на два вида – Цзини и Нари, поскольку слишком много конфликтовали между собой. Цзини считаются злыми божественными лисицами, любящими досаждать людям, а Нари, напротив, покровительствуют и помогают им.

Эрха – Божественное имя Создателя, верховного правителя Алторема. Второй по старшинству из Пяти Божественных Братьев, создавший Крестейр. Изображается в виде утонченного мужчины в белых одеждах, золотых украшениях и с множеством крыльев за спиной. Создал Ангелов, которые помогают ему в правлении Алторемом.

Эссенты – искаженные сущности, появившиеся после Инкурсии. Не имеют физического тела и разума, являются скоплением негативных последствий после катастрофы.

Благодарности

Вот вы и добрались до последней страницы. На этом первый том заканчивается, но история Крестейра только начинается, и мы рады, что вы решились присоединиться к компании героев этой книги. Спасибо огромное каждому читателю, кто купил, прочитал первую часть трилогии или только собирается.

Хотим поблагодарить наших родителей. Любовь Филипповну, которая во всём поддерживала наше творчество, радовалась больше нас, когда мы узнали, что «Крестейр» будут издавать, и подарила нам вдохновение для обложки книги. Галину Леонидовну и Виктора Григорьевича – вы однажды сказали: «У тебя так хорошо получается писать. Не останавливайся».

Спасибо Габриэлю Косте, который первым оказался в Крестейре и поверил в эту историю.

Без твоего волшебного пинка мы бы так и не решились отправить рукопись в редакцию.

Благодарим команду АСТ Мейнстрим, а в частности нашего редактора Лео Велеса за то, что тепло встретил нас в мире литературы, терпеливо объяснял всё до самых мелочей и всегда помогал. Отдельное спасибо литературному редактору Дарье Новодворской за приятные слова про наш изначальный текст, за внимательность к тем моментам, которые мы упустили, и за то, что смогла сделать рукопись только лучше.

Большое спасибо художнице Vlada owo за то, что согласилась работать с нами несмотря на загруженность и помогла визуализировать персонажей.

Хотим сказать спасибо друзьям и BJD – сообществу, которые следили за историей Крестейра на протяжении нескольких лет.

Без вас всех эта история не стала бы такой живой, оставшись в закромах нашего писательского стола.

Если у вас есть мечта, но вы не уверены в себе или боитесь попробовать, то оглянитесь вокруг – вас окружают поистине потрясающие люди, которые могут помочь сделать первый шаг.

Примечания

1

Цзунари – общее название лисиц-Божеств (аналог японских кицунэ). Когда-то давно они разделились на два вида: Цзини – темные Божества, а Нари – светлые.

2

Куприм – медная монета, самая мелкая денежная единица Равталии.

3

Обращение к девушке, чье семейное положение неизвестно. (Прим. ред.)

4

Арум – высшая денежная единица Равталии, золотая монета. В одном аруме 10 тумгеров (серебряных монет) или 100 купримов (медных монет).

5

Алторем – аналог нашему Раю, где обитают Божества.

Content

Анхель Блэк
Крестейр. Начало

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глоссарий

Благодарности

Примечания