Вадим Головин

Детектив без убийства. Очень странные дела и не менее странные способы их раскрыть

© Головин В., текст, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

1. От автора

Мир частного сыска намного реальнее и ближе, чем кажется большинству людей. В интернете вы легко найдете десятки сайтов детективных агентств. В одной из таких контор работаю я – сыщик Вадим Головин. Я не ношу шляпу, не курю трубку и мало что понимаю в дедуктивном методе[1]. Вообще с Шерлоком Холмсом меня и моих коллег связывает только образ, который мы нещадно эксплуатируем на логотипах своих агентств.

ДЕТЕКТИВНАЯ РАБОТА – ЭТО ЛИЧНЫЕ СВЯЗИ И ШАРЛАТАНСТВО, ЦИНИЗМ И ХАРИЗМА, СЛАБОУМИЕ И ОТВАГА.

Хорош тот сыщик, который умеет красиво отчитаться о проделанной работе. «Пули свистели над головой…» Отчет клиент должен читать взахлеб и на самом интересном месте, где рассказ обрывается, требовать продолжения и, конечно, пополнять кассу. Так что частный сыщик еще и немного писатель. Рассказать, как все было на самом деле, мы не можем. Ведь это раскроет профессиональные тайны и привлечет внимание правоохранителей. А вы как думали? За нами тоже следят, чтобы мы, в свою очередь, не следили за кем не следует. Такие правила игры в этом странном бизнесе, куда я попал совершенно случайно в кризисный момент своей жизни. Поэтому эта книга не совсем про сыщиков. В ней главный герой – как раз сама жизнь, которая только кажется нам обыденной. А еще эта книга про ваших соседей, коллег и друзей, а может быть, и немножко про вас.

Вполне возможно, в это самое время возле подъезда вашего дома дежурит неприметный автомобиль, а в нем я или мой коллега. И вы, конечно же, возразите: «Да кому я на фиг нужен?» Поверьте, именно так рассуждают большинство объектов, за которыми я веду негласное наблюдение. Это простые домохозяйки, клерки, бизнесмены, пенсионеры, студенты и много кто еще. Без частных сыщиков жизнь была бы не такой интересной. Человеку нужен детектив! Мы начинаем наше маленькое шоу в печатном формате. Я приветствую всех, кто слышит обо мне впервые и кто слушает мой аудиоподкаст «Нуар в большом городе». Моя секретная миссия – отвлечь вас от повседневности и проблем. Добро пожаловать в темный мегаполис.

2. Предыстория. Москва – Сидней

Проспект плюнул мне в лицо липкой холодной жижей. С витрин улыбалась жизнь: февраль сулил скидки, но только не для меня – человека с тяжелой спортивной сумкой. По закону жанра внутри должны были бы находиться деньги или останки моей благоверной. Но никак не трусы с носками, пластилиновый еж в коробочке и наша семейная фотография. Собирался на эмоциях и теперь тащил не пойми куда все эти фрагменты прошлого. На глаза попался полуподвальный бар – вот и первая остановка на пути в неизвестность. Столик в темном углу пришелся мне по душе. Я взял пива, домашних чипсов и стал временно недоступен. Мало ли, позвонят, а у меня тут музыка, звон бокалов, смех. Люди судят всегда поверхностно, решат ненароком, что при деньгах и счастлив.

Пить не хотелось. На волне пессимизма я стал разглядывать припозднившихся посетителей. Через стол от меня вел борьбу с гравитацией некто в белой рубашке. Наверное, загулявший клерк или гость со свадьбы. Он с трудом держался на барном стуле и, чтобы не рухнуть, хватался за бокал. Вопреки всем законам физики противовес срабатывал. Более странный баланс я мог наблюдать разве что в своей личной жизни. Что-то удерживало нас вместе больше десяти лет ровно до этого дня. Хотя по натуре мы были абсолютно разные. Я без умолку говорил вместо того, чтобы выслушать. Она всегда отделывалась коротким «ты справишься». Меня это просто вводило в ступор.

– Представь, – сказала она, – что эмпатия – это пенис. Размер не столь важен. Главное – наличие.

– Тогда у тебя это, – говорю, – просто жалкий мертвый отросток.

Вот и сегодня она вымолвила лишь два слова: «Давай разведемся». Я в это время так же сидел за столом, пил из банки манговый стаут и пролистывал сайт вакансий. Понятия не имею, что ее зацепило, если прощала и не такое. Может, то, как громко я бесился от слова «менеджер»? Она ненавидела всякое сквернословие, а я в стрессовые моменты с трудом подбирал слова. Ну как можно уборщика сортиров звать менеджером по чистоте?!

МЕНЯ НАУЧИЛИ НАЗЫВАТЬ ВЕЩИ СВОИМИ ИМЕНАМИ. ДВОРНИКА – ДВОРНИКОМ. ЖУЛИКА – ЖУЛИКОМ. ЭТО ОСНОВЫ КЛАССИЧЕСКОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ – ПРОФЕССИИ, ИЗ КОТОРОЙ ПРОЩЕ ВЫЙТИ ВПЕРЕД НОГАМИ.

Как один мой коллега. Тот прямо по шпалам отправился навстречу поезду, и, как в детской задачке, они встретились в точке C. Я же обычно смеялся над смертью. Привычное дело для криминального репортера. Бывало, ложился на пол и не дышал. Тогда сын толкал меня маленькими ручонками и целовал в щеку – как по волшебству папочка мгновенно воскресал.

Я взглянул на часы: почти девять вечера. В это время он как раз чистит зубы своей детской пастой со вкусом мороженого.

Рядом послышался скрежет стула. Объект в белой рубашке поднялся на ноги и нетвердой походкой направился к моему столу.

– Не против? – спросил незнакомец уже после того, как уселся подле меня.

– Мне не нужна компания.

Он вызывающе на меня взглянул и всей своей пятерней забрался в тарелку с моими чипсами, искривляя рот в омерзительной чавкающей улыбке. Подлец меня провоцировал.

– Вижу, один сидишь, – сказал он, – дай, думаю, к тебе сяду.

– Ты что же, следил за мной?

Незнакомец утвердительно кивнул.

Я зачем-то спросил:

– Давно?

– Всю жизнь.

– Не понял. Чего всю жизнь?

Собеседник на мгновение отключился, и нить разговора оборвалась. Странное дело, лицо моего незнакомца вдруг показалось знакомым. Я стал хаотично перебирать в памяти всех подряд. Но в голову лезло совсем другое: мой крутящийся стул на кухне, тусклый торшер и ее вечно холодные руки, которые согревал дыханием в такие промозглые зимние вечера.

Человек в белой рубашке вдруг заявил:

– Тебе свечку никто не поставит.

Он сказал это на весь зал и даже как будто с наездом. Администратор бара, больше похожий на вышибалу, кивнул мне со своего места. Я жестом дал понять, что помощь пока не требуется. Явно не стоило продолжать этот бессмысленный пьяный разговор, но фраза меня задела.

– Тебе-то откуда знать? – говорю. – А, забыл, ты же следил за мной. И кто же ты после этого?

– Детектив.

– Детектив? – усмехнулся я. – Впервые вижу настоящего детектива.

Собеседник отлично держал интригу. Точь-в-точь как моя перед семейной ссорой. Возможно, стоило просто выспаться, на трезвую голову все хорошо обдумать. Позвонить жене. Начать новую жизнь…

– Кто тебя нанял? – спросил я ради шутки.

Он промолчал. Меня же выпивка, наоборот, взбодрила. Это ложное ощущение подводило уже не раз, и я начал рассуждать вслух:

– Отцу это все не нужно. Он скорее заплатит, чтобы вообще ничего не знать.

Незнакомец обдал меня кислой пивной отрыжкой.

– Матери, – продолжаю, – самой присмотр необходим…

С нулевой реакцией моего «детектива» игра в угадайку быстро зашла в тупик.

– Подмигни хоть, в какую сторону мне думать, – воскликнул я, охваченный детским азартом.

Собеседник поднял глаза к потолку. Возможно, увидел там что-то под действием алкоголя. Я решил, что это и есть подсказка:

– Кто-то сверху? Спецслужбы?

В ответ он совсем задрал голову, чтобы я точно понял.

– Что, еще выше?! Мировое правительство? Масоны? Рептилоиды? Евреи?

Внезапно почки напомнили о себе и заодно о таблетках, которые выписал уролог. Я оставил на донышке для запивки лекарства и полез за сумкой под стол. Там, кроме своих вещей, я обнаружил босые ноги соседа, причем ботинок с носками рядом не наблюдалось. Обычно так ходят алкоголики и святые – ответ на мой вопрос стал очевиден:

– Ясно, так ты оттуда! Видать, ангелы все закончились и ко мне приставили детектива. Это многое объясняет. Нет, правда, спасибо, ты очень старался.

Я повторил нам пиво: даже если он действительно оттуда, не свечку же ему ставить в кабаке. Да и не важно, чем проставляться. Главное – от души. Общение снова свелось к молчаливому возлиянию.

– Как-то неловко, – говорю, – получилось. Пиво поставил, а имя спросить забыл.

– А здесь ты чего забыл? – отозвался собеседник.

В самом деле, пора было уходить. Я вынул из своей сумки пару чистых носков.

– Держи, пригодятся.

Человек в белой рубашке остался сидеть за грязным липким столом, пивной натюрморт которого дополняли мои носки. Стало быть, дальше я сам…

Ночевал я в квартире мамы. Перед сном она, прямо как в моем детстве, села на край кровати.

– Раз дело такое, езжай в Австралию, – услышал я в полудреме, – будешь жить в доме у хороших людей.

Идеи мамы носили спонтанный характер. Так, например, до того момента я не слышал от нее про хороших людей в Австралии. Хотя в целом и не исключал, что они там водятся – наряду с остальными вымирающими видами.

Она решила конкретизировать – зазвучали различные имена и фамилии, громкие и не очень.

– Поживешь у Эммы Владимировны. Она много лет работала концертмейстером у Плисецкой.

Мама была риелтором и к балету имела весьма условное отношение. Просто помогла одной богемной пенсионерке продать квартиру. Жилье простаивало в Москве, пока хозяйка встречала старость на другом континенте (слышал, что от России можно по-настоящему отдохнуть только за океаном). Благодарная клиентка пригласила маму к себе, но поездка не состоялась. Официальная причина – аэрофобия. Поэтому она решила делегировать меня на правах лоботряса-сына.

Мама, сколько я ее помню, мечтала переселить меня за границу, закинуть, как диверсанта, без отчетливой перспективы. В местных-то «Макдоналдсах» хватало своих менеджеров по чистоте. А где еще может пригодиться специалист с ужасным английским… и твердой тройкой по русскому? Так к тридцати трем годам я окончательно убедился, что по-настоящему нужен только маме. Какой-никакой, а сын.

– Питание за их счет, – с чувством увещевала мать, – а днями ты будешь ходить обозревать страну. Познакомишься с хозяйскими внуками.

– Они русский, наверно, уже забыли.

– Смеешься? Лучше нас говорят. Все с хорошим образованием. Программисты.

– Тем более не поймем друг друга.

– Значит, найдешь себе что-нибудь по душе.

– Коалы, кенгуру.

– Ну и ходи, смотри на них. Радуйся. Гладь.

– Говорят, не так просто к ним подобраться.

– Возможно, ты захочешь ухаживать за коалами.

– Говно убирать за ними?

– Зачем? Станешь дрессировщиком.

– Я против эксплуатации животных ради развлечений.

– Понятно. Было бы мне тридцать лет сейчас и здоровье…

Помню, после развода мама по примеру подруг пыталась найти себе иностранца. Трудности перевода она преодолевала с помощью ловкости и харизмы. Доходило до курьезов. Однажды в маленьком городке Финляндии она оказалась заблокирована в кабинке общественного туалета – заело дверной замок. Пришлось звать на помощь. Мать встала ногами на унитаз и, заглянув за перегородку, обратилась к женщине из соседней кабинки со словами: «Anteeksi, miten pääsen Karhumäki?» («Простите, как мне добраться до Медвежьегорска?») Эта была единственная фраза, которую она умела сказать по-фински. До сих пор не могу понять, что мешало ей просто произнести известное даже детям help.

– А еще, – продолжала она, – ты мог бы разводить там овец.

– Стоит ли ради этого переезжать в Австралию?

– Брось, у нас это все не то. А у них сто граммов шерсти стоит несколько тысяч долларов.

Спорить с ней о расценках я даже не решился. Это было лишено смысла, ведь в конечном счете мама просто желала мне счастья.

– Я и овцу живьем никогда не видел, – нехотя отбивался я.

– А ты посмотри рекламу автомобиля, где снимались вот эти овцы. Сразу поймешь, что это такое.

– Они что, за рулем сидят?

– Нет, это просто красивейшие животные. Посмотри. Тебе интересно будет.

– Хорошо, – говорю, – как ты себе это представляешь? Прилетаю я в Австралию и сразу – к овцам?

– Я же сказала, поживешь у Эммы Владимировны в доме.

Хуже всего, когда выбранная профессия представляет проблему для близких. Жена третий год выпрашивает «Айфон», мать вечно ставит в пример сына своей подруги. Ах, если бы все решалось деньгами! Бедность эмоциональная, пожалуй, знакома каждому журналисту.

– Ты вообще представляешь, сколько стоит билет в Австралию? – спросил я у мамы.

– Опять ты про деньги. Куплю я тебе билет.

– Хочу понять, сколько нужно подстричь овец, чтобы расплатиться за перелет.

Я зашел со смартфона в сервис подбора билетов, в пустые окошки вбил названия населенных пунктов: Москва – Сидней. Еще никогда в своей жизни я не ставил тире между этими городами.

– Четыреста тысяч! – воскликнул я, увидев результат поиска. – Лучше бизнес на них открою.

– Не пойдет он, наверное, в этой реальности.

– Ты даже не знаешь, что именно я хочу.

– Вот если бы два миллиона вложить – это тема для разговора.

– Как раз два – опасно, а четыреста – вариант.

– Все, – отрезала мама, – больше не предлагаю.

Было очевидно, что она на меня обиделась. Совсем как ребенок, которому отказали в сказке. Встала и вышла, грустная, в своей ночнушке с пятнами от зубной пасты. Я понял, что перегнул.

– Нет, ты представь, – говорю вдогонку, – мамуль, двести туда, двести обратно.

– Зато ты на месяц как в космос слетаешь, – послышалось уже из соседней комнаты.

Проблема вся в том, что в космосе меня никто не ждал. Там, в отличие от Земли с ее восемью миллиардами, просто не существовало человека, которому я был нужен. А так сложно оставаться кем-то наедине с собой. Даже ангелам, получается, нужны люди. Хотя мне вот достался сыщик оттуда, но это не точно. Документов он не представил.

И ЧТО Я ВООБЩЕ УЗНАЛ О ПРОФЕССИИ ДЕТЕКТИВА? ВСЕГО-НАВСЕГО ТО, ЧТО ЭТИ ПАРНИ НЕ НОСЯТ ОБУВЬ. И ШЛЯПУ, ВИДИМО, ТОЖЕ.

Поэтому в мою смету вошли только стол, стулья и какие-то нелепые канцелярские принадлежности. Мама своей рукой дописала слово «аренда» и вернула мне бизнес-план, легко уместившийся на согнутом пополам листе А4. В развороте я обнаружил четыреста тысяч, которым больше не суждено было стать билетами до Австралии и обратно. Корабль мой держал курс в неизвестную и удивительную реальность. Я для себя решил: лучше ангелом на подряд, чем штатным чертом в очередной адок.

3. Лучшая ученица

Стабильно пару раз в месяц Максиму снился ребенок. Неизвестный мальчик почему-то звал его папой. Сны были тяжелые и оставляли после себя всяческие вопросы, поэтому беспечный холостяк понемногу стал загоняться. От психологов он узнал про внутреннего ребенка и даже всерьез пытался с ним говорить. Но вовремя проявил мужскую рациональность и решил искать не черт-те что бессознательное, а реального мальчика. С этой просьбой Максим обратился ко мне.

– Вам надо на шоу про экстрасенсов, – говорю ему, – а я вынужден отказать. Сон разума, сами знаете, рождает всяких чудовищ. Бегать за ними – дело неблагодарное.

Клиент проявил настойчивость:

– Давайте попробуем по-другому. Представьте, что ищете реального человека. Что для этого нужно?

– Личные данные, несколько фотографий, описание ситуации, то есть когда пропал и при каких обстоятельствах.

– А если такой информации нет?

– Значит, вашего мальчика не существует.

Клиент выложил деньги. Все это напоминало дурацкий розыгрыш, когда героя снимают на скрытую камеру, а потом зовут в студию для дальнейшего издевательства. Куда позорнее для меня в нынешних обстоятельствах было отсутствие денежных средств. Так что я согласился.

– Ладно, – говорю, – можно составить словесный портрет.

– Знаю точно, что мальчик.

– И все?

– Сон сразу же забывается, понимаете? В голове сейчас просто образ. Особых примет не вспомню.

– Ну, записывайте тогда. Желаю спокойной ночи.

Получив свой аванс, сам не зная за что, я принялся посматривать на часы. Близился бизнес-ланч, опаздывать на который было бы легкомысленно.

– Подождите, а что записывать? – уже на пороге спросил клиент.

– Важна каждая мелочь.

– Так мы не скоро встретимся.

– А куда вы, Максим, торопитесь? Примерно треть своей жизни человек спит. Впереди еще много всего интересного. Приятных полетов в космос!

Я завис над крем-супом, и думалось, что в Москве люди совсем оторваны от реальности. Или это реальность оторвалась от них.

ДАЖЕ ПОВЕРИТЬ СТРАШНО, ЧТО, МОЖЕТ, ВСЕ МЫ С РОЖДЕНИЯ СПИМ ПО СВОИМ ЯЧЕЙКАМ, А ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ КАРТИНКОЙ ТРАНСЛИРУЕТСЯ В МОЗГ.

Максим был уверен, что его сон не просто игра воображения. Поэтому он пошел не по эзотерикам, а сразу отправился к детективу с конкретной целью. Что, если ко мне в агентство явился новый пророк, а сам ребенок – не кто иной, как?.. Тут мне сменили блюдо, и мысли ушли к желудку.

Клиент объявился среди недели. Честно сказать, надеялся, что не придет вообще. Все эти рыцари печального образа почему-то не вызывают во мне сочувствия. Может быть, потому что гляжу в этих людей, как в зеркало, а жалеть самого себя дело скверное.

Клиент протянул тетрадку:

– Можем начинать поиски.

Страницы были исписаны криво и неразборчиво. Таким же инопланетным почерком я списывал в школе химию.

Я принялся читать вслух:

– Глаза большие, зеленые, с хитрецой. Губы тонкие, улыбается редко…

Он писал все это, словно любящий папа. Словесный портрет занимал полторы страницы. Дальше в свободном стиле шло описание интерьера, звуков и прочих тонких вибраций.

Я отложил рукопись.

– Всего за пару ночей. Как это удалось?

– Ходил на сеанс гипноза.

– Боже праведный, что с вами там делали?

– Я принес то, что вы просили. Не терпится начать поиски.

Низко ты пал, Вадим. Бегаешь за фантомами ради денег. Не так тяжело искать, как заставить себя поверить. И даже не в свой, а в чужой сон. Ладно, стерпим и это. Всяко лучше, чем зарабатывать на долгах или краденых иномарках. За это все мне свечку не поставят.

– Итак, – говорю, – вы тут пишете: на вид лет пять-шесть. Прекрасная отправная точка. Значит, когда родился?

– В две тыщи двенадцатом. Может, раньше…

– Поздравляю, ищите женщину.

Булки Максима сжались.

– Тоже думаете, внебрачный?

– Считаю, что это сон, но за деньги играю по вашим правилам.

Клиент порывался опять пойти на гипноз. Пришлось всерьез отговаривать: неизвестно, что снова ему втемяшится. А мне бегать искать потом.

– Не советую часто теребить подсознание, – говорю. – Материя тонкая. Порвется в два счета, и останешься в мире снов.

– И как же тогда искать?

– Элементарно! Пользуясь дедуктивным методом и наблюдательностью.

Как оказалось, секс-коуч Макс Безрук нередко переходил от теории к практике. В попытке закрепить пройденное перед ним снимали трусы лучшие ученицы. Тренер долго не мог понять, брать ли деньги за стажировку. Точный ответ подсказал КоАП, в котором заработок на сексе представлен маленькой, безобидной, но все же статьей. Поэтому коуч принимал желающих в своем гостиничном номере бесплатно, в рамках благотворительности.

По базам билетов я собрал все его секс-туры: список поездок и перелетов за последние шесть лет. Меня интересовали не отправления и прибытия, а то, что происходило между. Понемногу пробелы заполнялись. Максим не солгал, сказав, что объездил со своими лекциями всю страну. Не был разве что на Кавказе, поскольку не любил и не умел извиняться. Мы двигались слева направо по заданной временной шкале. Позади оставались отели, девушки, города. Примерно на полпути грифель карандаша ткнул в «Домодедово – Кольцово».

– Вот и до Ебурга добрались, – подвел мысленную черту Максим.

– У вас, – говорю, – каждый город – Ебург.

Клиент углубился в воспоминания.

– Там живет моя лучшая ученица Рита.

– Каковы оценочные критерии?

– Такие же, как у вас.

– С квартирой и без детей?

– Пришла ко мне в номер. Села на край кровати. Чувствую, что хочу, а она не дает. Так и проговорили всю ночь.

– Влюбились?

– Наутро билет свой сдал. Остался из-за нее. В Москву предлагал поехать. Не согласилась. Как и все, богатого жениха искала.

– Прямо скажем, нехарактерное поведение для такого секс-гуру.

Максим вдруг совсем раскис.

– Ничего бы у нас не вышло. В моем бизнесе любви нет. Какая девушка станет борщи варить, пока я других глотать учу?

– И где теперь эта ученица, – спрашиваю, – до сих пор стажируется или уже устроилась?

– Понятия не имею. Одно время в подписчиках у меня болталась.

Клиент полез в телефон. По экрану понеслась лента: бесконечные аватарки с задницей вместо лица.

КУЛЬТ ЯГОДИЦ – КАК УТЕХА В ЭПОХУ ПОЛНЕЙШЕЙ ЖОПЫ.

Посреди фейковой жизни внезапно возникла фотография мамы с мальчиком. Возле искусственной новогодней елки они выглядели живыми и настоящими, как и все мы в старых семейных альбомах.

– Не зря училась. Видите, родила, – как-то не слишком уместно сострил Максим.

– И, кстати говоря, мальчика.

Ребенок позировал без улыбки и явно не был в восторге от натянутого против воли галстука. Озорные глаза выискивали пути отхода. Планировался побег. Так часто бывает, когда взрослые заставляют фотографироваться. Подпись к снимку гласила: «Приз тому, кто поможет мне сфоткать Мотю».

Социальная сеть дала мне подсказку.

С собой в Екатеринбург я взял только ручную кладь и старенький «Кэнон». Погода позволила мне занять наблюдательный пост возле подъезда Риты. В рейтинге самых тупых занятий наружное наблюдение должно лидировать: попробуйте целый день безотрывно смотреть на входную дверь. Хотя охранникам и вахтерам это запросто удается.

Вижу: вышли. Я – следом за ними, на ходу расчехляю камеру.

– Девушка, извините, это ваш мальчик?

– Мой.

– Я фотокорреспондент. Делаю снимки для журнала. Хотел спросить разрешения сфотографировать малыша.

– Попробуйте, если не убежит.

Матвей задумчиво мерил глубину лужи, и мне удалось поймать пару удачных кадров: выручили репортерские навыки. Девушка с интересом заглянула в дисплей.

– Попался все-таки, надо же. Он с фотографами не дружит.

– Потому что позировать заставляют у всяких дурацких елок.

– Точно.

Сую мамаше листок бумаги:

– Подпишите согласие на публикацию. Такие правила. За себя закорючку и от имени папы тоже.

Мне уже было известно, что в свидетельстве о рождении мальчика стоит прочерк в графе «отец». Любой секрет, который можно купить за деньги, сразу перестает быть таковым. Настоящие же тайны сыщику приходится раскрывать самому. Обычно я пробую разговорить человека. Вот и сейчас отца я приплел нарочно, чтобы вывести девушку из равновесия.

– Обойдемся моим автографом, – отрезала Рита, возвращая мне документ.

– А если отец мальчика в суд подаст?

– Поверьте мне, не подаст. Он умер.

– Соболезную. И давно?

– Еще до рождения сына.

– Значит, кольцо на пальце ввело меня в заблуждение.

Собеседница напряглась.

– Кстати, а что у вас за журнал?

– «Максим», – придумал я на ходу.

– Интересно… Какая же тема номера?

– Отцы и дети.

Я развернулся и медленным шагом направился к автобусной остановке. Это была чистейшая провокация.

– Стойте! Какие еще отцы? – крикнула она вслед.

– Обманутые, конечно.

– Сволочь! Напишешь – в суд на тебя подам!

– Судом нас не напугаешь. Вы подписали согласие на публикацию.

Рита внезапно загородила мне путь.

– Ты делаешь зло не мне – моему ребенку. Матвея воспитывает другой мужчина. Если смелый, иди разбирайся с ним.

– Вы правда наврали сыну, что родной папа умер?

– Больше ни слова. Потом еще напишете: «яжемать скрыла свою беременность».

Я вытащил из кармана письменное согласие – его обрывки вскоре пустились по ветру.

– Успокойтесь, статьи не будет. Я частный сыщик. Работаю на Максима.

– Вы оба мне омерзительны.

– Знаете, вы… Не оставили человеку шанса стать хорошим отцом.

– Сложно представить отцом насильника-педофила.

Рита пыталась сдержаться, но в итоге заплакала. Матвей пребывал на своей волне. Он подметал асфальт сухой веткой, словно хотел замести невидимые следы.

– Максим показался мне интересным парнем, – объяснила она, – но рожать от него я точно не собиралась. Сама была как ребенок в двадцать. После той лекции мы пошли погулять по городу. Он меня напоил и затащил в кровать.

– Тащат обычно силой.

– Мне было ужасно плохо. В таком состоянии я не могла показаться дома. Осталась у него на ночь. Потом всю неделю он как ни в чем не бывало гулял со мной.

– Значит, вы ему отомстили?

– Я не хочу его больше знать. Теперь у нас, видимо, будет суд.

– Не будет, если я ему не скажу.

– О чем?

– Что он папа Матвея. Пока это гипотеза.

Напоследок Рита мне рассказала, как застала сына перед иконой. Подражая своей богомольной бабушке, Матвей, как умел, крестился и что-то шептал под нос. Оказалось, заупокойную. Я слушал и представлял себе эту троицу. Максима, Матвея и, наверное, Святого духа. Последний – тот самый сон.

Мы постояли еще немного. Потом я прыгнул в такси и поехал сразу в аэропорт. Вслед мне махало ладошками чужое семейное счастье.

4. Мозгоправ

Супруги Кошкины встречали старость вдвоем. Детей им Бог не дал, но обеспечил просторной квартирой в подмосковных Химках. Жена все еще кем-то работала, муж был просто никем на пенсии. Жизнь, однако, не радовала. К тому же ее отравлял сосед по этажу – влиял на мозг пенсионеров малоизученным способом. Это все, что я знал к тому моменту, когда очутился у четы в гостиной.

– Проверь, гудит или нет, – приказала супругу Татьяна Кошкина.

Владимир – собственно, он и выдал мне из семейной казны сто тысяч – приложил ухо к стенке.

– Гудит.

– Что? – спрашиваю.

– Мозгоправ.

– Мозго… что?

Клиент отошел от стены на условно безопасное расстояние.

– Изобретение так зовется, для прочистки мозгов.

– Кем зовется?

– Соседом нашим Чеботарем. Как только домой приходим, он сразу врубает на всю катушку – и до утра.

– И каков принцип действия?

Ожидая каверзного вопроса, клиент протянул мне потрепанный лист А4 с печатным текстом.

Читаю вслух заголовок:

– Мозгоправ: регулятор нервной системы методом бинауральных биений и света.

– Читайте дальше, – потребовала хозяйка, – там самое важное.

Текст оказался не то научной, не то псевдонаучной белибердой, вероятно, взятой из интернета. Его неназванный автор довольно витиевато объяснял обывателю суть светозвукового воздействия на человеческий мозг через компьютерную программу. Снизу кто-то дописал ручкой: «Приятного прослушивания. Ваш Че».

– Лежало в почтовом ящике, – пояснил Кошкин. – Храним теперь как улику.

Я приблизился к стенке: ощущалась вибрация. Татьяна Кошкина наблюдала за мной из коридора.

– Там долго не стойте, – предупредила она.

– А что будет?

– Сами же только что инструкцию прочитали. Побочные действия: бессонница, диарея, рвота… Инсульт, – с упоением перечисляла она недуги.

– В инструкции сказано «начинать с малых доз».

Хозяйка взглянула на меня с укоризной. Мой скептицизм рушил идеологию их борьбы за выживание, если не весь смысл дальнейшего существования.

В ЖИЗНИ НЕКОТОРЫХ ЛЮДЕЙ, КАК В ПЛОХОМ СЦЕНАРИИ, ОПРЕДЕЛЕННО НЕ ХВАТАЕТ КОНФЛИКТА (И СВОЕВРЕМЕННОЙ КОНЦОВКИ). САМО СЛОВО «КОНФЛИКТ» У ТАКОЙ ПУБЛИКИ ВСЕГДА ХОДИТ С ДОПОЛНЕНИЕМ «НА БЫТОВОЙ ПОЧВЕ».

История битвы за машиноместо во дворе новостройки в Митино, где семья идет на семью, возможно, в будущем обретет форму балетной постановки. Там и конфликт, и зрелище – и вся наша эпоха. Может быть, в будущем дорасту до высокого.

– Раньше у нас здесь была спальня, – заглушила собой гудение Татьяна Николаевна, – теперь ночуем в соседней комнате.

Рискуя своим здоровьем, она вошла в зал и отдернула штору.

– Даже цветы завяли. Растения, они все чувствуют. А представьте, что с мозгом делается! Вот по вам видно сразу, – обратилась ко мне хозяйка, не вдаваясь в детали, – и муж целый вечер мается. Скажи, Володя?

Супруг нехотя закивал. Сошлись на том, что все мы в какой-то степени сейчас испытываем страдания.

– А если с этим соседом просто поговорить? – предложил я короткий путь. – Человек-то, видимо, с чувством юмора. Значит, есть интеллект.

Кошкин опасливо посмотрел на жену. Та внезапно спросила о наличии у меня высшего юридического образования. Умение вежливо нахамить, безусловно, должно быть признано отдельным видом искусства или спорта. Очевидно, предложенное мной решение не тянуло на все сто тысяч рублей. В лучшем случае – на размер стоимости обратного билета от Химок до Ленинградского вокзала. Задача стояла прежняя: как-нибудь списать средства. Сыщику иногда проще составить смету, чем решить поставленную задачу. Коллеги меня поддержат.

Послышалось нервное:

– Начните, что ли, с бумаг.

Хозяйка вручила (почти швырнула) мне пачку заявлений. Прочел первое, что лежало сверху: суть претензии сводилась к тому, что соседский велосипед создает непреодолимое препятствие в бытовой (за отсутствием прочей) жизни супругов Кошкиных. Очков не ношу, поэтому просто скорчил умную физиономию. До конца читать не стал.

– Возьму с собой, не возражаете?

– Ни в коем случае! – возразила Татьяна Николаевна. – Потом же не восстановишь.

– У меня человек в Генеральной прокуратуре… – придумал я на ходу. – Он посмотрит, что можно сделать.

– Это меняет дело.

На том и порешили. Я начал собираться. Уже вдогонку Татьяна сунула мне инструкцию к «мозгоправу».

– Пусть подошьют к делу.

– Непременно.

Я сложил листок вчетверо и сунул во внутренний карман куртки.

– Ну, я пошел.

– Нас вызовут или сами сюда приедут? – крикнул мне вслед глава семейства, когда я уже спускался по лестнице.

– Генпрокурор вряд ли сюда поедет.

– Понимаю.

Хлопнула дверь подъезда. Я вышел на свежий подмосковный воздух. Мозг постепенно приходил в норму, но пиво все же пришлось купить. «Ты это заслужил», – мысленно обратился я к самому себе.

Я присел на бетонный блок возле торгового павильона, подложив под задницу свою шапку в знак уважения к перенесенному простатиту.

ВОТ ЗА ЧТО Я ЛЮБЛЮ ОКРАИНЫ – ТАК ЗА ВСЮ ЭТУ НЕПОСРЕДСТВЕННОСТЬ. РАЗВЕ В ЦЕНТРЕ МОСКВЫ БУДЕШЬ СМОТРЕТЬСЯ С БАНОЧКОЙ ТАК ОРГАНИЧНО, ЧТО ДАЖЕ ПРОЕЗЖИЙ ПАТРУЛЬ РОСГВАРДИИ ПРОИГНОРИРУЕТ ПУБЛИЧНОЕ ВОЗЛИЯНИЕ?

А между тем нужно было что-то решать с этим «мозгоправом». Я загуглил название в браузере мобильника. Оказалось, что мозгоправ – это не только компьютерная программа, но и сериал с заявкой на интеллект. Последний (и единственный в своей жизни) сериал, который я смотрел сознательно, – «Секретные материалы». Тогда в домах не было интернета, а мне было десять лет. Само слово «сериал» у меня ассоциируется с тем временем, когда женская половина населения всерьез была озабочена личной жизнью очередной Милагрос. Невольно вспомнился разговор бабушки по телефону с подругой: «Хосе Антонио ей во всем признался!» – рапортовала она знакомой, которая по невыясненный причине пропустила важную серию. С тех пор сериалы мне кажутся каким-то шлаком от мира киноискусства.

Читать про бинауральные ритмы я еще был не в состоянии, поэтому переключил внимание на статью о сериале. «Немного переоборудовав гараж родителей, Дэвид решает заняться психотерапией», – прочел я первое предложение. Вот любят американцы пихать в сюжеты эти свои гаражи. Да что там, легенды рока и компьютерные программы у них в гаражах рождаются. То ли дело наши российские боксы, где тихо сгнивают «Лады» и варится амфетамин.

Я отхлебнул из банки и отметил про себя, что в целом идея сериала «Мозгоправ» имеет право на жизнь. К парню в гараж приходят на консультацию разные персонажи, чьи проблемы кажутся смешными кому угодно, но только не им самим. Я видел в этом некую параллель со своей детективной работой. Возможно, поэтому проявил снисходительность к презираемому мной жанру. Те же супруги Кошкины наверняка отлично вписались бы в сюжетную линию.

Ко мне приблизился некто с пустым пластиковым ведром в руке. Незнакомец выдержал небольшую паузу, так сказать, для приличия. Затем уточнил, не из третьего ли я дома.

– Плохая примета, – говорю, – человека с пустым ведром встретить.

– Говорят, холодной воды не будет до пятого октября. Буду теперь, как лошадь, из ведра пить.

Незнакомец ударил в пластиковое дно и ушел в направлении подъезда Кошкиных. Лично я верю, что через таких случайных людей с нами разговаривает Вселенная. Главное – правильно отправлять запрос: стоило мне всерьез задуматься о насущной проблеме клиентов, как тут же пришло решение.

Я поднялся на этаж клиентов и настойчиво позвонил в квартиру Чеботаря.

– Кто?

– Сантехник.

– И что?

– Трубы посмотреть надо. По стояку течет.

– У кого?

Сперва Чеботарь показался мне мудаком. Но потом я разглядел в этом сорокалетнем холостяке ребенка, который только недавно твердо встал ногами на самокат. Велосипед, видимо, все же не прижился в тамбуре из-за неудобств, причиненных соседям. Как подобает водопроводчику, я проследовал в грязной обуви по сверкающему ламинату внутрь квартиры. В сортире ощупал склизкие трубы, нарочито ругнулся. После под предлогом осмотра радиаторов переместился в спальню. Возле стены, отделявшей Чеботаря от владений Кошкиных, мною была замечена внушительная кастрюля с примотанным к ней мобильником. Вот оно – чудо враждебной техники. Ставишь сотовый на виброрежим и звонишь из любой точки земного шара. Такой мозгоправ только внешне кажется безобидным, а на деле изводит хлеще всяких инфразвуков. Однако Чеботарь вел не только акустическую, но и психологическую войну с соседями, подсунув в их почтовый ящик инструкцию от ужасного «мозгоправа».

– Это что за девайс? – обратился я к собственнику для завязки беседы.

– Соседей своих лечу, а то совсем оборзели.

– Ну и как, помогает?

Хозяин пожал плечами.

– Сперва орали, конечно, а сейчас – тишина.

– Слушай, братан, дай погонять. У меня бабка на этаже «ку-ку». Может, и ей поможет.

Чеботарь возразил было, что такое устройство есть у каждой домохозяйки. Но чувство юмора взяло верх. С нескрываемой радостью враг Кошкиных сложил устройство в пакет и торжественно протянул мне:

– Передай соседке, пусть поправляется. Потом занесешь, расскажешь о результатах.

С этой странной поклажей, напоминая террориста-смертника, я сел в электричку. Хорошо еще, что на станции меня не стали досматривать. Иначе региональное ФСБ по традиции отчиталось бы об успешном предотвращении очередного взрыва.

Через неделю супруги Кошкины сидели у меня в офисе.

– Ну что там ваш генпрокурор, Вадим? – обратилась ко мне Татьяна. – Чеботарь снова тамбур заставил хламом. Все ноги уже отбила.

Она задрала штанину в попытке найти и показать синяк.

– Заметили, что нет вибрации? – робко уточнил я.

– Может быть, частоту сменил, – с недоверием отозвался Кошкин.

– А вот и нет.

На этих словах я победно вынул из-под стола творение Чеботаря.

– Вот причина вашей головной боли!

Именно в этот миг лицо клиентки скривила болезненная гримаса.

– Что это за издевка?

– Мозгоправ. Точнее сказать, его кустарный аналог. Берете кастрюлю и…

– А как же генпрокурор, Вадим? Как же обыск? И где компьютер с его программой?

Мозги Кошкиных закипали.

– Ну вот что, любезный, верните нам наши деньги.

– С какой такой стати, если работа сделана?

– С такой, что вы связываетесь с «Газпромом», – закричала Татьяна. – Вы просто не знаете, где я работаю!

Конфликт миновал условную точку невозврата. Мирный сценарий я уже не рассматривал – просто глядел в окно. Пятница улыбнулась солнцем.

– Ладно, ждите меня на улице. Мне нужно заглянуть в сейф.

Клиенты ушли сквернословить на свежий воздух. Я распахнул раму, встал в оконный проем и сиганул вниз, похвалив себя, что снял офис на первом этаже здания.

5. Байки из склепа

– Приезжайте еще, – улыбнулся гробокопатель, – мы людям хорошим рады.

Он уже заработал минимум на неделю беспробудного пьянства и наводил последний лоск на могиле шестнадцатилетней Вики. Фото на эмали для памятника взяли с ее аватарки из социальных сетей. «Только лайк здесь уже не поставят», – подумал я, переводя взгляд с портрета на свое отражение в черном глянцевом надгробии. На фоне ржавых оградок и крестов мемориал выделялся великолепием. Прохожие засматривались на него и удивлялись нашему неуместному смеху. Никто даже не обратил внимания, что на камне выбита только дата рождения.

Все началось с проявления родительской заботы. После выписки из наркологической клиники жена футболиста решила заняться дочерью. Глава семьи в это время одной ногой находился в спальне любовницы, а другую свою конечность лечил от полученной травмы (вывихнул в пьяной драке). Юная Вика росла одна и как считала нужным.

– Сама не знаю, когда упустила ее из виду, – сказала клиентка, закуривая сигарету.

С недавних пор я начал взимать с курящих при мне клиентов плату за вредность. Так что теперь на моем столе рядом с пепельницей стоит копилка с надписью «на борьбу с курением». Самое удивительное, что некоторые посетители кладут деньги просто так.

– Я и Викин папа, – сказала она, – приличные люди. Живем в Барвихе в своем частном доме. Муж на участке построил маленький зоопарк. Бегемотов откуда-то притащил. Старался как мог для дочки.

В чем только не измеряется родительская любовь: в конфетах, игрушках, деньгах и даже вот в бегемотах.

– Теперь у Вики новые интересы, а я ночами не сплю, волнуюсь, – вздохнула мать. – Вчера какой-то в татуировках ее домой подвозил. Я к ним навстречу из спальни бросилась вне себя, да с лестницы полетела.

– Это еще не любовь, сами знаете. Это лишь такой закон борьбы противоположностей, – попытался я успокоить клиентку.

– Стать бабушкой я еще не готова.

«Вот это уже теплее, – подумал я в тот момент, – страх надвигающейся старости – как часто он маскируется под другие эмоции».

– Вадим, разузнайте, где моя дочь пропадает ночами. Идти в полицию не хочу. Желтая пресса только того и ждет.

Таким родителям проще выложить сотню-другую за слежку, чем потратить десять минут на живое общение с ребенком.

ЛЮДИ, ПРИВЫКШИЕ ВСЕ ПОКУПАТЬ, ПРЕВРАЩАЮТ РОДИТЕЛЬСКУЮ ЛЮБОВЬ В СТАТЬЮ РАСХОДОВ.

Но будет ли кэшбэк в старости, хотя бы тот самый пресловутый стакан воды? Этот вопрос я задавал себе всякий раз, когда ко мне приходила очередная мама с Рублевки.

Всю неделю за Викой следовал «хвост». Старый матерый «наружник» дядя Сережа, когда-то гонявший воров в законе, под конец семидневки сдался.

– Знаешь, Вадим, я хоть и мент, но человек православный. Думал, девочка с мальчиком. Шуры-муры. А это же мракобесие. Здесь уже не исправишь. Жги.

– Ты давай жги глаголом. А то – сразу всех на костер.

Таким я не видел его давно. Духовные скрепы сковали лицо «наружника» тяжелой думой о нравах.

– Ночь первая. Девка за околицу вышла. Там ее сопляк на авто подбирает. Едут по трассе. Сворачивают на кладбище. Ну и давай шпилиться. А кругом – могилы…

– Ага, и мертвые с косами стоят.

– Ночь вторая. Опять на кладбище. Ночь третья… Ничего святого.

Вручив компенсацию за оскорбление чувств верующих, я сел печатать отчет.

Готовый текст больше напоминал сценарий готического порношедевра. Я сразу вспомнил, как на заре туманной юности первый (и единственный) раз увидел «взрослую» версию фильма «Вий». Пионер российского порно Прянишников мог бы гордиться достойной сменой.

Шутки закончились с появлением клиентки. Найти правильные слова в такой ситуации всегда сложно. Обычно я молча отдаю в руки отчет.

– Вадим, расскажите сами, – проговорила она и отложила в сторону фотографии.

– Вика встречается с парнем.

– Вот с тем уродом в наколках?

– Назовем его так, если вам угодно.

– Куда ездят?

– На кладбище.

С каждым новым моим ответом клиентка охала так, что секретарша с красными щеками робко заглянула в приоткрытую дверь.

– Мой мир только что перевернулся, – произнесла она тихо после некоторой паузы.

Я мысленно подметил: «Да и загробный тоже».

– Сволочь! Мерзавец! – возмущалась заказчица. – Да она же совсем ребенок.

– Они оба дети, и еще неизвестно, кто кого испортил…

Сошлись на том, что мозги нужно вправлять обоим.

– Даже не представляю, как вы на них сможете повлиять, – сказала клиентка, – а если Вика узнает, что это я подослала вас, сразу отцу нажалуется.

Сам я прекрасно помню, сколь бесполезны были увещевания взрослых, когда на заброшенной стройплощадке меня ждали Антон и Миша с баклагой пенного. Однако потрясающий ход в борьбе с подростковой безнравственностью сделал директор моей гимназии.

– Был, – говорю, – у меня одноклассник. Связался с плохой компанией, стал прогуливать. Так что вы думаете, директор его на Доску почета вывесила нарочно. Школьные хулиганы в недоумении: вроде нашего круга парень, а сам любимчик учителей. Подняли его на смех, ну и этот вроде бы как задумался.

– Ну и что?

– Работа, – говорю, – предстоит творческая и стоит уже других денег.

Максимально непринужденно я произнес слово «миллион». Сколько раз репетировал этот момент перед зеркалом. Сначала я выглядел просто смешно, но через боль продолжал тренировки. Знал, что однажды ко мне придет супруга полузащитника нашей сборной, а возможно, он сам. Понемногу начало получаться. Странно, ведь миллион – это всего лишь слово-числительное, но в контексте денег имеет какой-то особый вес. Челюсти сжимаются от волнения, а язык перестает слушаться. Вот она, рабская наша сущность. Теперь с ней было покончено. Я тут же позвонил в банк и заявил, что намерен закрыть ипотеку, которая все еще связывала меня с бывшей.

На столе передо мной лежали две «котлеты» по пятьсот тысяч, перемотанные резинками.

Чья-то годовая зарплата или могила на одном из московских кладбищ. Места поприличнее – уже по стоимости подмосковной квартиры-студии. Ну а если сосед – актер, еще столько же сверху. Глядя на цены, теряешься: жить или умирать. Странно, что столичные банки еще не выдают ипотеку под такие «однушки». Или я ошибаюсь? Индустрия смерти не могла бы процветать там, где жизнь нормальная.

По длинной и темной лестнице я спустился в офис бюро ритуальных услуг.

– Я правда сейчас не попаду в ад? – уточнил я у агента по пути в подвальное помещение.

– Сейчас посчитаем смету, и сами все для себя решите, – то ли в шутку, то ли всерьез ответил он.

Вот такой он, Харон московской будничной мифологии. Человек в дорогом костюме повел меня мимо выставленных друг за другом гробов.

– Это экономкласса. Вот варианты поинтересней. Это премиум.

– С кондиционером и телевизором?

– Экологичные материалы, импортная сборка, внутренняя отделка разных оттенков, все на высоком уровне.

Примерно так же недавно мне впаривали машину в одном из автосалонов. Только в этот раз не предложили тест-драйв. Осталось добавить «к счастью». От этой мысли мне стало не по себе, и я решил перейти сразу к делу:

– Мне нужно место в аренду…

– Без детей и животных на длительный срок, – продолжил агент.

– И памятник поприличнее.

Последний пункт вернул диалог в конструктивное русло.

– Тогда начнем от трехсот.

Агент раскрыл каталог памятников где-то на середине. Всего я насчитал страниц десять, и в конце, вероятно, находился вариант с мавзолеем. Ну или подселение в существующий.

Я ткнул пальцем в подходящий вариант. Агент одобрительно хмыкнул, прикидывая в уме процент от продажи.

– Про аренду земли вы, конечно, пошутили?

– Я серьезно.

Агент тяжело вздохнул:

– А потом ваш мертвец воскреснет?

Тут уже я подхватил его:

– Вы угадали. По сценарию фильма главный герой восстает из мертвых.

– А, киношники. Ваши часто ко мне заходят. То реквизит просят, то постановочные похороны. Многих я на съемках повидал. Ну и в гробу, конечно, – гордо проговорил агент.

– Нам только на одну ночь.

– Оживших мертвецов?

– «Восставший из мертвых – 5». Слыхали, может?

– Да уж всякое слышали за время работы.

Погребальные декорации для нашего камерного триллера обошлись мне в восемьсот тысяч. Тогда я понял, как сильно продешевил, называя цену своей клиентке. Договор с кладбищенской мафией уже был подписан, а соваться на погост без спроса посреди ночи было слишком рискованно. Пришлось смириться с утратой денег.

Дату постановочных похорон назначили произвольно, по мере готовности памятника. Сама не ведая, Вика обзавелась вполне приличным мемориалом из черного мрамора. Намечалось торжественное открытие. Я вновь вызвал в офис дядю Сережу. Того самого, что вел наблюдение за девчонкой.

– Готов ли ты выступить против ереси и разврата?

– С тебя аванс – и начнем.

– Тогда надевай свою старую форму. Будешь у нас полицией нравов. Мне для прикида тоже что-нибудь подобное прихвати.

Ряженные в два кителя дачно-подсобного образца, мы с дядей Сережей отправились патрулировать территорию возле дома, где жил Викин бойфренд. Герой кладбищенского романа попался на выходе из подъезда. Мы затащили его обратно и приступили к допросу. Я вытащил из-за пазухи фотографии.

– Ну что, узнаешь себя, Тихомиров? Надругательство над местами захоронения группой лиц по предварительному сговору. До трех лет колонии, – без запинки проговорил дядя Сережа и по привычке ткнул задержанного в живот.

Парень испуганно хлопал глазами.

– Ты хоть знаешь, на чьей могиле хреном тряс? – нагнал я немного жути. – Депутат, вор в законе, кандидат наук.

– Лучше б ты сам на этом кладбище лежать остался, – дополнил дядя Сережа, – возиться теперь с тобой, в суд вести на арест.

Последовали невнятные оправдания.

– Я от этого кладбища ее сам отговаривал, – не глядя на нас, проговорил задержанный.

Из допроса его кое-что прояснилось. При всем своем малом опыте Вика в интимных вопросах оказалась весьма разборчива.

СЕКС НА КЛАДБИЩЕ БЫЛ СВОЕОБРАЗНЫМ ФЕТИШЕМ. ПРИЧЕМ В ПРОЦЕССЕ ЕЙ НРАВИЛОСЬ ПРЕДСТАВЛЯТЬ, ЧТО МЕРТВЫЕ С ТОГО СВЕТА ЗА НЕЙ НАБЛЮДАЮТ.

Получалось нечто среднее между некрофилией и эксгибиционизмом. Раньше я о таком не слышал, а потому ввел собственное понятие – некроэксгибиционизм. Поскольку свидетели все находились по ту сторону бытия, мы построили обвинение на признательных показаниях.

– Раскаяние и сотрудничество со следствием смягчают участь преступника, – резюмировал дядя Сережа, – сегодня ночью веди зазнобу на то же место. Будем с поличным брать.

– Меня посадят? – на всякий случай уточнил парень.

– Все от тебя зависит. Пока есть все шансы попасть на исправительные работы. Будешь погосты облагораживать, – объяснил я задержанному и в знак серьезности намерений отобрал у бедняги паспорт.

В свете луны знакомый автомобиль зарулил на кладбище.

– Ну что, старый оборотень, пора, – скомандовал я дяде Сереже.

Мы с разных сторон стали подбираться к машине. Парень неспешно снимал штаны, понимая, что ничего путного сегодня уже не получится.

– Стоять! Полиция! – заорал дядя Сережа и рванул ручку водительской двери. Я проделал все то же самое с пассажирской. Босыми ногами Вика ступила на влажную кладбищенскую почву. Ее спутник грустно поглядывал в сторону шоссе.

– Ваше деяние подпадает под статью о надругательстве над местами захоронений, – обратился я к девушке, – но как раз для таких, как вы, в законе есть лазейка.

Я направил фонарь на Викин мемориал. На фоне черного мрамора отчетливо выделялась ее фотография. Сеанс шокотерапии начался.

– Здесь вам слова никто не скажет, – заверил я перепуганную барышню, – со своей могилой делайте что хотите.

По скользким и влажным от росы плитам она проследовала к своему портрету. Кажется, Вика до последнего не могла поверить, что это она сама. Послышались всхлипывания.

– А теперь все марш по домам, и чтобы до самой смерти и духу вашего на кладбище не было! – скомандовал дядя Сережа.

Через минуту парочки и след простыл, а мы неспешно побрели к выходу. Я шел среди надгробий и думал о том, как хороша и удивительна наша жизнь.

6. Улучшенная копия

Говорят, двойники есть не только у российского президента. Каждому человеку природа сделала дубликаты, якобы целых семь. Разбросаны все они по свету, чтобы не повстречались друг с другом, но иногда все-таки случайно сталкиваются. Бывает, идешь по улице и внезапно видишь себя в толпе. Свидетели подтвердят: ощущение не из приятных. Научного объяснения этому феномену нет. Мистики в свойственной им манере видят здесь дурное знамение. Честно сказать, после некоторых событий я тоже.

– Хочу разыскать одну порноактрису, – прозвучало из телефонной трубки.

Звонила девушка. Наверно, поэтому я растерялся.

– Зачем, если не секрет?

– Молодой человек нашел видеоролик. Говорит, что снималась я.

– Хорошо, а на самом деле?

В ответ молчание.

– Понимаю… Вы не одна сейчас.

– Ага.

– Кого искать тогда будем?

– Не знаю.

Беседа продолжилась у меня в кабинете. Миловидная барышня по имени Даша рассказала, как, будучи первокурсницей, снялась в клубничке.

– Подрабатывать на дневном было физически невозможно, – оправдывалась клиентка, – а тут подвернулся разовый вариант. Сказали, просто сфотографируют. Так и попалась, дурочка.

– Денег хоть заплатили?

– Даже в долларах. Я их до этого видела только в американских фильмах.

– Сами откуда будете?

– Из Нижнего.

Сочувственно ей киваю. Встречался с девочкой из тех мест. Помню, как подарил ей сертификат в магазин белья. Она плакала, а потом рассказала мне, как убили ее папу.

– Где этот ролик сейчас висит?

– Давайте так, – засмущалась Даша, – скину вам все, что прислали моему парню. Уйду, и потом смотрите.

– Прислали?

– Короче, есть приложение – находит людей в соцсетях по фото. Так меня и пробили эти дрочеры ненормальные. Про них статья в интернете есть. Кучу девочек затравили.

Я сразу вспомнил себя в подростковом возрасте. Шел 1999 год, и мы развлекались как могли. Тогда было все иначе…

– Неблагодарное поколение. В моем детстве порно сводилось к просмотру книжки «Откуда берутся дети».

– Типа за мораль борются, а сами – прыщавые малолетки. Из-за них теперь под вопросом свадьба. У парня шок. Обманщица, шлюха и все такое… Через два месяца регистрация. Времени у нас мало.

– Времени для чего?!

– Давайте только без шуток, ладно? – предупредила Даша. – Слышали, может, о тайном родстве? Когда два чужих человека похожи, как близнецы. В теории у нас всех есть по несколько двойников. И один из них сможет выполнить миссию.

– Это вы в какой серии «Секретных материалов» видели?

– Ну вот, я же предупреждала.

– Ладно, ну и что за миссия? И что будет с остальными?

– Природа специально создает копии, чтобы хотя бы одна передала свои гены детям. Этап отбраковки проходят не все. Так вот, я рассчитываю пройти.

– Предлагаете помешать естественному отбору?

– Я люблю этого человека, – объяснила девушка, – и вообще мне тогда было восемнадцать. Сейчас тридцать два почти. Работаю на хорошей должности, хочу стать мамой.

– Кем работаете?

– В лаборатории.

– Теперь, – говорю, – понятно, где вы этого понабрались.

– У нас не такая лаборатория.

– В Ухане тоже так говорят… Кто ж признаваться станет?

– Я обычный стилист в лаборатории красоты. Так салон называется. А про копии вычитала в газете «Комсомольская правда».

– Тогда действительно шутки в сторону. Это важная информация.

– Не верите, посмотрите сами, – сказала Даша и направила на себя камеру телефона.

Мобильник издал щелчок. На экране возникло селфи. Завертелось колесо загрузки. Программа почти мгновенно сформировала подборку снимков. Точнее сказать, аватарок различных девушек, поскольку поиск велся по соцсетям. Так работают нейросети – искусственные мозги, способные разбираться в лицах. По тому же принципу мы можем различать людей или видеть сходство. Следующий шаг – научить безжизненный софт не только видеть, но и чувствовать человека.

Аватарки выстроились в порядке похожести – от большего сходства к меньшему. Даша ткнула пальцем в самую первую. Фотография развернулась на весь экран.

– Вот она.

Клиентка подняла сотовый на уровень своего лица, сопоставляя себя со снимком.

– Мы с ней как родные сестры, – убеждала Даша. – Просто я для вас лицо новое, и мозг еще толком не адаптировался, чтобы заметить сходство.

– Где именно, говорите, трудитесь? – переспросил я на всякий случай.

Она опять отмахнулась.

– Про мозг тоже в газете вычитала.

– Передайте своим из секретной лаборатории, что газет никто давно не читает. Пусть для агентов нормальную отмазку выдумают.

Дашиным двойником оказалась простая москвичка Надежда Конашкова. Выглядела она не намного старше моей клиентки, однако возраст стратегически засекретила.

– Заходила в две тысячи восемнадцатом, – прочел я в углу экрана. – Интересно, жива вообще?

Даша заволновалась:

– Надо скорее выяснить, и где проживает – тоже.

– Представляю ваш разговор. Сюр еще тот: «Надя, не бойся, я твое отражение. Переходи на нашу сторону, в королевство кривых зеркал».

– Значит, денег ей предложу за помощь. Просто пусть скажет моему Мише, что это была она.

После встречи я занялся изучением материала. Фильм поражал зрителя глубиной и затрагивал тему дружбы народов. В течение получаса я наблюдал, как Даша проводит время в обществе двух темнокожих джентльменов. Они все тяжко пыхтели, не проронив ни слова, используя для общения международный язык любви.

ВСЕ КИНО, ДАЖЕ ПОРЕВО, В СУЩНОСТИ, ОБ ОДНОМ. РАЗНИЦА ТОЛЬКО В ТОМ, ЧТО В ПОРНО ФОРМА ПРЕВАЛИРУЕТ НАД СОДЕРЖАНИЕМ, А ФИНАЛ ВСЕГДА ПРЕДСКАЗУЕМ.

Любой школьник знает, что свадьбы в конце не будет. Есть в этом какая-то горькая аллегория, суровая правда жизни. Некоторые действительно заканчивают вот так. Тыкаются да мыкаются, а выливается все это не пойми во что. Или вот как она: разрывается между двумя мужиками и в итоге для всех плохая. Мораль: без любви вся наша жизнь – порнуха.

Надежда Конашкова, как и многие матери-одиночки, хотела капельку теплоты. Вселенная поняла по-своему, трудоустроив женщину в московские теплосети. Там она вычисляла, сколько денег вылетело в трубу и сколько в действительности пошло на прокладку трубопровода. Короче, была бухгалтером – главным в стране потребителем чая и творчества Стаса Михайлова. Вкусовые пристрастия, вероятно, определил развод, когда в браке с авиатехником что-то пошло не так. Наверное, отвалились крылья. Такое случается, когда падаешь вниз вместе с женой, ребенком и пожизненной ипотекой.

– Говорить нужно лично, – объясняю клиентке, – иначе спугнем. Решит, розыгрыш или психи.

– В квартиру тоже бессмысленно: не откроют, – добавила Даша.

Сошлись на том, что ехать следует на работу. Московские теплосети – не секретный объект. Пробраться туда более чем реально.

– Охраннику скажете, что пропуск забыли. Представитесь Надей. Заодно и проверим сходство.

На проходной Дашу пропустили, но тотчас же операция оказалась под угрозой срыва.

– Конашкова, ты?

Мужчина в брючном костюме фамильярно взял самозванку под руку. Даша от неожиданности потеряла дар речи. Вероятно, что даже к лучшему…

– Так-так, – сказал незнакомец, – Золушка нарядилась в туфельки. Наверно, спешит на бал.

Даша кокетливо улыбнулась, что в переводе с женского может значить все что угодно. Тип в костюме вытащил из кармана какой-то список.

– Слушай, а ты ведь одна не скидывалась. Тогда с тебя первый тост.

Даша полезла в сумку за кошельком, но мужчина ей помешал.

– Давай не дури, – полушутя скомандовал он и, как пленницу, повел в лифт.

По пути Даша трясущимися руками напялила маску, сославшись на отсутствие необходимой прививки.

Они приблизились к кабинету. «Заместитель директора по общим вопросам», – успела прочесть на входной двери девушка. В числе прочих вопросов на повестке дня было празднование дня рождения некой Далецкой.

Из шуток своего спутника Даша уяснила, что с этой женщиной Надю связывают не самые позитивные моменты.

В кабинете пахло спиртным и толклись сотрудники.

– Смотрите, кого привел, – обратился сразу ко всем заместитель, – угадайте-ка, кто под маской?

– Коронавирус! – выкрикнули «из зала».

– Конашкова это. Не угадали.

Публика встретила новость бурно. Казалось, только того и ждали: Надю, которая Даша, обступили плотным кольцом. Сзади кто-то легонько дернул ее за волосы, вероятно, пытаясь выяснить, настоящие или нет.

– Кончай балаган, – распорядилась зам, – переходим к поздравительной части.

В круг вышла какая-то женщина с нарочито праздничным макияжем. Даше всучили пакет с логотипом теплосетей и бокал шампанского.

– Говори!

– Девочки, только не подеритесь, – издевательским тоном сказали из-за спины.

– Желаю счастья, здоровья, – пролепетала Даша и стала протискиваться к выходу. Оставаться там было слишком опасно.

– Э, а пакет?! А чокнуться? – возмутилась виновница торжества.

Даша приподняла маску, чтобы отпить шампанское. В этот момент одна из веревок лопнула, и маска упала на пол. Внимание публики снова переключилось на Дашу-Надю.

– Снимай остальное! – потребовал коллектив.

Даша резко рванула к двери и очутилась в коридоре. Нужно было срочно найти укрытие. Наиболее подходящим местом оказался туалет. Она немного перевела дух, отмотала кусок туалетной бумаги и приложила его к лицу так, словно открылось носовое кровотечение. В таком виде и вышла на люди.

– Не подскажете кабинет бухгалтера Конашковой? – обратилась она к проходившей по коридору женщине.

Та заржала в ответ:

– Надюха, во тебя развезло! Забыла дорогу в свою мертвецкую?

– Какую еще мертвецкую? – растерялась Даша.

– На втором этаже которая, где холод собачий вечно…

Даша помчалась вниз. На втором этаже она сначала уперлась в один конец коридора, затем стремительным шагом проследовала в другой. Там на двери прочла заветное: «Бухгалтерия». Было не заперто. За шкафом спиной ко входу сидела невзрачного вида женщина.

– Простите, Надежда, вы?

– Надежда Михайловна. И сейчас не приемный день.

– Мне по срочному делу нужно.

– По срочному – это в другую дверь, – съязвила в ответ бухгалтерша. При этом даже не обернулась.

Даша подошла ближе.

– Слушайте, Надя, на кону моя свадьба. И зависит она в том числе от вас.

Надежда оторвалась от монитора, где с упоением собирала по три шарика в ряд – пасьянс нашего времени.

– Где я вас раньше видела? – спросила она у Даши.

– В зеркале.

Даша собрала волосы в хвост, чтобы продемонстрировать похожий контур лица.

В этот момент Надежде позвонили.

– Надька, ну ты, блин, жжешь, – послышалось из мобильника, – Далецкая рвет и мечет.

– В смысле?

– В коромысле! Пришла такая принцесса на день рождения. О тебе только и говорят.

Надя с Дашей переглянулись.

– И дальше что?

– Мы с девочками к тебе придем. Расскажешь, где волосы нарастила. И про нос Галька интересуется. Тоже хочет свой обкорнать.

– Позже, я занята.

Надя нажала на сброс.

– Простите, – сказала Даша, – я направлялась к вам, а попала на эту пьянку.

– Ясно. Чего со свадьбой?

Даше пришлось рассказывать по порядку. Прокладывать путь от грязной постельной сцены до любви всей жизни. Надя слушала это, как репортаж с Луны, понимая, что Даша далеко не Венера. При всем внешнем сходстве они были абсолютно разные: Надя верила разве что прогнозу погоды, Даша – своему сердцу.

– Скажите мне, почему я должна вам верить? – спросила Надя. – Вы тут ходите по отделам, представляетесь мной. Суете свои сто тысяч.

И тут же схватила трубку стационарного телефона.

– Я звоню на охрану.

Даша, толком не попрощавшись, выскочила за дверь. Вдогонку ей доносилось что-то про наглость и женское безрассудство.

Клиентка была в отчаянии.

– Не беда, – говорю, – сами Надю актрисой сделаем.

В таких случаях меня выручал один народный умелец. С хирургической точностью он пересаживал лица в фотошопе, за это получил прозвище Лицемер. С его легкой руки заурядный объект становился неординарной личностью.

Голову бухгалтерши мастер приладил к туловищу какой-то нескромной леди, и Конашкова Надя превратилась в отвязную Конни Хоуп. Заметил, русские девочки обычно берут себе иностранные псевдонимы. Очевидно, с прицелом на Калифорнию. Так что традицию нарушать не стал. Под новым именем Надя заняла свое место в базе порноактрис.

Я показал клиентке итог совместного творчества.

– Неплохо вышло, – сказала Даша. – Но если уж говорить про сходство, грудь у меня не таких размеров.

– Успокойтесь, – говорю, – в порно, как в детстве, все кажется чересчур большим.

На этой радостной ноте мы попрощались с Дашей. Моя работа была закончена.

– Не знаю, что бы я делала без ваших шуточек, – сказала она напоследок.

Я вдруг задумался о серьезном.

– Слушайте, может быть, это знак? Уж простите, что я не в тему. Человек, когда любит, он ведь прощает многое.

Она промолчала и вышла на свежий воздух, бледная и уставшая от постоянных тревожных мыслей. Нет ничего хуже, чем быть в подвешенном состоянии, когда кто-то другой решает твою судьбу.

ТЕРПЕТЬ НЕ МОГУ ВСЕ ЭТИ «Я ПОДУМАЮ»: ЧАЩЕ ВСЕГО ЗА НИМИ СКРЫВАЕТСЯ БЕЗРАЗЛИЧИЕ ИЛИ ТРУСОСТЬ. В ЛЮБВИ И ПРИ ВЫХОДЕ ИЗ АВТОБУСА ДОЛЖНА БЫТЬ ОПРЕДЕЛЕННОСТЬ. ЛИБО ДА, ЛИБО НЕТ, А НЕ ТУДА-СЮДА. ОТОЙДИ, НЕ МЕШАЙ ДРУГИМ!

Я не знал ничего о Дашином женихе, но видел, как мучается она. Еще даже не расписались, а женщина уже плачет. От слез рождаются только обиды, а эти твари весьма живучие.

Обычно клиенты не перезванивают. Если звонят, то чаще всего с претензиями. Когда все идет хорошо, человек забывает про детектива. Так же, как про таксиста, который благополучно довез до дома. Нормальный сервис воспринимается людьми как должное, поэтому я не верю хорошим отзывам. Молчание клиента – вот признак успеха.

Даша перезвонила.

– Помните, вы искали моего двойника?

– Конечно, – говорю, – помню. Вы та самая девушка из секретной лаборатории.

– Я только сейчас узнала, что встречаться с ними нельзя.

– У вас там свои приколы. Наплодите сначала клонов, а потом от них спасу нет.

– В общем, – сказала она, – Миша и Надя вместе.

– Подождите… Какая Надя? Которой голову пересаживали?

Даша издала вздох.

– Миша ее нашел, и она призналась.

– В чем?

– Что снималась.

– Она же не согласилась.

– Я с ней потом еще раз общалась. Говорит, что хотела как лучше сделать.

– Так, и Миша что?

– Влюбился, видимо. Понимаете… После той первой встречи с Надей что-то произошло. Она поменяла имидж. Вернулась в соцсети и сразу стала звездой. Ей поклонники теперь пишут.

Больше всего меня резанула фраза «она похитила мою жизнь». После нашего разговора я из чистого любопытства установил приложение по поиску двойников, направил на себя камеру и запустил процесс. Программа сформировала подборку снимков от большего сходства к меньшему. В числе первых был некто по имени Алексей. Я вгляделся в его лицо и внезапно почувствовал, что кто-то смотрит на мир через мои глаза.

7. Счастливый билет

Сколько счастливых билетов вы съели за свою жизнь? И толку с того, что через кишечник проделали трудный путь все эти изделия целлюлозно-бумажного комбината… Так и до язвы недалеко, а вот до радости ехать и ехать. Проездной документ в счастливую жизнь нужно приобретать намеренно и всяко не у тетеньки кондуктора. Подлинные билеты продаю только я – частный сыщик Вадим Головин.

Как-то раз одинокая москвичка по имени Валерия решила купить билетик. Дамочка лет сорока пяти. Помню, пришла вся такая ухоженная, аж светится. Сразу видно – к поездке готовилась основательно. Потому как предстояло ей запрыгнуть в последний вагон уходящего поезда. А если серьезно, это был самолет. Там в салоне бизнес-класса тряслась на российских воздушных ямах ее судьба. С тоской смотрела Валерия в небеса и размышляла о том, как было бы замечательно очутиться в кресле рядом с мужчиной своей мечты.

– Раз в неделю Саша летает из Москвы в Питер, – поведала мне клиентка, – там у него филиал. Мотается одним днем. Обычно по четвергам.

Такая осведомленность меня, как сыщика, скорее напрягла, чем порадовала. Что, если передо мной аферистка или засланный казачок? А дяденька непростой, бизнесмен. Потом жди неприятностей. Не доверять клиенту – первое правило детектива. Хотя нет, первое – получить аванс, а уже после отнестись к заказчику с должным недоверием. Тогда не соскочит рыбка.

– Откуда, – говорю, – столько разведданных, если вы друг друга не знаете?

Валерия улыбнулась:

– У меня есть своя шпионка. Девочка знакомая помощницей Саши работает.

– Значит, подруга вам шефа сосватала?

– Ну она в шутку, а я подумала, что идея-то светлая.

– А что, – говорю, – мешает вам подговорить шпионку купить сразу два билета – начальнику и вам. Стоить это будет в разы меньше.

– Просила. Не соглашается. Боится, наверно, что шеф пронюхает.

– Случайно ведь, – говорю, – можно встретиться много где. Почему именно самолет?

– Мы с Сашей люди из разных миров. Он высоко летает, я по земле хожу. Нет точек пересечения. Не за столик же в ресторане к нему подсесть.

А КО МНЕ В КАБАКАХ ЧАСТО ПОДСАЖИВАЮТСЯ ЛЮДИ. НАВЕРНО, ВЫ УЖЕ ПОНЯЛИ. НАУЧНОГО ОБЪЯСНЕНИЯ ПОКА ЭТОМУ НЕ НАШЕЛ.

Остановился на том, что через случайных встречных со мной говорит Вселенная. Раз как-то за барной стойкой разговорился с гостем. Он оказался неплохим собутыльником. Мы обменялись контактами. И черт меня дернул выяснить, как этот тип записан у других в телефоне. Есть такое удобное приложение. Вбиваю номер, а программа мне выдает: «трубку не брать» и слово плохое на букву «п» с тремя восклицательными. Вот так у сыщиков проявляется профессиональная деформация.

– А еще, – сказала Валерия, – встреча должна быть судьбоносной. Когда двое встречаются в самолете – это красиво и романтично. Люди в такое верят.

– А вы, значит, нет? Раз решили судьбу в свои руки взять.

Клиентка вдруг резко изменилась в лице.

– Любовь, – сказала она, – для меня уже не бабочки в животе. Это способность мужчины взять за меня ответственность на всю жизнь.

– Мероприятие, – говорю, – намечается недешевое. Людей надо подключать, чтобы мне по билетам сведения подсветили.

– Заплачу сколько нужно, – заявила клиентка, – здесь не трата, а инвестиция.

Я еще раз скептически посмотрел на Валерию.

«Ладно, – думаю, – акула и бизнесмен как-нибудь разберутся сами. В дикой природе хищники тоже едят друг друга. Я же просто организую встречу. Дарую возможность приблизиться на расстояние поцелуя или пощечины. Как уж сложится».

Один из нужных людей, которыми я оброс за время работы сыщиком, любезно помог клиентке выиграть в эту любовную лотерею. Валерия получила свой счастливый билет. Правда, я изменил условия и тоже решил лететь. «Как раз давно не был в Питере, – подумал я, – и попутно проконтролирую ситуацию в самолете». Внутренний голос и друг в погонах велели быть начеку.

– Учти, – предупредил сотрудник, – сейчас с этим делом строго. Начальство палит. Билетная база теперь под особым контролем из-за таких вот, как ты, любопытных деятелей.

В день вылета мы с клиенткой прибыли в Домодедово порознь. В стерильной зоне расположились друг от друга подальше. Она села за дальний столик в переполненном ресторанчике. Я взад-вперед гулял мимо нашего выхода на посадку. С тех пор как за кофе и два уставших драника с меня содрали косарь, я больше не ем в местных забегаловках.

Объект долго не появлялся. Очевидно, трапезничал в бизнес-зале или просто приехал поздно. В самолет мы заходили в числе самых последних. Клиентка словно специально тянула время.

В остальном все шло по плану. Поэтому я не нервничал. В отличие от Валерии. Она то ли озябла, то ли тряслась от волнения и что-то бубнила себе под нос.

– Надеюсь, в этот раз все получится, – вырвалось у нее, когда мы уже поднимались по трапу.

Я замер на полпути:

– Не понял, что значит «в этот раз»?

– Да нет, ничего такого, – засуетилась она, – идем.

– Стоп, – говорю, – вы, похоже, юлите. Лучше скажите правду, пока мы не сели в самолет. Потому что не те времена сейчас. Быстренько размотают всех и пойдем группой лиц.

– Да, один раз мы уже с ним летали, – заявила Валерия.

– И вы это скрыли! Вот это новость.

– Не хотела сойти за дуру. Я до этого к вашим коллегам уже ходила, и все в один голос мою идею забраковали. Нельзя, говорят, два раза встретиться в самолете.

– А по-вашему, – говорю, – Саша примет все это за дежавю? Он решит, вы его преследуете. Пожалуется. Проведут проверку, и тогда всем конец.

Из самолета выглянула стюардесса, недвусмысленно намекая, что ждут только нас одних. Я энергично ей закивал и взял Валерию под руку.

– А в тот раз билеты вам купила подруга, правильно? – уточняю.

Она кивнула.

– Но у вас с Сашей что-то не срослось, а второй раз шпионка помогать отказалась, и поэтому вы пришли ко мне.

– Двери сейчас закрою. Останетесь здесь стоять, – крикнули из салона.

Решение нужно было принимать молниеносно.

– Значит, так, – заорал я клиентке в ухо, перекрикивая рев турбин, – меняемся креслами. Потом по прибытии подойдете к Саше. Так он скорей поверит, чем в эти ваши фантазии.

Взлетели. Наконец-то мои колени не упирались в переднее кресло, а стюардесса не отняла, а сама предложила мне алкоголь.

– Ну что, хорошей дороги, – обратился я к своему попутчику с намерением чокнуться бокалами.

– У меня тут свой бар, – отшутился сосед, доставая из сумки пачку таблеток.

– От укачивания, что ли?

– Так, бандитская пуля.

– Слушайте, – говорю, – я такие таблетки уже давно не прописываю больным. Позвольте представиться: доктор Головин. Может, слышали?

– Нет. Что лечите?

– Сам часто не понимаю. Приходят вполне здоровые, а жалоб на целую картотеку. Вот ищем, обследуем. Кстати, может быть, помощь нужна какая? Консультация у меня бесплатная.

Клиент рассказал, как упал со своего байка, повредил спинной нерв и теперь женщины ему больше не интересны.

Когда мы приземлились, я улучил момент и подошел к заказчице.

– Помните, вы сказали про бабочек в животе? А знаете, некоторые виды живут всего день или даже час. Сейчас у вас считаные минуты, чтобы схватить за рукав Сашу и посадить в такси.

8. Как выиграть душу в карты?

– Однажды играли в карты у моего приятеля, – почти цитатой из «Пиковой дамы» проговорил бледный юноша. Войдя в помещение, он так и не снял солнцезащитные очки и от этого напоминал вампира. – Ставки делали небольшие: рублей по триста ради азарта. Короче, так вышло, что я проиграл все наличные.

Я не удержался от иронии:

– Только не говорите, что собираетесь с моей помощью возвращать карманные сбережения.

– Я хочу вернуть душу, которую проиграл.

Серьезность интонации не позволила мне дальше отпускать шутки.

ВООБЩЕ ИРОНИЗИРОВАТЬ НАД КЛИЕНТАМИ У ДЕТЕКТИВОВ НЕ ПРИНЯТО. СМЕЮТСЯ ОБЫЧНО УЖЕ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ЧЕЛОВЕК ВЫШЕЛ ЗА ДВЕРЬ АГЕНТСТВА.

Но иногда так и подмывает рассмеяться в лицо. Ведь удивительно: клиентам сыщиков не нужна истина. Они хотят слышать то, за что платят.

Я без улыбки взглянул на парня. Он молчал, ожидая от меня очередной дурацкий вопрос.

– Каким же образом вы рассчитываете вернуть душу?

– Нужно найти человека, которому она принадлежит теперь.

«Вот это уже теплее, – пронеслось в моей голове, – искать человека куда проще, чем малоизученную материю. Что вообще такое человеческая душа? Никто толком не знает, но многие трясутся за нее больше, чем за свое здоровье».

Павел, так представился мой бездушный, рубился в карты с третьего курса. Возьмут, бывало, пивка, сигар купят дешевеньких в ларьке, таких, знаете, с вишневым вкусом, и сидят режутся. Покуривают, выпивают, за жизнь болтают. Студенческая эстетика. Собирались обычно узким кругом однокурсников. В один из таких душевных вечеров, проходивших у кого-то на квартире, один парень привел своего знакомого. Появление нового человека вызвало оживление за столом: за столько сыгранных партий все уже порядком притерлись и былой азарт поугас.

Незнакомец лихо набирал очки. Вскоре у студентов кончились все деньги. Тогда новичок предложил Павлу сыграть на его душу. Единственное свое богатство студент оценил в две тысячи рублей, которые змей-искуситель сразу вынул из кошелька. Вслед за деньгами на столе появился бумажный сверток с иголкой, черной нитью, мелком и огарком красной свечи. Дорожный набор для путешествия в преисподнюю. Такой не купишь в привокзальном киоске.

– Я подписал отказ от своей души, капнул на листок кровью. Бумагу мы положили на стол.

Так в деле появился первый, пусть и весьма сомнительный, документ – договор купли-продажи в единственном экземпляре.

– Потом он снова выиграл, – продолжил свой рассказ клиент. – Мы разошлись по домам. В принципе, я не чувствовал ничего странного. Самочувствие ухудшалось плавно. Через несколько дней я ощутил сильный страх. Меня дома накрыло, когда телик смотрел.

– На меня телевизор влияет похожим образом.

Он не ответил и продолжал повествовать о своем грехопадении:

– Ночью не смог уснуть. Пошел воды попить на кухню, а там икона у нас на полке. Мне реально показалось, что лик святого недобро на меня смотрит. Тогда я понял, что это расплата мне за сделку с дьяволом.

– Не сочтите за грубость, Павел. Может, стоит к врачу обратиться?

– И что я ему скажу? Доктор, я продал душу дьяволу, дайте-ка мне таблетку? Меня сразу в дурку отправят, и тогда точно не видать мне своей души.

– Дело ваше. Начать предлагаю с поиска искусителя.

Юноша молча кивнул и выложил на стол деньги.

– Мне отец на учебу дал. Сидеть на парах я все равно не смогу. Возьмите, это все, что у меня есть.

За душой у студента оказалась вполне приличная сумма. Я отсчитал половину и набрал знакомого участкового.

– Есть возможность подзаработать, – многозначительно произнес я в трубку, – но сперва ты, Борисыч, должен отречься от сатаны.

– Тогда придется уволиться, – вздохнул полицейский.

Сошлись на том, что следует причаститься при первой же встрече.

Установить личность и адрес нечистой силы оказалось несложно. Участковый вызвал к себе активных участников карточного турнира, что-то там им наплел. Последовавшей за тем операцией спасения души я предпочел руководить из офиса, а участковый отправился в гости. На языке полицейских это называется «выйти в адрес».

– Откройте, полиция!

Из-за двери появился обычного вида парень.

– Вы обвиняетесь в колдовстве!

– Чего?

– Каким-то волшебным образом вы, Егор Валерьевич, пропустили осенний призыв. Поэтому я вынужден доставить вас в военкомат. Собирайтесь. Возьмите паспорт, белье на смену, чай, сахар.

Чувство власти над миром смертных сменилось у подозреваемого паникой.

– У меня… У меня болезнь. Мне нельзя. Я болен и жду врача как раз.

Демон попятился назад и хотел было закрыть дверь, но полицейский ботинок своевременно появился в дверном проеме.

– Не один вы, знаете, врача ждете. Приятеля своего до сумасшествия довели! А это уже статья!

На этих словах Борисыч всем своим весом навалился на дверь и эффектно очутился в темной тесной прихожей. В полумраке майор безошибочно нащупал выключатель, поскольку сам жил в такой же хрущевке. Маленький коммунальный ад разверзся в тусклом унылом свете единственной лампочки.

– Выйти, на хер, из сумрака! Расписку давай сюда живо, душегуб. На моем участке только таких, как ты, не хватало.

Парень метнулся в комнату и вернулся с клочком бумаги. Участковый брезгливо осмотрел заляпанный кровью обрывок расписки.

– Где вторая часть документа?

– Я ее проиграл, – честно ответил молодой человек.

– В общем, все ясно с тобой. Поехали. Будешь обратно потерпевшего расколдовывать или – в армию. Выбирай.

Действие маленького спектакля переместилось в опорный пункт. Туда я подъехал как раз к моменту развязки. За рабочим столом, любовно пересчитывая свой гонорар, сидел Борисыч. Красная ритуальная свеча озаряла помещение демоническим светом. Отблески падали на стеклянный стенд с портретами руководителей главка. Задержанный шептал какие-то заклинания над моим клиентом. Я разместился на старом вытертом диване и от нечего делать стал читать чье-то пожелтевшее заявление. Спустя некоторое время комнату наполнил едкий запах жженой бумаги – клочок расписки превратился в пепел. Если верить показаниям задержанного, Павел обрел половину своей души. И теперь он наполовину счастлив. Наверное, как и многие.

9. Ни денег, ни Славы

До того как залечь на дно, Слава работал в отделе расселения аварийного фонда. К нему в кабинет тянулась вереница желающих получить новую квартиру. Очередь ползла медленно. Годы жизни летели быстро. И люди стремились приблизить момент получения ордера, конечно, с помощью силы денег. Только Слава не брал. Потому что от него лично мало чего зависело – решение принималось выше, на уровне руководства. В этой коррупционной цепи он был лишним звеном. Терпеть такое унижение чиновник больше не мог – то были поистине танталовы муки! – и в итоге нашел «лайфхак». Набрал взяток и втихаря ото всех уволился. Люди его вызванивали, пасли около кабинета. Иные даже заглядывали под стол, зная, сколь изворотлив российский служащий. Но Славы и след простыл.

Больших проблем, впрочем, афера не предвещала. Банкиров и депутатов среди обманутых не было – в основном пенсионеры и другой безобидный люд. Как, например, мама моего школьного приятеля, она же наш бывший завуч. В прежние времена эта тетка бранила меня за курево и прогулы, а теперь вытирала слезы со своего морщинистого лица. Я, конечно же, согласился помочь бесплатно, но сразу предупредил: шансы невелики. Сегодня даже с распиской и договором жулье научилось уходить от ответственности. Суда они не боятся, паяльник нынче не в моде. А без напряжения эти люди значительно реже идут на контакт.

Вечером я навестил Славу по адресу прописки. Выражаясь языком сыска, совершил оперативную установку. Дверь после некоторых колебаний мне отворил пожилой мужчина. Я представился полицейским и внаглую предъявил свое просроченное удостоверение журналиста. В полумраке подъездов все «ксивы» одинаково нечитаемы.

– Такое, – говорю, – дело… Слава денег набрал и вскоре исчез с радаров. Люди переживают из-за срыва договоренностей.

– Это что ж получается, как взятки давать, у них все по закону? А как деньги вернуть, сразу бегут в полицию? Что-то здесь не срастается, молодой человек.

Оказалось, мужик сам когда-то работал в милиции. Был шофером, но все-таки при погонах. Потому моментально просек, что я не из органов. Пришлось применить план «Б».

– Раскусили, – говорю, – ладно. Журналист я, веду расследование.

– Вашему брату и подавно не верю. Строчите только гадости. Нет бы что-то хорошее написать. Вот, например…

Он бережно снял со стены и протянул мне грамоту.

«Лучшему специалисту отдела Станиславу Иванову», – прочел я текст в золоченой рамке. Ниже стояла подпись главы комитета. Видимо, того самого, что брал в обход Славиного кармана.

С кухни шел запах чего-то жареного. Хозяин позвал к столу. Добрый простой мужик в рубашке с дырками на локтях. Махнули по пятьдесят. Он рассказал, как вместе с женой и сыном перебрался в столицу из Мурмашей. Залез в долги и работал без сна и отдыха – все ради Славки, чтобы на ноги парень встал.

– А он ноги к деньгам приделал, – констатировал факт отец. – Вы не первый, кто нас тревожит.

– Да уж, – говорю, – портит, портит людей Москва.

– Не Москва, а нравы. Времена идут похуже девяностых. Тогда хоть люди были советские, и что-то еще в головах оставалось. Сейчас – полная деградация. Ладно, воруют, так ведь потратить с умом не могут.

Папаша вышел на перекур, а я тайком заглянул в открытку, что стояла на холодильнике. Заприметил ее давно, и что-то подсказывало: разгадка там. «Приглашаем на свадьбу», – гласил текст на обложке. Внутри действительно оказалась ценная информация: дата и время проведения торжества. «Теперь ясно, – думаю, – что Слава решил на чужие деньги сделать. Правду сказал отец, что пускают бабло на ветер».

Я поймал вилкой в своей тарелке последний маринованный гриб и стал собираться.

– Ну а сына-то вы хоть видите? – спросил я на всякий случай.

– Нечасто. Живет у женщины. Где-то в Отрадном.

– Поговорите с ним. Может, еще одумается.

– При случае. В последнее время мы друг друга не понимаем.

В честности Славиного отца я даже не сомневался. Такие вообще, мне кажется, не умеют врать. Для них правда дороже денег, если не собственной жизни. Вероятно, все дело в тех пресловутых духовных скрепах, о которых трындят одни и молчат другие.

В назначенный день я и Мария Дмитриевна (та самая обманутая женщина) прибыли к месту проведения торжества. Праздновали с размахом: шатры под открытым небом, кейтеринг, анимация, музыканты. Невеста в фирменном белоснежном платье сияла холодным блеском. Простой мальчик и непростая девочка женились в присутствии ста гостей. Соваться сюда в разгар массовой пьянки мне лично казалось затеей сомнительной.

ЧТО ЗА СВАДЬБА, В СУЩНОСТИ ГОВОРЯ, БЕЗ ДРАКИ? НЕЗВАНЫЕ ГОСТИ ИЗДРЕВЛЕ ОГРЕБАЛИ СИЛЬНЕЕ ВСЕХ.

Мария Дмитриевна заранее позаботилась о моих зубах и подставила под удар свои.

– В моем возрасте терять уже нечего, – сказала она, – а ты лучше на выходе подожди, чтобы драки не вышло.

В момент начала операции гости как раз вернулись к своим столам, чтобы снова желать супругам всякие жизненные банальности.

– Как вас представить? – уточнил тамада.

Мария Дмитриевна задумалась.

– Вообще я педагог. Скажите, учительница Славы.

Музыка стихла. В микрофон объявили:

– Поздравить молодоженов пришла учительница нашего дорогого Славы. Не зря все-таки она ставила ему пятерки авансом.

Гостья встала в центре зала. Уже порядком нетрезвый жених пытался осмыслить происходящее. Публика умилялась. Это же надо, какой хороший парень – учительницу пригласил на свадьбу. Мария Дмитриевна говорила без микрофона: за долгие годы работы в школе она выработала прекрасный командный голос.

– Слава, у тебя много разных грамот, – сказала она, – но сегодня хочу вручить тебе самую главную.

Женщина предъявила бумагу публике.

– Здесь расписка на двести тысяч. Помнишь, ты взял у меня эти деньги, а потом пропал? Покажи всем, что ты порядочный человек. Поставь свою подпись как гарантию того, что вернешь деньги назад.

Слава вскочил со стула:

– Кто вас сюда пустил? Покиньте немедленно ресторан! Охрана!

Разогретая публика со своих мест с интересом наблюдала за происходящим. Наконец, кто-то из гостей взял учительницу под локоть и повел к выходу. Она шла и смеялась. Что-то бубнила себе под нос.

Все это время я тайком следил за Марией Дмитриевной и, убедившись в ее сохранности, пошел заводить двигатель.

Учительница вдруг застыла в дверях. Сзади ее окликнули: это был Славин отец с конвертом в руке.

– Вот, возьмите. Тут сотня. Мы с матерью подарить хотели, но вам нужнее.

– У вас не возьму, – возразила клиентка.

– Берите. Это вам за урок для сына.

Учительница сунула конверт в сумочку и села ко мне в машину. Славин отец курил и смотрел, как мы уезжаем. Позади него на выходе из ресторана стоял маленький мальчик Слава. Уезжая, Мария Дмитриевна, как внуку, помахала ему рукой.

10. Куплю вашего сына

В рабочем кабинете Николая Витальевича висела в золоченой раме родословная – большое такое полотнище в полстены. На самой верхушке семейного древа находился портрет обитателя кабинета, как бы предупреждая посетителей, что перед ними потомок рода княжеского. А по факту – очередной поехавший от бабла герой нашего времени. Человек уже немолодой, с возрастной тягой к роскоши.

Николай Витальевич был тупиковой ветвью на родословном древе: своих детей у него не случилось. Зато жену взял сразу в комплекте с трехлетним мальчишкой на руках. Как они познакомились, точно сказать не могу. Если не ошибаюсь, барышня переехала в Москву из Чебоксар в поисках работы, а нашла богатого мужика. Что-то из этой оперы.

Наличие молодой супруги тешило мужское самолюбие, но проблема репродуктивной функции по нему била со страшной силой: помимо прочего прерывалась родословная. Поэтому Николай Витальевич решил ребенка жены усыновить и воспитывать как своего родного. Как ни крути – поступок.

Оставалось уладить маленькую проблемку: убедить биологического отца отказаться от родительских прав на мальчика. Тем более что папаша участия в жизни сына не принимал совсем. Это был такой канонический тридцатилетний Дима из глубинки с долгами по алиментам и туманными перспективами на жизнь. Так что долго уламывать его не пришлось. Он отрекся от сына в обмен на списание долгов и уже помышлял о переезде в Казань, чтобы там торговать ножами с AliExpress. Но грандиозные планы рухнули.

– Ты что, нас без внука решил оставить? – возмущался Димин отец. – А если бы я вот так поступил с тобой?

Пока его распекали родители, Дима молчал и, наверное, мысленно прощался с Казанью, где никогда не был.

– Алименты мы за тебя погасим, – продолжил папа, – но с условием, что ты устроишься на нормальную работу с постоянным доходом. И бросишь всю эту лабуду.

В темных закоулках Диминой души от переживаний не мог найти себе места торгаш Процентино, тайное альтер эго Димы. Под таким «ником» незадачливый отец вел переговоры с китайцами на площадках виртуальной торговли, воображая себя эдаким дерзким волком с Уолл-стрит. Точнее сказать, с улицы Карла Маркса, где жил на квартире своей новой пассии.

– Ладно, не нагнетайте, – отмахнулся от родителей Дима.

Он уже мысленно отпустил своего внебрачного сына, а теперь нужно было снова становиться отцом-алиментщиком. Такой статус Диме претил. Чтобы переключиться, он залез в соцсеть и стал скроллить любимый паблик с цитатами Стива Джобса. Работать не двенадцать часов, а головой Дима пытался с тех пор, как забил на учебу в вузе. Тогда ему казалось, что вся жизнь впереди, все успеется. А тут вакансия подвернулась – кредитки впаривать.

Но вот он, без денег и без семьи, строчит сообщение залетевшей бывшей: «Давай менять ничего не будем. Отцом Саши по документам останусь я». Она отвечает сначала спокойно, взвешенно, как подобает жене богатого: «Объясни мне, зачем тебе нужен сын?» Потом все-таки срывается: родительские права могли стать хорошим крюком на мужа, а бывший опять палки в колеса вставляет. «Только и можешь, что палки ставить», – вырвалось у нее в сердцах. Дима стыдился признаться, что решение за него принимали родители, поэтому ничего не ответил. Потом были еще звонки, эмоциональные разговоры. Несчастный отец устал отбиваться и просто перестал брать трубку.

Николай Витальевич страшно бесился из-за того, что ребенок записан не на него. Он не имел власти над мальчиком и не мог вписать его золотыми буквами в родословную. А в детском саду и вовсе вышла безобразная сцена: у него спросили, кем Саша приходится ему. Ситуацию Николай Витальевич принял слишком уж близко к сердцу, и это подвигло его искать решение проблемы. В итоге пришел ко мне.

– Дали бы просто денег этому Диме, – говорю.

– И это все, что вы можете предложить? – в дерзкой манере отвечал Николай Витальевич. – Тогда я напрасно теряю время.

– По-моему, это самый короткий путь.

– Я не спонсирую голодранцев, – нервно ответил клиент, – ни копейки он из моих рук не получит.

Ему хотелось не просто решить проблему, а почувствовать свою власть. Выкрутить Диме руки, заставить жрать землю. Деньги не были для него тратой, а платой за удовольствие.

– Осадите его, чтобы голову сильно не задирал. Только не покалечьте, – велел клиент. – Пусть знает, что со мной шутки плохи.

Я подключил чебоксарских коллег, о чем впоследствии пожалел. Трое крепких парней подстерегли Диму возле подъезда.

– Привет тебе из Москвы, – выкрикнул в спину жертве один из них.

Дима обернулся и сразу же схлопотал. Дома он промыл нос ледяной водой и написал сообщение бывшей: «И этот человек хочет воспитывать моего сына?»

Николай Витальевич был доволен и велел продолжать «лечение».

– Только не потеряйте, когда побежит, – предупредил клиент, – чтобы его пробрало конкретно.

ИЗБИЕНИЕ ДИМЫ, ПО ПРАВДЕ ГОВОРЯ, НЕ ВХОДИЛО В МОИ ПЛАНЫ. Я ВООБЩЕ РЕЗКО ПРОТИВ РУКОПРИКЛАДСТВА.

Изначально просил коллег просто на испуг взять, максимум грубо толкнуть в плечо. Они сделали по-своему, по шаблону. Что говорить, если в России до сих пор взыскивают долги и устраняют прочие разногласия с помощью табуретки. В общем, стало как-то поганенько. Из-за меня пострадал невинный, да и сам я чуть было не подставился: деньги на карточку исполнителя по глупости перечислил со своего счета. Повезло, что Дима отделался синяками и не заявил в полицию.

Помню, как впервые меня самого избили. Мне исполнилось девять лет, я гулял с одноклассником во дворе. К нам привязались трое. Они были постарше и одеты по моде тогдашних крутых парней: в балахонах «Кино», с цепями. Дружбан тогда слился, а я остался и получил сполна. Сначала ногою в пах. Потом кулаком в висок. Помню, как потемнело в глазах от боли. Интересно, что сказал бы на это Цой. Может быть, спел мне про «этих ребят», «зубы и злость» и «группу крови». В его времена насилие заменило собой прежнюю философию бытия. Ну и битья, естественно. Били, возможно, от ощущения вседозволенности, свободы и в качестве развлечения. Заняться-то особо было нечем.

В одном из своих обидчиков я опознал соседа по подъезду. Мальчик рос без отца, а у меня папа был. Он поднялся в квартиру к этому парню, и больше меня не трогали. В отличие от мамы отец до сих пор не знает, чем я зарабатываю на хлеб. И от этого мне спокойнее.

– Я не наемный убийца, – заявляю я клиенту, который уже торопился проспонсировать новые злоключения Димы.

– Тогда деньги верните, – сказал Николай Витальевич, – что толку от такой помощи?

– Хорошо, – говорю, – верну с той же карты, с какой оплачивал избиение. И пусть следствие разбирается, что к чему, когда Диму найдут в канаве.

– Помилуйте, – усмехнулся он, – убивать никого не нужно. Мы затеваем суд о лишении родительских прав. Нужно, чтобы он просто не получил повестку.

Понимая, что местные исполнители снова начнут бить парня по голове, я уже сам взялся за дело.

Наказ родителей Дима исправно выполнял – устроился таксистом на постоянку, взял напрокат у друга подержанный «Ford Mondeo» с последующим выкупом. Словом, повторил путь сотен тысяч таких же, как он, простых русских парней. Процентино все реже напоминал о себе: он затаился до лучших времен. И только ночами, когда все вокруг спали, нашептывал Диме свои бизнес-идеи: «Оформляешь пять-шесть кредиток. Покупаешь крипту и поднимаешь бабло на торгах». С деньгами у Димы по-прежнему было туго, ведь теперь он исправно платил алименты, да и машина требовала вложений.

Когда они всей семьей отмечали какой-то праздник, родители Дмитрия попросили:

– Мы Сашу давно не видели, взял бы парнишку хоть на недельку к нам.

– Не отдадут, – отмахнулся Дима.

– Что значит «не дадут»? Ты же отец!

Отец рассудил так:

– Вам надо – вы и звоните.

Дима не хотел светить новый номер мобильника. После того как ему начали поступать звонки от возбужденных мужчин, жаждущих эротического массажа, абонент поспешно сменил сим-карту. И секретарь суда несколько раз пыталась дозвониться до Димы по старому номеру, но из трубки доносился только голос автоответчика. Ни одну из повесток Дима тоже так и не получил: я вынимал их из почтового ящика прежде, чем судебные извещения успевали попасть адресату. Ради этого я прибыл из Москвы в Чебоксары и заранее обзавелся специальным пинцетом для работы в труднодоступных местах. Такие приспособления можно приобрести в крупных строительных магазинах. Вообще я давно заметил, что в строймаркетах продается куча всего для сыскной работы. Там же в свое время я купил технический эндоскоп, костюм электрика и гидравлический арматурорез для вскрытия навесных замков.

Помню, однажды брал сорок метров электрокабеля, самого дешевого. С его помощью я рассчитывал протолкнуть диктофон вверх по вентиляционной шахте жилого дома. В отделе электротоваров ко мне пристал покупатель.

– Ты же не дом собираешься подключать с помощью этого барахла? – спросил незнакомец.

От него веяло алкоголем.

– Нет, – отвечаю и дальше отматываю провод.

– А на хрена берешь? – удивился он. – Вот такие, как ты, мне фуфло к дому подвели, а ведь я мудакам сказал не покупать двужильный.

Вот так буквально на ровном месте меня чуть было не спалили. Дело происходило в маленьком населенном пункте, поэтому привлекать к себе лишнее внимание было опасно.

В Чебоксарах, согласно намеченному плану, Диму тайно лишали родительских прав. В качестве претендента на усыновление мальчика в суде выступил сам Николай Витальевич. Он явился на заседание в дорогом итальянском костюме, как мафиози, нацепив на лацкан знак почетного кого-то там. Порывался снять со стены родословную и тащить с собой, но его отговорили.

– А что там наш родной папа? – осведомилась судья.

– Опять не явился, – ответила секретарь, – три повестки уже послала.

С места поднялась мать:

– В Боливию он уехал и знать ничего не хочет.

Судья усмехнулась:

– Куда-куда?

Пьесу разыгрывали блестяще. В разговор вступил адвокат истца:

– Мы привели свидетеля, ваша честь. Он готов подтвердить информацию о поездке.

В зал зашел некто в дутом пуховике и спортивных трениках. В руках он держал коробочку – это была посылка с марками боливийской почты. На крышке стояла бирка с данными отправителя: Феоктистов Дмитрий, Оруро… Боливия. Внутри лежали открытки с изображением танцующих людей в пестрых национальных нарядах, местная жвачка, масло какао в бутылочке и прочая дребедень. Свидетель, назвавшийся другом детства Димы, зачем-то выложил это все на стол.

– Интересно, сколько же шла посылка? – полюбопытствовала судья.

Парень пожал плечами:

– Не знаю, дней пять, наверное.

Судья спросила свидетеля, знает ли он, где расположена Боливия. Тот ответил, что «видимо, далеко».

В действительности посылка шла практически месяц. С ней была целая эпопея. Каким-то чудом я через русское землячество в Южной Америке отыскал хорошего человека Наташу. Коренная ленинградка еще в девяностые вышла замуж за боливийского студента и переехала жить в другую страну.

В телефонной беседе я назвался ей сыном известного коллекционера. Наплел, что готовлю отцу сюрприз. Якобы для полного счастья ему не хватает только дурацкой открытки с видами Боливии. Это сработало. Бартером я предложил Наташе товары российского производства. Эмигрантка с упоением диктовала список: «Греча, пряники, „Грильяж“, сушки…» После каждого наименования она смеялась так искренне и по-детски, что я просто не мог отказать ей в чем-то. Потом, получив посылку, я подменил на коробке бирку с нашими именами. Фейк получился скверный, но кто бы заметил разницу? Вряд ли местные знают, как в реальности выглядит бирка почты Боливии. При желании я и вовсе мог целиком отпечатать бандероль на принтере, а содержимое заказать в интернет-магазине. В любом случае основная ставка делалась на свидетеля. Даже не знаю, где они откопали этого персонажа. В образ Диминого приятеля он, как ни странно, вписался отлично.

Кончилось все скандалом. Кто же знал, что секретарь суда окажется продвинутой в информационных технологиях и додумается связаться с Димой через соцсети. Судья пригрозила возбуждением дела и выгнала всех к чертям.

Николай Витальевич перевел стрелки на меня, упрекнул в мягкотелости и потребовал радикальных мер – предложил упрятать Диму в колонию за наркотики. Ход довольно стандартный для богатого человека с плохой фантазией. В былые годы такие вопросы решались с помощью пистолета. Сегодня роль киллера выполняет правоохранительная система. Тюремный срок в России – это как медленное убийство. И сдается мне, пуля куда гуманнее приговора.

Я как мог убеждал Николая Витальевича не брать грех на душу. Сошлись на том, что нужно спалить Димину тачку. Тот самый «Ford Mondeo», на котором он таксовал.

– Так, – говорю, – лишим единственного источника дохода, и он не сможет выплачивать алименты.

Как злостный неплательщик, Дима имел реальную перспективу лишиться родительских прав. Это я вычитал в интернете и был страшно доволен достойной альтернативой наркотикам и побоям.

– Снова тащите меня в суд, – негодовал клиент. – Лучше бы я тогда Линник нанял. Правда, она только баб защищает, стерва.

– Это кто еще? – спрашиваю.

– Вообще-то известнейший адвокат по семейным делам. Ни одного проигранного процесса.

– Прямо ни одного?

– Откуда я знаю? Так говорят.

– Пускай тогда ваша Линник нанимает громил и ходит на почту за посылками из Боливии. Это в Москве они все горазды бабло в суды заносить, а Чебоксары – не их поляна.

Клиент сразу включил обратную:

– Я же не сутяжник. Ну что вы, право?

Как человек, некоторое время учившийся на пожарного, я посчитал кощунством брать в свои руки канистру и спички. Замена нашлась легко: устроить поджог за сотню тысяч рублей согласился бывший сотрудник одной конторки. После ухода со службы парень искал работу, но брали только в охранники. Так в поисках денег и набрел на меня. В разговоре бранил систему и сказал, что давно мечтает побывать на заграничном курорте – на Кипре или в Испании. Вот ведь оно, тлетворное влияние. Выехать за бугор в ближайшие пять лет он все равно не мог, да и денег не было ни черта, так что путь его лежал в город трудовой доблести Чебоксары.

Заказчику все понравилось. От «Форда» у Димы остался только денежный долг да «шашечки» на магните. Больше парень не таксовал. Теперь, кроме алиментов, он должен был отдавать приятелю за сгоревший автомобиль. В глубине души Дима отчасти радовался такому исходу: работать в такси на дядю он считал делом бесперспективным. Трудовые вложения не окупятся, это факт. В сущности, так везде, где ты обычный раб, а раб ты сейчас всюду. Кроме улицы Карла Маркса в городе Чебоксары. Там, в своей квартире, свободный как ветер Дима круглыми сутками залипал в телеграм-каналах, где торгуют бизнес-идеями. Теперь Процентино был не просто онлайн. Он взирал в монитор откуда-то изнутри, из темноты зрачков. Это было единство безработного с бестелесным.

По велению внутреннего голоса Дима купил за десять тысяч схему обогащения на поддельной нишевой парфюмерии. Самым ценным в этом приобретении оказался номер павильона, кажется, тридцать семь, на московском рынке «Садовод». В инструкции говорилось: «Спросить Али. Сказать, что пришел от Макса». Современный аналог «Сим-сим, откройся». Якобы только у этого торгаша продавался самый правильный контрафакт. Паленую eau de toilette предлагалось брать за шестьсот рублей и сбывать на eBay по сто зеленых за пузырек. Путь к успеху был выбран, не хватало только бабла на развитие бизнеса. И тут все как-то сложилось само собой.

ПОСЛЕ ТЕРМИЧЕСКОЙ ОБРАБОТКИ (СОГЛАСНО РЕЦЕПТУ ПОВАРЕННОЙ КНИГИ ГОЛОВИНА) СЛЕДОВАЛО ПРОВЕРИТЬ СТЕПЕНЬ ГОТОВНОСТИ ОППОНЕНТА ВЫПОЛНЯТЬ НАШИ УСЛОВИЯ.

Переговоры на уровне адвокатов я сразу забраковал. Никогда не доверял этим дипломированным бездельникам. По базе я пробил новый номер Димы и позвонил, выдав себя в разговоре за нового адвоката Николая Витальевича.

– Это, – говорю, – ваше решение, и спорить с ним я не стану. Просто не вижу логики. Саше уже четыре, и он даже не вспомнит вас.

Дима отвечал долго. Был задумчив, сопел. Возможно, в этот момент настраивал диктофон. Лично я писал все подряд и потом скидывал аудио клиенту – пусть слушает на здоровье.

Ответ скорее насторожил, чем обрадовал.

– В курсе вы, я не знаю, у меня машина сгорела? – издали начал он. – Компенсируйте ущерб, и получите, что хотите.

– Что по деньгам?

– Шестьсот тысяч меня устроят.

– Хорошо, – говорю, – и какие у вас гарантии?

– Э-э… Никаких, – растерялся Дима, – мое честное слово просто.

В контексте продажи сына его фраза про честность звучала странно и даже страшно. Дима даже не представлял насколько. В этот момент он рассуждал как продавец, выгадывая свое. Это был Процентино в действии. Я точно знал, что авто он взял за полмиллиона, а сотка сверху шла на раскрутку бизнеса. Но об этом позже…

С экономической точки зрения клиенту было гораздо выгодней заплатить Диме, чем отстегивать мне еще миллион-другой на посылки, поджоги и другие сомнительные задания. Николай Витальевич констатировал поражение, а я как мог убеждал дать денег.

– Как это чисто технически сделать, даже не представляю, – признался он.

– Может, через ячейку банковскую?

– Нельзя, – оборвал клиент, – заметут.

– За что?

– Про торговлю людьми не слыхали? – съязвил клиент.

– Я сыщик, а не Пабло Эскобар. Откуда мне знать? Ну и раз уж на то пошло, заметут его, а не нас.

Николай Витальевич ухватился за мысль:

– А что, если, правда, чмошника хлопнуть на этом деле?

Он постоянно вворачивал свои «хлопнуть-шлепнуть», словно общался с киллером. Тоскуют русские люди по девяностым, времени убийств и поре надежд.

– Вот что, Вадим, – резюмировал Николай Витальевич, – вы разузнайте по поводу уголовки, и там видно станет.

Мне нужна была консультация – не адвоката, а, кажется, самого дьявола. И я точно знал, куда идти за советом.

Адвокат Линник отнеслась ко мне настороженно.

– Кто же меня порекомендовал? – спросила она в ответ на мое приветствие.

– Вы, – говорю, – человек известный в Москве…

– Конкретнее.

Я солгал, что нашел информацию о ней на одном из форумов.

– Тогда вы должны знать, что по семейным вопросам я работаю только с мамами, – заявила Линник.

– Если я здесь, значит, сделали исключение? – спрашиваю.

– Строгих правил у меня нет. Просто мужчины обычно делают все по-своему, а я здесь не для того, чтобы бумажки в суды носить.

– У меня есть внебрачный сын, – начал я свой рассказ, – живет с матерью в другом городе. Я даже толком не держал его на руках. Сейчас ему четыре, и он даже меня не вспомнит. У бывшей новые отношения. Есть мужчина, который хочет ребенка усыновить, предлагает за это деньги. А у меня как раз финансовые проблемы. Волнует вопрос законности такой сделки. Что, если я обменяю родительские права на деньги?

Линник слушала очень внимательно. Ее рабочий блокнот так и остался закрытым. Пометок она не делала. «Значит, – думаю, – приняла решение со мной не работать». Мне это было в принципе безразлично.

– Простите, как вас по имени? – уточнила адвокатесса.

– Вадим.

– Сейчас я, Вадим, отвечу не как юрист. Вы первый из посторонних, кому доверю свою историю. В детстве мать не давала мне общаться отцом. Говорила, что он плохой, бросил нас. Тогда не было никакой возможности с ним связаться. Интернет еще не появился, а номер его городского телефона я не знала. Но вот прошло много лет, и я его отыскала. Выглядел он неважно, пил, но был несказанно рад. Плакал. Просил прощения. Рассказал, как искал меня. И чем больше времени проходило, тем сложнее ему было прийти ко мне. Однажды ваш сын спросит мать об отце. Когда-нибудь он узнает правду, что вы продали его постороннему дядьке. Не думайте, что все дети плюют на своих родителей. Вам вовсе не обязательно отказываться от сына. Пусть ему помогает другой человек, дает билет в жизнь, сует деньги в карманы. А вы будете отцом навсегда. Он придет к вам, и вы поймете, как же здорово, что тогда не продали сына.

Линник глянула на часы. Просила поторопиться.

– Слушайте, а вот вы с отцом до сих пор общаетесь?

– Нет, – сказала она, – он умер. Вскоре после той встречи его не стало. Можно сказать, мне повезло.

– И вы простили отца?

– Ага.

– Почему же тогда вы защищаете только женщин?

Линник пожала плечами:

– Как может женщина защитить другую? Их защищает закон, мои связи, а я лишь придумываю стратегию. Но знаете, защищать слабых все-таки лучше, чем всех подряд.

– А муж у вас есть? – спросил я перед уходом.

– Был. Детей воспитываю одна. Простите…

Линник открыла дверь, подгоняя меня к порогу. Больше мы с ней никогда не виделись. Потом, через пару лет, я прочел заметку о том, что ее задержали на политической акции. Позиция – это образ жизни.

После нашего разговора я занял столик в кафе и связался с Андреем. Это мой человек, работавший под прикрытием в Чебоксарах. Он снял квартиру в доме, где проживали Димины родители, и смог войти в доверие к главе семейства, познакомившись на парковке около дома. Через этот тайный канал я получал ценные разведданные о Диме и его близких. Даже Димин ник в интернете мне сообщил Андрей. А еще он приглядывал, чтобы с нашим объектом ничего не случилось, если вдруг Николай Витальевич вздумает дурить. Мой клиент не знал, но часть его денег шла на содержание этого помощника.

Мы с Андреем обменялись последними сведениями.

– Измотал меня этот черт. Говорю ему – заплати, так нет – ни в какую. Ищите, типа, другие способы.

Андрей подкинул идею:

– Смотри, у тебя есть запись. Дима там продает ребенка за столько-то косарей. А кто у нас Димин папа? Главный акушер-гинеколог города. И вот видится заголовок в прессе: «Сын главного акушера продавал сына за полмиллиона?» Как тебе? Батя баб кесарит, а этот выблядок вон че делает.

Концепцию я изложил клиенту. Тот был в восторге, велел искать СМИ. Для начала я предложил просто от лица журналистов звякнуть Диминому папаше. Так сказать, закатить первый пробный шар.

– Действуйте, – приказал клиент, – прямо во время рабочего дня звоните и запись скиньте ему. Пусть у него на родах руки потом трясутся.

Вживаться в роль репортера особо и не пришлось: мастерство не пропьешь. Димин отец отвечал спокойно, с достоинством: «От внука мы не откажемся, с Димой поговорим». И под конец заявил, дескать, пишите что хотите.

Я названивал раз в два дня. «Набирал фактуру» для желтой прессы.

А потом меня набрал Николай Витальевич:

– Можешь ко мне прислать пару своих бойцов? Это отребье мне дверь ломает.

– Не понял, – говорю, – кто?

– Кто-кто?! Жертва аборта из Чебоксар приехал. Провоцирует.

– Дима? А что именно происходит?

– Да ничего! Разбираться из-за папаши хочет.

– Вызывайте полицию.

– Полиция не годится, – тихо сказал клиент, – он почувствует нашу слабость.

– Простите, – говорю, – сейчас все наши специалисты заняты. Благодарю за оказанное доверие.

Я вдруг подумал о том, что надо бы поставить автоответчик, как во всех этих нудных банках и прочих дурацких сервисах. И фоном бы еще музычку. Такую старую и понятную: «Город – сказка, город – мечта…» «Если хотите чудо – нажмите один. Если не верите в чудо – нажмите два или дождитесь ответа. Оно непременно случится».

11. Зовите Вудмана

С девушками Борис контактировал редко, зато сразу со многими: примерно раз в месяц устраивал кастинги для подающих надежды молодых дарований. Надеялся этот одинокий москвич исключительно на девичье легкомыслие, которому всячески потакал. Обычно по окончании фотосъемки Боря приобнимал конкурсантку и прочил большое будущее. Начать карьеру предлагалось с постельной сцены. Причем незамедлительно – прямо в студии. Неопытные велись, тертые соглашались. Деловые задавали много вопросов, потому к съемкам не допускались наряду со всей здравомыслящей категорией барышень. Такие сразу чувствовали подвох. Потому что к миру шоу-бизнеса Боря не имел даже малейшего отношения. Он даже не подозревал, как пользоваться фотоаппаратом, – только жал на кнопку, то и дело вставляя: «Больше секса, девочка, больше секса».

В повседневной жизни растлитель был собственником маленького двухэтажного здания на Таганке. Уставшая, не видевшая ремонта постройка гордо именовалась бизнес-центром экономкласса. Несмотря на умеренный ценник, арендаторы постоянно менялись. Одни, познакомившись с тараканами, переставали экономить на аренде. Другие окончательно загибались на волне финансового кризиса. К последним относилась и интерьерная фотостудия. Весь ее реквизит состоял из обшарпанного кожаного дивана, электрического камина и пыльных полок с книгами. Фотограф накопил долгов и был вынужден расплатиться с хозяином самым сокровенным: камерой и студийным светом. Несколько месяцев помещение пустовало, и тогда Боря решил извлечь из площади необычную выгоду. Разместил в интернете объявление о кастинге, а себе создал полубогемный образ. Правда, выглядел он так себе. Из-за склонности к полноте и раннего облысения Борис казался старше, чем есть на самом деле. Поэтому, как он сам выражался, брал харизмой и обманом. Больше, конечно, обманом. Врать ему было не впервой.

НА ПЕРВОЙ ЖЕ НАШЕЙ ВСТРЕЧЕ БОРЯ НАГЛО СОЛГАЛ, ПООБЕЩАВ МНЕ ТИХИЙ УЮТНЫЙ ОФИС С БЫСТРЫМ ИНТЕРНЕТОМ ПО ЛУЧШЕЙ В МОСКВЕ ЦЕНЕ.

На заре детективной деятельности было не до жиру, так что я согласился и внес аванс за полгода со скидкой. О чем долго и нецензурно жалел, пока однажды ко мне не явился богатый клиент.

– Искал было, где отлить, а тут смотрю: ваша вывеска, – сообщил он с порога. – Дай, думаю, загляну в детективное агентство.

Помочь я ничем не мог.

– Туалет в здании не работает. Сами ходим в кофейню через дорогу, – ответил я посетителю.

Незнакомец вдруг взял и сел на стул без всякого приглашения. Я понял, что нужда его носит куда более серьезный характер.

– Любовь вернуть сможешь? – сразу же перешел он к делу.

– Ни разу не пробовал, – честно ответил я, – но попытка не пытка.

Мужчина с большими бицепсами, назвавшийся Павлом, задумчиво потер лоб. Он представлял собой нечто среднее между фитнес-тренером и бандитом. Такие бьют первыми и наповал, но не всегда попадают в сердце.

– Пробовать некогда. Через три дня она уезжает на все праздники из Москвы, и похоже, что не одна, а я хочу встретить Новый год с ней вместе.

– Значит, расстались.

– Она – да. Я – нет.

Я сочувственно кивнул головой. Все эти горы мышц, в сущности, – ничто перед неведомой силой тяготения к женщине.

– Так обычно и случается. Кому-то всегда больнее. Редко расстаются по взаимному согласию.

– А ты, смотрю, разбираешься.

– В чем?

– В любви.

– Не сказал бы, что очень, но было дело.

Квадратное лицо Павла озарила надежда.

– Раз было, значит, опыт имеешь, – подытожил качок. С его бесхитростной логикой было сложно и даже страшно поспорить.

Я чуть было не ляпнул, что сам недавно развелся. Но статус любовного эксперта предполагал позитивный опыт. Тайком под столом я надел на палец кольцо, что хранил в кошельке вместе с мелочью. Так бывает, когда не все растратил и готов заплатить любую цену за возможность снова быть вместе. Только я вот не знал, куда обратиться за помощью.

– Сразу скажу, что в магию не верю, – предупредил я Павла, – и магического кристалла в руках не держал.

– А вот это напрасно, – внезапно оборвал меня посетитель, – потому что Настю мою как раз цыганка околдовала. Сказала: «Не трать зря время, потому что не быть вам вместе».

– Так может, ей денег дать? Пусть назад расколдует, – предложил я самый короткий путь.

– Мысль верная, но где искать ведьму? Объявление подать? У меня уже есть проверенный экстрасенс. За минуту работы косарь берет. Сделает все как надо.

Я про себя подметил, что при таком тарифе тоже готов делать «как надо». Знать бы только, что именно и какие будут последствия.

– Твоя задача организовать им встречу, чтобы Настя и экстрасенс встретились. Дальше уже не твоя забота.

Так у меня в кармане появились первые триста тысяч. С деньгами и без малейших идей я остался сидеть в своем холодном бюджетном офисе. Под тихий шелест размокших обоев, которые после прорыва канализации грозились упасть на рабочий стол, я пытался собраться с мыслями.

– Боря, будь ты здоров! – громко произнес я, еще не зная, что все это время собственник помещения в своей привычной манере подслушивал разговор за дверью. – Ты ездишь мне по ушам с ремонтом уже два месяца. За что я плачу тебе деньги?

На этих словах Борис подозрительно быстро появился в дверном проеме. Он чуял запах бабла и не мог допустить, чтобы я с наличкой ускользнул из его гадючника в мир комфорта и отопления.

– Вот шел мимо, – сказал он максимально равнодушно, – дай, думаю, загляну к нашему детективу.

– Ты как раз вовремя, потому что я хочу попрощаться и забрать остаток арендной платы.

Лицо Бориса исказила боль утраты финансов.

– С нового года я подниму всем аренду, но тебе, так и быть, оставлю прежнюю стоимость, – отозвался хозяин, – ремонт уже делай сам.

Я взглянул на следы протечки на потолке. Боря тоже задрал два своих подбородка, пытаясь изобразить живое участие.

– Знаешь, Боря, характер мой терпеливый и чем-то напоминает накопительную программу, – сказал я и угрожающе шагнул в его сторону. – Сначала я долго делаю человеку скидки, а в конечном счете воздаю по заслугам.

Меня так и подмывало повозить это наглое лицо по полу.

– А я-то думал в жюри тебя пригласить, – внезапно заявил он, – в четверг у меня кастинг будет на реалити-шоу. «Экстрасенсы против фотомоделей». Девок придет толпа. Мне одному не справиться.

Абсурдность этой затеи граничила с гениальностью. Я так и замер посреди комнаты.

– А экстрасенсы? Экстрасенсы будут?

– Ты че, повелся? – удивился Борис. – Это же просто маза телок на секс развести. Хочешь, сам из себя экстрасенса корчи. Лично я буду продюсером.

Отсутствие интереса к сексу и странная тяга к потустороннему окончательно убедили Борю в моей никчемности. С нескрываемым презрением он позволил мне привести на кастинг реального экстрасенса – того самого, что берет тысячу рублей за минуту. Насколько уж настоящего, я не знал, но был убежден: кому попало такие бабки не платят. Вот уж где кроется истинный талант – нести всякую ересь за чужой счет. Я думал, такие метят в политику. Оказывается, не только.

ЖЕЛАЮЩИХ ДОБРОВОЛЬНО ЗАБЛУЖДАТЬСЯ В ЭТОМ МИРЕ ТАК МНОГО, ЧТО ИХ УШЕЙ ХВАТИТ НА ВСЕХ МАСТЕРОВ РАЗГОВОРНОГО ЖАНРА.

Тотчас же я связался с возлюбленной моего клиента.

– Анастасия, телеканал приглашает вас на проект, – радостно сообщил я в трубку, – с собой взять комплект белья, туфли и не опаздывать.

– Ой, а как вы меня нашли?

– Ваш телефон мне назвал экстрасенс. Ему зададите все интересующие вопросы. Запишите время и адрес.

В назначенный день к Бориной фотостудии стали стягиваться барышни. Хвост этой милой очереди простирался далеко на морозную улицу. В самой же студии стояла жара: конкурсантки отчаянно прорывались в мир шоу-бизнеса.

– Останусь пеплом на губах, останусь пламенем в глазах, – пропела стройняшка в трусах и лифчике.

– Петь будешь на шоу «Голос», – грубо прервал ее Боря, – здесь раскройся передо мной полностью.

Девушка, чей наряд уже и так раскрывал большую часть загадки, покрылась нежным румянцем. На фоне ущербного интерьера вся эта прелестная нагота больше напоминала какой-то адовый медосмотр, которым заправлял доморощенный Макс Фадеев. Амплуа модного продюсера Боря эксплуатировал столь нещадно, что даже мне временами становилось неловко.

С умильной улыбкой за всем этим мракобесием наблюдала экстрасенс. Действительно, отчего же не улыбаться, когда каждая минута твоего времени стоит по цене золота. Со стороны Эльвира Темная, как она себя называла, больше напоминала главу РОНО, приглашенную на школьный выпускной. На мероприятии не хватало лишь королевы бала. Павел обрывал телефон: каждая зря потраченная минута отзывалась треском в его бюджете.

– Как так опаздывает? – нервно орал он в трубку. – Я уже угорел на полмиллиона. Что, если Настя передумала приходить на кастинг?

– Спросите у экстрасенса. Она знает наверняка, – ответил я и отправился на поиски девушки.

Очередь в студию не убавлялась. Модели ждали звездного часа, не догадываясь о том, что весь этот спектакль разыгран ради одной-единственной. Той самой, что уже завоевала главный приз – любовь и деньги мужчины. Что еще нужно было для счастья одной из тысяч столичных пташек, что слетаются в этот город со всей страны?

– Скажите, а зачем раздеваться? – спросила меня девушка в вязаной шапке. – На шоу мы тоже будем ходить в трусах?

Из очереди раздались смешки. Большинство тут же заговорили о низком интеллекте спросившей. Как же трудно быть умной, когда кругом одни идиотки! Я не стал тратить время на пустые разговоры и пошел в сторону метро, выискивая глазами Настю.

«Разве такой любви она хочет? – думал я в тот момент. – Когда нет выбора и азарта и ты уже заведомо определен победителем?»

ГДЕ ЭТА ТОНКАЯ ГРАНЬ МЕЖДУ БЕЗУМНОЙ ВЛЮБЛЕННОСТЬЮ И НАВЯЗЧИВОЙ ОДЕРЖИМОСТЬЮ ЧЕЛОВЕКОМ? ОТВЕТ ЕСТЬ ТОЛЬКО У ПСИХИАТРОВ, И ОН ВРЯД ЛИ УСТРОИТ ЛЮБОГО РОМЕО.

Кто вообще по собственной воле пойдет к доктору лечиться от желания быть счастливым? Если так разобраться, то все мы этим переболели. Иные и рады бы заболеть, да так и уходят из жизни здоровыми.

Померзнув возле метро, я ни с чем вернулся обратно. Денежные часы экстрасенса неуклонно тикали. Я нервно смотрел на стрелки. По моим подсчетам, было уже без пятнадцати двести тысяч рублей, не считая, конечно, моего гонорара.

В студии Боря отозвал меня в сторонку.

– Триста тысяч за этот цирк – это ты хорошо придумал, – сказал он, понизив голос. – Только не учел одно обстоятельство: для использования студии в коммерческих целях необходимо оплатить аренду.

Жадность и острый слух – что еще нужно успешному шантажисту? От себя я был готов добавить Боре заплывший глаз и большие проблемы с прикусом.

– Уши греешь под дверью?

В этот острый момент он снова сумел сохранить лицо:

– И еще, Вадим, конфиденциальность оплачивается отдельно. С тебя и с ведьмы – половина дохода. Сам понимаешь, молчание – золото.

Мне пришлось согласиться.

– Ладно, Боря. Только сам видишь: девушка не пришла.

– И это же замечательно, – рассмеялся он и подмигнул Эльвире, – главное, счетчик тикает.

Настя пришла с большим опозданием. Под недовольный гул очереди я быстро повел ее в съемочный павильон.

– Продюсер уже домой собрался и, между прочим, с какой-то барышней, – обратился я шутя к девушке. Она лишь взмахнула в ответ ресницами. За один этот взгляд мой клиент был готов отвалить целое состояние.

В студии экстрасенс, слегка закатив глаза, простерла руки в сторону полуголой участницы.

– Дитя, тебя выбрали сами звезды, поэтому ты сейчас здесь, – загробным голосом молвила Эльвира, – назови мне время и дату своего рождения.

– Одиннадцатое июля девяносто восьмого года, приблизительно семь утра.

– Какое удачное сочетание чисел, – она сразу перешла к делу, – в жизни тебе сопутствует любовь. Мужчина готов идти за тобой на край света, и похоже, что он богат.

Настя пожала худенькими плечами.

– Нет, тебе не нужно на шоу, детка. Иди к нему и будь счастлива.

Последующий монолог девушка слушала без улыбки. Ее ягодицы и бедра покрылись мурашками.

Боря быстро уловил суть.

– Как генеральный продюсер, я поддерживаю мнение экстрасенса и желаю вам счастья в личной жизни. Пригласите следующую участницу.

Спектакль нужно было доигрывать. Я отправился в коридор за очередной претенденткой, а когда вернулся, Бори и Насти не было. Эльвира указала мне взглядом на ширму. Из-за перегородки доносилась тихая возня. Я подошел поближе.

– Ну что, могу я рассчитывать на второй тур? – шепотом проговорила Настя. – Уверена, вы еще оцените мой талант.

Послышался звук расстегивающейся молнии. Я отодвинул перегородку в сторону.

– Следующий тур будет у Пьера Вудмана[2], – заорал я на них обоих, – а теперь вон отсюда!

Настя прижала к груди свое еще не надетое платье.

– Оба!

В студии остались только мы с экстрасенсом. Неловкая ситуация странным образом нас сплотила.

– Ну, что скажет на это потомственный медиум? Звезды по-прежнему благоволят любви?

Наигранный тон Эльвиры наконец-то сменился на нормальный человеческий:

– Звезда у нас тут одна, да и то упала.

– Ага, прямо на колени.

Мы оба притихли, думая о своем. Меня ожидал непростой разговор с клиентом. В каком-то смысле я нес ответственность за случившееся. Правда, какую именно, точно сказать не мог.

– Как мы теперь объясним это Павлу? – спросил я Эльвиру перед тем, как уйти из студии.

– Расскажем ему как есть.

Такой вариант меня устраивал в меньшей степени.

– Павел нас в порошок сотрет. Давайте-ка лучше скажем, что она любит другого.

Экстрасенс неожиданно рассердилась:

– И после вы сами будете говорить, что мы, экстрасенсы, людей обманываем. Мы с вами узрели сущность, живущую в привлекательной оболочке. Я сама все расскажу Паше, а вам пора отдохнуть.

Эльвира ушла, а мне еще нужно было подготовить вещи для переезда. Оставаться здесь совсем не хотелось. Я уже было дошел до двери своего офиса, но увидел, что в Борином кабинете все еще горит свет. Сжав правую кисть в кулак, я ринулся к нему.

12. Ищу человека

Кому из нас не хотелось все бросить и куда-нибудь уехать? Выключить вечно пиликающий мобильник, не пойти на работу, забыть про чертову ипотеку. Взять билет на самолет или поезд и прихватить с собой фляжечку, чтобы голова точно не думала ни о чем. Представьте, что вы уезжаете так… навсегда, не сообщив о планах даже близким людям. С этой минуты не выходите с ними на связь: ни писем, ни сообщений, ни попыток намекнуть, что живы-здоровы. Что вы почувствовали? Грусть от расставания с домом или, может быть, сочувствие маме? Чувство вины, тоску, отчаяние – целый спектр эмоций? Кто-то скажет: «Разве может человек так поступать с любящими людьми?» Я отвечу: еще как может.

Южное Бутово. На лестничную площадку вышел мужичок в обвисших трениках и домашних тапочках – канонический обитатель блочных многоэтажек. В зубах у него сигарета, в руке – пакет с мусором. Зарисовка из жизни каменных джунглей. С тех пор главу семейства Дмитрия Геннадьевича больше никто из родственников и друзей не видел.

– В тот вечер муж, как обычно, пошел прогуляться до мусоропровода, – достаточно обыденно начала свой рассказ клиентка. – Даже слова не сказал, записки не оставил…

Она вытащила из сумочки измятое фото мужа, где он позировал в банной шапочке с надписью «С легким паром».

– Я, Дима и сын всегда ужинали втроем. Муж обычно курил перед чаем. И вот, вышел и не вернулся. Мы по соседям его искали. Даже в мусоропровод заглядывали. Думали, мало ли что случилось.

– Как давно он пропал?

– Пять лет назад.

Последнее обстоятельство меня как сыщика действительно впечатлило.

– И вы только сейчас спохватились? – с удивлением спрашиваю клиентку.

– Нет, – отвечает, – была милиция. Нас с сыном опрашивали. Несчастный этот мусоропровод вскрыли. Думали, может, он туда провалился.

– Уголовное дело так и расследуют героически, – добавил я от себя.

– Да ничего они не расследуют. Может быть, вы поможете? Это муж мой все-таки.

Она посмотрела в сторону и вздохнула.

Я деликатно предположил, что виной пропажи стал алкоголь или некрепкое психическое здоровье. Но клиентка все догадки отвергла: пиво пил, но не часто, болел только ОРВИ, последние годы работал инженером на производстве – никаких явных мотивов для внезапной пропажи. С уверенностью я мог сказать только, что жизнь Дмитрия Геннадьевича не была увлекательной.

В БРАКЕ УЖЕ БОЛЬШЕ ДВАДЦАТИ ЛЕТ – ПОНЯТНОЕ ДЕЛО, ЧТО НАЗЫВАЕТСЯ, ОГОНЬКА УЖЕ НЕ ОСТАЛОСЬ. СЕКСОМ ЗАНИМАЛИСЬ ПАРУ РАЗ ЗА ТРИ МЕСЯЦА.

Потихоньку ремонтировали дачу, выплачивали второй автокредит. Обычная семейная жизнь.

– Нужно будет поехать в вашу квартиру, провести осмотр жилища, – подытожил я.

Приехали. Ходим по комнатам, клиентка, так и не сняв куртку, попутно прибирает беспорядок.

– Все вещи его по-прежнему на своих местах. Мы ничего не трогали. Все верим, что он вернется…

Она заплакала. Решил отвлечь ее разговором.

– Смотрю, книг у вас много. Приятно видеть, – говорю, – перед собой читающего человека.

– Это все муж покупал. Я не читаю такое.

Я пробежал взглядом по корешкам: Платон, Ницше, старая добрая Блаватская, Зеланд. Тонкие миры у любимых авторов пропавшего. Уж лучше попасть в переплет с тем же Зеландом, чем по пьяной лавочке после второй бутылки.

– Неужели случился трансерфинг реальности?[3] – произнес я первое, что пришло на ум.

– Это все его внутренняя свобода. Он всегда говорил, что чувствует себя по-настоящему свободным человеком только с книгой в руках.

– Где ваш муж книги брал?

– В магазине заказывал или менялся с кем-то.

– С кем-то – это с кем?

– Обычно с людьми на форумах.

Я заглянул в компьютер пропавшего. В закладках так и остался форум, где Дмитрий Геннадьевич под ником «Поэт Бездомный» искал ответы на волнующие вопросы. Какой никнейм себе возьмешь – так разум и поплывет. Стараясь не вникать в суть обсуждений, я перешел на вкладку приватной переписки. Последнее сообщение за 2015 год: пользователь «Ун-Дина» прислала дурацкий машущий смайлик. Хозяйка робко взглянула на монитор через мое плечо, будто надеясь найти там ответ.

– Вы не против, если я от лица вашего супруга на форуме посижу? – обратился я к клиентке.

– Сидите, если поможет.

Я принялся прокручивать ветки. «Управление реальностью», «Перепрошивка», «Быть свободным от мира», «Книги». Чушь не чушь, а в нее верят взрослые, вполне себе образованные люди. Может, действительно нужно искать ответ здесь? Раздел «Книги» показался мне наиболее интересным. Не вдаваясь в терминологию, я разместил короткое сообщение: «Чем пополнить книжную полку?» Ответ пришел через пару дней. Та самая Ун-Дина писала, что «много чего еще есть в семейной библиотеке», и предложила ее пополнить несколькими изданиями. А после некоторой паузы прислала список литературы. За этим последовали намеки на то, что скоро у нее как раз день рождения, а книга, дескать, лучший подарок…

В присланном списке книг издания оказались специфические, такие не купишь в ближайшем книжном. Произвольно выбрал одно название и скопировал в поисковую строку браузера. Результат привел меня в книжный интернет-магазин, сайт которого представлял собой каталог загадочных изданий. Некоторые показались знакомыми. Я не ошибся: там была представлена почти вся домашняя библиотека пропавшего.

– Кажется, я узнал, где Дмитрий Геннадьевич пополнял свой книжный багаж, – радостно сообщил я своей клиентке.

Информацию она восприняла равнодушно:

– Сдается мне, что не там вы ищете.

– Предлагаете снова проверить мусоропровод?

Женщина промолчала и машинально вытерла щеку тряпкой, которой только что протирала те самые книжные полки.

«Книжная пыль на сапогах», – мысленно перефразировал я строчку из песни. Изучение форума порядком измотало меня. Однако связь между книгами и внезапным уходом мужчины казалась мне очевидной. Правда, я предпочел об этом помалкивать, прихлебывая принесенный хозяйкой свежесваренный кофе.

Мой человек из конторы помог направить запрос в интернет-магазин, и через три дня я уже получил ответ от администрации: «Заказы на имя Дмитрия Геннадьевича П. делались в 2013–2015 годах». Далее шли транзакции с платежными реквизитами. Среди этих скучных цифр и скрывалась подсказка: в одной графе номер расчетного счета отличался. Заказ был сделан незадолго до дня рождения пропавшего. Конечно же, это был подарок. Дина, она же Ун-Дина, она же Дина Павловна, решила порадовать тогда еще просто друга по переписке. Простая петербурженка. Зарабатывала массажами, увлекалась эзотерикой и ни разу не была замужем.

Дверной звонок выдал знакомую мелодию. Никто не открыл. Я занял наблюдательный пост у подъезда, временами поглядывая на фото пропавшего в своем смартфоне. Они вернулись почти к полуночи. Возможно, шли из гостей или театра. Она в осеннем пальто и берете. Он в черной куртке и вязаной шапке.

– Дмитрий Геннадьевич, уделите минуту времени.

К моему удивлению, он даже не испугался. Просто и равнодушно уставился на меня.

– Вы вроде бы мусор ушли выбрасывать, – я начал специально издалека, – а теперь вас полиция ищет, время тратит.

– Их время, не мое. Пусть тратят.

Мужчина с улыбкой развел руками и сделал шаг к подъезду.

– А зачем было вот так уходить – в тапочках и с пакетом, гражданин? – проговорил я дерзко-официальным тоном, свойственным представителям силовых структур.

– Вам не кажется символичным, что вместе с мусором я избавился и от прошлого?

Я сказал ему вслед что-то про сор в голове, но вышло по-хамски. Он не стал слушать и молча затворил за собой дверь темной питерской парадной.

13. Под прикрытием

Шел обычный рабочий день, когда офис детективного агентства наполнили феромоны. В дверях стоял Красовицкий – усатый мужчина в самом расцвете сил.

В СВОИ ПЯТЬДЕСЯТ С НЕБОЛЬШИМ ЛЕТ ОН СОРИЛ ДЕНЬГАМИ, ПЕРЕДВИГАЛСЯ ПО ГОРОДУ НА СПОРТКАРЕ, БЫЛ ЭЛЕГАНТЕН, ДЕРЗОК И ГОТОВ ОВЛАДЕТЬ ВСЕМ, ЧТО ДВИЖЕТСЯ.

Но не все движимое отвечало этому альфа-самцу взаимностью. Одним из таких созданий оказалась Наташа, бывшая сотрудница его маленькой строительной фирмы. Девушка одна воспитывала ребенка и вынужденно жила с пожилой мамой Верой Павловной. В узких кругах ее звали просто Падловной. Вероятно, не просто так.

Больше всего на свете пенсионерка ненавидела Красовицкого. Она осыпала его ругательствами, обливала мочой и при первой возможности покрывала лицо мужчины царапинами. Однажды даже пыталась подговорить соседа-моряка избить дочкиного поклонника. К счастью, сосед ушел в рейс, прихватив с собой выданную в качестве аванса дубленку ее покойного мужа. Всего же, по слухам, вдова трижды пережила своих спутников жизни.

– Совсем проклятая Падловна распоясалась, – со вздохом сообщил Красовицкий.

В расстроенных чувствах он подпер рукой голову, и я смог разглядеть на его запястье блестящий золотой корпус швейцарских часов.

– Вчера у Наташенькиной дочки был день рождения. Я принес ей подарок – шары воздушные. А эта ведьма все вышвырнула. «Не надо нам, – сказала, – твоих шариков-хуяриков». И в лицо мне плюнула.

– Какая отвратительная история, Андрей Сергеич, – я вложил в интонацию все свое мужское сочувствие.

– Бороться тут бесполезно, – пожал плечами Красовицкий. – Не можешь победить – возглавь. Вот и я с вашей, естественно, помощью хочу этот шабаш возглавить.

Сверхценные идеи Красовицкого обычно не предвещали ничего хорошего. В прошлый раз он попытался помочь пенсионерке донести до квартиры сумки с продуктами. Хотел подмазаться. Потом два месяца объяснял следователю свои благие намерения. Благородный поступок с подачи Падловны обернулся проверкой по заявлению о вторжении в жилище. Красовицкий тогда быстро собрал нужные бумаги и целой хрустящей пачкой придавил протокол допроса.

– Еще при первом знакомстве с бабкой, когда Наташа меня представить решила, мы все немного выпили, – продолжил свой рассказ Красовицкий. – Падловна мне давай доказывать свою принадлежность к древнему роду викингов. Я тогда сдуру ляпнул, что сам из Рюриковичей. Такого дерьма наслушался…

– Слушайте, Андрей Сергеич, вы меня только в свою битву престолов не впутывайте, пожалуйста. Я со школы все эти родословные царей путаю.

– Подучить придется, – возразил Красовицкий, – потому что экзамен у вас будет принимать она сама, понимаете?

Я изобразил на лице глубокое непонимание ситуации.

– Перестаньте, Вадим. Все вы прекрасно знаете. Бабка бесится от нехватки внимания. Поэтому у меня есть к вам такая просьба…

– На этом, Андрей Сергеич, я предлагаю нам разойтись краями. Вы меня с кем-то спутали.

– Что вы, Вадим, и в мыслях такого не было! Я хочу предложить простое элегантное решение. Нужно вывезти Падловну на родину викингов и продержать там как можно дольше, – на этих словах Красовицкий блаженно закатил глаза. – За это время я постараюсь оформить брак с Наташей, и тогда чары ведьмы рассеются.

– Сопровождать ее буду я?

– Никто, кроме вас, с этой задачей не справится. Здесь нужно актерское мастерство. Вы будете играть генеалога.

– Кого?

– Только не спутайте с гинекологом.

– Все это очень страшно.

– Генеалог занимается составлением генеалогического древа, то есть родословной. За таким человеком Падловна поедет хоть на край света искать дальних родственников.

Мое скучающее лицо Красовицкий своевременно оживил авансом.

Клиент ушел, а я стал придумывать, как познакомиться с Верой Павловной. На языке разведчиков это называется поиском точки входа. Вариант мне виделся всего один.

ЕДИНСТВЕННОЙ РАДОСТЬЮ НЕСНОСНОЙ ЖЕНЩИНЫ ОКАЗАЛСЯ ГОРОДСКОЙ БАССЕЙН, КУДА ОНА ХОДИЛА НА ВОДНУЮ АЭРОБИКУ. ИМЕННО ТАМ Я РАССЧИТЫВАЛ ПРОДЕМОНСТРИРОВАТЬ ЧУДЕСА ПИКАПА.

Попасть на групповые занятия по водной аэробике для пожилых оказалось сложнее, чем на закрытую пенную вечеринку. На ресепшен мне сразу дали понять: в концепцию мероприятия я не вписываюсь.

– Молодой человек, вы по возрасту не подходите. Вынуждены вам отказать.

В последний раз нечто такое мне приходилось слышать лет двадцать тому назад, когда, еще совсем юный, я пытался приобщиться к клубной культуре.

– Я просто молодо выгляжу, – уговариваю я администратора, – мой психологический возраст давно перевалил за шестьдесят пять лет.

Администраторша упражнялась в хамстве:

– Тогда вам придется принести справку не только от терапевта, раз в голове такое творится.

Выбора не было. Пришлось проглотить.

– Девушка, – сердечно заверил я, – я принесу вам любые справки, только позвольте мне сегодня позаниматься. У меня действительно очень редкая фобия: я не могу оголяться при молодежи, а с пожилыми чувствую себя комфортно.

Мой откровенный бред, как ни странно, сработал. Мне выдали чек на одно пробное посещение, и я скорей отправился в раздевалку.

«ИНТЕРЕСНО, – ДУМАЮ, – СУЩЕСТВУЮТ В БАССЕЙНАХ ЧЕРНЫЕ СПИСКИ, КУДА ЗАНОСЯТ ИЗВРАЩЕНЦЕВ И ВСЯКИХ ПСИХОВ?»

В чашу бассейна я спустился уже в разгар занятия. Вокруг только шапочки купальные мелькали. Ничто так не обезличивает женщину, как этот аксессуар. Веру Павловну я видел только на фотографии, и даже если бы знал ее лично, то вряд ли быстро смог бы сейчас опознать. Нашел свободное место, стал повторять движения за тренером. А сам шарю глазами по сторонам, как восьмиклассник на дискотеке. Вот, кажется, приметил объект. Лицо стервозное, смотрит злобно, как и положено Вере Павловне. Начал к ней подбираться. Невольно вспомнил, как в молодости с друзьями клеил девчонок в клубах: выходишь на танцпол, смотришь по сторонам, находишь симпатичную девочку и начинаешь ее эдак обтанцовывать. Вот так и я, словно акула, начал кружить вокруг дамы.

– Ну как водичка, – спрашиваю, – не холодно?

– Ничего, спасибо.

– Нравятся вам занятия?

– Да, в принципе все нормально. Только понять не могу, как вы, такой молодой, в нашу группу попали?

Здесь я вытащил козырь.

– Мне абонемент дали льготный как заслуженному работнику. Слыхали, может, про НИИ генеалогических исследований имени Головина?

– Не слышала никогда. Что за исследования такие?

– Родословные великих людей изучаем. Хотите – и вашу изучим.

– Очень любопытное предложение. Мне в жизни всегда казалось, что я из дворян. Видите, кожа какая белая.

Она подчеркнуто элегантно вынула из воды руку и протянула в доказательство белизны кожного покрова. Мне оставалось лишь поклониться, но в хлорированной воде соблюдать придворный этикет было довольно затруднительно. Свой восторг я выразил радостным возгласом:

– Готов поспорить, что вы потомок высшего сословия. Я просто обязан использовать такой шанс. Это будет потрясающее открытие, оно войдет в учебники по истории.

В холле бассейна располагалось небольшое кафе. Мы с новой знакомой заняли свободный столик. Пирожки с картошкой и чай в пластиковом стаканчике окончательно пленили сердце пенсионерки. Только я собирался начать рассказ о дальних странах, как вдруг за моей спиной послышался незнакомый скрипучий голос.

– Сидят болтают. Ешьте скорее да место освобождайте. Не одни тут.

Даже не обернувшись, я сразу понял: объект моего профессионального интереса только что мысленно пожелал мне не подавиться. Вера Павловна с чаем и пирожками ждала, пока я уступлю ей место. Тем временем совершенно другая пенсионерка за моим столиком ждала увлекательного рассказа. Я попросту обознался, и исправить ситуацию не представлялось возможным. Красовицкий в мессенджере уже интересовался моими успехами. В ответ я отправил ему дежурный смайлик с изображением персонажа в шляпе, олицетворяющего сыщика. Сам же я больше походил на человека с больной фантазией, охочего до престарелых дам.

Я покинул спорткомплекс с неприятным осадком и мерзким привкусом хлорки. Странно, в детстве я обожал бассейн. Уставший после заплыва, я по традиции шел к ларьку, где из маленького окошечка волосатая рука протягивала мне шаверму.

ВОЛШЕБНОЕ БЫЛО ВРЕМЯ. ТОГДА Я И ПОМЫСЛИТЬ НЕ МОГ, ЧТО ОДНАЖДЫ СДЕЛАЮСЬ ЧАСТНЫМ СЫЩИКОМ И БУДУ СЛЕДИТЬ ЗА КАКОЙ-ТО ПАДЛОВНОЙ.

Воспоминания нахлынули, как всегда, не вовремя. Ностальгия увела меня к станции метро, где кебабных дел мастер выдал мне вкусовую машину времени. Путешествие в прошлое вскоре отразилось на моем отвыкшем от экстрима желудке – следующее занятие пришлось пропустить по уважительной причине. Унылое утро в постели всколыхнул звонок из бассейна. Я уже пожалел, что оставил свой номер при заполнении анкеты гостя, ожидая навязчивых предложений.

– Вас какая-то пенсионерка ищет, – сообщила администратор, – говорит, вы ей обещали составить древо.

– Ничем не могу помочь. Сейчас мой род чуть было не прервался возле киоска с шавермой.

– Ну уж нет, – уперлась администратор, – вас тут уже целая группа старушек ищет, весь бассейн на уши поставили. Так что давайте без глупостей. Иначе в следующий раз без справки не пропущу.

В бассейне я появился под конец занятий. В кафе меня уже ждали. Среди собравшихся я сразу приметил Падловну.

– Ну, что уставился? Садись, зря, что ли, тебе пирожков накупили, – проговорила она с едва заметной улыбкой. От былой стервы не осталось и следа. – Записывай: я, Вера Павловна Лаптева, урожденная Соколова, родилась в одна тысяча…

Я старательно записал в блокнот вполне стандартную биографию и, предвкушая фьорды, набрал Красовицкого.

– Зря вы, Андрей Сергеич, на старушку клевещете. Милейшей души человек. Пирожки мне купила с чаем.

– Вот и женись на ней, – огрызнулся клиент.

– Я вас не понимаю, а как же викинги?

– Еле отбился.

– В смысле?

– СОБР из офиса всю бухгалтерию вывез. Теперь самому бы мне не уехать…

– А Наташа?

– Наташа мне отказала. Наверное, сама ищет принца с подходящей родословной.

Я повесил трубку и взял в руки блокнот с биографией Веры Павловны. Вся ее жизнь умещалась на одном листке. Из него я как смог сложил маленький бумажный самолетик, который через окно отправился в бесконечное путешествие.

14. Папа услышит

Я видел много примеров, когда болезнь меняла образ мышления человека. Атом был как раз одним из таких людей.

ПОСЛЕ ОДИННАДЦАТОЙ ПО СЧЕТУ ХИМИОТЕРАПИИ ОН НАПРОЧЬ ЗАБЫЛ О БОРДЕЛЯХ И РЕСТОРАНАХ, ЗАТО ВСПОМНИЛ ПРО СВОЮ ДОЧЬ.

Они не виделись десять лет с тех пор, как папа с сигаретой в зубах шагнул в сторону новой жизни. На пороге он даже не обернулся, чтобы как следует попрощаться с девочкой. И теперь этот день, как заезженная пластинка, крутился в его памяти.

– Первый раз, представляешь, Карине позвонил, – сообщил мне Атом при встрече, – три секунды поговорили.

Время для него стало ценным ресурсом.

– И что же вы ей сказали?

Клиент призадумался.

– «Привет, как дела?» – спросил.

– А она?

– Отключилась сразу же, представляешь? – горько негодовал клиент. – За мной уже смерть пришла, а дочка трубку бросает.

Копаться в причинах было бессмысленно – я просто решил его поддержать.

– С незнакомого номера звонит какой-то мужик. Что вы хотите? – спрашиваю. – Девушка испугалась.

– Цветы, конфеты ей отправлял курьером. Ничего не берет.

– Извините меня, Атом, но вы общаетесь с ней как с любовницей, а это же ваша дочь. Букеты пусть ухажеры дарят, а папа должен заботиться о ребенке.

Атом приложил широкую ладонь к сердцу.

– Ты сейчас говоришь о материальной поддержке. А мне еще хочется поговорить, узнать, как она живет.

– У родственников спросите.

– Не нужны мне их сплетни. Хочу родной голос услышать.

И тут я зачем-то ляпнул:

– Могу предложить прослушку. Других вариантов нет.

Клиент уцепился за предложение:

– Сделаешь? Сколько стоит?

– Вы это серьезно?

– Ну а ты нет?

КАК ЛЮБОЙ УВАЖАЮЩИЙ СЕБЯ СЫЩИК, Я ИМЕЛ ЛИШЬ ОТДАЛЕННОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О ПРОСЛУШКЕ. НО ВРЕМЕНАМИ УПОМИНАЛ О НЕЙ В РАЗГОВОРЕ ДЛЯ ПОДНЯТИЯ АВТОРИТЕТА.

Профессиональной аппаратуры в свободном доступе нет, зато всегда есть возможность получить по глупости первый срок.

В общем, пришлось отнекиваться:

– Электронный «жучок» – это не таракан. Сам в квартиры не заползает. Здесь целая операция. Понимаете?

– Одну операцию уже пережил, – усмехнулся Атом, – второй не напугаешь.

– Такая услуга не каждому по карману, – продолжил я съезжать с темы.

Атома было не переспорить.

– Даром сегодня даже в долг не дают, сам знаю. Бери деньги, пока я жив. Но только не обмани, а то начну тебе по ночам являться.

Я вспомнил, что в ящике моего стола как раз валялось без дела одно устройство. Некто по кличке Фиксик продал его мне на Горбушке и уверял, что лучшей аппаратуры не сыскать в целом городе. «Ко мне из Конторы покупатели приезжали, – хвастался продавец, – ничего, правда, не купили, только выручку унесли». Изобретение было эдаким гибридом телефона и диктофона. Электронный мутант улавливал речь и звонил своему хозяину, абонент отвечал на вызов и подслушивал разговор. Автономно такая штука работала якобы до трех дней. По факту – хрен его знает. Инструкция, как обычно, состояла из иероглифов. Устройство, мягко скажем, недотягивало до настоящих шпионских гаджетов. Но разве же обыватель поймет? Главное, чтоб работало.

Чудо китайской техники в руках русского детектива принесло девяносто семь тысяч чистейшей прибыли. За вычетом стоимости девайса.

Любовно пересчитав купюры, я перешел к творческой части мероприятия.

– Все эти побрякушки ровным счетом ничто без доступа в помещение, – объясняю клиенту, – предлагаю подумать вместе, как «жука» в комнату запустить.

Теперь начал съезжать Атом:

– Лазать по окнам здоровье не позволяет. Могу постоять на стреме.

– Есть, – говорю, – идея получше. Старый добрый троянский конь. Спрячем «жучок» в особенный подарок, от которого девочка сто пудов не откажется.

– Во всем солидарен, за исключением одного. Конь был армянский, а не троянский.

– Как это?

Атом рассмеялся.

– А ты думаешь, кто за рулем сидел?

– Не вы случайно?

– Сейчас это не заработок, а так, хобби, – вздохнул клиент, – кстати, а вот крестный моей Карины таксует.

Ко мне вдруг пришла одна причудливая мысль.

– Придумал! Спрячем прослушку в икону, а подарок передадим через крестного.

Лучше всего для этих целей подошел складень. Я выбрал венчальный двустворчатый с намеком на счастливое будущее девушки. С аккуратностью ювелира вытащил лик из рамки, затем налил в полость клей и поместил туда оборудование. Для надежности сверху проклеил скотчем. Икона вернулась в рамку. Я протер ее мягкой тряпочкой и поставил перед собой на стол. Облик не изменился: тот же строгий внимательный взор Отца, добрые глаза Матери. Наглядный пример прощения и любви – и людского двойного дна. Никогда раньше не брал я Бога в союзники таким вот мышиным способом.

Об этом поступке буду думать еще не раз.

После настройки «жучка» на телефон Атома работа в целом была закончена. Но где-то там наверху распорядились иначе. Уже на следующий день клиент позвонил с претензиями:

– Але, Вадим, связь пропала! Икона твоя молчит.

– На симке, скорей всего, деньги кончились.

– Я уже пополнял два раза.

– Зачем так много?

– Кинул на счет и в ящичек для пожертвований, – без намека на юмор объяснил Атом, – не работает.

Как было бы удобно некоторым из нас, если бы все работало именно так.

– Странно все это, – говорю, – неужели так быстро аккумулятор сел?

– Не знаю, чего там село. Ты, пожалуйста, исправь по гарантии.

– Вторую икону предлагаете подарить?

– Ты с одной разберись сначала. И желательно побыстрей. Ситуацию мою знаешь.

Клиент предполагает, а Бог располагает. Но для моих заказчиков это не оправдание: они рассчитывают на чудо за конкретную сумму.

Я пытался себе представить, каково это – снова услышать дочь через десять лет. Ведь она будто уже другой человек. И по голосу, и по всем остальным моментам.

Так, собственно, родился план «Б».

– Читала когда-нибудь по ролям?

Стажерка Марина, которая только переступила порог детективного агентства, удивленно подняла бровки. Из всех претенденток на должность штатной шпионки я выбрал самую молодую: обычно они сбегают через неделю, столкнувшись с мытьем туалета.

– А ну-ка, прочти вот это, – попросил я, протягивая текст.

– Блудный папа мой появился, – начала читать текст девица. – Хотя какой он, на фиг, отец? Ты мне гораздо родней и ближе…

– Отец бывает только один, Карина, – процитировал я с листка.

Девушка разобиделась:

– Не Карина я, а Марина. Не успела прийти, как уже ролевые игры.

– Подругой Бонда сразу же не становятся, – говорю, – так что будем начинать с малого.

– А вы точно сыщик?

– Наверное. Сам не знаю.

Стажерка уже стояла на низком старте. Я поймал ее за руку возле выхода:

– В общем, нам нужно разыграть диалог: общение девочки с отчимом. Мы сейчас это все запишем и выдадим за реальный факт.

– Нас за это не посадят? – уточнила Марина.

– Только если поймают. Но этого не случится.

Чтения возобновились. Стажерка вживалась в роль.

– Одного только не понимаю, почему отец не хочет меня увидеть, – вопрошала она, – ведь живем в одном городе. Наверное, просто трусит после всего на глаза показаться.

– Хорошо бы еще заплакать…

– Еще… Чего сделать?

– И желательно дважды: на репетиции и под запись.

С десятой попытки диалог был записан на диктофон. Марина с Кариной были почти ровесницы, возможно, поэтому вышло как-то особенно убедительно.

Настало время для аудиоспектакля. Специально тянул до ночи в расчете на то, что мозг моего клиента будет плохо соображать. Я вставил в трубку левую симку и позвонил Атому.

– Алло, – ответил заспанный голос.

Тут я нажал на «плей» и поднес трубку к динамику.

Сначала пошло шипение, и вдруг:

– Я все бегала за ним, как щенок, радовалась. Так хотела к нему на ручки…

Атом слушал молча. Изредка раздавались какие-то шорохи. Лишь под конец записи я понял, что это он вытирает слезы со щетины.

Наш разговор состоялся утром.

– Ночью звонок разбудил, представляешь.

Я делаю тон загадочным:

– Значит, все-таки заработало…

– Да, только номер какой-то новый, а голос дочери был. Но тоже будто чужой.

– Само собой. Десять лет прошло. О чем говорили?

– Мне кости перемывала с папашей новым. Сначала сказала, что я вообще не отец. А потом вдруг я понял, она все еще меня ждет.

Тут я решил немного поднадавить:

– Атом, езжайте сегодня к дочке. Если дома не будет, ждите на улице до упора.

Клиент вдруг испугался.

– А если икона звонить начнет?

– Иконы молчат. Поэтому люди им доверяют.

Мы попрощались, а я про себя порадовался, что ничего ровным счетом не понимаю в этой прослушке.

15. Здравствуйте, я невидимый

Есть особый тип людей, которые приходят трудоустраиваться в детективное агентство. Они заявляются без приглашения, без предварительного звонка. Нет, это не бывшие полицейские в вечном поиске теплого места. В мою дверь стучатся особенные люди. Я называю их «люди икс». Конечно, вы о них слышали и даже смотрели кино. В обычной жизни они неприметны. Как раз недавно заглянул такой человек: позвонил в дверь офиса. Я думал, клиент, открыл.

– Здравствуйте, это детективное агентство? – обратился ко мне мужчина в серой растянутой ветровке.

– Да, – говорю, – чем можем вам помочь?

– Я хочу работать у вас. Потому что я именно тот, кто вам нужен.

Незваный гость робко переступил порог офиса.

– Я могу абсолютно незаметно проникать куда угодно, – заявил мне незнакомец, – я абсолютно невидимый.

– Как это невидимый? Я вас отлично вижу.

– Просто меня никто не замечает, – пожал он плечами.

Он так и остался стоять в приемной. Молча смотрел на меня, а я – будто сквозь него. Или, может быть, глубоко в себя.

Да, это был типичный «иксмен», не похожий на городского сумасшедшего или очередного тролля. Таких, как он, не слышат, не видят, не понимают, не берут на работу. Но они каким-то образом продолжают выживать в нашей действительности. Да, вакансии вроде как всегда какие-то находятся. Но можно иметь работу и оставаться ненужным. И я даже имени его не спросил.

Недавно, разбирая письма в электронном ящике, наткнулся на резюме девушки. Вначале – стандартный набор: имя, возраст, место учебы, какая-то работа. В конце, как постскриптум, приписка: «Еще я умею читать чужие мысли». Вызвал на собеседование.

– Скажите, вы только мысли умеете читать? На личные переписки и телефонные разговоры ваш дар не распространяется?

– Нет, – улыбается, – только мысли. Читать чужие переписки некрасиво.

– А мысли, значит, красиво?

– Понимаете, мысли и сказанные слова – разные вещи. Ты, например, подумал, но не сказал, – это одно дело. А сказал не подумав – и все испортил. Уже ничего не исправить. Зачем же все это на всеобщее обозрение выносить?

Я внутренне согласился, но вслух возразил:

– Мне платят не за чужие мысли, а за чужие переписки в соцсетях. За фото приватные, где люди не ведают, что творят. Вот за эту всю хрень платят – и хорошо платят. За мысли вы как собираетесь деньги брать? Чем будете доказывать их наличие?

Глаза соискательницы хитро прищурились, она слегка подалась вперед:

– А хотите, угадаю, о чем вы сейчас подумали?

– Давайте.

– Вы подумали о моем ужасном резюме. Вот, дескать, написала бы сразу «буду сосать» и быстро нашла бы себе работу. Угадала я?

– Да, – отвечаю, – вы угадали.

– Другой работы у вас не найдется?

В голосе звучали обида и провокация.

– Ваш редкий талант угадывания сначала нужно проверить.

– Ну уж нет, – она встала со стула, – угадывать рисунок трахающихся барашков на ваших семейниках или кличку пса я не собираюсь. Угадывать – это труд, а вы мне не заплатили.

– Могу оплатить проезд на метро до дома и постараюсь не нагрубить.

– Знаю, что не дадите, – сказала она в дверях. Ушла.

Я не сильно расстроился. Если она солгала про способности, мне пришлось бы ее уволить. А если нет, представьте, каково бок о бок работать с таким сотрудником. Конечно, любая девочка из офисной курилки тоже знает немало чужих секретов. Но не до такой степени. Что, если у меня встанет? Или нужно будет придумать новый пароль для соцсети? Какой смысл во всех этих контрольных вопросах, если ей известны все ответы. С таким талантом нужно жить молча и пользоваться им в личных целях. Ей с тем невидимкой нужно объединиться. Могла бы получиться красивая пара: он только о другой подумал, эта – сразу за скалку. Вот ему невидимость бы и пригодилась.

Она позвонила мне через несколько дней.

– Вадим, вы совсем не даете покоя, – в голосе барышни слышалось легкое раздражение.

– То есть как это не даю?

– Вы постоянно обо мне думаете, а я это слушать вынуждена. Вы и впрямь как те парни, что девочкам в мессенджерах написывают ночами.

– Приходите, для вас как раз есть работа.

Пришла. Все те же хитрые глаза. Мне нравился этот взгляд.

– Одна моя клиентка мечтает влюбить в себя состоятельного мужчину. Но они все еще просто друзья.

– Ей, – продолжает гостья, – хочется родить от него ребенка, стать законной супругой, счастливой обладательницей квартир, машин, земельных участков и открыть какую-нибудь дурацкую кофейню или салон красоты.

– Блестяще угадано!

Ее глаза стали нежными, почти детскими. У меня пересохли губы.

– В общем, задача следующая. Под видом подруги вы пойдете с моей клиенткой на свидание в ресторан. Там будет встреча с объектом, тем самым мужчиной. Ваша задача – прочесть его мысли: любит он ее в глубине своей олигархической души или нет. Справитесь?

– Да, но сначала аванс.

Я отсчитал ей десять бумажек по пять тысяч рублей. Она убрала их в кошелек, кажется абсолютно пустой.

– Вы, – спрашиваю, – мысли на каком расстоянии лучше слышите? Я так понял, что на большом, раз мои вас доставали.

– По-разному, – она пожала плечами. – Зависит от многих факторов, но чем ближе я сижу к человеку, тем слышу лучше.

– Вот и отлично. Подсаживайтесь тогда поближе к этому денежному мешку и слушайте. Старайтесь все запоминать, обращайте внимание на разные там тонкости, мелочи. Сами знаете…

– …как для женщин порой важны мелочи.

Она направилась к выходу, а я будто и ждал, чтобы рассмотреть ее сзади.

– Я знаю, о чем вы думаете. – Она искренне засмеялась и обернулась перед тем, как затворить дверь.

Встреча в ресторане была запланирована на следующее утро. Я рано пришел в офис и ждал, когда позвонит читательница мыслей. Но почему-то она молчала. Зато позвонила клиентка, ее колотило от злости.

– Вадим, как вы меня подставили! Дурой выставили последней!

– Она что-то натворила?

– Ваша сотрудница, как вы ей велели, села к нему поближе. Потом вышла в туалет и пропала, а вместе с ней и его кошелек! Там были не только деньги, но и карточки банковские, водительские права. Делайте что хотите, но чтобы все до копейки ему вернулось! Вы слышите? Иначе к Борисову завтра на Петровку поедете со своей лицензией разбираться. Так вот, Борисов – мой одноклассник, чтобы вы понимали степень нашей с ним дружбы.

У меня появился дар предвидения неприятностей.

– Марина Владимировна, примите мои извинения. Сделаю все возможное, чтобы вину загладить.

– Гладьте что угодно, только быстрее! – прокричала в трубку клиентка. Я живо себе представил, как она со слезами подсчитывает убытки от инвестиций в лицо и грудь.

Телефон моей телепатки оказался выключен. Этого следовало ожидать. Марина Владимировна, конечно, не знала ни про каких «иксменов». Но ведь они тоже люди, пусть и особенные, и ничто человеческое им не чуждо. Вышло действительно по-дурацки, но я нисколько не жалел о случившемся. В сущности, этот цирк затеял не я, а клиентка. Мы сидели в моем кабинете и набрасывали план боевых действий. Тогда я в шутку упомянул чтицу мыслей, и Марина Владимировна с ходу выложила мне пять сотен тысяч. На фоне ее прошлых денежных трат такое вложение выглядело минимальным.

ПОМНЮ, КАК В ПЕРВЫЙ РАЗ ОНА ПРИШЛА КО МНЕ В СЛЕЗАХ: НА КАКОМ-ТО ИНТЕРНЕТ-ФОРУМЕ ЕЕ РАЗВЕЛИ МОШЕННИКИ – ВТЮХАЛИ ВОЗБУЖДАЮЩИЙ ГАЗ.

По сути, выдали сжатый воздух за секретную разработку арабских спецслужб. Якобы им шейхи подчиняют себе самых неприступных красавиц. Мне же всегда казалось, что куда больший эффект производит газ, добываемый из скважин и продаваемый этими шейхами за миллиарды. В итоге моя клиентка купила баллончик со сжатым воздухом за два миллиона. Никакого эффекта, кроме небольшого конфуза, не было. Интересно, что подумал бизнесмен, когда из-под столика, за которым он сидел со своей подругой, послышался звук со свистом выходящего воздуха?

Оставшиеся четыреста пятьдесят тысяч я полностью потратил на поиски телепатки. Вложения оправдались – наша встреча состоялась в отделе полиции. Теперь девушка предстала в образе просто очередной воровки. Сидя между старым шкафом и сейфом на фоне ростомера, она вполне вписывалась в интерьер кабинета. Следователь что-то записывал на бумаге. Я не выдержал.

– Скажи спасибо, что тебя вообще не прибили. – Я стукнул кулаком в старый шкаф. – Ты просто не понимаешь: сегодня людей за сто рублей убивают.

Мы встретились взглядом.

– Он любит ее, эту вашу тетку.

– Во-первых, не мою тетку, а Марину Владимировну. Во-вторых, где бумажник?

– Дома.

– Значит, едем к тебе домой. – Я перевел взгляд с телепатки на следователя. – Хоть посмотрим, где такие, как ты, живут, иксмены.

В съемной квартире обстановка оказалась весьма скромной. Чтица мыслей снимала лишь одну из комнат. В углу стояла кровать, покрытая скомканным одеялом. Письменный стол завален хламом. На нем и лежал бумажник. Денег не было, но карточки оказались на месте. Так же, как и фото моей клиентки.

Марина Владимировна рыдала. Я мысленно подметил, что редко видел ее без слез.

– Он фотку с бейджа отколупал. – Она подняла сияющие глаза. – Это из «Экспоцентра» пропуск, где мы с ним на выставке познакомились. Ну какой он милый!

Общим решением премия была присуждена телепатке. Ее признательные показания утекли в фановую трубу вместе с другими материалами проверки по заявлению о краже. Я вышел из отдела и поймал себя на том, что стараюсь не думать об этой иксвумен. Просто мысленно попрощался.

16. Жизнь в красной рамочке

И опять про любовь. Сколько раз я самоотверженно возвращал, ну ладно, пытался вернуть чьих-то мужчин и женщин. Ведь если не я, то кто? Какой-нибудь экстрасенс или очередной психолог зажмет в потной ладошке свои пять косарей. Разве таких денег стоит это светлое чувство?

ОБЫЧНО Я НАЗЫВАЮ КЛИЕНТУ СУММУ В СТО РАЗ БОЛЬШЕ. ОТКАЖУТ – НИЧЕГО НЕ ТЕРЯЮ. СОГЛАСЯТСЯ – СТАНУ БОГАЧЕ.

Дело тут не в моей патологической жадности. Просто сами клиенты не верят, что их любовь стоит дешево.

– А что можно сделать на десять тысяч рублей? – спросил как-то раз клиент, услышав от меня цену.

– Похожу, – говорю, – послежу за ней.

– Мне сейчас банк миллион одобрил, – ошарашил меня мужчина, – я готов хоть весь его целиком на жену пустить. Только ты разрисуй мне понятный план, а не фуфло со слежкой.

Это было в самом начале моей детективной карьеры.

Я БРАЛ ЦЕННИКИ С ПОТОЛКА, АБСОЛЮТНО НЕ ПОНИМАЯ, ИЗ ЧЕГО СКЛАДЫВАЕТСЯ СЕБЕСТОИМОСТЬ. ВЫЯСНЯЛОСЬ ВСЕ ЭТО УЖЕ НА ПРАКТИКЕ.

Иногда приходилось добавлять из своих. Даже сейчас, бывает, промахиваюсь со сметой.

Помню, отваживал от одного мужика любовницу. У девушки оказалась сестра-близнец, вместе с которой она жила. Только представьте, каково было мне. Это же настоящее издевательство над сыщиком. Поди разбери, кто из подъезда вышел: увязался за Ксюшей, а это Надя была. Пришлось работать с напарником, чтобы не промахнуться. Соответственно гонорар пришлось делить на двоих. Задача тогда стояла леди скомпрометировать. Показать с плохой стороны, если вообще ухажер видел ее с хорошей.

К девушке я подкатил на улице. Она элегантно пила из банки коктейль. Разговор вскоре зашел о личном.

– Слушай, Вадик, – сказала она мне, – ты парень симпатичный. Только я занята пока. Предлагаю тебе сестру. Она моя копия. Разницы не почувствуешь.

Сестра ее в это время поймала сифилис. Так что сходство исчезло. Это я к чему, собственно… Чем только не приходится рисковать во имя чужой любви.

Есть еще вариант для клиентов экономкласса: я выдаю инструкцию, и дальше бюджетник действует сам, принимая на себя риски. Цена консультации уже не равняется стоимости машины. Заплатите как за проезд на такси по Москве в час пик. Таков мой маленький вклад в институт семьи. И мне на безрыбье хлеб.

КТО ТОЛЬКО НЕ ПРИХОДИЛ КО МНЕ В ПОПЫТКЕ СХВАТИТЬ ЗА ЯЙЦА СВОЕ СЕМЕЙНОЕ СЧАСТЬЕ.

Больше всех запомнилась история одной тетки-чиновницы. Помню первый наш разговор.

– Я думала, что если двадцать лет вместе, то это уже навсегда, – вздохнула Светлана Юрьевна.

– Не путайте мужа и президента, – говорю, – супруг в наше время – единица непостоянная.

Клиентка задумалась.

– Тоже ведь от жены ушел…

Трудилась Светлана Юрьевна в каком-то там департаменте. Кажется, в должности замначальника. Обычно взятки берут именно заместители – давно приметил такую особенность. Как сказал мне один чиновник: «Взятки в России не берут, а дают». Ему, конечно, виднее.

– Уже вся префектура шепчется, – сокрушалась клиентка.

А я-то думаю, почему в канцелярии телефон постоянно занят. Пытался, помню, на холодные батареи пожаловаться.

Жалоба вновь осталась без рассмотрения.

– Мы ведь все трое из одной лодки, – продолжила заказчица, – муж у меня – водитель в администрации. Пристроила, называется. Да только не к тому месту. Вот она, полюбуйтесь.

Из подарочного пакета, адресованного мне, клиентка вынула календарь – такой дурацкий настенный, где нужно красную рамочку вечно передвигать. Обычно меня хватает максимум на неделю. Потом квадрат прекращает свое движение.

Унылости добавляло фото – творение пиар-отдела. На групповом снимке натянуто улыбался весь цвет районной администрации. Не представляю, кто добровольно согласился бы повесить такое у себя над столом.

Ноготь клиентки ткнул в лицо одной дамы на снимке. Обычно таким движением давят мелких жучков.

ЗЛОСЛОВИТЬ ИЗ СОЛИДАРНОСТИ Я НИКОГДА НЕ ЛЮБИЛ, ПОЭТОМУ ПРОСТО ПОЖАЛ ПЛЕЧАМИ.

– Ни кожи ни рожи, – выпалила она, – понять бы, что там мужик нашел.

Отец говорил, что в женщине главное – энергетика. То есть не сколько она потребляет тепла и света, а как много дает мужчине. И не в вульгарном смысле. Женская энергетика – неведомая физикам величина, приводящая в действие лежащее на диване мужское тело. И откуда-то вдруг берутся деньги, квартиры, комплименты, цветы… Значит, что получается, в женщине вся проблема? А мужик вроде как ни при чем, если налево бегает заряжаться? Тут я, пожалуй, сделаю многоточие. Дабы не выгораживать подлецов и не обидеть порядочных домохозяек.

Так что я промолчал и, кроме того, зевнул. Клиентка правильно уловила суть.

– Ой, времени-то уже сколько. Вы же еще не сказали, как мужа возвращать будем.

– Последим за любовницей. Разговоры послушаем. Нужно ведь понимать, чем она его привлекла. На основе собранных сведений создается стратегия…

– Это, наверное, долго?

– Это дорого. Средний чек – миллион рублей.

Клиентка с тоской посмотрела в окно.

– Ох, я только что дочке обучение оплатила, и долг за машину еще висит.

– На любовь, к сожалению, кредиты не выдаются, – говорю, – а ведь сколько ячеек общества можно было бы сохранить. Оформите потребительский. Если потянете.

Скрывать корысть под маской добродетели – вот главное умение детектива. Актерское мастерство, игра. Иначе – занавес. Ты можешь быть плохим сыщиком, но обязательно хорошим артистом.

ХУЖЕ ВСЕГО КЛИЕНТ ПЛАТИТ ЗА РЕЗУЛЬТАТ, ЛУЧШЕ ВСЕГО – ЗА ПОДАРЕННУЮ НАДЕЖДУ.

Почувствуйте разницу. Я пришел к этому не сразу. Иные идут всю жизнь, перебиваясь случайным заработком. Как раз недавно встретил коллегу – старого московского сыщика. Он шел против ветра в тонком осеннем пальто, странный и бедный на фоне ярких витрин. Все из-за своих принципов. «Тебе денег не жалко?.. Лучше возьми путевку на две персоны и поезжай с женой на море… „Женщина всегда чуть-чуть, как море. Море в чем-то женщина чуть-чуть“…» Тогда клиент, обратившийся к нему с просьбой проследить за женой, встал и ушел, а сыщик смеялся вслед. Так по-доброму, словно старший брат. В той Москве, которую знаю я, редко улыбаются просто так.

Клиентка вручила мне подарочный пакет с оставшимися вещами: кружкой и ежедневником. К счастью, без фотографий, но с гербом района. На нем бесновались два диких зверя. Власть и народ, наверное, а может быть, мэрия с префектурой.

– Стоимость ваших услуг для меня сейчас неподъемная. И я в полной растерянности. В моем возрасте остаться без мужа – значит прожить остаток дней в одиночестве. Вы же прекрасно понимаете, что я уже не найду себе никого.

Она заплакала. У меня не нашлось ни салфетки, ни нужных слов.

– Сейчас муж у любовницы?

– Все дни, кроме среды.

– А в среду?

Светлана Юрьевна шумно высморкалась.

– Приходит ко мне супружеский долг исполнять.

– Я бы выбрал скользящий график… А то как-то слишком цинично, что ли.

– У мужа в среду спортзал. Только он ко мне приходит вместо тренировки, чтобы любовница не узнала.

– Значит, – говорю, – нужно, чтобы узнала.

– Ну узнает она, и что? Может, мы чаи гоняем.

У меня подключилось творческое мышление.

– Снимите хоум-видео в качестве доказательства, и пусть правда ей глаза колет.

Клиентка воспряла духом:

– Знаете, это мысль. Сама что-то похожее замышляла.

– Не надо похожего. Пусть будет простая классика.

Так сбылась моя давняя подростковая мечта стать режиссером порнографических фильмов. Почему режиссером, а не актером? Наверное, маму не хотел огорчать. А так вроде за кадром и в то же время при деле. Как, впрочем, и в детективном бизнесе: никто не видит, как мы тут трахаем себе мозг.

Светлана Юрьевна посетила меня аккурат в четверг, попросила оценить съемку и, так скажем, актерское мастерство. Впервые в жизни кто-то принес мне запись своего таинства в расчете на экспертное мнение. Это льстило.

Ролик начался. Особую атмосферу задавал необычный ракурс: вид на разобранный диван из серванта. Там посреди сервизов и пыльных сувениров-ракушек «Сочи-95» был спрятан сотовый телефон.

– Да, да, Сережа, – послышалось из динамиков, – ты такую мне нежность даришь и любовь.

Сверху тяжко пыхтело сто килограммов веса. Я поставил на паузу.

– Неплохо, – говорю. – Для начала.

Клиентка отозвалась тревожным кашлем.

– Где доказательства, что видео не было снято в период счастливой семейной жизни? Это мы не учили. Придется переснимать.

– Вы просто скажите, что я сделать должна, – вздохнула она, – лицо понесчастнее, может быть? У самой мужик шляется, а она тут цветет и пахнет. Даже сама себя не узнала.

– Делайте то же самое, но на фоне календаря.

Взглядом я зацепился за подарок Светланы. Где-то внутри возликовал злой гений.

– Вот, его повесьте у себя над диваном.

С нескрываемой радостью я возвратил клиентке полиграфическое уродство. Вообще ненавижу любые календари. Жизнь в красной рамочке семь дней в неделю (с перерывом на секс по средам) чем-то напоминает мне тюремный периметр. Только здесь каждый сам себе надзиратель и осужденный.

Через несколько дней звонит Светлана:

– Вадим, представляете, муж завтра с утра придет, а у меня календарь еще не готов. Пыталась на гвоздь прибить, но за диваном стена бетонная.

– Приклейте его на скотч.

– Пробовала, не держится.

– Значит, мало скотча.

– Обои уж больно жалко.

– Предлагаете мне календарь держать рядом с вами?

– Мне только гвоздь вбить.

– Во-первых, не гвоздь нужен, а саморез…

– Вижу, что разбираетесь.

– Во-вторых, это будет самый дорогой саморез в вашей жизни.

ВПЕРВЫЕ ЗА ДОЛГОЕ ВРЕМЯ МЕНЯ ЖДАЛИ УЖИН И ТАПОЧКИ. ПРИЯТНО ПАХЛО УЮТОМ. НОГАМИ Я ВСТАЛ НА ЗНАКОМЫЙ ДИВАН.

Сверлить бетон во имя любви мне еще точно не доводилось. Сколько разных профессий объединяет в себе частный сыщик! Особенно когда не хватает денег.

В прихожей щелкнул замок. Светлана Юрьевна, хмыкнув, пошла встречать.

– Сережа? Вот так сюрприз! Не ждали… А у меня тут в гостях мужчина, – сымпровизировала она, – я ему твои тапочки отдала.

Предстоял непростой разговор в разных весовых категориях.

17. Честь имею

Поссорились как-то раз два соседа по этажу: федеральный судья и студент юрфака. Это не анекдот, а реальный случай из жизни элитной многоэтажки.

Студенту богатая мама купила квартиру. Судья официально апартаментами не владел (как, впрочем, и двумя машинами). Однако со своей совестью был в ладу, и спать ему мешала только громкая музыка. Несколько раз, наигранно сняв очки, он ходил «разбираться» с парнем. Долбежка прекращалась, но уже через пять минут начиналась заново. «Не нравится – обращайтесь в суд», – вежливо отвечал студент, даже не представляя, кто перед ним стоит. Сложно сказать, что больше бесило вершителя судеб: шум или наглость простого смертного.

– Что толку мне от суда, если я обратиться туда не могу! – возмущался Валентин Юрьевич. – Квартира ведь не на мне. А если бы даже мог, то время не стал бы тратить на всю эту ерунду. Да и коллеги попросту засмеют.

ПРИ ВСТРЕЧЕ С СУДЬЕЙ МЕНЯ РАДОВАЛО ОДНО: ОН ПРИШЕЛ КО МНЕ, А НЕ НАОБОРОТ.

Клиент между тем вытащил из портфеля какие-то документы (не могут они обойтись без своих бумажек). Так в руках у меня оказались заявления в полицию за подписью некой женщины.

– Живем с ней гражданским браком. Я заявления составляю. Она только подписывает…

«Чем, – думаю, – не сценарий для ролевых игр?»

Заметил, что, если объединить закон с сексом, всегда получается отличный сюжет. Задержание, допрос, очная ставка… И вот отдельный вид извращения – подача заявления участковому.

Валентин Юрьевич досадливо сгреб свои кляузы.

– Управы нету на сопляка. Полицейские приезжали, так ведь этот студент лучше них закон знает. Они стояли – только глазами хлопали.

– Значит, – говорю, – учат чему-то на юрфаке. Между прочим, ваши коллеги преподают. Не думали тоже читать лекции?

– У меня и так студентов хватает.

– Стажируются?

– Вчера такого стажера за хранение на семь лет отправил. Прокурор просил десять. Мать на коленях рыдала. И это тебе не лекция, а урок на всю жизнь.

– Вы правда считаете, что тюрьма способна исправить?

– Мою ситуацию вполне может.

– Каким образом?

– А вы думаете, Вадим, они в шашки играют ночами?

– Разве что в алкогольные…

– Вы отстали от жизни. Сорокаградусный алкоголь эти детишки прошли еще в старших классах. И теперь ищут новые развлечения.

– Это лишь ваши домыслы.

– Вот именно, а нужны доказательства. Уверен, вы обязательно их найдете… – Судья выдержал паузу. – И конечно, все должно быть в рамках закона.

Во все времена было проще сломать человеку жизнь, чем научить его этой самой жизни. Наверное, потому, что учителей вечно не хватает, а палачей всегда предостаточно.

– Боюсь, ничего не выйдет, – говорю, – в отличие от вашей системы я работаю с человеком, а не с проблемой. Именно поэтому вы пришли за помощью ко мне, а не к районному участковому. Но все пытаетесь жить по уголовному праву.

– И что же вы предлагаете?

– Заставить студента уважать вас как юриста, а не соседа. Ведь, в сущности, вы коллеги. Этим надо воспользоваться. Вспомните себя первокурсником.

– То было другое время.

– И все же. Кто имел больший авторитет? Сосед или тот, кто открыл вам дорогу в мир правосудия?

Стоя под чужой дверью в домашнем наряде, представитель одной из трех ветвей власти продолжал нести на своих плечах невидимую мантию. В этом была проблема.

Итак, мне предстояло расставить все фигуры по своим клеткам – увести ситуацию с клетки лестничной в привычную для судьи реальность.

– Кафедра слушает.

– Говорит помощник судьи Коганова. В рамках некоммерческого сотрудничества между вузом и Управлением судебного департамента просим согласовать прочтение лекций студентам первого курса.

– Коганов, Коганов… Не самый ответственный был студент.

– Вот как?.. Интересно.

– Ну что ж, пусть приходит. А тема лекций какая, кстати?

– Судья как образ правосудия.

Раздался тихий смешок.

– Коганов-то? Ладно, договорились.

Тема лекции, если честно, была выбрана мною случайно. В основу лег реферат, который я по давней студенческой традиции скачал из интернета. Судья внес туда какие-то правки, я добавил немного лирики. Получилось что получилось. Сложней всего было заставить клиента прийти на лекцию в униформе.

– Сегодня я впервые надел мантию не на судебное заседание, – начал свое выступление Валентин Юрьевич, – не для того, чтобы вынести приговор. Я хочу познакомить вас с образом российского правосудия…

Коганов читал по бумажке. Я сел в первом ряду для моральной поддержки, но больше пялился на студенток. Аудитория медленно погружалась в тяжелый сон. Сворованный реферат Коганов умудрился растянуть минут эдак на сорок. За это время судья не присел ни разу, возвышаясь в своем черном облачении над лекторским столом. Десятки ясных беспечных глаз смотрели на него без ненависти и страха. Для Коганова это тоже было впервые. Ценность момента он осознает чуть позже.

После лекции Коганов сменил протокольный тон на человеческую речь:

– Ну а теперь давайте проверим, кто внимательно слушал лекцию.

Зал отозвался грустным мычанием.

– Вот вы, девушка, расскажите, – обратился судья к студентке, – какое значение несет в себе мантия?

Барышня с розовым маникюром сымитировала интеллектуальную деятельность. Красиво мелькнув на личике, мысль умчалась прочь.

– Ясно. Кем в будущем стать хотите?

– Космонавтом! – подсказали с галерки.

Публика оценила хохотом.

– Прокурором. Наверное.

Последовал еще ряд бессмысленных вопросов и таких же ответов. Все это время судья выискивал взглядом своего оппонента. Наконец глаза врагов встретились.

– А вот вы, юноша, который рядом с девушкой…

Коганов готовился нападать.

– Я?

– Как вас зовут?

– Илья, – с каким-то легким сомнением проговорил студент.

Странные мысли, наверное, посещали его сейчас. Возможно, он вспоминал, чем угощался с друзьями в ночь накануне лекции.

– Можете объяснить, зачем судье молоток?

Илья открыл было рот, возможно, даже от удивления, но Коганов тут же добавил:

– Ответите верно – возьму на практику. Ошибетесь – будете рассказывать все сто билетов по моему предмету. Забыл сообщить, что буду вести у вас.

Илья замешкался. На помощь снова пришла галерка.

– Все, что вы скажете, может быть использовано против вас, – послышалось с задних ярусов.

Коганов треснул кулаком по столу. То был уже не дрожащий лектор, а сама власть.

– Сейчас говорит Илья. Остальные молчат! Умение выслушать человека – ценнейшее качество для юриста.

Аудитория смолкла.

– Илья?

– Чтобы стучать им, когда шумят.

– Кто? Соседи за стенкой? – удачно ввернул Коганов.

Я про себя отметил: «Почти что контрольный в голову».

Илья потер лоб и, кажется, все не мог взять в толк, какая именно из ошибок стала для него роковой.

– Молоток судьи – это миф из голливудских фильмов. Нашим законодательством колотушки не предусмотрены, – подытожил Валентин Юрьевич.

Илья попросился выйти.

– Что с вами? Плохо?

– У вас случайно брата-близнеца нет? – спросил студент то ли в шутку, то ли всерьез.

– Нет, братьев у меня нет.

– И детей тоже? – уточнила одна из девушек.

– Работа судьи ненормированная – на личную жизнь времени нет. Поспать даже не всегда удается.

Последнюю фразу Коганов почти выкрикнул Илье вслед. Студент обернулся и быстро юркнул за дверь.

– А сколько вы получаете? – уточнили с галерки.

Оказалось, этот вопрос для Коганова носил слишком интимный характер.

– Зарплата судьи достойная, но приходят в профессию не ради этого.

– Чтобы людей сажать?

– Кто сказал? Удалю из зала!

Впервые с момента нашей первой встречи я увидел его улыбку. Лекция уже закончилась, а из-за трибуны все слышалось:

– А ну-ка, кто назовет мне пять громких судебных процессов прошлого года?

С ходу вспомнили только дело Кокорина и Мамаева[4]. Не знаю, как там у них, а у меня был отличный гол.

18. Боже, он воскрес

Между жизнью и смертью находится виртуальный мир. Там, на пути к забвению, оседает частичка нас. Странички в социальных сетях еще какое-то время продолжают отсчитывать дни рождения. Друзья и подписчики ставят лайки за упокой. Немногие пишут. Еще меньше пользователей ждут ответа. И кто-то ведь получает? В такие моменты, наверное, и очень хочется, и в то же время страшно поверить, признать, что по ту сторону монитора все еще кто-то есть.

Ангелина переживала именно такой момент. Она молча проглатывала упреки и оскорбления своего умершего любовника. Все чаще ей мерещились муки ада, где теперь, по всей видимости, томился и строчил в личку гадости загулявший глава семейства. Еще при жизни Михаил Гросс бросил жену и ребенка ради Ангелины – двадцатилетней хостес из ресторана. По возрасту девушка годилась ему в дочери, а по факту заменила собой супругу.

В ИТОГЕ НА ПОХОРОНЫ НЕ ЯВИЛИСЬ ОБЕ. ОДНА СО СТРАХУ, ДРУГАЯ – ОТ ЛЮТОЙ НЕНАВИСТИ К ПОКОЙНОМУ.

Загробная жизнь внезапно переплелась с мирской: в социальных сетях Михаил выразил недовольство столь ранним забвением своей персоны. И вот тогда Ангелина с ужасом обнаружила, что ушедший в небытие возлюбленный опять онлайн. «Где ты болталась, шлюха?» – вопрошал покойник в электронном послании к своей любовнице.

– Для переписки аккаунтом Миша почти не пользовался, – поведала Ангелина, – он завел страничку от ревности, чтобы следить за мной в интернете. Его бомбило от каждого лайка под фотографией, пока я не объяснила, что их ставят боты и всякие лузеры.

По манере общения Ангелина была совсем ребенком. Сленг социальных сетей все еще заменял ей разговорный русский язык. Однако в переписке с потусторонним она не смогла бы выдать даже безобидное «сорян». Страшно. Тем не менее за ответом Ангелина пришла не в храм, а к частному детективу.

– Вы же не думаете, что умерший любовник пишет вам с того света? – задал я вопрос в лоб, чтобы сразу исключить тяжелую паранойю. – Вас просто троллят, а вы ведетесь, как маленькая.

Девушка встрепенулась и посмотрела на меня испуганными глазами. Безумия в этом взгляде не было.

– Явно из его семьи кто-то, – неуверенным тоном предположила клиентка. – Я его заблокировала – так он по списку друзей пошел. Вчера тете моей скинул фотку, где я с ним голая в душе. Она меня в Питер на майские приглашала – теперь игнорит.

– Возможно, любуется узором на кафеле, не волнуйтесь.

Мне представилась дама в леопардовых лосинах, что коротает вечера с полусладким и ТНТ-комедиями. На фоне отсутствия личной жизни сомнительный снимок из ванной комнаты мог показаться верхом любовной страсти. Страшное дело – эта женская зависть. Могли бы, как все нормальные люди, жарить где-нибудь шашлыки с первого по десятое мая.

ВСЕ ПРИЗРАКИ ПРОШЛОГО ЖУТКО БОЯТСЯ ХОЛОДНОГО ПИВА С КОЛБАСКАМИ ГРИЛЬ, НО О ТОМ АНГЕЛИНА В СИЛУ ВОЗРАСТА ЗНАТЬ НЕ ЗНАЛА.

– Короче говоря, план такой, – обратился я к Ангелине, – будем изгонять бесов со страницы, упокой, интернет, душу раба Михаила.

– Вы что, священника позовете?

– Разве не слышали про обряд виртуального экзорцизма?! – воскликнул я, вознося руки к потолку. – Заодно снимем дурные лайки и удалим демонов из друзей.

Как любой уважающий себя сыщик, я не мог раскрыть свою профессиональную тайну.

ЕСЛИ БЫ ТОЛЬКО КЛИЕНТЫ ЗНАЛИ, ЧЕМ НА САМОМ ДЕЛЕ МЫ ЗАНИМАЕМСЯ ЗА ИХ ДЕНЬГИ, ВСЯ СЫСКНАЯ ОТРАСЛЬ ПОШЛА БЫ ПО МИРУ.

В этом смысле детектив немного похож на фокусника, что достает кролика из дырки в столе под шляпой.

Получив задаток, я поспешил выпроводить клиентку.

– Ангелина, езжайте к тетушке в Питер, – сказал я ей на прощанье. – На улице Рубинштейна я знаю отличный бар. Ближе к «пяти углам». Вы точно не ошибетесь.

Я дождался, когда клиентка покинет офис, и вынул из ящика стола органайзер для хранения мелочей. В его пластиковых ячейках хранятся маленькие легенды. С виду это простые сим-карты, купленные мною с рук у ближайшей станции метро. В действительности за каждой «симкой» скрывается одна из моих субличностей. Они служат прикрытием для внедрений, когда нужно выдать себя за другого или просто сохранить инкогнито. Чтобы совершить перевоплощение, мне достаточно вставить в сотовый одну из таких сим-карт. Сегодня это уже не просто набор цифр для вызова абонента, а целый мир: крохотный электронный чип объединяет соцсети, мессенджеры, почту и различные онлайн-сервисы. Благодаря этому наши мысли и чувства, становясь гигабайтами, летят в неведомую даль. Сколько всего можно узнать о человеке, просто взяв в руки его сотовый телефон.

Для удобства я заранее положил в ячейки органайзера записки с именами вымышленных персон. Все десять личностей были на месте, карманный штат спецагентов ждал боевого приказа. Я выбрал нужную мне сим-карту, и вскоре в сеть вышла Алина Симкина. Пожалуй, самый удачный из созданных мною фейков. Соблазнительная красотка на аватарке успешно собирала сердечки пользователей. «Выходи за меня, буду носить на руках», – прокомментировал снимок некий пользователь, подкрепив серьезность намерений фотографией пениса. «Люблю тебя», – вторил ему какой-то Рубен Саркисян. Как же непросто, наверное, найти любовь, когда отовсюду тычут рукой и сердцем. Алина была хороша всем, за исключением того, что не могла разговаривать. Менять свой голос на женский я пока что не научился, поэтому образ девушки годился только для переписок. По нехитрым заданным параметрам я отыскал в социальной сети страничку Михаила Гросса. Надпись в углу гласила, что в последний раз покойный заходил сюда почти сутки назад. Это даже порадовало: не на этом, так хоть на том свете у людей есть что-то еще, кроме вечного интернета.

Написание сообщения требовало любви к эпистолярному жанру, поэтому я решился на плагиат: скопировал прощальное письмо бывшей и внес небольшие корректировки. Итоговый текст я разбавил эмоциональными многоточиями. Получилось вот что: «Миша, твое молчание говорит за самого тебя… Забери назад свои клятвы… Вместе с ними хочу вернуть то, что ты подарил мне во время последней встречи… Я не могу принять твой подарок… Пусть он стоит два миллиона, но он не от сердца…»

Я закинул удочку и стал терпеливо ждать. Ответ пришел, но не сразу. После прочтения сообщения Михаил еще как минимум дважды заходил в соцсеть. Было видно, что он подбирает слова. «Не припомню, где мы с тобой встречались», – начал издалека загадочный собеседник. Я напечатал название первой пришедшей на ум гостиницы. Трюк сработал. Фактически одним выстрелом я зацепил жадность и простое человеческое любопытство. Если первое губит, второе нередко граничит с глупостью. «Встречаться незачем. Воспользуйся службой доставки», – сухо ответил покойный. Телефонный номер для связи с курьером был зарегистрирован на подставное лицо.

Дома на балконе я откопал старую детскую энциклопедию, где в школьные годы находил ответы на волнующие меня вопросы. Жаль, что теперь так уже не получится – время подсказок кончилось. Канцелярским ножом я вырезал в страницах отверстие и аккуратно поместил в него gps-трекер. Вот вам одна из многих причин не выбрасывать на помойку старые книги. Наконец подарок был как следует упакован и отправлен с курьером ко всем чертям. По мобильному приложению я с азартом следил за его путешествием. Сначала маяк отметился в центре Москвы. Я уж было решил, что адские врата там. Но затем, петляя, геометка устремилась на север города, где осела окончательно. Трекер показывал лишь примерное местоположение, такова уж особенность этих устройств. Но для меня все было предельно ясно: координаты почти совпали с адресом проживания вдовы Михаила Гросса. Дальнейший план действия я додумывал по дороге к ней.

Идея виртуального экзорцизма нравилась мне больше, чем личная встреча с жаждущей мести женщиной. Мой непрошеный визит к вдове не предвещал ничего хорошего. Уже звоня в дверь, я не придумал ничего лучше, чем представиться полицейским. Открыла сама хозяйка. Ухоженная дама на каблуках явно готовилась к другой встрече.

– Старший оперуполномоченный Вадим Головин, – с протокольным выражением на лице заявил я женщине, – а вы, должно быть, гражданка Гросс?

– Если должно быть, значит, буду, – невозмутимым тоном ответила вдова. – Что же вас привело сюда?

– Ваши шалости. Нехорошо от лица покойного людям гадости делать. Взлом чужого аккаунта является преступлением. Придется дать объяснения.

Она крепко схватилась за ручку двери.

– Нет, это вам придется дать объяснения, с каких это пор меня записали в хакеры?

– С тех пор, как вам на дом прислали энциклопедию для детей! – с победным видом я швырнул ей свой единственный аргумент.

– Да кто вы вообще такой? А не пойти бы вам на…

Дверь захлопнулась. У меня не оставалось иного выбора, как рассказать всю правду.

– Слушайте, дамочка, – прокричал я в замочную скважину, – я вовсе не из полиции. Но от этого вам не легче. Завтра в желтой прессе напишут, что госпожа Гросс, депутат, меценат и хозяйка сети салонов красоты, пишет любовницам мужа с его личной страницы в социальных сетях!

Щелкнул дверной засов. Вдова с надменной улыбкой смерила меня взглядом.

– Знаете что, Вадим, поговорите с дочерью, – сказала она голосом сильно уставшей женщины. – Перед похоронами дочка выклянчила у меня смартфон мужа. Сказала, что хочет положить его в гроб…

У меня вырвался нервный смешок.

– Но, как видно, не положила, – продолжила она, и от сердца у меня окончательно отлегло.

СООБЩЕНИЯ ПИСАЛА ДОЧЬ ПОКОЙНОГО. С ТОГО САМОГО ДНЯ, КОГДА ЛЮБИМЫЙ ПАПА СТАЛ «ПАПИКОМ», ОНА ВЫНАШИВАЛА ПЛАН МЕСТИ.

Моя встреча с ней состоялась чуть позже при похожих обстоятельствах. Я знал, что раскаяния не последует. Поэтому лишь озвучил свою просьбу.

– Не шути со смертью, чтобы она не рассмеялась тебе в ответ, – сказал я перед уходом девушке.

Она вдруг метнулась в комнату и вернулась с моей детской энциклопедией.

– А вы не шутите с памятью, детектив, – на этих словах ее палец уткнулся в надпись на развороте: «Любимому внуку Вадичке от бабушки».

Между жизнью и смертью остались несколько добрых слов. Впервые в жизни я обнял книгу, как близкого человека. Там, под суперобложкой с изображением невиданных тварей, меня по-прежнему ждали илистый прыгун, птица-носорог и отпечатки моих детских испачканных шоколадом рук.

19. Берегите бубенцы

Поговорим о кастрации. Стабильно раз в год ко мне обращается очередная состоятельная москвичка с просьбой отчикать яйца любовнику. Деньги предлагают любые. Мужчины даже не представляют, как дорого иногда стоят их бубенцы. В последний раз мне предложили около трех миллионов рублей.

В офис вошла мадам в черных солнечных очках и платке.

– Надеюсь, вы сохраните в тайне, что известная личность посетила ваш офис, – начала она монолог, – и не сольете все журналистам.

Женщина сняла очки, вероятно, ожидая моего восторженного «ой, да это же сама…». Но ее лицо мне было не знакомо. Я решил занять нейтралитет.

– Уважающий себя сыщик не разглашает имен клиентов, даже таких известных.

Мой равнодушный тон подействовал. Она сняла с головы платок, следом на стол упала ее визитка.

– Перейду к делу, – осторожно проговорила клиентка, оглядывая кабинет, – дайте ручку и бумагу.

Я в это время украдкой набирал ее имя в браузере смартфона. Поисковик выдал мне автора бульварных детективных романов.

Я протянул ей листок и ручку:

– Новую книгу пишете?

– В данном случае хочу описать задачу, но без лишних ушей и спрятанных микрофонов.

Она снова окинула взглядом кабинет. Потом оторвала от листа небольшой кусочек, что-то написала на нем и протянула мне. На клочке значилось одно лишь слово – «кастрация». Я перевел взгляд с бумажки на женщину. Она кивнула.

– Вы все правильно поняли, Вадим. Справитесь?

– При всем уважении, я не врач.

– Меня интересует лишь результат, – деловито пояснила женщина.

– А меня интересуют мотив и ваша готовность отбывать срок в колонии.

Дальнейший разговор, вероятно, больше напоминал диалог двух героев ее романа. Женщина с деньгами попала на крючок брачного афериста и теперь жаждет мести. В роли жиголо выступал гражданин одной из солнечных стран. Ему достались спортивный автомобиль и, конечно же, сердце моей клиентки. Последнее обстоятельство для нее явно оказалось более значимо, чем финансовые потери.

– Другого хозяйства у него нет, – пояснила она, – автомобиль он сразу перепродал, а деньги спустил на шлюх и рестораны.

Она отвлеклась на телефонный звонок, а я стал молча размышлять о последствиях операции. Кастрация, в сущности, и не месть – избавление. Меньше проблем для мужчины. Не нужно искать партнершу, покупать презервативы, расходовать интернет-трафик на порносайты. Сплошные плюсы, не правда ли?

– Подумайте хорошо, Вадим. Я позвоню вам в конце недели.

Я тогда отшутился, что этот сюжет позаимствую для своей будущей книги. Клиентка быстро собралась и ушла. Видимо, все-таки черпала материал для своего романа. Но это не точно.

Один коллега посоветовал: «Договорись с любовником, пусть он тебе подыграет, а деньги разделите пополам и мне процент за идею».

КОНЕЧНО, КЛИЕНТКА НИКАК НЕ СМОГЛА БЫ ПРОВЕРИТЬ, НО, ОБМАНУВ РАЗ, ТЫ НЕПРЕМЕННО ОБМАНЕШЬ СНОВА. ДЛЯ СЫЩИКА ЭТО ОПАСНЫЙ ПУТЬ.

Ведь мы и так каждый день рискуем, наживая врагов и без всяких афер с кастрацией.

Я как-то полюбопытствовал, сколько стоит эта медицинская манипуляция в частной клинике. Оказалось, не так уж дорого. Отрезать – не пришивать. Но это только с согласия пациента и строго по показаниям. Измены и другие предательства для хирурга не аргументы.

Сказать по правде, однажды мне довелось лишить мужского достоинства одного бедолагу. Без скальпеля и ножа. Я назвал эту услугу «психологическая кастрация» и теперь предлагаю ее клиенткам.

Все, как обычно, началось с появления женщины в моем офисе.

– Мужик загулял, – начала свой рассказ посетительница, – надо бы его от этого недуга излечить.

Как потом выяснилось, она по профессии врач.

– Такое, увы, не лечится, – отвечаю.

– А нельзя ли его как-нибудь, – она изобразила пальцами ножницы, – чтобы неповадно было?

– Как же тогда он будет свой супружеский долг исполнять?

Разговор из области медицины перешел в разряд художественной фантастики.

– Нельзя ли кастрировать так, чтобы только с другими бабами он не мог?

Я всерьез призадумался.

ДИАГНОЗ ЯСЕН: МНОЖЕСТВЕННЫЕ ХРОНИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЫ С ПАТОЛОГИЧЕСКОЙ ТЯГОЙ НАЛЕВО.

Но вот само лечение для меня представляло загадку. На тот момент я знал о ее супруге несколько скудных фактов: бывший военный, сейчас на пенсии, с бригадой рабочих копает колодцы на дачных участках. Такой тип мужчин обычно нравится дамам, которым нужен хороший секс без лишних слов о любви.

– Врачи в нашей стране зарабатывают не много, – заявила клиентка, – чтобы вы мою проблему решили, готова заплатить разово.

На стол легла сотня тысяч – цена яиц мужа.

– Копила на отпуск, да нет желания никакого ехать. Уж лучше вам отдать, думаю. Глядишь, польза какая будет.

Я взял паузу на раздумье. К следующей встрече уже был готов план.

– Слушайте, вы же врач-анестезиолог?

– Верно. Тружусь в нашей областной ЦРБ.

– Прекрасно, значит, еще и городок небольшой, получается, вашего мужа непременно положат к вам…

Часть своего гонорара я разделил с бригадой кардиологического отделения. Идея была такая: на свой страх и риск жена подсыпает супругу лекарство, повышающее давление. В процессе терапии разово увеличивает дозу и, когда накрывает, вызывает «Скорую». К счастью, до этого не дошло. Ему поплохело раньше – после выпитого в пятницу. В больнице несчастного уже ждала бригада. Врач-кардиолог многозначительно хмурил брови.

– Так, что тут скажешь: пролапс митрального клапана!

– Твою мать, что же делать? Оперировать?

– Понаблюдаться надо. Режим постельный. И жизнь половую упорядочить. Иначе так давление скаканет, что мотор навсегда откажет.

Вот так мужчина в меру упитанный, в самом расцвете сил оказался на больничной койке. Любовницы все сами собой отпали. Возле постели осталась только жена – выносить утку и радовать свежими домашними котлетками.

За исключением сплетен, побежавших по ЦРБ, клиентка моя всем осталась довольна.

– Теперь, – говорю, – знаете, чем лечить в случае рецидива. Только сильно не увлекайтесь. Ну как правда сердце не выдержит.

Она отвечает, дескать, не беспокойтесь. Водку и баб выдерживал столько времени – не помрет. Стало мне боязно за мужика. Потом еще долго я посещал его страничку в соцсети. Проверял – жив ли. А тут как-то захожу снова и вижу: не был онлайн целый месяц. Надеюсь, что это никак не связано с прописанным мной лечением. Не хотелось бы стать первым осужденным за психологическую кастрацию.

20. Врачебная тайна

Периодически я помогаю своим клиентам обманывать пространство, время и женщин. Три никому не подвластные величины. И пока ученые не изобрели способ находиться в двух местах сразу, всю грязную работу приходится делать мне – частному детективу Вадиму Головину. С моей легкой руки люди со скоростью мысли перемещаются из пункта А в пункт Б, нарушая все существующие законы физики. Правда, лишь на бумаге: гостиничных чеках, билетах, справках и других официальных документах. На самом деле процесс перемещения нервный, утомительный и почему-то всегда происходит глубокой ночью. Обычно примерно под утро раздается звонок. Дрожащий, часто нетрезвый мужской голос сообщает мне, что судьба его рушится и только я один в целом мире способен разбить цепь роковых событий. Ситуация, как правило, преподносится с достоинством и даже некоторой поэзией.

На деле же все оказывается прозаично. Вот простой пример. Очередной семьянин заехал в «Ашан» купить жене швабру по акции. В алкогольном отделе случайно встретил двух полупьяных девушек. Любезно помог выбрать вино и не смог отказаться от приглашения в гости. Очнулся лишь через сутки, голый, в чужой квартире. На мобильнике – четырнадцать пропущенных и длинное полотно сообщений: от грустных смайликов до самых страшных проклятий. Ведь еще в прошлые выходные он сам дрожащим голосом клялся и божился супруге, что отныне – только до магазина и обратно. Теперь же счет времени идет на минуты: жена собирает мужу чемоданы и вот-вот выставит их за дверь квартиры. Ну как тут откажешь в помощи? Особенно если предлагают любые деньги. Потом сумма, конечно, обретает вполне конкретные величины. Экстренно занимается у Валеры, переводится частями с разных карт. Но это уже нюансы моей карманной бухгалтерии.

У меня заранее заготовлены две уважительные причины для ночного отсутствия мужика.

– Полиция или «Скорая»? – задаю вопрос очередному гуляке.

– Менты не катят. У меня связи в органах. Жена не поверит просто, что сутки в клетке держали за ерунду.

– Тогда госпитализация, – говорю, – по экстренным показаниям.

– Можно по ОМС? – голос клиента приобретает знакомый жалобный оттенок. – Последнее вам отдал.

– Бесплатная медицина, голубчик, на то и создана, чтобы люди охотнее обращались за платными медуслугами, – цитирую своего лечащего врача. – Сегодня вы сами наглядно в этом сможете убедиться.

Встречаемся в условленном месте возле городской больницы, номер которой не скажу. Светает. Малообещающий супруг по имени Андрей бросает на меня взгляд, полный отчаяния, раскаяния, надежды и боли. Если хотя бы раз в кармане ваших брюк жена находила контрацептив и по роковому совпадению магнитный ключ от гостиничного номера, а путей отступления нет, тогда поймете, о чем болела его душа. У Андрея такой вот раз был явно не первый.

– С этой минуты твоя судьба в моих руках, – обращаюсь я к клиенту, – поэтому ты либо сейчас ляжешь вот в эту лужу, либо развод и девичья фамилия.

– Это точно необходимо?

– Для красивых и чистых – вход через платное отделение.

В грязной мутной воде отразилось лицо Андрея. Носком ботинка он осторожно измерил глубину. По глазам замечаю: парень понял, что легко не будет. Он сперва сел на корточки с явной целью опустить в воду пятую точку. Потом передумал и лег полностью на асфальт. Затем энергично перекатился в воду, как это обычно делают нерпы.

– Мля! В трусы затекает.

Андрей брезгливо обнюхал рукав куртки, от которой теперь конкретно несло болотом. Весьма уместно на ум пришел мультик про Винни Пуха.

– Теперь, – говорю, – ты совсем как настоящая черная тучка.

Выдвинулись в больницу – прямиком в приемный покой. Я веду клиента под руку, он театрально прихрамывает. Охранники с равнодушным видом пропускают нас внутрь. Видали здесь и похлеще, и ароматнее. Надо сказать, вписались мы весьма удачно: сели между орущим бомжом и бабой с подбитым глазом.

НОЧНОЙ ПРИЕМНЫЙ ПОКОЙ – ЭТО БАЛ ВУРДАЛАКОВ. ДУМАЮ, МНОГИЕ СО МНОЙ СОГЛАСЯТСЯ.

При виде этого треша сразу выздоравливаешь и просишься обратно домой. Правильный психологический настрой очень важен для пациента.

Приходит сонный дежурный врач. Я объясняю:

– Человеку на улице стало плохо. Не смог пройти мимо и привез в больницу на личном автомобиле.

С нескрываемым недоверием медик выслушал наш рассказ. Что-то записал на бланке, затем вызвал фельдшера и отправил Андрея на ЭКГ. Я выдохнул и откинулся на железную спинку. От недосыпа гудела голова – подремать толком не получилось. Напротив меня студентка с кровотечением посетовала кому-то на пропуск сессии. Невольно включился в беседу, пытаясь понять, что лучше: бесплатно учиться, но лечиться за деньги или наоборот.

Через какое-то время вернулся Андрей, источая свой фирменный аромат болота. Запах под стать разгульной и пустой жизни, которая тянет человека ко дну мирского существования. Где-то там, под толщей выплаканных женой слез, обитал мой клиент. Воображение рисовало рыбу-удильщика из детской энциклопедии по биологии.

– Сердце у тебя как у космонавта, – обратился дежурный врач к Андрею, – жаль, таких не берут. Так что будьте здоровы и до свидания.

– Подожди, – шепчу на ухо клиенту, – сейчас что-нибудь придумаю.

Вижу, очередь поредела. Два подружившихся наркомана сбежали на улицу ставить уколы. Остались мы вдвоем и та баба с фингалом.

Фельдшер кричит с другого конца коридора:

– Кто здесь Каракин?

– Да вот же он, – отвечаю и локтем Андрея толкаю в бок.

Тот кивает.

– На отделение. Укладывать тебя будем.

«Ну, – думаю, – отлично. Главное, займем койко-место, а там разберемся».

Андрея уводят, а я бегом в регистратуру звонить супруге клиента.

– Девушка, милая, – обращаюсь к дежурной, – дайте позвонить с городского. Друг в реанимации. Трубка села. Жена волнуется.

Это чисто техническая уловка: звонить на сотовый с официального телефона. Так больше шансов, что мне поверят.

– Здравствуйте, – говорю, – ваш супруг Андрей Смиркин госпитализирован в бессознательном состоянии.

– Боже мой, что случилось?

– Не знаю, нашли на улице позавчера.

– А я думала, загулял.

– Приезжайте.

Диктую адрес больницы, номер отделения и палаты, чтобы сразу шла напрямик без лишних вопросов.

– А кто со мной говорит?

Я прикрыл рукой трубку:

– Дежурный врач Головин.

Выхожу на улицу. Набираю клиента.

– Слушай меня внимательно, – говорю, – сегодня в палату жена придет. Долго с ней не базарь. Скажи, тебе покой нужен. Главное, чтобы к врачу не пошла за твое здоровье переживать. Тогда все пропало. И помни: ты теперь наркоман Каракин.

Дома, толком не раздевшись, я рухнул спать. Эти врачебные тайны меня вконец измотали. Проснулся ближе к обеду от телефонного звонка.

– Спалили, – рапортовал Андрей.

– Как?

– Не поверишь, баба Каракина все испортила.

Я не смог утаить досаду:

– Смотрю, у всех личная жизнь налажена…

– Короче, пока я спал, она в палату пришла: с пьяных глаз толком не разобралась, села возле кровати. Следом моя приходит. Прямо как сговорились.

– Что сказала?

– Ничего. А баба Каракина ей заявила, что я у нее живу. И еще денег должен.

– А ты чего?

– Проспал все самое интересное. Сосед по палате потом сказал, что жена деньги ей отдала. А смысл?.. Унизила или любит, что ли?

– Андрей, помнишь, что врач сказал: сердце у тебя как у космонавта, а космонавты – они же ближе всех к Богу. Значит, что-то хорошее в тебе есть.

Я отбросил мобильник и напялил джинсы. В кармане приятно похрустывали купюры.

Если решите платить за ложь, то уж лучше платите мне – частному детективу Вадиму Головину.

21. Секс-миссия

Клиентка попросила меня помочь вытащить дочь из секты. Это, конечно, громко сказано, но заказчица так решила: ребенок стал жертвой оккультных наук и нуждается в спасении.

– Значит, будем лечиться, – ответил я фразой, которую сам однажды услышал от врача частной клиники. Замечательные слова – почти что готовый слоган.

В действительности ситуация с дочерью клиентки не была настолько плачевна. Барышня тридцати лет от роду просто-напросто увлеклась духовными практиками: то собаку мордой вниз делает, то мантры поет, то именем непонятным себя называть велит. Так бы и просветлялась дальше простая девочка Оля, если бы на пути к блаженству не встала бдительная мать.

Как-то раз, когда дочь была на работе, она нагрянула из Саранска в Москву: решила проведать, как ребенок поживает в своей тесной квартире-студии. На правах спонсора покупки жилья она самовольно открыла дверь ключом и принялась инспектировать жилплощадь. На глаза ей попалась брошюра по искусству внутреннего экстаза, которую Оля штудировала за завтраком – книга так и осталась лежать на кухонном столе. Мама пробежала глазами несколько страниц. Тревожное чувство овладело женщиной. Воображение рисовало такие сцены, которым позавидовал бы старик Ларс фон Триер.

Дело в том, что понимание глубинного смысла любви у мамы с дочерью было разным. Мать одна воспитала Олю и ее младшего брата, жила ради детей и, когда они выросли, продолжила нести свой материнский крест. Готовила им обеды, оплачивала кредиты, а в новогодних открытках желала здоровья, счастья и детишек побольше.

В ГЛУБИНЕ ДУШИ ОЛЯ БЛАГОДАРИЛА МАМУ ЗА ЗАБОТУ, НО ПРИ ЭТОМ СЧИТАЛА ЕЕ ЭМОЦИОНАЛЬНО НЕЗРЕЛОЙ ЖЕНЩИНОЙ, НАХОДЯЩЕЙСЯ В ПЛЕНУ ЛЮДСКИХ СЛАБОСТЕЙ.

Выражаясь языком йогов – человеком тамасичным. То есть невеждой в духовном и бытовом плане.

Когда Оля вернулась с работы, мать как бы невзначай спросила:

– Ну, рассказывай, что это еще за «сэкта» такая?

Слово «секта» она исковеркала намеренно, в попытке облегчить тяжелый разговор с дочерью.

– В смысле? Не поняла, – удивилась Оля.

Мать указала на тантрическую брошюру.

– Лучше начни с другой, – улыбнулась дочь, – эту ты не поймешь.

Гордость оказалась задета:

– Ясно. Куда уж мне.

Обе женщины понимали, что вечер безнадежно испорчен. Мама попробовала сменить тему:

– Я вот котлеток тебе нажарила. Положи себе, пока теплые.

– Мама, я же мясо не ем. Забыла?

– Так ведь курица же не мясо, – возразила родительница.

– Спасибо тебе за помощь, но это ты зря, конечно, – настояла на своем Оля и ушла в душ.

Мать отправилась на балкон курить. С тех пор как стала вдовой, она никак не могла избавиться от этой вредной привычки.

Я не был свидетелем того самого разговора, но легко смог представить ситуацию со слов клиентки. Она много рассказывала о дочке, в основном в прошедшем времени, словно не могла отпустить маленькую беззащитную Олю, которой заплетала косички в школу. Я не в первый раз сталкиваюсь в работе с тем, что некоторые родители морально не способны принять повзрослевшего ребенка. Особенно если отпрыск отличается от них. И чего доброго, в лучшую сторону. Добился большего. Не повторил ошибок. Такой человек становится белой вороной, изгоем в своей семье.

– Найти бы ей жениха нормального, чтобы мозги на место поставил, – с раздражением произнесла клиентка.

– Это, – говорю, – можно устроить.

Заказчица оживилась:

– Что, правда? Это было бы замечательно. Ведь она же никого слушать не хочет. Тут мужчина нужен со стержнем, понимаете?

– Понимаю, – говорю, – есть у меня такой на примете. И стержень – ух!

– А сколько стоит этот мужчина ваш? – весьма своевременно уточнила заказчица.

– Мужчины, – говорю, – сейчас практически на вес золота. Но экземпляр у меня превосходный. Готов предложить его вам только сегодня и только сейчас.

– Не судимый хоть? – уточнила заказчица.

– Биография идеальная, – говорю, – мы всех тщательно проверяем на детекторе лжи.

Клиентка попросила показать товар лицом – я предъявил снимок, который только что нашел в «Яндексе» по запросу «нормальный русский мужик». Здоровенный битюг в майке и с наколкой на бицепсе всем своим видом говорил, что не против побаловаться селедкой под шубой.

Заказчица одобрительно кивнула:

– По глазам видно, добрый.

– Вот, – говорю, – и славненько.

Последовал еще ряд уточняющих вопросов от клиентки, а именно: не женат ли самец, имеет ли собственную квартиру и, наконец, сколько все-таки стоит.

– Аванс пятьдесят тысяч и сотка за результат. Ну а если до женитьбы дело дойдет, обговорим отдельно.

Клиентка вдруг замолчала, ушла в себя. Вероятно, обдумывала проект.

– Да, – сказала она, – все это необычно очень. Даже не представляю, как они познакомятся.

Секрет фирмы я раскрывать не стал:

– Доверьтесь профессионалам.

Конечно, никакого актера на роль «нормального мужика» у меня не было, и сам я вряд ли подходил на нее. Как минимум потому, что солгал клиентке, чтобы подзаработать. Профессиональный опыт подсказывал: вывести человека из секты, да и вообще как-либо переделать практически невозможно гуманным способом. И все же я решил попытать удачу. Вдруг, думаю, я и есть тот самый «нормальный мужик», который протянет руку помощи и уведет за собой в сторону новой жизни. Правда, потом девушку все равно пришлось бы бросить, но это уже не мои проблемы. Если жениться снова, то с явной пользой, а не во вред себе. Подходящего варианта мне до того не подворачивалось.

Я выяснил, куда именно Оля ходит на тантрические практики, и отправился туда под видом обычного посетителя. Заранее почитал немного на эту тему в интернете и вообще худо-бедно разбираюсь в йоге: знаю, где есть какие чакры, даже пробовал медитировать. Причем еще в школе, кажется, классе в седьмом. Тогда мы с друзьями увлекались мистикой и даже создали Клуб неопознанных явлений и феноменов. Сокращенно – КНЯФ. Звучало, честно сказать, не очень, и поэтому в школе нас считали лохами. Пару раз даже избили. Тогда мы подумали и решили сменить название – так возникло новое сообщество под названием «Художество ученых йогов». Сокращение я произносить не буду из морально-этических соображений. Тогда этот трюк сработал – наша организация мгновенно обрела популярность среди одноклассников. Первое время мы все вместе просто бухали, но потом поняли, что такой образ жизни никак не оправдывает название, поэтому начали медитировать на квартире у моего другана. Который впоследствии стал наркоманом, но это уже совсем другая история…

Итак, я выяснил, где Оля практикует тантрический секс, и заявился туда. Захожу в арку, попадаю во двор-колодец, вижу: возле подъезда трутся девушка с парнем. Барышня симпатичная, парень какой-то мрачный. Чувствую, мне с ними по дороге.

– Тоже, как я, в первый раз идете? – говорю.

Те обрадовались, кивают.

Вместе проходим в следующий двор. В окнах первого этажа вижу просторное помещение. На стенах картины с изображением лотоса. «Ясно, – думаю, – нам сюда». Заходим в подъезд. Открывается дверь квартиры, женщина в длинной розовой юбке в пол и зеленом топе приветствует нас. Меня она сразу же обняла, как старого знакомого, и вдобавок провела рукой по спине. Внизу что-то робко отозвалось. Я даже испугался и отпрянул.

Я взял с собой домашние клетчатые штаны и замызганную футболку. Только вот раздевалки не оказалось.

– Кто не из стеснительных, может переодеваться здесь, – пояснила женщина в юбке.

Но многие, включая меня, предпочли все же использовать в качестве раздевалки туалетное помещение, отстояв очередь. В это время я приметил Олю.

– Привет, – говорю ей со свойственной этому месту фамильярностью.

Она улыбнулась:

– Привет.

– Я, – говорю, – впервые на таких практиках, а ты?

– Давно хожу, – отвечает.

Я наигранно улыбнулся:

– Ой, как здорово. Проведешь мне экскурсию.

– А зачем ты сюда пришел? – спросила меня она. – Что ты ищешь здесь?

Над ответом долго не думал:

– Любовь. Любовь ищу.

– Почему же ты ищешь ее здесь? – удивилась Оля. – Ведь любовь – она повсюду вокруг нас. Она есть в каждом из нас. Все есть любовь.

– Умом, – говорю, – вроде бы понимаю, а чего-то все равно не хватает. Огрубела душа моя. Может, здесь смогу раскрыть чакры. Прочистить каналы энергетические.

– Мне нравится ход твоих мыслей, – сказала Оля и пристально на меня посмотрела.

В принципе она была ничего. Высокая, стройная. Наверное, чуть постарше меня – года на два. Но все это не имело значения, ведь она меня не цепляла.

Заходим в просторный, густо окуренный благовониями зал, рассаживаемся по кругу. Я попытался принять позу лотоса, которую не делал уже очень давно. Ноги не гнутся, больно тянет в паху, но вида подавать нельзя – держусь. Как в детстве, когда во время игры в футбол мне зарядили мячом по яйцам на глазах у всей школы. В центр круга выходит мужчина в желтой одежде, худой и забавный. С ним – женщина в красном платье на лямочках. Оба босые. Представились по-простому: Лешей и Леной. В кафе или супермаркете их легко можно было бы принять за обычную супружескую пару: он какой-нибудь коммерческий директор, она менеджер по продажам кухонь. Но тут они – словно король с королевой. Взирали на нас свысока, как настоящие гуру, постигшие тайны неземного блаженства.

– Вижу новые лица, – подметил желтый, – давайте по очереди каждый из вас расскажет, зачем он здесь.

Когда очередь дошла до меня, я снова выдал нечто высокопарное про любовь. Получилось правдоподобно: может быть, и не врал?.. Затем нужно было дотронуться до соседа, чтобы передать слово и частичку своей энергии. Даю руку Оле.

– Привет всем, кто меня не знает, – начала девушка. – Я пришла сюда поделиться своей любовью с теми, кому она действительно нужна.

«Замечательно, – думаю, – есть за что зацепиться».

На первом сеансе тантры мы играли в ручеек. Желтый выстроил нас в две шеренги лицом друг к другу – образовался тесный коридор из людей. Первой по этому коридору пошла спутница желтого. Она закрыла глаза и сладко постанывала, когда кто-нибудь прикасался к ней.

СОГЛАСНО ПРАВИЛАМ, ТРОГАТЬ И ГЛАДИТЬ ИДУЩЕГО МОЖНО БЫЛО ПОЧТИ ВЕЗДЕ. МУЖЧИНЫ КАК БЫ СЛУЧАЙНО ЗАЛЕЗАЛИ РУКАМИ КУДА НЕ СЛЕДУЕТ.

Я посчитал забавным дотронуться до ее лодыжки и с этой целью присел на корточки. Следом за женщиной шел какой-то мужик в обтягивающих трениках и чуть не воткнул мне в лоб нечто монстрообразное. Сам я по этому коридору практически бежал. Некто, возможно, тот самый в трениках, вслух посетовал, что не успел подарить мне свою энергию.

Объявили перерыв. Мы с Олей вышли на кухню. Там тоже царило всеобщее возбуждение: йоги раскладывали по чашкам чайные пакетики и поглощали фруктовую нарезку.

– Это обычно насколько долго длится? – спросил я у девушки.

Она засмеялась:

– Вообще заявлено пять часов, а что?

– Завтра, – говорю, – рано на работу вставать. Надо идти мне.

– Жаль, – ответила Оля, – тогда приходи в следующие выходные. Будем практиковать массаж, и мне как раз понадобится партнер.

– А мне, – ухватился я за возможность, – очень нужен партнер в кино.

– М-м-м… Сто лет не была.

На первом свидании мы посмотрели какой-то унылый фильм, дальше по плану был ресторан. Столик я заказал заранее. К полной неожиданности моей спутницы, подали свиную рульку. Удивленное лицо Оли я быстро запечатлел на фото вместе с мясными яствами.

– Буду тебя фотографией шантажировать, – говорю, – если в следующий раз со мной не пойдешь в кино.

– Мясо? Ты что, серьезно? – удивилась девушка.

– Нет, – говорю, – тут явно ошибка.

И подозвал официанта:

– Вы нас, видимо, с кем-то спутали. Мы такого не заказывали.

Мой старый знакомый со своей ролью справился на отлично, за что получил от меня чаевые и, собственно, саму рульку, которую ни разу не ел из-за дороговизны. Сделанный снимок я тут же скинул клиентке в мессенджер с подписью: «Видите, нет ничего невозможного». Заказчица была счастлива.

Весь месяц я вместе с Олей регулярно посещал тантру. В конце четвертой недели желтый устроил нам что-то типа экзамена: партнеры делали друг другу массаж на глазах у остальных учеников. В одном исподнем я разместился на мягких матах. Оля уселась сверху. Желтый взял в руки пульт – зазвучала таинственная музыка. Партнерша медленно обмазывала меня маслом. Желтый время от времени томным голосом комментировал процесс.

– Медленно, как вода, растекаемся по телу…

Когда промасливание закончилось, Оля принялась страстно стонать мне в ухо.

– Движения легкие, воздушные, – продолжал нашептывать желтый, – теперь вы и ваше тело – воплощение воздушной стихии.

Я уже стал настраиваться на эротическую волну, как вдруг услышал:

– Не забываем благодарить за каждое прикосновение, – в этот раз желтый обращался уже ко мне, – дайте волю эмоциям, не сдерживайтесь. Если хочется постонать – стоните.

Самое страшное было еще впереди.

– Теперь ощутите землю. Движения становятся напористыми. Нажимаем сильнее…

На этих словах Оля прервалась и заявила мастеру, что на каком-то другом сеансе ее учили бить по спине. Якобы это приносит особое наслаждение.

– Интересная техника, – удивился желтый, – продемонстрируйте.

Оля, недолго думая, ударила меня что есть мочи – угодила в лопатку. Следующий удар пришелся на больной позвоночник. Меня словно пробило током, а после тело частично на мгновение онемело. Изо рта вместо мата со свистом вырвался воздух.

– Если такое нравится, почему бы и нет, – пожал плечами желтый, позволив избивать меня дальше.

– Ну как? – спросила у меня Оля, когда эта пытка наконец кончилась.

Я понимал, что ради успеха мероприятия должен был изобразить восторг, но межпозвоночная грыжа мне бы этого не простила.

– Ощущение, – говорю, – такое, словно меня били палкой.

Слово в слово так и сказал. И еще понял, что скоро увижу своего мануального терапевта. Оля тогда очень обиделась. Мы вышли на улицу, и она расплакалась. Ревела и говорила, что очень старалась, что так хотела передать мне частичку своей души.

– Видимо, все-таки мы с тобой не на одной волне, – заключила девушка, когда немного успокоилась.

А я подумал, что это самый подходящий момент для расставания. Иначе потом может и не представиться. Порой не так сложно войти в доверие, как попрощаться с объектом слежки. В принципе я мог бы встречаться с ней еще какое-то время. Только все это был обман от начала и до конца.

– Ты мог бы сказать. Мог бы остановить меня, – сокрушалась Оля.

– Спасибо, – говорю, – тебе за все. Ты права: мы не пара.

Она замерла посреди улицы и опустила голову.

– Ты что, хочешь меня бросить?

Я в ответ промолчал.

– Если все дело в тантре, – сказала она, – просто скажи об этом. Ходить сюда вместе необязательно.

– Понимаю, но ты ведь будешь.

Она вынула из рукава козырь:

– Хочешь, и я не буду?

– Нет, – отвечаю, – тогда ты не будешь счастлива.

В тот же вечер я пригласил клиентку, чтобы сообщить о завершении работы.

– Исполнитель не хочет продолжать отношения, – говорю, – сердцу не прикажешь.

Заказчица возмутилась:

– Как это? Я проплатила сто пятьдесят тысяч не для того, чтобы бросить начатое.

– А вы, – говорю, – хотите, чтобы Оля жила с нелюбимым мужем? И лишь ради прихоти навязать дочери свое мнение? Знаете, говорят, очень важно благодарить друг друга. Так вот, Олю нужно благодарить как минимум за ангельское терпение.

Она открыла в своем смартфоне фотографию, на которой я в трениках и футболке сижу в позе лотоса на ковре.

– Дочка прислала, – пояснила заказчица, – похвасталась, что нашла нормального мужика.

22. История одного отца

Однажды я чуть было не стал киднеппером – одним из тех парней, чьи лица можно увидеть на специальных стендах в аэропортах. Заметил одну особенность: на преступление идут в основном люди с отсутствием или избытком финансов. Я относился к первой категории, мой клиент – ко второй. Так возникла преступная группа.

Инициировал ее Борис – человек с уголовно-спортивным прошлым. Наверное, только в России это не выглядит как случайное совпадение. С возрастом Боря остепенился. Обзавелся семьей, но брак не был долгим. Жена вместе с ребенком ушла к другому. Потом в мессенджер прилетела фотка: ненаглядная и сынок в объятиях неизвестного мужчины. «У нас все хорошо», – сообщала бывшая. Даже не представляю, в чем провинился глава семейства, чтобы с ним вот так обошлись. Для Бори, определенно, это был удар ниже пояса. Сто раз на дню пересматривал он этот снимок. Дисплей мобильника все сильней покрывался трещинами. Так же сильно в этот момент трещала ранимая мужская душа. Щемило так, что хоть стену бей. От Бори вскоре пришла ответка: «Пусть руки от Славика уберет. Иначе кости переломаю».

Спор о проживании мальчика Борис проиграл. Вдобавок с разгромным счетом за оказанные ему юридические услуги. Даже не потому, что имел судимость или использовал в качестве аргументов мат. Просто так повелось: после развода родителей ребенок остается при маме. Один знакомый юрист сказал: «Чему удивляться, если судят обычно женщины. Решение им диктует гендерная солидарность». Среди сотрудников органов опеки мужчины тоже большая редкость. Не говоря уже про воспитателей и прочих социальных педагогов. Представляю себе картину: мужик приходит трудоустраиваться в садик нянечкой. Что сразу подумают? Извращенец.

НАШЕ ОБЩЕСТВО НЕ ДОВЕРЯЕТ ДЕТЕЙ МУЖЧИНАМ. САМИ ЖЕ ПАПЫ БУДУТ ПРОТИВ ТОГО, ЧТОБЫ КАКУШКИ ЗА ИХ ЗОЛОТЦЕМ ПОДТИРАЛА КРЕПКАЯ МУЖСКАЯ РУКА.

Борис не был ангелом. Не посещал семейного психолога и не читал умных книг о том, как правильно пукать и чихать при сыне. Но все это не мешало ему искренне, по-простому любить ребенка: пичкать вредными шоколадками и возить на аттракционы, мечтать однажды выйти на ринг со Славиком, где он будет наигранно закрываться от ударов маленьких кулачков.

Но эта история и не про бабу-стерву. Женщина вправе обижаться и даже мстить. Отцовское счастье разрушила не супруга, а выжившая из ума Фемида. Суд установил график встреч Бориса с ребенком. Два часа по пятницам и еще пять часов каждую вторую субботу месяца. Без ночевок, поездок на дачу и тем более за границу. Так живут тысячи других российских отцов. И это не наркоманы, сидельцы и злостные алиментщики. Они нанимают дорогущих адвокатов, суют купюры в карманы должностным лицам и в конечном счете, доведенные до отчаяния, приходят за помощью к частному детективу.

Борис мне так и сказал:

– Будем похищать Славика.

– Вы же знаете, – говорю, – это путь в никуда.

– По-вашему, унижаться лучше? В прошлый раз на минуту позже пришли с прогулки, мать сразу жалобу написала.

Бывшая вот как чувствовала, что Боря хочет похитить сына, и залегла на дно. Мне подсказали: она взяла три билета – на себя, ребенка и бойфренда – до Таиланда. Мы с Борей отправились вслед за ними.

Я поставил ему условие:

– Покажу, где ребенок, а дальше ты сам все делаешь. Тебя как отца скорей всего отпустят, а меня посадят за похищение человека.

Борис кивнул и опять за свое:

– Увижу этого мудака со Славиком – кости переломаю.

– Ударишь, – говорю, – сядешь.

Расселись на всякий случай в разных частях самолета и билеты брали отдельно каждый на себя. Иначе, если все пойдет не по плану, спутников сразу вычислят. В базе видно, кто с кем и когда летал. Имейте в виду. Моим попутчиком через кресло оказался чопорный немец, очевидно, летевший с пересадкой в Москве. Я вытащил из кармана кресла бутылку сухого красного. Белый пластиковый стаканчик наполнился до краев.

Смотрю на соседа.

– Будешь?

Немец мотнул башкой и продолжил читать журнал. Что характерно, на чистом русском. Впереди было десять долгих часов полета. Не знаю, как вам, а мне лечащий врач запретил столько часов сидеть. Задница человека не может долго служить ему единственной точкой опоры. Хотя некоторые из нас опираются на нее всю жизнь и довольно-таки успешно.

Появилась томная стюардесса.

Сосед оживился.

– Wine, please.

– Sorry. Only in business class.

В недоумении немец указал ей на мой стаканчик – тот сиротливо ждал добавки. Я тоже. Девушка ограничилась презрительным взглядом. Такое со мной уже случалось.

Понятное дело, иностранец не знал: пойло нужно приобретать сразу перед выходом на посадку. Поэтому повода для обиды не было. Я добавил еще. Потянуло на философию.

НЕПОНЯТНО ОТКУДА В ГОЛОВУ ПРИШЛА МЫСЛЬ, ЧТО НУЖНО ПРОЩАТЬ ЧЕЛОВЕКА СРАЗУ ЖЕ. ВО ИЗБЕЖАНИЕ ЛИШНИХ ТРАТ НА СПИРТНОЕ, ТАБЛЕТКИ И ТАКИХ ЛОВКАЧЕЙ, КАК Я.

Обида – издержка людского разума. Она порождает месть и другие расхожие заблуждения. Часто ли мы благодарим тех, кто ответно наступает на ногу? Даже если совсем растоптать обидчика, он не сделается лучше. Возможно, вообще умрет. Схлестнутся два уязвленных эго. Если враждуют родители, в их битве участвует и ребенок. Итого уже трое, четверо, пятеро… И ты, Вадим, один из них. Помнишь, как влез в долги, чтобы семья поселилась в хорошем месте? Теперь ипотека – чуть ли не единственное, что вас связывает. Все якобы потому, что близкие не разглядели твоей тонкой душевной организации.

СТРАННОЕ ДЕЛО: ВСЕ АЛКАШИ И БАБНИКИ ПРИЧИСЛЯЮТ СЕБЯ К НЕПОНЯТЫМ ГЕНИЯМ.

Чувство собственной значимости стало для тебя выше всего на свете. Примерно те же мотивы, вероятно, движут сейчас Борисом. Желание отомстить женщине так ловко маскируется под отеческую любовь.

Я заснул беспокойным сном. Хотелось нормально выспаться, пусть обстоятельства и не благоприятствовали этому. Упавшую в проход голову постоянно задевали своими бедрами чуть ли не все пассажиры рейса.

На Пхукете нас обдало жарой. Пальмы вяло покачивали большими лапами. Подло мстило похмелье. Оказалось, что Боря совсем не знает английского. Пришлось взять на себя роль переводчика. После тяжелого перелета я с трудом понимал мяукающий акцент местных. Таксист всю дорогу допытывался: откуда мы и зачем приехали. Во избежание лишних расспросов я назвал вымышленную цель: mojito and ladyboys.

– Good. На-hа. It’s a great experience! – радостно отозвался таец. Похоже, вполне искренне.

На Пхукете мы всю неделю ездили по отелям в надежде отыскать Славика. Где-то нас допускали к журналу гостей, а где-то вежливо, но настойчиво выпроваживали. Если администратор отказывался идти навстречу, мы заходили с тыла: раздевались до плавок и в таком виде проникали в гостиницу со стороны пляжа под видом отдыхающих. Я совсем обгорел и с тоской поглядывал на стакан холодного пива в руке нетрезвого постояльца.

– Вот они! – прошептал Борис и шмыгнул за пляжный сортир.

Я посмотрел в указанную сторону. Умение отличать своих за границей помогло мне выявить три объекта: маму с мальчиком и худощавого персонажа. Последний одной рукой натирал своей даме спину, а другой подливал в бокал из бутылки. Значит, вот этого хочет женщина?

Я вернулся к клиенту. Боря все так же сидел в засаде за туалетом с растерянным видом.

– Что будем делать? – спросил он.

– Дождемся, – говорю, – когда кто-то из взрослых свалит. Лучше, конечно, мать. Мужика можешь не бояться – он юридически для ребенка вообще никто.

Солнце пекло безжалостно, но, похоже, только меня и Борю: отдыхающие как ни в чем не бывало прожаривали свое сало. Наконец мамаша поднялась на локтях с шезлонга и направилась в глубь отеля.

– Ну все, папаша. Теперь твой выход. Буду на том углу ждать вас в машине – и сразу рванем.

Боря сильно переживал. Как мультяшный злодей, он озирался по сторонам, привлекая к себе внимание.

– Ладно, – говорю, – для моральной поддержки немного побуду рядом. Действуй.

На дрожащих ногах стокилограммовый Борис подошел к шезлонгам. Славик был занят мороженым, поэтому встреча отца и сына получилась прохладной.

– Я забираю Славика, – обратился Борис к худощавому персонажу, – а ты это, давай не дергайся.

Ухажер проявил чудеса дипломатии.

– О чем речь, забирай. Конечно. Только давай сначала погуляем возле отеля. Пусть Славик к тебе привыкнет, и поезжайте.

Борис наконец оттаял. Он шел вместе с сыном по залитой солнцем насыпной дорожке и, наверное, думал о том, как было бы хорошо приехать сюда еще раз на пару с ним. Сзади следовал мамин друг. Я развернулся и уже было пошел к машине, как вдруг идиллию нарушил истошный крик:

– Help! Help! Kidnapper! Kidnapper! Неlp!

Со Славиком на руках мамин хахаль бежал в сторону отеля. Боря гнался за ними, но потом замер в растерянности. Поднялся неимоверный шум. Все кричали на разных языках мира. Орали даже заплывшие жиром бюргеры, что сутками напролет возлежат у бассейна. Два цепких тайца-охранника с ловкостью обезьян прыгнули на Бориса, повалив его на колючий влажный газон. Боря даже не пытался сопротивляться. Казалось, в этот момент что-то сломалось внутри его. И, увы, не ребро, а нечто жизненно важное. Такое, что каждый раз заставляет нас вставать по утрам.

Я подогнал машину к выходу из отеля в попытке спасти клиента. Как раз в этот момент Бориса вывели под руки подоспевшие полицейские. Рубашка на его широкой спине вся намокла и испачкалась. Клиента усадили в авто с мигалкой и повезли в участок.

Поговорил по душам с Борисом я лишь в России, когда он возвращал мой белый льняной пиджак, который я успел передать ему в участке полиции. Ночи в Таиланде холодные. Особенно если ночуешь на каменном полу тюремной камеры. Шконки там, к сожалению, не предусмотрены. Говорят, некоторые так и не доживают до приговора.

Мне вспомнился разговор с тайским юристом по фамилии Мо, которого я тогда нанял для Бориса.

– У нас разводятся редко, – сказал адвокат, – потому что жить порознь слишком дорого. Нужно уже два дома, два холодильника.

Я слушал и лишь кивал этой простой и понятной житейской мудрости.

– Тайские женщины покладистые, – продолжил Мо, – лишнего не попросят, а налево начнешь ходить – отнесутся с пониманием.

– Чего же тогда мужчины, – говорю, – у вас женщинами становятся?

Таец что-то ответил, но тут по коридору повели Борю, и я успел отдать ему свой пиджак. В кармане лежали доллары. Но это уже совсем другая история.

23. Некрасивая девочка

Антон был слишком смазливым для простого районного стоматолога. Обладатели полиса ОМС неохотно доверяли ему свои гнилушки. Пациенты чувствовали подвох и выпрашивали талончик к другому доктору. Опасения были небеспочвенны: Антона в поликлинику взяли по блату. Папа подсуетился, чтобы сыночек набил здесь руку и потом перешел в его частную клинику на Арбатской. Там за бешеное бабло бесконечно лечили, рвали и заговаривали любые зубы.

В своих соцсетях молодой дантист имел успех значительно больший – селфи в докторской униформе уверенно набирали лайки. Среди них затесалось маленькое сердечко Насти. В ответ Антон, как всегда, затеял дешевый флирт, на что получил: «Соблюдай дистанцию». Это и подкупило – зубной лекарь конкретно запал. Дистанция оказалась дальней: переписывались три месяца. Вопросы в основном задавала Настя, а о себе говорила мало. Как настоящий психолог, она вытягивала из Антона самое сокровенное. Так с языка слетела групповушка с участием невесты брата и папина интрижка с заведующей поликлиникой. Девушке нравился сарказм, с которым доктор выбалтывал маленькие секреты.

Дело шло к долгожданной встрече. Накануне свидания весьма некстати слег с инсультом Настин отец. Потребовались дорогие лекарства… Денежный перевод на карту малознакомой дамы Антон расценил как хорошую инвестицию. Исходил из того, что щедрым дают охотнее. Прогулку по парку Горького отложили до лучших дней. Потом еще были похороны, выкуп из тюрьмы Настиного родственника и другие благородные траты. Объем вложений неумолимо рос, а желаемой выгоды не приносил. Врач был вынужден констатировать: его красиво разводят. Лечат не хуже, чем в папашиной клинике. Без лишних слов подруга по переписке была добавлена в черный список. Вскоре в таких же списках оказался и сам Антон.

Первым отрекся брат. Причиной стал подленький комментарий под аватаркой его жены. Аноним изложил события того вечера, когда под действием стимуляторов братья делили девушку. За очень короткий срок друзья и близкие стоматолога узнали много нового друг о друге. Откуда ноги растут, все разобрались быстро. Сплетника стали призывать к ответственности за базар. Антон хорошо знал цену качественных зубных имплантов, поэтому избегал встреч с героями сплетен. Подающий надежды холостяк сделался нелюдимым, на работе стал появляться в нетрезвом виде.

Очередной жертвой травли стала мама Антона. Отголоски интрижки мужа с заведующей поликлиникой долетели до женщины в «Одноклассниках». Ей вспомнилось, как в 1995-м чуть не осталась с мальчишками на руках. Душевная боль – как гулящий муж, непременно вернется, если дать хоть малейший шанс. Снова прощать вроде бы не имело смысла.

– Еще одна анонимка – и мы разводимся, – поставила она ультиматум отцу Антона.

Вскоре достопочтенный Михаил Аронович явился ко мне с намерением спасти имущество от раздела. Развестись супруг, может, и не был против, но поделиться нажитым – ни при каких условиях. Блок стоял на генетическом уровне.

– Раньше жили нормально без этих смартфонов, – сказал клиент, – позвонишь с почтамта – доехал. И отдыхай спокойно от семьи.

Много раз наблюдал, как люди старшего поколения тоскуют по отжившим средствам коммуникации.

ЛИЧНО МНЕ НЕ ХВАТАЕТ СТАРОЙ «3310» БЕЗ ИНТЕРНЕТА И КАМЕРЫ. О, ВРЕМЕНА, КОГДА ЖЕНЩИНАМ ОСТАВАЛОСЬ ПРОСТО ВЕРИТЬ НАМ НА СЛОВО.

Значит, и само слово мужчины чего-то стоило… Я пробежал глазами пометки в своем блокноте.

– Так, значит, гадости пишут с анонимных страниц, но вы считаете, делает это Настя.

– Не знаю. Антон так думает.

– Только гадости или требования были?

Клиент ухватился за любимую тему:

– Требования, требования… Известное дело, одно у них требование на всех: денег дай!

– Тогда это вымогательство. Ну-ка, что там у нас. Посмотрим…

Я раскрыл Уголовный кодекс в прошлогодней редакции, служивший подставкой кружке с горячим чаем.

– До четырех лет лишения, – говорю.

Михаил Аронович одобрительно хмыкнул.

– Надо бы и мою привлечь. Вечно из меня тянет.

На мгновение каждый задумался о своем.

– Ладно, я со своей почти сорок лет живу, – продолжил мысль клиент, – она столько меня терпела. Но этот по интернету не пойми с кем связался и уже в долгу…

– Кстати, не факт, что с девушкой. Под видом таких нередко мужики сидят.

– Предатели… Расстрелять за такое дело.

– Ну а с Настей что будем делать? – уточнил я на всякий случай.

– Сами сказали – до четырех лет. Работайте. Там посмотрим… Главное – сохранить наш брак.

– Не волнуйтесь, глядишь, еще свадьбу справите золотую, или какая уже по счету?

– Как бы развод золотым не вышел. В худшем случае бизнес делить придется.

Зачем столько денег в старости, если делиться жалко, лечиться поздно и бабы больше не интересны? Знакомый как-то обмолвился, что на пенсии на иглу сядет. Должна быть, во всяком случае, альтернатива одиночеству с телевизором. Помню, спросил у бабушки: «Как ты живешь одна?» Хотел на блинчики напроситься. (Как же вкусно она готовила!) «Чего это я одна? – удивилась бабушка. – Со мною Иисус Христос». Жаль, не спросил тогда, как человеком стать. Ведь у них получилось каким-то образом. А мы даже в соцсетях не всегда можем быть людьми. Недавно прочел: одна социальная сеть разом грохнула три миллиарда фейковых страниц. (На минуточку, это больше трети населения земного шара.) Бороться тут бесполезно – свободные слоты памяти мигом заняли новые терабайты лжи.

И москвичка Настя Портнова имела свою ячейку на этом сервере. Избежать автоматической блокировки аккаунту удалось благодаря хитро сворованному контенту. Снимки тырились из российской соцсети и вставлялись в американскую. Так искусственный интеллект был введен в заблуждение. Вслед за ним голову потерял Антон. В оправдание неразборчивого мужчины скажу, что копия была выполнена на высоком идейно-художественном уровне. Лайки и комментарии поклонников создавали иллюзию виртуальной жизни. Но меня, как ищейку, это не волновало.

Интерес представляла только банковская карточка, куда исправно перечислялись средства. Других зацепок не оказалось. Кстати, слово «зацепка» и подобные штампы у сыщиков не в ходу. Разве что с пьяных глаз какой-нибудь детектив начнет заливать подруге, как ему удалось «распутать» очередной «клубок». Это я просто к слову. Решившему прикинуться детективом нужно в первую очередь избавиться от книжных фразочек и еще ни в коем случае не носить шляпу. А вот слово «пробить» вполне себе ходовое. И именно это мне предстояло сделать с банковским счетом Насти.

Я открыл на смартфоне виртуальный прайс-лист. Простой «гугл док» с расценками. «Секретное слово – семьдесят косарей. Выписка по счету – пятьдесят. Личные данные клиента – двадцать пять…» Прайс выложил в сеть работник одного банка, отвечавший за безопасность. В стране, где банковская тайна есть в свободной продаже, безопасней всего оставаться бедным. В таком случае я полностью защищен.

Ответ пришел быстро. Шустрей, чем от службы клиентской поддержки. Владелицу банковского счета действительно звали Настей. Она состояла в браке и воспитывала ребенка, о чем бесконечно напоминала своим подписчикам: «Любите друг друга, и пусть от настоящей любви рождаются детки-конфетки». Статус, как килограмм ирисок, пробуждал во мне оптимизм и легкую тошноту. Я предположил, что у Насти есть две страницы – фейковая и настоящая. С этим мне еще предстояло разобраться.

ВОПРОС, ПОЧЕМУ СЧАСТЛИВАЯ МОЛОДАЯ МАМОЧКА ПИШЕТ ДОКТОРУ, Я ВРЕМЕННО ОТНЕС К ЧИСЛУ РИТОРИЧЕСКИХ.

Внимание привлекло другое: девушка проживает неподалеку от поликлиники. Логично было предположить, что медкарта искомой Насти пылится в картотеке регистратуры. Потребовалось нарушить врачебную тайну. Я попросил помощи у Антона.

– Попасть в картотеку без заведующей не получится, – возразил врач, – а сейчас к ней лучше не подходить.

– Настя подсуетилась, что ли?

– Ага. Типа я деньги тут вымогаю, пишет…

– Видите! Вот откуда знает?

Антон сразу на меня взъелся:

– Да это все ни о чем. Такое можно про всех сказать.

И ведь сложно поспорить!

– Подождите, – говорю, – разве стоматология не бесплатная?

– Конечно, но не настолько же… Давно, наверное, зубного не посещали?

Мне, как питерцу, с коренными действительно подфартило. Земляки не дадут соврать: в Ленинграде хорошие зубы разве что у Сергея Шнурова. Каждый – вставленный, по цене спетой песни на газпромовской вечеринке. Многие мои знакомые посещают стоматолога чаще, чем я кабак.

ГНИЛОЙ КЛИМАТ И ШОКОЛАДНАЯ ФАБРИКА ИМЕНИ КРУПСКОЙ НЕ ОСТАВЛЯЮТ НАМ НИКАКИХ ШАНСОВ. ПОЭТОМУ Я БЫЛ ВЫНУЖДЕН ПЕРЕЕХАТЬ В МОСКВУ.

В кабинет заглянули. Антон попросил подождать за дверью. Не люблю я все эти районные поликлиники. Тут же ко мне привязался старец:

– Ну, что всадили?

– Кого?! – недоумеваю.

– Укол, наверное…

Очередь взволновалась:

– Хороший или как всем?

– «Хороший», – говорю, – это как понять?

– Стоит тысячу. В карман – пятьсот.

Выяснилось, что вылечиться по полису здесь было в принципе невозможно. Неимущему полагалась лишь цементная пломба, которая выпадала через пару дней вместе с остатком зуба.

– Понесешь мимо кассы – дели ценник надвое, – подсказали из коридора. – Дочка коронку за трешку ставила, а так бы шесть отдала хрен пойми за что.

Пациенты вполголоса начали обсуждать, кто сколько сэкономил благодаря проклятой коррупции. Звучали разные варианты. Две пятьсот… Семь… Одиннадцать… Некоторые суммы показались очень знакомыми. Я заглянул в блокнот, где аккуратно в столбик были выписаны пожертвования Антона в пользу нуждающейся подруги. Действительно, в списке оказались такие числа. Оставалось перепроверить, что все это не просто чертово совпадение. Каждую сумму я умножил на два. Полученный результат сравнил с официальным прайсом стоматологии. Догадки полностью подтвердились. Я назвал этот трюк «принципом одного кармана». Настя брала у Антона деньги, чтобы ему же башлять за свое лечение. Образно говоря, дантист поимел самого себя. Но работал не в минус, и на том спасибо.

Я показал доктору свой блокнот с расчетами.

– Вот она, ваша карманная бухгалтерия! Берем любое число, умножаем на два. Видим по прайсу, что именно вы лечили. Совпадение, блин? Не думаю.

Врач принялся вспоминать:

– Три коронки подряд и еще два импланта. Это кто же такой беззубый?

Как стоматолог Антон лучше запоминал зубы, а как мужчина – задницы. Потому к установлению истины заходил сразу с двух сторон…

– Приходила одна такая. Зубы все развалились, а ж… в кресло не помещается. Нехрен, думаю, столько сладкого жрать. Фамилия у нее Степанова, а как зовут… Как зовут… Эх, за картой идти придется.

Теперь по закону жанра нужно все разложить по полочкам. Имя уже значения не имеет. Финальную часть истории лучше всего расскажет ее портрет.

По моим ощущениям, это был просто большой ребенок, нечаянно ставший матерью.

ПОЛНАЯ ВНЕШНОСТЬ ПРИ ПУСТОТЕ ВНУТРЕННЕЙ И ФИНАНСОВОЙ ПОРОДИЛИ В ЕЕ ДУШЕ ТРЕХСТОРОННИЙ КОНФЛИКТ.

В метро на нее обычно засматривались приезжие. Она же безучастно скроллила одну социальную сеть, круглыми сутками смотрела на жизнь в квадратиках. Сама, как ни пыталась, не встраивалась в шаблон. Поэтому создала виртуальную Настю. Но прежде всего влюбилась…

Однажды пришла на прием к Антону и поняла, что готова ставить коронки хоть каждый день. Лишь бы снова ей в рот смотрели эти внимательные глаза. Благо кариеса хватало на год вперед. Зубы в этом смысле напоминают отечественные авто: можно вкладываться бесконечно, а все равно что-нибудь начнет гнить. Удовольствия видеть доктора лишил медицинский полис, который больше не покрывал лечение. Ходить к врачу платно, пусть даже в обход кассы, не было никакой возможности. Тогда родилась идея переписываться с ним от лица таинственной незнакомки. Сначала под ником очередной hellokitty, потом, когда дело дошло до денег, уже под именем Настя. Имя девушка позаимствовала у одной мамаши с детской площадки: та по доброте душевной разрешила и свою карту для зачисления материальной помощи использовать. При переводе суммы внутри системы отправитель видел данные получателя: «Анастасия Валерьевна П.». Поэтому подозрений не возникало.

Такого круговорота бабла в природе Антон, конечно, представить себе не мог. Знаю, во мне говорит романтик, и все-таки я считаю, что зубы здесь ни при чем. Уверен, если бы молодой врач был газовщиком или грумером, это мало что изменило.

Расследование было завершено. Я предъявил клиенту чистосердечное признание девушки. В этот раз Михаил Аронович пришел вместе с женой и сыном. Выглядел он так, словно только что спас честь нации.

– Пытали или сама созналась? – шутя уточнил Михаил Аронович.

– Соврали, что из-за стресса Антон покончил с собой… Дальше она уже потекла.

– Господи, а нельзя было просто с ней побеседовать? – спросила меня супруга клиента.

Тот попытался вырулить:

– С кем? С шантажисткой? Лена, вот еще не хватало…

Женщина взяла в руки лист, исписанный мелким дрожащим почерком.

– Впервые вижу, чтобы девушка так любила… На, почитай, Антон.

Потом вдруг встала и вышла из кабинета. Клиент бросился догонять жену, а мы с Антоном остались наедине.

– Да на кой сдался мне этот крокодил? – крикнул уходя врач.

– Крокодилы, – говорю, – тоже люди.

Просто об этом никто не знает.

24. Квартира 228

Шкафчик над унитазом – неотъемлемый элемент русских народных сортиров. Конструкция самодельная, иногда со следами ушедшей эпохи: вкладышами от жвачки или пустыми сигаретными пачками, которые клеил на дверцы народ великой державы. Такой был у предков тренд. Шкафы эти до сих пор встречаются в столичных уборных, представляя собой культурное наследие. В таких шкафчиках скрыто много тайн и загадок. Лично я там хранил деталь от подводной лодки, случайно найденную на помойке в девяносто седьмом году. В детстве я думал, что это составная часть перископа. Потом выяснилось, что нет, и неведомая штуковина вновь отправилась в мусорный бак.

И ОДНАЖДЫ МНЕ ДОВЕЛОСЬ ИСКАТЬ СКЕЛЕТЫ В ОДНОМ ИЗ ТУАЛЕТНЫХ ШКАФЧИКОВ.

Беседу клиент начал по-деловому:

– Могу я вас попросить за деньги кое-что сделать, не задавая вопросов?

– Можете, – говорю, – только вопросы потом возникнут уже ко мне и сами знаете у кого.

Клиент перешел к деталям:

– Нужно вынести незаметно одну вещицу из квартиры моей знакомой.

– То есть совершить кражу? – уточняю.

– То есть взять пачку стирального порошка, – усмехнулся он, – ну, вы понимаете, – кража века.

Незнакомец, как истинный искуситель, с улыбкой толкал меня к неприятностям.

– Риски все на себя берете, но и оплата достойная. Единственное условие – не соваться не в свое дело.

– Просто умыкнуть пачку стирального порошка? – переспросил я злорадным тоном. – Ершик и вантуз тоже забрать прикажете?

– Просьба нелепая, – согласился клиент, – но ведь вы как раз специалист по таким вопросам.

– Скажите, – говорю, – честно, что в упаковке. Явно не новый «Тайд» с уникальной формулой.

Собеседник продолжал темнить:

– Как вы уже догадались, там у меня тайник…

– Что там у вас, – говорю, – не знаю, а в уголовном праве – чужое имущество.

Тут, видимо, клиент понял, что я не совсем дурак, поэтому приоткрыл мне завесу тайны. О своем тайнике он позабыл, когда разъезжался с бывшей. На эмоциях собирал манатки и спохватился лишь через пару дней. Тем временем дама сердца сменила замки – как знала, что счастье вновь постучится в двери. В доказательство мой загадочный посетитель предъявил совместное фото с девушкой. Если и врал, то самым наглейшим образом.

– Что по деньгам? – спросил я из чистого любопытства.

Клиент предложил сотню авансом и столько же по итогу мероприятия. Острая потребность в деньгах спорила во мне с чувством профессиональной гордости. Верх одерживала нужда…

Я вытащил из кармана пластилинового ежа, подарок сына, который носил с собой в качестве талисмана. Зверек робко выглядывал из тесной коробочки. Прямо как мой мальчишка, что вечно высматривает меня из окна нашей квартирки. В последний раз мы виделись в день рождения. Я подарил ему самокат, который урвал со скидкой на распродаже. Из-за этого опоздал, и мы с Яной опять повздорили.

В дверях она сунула мне квитанции.

– Я долг погасила по капремонту, – хладнокровно констатировала она, – оказалось, ты не платил целых четыре года.

– Мы же из принципа отказались. Помнишь? Петицию подписали.

– Отдала за все двадцать восемь, – заявила она, глядя сверху вниз, пока я шнуровал обувь.

Все наши разговоры больше напоминали беседу пристава с должником.

– Ты все еще безработный? – задала она вопрос в лоб.

– Занимаюсь расследованиями.

– Журналистскими?

– Я теперь частный сыщик.

– Сыщик? Ну ясно, – ответила Яна так, словно я только что сознался в работе на израильскую разведку. – Где шляпу свою оставил?

– Шляпа – стереотип. Так что верь на слово.

Она пожала плечами:

– Ладно. Тебе пора.

– А если скажу, что хочу вернуться назад, поверишь? – спросил я, набравшись смелости.

Щелкнул дверной засов. С пачкой счетов я был выставлен за порог. В стопке квитанций оказался листок, на котором маленькая рука вывела просьбу увидеть море.

– В общем, слушайте, уважаемый, – говорю я клиенту, – за эти деньги ищите кого попроще. Я детектив с лицензией МВД! У меня тут вопросы не так решаются.

Заказчик оторопел:

– Хорошо, назовите цену.

– Двести тысяч авансом и двести после, если для стирки вам подходит лишь это средство.

– Ценник просто неадекватный! – практически заорал клиент.

– У нас, сыщиков, – говорю, – год за два. Такая вот математика. Рисковать даром никто не станет.

Мы все-таки сторговались. Я был готов на подлости.

Клиент начал вводить в курс дела:

– Пачка синего цвета. Заклеена скотчем. Сбоку написано «альпийская свежесть». Должна быть на верхней полке в самом дальнем углу.

НА МЕСТЕ ВОРА-ДОМУШНИКА Я БЫ СПЕРВА КАК РАЗ ОБЫСКАЛ УБОРНУЮ И ЕЩЕ, НАВЕРНОЕ, ХОЛОДИЛЬНИК.

Помню, у одноклассника бабушка прятала там иконы. Пища духовная хранилась вместе с мирской, консервами, поскольку сам бытовой прибор давным-давно не работал, выполняя лишь функцию шкафа. Ох уж мне эти шкафы…

– Упаковку не открывать, – предупредил клиент, – иначе аванс попрошу обратно.

– Нет, – говорю, – так дело не пойдет. Вдруг ваша девушка уже добралась туда?

– Вряд ли, – засомневался он, – не дотянется. От горшка два вершка.

Я зачем-то спросил:

– А ну как сбегу с коробочкой, не боитесь?

– Ни к чему вам оно, – философски сказал клиент, – больше проблем, чем выгоды.

Он полез за сигаретами, распахнув свою куртку, и я увидел под ней кобуру с пистолетом.

– С таким, – говорю, – подходом вы и сами отлично справитесь.

Адрес квартиры клиент назвать отказался. Предполагалось, что мы отправимся туда вместе. Он собирался караулить меня на улице, пока я делаю свое черное дело. С трудом я выпросил у него контактный номер объекта и самую минимальную информацию. А то реально ведь получалось как в русской народной сказке. Пойди туда – не знаю куда, принеси то – не знаю что.

Сначала я помышлял инсценировать протечку трубы и проникнуть в уборную под видом районного сантехника. Идея не понравилась: не хотелось опять позориться… Представьте: глубокая ночь, подъезд. Стоя на табуретке, пытаюсь запихнуть микрофон в стенное отверстие. Позади меня еле слышно отворяется дверь. Мужской голос интересуется, какого дьявола я здесь делаю. Твержу в ответ что-то про аварийные работы. Вопрос повторяется в более экспрессивной форме. Плавно спускаюсь на пол и подвигаю к собеседнику табурет. «Давайте присядем, – говорю, – в ногах правды нет…» Пока тип обдумывал предложение, я дал деру. Вслед мне полетели проклятия и тяжелое мебельное изделие.

Альтернативную точку входа предложил «Яндекс». Наудачу я вбил в поисковую строку номер телефона подруги заказчика, и в результате всплыла ссылка на частное объявление. Девушка продавала больше, чем просто вещь, – свою несбывшуюся мечту. Объявление гласило, что платье так и не дождалось свадьбы. Публикация полугодичной давности висела в ожидании покупателя, но стоимость и размер вещи, похоже, не совпадали с возможностями невест.

Звоню по номеру телефона:

– Здравствуйте, вам жених случайно не нужен? Может, и платье продавать не придется.

– Что вам угодно? – спросил женский голос.

– Платье примерить.

– Кому? – испугалась барышня.

– Невесте.

– Обычно девушки сами звонят, – пояснили мне.

– Девушка языком не владеет, – наплел я с ходу. – Ну, так чего с платьем?

– Приезжайте, мерьте.

Покупать платье без невесты – это примерно как проводить первую брачную ночь одному. Процесс имеет вполне конкретное название…

Так что я остро нуждался в женщине. Вторая проблема вытекала из первой: абы какая дама для задачи не годилась. Требовалась модель определенных параметров, не задающая лишних вопросов. В идеале – разведчица. Но таких на примете не было, все мои попытки обзавестись помощницей заканчивались провалом. Наевшись частного сыска, девушки исчезали в направлении стабильности и душевного благополучия.

СТРАННО, ЧТО СРЕДИ ДЕТЕКТИВОВ ИХ ТАК МАЛО. ЖЕНЩИНА ВЕДЬ ОТ ПРИРОДЫ СЫЩИК.

Жена всегда до копейки знала, сколько я потратил в баре и за какую сумму купил тигровые розы. Те, что больно кололи сердце и чьи-то чужие руки… Виной всему оказалась моя привычка складывать чеки в карманы брюк.

Охваченный внутренним беспокойством, я вышел на вечерний проспект. Под ногами возникла реклама интим-услуг. «Любовь 24» – гласила надпись на тротуаре. Что еще оставалось мне, одинокому частному детективу?

Путана прибыла с опозданием. Я ждал у подъезда.

– Вы в двести двадцать восьмую квартиру? – спросил я на всякий случай.

– А что? – испугалась барышня.

– А то, что я уже полчаса тут мерзну. Домофон у нас не работает.

Проститутка была подобрана под размеры платья. Несколько раз я произнес в трубку: «Нужна худенькая и маленькая». Наверное, педофилом сочли.

Поднимаемся на этаж. Предлагаю устроить ролевую игру и кладу ей в карман пару солидных банкнот.

– Одного часа хватит? – уточнила путана.

– Посмотрим, – говорю, – как пойдет.

Прежде чем позвонить, даю короткий инструктаж:

– В квартире моя жена. Она типа продавец, а мы с тобой покупатели. Тебе нужно просто померить платье. Я посмотрю, и на этом все.

Заходим. Продавец платья по имени Таня изучает нас взглядом.

– Это вы, значит, не владеете языком? – обращается она к нам.

Молчу. Проститутка тоже. Стоит, бровки нахмурила. Наверное, пытается уловить грязный намек…

Я уже и забыл, что наплел Тане по телефону. Пришлось выкручиваться.

– Гланды ей вырезали недавно, – объясняю, – поэтому я за нее звонил.

– Вот оно что, – рассмеялась Таня, – а я уж думала, ваша избранница – иностранка.

– Простите, где у вас душ? – совершенно не в тему спросила моя спутница.

К полной неожиданности Тани барышня попросила выдать банное полотенце, гель для душа и тапочки. Проститутка, как водится, просто тянула время.

В этот раз Таня пребывала в недоумении. Забавно, что они обе считали друг друга моей женой.

Я снова импровизировал.

– Этичная очень, – шепчу на ухо хозяйке, – не может на грязное тело мерить.

Таня одобрительно закивала, посчитав это очень милым.

Подъезд в это время стерег клиент. С деньгами и пистолетом. Задаток он выдал мне прямо у входа и заставил пересчитать при нем. Какой-то мужик из тачки пристально наблюдал за нами. А может, просто задумался. Чего только не померещится в стрессовые моменты. Знать бы заранее, что припас в своем черном ящике доморощенный Якубович. Играть вслепую по его правилам казалось самоубийством. Пришлось подстраховаться: с собой я взял точно такую же упаковку стирального порошка, куда намеревался переложить сокровища после вскрытия тайника, чтобы все выглядело красиво. Марку заказчик не сообщил, но я вычислил бренд по слогану. «Альпийская свежесть» даже через картон так дико воняла химией, что я твердо решил никогда в жизни не ездить в эти чертовы Альпы.

– Пока жена в душе, – шутя говорю Татьяне, – займу туалет. Просто воду нам отключили за неуплату. Теперь по квартирам ходим под видом покупателей.

Опасности Таня больше не представляла. Путь в сортир был открыт.

Я заперся изнутри. Унитаз подо мной предательски шатался, до верхней полки оставался примерно метр. Пришлось использовать технику скалолазания: одной ногой я встал на изогнутую трубу, второй уперся в нижнюю полку шкафа. Тайник оказался на своем месте. Мой маленький альпинистский подвиг не был напрасен.

Внутри упаковки находилось что-то сыпучее. Я подставил ладонь: из пачки посыпался бело-кремовый порошок. Он абсолютно ничем не пах и внешне напоминал питьевую соду. Трудно было представить, в каких задницах и желудках это зло прибыло к нам в Москву. Преступная пищевая цепь оборвалась в туалетной комнате. Содержимое упаковки я высыпал в унитаз. Меня классически развели. Надо было сваливать.

Я взял мобильник и набрал всем известный номер.

– Дежурная слушает.

– Спасите, – шепчу я в трубку, – меня удерживают в квартире. Диктую адрес, и, пожалуйста, побыстрей.

Я начал готовиться ко встрече с полицией. Проститутке велел связать мне руки моим же ремнем, а ноги – проводом хозяйского утюга. В таком виде я принялся наблюдать за примеркой платья. Таня все это время была на кухне, тихо радуясь нашему с проституткой счастью.

В дверь позвонили. Хозяйка пошла открывать. Послышались голоса мужчин и вскоре раздался мой.

– Помогите! Сюда! Полиция! – заорал я что было сил.

В комнатушку влетели Таня и два сотрудника.

– Что здесь происходит? – задал вопрос полицейский.

Таня юркнула за полисменов.

– Насилуют, – заявил я.

– Точно вас? – переспросил сотрудник. – Может, наоборот?

Выводили нас как преступников. Один полицейский вел под руки путану и Таню. Второй, автоматчик, тащил меня. На улице я нарочито упирался и громко сообщал о своей невиновности. Рядом мелькнула знакомая физиономия: мой клиент улепетывал.

В отделе нас распределили по кабинетам. Сотрудник строчил за меня объяснение. Периодически к нам заходили люди. Один из них обозвал меня «пээндэшником» и призывал коллег не связываться со мной. Из-за стенки слышался голос Тани. Сначала она тоже приняла меня за психа и даже сочувствовала. Теперь кричала и возмущалась.

В кабинет заглянули.

– Сбежала твоя невеста, – радостно сообщил не представившийся сотрудник.

ПОД НЕВЕСТОЙ ПОДРАЗУМЕВАЛАСЬ ПРОСТИТУТКА. ЕЕ ДОСТАВЛЯЛИ ПРЯМО В СВАДЕБНОМ ПЛАТЬЕ, И В НЕМ ЖЕ ОНА ИСЧЕЗЛА.

Отпросилась в туалет и смылась, как потом объяснили мне.

– Хозяйка квартиры о краже заявлять будет, – известил меня тот же мент и добавил: – На вас обоих.

Я никак не прореагировал.

– Но ущерб можно возместить, и мы готовы помочь…

Я отказался. Зацепиться им было не за что, а взять нечего. Налички и ценностей при мне не оказалось. Мне вернули мой паспорт, мобильник и пластилинового ежа в коробочке, которого сначала приняли за гашиш.

Вечером я позвонил Татьяне.

– То, что скажу сейчас, вовсе не розыгрыш, – начал я подводить к сути.

– О боже… Опять…

– Послушайте! В туалете на верхней полке найдите синюю пачку стирального порошка. Сбоку написано – «альпийская свежесть». Внутри деньги. Половина ваша. За платье и причиненное беспокойство. Остальное верните мне. Можете выкинуть из окна. Подберу внизу.

Девушка молча слушала, пытаясь осмыслить происходящее.

– И вот еще, – говорю, – достать пачку удобно, встав одной ногой на изогнутую трубу, а второй – на нижнюю полку шкафчика.

Из трубки послышались стук и шуршание. Тайник был обнаружен.

– Это игра какая-то? – удивилась Таня.

– Если скажу, все равно не поверите.

– Ну, тогда извините…

– О’кей, – говорю, – меняю рассказ на деньги.

Сейчас мне тридцать четыре года. Я стою под окнами, ожидая, когда сверху скинут мой гонорар. Планирую стать писателем. Мне ведь даже уже заплатили за рассказ. Правда, устный, но все-таки. Вот полетела пачка и застряла в кустах. Из окна наблюдает Таня и, возможно, думает, что впервые в жизни встречает настоящего частного детектива.

Примечания

1

Дедукция – вывод по правилам логики; цепь умозаключений, звенья которой связаны отношением логического следования.

2

Французский порноактер, порнорежиссер и фотограф.

3

Эзотерическое учение Вадима Зеланда. Методика управления реальностью с помощью концентрации энергии мыслей.

4

Дело Кокорина и Мамаева – судебный процесс над футболистами: нападающим петербургского «Зенита» Александром Кокориным и полузащитником «Краснодара» Павлом Мамаевым, которые обвинялись в побоях и хулиганстве из-за двух драк в Москве, произошедших утром 8 октября 2018 года.

Content

Вадим Головин
Детектив без убийства. Очень странные дела и не менее странные способы их раскрыть

1. От автора

2. Предыстория. Москва – Сидней

3. Лучшая ученица

4. Мозгоправ

5. Байки из склепа

6. Улучшенная копия

7. Счастливый билет

8. Как выиграть душу в карты?

9. Ни денег, ни Славы

10. Куплю вашего сына

11. Зовите Вудмана

12. Ищу человека

13. Под прикрытием

14. Папа услышит

15. Здравствуйте, я невидимый

16. Жизнь в красной рамочке

17. Честь имею

18. Боже, он воскрес

19. Берегите бубенцы

20. Врачебная тайна

21. Секс-миссия

22. История одного отца

23. Некрасивая девочка

24. Квартира 228

Примечания