Перевернутый. Шут

Мая Смирнова

© Мая Смирнова, 2021

Часть I. Овеянные ложью и страхом

Пролог

Кровь… ему нужна была кровь.

Молодой человек высокого роста, прячась в тени деревьев, наблюдал за небольшим двухэтажным домом по другую сторону дороги.

Дом, который он выбрал для нападения, принадлежал небольшой семье Сер ди Минно, и у нападавшего были на то причины, почему он решил выбрать именно их. Так получилось, что к моменту, когда ему нужна была кровь, члены семьи Сер ди Минно помешали его планам, поэтому, убив их, мужчина не только получал кровь, которая была ему нужна для выживания, но и убирал их со своей дороги.

Молодой человек не был вампиром, однако он зависел от человеческой крови, чтобы его энергии и суперспособности не ослабевали. Его последней жертвой была прислуга в отеле, где он остановился пару месяцев назад, но ее крови было недостаточно, чтобы продержаться необходимое количество времени, на которое он рассчитывал. Последние несколько дней его энергии ослабевали, и молодой человек понимал, что если он будет продолжать в том же духе, то правда о нем, кем он является на самом деле, может открыться, и бог знает что с ним люди сделают. Нет, он не мог этого допустить, не сейчас, когда он пришел в этот жалкий человеческий мир с определенной миссией.

Кровь… ему срочно нужна была кровь.

В доме погасли огни, и молодой человек посмотрел по сторонам. Несмотря на то что на улице никого, кроме него, не было, нужно было убедиться, что он точно был один.

Тяжело вздохнув, юноша наклонил голову в сторону и раскинул руки, чувствуя, как кости его позвоночника щелкают и как его кожа начинает нагреваться, меняя оттенок из бледного в молочный шоколад. Различные рисунки и изображения на его теле сверкнули ярким светом, который был виден через одежды. Цвет его глаз поменялся из темно-карего в золотой, горя в темноте. Ногти превратились в острые, как меч, когти.

Постепенно молодой человек начал сливаться с темнотой ночи, и только были видны его светящиеся глаза.

Усмехнувшись, он отошел подальше от деревьев, в последний раз посмотрев по сторонам, разбежался и, оттолкнувшись от земли, прыгнул, приземляясь на крышу дома совершенно бесшумно. Сверкнув глазами и тяжело дыша, юноша пополз по крыше к ближайшему окну, которое, к его большому удивлению, было открыто.

Бесшумно молодой человек (вернее к этому моменту какое-то странное существо) тихо спрыгнул с подоконника на пол, очутившись в небольшой комнате, похожей на детскую. Недалеко от окна стояли две кровати, и существо медленно, придерживаясь стены, подкралось к ним. Его сердце дрогнуло, когда он увидел двух крепко спящих девочек-близняшек, которым было примерно около шести лет.

Кровь… кровь…

Скрип двери заставил его опомниться и быстро метнуться обратно к окну, прячась за шторами, когда в комнату вошла темноволосая девушка. Существо не могло разглядеть лицо вошедшей, ее густые распущенные волосы прикрывали его. Подойдя к кроваткам и поставив свечку на столик рядом, она поправляла одеяла с подушками у спящих девочек.

Выступив из-за штор, существо начало медленно и бесшумно подкрадываться к девушке, которая стояла к нему спиной и не подозревала ни о чем.

Кровь… кровь…

Полпути, еще чуть-чуть.

На улице поднялся сильный ветер, его порыв ворвался в комнату через открытое окно. Вздрогнув, девушка начала поворачиваться к нему, собираясь подойти и закрыть. Зарычав, существо со скоростью рыси пересекло оставшееся расстояние между ним и девушкой, схватило ее за шею и прижало к стене.

Кровь… кровь…

Игнорируя сопротивление жертвы, существо взвыло, вонзая когти в ее кожу, чувствуя, как горячая кровь начинает течь по его рукам. Глаза девушки наполнились ужасом, прежде чем жизнь покинула ее тело, она перестала сопротивляться.

Кровь! Кровь!

Вдали коридора послышались торопливые шаги, и не успело существо опомниться, как в комнату вбежал мужчина с ружьем в руках. Однако, прежде чем он успел что-либо сделать, существо с помощью силы мысли выхватило у него из рук оружие и, очутившись рядом с ним, перерезало мужчине горло когтями, а затем медленно развернулось к кроваткам.

Шум разбудил девочек, и они теперь с ужасом смотрели на чудовище. В какой-то момент ему стало их жалко и захотелось пощадить малышек, но голос в его голове был громче, чем что-либо другое. Прежде чем девочки успели опомниться и закричать, существо, дико улыбнувшись и скаля свои острые зубы, накинулось на них.

I

16 сентября 1679 год

Холодный ветер дул всаднику навстречу, обжигая его кожу и заставляя ежиться от неприятного ощущения мурашек, бегущих по ней. Взглянув на небо, молодой человек отметил, что тучи быстро заволакивали недавно ясное небо, и громыхание грома оповещало о скором дожде. До Парижа оставалось совсем немного. Всадник задался вопросом, смогут ли они добраться до города, прежде чем пойдет сильный дождь.

Вместе со своим отцом Антонио Исамбер де Сент-Джули, Николасом и слугами Пьер возвращался в Париж из Испании после долгих лет отсутствия.

Всю дорогу Пьер все никак не мог избавиться от неприятного чувства тревоги, из-за чего он решил задержаться ненадолго в лесу для разведки под предлогом того, что ему захотелось поохотиться, дав отцу слово, что охота не займет много времени. Слуга Пьера и по совместительству его давний друг Николас решил составить ему компанию, за что Пьер был благодарен. Но даже после тщательной разведки им не удалось обнаружить ничего подозрительного, что только усугубляло беспокойство и тревогу Пьера.

Молодой человек закрыл глаза, прислушиваясь к шелесту листвы, чувствуя, как энергии природы заполняет его тело, активируя различные потоки магии внутри, пробегающие по его венам, заставляя их светиться через кожу.

– Пьер! – послышался голос позади всадника.

Юноша открыл глаза, которые засветились золотым цветом, и резко обернулся через плечо. Черные волнистые волосы, откинутые назад, открывали высокий ясный лоб и создавали разительный контраст с его бледной кожей, они обрамляли узкое выразительное лицо с немного раскосыми карими глазами и четкой линией подбородка.

Слуга, блондин с такими же острыми чертами лица, подъехал к Пьеру, протягивая ему окровавленный кусок ткани.

– Где ты это нашел? – соблюдая спокойствие, спросил его Пьер, забирая ткань у него из рук.

– В нескольких метрах от дороги, – голос слуги был спокойный, но в нем была слышна нотка тревоги. Николас махнул рукой в правую сторону от них, не отрывая глаз от друга.

Ткань, которую рассматривал Пьер, очень сильно походила на сорочку, принадлежащую, скорее всего ребенку, настолько маленькой она была. Ничего не говоря и вернув тряпку другу, молодой человек, стегнув коня, помчался в указанную сторону, когда очередная яркая молния осветила небосвод, заставив коня встать на дыбы.

– Спокойно, Отом, спокойно! – воскликнул Пьер, еле удержавшись в седле.

Кто-то или что-то словно не позволяло спутникам раскрыть причину проявления негативной энергии, разлитой в воздухе, и Пьер это прекрасно понимал, чувствуя всем своим телом. С трудом соскочив с коня и держа его за уздечку, он начал гладить животное по гриве, стараясь успокоить, и в какой-то момент у него это начало получаться, пока не сверкнула еще одна яркая молния, заставив коня снова встать на дыбы.

– Сколько лет жил в Париже, – сказал Николас, старавшийся удержать своего коня на месте, не спрыгивая с него, – не помню такого дня, чтобы погода была настолько отвратной, или же я просто позабыл.

– Я абсолютно согласен с тобой, мой друг, – согласился Пьер, чей голос был спокойным и приятным на слух. – Однако мне кажется, что погода сейчас испорчена по какой-то другой причине. Не нравится мне все это.

Николас был одним из людей, знавших о способностях Пьера и помогавший ему скрывать их от остальных, понимая, что его друга могут убить, приняв за человека, практикующего черную магию или, еще хуже, за самого демона из преисподней.

Пьер снова закрыл глаза, прислушиваясь к шелесту листвы, который все больше походил на отдаленные голоса, но юноше было тяжело разобрать, что природа пыталась сказать ему.

Понимая, что у него не остается другого выхода, молодой человек снял перчатку с одной руки, кожа которой светилась тусклым светом. Его глаза вспыхнули, когда он поднял руку к небу. Свет, исходящий из его ладони, становился все ярче и ярче, прежде чем, еще раз вспыхнув, устремился в небо, пронзая густые тучи. Он распространился по тучам с огромной скоростью, разгоняя их и предотвращая начинающийся ливень.

Пьер закрыл глаза, чувствуя, как молния, соединившись со светом, исходящим из его ладони, с огромной скоростью направилась прямо к нему, и он понимал, что ему нужно срочно найти выход, чтобы избежать ее удара, который мог его убить.

Нахмурившись, Пьер медленно открыл глаза, которые все еще были золотого цвета, и, сжав руку в кулак, резко дернул ее, направляя в высокое дерево на другой стороне дороги, этим разрывая контакт с созданным им светом. Пьер почувствовал небольшое головокружение, когда контакт со светом был порван и молния с большой силой ударила дерево, в которое он ее направил. Дерево вспыхнуло как спичка и начало падать, но, прежде чем оно успело коснуться земли, Пьер с помощью силы мысли потушил огонь, предотвращая этим пожар в лесу.

Гром перестал греметь, и лучи солнца осветили землю. Пьер окинул округу взглядом, начиная разбирать шепот голосов, пытающихся ему что-то сказать, но, несмотря на все усилия, даже после того, что он сделал, Пьер не мог разобрать слова. Единственное, что он понимал, это то, что округу окутала негативная энергия, причину которой он никак не мог найти. Глаза Пьера снова сверкнули, когда он изменил свое зрение, благодаря которому он мог теперь видеть все, что происходило за несколько километров и сквозь любые объекты.

Николас настороженно смотрел по сторонам с беспокойством на лице. Это была плохая идея использовать сейчас необычные способности Пьера, и Николас прекрасно это понимал, надеясь на удачу.

Продолжая соблюдать молчание, Пьер привязал коня за уздечку к ближайшему дереву около дороги и углубился в лес, достав меч из ножен. Николас последовал за ним, не собираясь оставлять друга одного.

Чем больше они уходили в чащу, тем отчетливее становились голоса, однако несмотря на это Пьер все равно не мог разобрать, что они говорили. Вскоре на деревьях начали появляться странные отметки, похожие на следы от когтей какого-то зверя. Но сколько бы Пьер ни напрягал свое зрение, он не видел вокруг кого-либо, способного оставить такие отметины, из-за чего упрямо продолжал идти вперед. Но вот на пути стали попадаться клочки ткани, большинство которых было окровавлено, и с каждым шагом, атмосфера вокруг них становилась все тягостнее. Наконец они вышли на большую поляну, и, как только Пьер вступил на нее, голоса, которые до этого момента еле шептали, буквально обрушились ему на голову, оглушая его. Пьер, вскинув руки, схватился за голову и, пошатнувшись, упал на колени. Николас подоспел к нему, помогая подняться на ноги.

Игнорируя причитания своего слуги и ужасную головную боль, Пьер быстрым шагом направился на середину поляны, и чем ближе он к ней подходил, тем сильнее боль в голове давала о себе знать и тем громче были голоса.

Подул холодный ветер, обжигая его кожу, когда он подошел к глубокой яме, выкопанной посередине поляны. Земля вокруг нее была пропитана кровью и воздух пах смертью.

Глазам Пьера предстало ужасное зрелище, когда он подошел к краю ямы и посмотрел в нее. На дне лежало четыре окровавленных трупа.

Голоса теперь фактически кричали, в голове у юноши проносились невнятные видения, но прежде чем Пьер мог различить что-либо более отчетливо, он пошатнулся и лишился сознания, и если бы не подоспевший к нему Николас, то Пьер свалился бы прямо в яму.

II

Юберт Стон де Сент-Джули был известным детективом в Париже и в его округе. Он спокойно разбирал почту, когда его племянник Пьер со своим слугой Николасом ворвались в его дом с новостями о жуткой находке в лесу. В доказательство они предъявляли окровавленную детскую сорочку. Не теряя ни секунды, Юберт, позвав своего сына Франсуа и нескольких помощников, направился в лес.

Тела находились в ужасном состоянии, когда их достали из ямы и аккуратно положили рядом друг с другом на землю, однако распознать их, к счастью, не заняло много времени. Пьер был в большом шоке, узнав, что жертвами оказалась семья его двоюродной сестры по маминой линии, пропавшая без вести пару недель тому назад.

Маргарита Мэйден Сер ди Минно была одной из самых красивых девушек среди придворных и у нее было очень много поклонников, которые были глубоко разочарованы, когда она выбрала себе в мужья итальянца Леонардо Сер ди Минно, переехавшего из Рима в Париж несколькими годами раньше. Леонардо не был симпатичным внешне, но Маргарите ничто не помешало влюбиться в него. Совсем скоро парочка сыграла свадьбу, и Маргарита родила мужу девочек-близняшек, которых они назвали Сесилия лэ Жом ди Минно и Джули Ферзей ди Минно.

Согласно слухам, семья пропала без вести пару недель назад, до приезда Пьера, и сначала никто не уделил их исчезновению особого внимания, думая, что Маргарите и Леонардо захотелось отвезти детей за город. Но, по словам их слуг, супруги не отдавали никаких приказов по поводу их отъезда, как они обычно делали, и все их вещи остались нетронутыми. В городе подняли тревогу и начали поиски, которые ни к чему не приводили до сегодняшнего дня, создавая больше вопросов, чем ответов.

Вся кровь из тел жертв была словно высосана, чему было сложно найти объяснения и что не объясняло кровавые пятна на найденной одежде и на листве вокруг. Также были найдены следы, принадлежавшие животному. Это привело Юберта к выводу, что убийца, погубив семью, решил избавиться от тел, выбросив их в лес на поедание диким зверям. Но такой исход действий не имел достаточных доказательств, и дело закончилось тем, что детектив приказал отвезти тела в город, собираясь лично оповестить родных семьи о трагедии.

Перед отъездом Юберт приказал Пьеру и Николасу отправиться в его дом и рассказать Франсуа, что они видели и слышали. Насколько бы Пьеру не нравилось это, он молча повиновался приказу.

К тому времени, когда они вернулись обратно в дом детектива, на улице начинало темнеть и снова был слышен отдаленный звук грома. Оставив коней на конюшне и сняв дорожные плащи, Пьер и Николас отправились вслед за Франсуа в кабинет Юберта, находившийся на первом этаже дома.

Пьер отметил, что за время его отсутствия почти ничего не изменилось в этом доме, несмотря на то что он был тут всего один раз. Изменились только его отношения с Франсуа не в лучшую сторону, о чем молодому человеку было больно думать.

Войдя в кабинет, Франсуа предложил господам присесть на диван, находившийся посередине комнаты напротив рабочего стола, затем предложил им чай, но Пьер вежливо от него отказался. Николас встал позади Пьера, решив придерживаться правил, несмотря на то, что Франсуа прекрасно знал – Николас был Пьеру скорее другом, нежели просто слугой.

Франсуа был высоким молодым человеком, с прямыми коричневыми волосами, обрамляющими его спокойное лицо. Круглые зеленые глаза юноши снисходительно взирали на окружающих.

– Пьер, – обратился Франсуа к двоюродному брату, – расскажи подробно, как ты нашел тела Маргариты Мэйден Сер ди Минно, Леонардо Сер ди Минно и их дочерей? Только не говори мне, что твои суперсилы тебе подсказали. Ты прекрасно понимаешь, что я не могу объяснить подобное моему отцу.

Франсуа, второй и последний человек, знающий и скрывавший секрет Пьера.

– Что если все так и было? – сухо ответил Пьер, окинув кабинет взглядом. – Мне незачем врать.

Простая и немного унылая обстановка комнаты создавала иллюзию тесноты, хотя если бы кто-нибудь приложил усилия и время, то в правильных руках кабинет стал бы намного уютнее. Обои в комнате были темно-коричневого цвета без каких-либо узоров. На стенах развешаны небольшие простые картины с пейзажами. Напротив камина на красном ковре стоял диван с креслами с двух сторон, позади него, впритык к стенкам, два огромных книжных шкафа, а между ними – небольшая дверца в библиотеку в соседнюю комнату. Около второго шкафа, на дальней стене висела шкура какого-то мохнатого зверя, а напротив нее стоял большой письменный стол с ящиками. С правой стороны от стола находились большие окна, которые на данный момент были занавешены плотными шторами.

С глубоким вздохом Франсуа поставил локти на стол и схватился за голову. В комнате повисло неловкое молчание, которое никто не смел нарушить.

– Расскажи все поподробнее, и я посмотрю, как это можно будет подстроить под реальность, – наконец-то подал голос Франсуа, доставая из ящика стола чистый листок бумаги и чернила.

– Даже если я постараюсь все объяснить, то ты вряд ли поймешь, что точно произошло. Я сам толком еще ничего не понял, – Пьер встал с дивана, подошел к полкам и принялся рассматривать книги на них. – С каких это пор твой отец собирает научные книги?

– Пьер, я прошу тебя не пытаться поменять тему разговора, – Франсуа постепенно начал раздражаться. – На данный момент ты и Николас находитесь в списке подозреваемых и все из-за того, что тела были обнаружены вами в самом необычном месте.

– То есть ты меня подозреваешь? – не смотря на кузена, Пьер взял первую попавшуюся книгу с полки и раскрыл ее на середине.

– Конечно, нет, но ты сам понимаешь, о чем может подумать мой отец, – Франсуа закатил глаза.

– Франсуа, мне глубоко все равно, о чем думает твой отец. Сколько лет я себя помню, столько же лет он меня презирает и относится, как к собаке.

– Может быть, мы все-таки вернемся к изначальной теме разговора, – Франсуа сжал перо в руке, чувствуя, как слова Пьера ранят его сердце, несмотря на то что они были чистой правдой. – Чем скорее мы начнем, тем быстрее закончим, и я даю тебе свое слово, Пьер, не как двоюродный брат, а как друг, что всеми силами постараюсь очистить твое имя, если дело дойдет до этого.

Очередное молчание повисло в кабинете, которое на этот раз прервал Пьер, рассказывая, как он вместе со своим отцом и слугами возвращались в Париж и как всю дорогу его преследовало чувство тревоги, из-за чего он решил остаться вместе с Николасом под предлогом, что ему захотелось немного поохотиться. Молодой человек затем коротко описал голоса, которые, скорее всего, привели его к месту, где были обнаружены тела, не забыв рассказать про найденную сорочку.

Франсуа внимательно и не перебивая слушал двоюродного брата, одновременно записывая его слова и периодически задавая ему вопросы. Под конец рассказа Франсуа, нахмурившись, достал новый листок бумаги и начал увлеченно что-то писать.

Тем временем Николас, устав стоять на одном месте, наконец-то соизволил присесть на диван, пока Пьер увлеченно читал какую-то книгу по медицине, сидя в кресле около горящего камина.

Точно нельзя сказать, сколько прошло времени, пока Франсуа наконец-то не закончил работу.

– Значит, так, – торжественно начал он, поставив перо в чернильницу, – с этого дня, кто бы вас, – молодой человек посмотрел на Пьера и Николаса, – ни спрашивал, отвечайте так, что в день, когда были найдены тела, вы возвращались с Антонио Исамбер де Сент-Джули и другими слугами в Париж после долгого отсутствия. Вам захотелось немного развлечься, оставшись в лесу поохотиться. Вы выследили зайца в качестве добычи и отправились за ним, поджидая подходящего момента, чтобы в него выстрелить, но промахнулись и начали преследовать его, таким образом выбравшись на поляну, где и были найдены тела. Единственная проблема, это то, что я не помню, вы имели при себе какое-нибудь оружие, подходящее для охоты.

– Оба, я и Николас, имели с собой заряженные ружья, – оторвав взгляд от страничек книги, Пьер посмотрел на кузена.

– Тогда нам не о чем волноваться, – с этими словами Франсуа встал из-за стола и, взяв бумаги, на которых он писал ранее, подошел к камину и бросил их в огонь, затем протянул Пьеру руку для пожатия.

Пьер молча, не смотря Франсуа в глаза, пожал его руку и, кивнув Николасу, собрался отправиться в сторону двери, но следующие слова кузена остановили его.

– Она тебя ждет, Пьер, – слова Франсуа словно пронзили Пьера молнией. – Ради нашей с тобой дружбы, пожалуйста, прекрати игнорировать ее и позволь ей высказаться.

Николас, который к этому времени был уже у двери, кивком головы дал Пьеру понять, что он будет ждать в коридоре, не имея никакого желания присутствовать при выяснениях отношений между братьями.

– Франсуа, Франсуа, – усмехнувшись, Пьер развернулся к кузену лицом, – ты, как всегда, выбираешь неподходящие моменты, чтобы что-либо сказать. Я думал, что в мое отсутствие ты избавишься от этой дурной привычки, но, судя по всему, я ошибался.

– Меня больше интересует совсем другое, – Франсуа скрестил на груди руки и оперся плечом о стенку. – Неужели то, что произошло между тобой и мной несколько лет назад, настолько сильно тебя ранило, что испортило твои отношения со мной и Марье?

– Это и мои отношения с людьми, – Пьер сделал шаг к кузену, – не важно, с тобой, Марье или еще кем-то, – еще несколько шагов, и теперь между ними остался всего один, прежде чем Пьер решил остановиться, – тебя они не касаются, – карие глаза Пьера сверкнули золотым цветом, прожигая Франсуа насквозь.

Франсуа ни чуточки не испугался и оставался спокойным. Он прекрасно помнил границы, которые ему не стоит переходить в общении с Пьером, особенно сейчас, когда их когда-то хорошие дружеские отношения были разбиты.

Пьер молча развернулся и быстрым шагом вышел из кабинета, громко хлопнув дверью, заставив Николаса, стоявшего недалеко в коридоре, вздрогнуть.

– Милорд, все ли с вами в порядке? – обратился Николас к другу, протягивая ему дорожный плащ.

Пьер сморщился, испытывая отвращение каждый раз, когда его друг подобно к нему обращался. Ничего не ответив и пройдя мимо, Пьер забрал протянутый ему плащ и вышел на улицу.

III

Тела семье возвратили не сразу, так как охрана города настояла на точном обследовании, чтобы установить причины смерти, что им, к сожалению, не удалось. Весь Париж накрыл шок, когда новости сделались публичными. Но больше всех были потрясены семьи и родственники убитых.

Депрессия и страдания родных – это не совсем то, что Пьер ожидал увидеть по возвращении домой. Новости о смерти его двоюродной сестры Маргариты были сообщены родителям Пьера и, по словам его отца, мать Пьера, Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, упала в обморок, услышав это. Она была бледна как снег, что взволновало весь дом, так как в последние несколько месяцев у Пьеррет начались большие проблемы со здоровьем, особенно с сердцем и нервами, что по каким-то странным причинам не было известно детективу. Отец Пьера, Антонио, оставался спокойным, но по его глазам и голосу Пьер понимал, что он тоже был в шоке, но старался держать себя в руках ради семьи. Что же касается младшего брата Пьера, Саймона Гийотод де Сент-Джули, которому было всего двенадцать лет, то он не понимал, чем может помочь своей семье, особенно матери, с которой был так близок.

Еще до того как семьям возвратили тела, родственники начали собирать средства на похороны, не решаясь использовать деньги, заработанные Леонардо Сер ди Минно. Пьер был первым, кто предложил отправить их в Италию, родственникам Леонардо с печальными вестями, но, к сожалению, никто не знал точного адреса или даже округи, в которой они жили, и дело закончилось тем, что деньги пошли на подаяния в церковь.

Дом, в котором жила семья, был небольшим, и после долгих рассуждений его отдали родителям Маргариты, Адольфу Джин и Шарлотте Луи де Мейер, чью реакцию на убийство их старшей дочери и ее семьи невозможно было описать словами.

Наконец-то спустя несколько дней состоялись похороны. Погребение погибших решено было провести на кладбище при церкви, в которую они часто ходили и в которой Сесилия и Джуди были крещены. Когда чтение молитв было закончено, пришло время всем попрощаться с покойными, прежде чем крышки гробов будут навсегда закрыты.

Пьер, одетый в простые черные одежды, наблюдал за тем, как Шарлотта Луи де Мезьер с помощью мужа подошла к гробу своей дочери. Глаза его тети были красные и опухшие, лицо бледным и безжизненным. Ее муж, Адольф Джин де Мезьер, был также бледен, как и его жена, и его лицо имело следы бессонных ночей. Казалось, что они постарели лет на десять за последние несколько дней, настолько почти неузнаваемо они изменились.

Мать Пьера, в слезах, сидела с ним рядом, она была слишком слаба, чтобы самостоятельно куда-то идти, и попросила Пьера помочь ей подойти к гробам с желанием последний раз взглянуть на лица своей племянницы и ее мужа с детьми. Отец Пьера стоял неподалеку и негромко разговаривал со своим братом, детективом Юбертом Стон де Сент-Джули, пришедшим вместе с Франсуа, чтобы проститься с покойными и принести свои соболезнования их родственникам. Однако самого Франсуа нигде не было видно, и Пьер предположил, что дядя скорее всего отправил его двоюродного брата по каким-то делам.

Подчиняясь просьбе матери, которая была больше похожа на призрак, чем на живого человека, Пьер помог ей подняться со скамейки и, подав свою руку в качестве опоры, не спеша повел Пьеррет к гробам, стараясь сохранять спокойное выражение лица, когда внутри него разгоралось желание мести. Пьер хотел отомстить убийце своей двоюродной сестры и за своих родных и близких, которые теперь страдали и с большим трудом переносили такое горе.

Пьер не был близок с Маргаритой, разница в их возрасте была слишком большой, но юноша прекрасно помнил жизнерадостный характер Маргариты и как она всегда была полна сил и энергии. Она была сокровищем его родных, она не заслуживала такую жестокую смерть. Пьер не знал ничего о ее муже Леонардо и о ее дочерях, но их смерть тоже тяжело ранила его.

Когда Пьер взглянул на тела покойных, он начал странно себя чувствовать.

«Кто только мог пойти на такое преступление и так с вами поступить? Какой больной человек?» – подумал Пьер.

Понимая, что ему нужно срочно выйти из церкви, Пьер передал свою мать отцу, который к этому времени закончил разговор с детективом и подошел к ним. Выйдя, Пьер прислонился к холодной каменной стене церкви и закрыл глаза, чувствуя небольшую головную боль.

– Пьер?

Пьер вздрогнул, но не открыл глаза. Это не нужно было делать, чтобы понять, что к нему направляется Франсуа.

«Вот чтобы черт тебя побрал. Почему сейчас?» – тоскливо пронеслось в голове Пьера.

– Пьер? – подойдя к кузену, Франсуа, опершись спиной о стенку рядом, дружески толкнул его плечом.

– Я прекрасно тебя слышу, – сухо сказал Пьер, нахмурившись и продолжая держать глаза закрытыми. – Что-нибудь по поводу убийцы удалось установить?

– К сожалению, нет, – Франсуа отрицательно покачал головой. – Кто бы он ни был, он хорошо спланировал своё дело. Это не похоже на случайность.

«Черт!»

– Возможно ли объяснить, каким образом из тел жертв исчезла вся кровь? – Пьер медленно открыл глаза и посмотрел на кладбище.

– Вот это – самая большая загадка, поэтому мы думаем, что убийство было хорошо продуманно.

– Повысятся ли шансы, если я присоединюсь к расследованию и буду помогать поймать убийцу всем, чем могу? – Пьер наконец-то посмотрел на кузена, скрестив руки на груди.

– Не думаю, что это будет хорошей идеей, – с полной серьезностью в голосе ответил Франсуа, отрицательно покачав головой. – Ты прекрасно знаешь, что мой отец будет категорически против этого, и если он узнает о твоих суперспособностях, то я вообще не могу представить, что тогда случится!

– Примет ли он мою помощь или нет, будет ли он против или нет, продолжай держать меня в курсе событий, Франсуа. Маргарита, ее муж и дети не заслуживали такой смерти и смерти вообще.

– Так кто же говорит, что они заслужили? – Франсуа закатил глаза.

Пьер ничего не ответил и тяжело вздохнул, снова закрыв глаза.

«Вот проклятье. С тобой тяжело договориться».

* * *

Похороны подходили к концу и гробы вынесли из церкви на кладбище, где заранее были выкопаны для них ямы. У девушек и женщин были опухшие и красные от слез глаза. Погода словно знала, что происходило, громом оповещала о приближающемся дожде. Прохладный ветерок дул со стороны леса, играя с волосами людей. Головная боль не уходила и становилась только сильнее, но это было лучше, чем слышать голоса и их непонятный язык.

Родителям Пьера вместе с его младшим братом пришлось уехать. Антонио боялся, что его жена вот-вот упадет в обморок или еще хуже: у нее прихватит сердце и она умрет на месте. Пьер остался на похоронах от их имени, не желая, чтобы люди плохо подумали о его семье. Детектив и Франсуа тоже уехали по причинам, которые они не решили рассказывать. Помимо семьи и родственников по маминой линии, отдать свои последние почести остались близкие друзья семьи.

Пьер старался оставаться спокойным и хладнокровным, смотря, как закапывают гробы. Желание мести продолжало гореть в сердце юноши и разгорелось еще ярче, когда он поднял глаза и напротив себя, по другую сторону ямы, увидел свою тетю, стоявшую, держась за руку своего мужа. Их вторая дочь, Маделейн, высокая и стройная девушка с золотистыми волосами и во всем похожая на свою мать, Шарлотту Луи де Мезьер, стояла рядом со своими родителями и сквозь слезы читала молитву, таким образом прощаясь с сестрой.

Пьер слегка нахмурился, не увидев рядом с ними Изабеллу, младшую дочь своей тети. Молодой человек знал, что Изабелла точно пришла на похороны своей старшей сестры, которая была для нее больше, чем лучшая подруга и сестра, однако за все время, которое он тут провел, Пьер так ее не увидел. Беспокойство покинуло юношу, когда, посмотрев в сторону церкви, он увидел девушку, которая, подойдя к ним, встала рядом со своей сестрой. По сравнению со своей матерью и сестрой, Изабелла была невысокого роста, ее кудрявые волосы обрамляли заплаканное личико с пухлыми щечками. Девушка была бледна и казалось, что она готова была в любой момент упасть в обморок.

Обойдя наполовину засыпанную яму, Пьер встал рядом с Изабеллой, взяв ее за дрожащую руку, которая почти полностью умещалась в его большой ладони, давая девушке понять, что он рядом и готов поддерживать ее. Вздрогнув, Изабелла посмотрела на него голубыми глазами, прежде чем, расплакавшись, уткнулась Пьеру в плечо, не в силах смотреть как ее сестру навсегда закапывают в землю. Отпустив руку девушки, юноша начал гладить ее по волосам, не зная, как ещё помочь ей.

Видеть страдания Изабеллы Пьеру было настолько же тяжело, как и видеть страдания своей матери, может быть, даже больше, а все потому, что Изабелла была для него как родная сестра и он всегда заботился о ней, как только мог. Изабелла не была намного младше Пьера и, несмотря на то, что за свои семнадцать лет она прошла через многое и была сильной девушкой, у нее были свои слабости, и одной из них была ее старшая сестра.

Когда гроб Маргариты полностью закопали и приступили к погребению ее дочерей, Пьер решил отвести все еще плачущую Изабеллу в сторону, боясь, что девушка в конце концов упадет в обморок. Ловя на себе подозрительные взгляды, поддерживая девушку, юноша повел Изабеллу обратно в церковь где, зайдя внутрь, бережно усадил ее на скамейку. Достав платок из внутреннего кармана камзола, Пьер протянул его девушке, садясь рядом с ней.

– Она не заслуживала этого, Пьер. Ни она, ни ее муж, ни ее прекрасные дети, – тихим голосом сказала Изабелла, беря платок и вытирая им заплаканные глаза. К этому моменту девушка начала постепенно успокаиваться, но ее тело продолжало мелко дрожать. – У меня никого, кроме тебя, теперь не осталось.

– Не говори так, – сказал Пьер с легкой строгостью в голосе. – Не забывай про своих родителей и про Маделейн. Они твоя семья.

– Пьер, – она посмотрела на него заплаканными глазами, – ты прекрасно знаешь, что у меня не самые лучшие отношения с моими родными… особенно с моей мамой.

– Хорошие отношения или нет, они все равно твоя семья, – Пьер старался хоть как-то поддержать Изабеллу, но он не мог изменить то, что было реальностью.

У Изабеллы действительно были не самые идеальные отношения в семье и порой их можно было назвать ужасными. Девушка не была любима родителями. Ее мать по каким-то необъяснимым причинам ненавидела ее, и эту ненависть она разделяла со своей дочерью Маделейн. Отец, занимающий должность при дворе, почти никогда не бывал дома, и Изабелла не была близка с ним. Единственным человеком в семье, кто по-настоящему любил и заботился о ней, была Маргарита, которая была рада Изабелле с момента ее рождения. Можно сказать, что Маргарита взяла на себя роль и ответственность матери, с любовью заботясь о своей младшей сестре. Поэтому получалось так, что Изабелла потеряла не просто старшую сестру или лучшую подругу, – девушка потеряла человека, который заменил ей мать.

– О Бог, – Изабелла закрыла лицо руками, снова заплакав. – Мне так страшно, так страшно.

– Изабелла… – обратился юноша к кузине, но она его перебила.

– Знаешь, Пьер, пока тебя не было, – голос девушки дрогнул и дрожь вернулась к ней, – моя мать пыталась избавиться от меня, собираясь выдать замуж за Луиза При де Сьер, который известен своим мерзким характером и тем, как он унижает женщин. Она называла меня ее позором, проклинала и поднимала на меня руку, не желая слушать ни одного моего слова. Если бы не Маргарита, Пьер, то я не знаю, что со мной случилось бы. Я скорее всего убила бы себя и лежала бы где-нибудь в земле. Но теперь Маргариты нет рядом со мной и мне страшно, что еще сделает со мной моя мать. Я словно птица в клетке… живу в страхе, боясь издать лишний шорох, – под конец Изабелла расплакалась с новой силой, снова закрыв лицо руками и загородившись своими длинными волосами.

Испытывая жалость к девушке, Пьер положил свою руку на ее плечи, притягивая ее ближе к себе.

– Я не знал этого. Прости, – только и смог сказать он.

Девушка ничего не ответила и продолжала плакать. Спустя какое-то время Изабелла начала снова понемногу успокаиваться, что порадовало Пьера.

– Прости, – тихо сказала она, отстраняясь от кузена.

– Тебе не за что извиняться, Изабелла, – Пьер удивленно поднял брови.

– Ты прекрасно знаешь, за что я прошу прощения, – Изабелла отвернулась от Пьера.

– Если ты про это, – Пьер показал на свой камзол, – то тогда извинения приняты.

Шутка не рассмешила девушку, и между ними повисло неловкое молчание.

– Изабелла, – наконец сказал Пьер, прочистив горло, – я прекрасно понимаю, что тебе сейчас плохо и страшно. Но… – Пьер взял руку сестры в свою.

– Но что? – вздрогнув, Изабелла повернулась лицом к нему.

– …Я даю тебе слово, что кто бы ни был убийцей Маргариты, я поймаю и лично убью его, своими руками, – твердо и уверенно продолжил Пьер, смотря в голубые глаза девушки. – Он или она не будет долго ходить по этой земле.

– Ты действительно можешь так сделать?

– Если я дал слово, значит, я его сдержу.

На лице Изабеллы, к большому облегчению Пьера, появилась улыбка, хоть и слабая, но появилась, и юноша был больше чем рад этому.

– Что бы ни случилось, положись на меня, – продолжил Пьер, улыбнувшись в ответ. – И, если тебе нужна помощь, не важно чем, пошли за мной и не важно, какое время суток будет, я приеду, как только смогу.

На глазах Изабеллы снова начали наворачиваться слезы, но это были слезы счастья и благодарности, нежели горя.

– Спасибо, – только и смогла сказать она, вытирая платком скатывающиеся слезы. – Большое спасибо тебе, Пьер.

IV

– Отец, – держа бумаги в руке, Франсуа вошел в кабинет, – вы попросили меня вести записи, следя за каждым человеком, приехавшим на сегодняшние похороны. Я хочу отметить, что ничего подозрительного я лично не заметил, – подойдя к столу, за котором сидел его отец, Франсуа положил бумаги на его край.

– Ты в этом уверен? – уточнил Юберт Стон, складывая письма в конверты.

– Да, – ответил Франсуа уверенным и твердым голосом.

– А мне так не кажется, – детектив поднял глаза и посмотрел на сына с разочарованием в глазах.

Франсуа, не понимая, о чем говорит его отец, вопросительно посмотрел на него.

– Скажи мне, пожалуйста, сын мой, – Юберт Стон де Сент-Джули сделал ударение на слове «сын», скрестив руки на груди и прожигая Франсуа взглядом, – что ты думаешь насчет Пьера и Николаса? Они нашли тела Маргариты, Леонардо и их дочерей. Тебе не кажется это подозрительным?

– Абсолютно нет, отец, – Франсуа отрицательно покачал головой, убирая руки за спину. – Маргарита, Леонардо, Сесилия и Джули пропали около двух недель назад до возвращения Пьера Бенедикт и дяди Антонио Исамбер де Сент-Джули в Париж, поэтому невозможно, чтобы мой дорогой кузен убил свою кузину Маргариту Мэйден де Мезьер с ее мужем и дочерьми.

Юберт Стон де Сент-Джули кивнул, таким образом давая понять сыну, чтобы тот продолжал.

– Также, насколько мне известно, Пьер не был лично знаком с Леонардо Сер ди Минно и знал о нем только по письмам, которые были отправлены ему и дяде Антонио Исамбер де Сент-Джули в колонию, – устав стоять на одном месте, Франсуа начал ходить взад и вперед по комнате, продолжая рассуждать. – Таким образом, эти факты делают невозможным то, что Пьер стал главным подозреваемым или даже убийцей. Да, он и его слуга Николас нашли тела пропавшей семьи, но это не делает их подозреваемыми, особенно Пьера. Они всего лишь остались в лесу, чтобы немного поохотиться, и у меня есть тому доказательства. Я сам лично спрашивал их и дядю Антонио Исамбер де Сент-Джули. Все трое сказали мне одно и то же, – с последними словами молодой человек решил присесть на диван напротив камина.

– Они могли сказать одно и то же, но они также могут что-то скрывать. – после небольшой паузы наконец-то ответил Юберт, почесав затылок через свой парик.

– Отец, я прекрасно понимаю, что у вас не самые лучшие отношения с вашим братом, но я осмелюсь попросить вас не позволять вашим личным чувствам вмешиваться в ход расследования.

Глаза детектив блеснули гневом, он сердито посмотрел на сына, не понимая, откуда у Франсуа набралось смелости разговаривать с ним подобным образом.

– Я прошу прощения, отец, – быстро извинился Франсуа, поняв, что зашел слишком далеко, и только бог теперь знал, что случится дальше и как поведет себя его отец.

– Франсуа, – в когда-то спокойном и немного хриплом голосе детектива была слышна нотка гнева, и Юберт Стон ударил кулаком по столу, заставив юношу вздрогнуть от неожиданности, – я приказываю тебе не забывать свое место!

– Я еще раз приношу свои извинения, отец, – поднявшись в дивана и повернувшись лицом к отцу, Франсуа поклонился ему.

– Это раз. Два, Франсуа, не забывай, что Пьер был усыновлен и не является родным сыном моему брату и его жене, – не меняя тона, продолжил детектив.

– Да, отец, – только и смог молвить Франсуа.

Он знал, что Пьер не был его родным кузеном и только имя де Сент-Джули делало их родственниками. Так или иначе, ребята всегда были близки друг с другом и их можно было назвать братьями. Их дружбе пришёл конец, когда Пьер покинул Францию.

До отъезда из страны Пьеру приходилось времени от времени терпеть насмешки и различные слухи. За его спиной шептались о том, что у его матери, Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули был роман с кем-то роман, и Пьер – плод этого увлечения. Ходили слухи и о том, что Пьер, в тайне ото всех имел роман с Мари Луи Ле Мойн, с ней он и Франсуа были хорошими друзьями. Подобные слухи чуть не испортили репутацию девушки, и с того времени ни Марье, ни Пьер не общались с друг другом.

Было много других слухов, все они никогда не были подтверждены, но репутация Пьера была немного запятнана, и юноша приобрёл небольшое количество врагов в благородном сообществе, чему не каждый был бы рад. Но, несмотря на все это, Пьер оставался близким другом для Франсуа, и он ни за что на свете не променял бы свою дружбу с ним ни на что. Пьер был не виновен в том, в чем его обвиняли все эти годы, и он не убивал свою кузину, Маргариту Мэйден де Мезьер, – Франсуа был уверен в этом. Он только не знал, как донести это до своего отца, который с момента усыновления Пьера презирал и ненавидел и его, и своего брата, Антонио Исамбер де Сент-Джули, всем сердцем.

– Отец, – прочистив горло, обратился Франсуа к отцу, – я еще раз прошу прощения, но я твердо уверен, что Пьер не виноват и не причастен к убийству Маргариты Мэйден де Мезьери ее мужа с детьми. Как я уже сказал ранее, его не было в Париже на момент исчезновения Маргариты Мэйден де Мезьер, Леонардо Сер ди Минно и их дочерей. Я прошу вас, отец, принять это к сведению.

– Франсуа, даже если Пьера не было в городе на момент убийства, он прекрасно мог отправить кому-нибудь письмо с указом убить семью Маргариты Мэйден де Мезьери унести в лес, где они их «найдут», – упрямый детектив оставался при своем мнении и не собирался его менять. – Я не говорю, что я принял свое окончательное решение и считаю Пьера прямым подозреваемым, но факт остается фактом, что он вместе со своим слугой подозрительно себя ведут.

– Но, отец, – не сдавался Франсуа, – одумайтесь. Пьер не имел ничего против своей кузины и ее семьи!

– Франсуа, не спорь со своим отцом!

Молодой человек вздрогнул и посмотрел в сторону двери в кабинет, около которой стояла его высокая темноволосая мачеха. Франсуа не знал и не мог предположить, как долго она там стояла, но он точно мог сказать, что его мачеха, Розана Луиз де Сент-Джули или Розана Луиз ле Зонтэ до замужества, слышала большую часть его разговора с отцом.

Ничего не говоря и не смотря на Франсуа, женщина, улыбаясь, забрала поднос с чаем из рук служанки, стоящей за дверью, и подошла письменному столу.

– Франсуа, – не глядя на него, сказала Розана мелодичным голосом, – ты проявляешь неуважение не только к своему отцу, но и к человеку, с которым ты работаешь. – Поставив поднос на стол, Розана начала разливать чай в чашки. – Имей к нему уважение и не повышай на него голос, – с этими словами она взяла одну чашку с подноса и, подойдя к Франсуа, вручила ее ему, прежде чем с улыбкой еще раз посмотреть на своего мужа и поспешно выйти из комнаты.

– Прислушайся к своей матери, – вздохнув и беря чашку чая в руки, сказал Юберт. – Она умна и никогда не ошибается.

– Она мне не мать, – ответил Франсуа, ставя чашку чая на столик рядом с диваном, борясь с желанием бросить ее на пол и разбить.

Розана Луиз ле Зонтэ была второй женой Юберта Стон де Сент-Джули, на которой он женился спустя короткое время после смерти первой супруни и матери Франсуа, Франсуазы Энн де Сент-Джули, которая умерла странным образом. На момент ее смерти Франсуа было четырнадцать лет, и он хорошо помнил, словно это произошло вчера, как его мать, бледная как снег, лежала на кровати и кашляла кровью. Вызванный к ней доктор всеми силами старался ей помочь и спасти ее, но у него не получилось, и Франсуаза умерла ночью во сне.

– Франсуа, следи за своим языком, – мужчина строго посмотрел на сына.

– Отец, я снова прошу прощения, но Розана Луиз ле Зонтэ мне не мать и факт, что она ваша вторая жена, не означает, что она смогла заменить мне мою настоящую мать, – его голос дрогнул на последнем слове.

– Но она была рядом, когда твоя мать умерла, и многим помогла нашей семье, – мужчина отпил немного чая.

– Была рядом и помогла семье? – усмехнулся Франсуа. – Отец, прошу, не смешите меня. Откройте наконец-то глаза и посмотрите на реальность, – резко развернувшись, Франсуа подошел к письменному столу и ударил по нему кулаком.

– Франсуа! – гневно воскликнул детектив.

– Отец, Розана, пропитала ваш ум ядом до такой степени, что вы не можете отличить правду от лжи.

– Франсуа, следи за своим языком! – Юберт Стон резко поднялся из-за стола, гневно смотря на сына. – Как ты смеешь говорить подобное о женщине которая столько отдала, чтобы восстановить нашу семью? Если бы не она, то я, скорее всего, тоже умер бы от разбитого сердца!

«Умер ли бы ты от разбитого сердца? О, отец. Очнитесь». – отчаянно пронеслось в голове Франсуа.

– Отец, разве вы не видите, что она вгоняет вас в гроб?! – Франсуа всплеснул руками. – Розана, Розана, Розана! Она околдовала вас и пользуется вами, постепенно убивая вас.

– Франсуа, еще одно слово и ты вылетишь из моего дома! – прошипел Юберт сквозь зубы.

– Розана сама лично сказала мне, что в скором времени ни вас, ни меня в этом доме не будет, – продолжил Франсуа, игнорируя предостережение отца. – Это было ее намерением с самого начала, когда она только появилась в нашей жизни, и вы, отец мой, вели с Розанной роман за спиной моей матери? Она пыталась спасти вас, отец. Она любила вас и хотела спасти вас от этой ведьмы, но у нее не получилось, и она умерла. Мама в конце концов умерла от тоски и бессилия из-за вашего романа с Розанной. Хотя я не удивлюсь, если причиной ее смерти был яд, который Розана могла подлить ей.

– Довольно! – воскликнул Юберт. – Франсуа, ты забыл свое место!

– Нет, отец, я не забыл. Я всего лишь говорю вам правду.

Не успел Франсуа моргнуть, как он почувствовал сильную пощечину.

– Щенок, убирайся из моего дома. Здесь нет места для такой твари как ты, не умеющей уважать людей! – Юберт фактически кричал. – Я сказал, пошел вон!

Ничего не говоря и не сопротивляясь, Франсуа, опустив глаза и кивнув, развернулся на каблуках и быстрым шагом направился к двери, за которой он столкнулся с мачехой, что его совсем не удивило. Закрыв за собой дверь и игнорируя Розану, Франсуа собирался быстро подняться в свою комнату за вещами, но слова мачехи его остановили.

– Я уже давно все собрала, Франсуа, – ее голос был холоден и совершенно не похож на тот мелодичный, которым она так ласково разговаривала с мужем. – Я знала, что сегодня наступит тот долгожданный момент, когда твой отец наконец-то выгонит тебя из дома, – Розана кивнула на подошедшего слугу с плащом юноши в руках.

– Рано или поздно ваши грязные дела наконец-то будут раскрыты и вы поплатитесь за них. – Франсуа развернулся к мачехе и, пронзая ее взглядом, пристально посмотрел в ее глаза. – Я это вам обещаю, Розана.

– Ты смеешь мне угрожать? – засмеялась она. – Франсуаза Энн де Сент-Джулидолжно быть смотрит на тебя с небес со стыдом.

– Не смейте упоминать мою мать! – Франсуа сжал кулаки и сделал шаг к Розане. – И не произносите ее имя вашими грязными языком и губами, которыми вы околдовали и отняли у меня отца, – между ним и Розаной оставался всего один шаг, и Франсуа смотрел на нее теперь сверху, прожигая взглядом.

Розана была невысокого роста, но ее главным оружием, помимо красивых слов, была ее внешность. Ее черные кудри были всегда убраны в высокую прическу, открывая бледное лицо с большими зелеными глазами, смотрящими на Франсуа с насмешкой.

Решив больше ничего не говорить, Франсуа забрал плащ у слуги и быстро вышел на улицу, где ему в лицо подул сильный холодный ветер. У крыльца дома стояла загруженная карета, и Франсуа усмехнулся, поняв, что его мачеха действительно все продумала, раз уж она приказала собрать его вещи и приготовила карету. В сердце Франсуа горел огонь ярости и жажды мести, но он старался держать себя в руках, понимая, что Розана добивается от него именно этого.

– Saint-Germain-Luxembourg, – сказал Франсуа лакею, прежде чем сесть в карету.

* * *

17 января 1656

– Сынок, почему ты не спишь? – удивилась Франсуаза Энн де Мили.

Маленький мальчик ничего не ответил. Обнимая маму, Франсуа качался с ней из стороны в сторону, спрятав личико в ее плечо. Слёзы матери были для мальчика невыносимы, особенно когда он знал причину ее боли. Франсуа раздражало то, что отец все больше и больше проводил времени с любовницей, позабыв о жене, которая любила его всем сердцем, причиняя ей душевную боль.

– Франсуа?

– Мне не спится, – соврал Франсуа, продолжая прятать лицо на плече матери.

Слабо улыбнувшись, Франсуаза убрала руки сына от себя и посадила его себе на коленки. Глазами, полные любовью, она смотрела на Франсуа, поглаживая по его взлохмаченным волосам.

Юберт Стон все больше и больше времени проводил со своей любовницей и даже не пытался скрывать это от семьи. Когда-то счастливая семья была разбита, и роман мужа приносил страдания его жене и ребёнку. Франсуа это раздражало, и огонь ярости с желанием смерти коварной разлучнице горел в его сердце. Он хотел отомстить за страдания и боль матери, но не знал, как. Мальчик не мог ничего сделать. Но он изо всех сил старался утешить свою мать.

– Сынок, уже поздно. Давай ты отправишься спать, – сглотнув слезы, тихо сказала Франсуаза. – Твоему отцу не нравится, когда ты ложишься спать поздно.

«Мне плевать, что ему нравится, а что нет, – подумал Франсуа, крепко обнимая маму. – К тому же он больше волнуется о своей любовнице, нежели о своей семье».

– Мне страшно одному спать, – пробубнил Франсуа.

– Страшно? А почему?

Франсуа пожал плечами, тяжело вздохнув. Он не мог больше ничего придумать, что послужило бы отличным поводом составить матери компанию. А сказать прямо, чего он хотел, Франсуа не мог, боясь, что он причинит еще больше боли матери.

Не дожидаясь ответа, Франсуаза взяла сына на руки и не спеша вышла из гостинной, направившись в сторону спальни Франсуа. Там она бережно, словно мальчик был стеклянным, уложила Франсуа в постель, поправляя одеяло. Она приблизилась к личику Франсуа и с любовью поцеловала его в лоб.

– Мама, не уходите, пожалуйста, – Франсуа схватил мать за руку. – Пожалуйста.

Франсуаза тяжело вздохнула и, отвернувшись в сторону, быстро вытерла наворачивающиеся на глаза слёзы, прежде чем сесть на край кровати.

– Куда я уйду от тебя? – улыбаясь, она бережно убрала упавшие на лоб волосы Франсуа. – Как мать может уйти от своего ребёнка?

«Может. Я слышал, как вы разговаривали с тетушкой Пьеррет о том, как вы хотите умереть. Я не хочу этого… И я не хочу, чтобы отец продолжал причинять вам боль».

Негромкий мелодичный голос наполнил спальню – это была колыбельная, которую так хорошо знал Франсуа. Колыбельная, которую Франсуаза пела ему с самого его рождения. Песня, под которую он всегда засыпал. И песня, в словах которой была слышна чистая материнская любовь.

Веки Франсуа тяжелели против его воли. Он сжал руку матери, давая ей понять, чтобы та не уходила, но он знал, что это, возможно, произойдёт, как только он заснёт.

V

Следующая неделя прошла спокойно для Парижа. Новых убийств не было, но это не означало, что жители Парижа чувствовали себя в безопасности. Убийца все еще гулял на свободе. Весь город был окутан страхом.

Пьеру не удалось увидеть никого из родственников после похорон, в основном из-за появившихся проблем в семье. Перед глазами Пьера, когда-то счастливая семья, которую он так любил, распалась и находилась в тяжелой депрессии. Его мать, Пьеррет, и так страдавшая проблемами с сердцем, из-за стресса и горя совсем слегла. Отец, Антонио, старался быть рядом со женой, но работа ему этого не позволяла. Младший брат Пьера, Саймон, был завален учебой и мало проводил времени с родителями. Двоюродные сестры юноши, Изабелла и Маделейн, уехали в Версальский дворец и должны были вернуться оттуда не раньше следующей недели.

После сумасшедший недели Пьер был приглашен в гости своим другом Филиппом Беттенкур Майерсом, с которым он был знаком еще с детства. Филипп, сын банкира, был хорошо известен в благородном сообществе как один из лучших стрелков во всем Париже, часто сопровождающий короля Людовика XIV де Бурбон и его брата, Филиппа I, герцога Орлеанского на охоте и даже на поле битвы. Отец Филиппа, Эльдер Антунес Майерс, и отец Пьера были близкими друзьями, и как раз через них мальчики познакомились много лет назад и стали близкими друзьями.

Филипп также пригласил в гости Александра Эдуардо Беттенкура, другого близкого друга Пьера, дальнего родственника одного из министров короля и сына командующего армией короля.

Третий и последний гость, не считая Николаса, – Габриэль Бетанкур Мехия. Он был родом из Испании и переехал во Францию со своей семьей еще ребенком. Отец Габриэля – известный ученый и близкий друг герцога Орлеанского, Филиппа I, что помогло ему получить место в благородном обществе.

Франсуа также был частью этой группы друзей, но из-за расследования он не ответил на приглашение Филиппа, и никто не знал о его местонахождении.

Время давно перевалило за полдень, и за окном шел сильный дождь.

Пьер вместе с остальными сидел в небольшой гостиной, играя в шахматы с Габриэлем.

– Вот я понять не могу, у кого хватило ума и наглости совершить такое убийство и после пропасть с лица земли? – Александр, молодой высокий человек с длинными золотистыми кудрями, ходил взад и вперед по комнате, не находя себе место. – Вот скажите мне, что вы думаете по этому поводу, господа?

Александр недавно обручился с двоюродной сестрой Пьера, Маделейн Мойн де Мазьери, и был близок с ее семьей, поэтому смерть Маргариты также повлияла на него. До того как тема убийства была поднята в разговоре, молодые люди долго расспрашивали Пьера о Новом Свете, живо интересуясь краснолицыми индейцами и местным обществом.

Пьер не спешил делиться подробностями своего путешествия. Большую часть времени он проводил со своим отцом в маленьких городах, помогая ему с работой, и с индейцами не имел непосредственных контактов, до тех пор пока однажды не угодил к ним в плен. Он зашел за границу между землей, принадлежащей короне Британии и индейцам, и там попал им в руки, где провел как заложник некоторое время, прежде чем его отец вместе с дядей и людьми короля Британии смогли его выкупить.

После того как Пьера выкупили из плена, молодой человек почти не сталкивался с индейцами, однако никто не знал, что, если бы у Пьера была возможность, то он бы вернулся и присоединился бы к какому-нибудь племени индейцев, настолько сильно они его впечатлили.

Когда разговоры о Новом Свете иссякли, молодые люди, конечно же, затронули тему убийства Маргариты, что было плохой идеей, так как Александр теперь не мог найти себе места и перечислял людей, которых он лично подозревал, среди которых, к большому облегчению Пьера, его не было, но это было, в основном, потому, что публике еще не было известно, что Пьер вместе со своим слугой нашли тела. Большинство подозреваемых, которых перечислял Александр, были поклонники Маргариты, которые сватались к ней, до того как девушка выбрала себе в мужья Леонардо Сер ди Минно. Небольшое количество этих поклонников продолжало уделять внимание Маргарите и после ее замужества, но их надежды на ее взаимность никогда не были оправданы, и Маргарита оставалась верной только своему мужу.

С одной стороны, можно было согласиться с Александром, что убийца находится среди бывших поклонников Маргариты, но этот аргумент не имел достаточно доказательств и не объяснял, каким образом убийца доставил тела в лес, если семья была убита у себя дома, и были ли они убиты в доме. Так или иначе, что происходило в расследовании, не было никому известно, поэтому люди придумывали свои теории о том, что могло произойти и кто мог быть убийцей.

И теперь Александр не позволял изменить тему разговора. Пьер всеми силами старался игнорировать его и сосредоточиться на игре, в которой он был близок к проигрышу.

– Вот проклятие, – выдохнул Пьер, смотря на шахматы.

– Я тоже так считаю, мой дорогой друг! – Александр повернулся лицом к нему, держась за свой щетинистый подбородок. – Убийцей может быть кто угодно, но я считаю что это кто-то из бывших поклонников Маргариты, который не выдержал, что она не выбрала его и вышла замуж за Леонардо Сер ди Минно, человека, которого она плохо знала.

– Мой дорогой друг Александр, я прошу тебя успокоиться и оставить эту тему, – нахмурившись, Габриэль почесал затылок, прежде чем сделать ход конем и съесть черного слона Пьера. – Это дело профессионалов, и я уверен, что в ближайшее время нам все расскажут. Имей терпение.

– Иметь терпение? – воскликнул мужчина и быстрым шагом подошел к Габриэлю, смотря на него сверху. – Как я могу оставаться спокойным, когда моя любовь страдает? Вот скажи мне, как?

Зевнув, Габриэль взглянул на друга, прежде чем возвратиться к игре. Габриэль был очень спокойным и даже немного флегматичным человеком, которого непросто вывести из себя. Он был невысокого роста, но казался большим из-за своего веса. Молодой человек имел круглое лицо с большими щеками и пухлыми губами. Его глаза были маленькими, из-за чего Габриэль всегда казался сонным.

– Александр, я прошу тебя сесть и перестать ходить взад и вперед, – попросил Филипп, сидящий рядом с камином в кресле. – У меня голова начинает кружиться из-за тебя.

Молодой человек открыл свои светло-карие глаза, резко выделявшиеся на его бледном лице, и посмотрел на друга: – Габриэль прав, это дело профессионалов и таких людей, как детектив Юберт Стон де Сент-Джули и его сын Франсуа, поэтому нам не о чем беспокоиться, – с последними словами Филипп убрал локон своих черных волос за ухо, прежде чем потянуться за бокалом вина, стоявшим на столике рядом.

– Но мой дорогой друг, прошло больше недели, а преступник все еще на свободе! Разве вам не кажется это странным? – игнорируя просьбу, продолжил рассуждать Александр, снова начиная ходить по комнате. – Если бы Франсуа был тут, то он обязательно все нам рассказал. Почему ты не пригласил его, Филипп? – мужчина повернулся к Филиппу.

– Я отправил ему приглашение и не получил ответа, – ответил тот.

– Хм… Странно, – покачал головой Александр.

– Ничего странного в этом нет, – не выдержал Пьер. – Всем прекрасно известно, что Франсуа помогает своему отцу в расследованиях, так как это его мечта – стать детективом, как его отец или даже превзойти его.

– А тебе он что-нибудь говорил? – поинтересовался Александр.

Пьер молча отрицательно покачал головой, делая ход ферзем.

– Шах, – объявил Габриэль, съев ферзя своим слоном, ставя свою фигуру напротив черного короля Пьера, оставаясь под защитой своего коня. – И мат.

– Я не видел его со дня похорон, – откинувшись на спинку кресла, Пьер скрестил руки на груди и посмотрел на Александра. – Всем известно, что Франсуа хочет стать детективом, поэтому ему приходится проводить много времени, помогая своему отцу, Юберту Стон де Сент-Джули, чтобы его мечта сбылась.

– Кому-нибудь из вас не кажется это странным, что в свои двадцать восемь лет Франсуа продолжает работать с отцом, когда с его умом у него есть возможность работать самому? Только представьте, самый лучший и молодой детектив Франции Франсуа Лоран де Сент-Джули.

– Как поживает твой отец, Александр? – не выдержав, сменил тему разговора Филипп.

– Все так же, – мужчина тяжело вздохнул и подошел к окну. – Врач говорит, что у него мало шансов на выздоровление, но мой отец никогда не отличался отменным здоровьем, поэтому я не удивлен.

Адриен Бевис Беттенкур, отец Александра, несмотря на то что служил в армии короля, не мог похвастаться отменным здоровьем, а после ранения был вынужден оставить службу и удалиться от дел в надежде поправить свое здоровье.

Александр мог бы стать его хорошей заменой. Молодой человек имел страсть и талант, когда дело шло о лидерстве, сражениях, другими словами, обо всем, что было связано с войной. Но Александр был не уверен в своем назначении и затягивал с принятием решения. С одной стороны, Александр мог пойти по стопам отчима, и его позиция могла укрепить его помолвку с Маделейн Мойн де Мазьер, и он получил бы больший вес в благородном обществе. С другой стороны, Александр был уже достаточно уважаемым человеком, и ему нечего было терять, если бы он не принял эту должность и вместо этого стал бы помощником и секретарем одного из королевских министров, что было вполне для него возможно. Но как уже было сказано раньше, ничего еще не было принято, и Пьер видел, что его друг находился под большим давлением.

Дождь за окном продолжал идти с новой силой, словно понимая, о чем разговаривают молодые люди и какая тоска накрыла город.

– Даже если моему отцу суждено вскоре умереть, я надеюсь, что ему удастся увидеть мою свадьбу с Маделейн, – тяжело вздохнув, сказал Александр. – Так или иначе, я всё-таки единственный сын в семье и самый старший ребенок.

У Александра были две младшие сестры, и обе девочки были еще в своем раннем подростковом возрасте. Молодой человек очень любил их. Самую младшую звали Адрианна Мае Беттенкур и ей было двенадцать лет, а старшую звали Анна Элен Беттенкур и ей было четырнадцать. Александр был самым старшим и ему было почти двадцать шесть. По именам всех троих детей можно сказать, что их родители, вероятно, имели желание дать своим детям имена, которые начинаются с одной буквы, что было довольно забавно и мило.

– Господа, давайте наконец-то сменим тему и перестанем грустить, – в разговор включился Габриэль. – Все в руках Всевышнего, и мы должны перестать беспокоиться и просто довериться ему.

– Я абсолютно согласен с тобой, мой друг, – поддержал Филипп, который, встав с кресла, подошел к книжному шкафу напротив камина и начал что-то поспешно искать на полках. – Кто-нибудь из вас собирается пойти на предстоящий маскарад в Версаль?

– Маскарад? – Пьер удивленно поднял левую бровь, посмотрев на друга.

– Разве ты не слышал? – удивился Габриель. – Все уважаемые семьи были приглашены, и я уверен, что ты тоже должен был получить приглашение.

– Получил или не получил, маскарады, балы и тому подобное – это не мое и пустая трата времени, – Пьер закатил глаза, откинувшись в кресле.

– Вот это Пьер, которого я знаю! – неожиданно рассмеялся Александр. – Пьер, который не любит ходить на балы, званые обеды и подобные мероприятия. Похоже, ничего в тебе не изменилось, мой дорогой друг.

Мужчины громко рассмеялись.

– Александр прав, – успокоившись, покачал головой Филипп. – День, когда Пьер начнет ходить на балы, званые обеды, ужины и тому подобное, будет днем, когда я отдам Роко Габриэлю.

– Другими словами, никогда? – уточнил Александр.

Роко был самым лучшим и сильным конем Филиппа, и Габриэль давно положил на него глаз. Множество раз Габриэль пытался купить этого коня у друга, каждый раз увеличивая сумму, но всегда получал отказ.

– Так точно, мой друг, – был ответ.

Все снова рассмеялись.

* * *

Последние несколько дней были тяжелыми для Франсуа. После того как его выгнали из дома, он быстро нашел место, где бы он мог остановиться на время и продолжать спокойно работать и расследовать убийство Маргариты и ее семьи. Отец поручил Франсуа переговорить с некоторыми людьми, с которыми Маргарита и Леонардо имели близкие отношения, чтобы разузнать, в каком состоянии находилась семья перед исчезновением.

Все, что Франсуа смог узнать на данный момент, мало чем могло помочь расследованию, что бросало его в стресс.

Все, с кем он разговаривал: слуги, близкие знакомые и друзья убитой семьи – ничего и никого подозрительного не видели и единогласно заявляли, что в семье царили лад и любовь, врагов и завистников они не имели и поддерживали ровные и благожелательные отношения со всеми. Франсуа уже устал выслушивать одно и тоже, он был готов взорваться от гнева.

Единственной зацепкой было то, что, по слухам, в последние время Леонардо Сер ди Минно начал увлекаться азартными играми, и преступник мог, скорее всего, быть среди людей, с которыми он играл. Однако Франсуа не мог предпринять каких-либо дальнейших действий, не обсудив их с отцом, поэтому, собрав всю информацию, которую он только мог добыть, молодой человек отправился в дом отца в надежде, что Юберт Стон де Сент-Джули еще никуда не уехал.

Пока Франсуа собирал информацию, его отец работал с местной полицией и докторами, сначала устанавливая причины смерти жертв, но, потерпев в этом неудачу, детектив приступил к осмотру места преступления в лесу, а также дома семьи. Как можно было заметить, расследование словно не двигалось с места все последние две недели, что было подозрительным и раздражающем.

Добравшись наконец-то до дома, Франсуа отправил своего коня на конюшню, заметив знакомую карету, стоящая неподалеку от крыльца. Подумав, что у его отца могут быть гости, Франсуа решил направиться в гостиную на втором этаже, в которой его отец большую часть времени принимал гостей.

По какой-то причине большинство окон в доме были занавешены шторами, из-за чего в помещении было темно. Франсуа стало интересно, было ли это сделано по приказу его мачехи и, если да, то какие намерения она имела. Так или иначе, молодой человек без труда поднялся на второй этаж по широкой деревянной лестнице и подошел к двери гостиной, находившейся рядом с кабинетом его отца. Из-за двери доносились женские голоса, один из которых принадлежал его мачехе. Не понимая, кто мог приехать в гости к его отцу или мачехе, Франсуа толкнул тяжелую дверь, входя в большую и просторную гостиную, больше похожую на библиотеку из-за огромного количества шкафов и полок с книгами и документами.

Рядом с балконом стоял клавесин, который когда-то принадлежало матери Франсуа, Франсуазе Энн де Мили. Юноша прекрасно помнил, как его мать любила играть по вечерам и как он, еще ребенком, прибегал из своей спальни на третьем этаже, чтобы послушать ее. Тогда гостиная не была заполнена горой книг и бумаг и была чистой и уютной. Но этот уют пропал, когда в доме поселилась смерть.

Рядом с пианино, посередине гостиной, вокруг низкого столика стояли кресла с диваном. На одном из кресел в красном платье с широкой юбкой сидела Розана Луиз ле Зонтэ которая, смеясь, разговаривала с девушкой, сидевшей напротив нее. Дыхание Франсуа оборвалось на секунду, когда он встретился взглядом с голубоглазой девушкой, и его глаза засияли счастьем.

– Франсуа! – голос девушки был мягкий и приятный на слух, и на ее милом личике появилась улыбка.

Улыбка с лица Розанны же исчезла, как только она увидела юношу, но женщина быстро взяла в себя в руки, не желая показывать свои истинные чувства, как всегда, когда она находилась в одном обществе с Франсуа и кем-то другим.

– Франсуа, не присоединишься ли ты к нашему чаепитию? – улыбнувшись, поинтересовалась Розана, подливая себе в чашку ароматный чай.

Проигнорировав мачеху и не нарушая зрительный контакт с девушкой, Франсуа неспешным шагом подошел к столику и, наклонившись, взял руку девушки в свою.

– Я рад тебя видеть, Марье, – сказал юноша, оставляя поцелуй на нежной коже девушки.

– Я тоже рада тебя видеть, – ответила Марье, вставая с кресла. – Я не помню, когда мы в последний раз видели друг друга и ты не ответил на мое письмо, которое я отправила тебе на прошлой неделе, поэтому я решила проведать тебя.

– И правильно сделала. Это так мило с твоей стороны, как будущей жены Франсуа. Я более чем счастлива иметь такую невестку, – вмешалась Розана. – Франсуа настолько погружен в работу, что он почти не бывает дома. Бог знает, где он ночует, если он вообще спит.

Полное имя девушки Марье Луиза Ле Мойн, и она действительно была невестой Франсуа. Они были помолвлены уже несколько месяцев, планируя обвенчаться ближе к весне следующего года или, по крайней мере, все так думали. Франсуа был знаком с Марье с детства, и молодой человек очень ею дорожил, хотя на самом деле юноша видел Марье кем-то большим, чем подругой детства, и многим это было известно. Все говорили, что Франсуа очень повезло, что рядом с ним была такая девушка, как Марье, в качестве друга, а в скором времени она станет его женой, но если бы люди только знали болезненную правду и цену, которую платил молодой человек за то, чтобы Марье не оставляла его.

– Это правда? – Марье удивленно вскинула взгляд на Франсуа.

– Пойдем отсюда, – игнорируя мачеху и не имея никакого желания оставаться в одной комнате с ней, Франсуа, вложив руку девушки в свою, торопливо повел ее к двери.

Не понимая, в чем дело, Марье на ходу обернулась, чтобы попрощаться с Розанной и поблагодарить ее за гостеприимство, но Франсуа не позволил ей этого сделать и захлопнул за ними дверь, как только они вышли в коридор.

– Почему ты такой грубый по отношению к своей мачехе? – Марье осуждающе посмотрела на него. – Она так много сделала для тебя и не заслуживает такого поведения с ней.

– Не позволяй ее играм обмануть тебя, Марье, – ответил Франсуа, взглянув на девушку сверху вниз, так как она была на голову ниже его. – Не будь такой наивной, – после юноша повел девушку на первый этаж, где они вышли через дверь в небольшой сад на заднем дворе дома.

На улице было прохладно. Но молодые люди, улыбаясь друг другу, пошли по тропинке в саду. Девушка продолжала держать Франсуа за руку, не нарушая уютного молчания и слушая звуки природы.

– Какие красивые, – Марье неожиданно отпустила руку парня и подошла к большому кусту красных роз, рассматривая их.

Франсуа мягко улыбнулся, наблюдая за девушкой, чьи прекрасные длинные светлые волосы с серебряным оттенком были убраны в высокую прическу, открывая прохладному воздуху ее красивую длинную шею.

– Они действительно прекрасны, – Франсуа неспешно подошел к девушке и сорвал один цветок с куста. – Но ты намного прекраснее.

Марье улыбнулась, принимая розу, застенчиво отворачиваясь в сторону, пряча мягкий румянец.

– О, Франсуа. Сколько лет мы друг друга знаем, и ты всегда находишь, чем смутить меня, – играя с розой, девушка пошла по дорожке. – Это когда-нибудь прекратится?

– Приношу свои извинения, если мои комплименты смущают тебя, – отставая от Марье на несколько шагов, Франсуа неспешно следовал за ней. – Но ты прекрасно знаешь, что я не в силах перестать делать это.

– Это точно, и не могу не согласится с этим, – засмеявшись, Марье посмотрела на него через плечо.

Франсуа снова улыбнулся ей, сохраняя расстояние между ними. Как уже было сказано раньше, Марье была ниже Франсуа, и ее светло-голубое платье подчеркивало тонкую талию и хрупкое тело. Подол платья был широким и простым, такого же цвета, что и верхняя часть, без каких-либо узоров.

Марье не носила украшения, кроме одного жемчужного ожерелья, которое принадлежало ее покойной матери. Девушка также носила серебряное колечко на мизинце левой руки с небольшим синим алмазом. Откуда у Марье было это кольцо, она никому никогда не говорила, оставляя всех в своих догадках. Марье была простой девушкой, не похожей на всех дам во дворце и в высшем обществе в целом.

Какое-то время ни девушка, ни Франсуа не смели нарушить молчание, продолжая гулять по саду, пока они не дошли до небольшого мраморного фонтанчика, рядом с которым стояла скамейка.

– Тебя выгнали из дома, не так ли? – поинтересовалась Марье, присаживаясь на скамейку, все еще держа в руке розу.

– С чего ты так решила? – удивился Франсуа, садясь рядом, продолжая держать небольшую дистанцию между ним и девушкой.

– Я знаю тебя достаточно долго, чтобы понять, когда ты что-то пытаешься от меня скрыть. К тому же ты был очень груб со своей мачехой ранее, так что это было намеком на то, что что-то произошло.

– Черт возьми, от тебя ничего не скрыть, – Франсуа усмехнулся, взглянув на девушку, поражаясь, как красиво она сейчас выглядела. Маленький локон волос выпал из высокой прически, делая Марье еще милее и красивее.

– Так значит я права? – Марье слегка наклонила голову на бок. – Что случилось?

– Это не то, о чем ты должна беспокоиться, – Франсуа протянул руку к девушке и убрал мягкий локон волос ей за ухо.

– Франсуа, мне не нравится, когда ты или кто-нибудь еще, кто мне дорог, что-то скрывает от меня, – в голосе девушки было слышно раздражение. – Тебе это хорошо известно.

– Мой отец подозревает Пьера Бенедикт де Сент-Джули в убийстве его двоюродной сестры, Маргариты Мойна де Мезьер, ее мужа Леонардо Сер ди Минно и их дочерей, из-за того, что он и его слуга Николас Джеф Андре нашли их тела в лесу, когда возвращались в Париж. Я считаю это невозможным, так как семья пропала двумя неделями ранее, но мой отец со мной не соглашается, и в гневе я перешел границы, упоминая Розану, из-за чего меня выгнали из дома.

При упоминании Пьера выражение лица Марье поменялось и она на мгновение перестала улыбаться, заставляя Франсуа сожалеть о сказанном, но молодой человек не мог лгать Марье, боясь причинить ей боль.

– Пьер? – голос Марье дрогнул, и слабая улыбка коснулась ее нежных губ. – Он вернулся?

– Разве ты не знала?

– Ни разу за все время его отсутствия Пьер не ответил на мои письма. Поэтому я не была в курсе, – девушка тяжело вздохнула, отворачиваясь от Франсуа. – Боже, прошло так много времени. Интересно, как он изменился и каким стал, – Марье снова улыбнулась при последних словах.

– Это грубо с его стороны, не так ли? – Франсуа точно не знал, чем он мог помочь девушке.

Когда-то давно он с Марье и Пьером были хорошими друзьями, проводя много времени вместе. Однако те дни были далеко в прошлом и никто не знал, что именно разрушило их дружбу.

– Как он? – Марье проигнорировала вопрос и повернулась к Франсуа. – С ним все в порядке? Каким он стал?

– Он в порядке, по крайней мере, из того, что я видел, – парень тяжело вздохнул: – Правда Пьер теперь не тот человек, которого мы когда-то знали.

– В самом деле? Почему?

– Он просто другой теперь. Сложно описать словами.

– В таком случае я должна сама убедиться в твоих словах, если ты говоришь мне правду, – Марье резко поднялась со скамейки и неспешно пошла по дорожке к дому. – Как ты думаешь, Пьер придет на королевский маскарад? – девушка резко развернулась на каблуках, посмотрев на Франсуа и пряча губы за розой.

– Пьер не любит посещать подобные мероприятия, – Франсуа поднялся вслед за девушкой, не отставая от нее. – Он ненавидит слышать ложь о нем и любые слухи вообще. Баллы, маскарады, званые обеда и ужины и любые другие мероприятия, на которых собирается много людей из знатного сообщества, – это места, где можно распространять и услышать множество слухов, хочешь ты этого или нет.

– Ты прав. Это то, что делает только Пьер. Если ему что-то не нравится, то он будет избегать этого и противиться всеми фибрами души. Но, – Марье убрала розу от своего лица, – если ты говоришь, что Пьер изменился и не похож на человека, которого мы знали всю жизнь, то кто знает, может, за время, которое он провел в Америке, у него появилась привычка уделять больше времени обществу и увеселениям.

– Логично, но я не думаю, что тебе стоит на что-то надеяться, – подойдя к Марье, молодой человек вытер пыльцу, которая попала девушке на кончик носа с цветка.

Растерявшись, Марье удивленно посмотрела на Франсуа, прежде чем развернуться и быстрым шагом, не оглядываясь, направиться к дому. Усмехнувшись и покачав головой, Франсуа поспешил вслед за ней.

VI

– Еще раз, где ты остановился? – переспросила Марье, выглянув в окошко кареты.

На город опускались сумерки и Франсуа, будучи джентльменом, решил сопровождать Марье по дороге к ее дому и убедиться, что она в безопасности.

– В Rue des Saints – Pères, Hôtel des Saints – Pères, – Франсуа ехал верхом на лошади рядом с каретой. – Я знаком с владельцем, и он позволил мне снять комнаты.

– Это мило с его стороны. Как долго ты собираешься оставаться там?

– Кто знает… – Франсуа пожал плечами. – Настолько насколько это необходимо.

– Итак, если я буду нуждаться в тебе, то тебя искать там? – поинтересовалась Марье.

– Да. Только пришли мне заранее послание. А то вдруг меня не будет рядом.

Карета наконец-то подъехала к огромному трехэтажному дому из красного камня, в окнах которого зажигали свет. Лицо девушки заметно помрачнело, она неохотно вышла из кареты, остановилась напротив крыльца, принимая руку Франсуа. К карете подбежали слуги и на крыльцо вышел дворецкий, ожидая, когда девушка направится внутрь.

– Я ненавижу этот дом, – тяжело вздохнув, сказала Марье. – Там так тяжело, и когда я в нем нахожусь, то я чувствую себя птицей в клетке.

– Не грусти. Все будет хорошо, – улыбнулся Франсуа, не сводя глаз с девушки. – Скоро ты покинешь этот дом и больше никогда в него не вернешься.

– Не терпится, – усмехнулась Марье, взглянув на него.

Что-то позади девушки в сумерках привлекло внимание Франсуа. Силуэт высокого широкоплечего мужчины быстро скрылся за деревьями, поняв, что он был замечен.

– Что-то не так? – заметив беспокойство на лице Франсуа, Марье начала оборачиваться, чтобы посмотреть, что там.

– Ничего, все нормально, – Франсуа взял девушку за плечи, не дав ей развернуться, и повел ее к входной двери.

– Увидимся на маскараде? – поднявшись на крыльцо, Марье высвободилась из хватки парня, обернувшись к нему лицом.

– Я не уверен, но возможно, – Франсуа поднес руку к лицу девушки и убрал ей за ухо снова выпавший локон волос.

– Тебе лучше быть там, – прищурилась Марье, из-за чего она выглядела еще милее и смешнее в глазах парня.

– Иначе что?

– Иначе… потом что-нибудь придумаю.

Не выдержав, Франсуа рассмеялся, не в состоянии справиться с тем, что Марье, грозно насупившись, стала еще милее и забавнее.

– Хватит надо мной смеяться! – воскликнула девушка, всплеснув руками.

– Хорошо, больше не буду, – продолжая смеяться, Франсуа поймал одну руку девушки и, поднеся ее к своим губам, поцеловал.

– Доброй ночи, Франсуа, – легкий румянец выступил на лице Марье, и, последний раз бросив взгляд на юношу, девушка, не оборачиваясь, заторопилась в дом.

Как только дверь за Марье закрылась, нахмурившись, Франсуа посмотрел в сторону, где он заметил мужской силуэт. Уловив непонятное движение, он быстрым шагом направился к деревьям, но, к его большому сожалению, никого не нашел. Решив, что ему показалось, молодой человек развернулся, собираясь пойти назад, когда, сделав шаг, он почувствовал, что наступил на что-то. Опустившись на корточки, к своему большому ужасу он обнаружил, что наступил на кинжал, рукоять которого была поломана. Взяв оружие в руки, Франсуа посмотрел по сторонам, поднимаясь на ноги. В округе и поблизости дома, не считая Франсуа и слуги, державшего его коня, никого больше не было. Чувство беспокойства охватило сердце молодого человека и, достав свой носовой платок, Франсуа обернул его вокруг ножа, прежде чем положить в карман камзола и вернуться к крыльцу.

– Ты или кто-нибудь другой замечали что-нибудь подозрительное? – вскакивая на коня, спросил Франсуа слугу.

– Нет, мой милорд, – был ответ, но голос показался парню подозрительным.

Накинув капюшон плаща себе на голову, Франсуа стегнул коня и, покинув территорию дома семьи Ле Мойн, направился по направлению к Rue de Verneuil, когда вдали он снова заметил силуэт, который в этот раз был похож на всадника, удалявшегося от дома.

* * *

Приехав наконец-то домой, Пьер, не снимая своего дорожного плаща, направился на второй этаж вместе с Николасом, который старался не отставать от него.

– Милорд, за время вашего отсутствия сегодня дома вам пришло несколько писем, – используя официальное обращение, сообщил Николас другу. – Два из них прибыли из колоний, одно от вашей двоюродной сестры, Изабеллы Мойн де Мезьер. Последнее письмо было доставлено буквально за несколько минут до вашего приезда и не подписано. Только ваше имя в качестве адресата.

– Только мое имя? – переспросил Пьер, поднимаясь на второй этаж.

– Так точно. Вы знаете, кто это может быть?

– Я должен сначала увидеть почерк, – Пьер протянул руку другу, который вручил ему все четыре письма.

Остановившись в коридоре рядом с дверью в кабинет своего отца, Пьер быстро просмотрел конверты, прежде чем вернуть их Николасу, после он собирался открыть дверь, как вдруг звонкий звук разбитого стекла донесся из-за нее.

– Я поверить не могу, что ты мог со мной так поступить! – в отчаянном крике Пьер узнал голос своей матери, Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули. – Я так много сделала для тебя и для этого дома, и что я получаю в ответ?

– Это не твое чертово дело, женщина! – второй голос принадлежал Антонио Исамбер де Сент-Джули. – И сколько раз мне тебе говорить, чтобы ты не читала мои письма?

– Как давно ты завёл роман за моей спиной? Просто скажи мне!

Пьер отпустил ручку двери. Он знал, что в течение нескольких лет у его отца был роман с некой молодой особой двадцати лет. Эта женщина даже присоединилась к ним в поездке в колонии, и Пьер надеялся, что его мать никогда не узнает об этом, потому что он не хотел, чтобы Пьеррет пострадала еще больше, и молодой человек знал, что правда только ухудшит отношения между его родителями. Но, как видите, секрет был раскрыт, и бог весть что могло случиться дальше.

– А как давно у тебя роман с Робертом Батлер Джонс? – вопрос Антонио застал всех в расплох. – Думаешь, я ничего не знаю?

– Это было всего лишь один раз, больше десяти лет назад, и то, что я со злости на тебя один раз с ним переспала, не означает, что у нас был роман! – судя по всему, Пьеррет не собиралась понижать голос. – А ты продолжаешь продолжаешь отношения с девушкой, которая годится тебе в дочери! Ты понимаешь, какой стыд навлекаешь на семью?

– А ты понимаешь, какой стыд ты принесла семье? – послышался громкий удар, будто что-то тяжелое упало на пол.

– Что? – голос матери дрогнул.

– С тех пор, как ты уговорила меня усыновить Пьера, мне приходилось иметь дело со слухами, что моя дорогая возлюбленная жена имеет или имела с кем-то роман и что Пьер является плодом этой любовной связи. Ты понимаешь, как тяжело мне было все эти годы? – Антонио Исамбер де Сент-Джули понизил немного голос, но его все равно было прекрасно слышно из-за закрытой двери. – Не пойми меня неправильно, я люблю Пьера всем сердцем, как будто он мой собственный сын. Однако разбираться со слухами и терпеть их стало намного тяжелее, когда ты начала проводить подозрительно много времени с Робертом Батлер Джонс.

Роберт Батлер Джонс был когда-то близким другом Антонио Исамбер де Сент-Джули, и, по слухам, он был первым, кто попросил руку Пьеррет, однако по кое-каким семейным обстоятельствам мать Пьера вышла за муж за Антонио, который был ей дальним кузеном и у них была разница в возрасте десять лет. Оба эти факта могли быть причинами того, почему отношения между родителями Пьера находились не в самом лучшем состоянии.

– Но это не объясняет твой роман с Эмили Роз ил Джулс!

Пьер прикрыл глаза и, тихо выдохнув, повернулся к Николасу.

– Положи письма ко мне на стол в кабинете, – негромко сказал Пьер ему, делая шаг от двери. – Я пойду на прогулку и вернусь через некоторое время позже. Если кто-нибудь спросит меня, скажи, что я все еще в гостях у Филиппа.

– Я позабочусь о том, чтобы вам немедленно приготовили карету, – Николас развернулся и собирался пойти к лестнице, но Пьер остановил его, положив ему на плечо свою руку.

– Оставь все эти формальности, Николас. И я не нуждаюсь в карете. Я сам пойду и оседлаю себе лошадь. Доброй ночи, – не дожидаясь ответа, Пьер оставил слугу в коридоре, а сам быстро спустился на первый этаж и направился в конюшню, где он, оседлав своего коня Отома, покинул территорию дома, отправившись в город.

Переулки, по которым поехал Пьер, были полупустыми, но голоса и музыка из разных зданий и ближайших таверн все еще были слышны, давая понять молодому человеку, что он не был один.

Прикусив губу, Пьер не спеша поехал в сторону леса, желая избежать городского шума и просто провести немного времени в одиночестве. Не думайте, что что-то не так с Пьером. Он не из тех, кто убегает всякий раз, когда возникает проблема. Пьер просто заметил, что всякий раз, когда он прогуливался один, его разум становился чистым и он мог найти решения для любой проблемы. Но в этот раз подобная тактика не помогала ему. Прошло больше двух недель, и молодой человек чувствовал себя так, словно ему здесь не место. Он всегда чувствовал себя так, даже до отъезда из Парижа. Это могло быть потому, что Пьер знал, что он не был связан ни с кем здесь кровью, и он был в значительной степени посторонним и обузой для всех, или, по крайней мере, он так себя чувствовал.

Даже несмотря на то, что все в семье де Сент-Джули и родственники семьи приняли Пьера в семью с теплом и открытыми объятиями и любили его, Пьер знал, что некоторые из них притворяются, и как только он поворачивается к этим родственникам семьи спиной, они начинают говорить и распространять гадости и ложные слухи о нем. Та же проблема была и с друзьями, и единственные люди, которым Пьер доверял, – это Франсуа, Николас и Марье. Но молодой человек потерял доверие к Франсуа и Марье какое-то время назад, и теперь у него есть только Николас, который оставался ему верным. Но если страхи Пьера были реальны, то тогда кем он был на самом деле и каким он образом оказался в Париже? Вероятно, самым главным вопросом было, почему у Пьера проявились необыкновенные способности, которых ни у кого другого не было? Эти вопросы и многие другие преследовали молодого человека с тех пор, как он себя помнил.

Несмотря на все это Пьер был благодарен за то, что факт, что он и Николас нашли тела его двоюродной сестры и ее семьи, держался в секрете от общественности, и об этом знали только некоторые члены семьи и близкие родственники. Однако он знал, что рано или поздно эта информация станет публичной, и Пьер окажется в общем списке главных подозреваемых. Хотя он уже и так был подозреваемым в глазах своего дяди, детектива Юберт Стон де Сент-Джули, просто из-за того, что Пьер нашел трупы. Сколько еще людей вокруг Пьера подозревали его? Молодой человек не смел даже предположить.

Пьер мотнул головой, нахмурившись, чувствуя, как у него постепенно начинается мигрень, причину которой он не мог предположить. Подул холодный ветер, и Пьер плотнее закутался в плащ, чувствуя, как холод обжигает его кожу.

Пьер почти покинул город, когда ему показалось, что кто-то или что-то следит за ним, прожигая взглядом. Пьер посмотрел по сторонам, останавливая коня. Решив убедиться, что это не игра воображения, Пьер на секунду закрыл глаза и, всасывая энергию вокруг себя, чувствуя холод, пробежавший по позвоночнику и усилив слух, почувствовал присутствие кого-то непонятного поблизости. Эта чья-то энергия отличалась от людей, которых Пьер знал и с которыми общался.

Не чувствуя себя в безопасности, Пьер решил, что, вероятно сейчас была не самая лучшая идея направиться в лес, зная, что за ним следят. Возвращение домой тоже ничего хорошего не сулило, поэтому Пьер принял решение вернуться в ту часть города, где было достаточно людно даже в позднее время. В случае, если что-то произойдет и Пьер не справится в одиночку, то он сможет позвать на помощь. Если ничего странного не произойдет, план Пьера состоял в том, чтобы, по крайней мере, стряхнуть неведомого преследователя со своего хвоста, кто бы ни следовал за ним, а затем как можно быстрее и незаметнее вернуться домой. Оба плана казались простыми и выполнимыми, поэтому теперь юноше оставалось только действовать.

Пьер повернул коня в небольшой переулок, после чего, сделав несколько поворотов, выехал на главную дорогу, в противоположную сторону от леса. Сохраняя спокойствие и все еще чувствуя чей-то взгляд на себе, Пьер решил воспользоваться своими необыкновенными способностями. Он сверкнул глазами, меня их цвет и увеличивая остроту зрения, имея возможность видеть вокруг себя, не поворачивая головы. Он увидел силуэт, следующий за ним, прячущийся в тени зданий и деревьев и избегающий любого источника света. Человек двигался быстро и ловко, не создавая какого-либо шума, почти как животное.

Внезапно у Пьера возникла идея. Это было немного опасно и могло пойти не так, но ее стоило попробовать. Съехав с главной дороги и не теряя место нахождения неизвестного, он резко свернул в узкую улицу, где, завернув за угол одного дома, спрыгнул с коня и забрался на крышу соседнего дома. Присев, Пьер посмотрел вниз, где стоял Отом, а затем, еще больше увеличив свое зрение, Пьер посмотрел сквозь дома и здания, в надежде найти преследующего его человека. К счастью, он смог его быстро отыскать или, по крайней мере, Пьер так думал. Он заметил, как странно силуэт теперь себя вел. Не так давно человек казался больше похожим на змею, прячущуюся в тени и движущуюся с нечеловеческой скоростью. Однако теперь он замедлился и, казалось, находился в замешательстве.

Решив воспользоваться моментом, Пьер бездумно перепрыгнул на крышу соседнего дома, подбираясь ближе к незнакомцу, который теперь, остановившись, смотрел по сторонам, словно высматривая кого-то. Пьер заметил, что защита, словно сотканная из какой-то энергии вокруг мужчины, из-за которой молодой человек не мог опознать его или приблизиться к нему, исчезла, открывая хорошую возможность для атаки, что Пьер намеревался сделать. Но почему ему хотелось сделать что-то подобное?

Выбрав момент, когда человек стоял к нему спиной, он, бесшумно рассекая воздух, прыгнул на него, валя на землю. Используя всю свою силу, Пьер смог быстро перехватить обе руки неизвестного, несмотря на то, что тот сопротивлялся, однако голос мужчины остановил Пьера от дальнейших действий.

– Кто ты такой и что тебе от меня надо?!

– Франсуа? – округлив глаза, Пьер выпустил кузена из хватки, вскакивая на ноги, не веря своим глазам и ушам. – Это ты?

– А кто же еще? – Франсуа сел на дороге, потирая ушибленные места.

– Ты следил за мной все это время? – нахмурившись, спросил Пьер, протягивая руку Франсуа и помогая тому встать на ноги.

– Зачем мне тебя преследовать, когда мне нужно кого-то другого выследить? – отряхивая одежду, ответил Франсуа вопросом на вопросом.

– Выслеживать кого-то? Кого именно, если не меня? – Пьер не мог поверить в слова своего двоюродного брата.

– Ты подозреваешь, что я преследовал тебя? – Франсуа поставил руки в бока. – Слушай, я даже не думал, что тебе вздумается прогуляется на ночь глядя, и уж тем более не знал что что-то или кто-то преследует тебя. Кто-то следит за Марье и потерял кинжал около ее дома… Упс… – Франсуа понял, что из-за стресса и усталости он случайно сказал слишком много.

– Кто-то следит за Марье? – переспросил Пьер, проверяя, правильно ли все услышал.

– Я сказал слишком много, и это нехорошее место, чтобы говорить о чем-то подобном, тем более, что ты кого-то видел, – понизив голос до шепота, Франсуа огляделся по сторонам. – Послушай, как насчет того, чтобы мы поехали ко мне, где ты расскажешь мне о том, кто, по твоему мнению, преследовал тебя, потому что я подозреваю, что мы говорим об одном и том же человеке, так как его след привел меня именно сюда.

* * *

Поспорив друг с другом еще немного, молодые люди наконец-то пришли к соглашению, что оставаться здесь посередине улицы была действительно нехорошая и даже опасная идея. Франсуа смог уговорить Пьера подвезти его до таверны, чтобы он забрал своего коня, прежде чем они отправились в Rue de Verneuil. Оставив коней на конюшне, друзья поднялись на второй этаж в комнаты, которые снимал Франсуа. Квартира была большой и просторной со спальней, гостиной, в которую ты сразу попадал, зайдя в помещение, и небольшим кабинетом.

Когда Франсуа убедился, что в помещении, кроме него и Пьера, никого не было, он, занавесив все окна, дал кузену разрешение рассказать ему все, что произошло ранее до того, как Пьер на него напал.

Пьер вкратце рассказал, что после возвращения домой он сразу же уехал и по выезду из города почувствовал, как за ним кто-то следит. Франсуа знал о необыкновенных способностях своего кузена, Пьер мог спокойно рассказать и объяснить, как он использовал их и насколько отличалась энергия его преследователя от остальных людей.

– Что за чувство вызвал у тебя он? – Франсуа сидел за письменным столом, время от времени записывая слова кузена на бумаге.

– Я не думаю, что смогу это объяснить. – Пьер сел в кресло, стоявшее в углу и, закрыв глаза, положил одну ногу на другую.

– Попробуй. Я постараюсь понять.

– Неприятное, раздражающие, как будто у человека были плохие намерения. В нем было что-то другое. То, чего я не знаю, – Пьер нахмурился, мысленно возвращаясь в тот переулок, где он заметил, что за ним следили. – Неизвестный двигался как животное или даже можно сказать, как змея, и дал мне ощущение чего-то знакомого.

– Чего-то знакомое? – переспросил Франсуа.

– Да. Но я не понимаю, что именно.

– Эта информация совсем не помогает, – Франсуа, тяжело вздохнув, положил перо на стол. – Хотел бы я иметь твои способности! Это означает, что некто, следивший за тобой, мог быть тем же человеком, который убил твою кузину. Что означает, что ты был на волосок от смерти, однако из того, что ты мне рассказал, я не вижу намерения напасть на тебя. Также я не могу связать его с человеком, который был около дома Марье ранее, так как мне пришлось остановиться и оставить свою лошадь в таверне. Но его следы все равно привели меня туда, где ты на меня напал.

– Еще раз извини, – если бы у Пьера не были закрыты глаза, то он закатил бы их.

– Считай, что тебе повезло, что это был я, потому что, если бы человек, на которого ты напал, был бы кто-то другой, я не знаю, что произошло бы. Кроме того, я должен признать, что у тебя хороший контроль над своими силами, по сравнению с несколькими годами назад. Ты застал меня врасплох.

– Я приму это как комплимент. Спасибо, – Пьер открыл глаза и посмотрел на кузена, который первый раз за все время его присутствия или даже первый раз за последние две недели рассмеялся. – Почему тебя выгнали из дома? – он поднялся с кресла и вошел в гостиную, осматривая ее. – И как ты смог получить подобное место? Если я не ошибаюсь, детектив Юберт Стон де Сент-Джули не владеет этим зданием.

– Да, ты прав, – Франсуа последовал вслед за кузеном. – Несколько лет назад я познакомился с владельцем этого места, и он позволил мне снять комнаты. Честно говоря, я знал, что рано или поздно мой отец психанет и выгонит меня, так что это меня даже не удивило.

– Так в чем причина? Это из-за расследования?

– И это тоже, – Франсуа не очень хотелось говорить кузену, что все началось с того, что он защищал его от своего отца, опасаясь, нарушить хрупкое перемирие, установившееся между ними.

Стены гостиной были обиты желтыми обоями с еле заметными белыми узорами, а на деревянном полу постелены коврики. Против входной двери, на другой стороне комнаты располагался большой камин, с двух сторон от которого стояли два дивана с маленьким журнальным столиком рядом с одним из них. Помимо этого в гостиной у большого окна стоял небольшой круглый столик с двумя стульями, а на стене над ними висела большая картина с морским пейзажем. Пьер снял плащ и повесил его на стул, стоявший около входной двери, не спеша пошел вслед за кузеном в соседнюю комнату, оказавшись в небольшой спальне со столиком и стулом около окна, несколькими заставленными книгами и всякой мелочевкой полками и кроватью напротив окна.

Пока Франсуа что-то искал в гостиной, Пьер заметил портрет в маленькой рамочке, стоявший на подоконнике спальни. Подойдя к нему, молодой человек взял картину в руки и в девушке, которую художник изобразил, Пьер даже без света узнал Марье Луизу Ле Мойн. Девушка застенчиво улыбалась, и в ее голубых глазах была видна нежность и любовь. Длинные волосы Марье на этой картине были распущены и лежали у нее на хрупких плечах, выглядывающих из нежно-розового платья с овальным вырезом. Пьер прикусил нижнюю губу, чувствуя, как тоска и печаль охватывает его сердце, и, поставив картину на место, быстрым шагом вернулся в гостиную. Но даже когда он ушел, тоска не покинула его сердце, оставаясь в нем, напоминая о прошлом. Пьер не мог представить, что случилось бы, если бы Франсуа не было в доме Марье. Стала бы девушка следующей жертвой убийцы, если бы его кузена там не было?

– Что ты ищешь? – задал вопрос Пьер, наблюдая за тем, как Франсуа ходит из комнаты в комнату.

– Я думал, что у меня был нож, похожий на тот, который я нашел ранее у дома Марье. Но, судя по всему, я забыл его у себя дома или потерял, – ответил тот.

– Ты сказал, что видел, как кто-то наблюдал за домом Марье, и след этого человека привел туда, где мы встретились, – Пьер оперся спиной о стенку и скрестил руки на груди. – Что ты видел?

– Таинственный силуэт, который скорее всего принадлежал мужчине, – сдавшись, Франсуа начал разжигать камин.

– А кинжал?

– Лежит у меня на столе в кабинете.

Пьер молча вернулся в кабинет, где на письменном столе он и вправду нашел кинжал, завернутый в носовой платок. Он взял его в руки, желая получше рассмотреть. Пьер дернулся, когда, рассматривая лезвие, он случайно порезался им, не ожидая, что он был настолько остро заточен. Кровь внезапно зашипела, когда какая-то жидкость начала быстро выливаться из пореза. Молодой человек поднял брови, наблюдая, как кровь и темная жидкость стекают по его пальцу на ладонь. Загадочные энергии в теле Пьера высасывали непонятное вещество, очищая его рану.

– Франсуа! – позвал Пьер кузена, который к этому времени разжег камин. – Посмотри на это.

– Что случилось? – Франсуа быстро вошел в комнату, и его глаза округлились, когда он увидел, как непонятная жидкость собралась на ладони Пьера и, как сверкнув тусклым светом, ранка зажила у них на глазах.

– Яд, – холодно сказал Пьер. – Подобное произошло в колониях, когда ядовитая стрела индейцев попала мне в плечо.

– Это очень плохо, – выдохнул Франсуа, схватившись руками за голову, не веря в происходящее.

– Тот, кого ты видел, наблюдая за домом Марье, определенно все продумал. Конечно же, любой человек может спокойно гулять с отравленным ножом в кармане, но не просто так.

– Согласен, – Франсуа опустил руки от головы и, выйдя из кабинета, начал ходить взад и вперед по гостиной.

Пьер чувствовал, как энергии депрессии, страха и беспокойства медленно распространились по квартире, как будто сгущаясь в воздухе, и Пьер знал, что эти энергии исходили от Франсуа и от него самого. Казалось, что ситуация ухудшается всем на зло. Убийца был в бегах уже больше двух недель, Пьер был одним из подозреваемых без какой-либо причины. И теперь кто-то следил за Марье, и этот кто-то мог быть убийцей двоюродной сестры Пьера, ищущим очередную жертву.

Пьер почувствовал, как его сердце пропустило удар при последней мысли. Если некто, кого Франсуа видел, не был убийцей Маргариты, то тогда кто хотел причинить вред Марье, если кто-то с подобными намерениями и существовал. Марье Луиза Ле Мойн казалась невинной и свободной бабочкой. Такая милая, добрая и красивая, что любой, кто хотел бы причинить ей боль, считался бы не в своем уме. Пьер прикусил нижнюю губу, чувствуя, как гнев вспыхнул внутри него, но юноша не позволял себе потерять контроль над собой. Молодой человек почувствовал, как энергии вспыхнули в его венах и засветились, пронизывая кожу.

– Вот проклятие!.. – выругался себе под нос Пьер.

VII

Пьер вернулся домой на следующее утро после долгой и бессонной ночи, что его не так уж сильно и беспокоило, так как он мог легко обойтись без сна несколько дней или даже больше без каких-либо негативных последствий. Вероятно, это было из-за его способностей, но Пьер точно не знал.

Всю ночь молодой человек провел с Франсуа, пытаясь соединить точки и придя к заключению, что убийцей мог быть кто угодно. Он мог быть и из благородного общества, и простолюдином, что делало ситуацию намного сложнее, чем она была раньше.

Отправив Отома на конюшню, Пьер собрался пойти на третий этаж дома в свою комнату, но на первом этаже встретил Николаса, который вышел из библиотеки.

– Пьер, где ты пропадал всю ночь? – осмотревшись вокруг и убедившись, что никого рядом не было, слуга подошел к Пьеру, забирая у него дорожный плащ. – Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули искала тебя какое-то время, после того как ты покинул дом.

– Я прогуливался по улицам Парижа, где встретил моего кузена Франсуа Лоран де Сент-Джули, – сняв плащ и отдавая его другу, Пьер направился к лестнице. – Что-нибудь случилось, о чем я должен знать, пока меня не было?

– Ваша мать почувствовала себя плохо, и к ней был вызван доктор ранним утром, – следуя за другом, начал докладывать Николас. – Он ушел не так давно, Антонио Исамбер де Сент-Джули сейчас находится с вашей матерью.

Пьер прикусил нижнюю губу. Ему тяжело поверить, что отец был мил и заботлив с матерью и остался рядом с ней после вчерашних выяснений отношений и ссоры. Но Пьер понимал, что его родители были родом из очень уважаемых семей, из-за чего им обычно приходилось играть на людях, что, как Пьер знал, причиняло боль им обоим, особенно его матери.

Ничего не говоря, Пьер поднялся на второй этаж, направившись в сторону спальни его родителей, по дороге встретив своего отца. Николас, идущий позади молодого человека, быстро повернулся, прячась за угол, не желая, чтобы старик выплеснул свой гнев и на него, особенно из-за обстоятельств в доме на данный момент.

– Где ты пропадал всю ночь, когда твоя мать чуть не умерла? – тон Антонио был раздраженным, и он сердито оглядел Пьера с ног до головы. – Ты понимаешь, насколько жалко это заставляет выглядеть нашу семью? Старший сын, который находится в городе, но не рядом со своей матерью, когда она одной ногой стоит в могиле.

– Я прошу прощения, отец, – исходя из своего опыта, Пьер решил притвориться, что это его вина и он раскаивается в своем поступке, хотя это было немного унизительно. – Это глупо с моей стороны уйти, когда вы, мать и мой младший брат Саймон нуждались во мне.

– Ну, если ты сожалеешь, то в следующий раз не совершай эту же ошибку, – покачав головой и продолжая ругаться себе под нос, Антонио, обойдя сына и нарочно грубо задев его плечом, направился к себе в кабинет.

– Старик теряет контроль над своими нервами, – Николас выбрался из укрытия, возвращаясь к своему другу.

– Хотел бы я согласиться, но лучше промолчу, – вздохнув, сказал Пьер, продолжив путь к спальне родителей.

Подойдя к двери, он постучался, прежде чем приоткрыть ее. За дверью Пьер увидел, как его мать лежала на спине в постели с закрытыми глазами и скорее всего спала. Женщина была бледна, а ее лоб блестел от пота. Сердце Пьера сжалось и, прикусив нижнюю губу, Пьер тихонько закрыл дверь, решив не нарушать сон матери.

– Николас, мне нужно немного времени побыть в одиночестве, – негромко сказал Пьер, отходя от спальни и направляясь обратно к лестнице по темному коридору. – Так что иди и делай свои дела, мой друг. Только убедись, что никто не будет меня беспокоить в течение следующих нескольких часов. Я очень устал.

– Вам что-нибудь нужно вроде еды или чего-нибудь выпить, мой милорд? Может быть, ванна? – Николас снова изменил тон на формальный, когда они проходили мимо кабинета Антонио.

– Нет, спасибо, – Пьер хмуро посмотрел на друга, давая понять, что ему не нравилось такое обращение.

– Прошу прощения, – извинился Николас, пряча смех за кашлем.

– Я не вижу в этом ничего смешного. Отбрось формальности, – с последними словами, оставив слугу на втором этаже, Пьер поднялся на третий, где, повернув направо, зашел в свою комнату.

Спальня молодого человека была небольшой, но просторной, с обоями в голубых тонах и светлой мебелью, с большим окном с выходом на небольшой балкончик, напротив которого стоял письменный стол, – Пьер не часто им пользовался. Рядом со столом посередине комнаты возвышалась двуспальная кровать, над которой на стене висела большая картина с видом полуразрушенного Колизея, ее Пьер получил как подарок на свой тринадцатый день рождения от бабушки по маминой линии, которая умерла летом следующего года. Напротив кровати помещался небольшой диван с журнальным столиком и двумя креслами по бокам. Полы же были застелены коврами. Рядом с дверью располагался шкаф вместе с сундуками, в которые складывалась одежда.

Закрыв за собой дверь, Пьер начал расстегивать жюстокор, прежде чем снять его и бросить на кровать. Расстегнув верхние пуговицы камзола и поправляя его рукава, Пьер подошел к окну, вид из которого выходил на сад, где молодой человек, будучи еще ребенком, часто любил гулять с матерью или бабушкой. На небе снова нависли тучи, и капли дождя начали стучать по стеклу, создавая унылое и мрачное настроение. Расстегнув рукава камзола, Пьер снова вышел в коридор и пошел в комнату напротив, которая была его кабинетом.

Большие шкафы, заставленные книгами, между которыми висели картины с различными пейзажами. Рядом с огромным окном стоял большой письменный стол, а посередине кабинета напротив камина – еще один большой стол с картами и рулонами. Атмосфера в этом кабинете отличалась от той, что была в других комнатах дома. Здесь Пьер чувствовал себя спокойно и уединенно. Пройдя к столу и сев за него, молодой человек заметил письма, которые Николас по его просьбе оставил вчера. Взяв конверты и закинув ноги на стол, Пьер вскрыл первое попавшееся письмо, которое оказалось от Изабеллы. В письме девушка говорила, что пока что вместе со своей сестрой Маделейн она уехала во дворец, где надеялась избежать жестокого обращения со стороны ее матери. Ее старшая сестра тоже не очень хорошо относилась к Изабелле, но она не была такой жестокой, как их мать.

Следующие два письма были от его друзей, оставшихся в колониях, сообщивших новости из их жизни, заставившие молодого человека скучать по ним и спокойной жизни там. Колонии были тем местом, где Пьер чувствовал, что он не посторонний, поэтому он отметил для себя, что собирается подумать над тем, чтобы переехать туда жить, как только у него появится шанс. Ближайшая возможность могла появиться в следующем году в январе после дня рождения Пьера, когда ему исполнится двадцать три года.

Последние письмо было подписано буквой «М» и почерк показался Пьеру знакомым. Вскрыв конверт, молодой человек открыл письмо и, прежде чем читать, посмотрел в конец, чтобы увидеть подпись: «Марье Луиза Ле Мойн».

Пьер закатил глаза, прежде чем, не убирая письмо в конверт, бросить его на стол и встать из-за него. Скрестив руки на груди, юноша не спеша подошел к окну, за которым во всю шел дождь. Вздохнув, Пьер решил разжечь камин – в кабинете было довольно прохладно. Несмотря на то что его тело никак не реагировало на высокие и низкие температуры, немного огня в камине сделало бы атмосферу немного менее удручающей.

Пьер вернулся к столу, собираясь убрать письма в ящик, но мысль о письме от Марье не оставила его в покое, поэтому, сдавшись, молодой человек сел в кресло перед разожженным камином и начал читать письмо. Почерк девушки был аккуратным, летящим и приятным для чтения, вызвав слабую улыбку у Пьера.

«Мой дорогой Пьер.

Прошло так много времени с тех пор, как я последний раз слышала вести от тебя. Я отправляла тебе письма, но я никогда не получала от тебя ответа. Я даже не знала, что ты прибыл в Париж, пока Франсуа не сообщил мне сегодня».

Лицо Пьера помрачнело после упоминания имени кузена. Это правда, что Марье посылала ему много писем, когда он был в колониях, но он никогда не открывал и не читал их, почти сразу же отправляя в камин после получения.

«Почему ты не отправил мне письма о твоем возвращении? Из-за убийства? Я сожалею о том, что случилось с твоей семьей, и я хочу сказать, что мои молитвы с вами. Твоя кузина, ее муж и дети, действительно, не заслуживали этой трагической и ужасной смерти.

Также я просто хочу сказать тебе, Пьер, что я не могу дождаться нашей встречи и хочу увидеть, насколько ты вырос и изменился. В моей памяти ты остался таким же, как был несколько лет назад, когда мы встречались в последний раз. Ты был очень мил с пухлыми и мягкими щечками, пушистыми волосами и красивыми карими глазами с длинными ресницами. Я улыбаюсь, когда думаю об этом. Я скучаю по тебе, Пьер. Я так по тебе скучаю, что это делает больно моему сердцу…»

Именно здесь Пьер сложил письмо и бросил его в огонь, не дочитав до конца.

Противоречивые эмоции начали охватывать его сердце пока он смотрел, как письмо горит в огне. Чувства, которые он старался забыть за все годы своего отсутствия в Париже. Пьер мысленно ругал себя за то, что поддался любопытству и вскрыл письмо, когда его с самого начала нужно было бросить в огонь.

Вздохнув, Пьер прикрыл глаза, расслабляясь в кресле, прислушиваясь к звукам дождя за окном. Но стоило ему так сделать, как образ Марье появился у него в мыслях. Ее прекрасные голубые глаза, сияющие радостью и жизнью, нежное лицо с легким румянцем на щеках, милая улыбка и длинные распущенные волосы. Она была и оставалась прекрасной в воспоминаниях Пьера. Прекрасна как ангел, сошедший с небес.

Пьер резко открыл глаза, когда в его кабинет рапахнулась дверь и к нему с громким топотом подбежал его младший брат Саймон.

– Я бросаю вам вызов, мой дорогой брат! – угрожающим тоном сказал мальчик, вытянув деревянный меч перед собой. – Принимаете ли вы вызов?

Мальчуган был немного полным, что их отцу не очень сильно нравилось, но именно эта еще детская пухлость делала Саймона таким смешным и милым.

Его длинные светло-русые волосы были собраны в хвост, открывая совсем детское лицо.

– Вызов принят! – улыбнувшись, Пьер встал из кресла и погладил брата по голове, беря второй деревянный меч, который Саймон принес с собой. – Но учти, что я не сдамся так просто. Тебе придется приложить усилия, чтобы меня сразить.

– Ну, это мы сейчас и посмотрим, – закричав, Саймон нанес удар.

– Ты мертв. Никогда не поворачивайся спиной к противнику, – легко предотвратив удар, Пьер увернулся, оказавшись за спиной у брата и не сильно ткнул его мечом между лопаток.

Воскликнув, Саймон развернулся и снова взмахнул мечом, намереваясь поразить Пьера в ребра, и снова, предотвратив удар, молодой человек ударил по оружию брата, выбивая его из рук, а затем, схватив его за одежду и притянув к себе, приставил острие оружия к его груди.

– Ты мертв, – Пьер отпустил брата и поправил ему верхнее платье.

– Так не честно! – обиженно сказал Саймон, забирая меч у брата и поднимая свой с пола. – Почему вы не можете притвориться побежденным хотя бы один раз?

– Если я так сделаю, то ты не выучишь свои ошибки, – засмеявшись, Пьер взлохматил волосы брата и сел обратно в кресло.

– Все равно не честно, – бросив мечи на пол рядом с камином, Саймон сел на противоположный стул. – Как я могу стать в бою на мечах таким же искусным, как вы?

– Практика, мой дорогой, практика.

Надувшись, Саймон скрести руки на груди и уставился в камин, выглядя так мило и трогательно, что Пьер не смог сдержаться и снова рассмеялся.

Пьер любил своего младшего брата всем сердцем и очень по нему скучал, когда был в колониях. В последний раз Пьер видел своего брата, когда Саймону было шесть лет, и молодому человеку было тяжело поверить, что мальчик, сидевший сейчас вместе с ним перед камином, – тот шестилетний малыш. Пьер был еще молод, но ему казалось противоположное, осознавая, как быстро летит время.

– Однажды, я все-таки смогу вас победить в поединке, брат, – прищурившись, мальчуган посмотрел на Пьера.

– Даю тебе мое слово, Саймон Гийо де Сент-Джули, что я, Пьер Бенедикт де Сент-Джули, приму свое поражение, когда это случится.

VIII

Франсуа пешком возвращался в отель от своего отца, закутавшись в плащ. Сильный дождь накрыл город, и молодой человек сожалел, что не взял лошадь или карету ранее утром.

Франсуа разговаривал со своим отцом по делу об убийстве, которое Юберт Стон де Сент-Джули полностью переложил на него, однако все заслуги достались детективу, что Франсуа ненавидел. С годами его отец становился все ленивее и ленивее, относясь к своей работе с большой безалаберностью, бросая все на своего сына. Но при этом Юберт отказывался покидать свой пост и отдавал дела Франсуа в основном из-за того, сколько денег последний зарабатывал. Поэтому у Юберта Стон де Сент-Джули появилась привычка перекладывать все на своего сына и забирать большую часть заслуг, когда дела были закончены. Это происходило уже чуть более нескольких лет, и Франсуа иногда задумывался, когда же его отец перестанет упрямиться и уйдет с должности, особенно из-за некоторых проблем со здоровьем. Но самая большая проблема, которую Франсуа видел, была его мачеха, Розана Луиз ле Зонтэ, околдовавшая его отца, травившая его разум своими чарами.

С момента ее появления в жизни Юберта Стон де Сент-Джули детектив никогда не был прежним. Он больше уделял времени своей второй жене и вставал на ее сторону, даже если она была не права, другими словами, стал подкаблучником, во что было сложно поверить. До встречи с Розанной Юберт был очень уважаемый человек, которым он до сих пор и оставался. Он был очень самодостаточным и умел хорошо держать себя в руках, никогда не позволяя своим эмоциям или людям вокруг контролировать его. Детектив также очень любил и лелеял свою первую жену, заботясь о ней и Франсуа.

В детстве Франсуа это выглядело странным, когда его отец был холодным, как лед, и непробиваемым, как камень, находясь с посторонними людьми, но дома Юберт всегда превращался в милого и заботливого отца и мужа. Те дни медленно начали меняться, когда Розана вошла в его жизнь. Узнав, что у мужа роман за ее спиной, Франсуаза Энгалиас де Сент-Джули приложила все усилия, чтобы его прекратить, но, к сожалению, на тот момент Юберт был уже в полной власти Розанны. Из-за этого Франсуаза впала в депрессию и в скором времени тяжело заболела и умерла.

Смерть матери была самым тяжелым моментом в жизни Франсуа, и юноша прекрасно понимал, что такой исход не был случаен. Немногие знают, что за несколько дней до ее смерти Франсуаза начала чувствовать себя намного лучше и была приглашена на чаепитие к подруге, на которое Розана также была приглашена. Зная, как сильно Розана хотела занять место его матери, Франсуа предполагал, что женщина воспользовалась случаем, чтобы сделать что-то плохое его матери, потому что, как упоминалось ранее, через несколько дней после того Пьеррет внезапно умерла. Никто не знает, что произошло между двумя женщинами в тот день, и одна из целей жизни Франсуа – выявить истину и добиться справедливости для его матери.

Прошло шестнадцать лет, и у Франсуа все еще не было точной информации о том, что произошло тот день. Однако ему удалось узнать, что имя его мачехи не было настоящим, что Розана не из знатной семьи и изначально из низкого сословия. Теперь следующей целью Франсуа было найти настоящую семью Розанны и узнать о ней больше через них, чтобы лучше понять ее действия. Все это было тяжелой работой, так как, видимо, его мачеха умела хорошо заметать за собой следы, но молодой человек не терял надежду, напоминая себе, что он делает это ради своей покойной матери.

Возвращаясь к настоящему моменту, Франсуа подводил первые итоги: информации об убийстве было немного, несмотря на то, что прошло уже более двух недель. Однако её было достаточно, чтобы понять, чем занималась убитая семья до своего исчезновения.

Франсуа выяснил, что Леонардо Сер ди Минно получал письма с угрозами, которые, возможно, были от поклонников Маргариты, просто-напросто сильно завидовавших ему. Также, возможно, что эти угрозы поступали от людей, с которыми Леонардо имел какое-то дела, и эти люди были либо в Париже, либо в Риме.

По слухам, семья планировала отправиться в Италию и, скорее всего, там остаться на несколько лет. Маргарита настаивала на том, чтобы взять свою младшую сестру Изабеллу с собой. Причины такого решения никому не были известны.

За несколько дней до исчезновения, по словам ее родственников и друзей, Маргарита Мэйден Сер ди Минно также получала подобные сообщения, что и ее муж, и из-за этого ее поведение заметно поменялось. Она стала беспокойной и настороженной, а иногда она внезапно бледнела, словно увидев призрак. Маргарита особенно начинала волноваться, когда дело касалось ее дочерей. По словам слуг, если она не знала, где находились Сесилия и Джули, то поднимала тревогу и не успокаивалась, пока обе девочки не были у нее в объятиях. Похоже, сообщения о смерти и угрозах становились все более интенсивными, и, в конце концов, убийца сделал их реальностью. По крайней мере, так Франсуа видел все это.

Определить человека или людей, которые отправляли эти ужасные послания семье, было труднее всего, потому что большинство этих записок и писем были сожжены Леонардо, чтобы не пугать Маргариту, а те, которые сохранились, невозможно идентифицировать по почерку. Это был один из самых сложных случаев, с которыми Франсуа когда-либо работал один или со своим отцом, и факт, что жертвы – его дальние родственники, делал это дело еще тяжелее и мучительнее. Франсуа желал как можно быстрее свершить справедливость для них, чтобы семья могла покоиться с миром. Однако самое загадочное в этом деле то, что вся кровь была словно высосана из тел до последней капли. Как такое возможно?

Франсуа покачал головой, обходя работающих под дождем людей, и повернул в сторону своего пристанища, когда услышал душераздирающий женский крик, разнесшийся по улице, заставивший всех вздрогнуть и посмотреть друг на друга.

Будучи детективом и умея хорошо держать себя в руках, Франсуа остановился и посмотрел в сторону, откуда, возможно, донесся крик. Если слух молодого человека его не подводил, то крик послышался из узкого переулка, откуда под ноги Франсуа выскочил черный кот, прежде чем сигануть в другую сторону.

Посмотрев по сторонам, молодой человек вступил в переулок, чувствуя, как стены домов давят на него. В конце Франсуа вышел на широкую улицу, где небольшая группа людей, увидев его, запаниковала и стала что-то быстро прятать, когда он появился на тротуаре.

– Я Франсуа Лоран де Сент-Джули, помощник детектива Юберта Стон де Сент-Джули. Что происходит? – громко представился он, смотря на побелевшие лица парней, которые, переглянувшись с друг другом, отступили в сторону, открывая вид на мертвое тело девушки, лежавшей в луже лицом к небу.

Ее красивые карие глаза с застывшим в них ужасом были широко раскрыты, а кожа бледна, как снег. Казалось, что женщина замерла, ужаснувшись чему-то.

– Что произошло? – нахмурившись, спросил Франсуа, опускаясь на корточки, чтобы получше рассмотреть тело. – Кто-то из вас ответствен за это? Вы знаете, что наказанием будет смерть?

– Месье, мы тут ни в чем не виноваты! – воскликнул самый младший, черноволосый мальчик, которому на вид было лет тринадцать. – Моя сестра пошла за хлебом, но когда дверь за ней закрылась, мы услышали ее крик и выбежали на улицу она… она… – мальчик не выдержал и расплакался, друзья, стоявшие рядом, не знали, как поддержать его.

Ничего не отвечая, Франсуа убрал рыжие волосы девушки с ее шеи, открывая глубокие порезы, точно такие порезы были на шее Маргариты, когда ее тело осмотрели. Точно так же, как у его покойной дальней родственницы, у девушки не было кровотечения из них, несмотря на то, что они были смертельно глубокими.

– Вы видели что-нибудь или кого-то странного на улице или в округе, до того как твоя сестра закричала? – Франсуа закрыл глаза покойнице и поднялся на ноги.

– Пару дней назад мой отец заметил мужчину, одетого во все черное, – сквозь слезы говорил мальчик. – Он сказал, что тот двигался с непохожей для человека скоростью и ловкостью, как будто был каким-то животным. Никто ему не поверил, поэтому мы быстро забыли об этом.

Франсуа нахмурился при упоминании о мужчине в черном, вспоминая о том, кого он видел около дома Марье, и о человеке, упомянутом Пьером.

Все это казалось странным и непонятным, и в конце концов Франсуа приказал отправить кого-нибудь за помощью и перенести тело в соседнее здание, чтобы он мог хорошо его осмотреть. Молодой человек также не мог избавиться от чувства, будто кто-то наблюдал за ним. Но может быть, Франсуа просто чувствовал себя неуютно под многочисленными взглядами смотревших на него из соседних домов. Но что, если он ошибался?

* * *

Пьер проснулся в холодном поту, тяжело дыша. На улице всю ночь продолжал лить дождь, и, судя по нависшим плотным одеялом облакам, он не собирался прекращаться. Молодой человек рукавом сорочки протер потный лоб, закрывая глаза.

Опять, его опять беспокоили кошмары.

Сколько Пьер себя помнил, когда в его жизни происходило что-то ужасное или слишком много событий не давали ему покоя, то его начинали преследовать кошмары.

Обычно они никогда не повторялись, но в последние несколько ночей Пьеру снился один и тот же сон, в котором он сначала видел свою двоюродную сестру Маргариту вместе с ее дочерьми гуляющую в саду, прежде чем что-то или кто-то в черном внезапно появлялся из ниоткуда, и не успевал Пьер и глазом моргнуть, как безжизненные тела Маргариты и близняшек лежали в крови на траве. Затем появлялся Леонардо, который начинал сражаться с напавшим на его семью черным силуэтом, но поединок не успевал разгореться, как мужчина падал замертво рядом с женой и детьми. Сценарий постоянно менялся, но концовка сна и его герои оставались все те же.

Пьер задумывался: это происходило из-за того, что убийца все еще не был пойман и покойная семья не была отомщена? Другой причиной могло быть, конечно, то, что Пьер дал слово Изабелле, что он найдет убийцу. Если честно, он не мог сказать точную причину, и только Бог знал ее.

* * *

Пьер в конце концов заставил себя встать с постели и начал одеваться, чтобы спуститься вниз на завтрак. За окном все также продолжал нудно моросить дождь, но он уже не был таким сильным, как когда Пьер проснулся. На самом деле было похоже на то, что дождь скоро совсем прекратится, чему юноша был рад.

Надев кюлоты, короткие штаны-бриджи длиной до колена, и белые чулки, молодой человек накинул сверну камзол с верхним платьем темно-синего цвета и, обувшись в черные туфли, спустился на первый этаж в столовую, где за столом уже сидели его родители с братом.

– Доброе утро, – Пьер подошел к матери и в знак приветствия поцеловал ее руку, кивнул отцу и сел рядом с Саймоном.

К нему сразу же подошел слуга и, налив ему напиток, начал отрезать кусок мяса, однако Пьер остановил его и вместо этого взял фрукты, чтобы положить в свою тарелку.

– С тобой все в порядке? – поинтересовалась Пьеррет, обеспокоенно посмотрев на сына. – Ты в последние время плохо ешь.

– Со мной все хорошо, мама. Не стоит обо мне беспокоиться, – мягко улыбнулся Пьер, беря чашку в руки.

Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули была права, заметив что ее сын почти ничего в последние время не ел. Причиной этому было просто-напросто потеря аппетита, который молодой человек мог легко контролировать, точно так же как он мог контролировать нужное ему количество времени для сна. Это было странным, но иногда нужным, особенно сейчас с таким количеством всего происходящего вокруг.

– Как твое самочувствие, дорогая? – молчание за столом прервал Антонио, который даже не посмотрел на жену, задав ей вопрос.

– Полегче, чем вчера, – женщина тяжело вздохнула – Однако врач прочит еще несколько дней провести в постели, чего мне совершенно не хочется делать.

– Делай то, что тебе было сказано, – мужчина посмотрел на жену. – Неужели это так сложно?

Пьеррет, ничего не ответив, отрезала кусок мяса и положила его себе в рот. Антонио закатил глаза и что-то пробормотал себе под нос, прежде чем обратиться к Пьеру.

Чувствуя себя слегка некомфортно, Пьер поспешил уделить внимание фруктам, лежащим на его тарелке.

– Итак, сегодня вечером во дворце проведут маскарад, – Антонио снова прервал молчание. – Я не смогу присутствовать, потому что все судьи были приглашены на ужин сегодня, и я не хочу быть грубым, не посещая его. Однако будет еще грубее, если никто из нас не пойдет на маскарад от лица нашей семьи.

– Если тебя волнует репутация нашей семьи, то я могу поехать на него, – спокойно сказала Пьеррет, продолжая терзать мясо на своей тарелке.

– Тебе, дорогая, нужно оставаться в постели, – мужчина снова посмотрел на жену, прожигая ее взглядом. – Тебе нужно следить за здоровьем, но мне кажется, ты этого не делаешь. – Антонио перевел взгляд и посмотрел на Саймона, уплетавшего завтрак с здоровым аппетитом. – Саймон слишком юн, чтобы посещать подобные мероприятия, тем более дворец – это не место для детей, – мужчина перевел взгляд на старшего сына: – Остался только Пьер.

– Маскарады, балы, званые обеды ужины и прочее – это пустая трата времени, отец, – Пьер отхлебнул немного напитка.

– Это правда, но это часть жизни каждого в благородном обществе. Итак, что ты собираешься ответить? – Антонио прищурился, не сводя глаз с сына. – Ты пойдешь или я должен запятнать свою карьеру, которую я годами строил, и самому пойти?

Дверь столовой неожиданно приоткрылась, и в помещение вошел Николас, который, быстрым шагом подойдя к нему, протянул конверт.

– Слуга, принесший это письмо, сказал, что оно срочное, – прикрыв рот рукой с одной стороны, негромко прошептал он другу, прежде чем удалиться из столовой.

– Что это, дорогой? – поинтересовалась Пьеррет, с любопытством посмотрев на сына. – Что-то настолько важное, что стоит помешать нашему завтраку?

Ничего не отвечая, молодой человек вскрыл конверт, раскрыв короткое письмо, узнал почерк Франсуа. Прочитав послание, Пьер вскочил на ноги.

– Все хорошо? Что-то не так? – любопытство не оставляло мать в покое.

– Я прошу прощения, но мне нужно срочно удалиться, – не дожидаясь ответа и сжимая письмо в руке, Пьер вышел из столовой, найдя Николаса, ожидавшего его за дверью в коридоре.

– Прикажи срочно оседлать мне коня и принеси мне мой плащ, – Пьер быстро шагал по коридору к входу вместе с Николасом. – И да, Николас, ты отправляешься со мной.

– Что? Куда? – удивился тот, но Пьер ничего не ответил и сказал ему поторапливаться.

Через несколько минут кони были оседланы, и молодые люди выехали со двора, направляясь в центр города к реке.

* * *

3 июня 1661

– Все хорошо. Не бойся.

Черноволосый мальчик недоверчиво смотрел на Пьеррет, прижимаясь к стенке.

Как только они вернулись с рынка, Пьеррет приказала привести мальчика в порядок, умыв его, подав новую одежду и покормив. Мальчик находился в ужасном состоянии, от голода казалось, что на нем были только кости и бледная кожа. Это разбивало сердце Пьеррет. По пути домой женщина укрыла мальчика своей шалью.

Сейчас мальчик был умыт и причёсан, одет в чистые простые одежды. Пьеррет теперь могла рассмотреть его получше.

Пушистые волосы чёрные, как крыло ворона, детское личико с узкими карими глазами и пухлыми губами. Маленькое тщедушное тельце, казалось, состояло из одних хрупких косточек, никакого намека на детскую пухлость, и сердце Пьеррет сжалось. Женщина понимала, что мальчика морили голодом и что если бы ей не удалось уговорить Антонио купить его, то еще немножко и ребёнок бы скоро умер.

Пьеррет повернула голову в сторону стола, на котором стояла не тронутая мальчиком еда. Женщина прикусила себя за щеку изнутри и снова посмотрела на малыша. Мальчик наткнулся спиной на стену и прижался к ней, не сводя глаз с Пьеррет. Вздохнув, Пьеррет подошла к нему, остановилась в нескольких шагах и медленно опустилась на корточки.

– Все хорошо, – сказала она на английском, говоря мягким и приятным голосом. – Тебя никто не обидит.

– Он отказывался есть, сколько бы мы ему ни предлагали, – в разговор вмешалась служанка. – Он и так как скелет. Я не понимаю, как он еще жив и зачем вы его подобрали.

– Александра, ты позабыла своё место, – тон Пьеррет тут же изменился. Она резко поднялась и обернулась к служанке. – Как ты смеешь указывать мне, что мне делать?

– Я прошу прощения, госпожа, – светловолосая девушка опустила голову. – Я не хотела, чтобы эти гадкие слова слетели с моего языка.

– Пошла вон. У меня нет настроения и времени разбираться с тобой. И да, оскорбив моего сына, ты оскорбила меня.

– Он ваш сын? – Александра круглыми глазами уставилась на Пьеррет. – Но… – она взглянула на мальчика, – но вы же привезли его с рынка и…

– То, что произошло, тебя совершенно не касается. Ты слишком молода. Но знай о том, что мать всегда узнает своего ребёнка, неважно, сколько времени пройдёт. Он мой сын, и я не потерплю оскорблений в его сторону.

– Я… пожалуйста, простите меня, госпожа! – Александра упала на колени. – Я не знала ничего и совершила ошибку! Простите меня, пожалуйста.

– Что здесь происходит? – дверь отворилась и в гостиную вошёл Антонио, который непонимающе посмотрел на женщин. – К чему крики?

– Пошла вон, – повторила Пьеррет, игнорируя мужа.

Девушка послушно поднялась с пола и покинула комнату.

Пьеррет, тяжело вздохнув, обернулась к мальчику, и ее сердца снова сжалось. Малыш смотрел на неё глазами, полными слез и испуга, продолжая прижиматься к стенке. Стараясь не издавать никаких звуков, он прикусил нижнюю губу.

– Все хорошо, не бойся, – Пьеррет снова перешла на английский язык и, опустившись на коленки, протянула руку мальчику. – Я больно тебе не сделаю…

– Дорогая, я не знаю, что произошло, но ребёнок явно напуган и, может, будет лучше, если мы оставим его в покое на какое-то время? – Антонио не спеша подошёл к жене и протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

Пьеррет проигнорировала его и продолжала смотреть на мальчика. Сглотнув, она произнесла следующие слова, которые ни она сама, ни Антонио не ожидали от нее услышать.

– Подойди сюда, сын мой. Мама тебе больно не сделает.

– Пьеррет?! – Антонио удивленно посмотрел на жену. – Что ты только что сказала? Мы ни о каком усыновлении не говорили и…

– Антонио, замолчи, пожалуйста.

В комнате повисла тяжелое молчание. Мальчик продолжал смотреть на Пьеррет с мокрыми от непролитых слез глазами, но женщине показалось, что он уже не был настолько напряжен, как раньше.

Не задумываясь, Пьеррет начала напевать старую детскую песню на английском языке, которую ей когда-то пела мама. Песенка была о любви матери к ребенку, какое он приносит ей счастье и как материнское сердце болит, когда ему страшно и когда он болеет. Пьеррет пела мягким тёплым голосом, от которого у каждого, находящегося в комнате, выступили мурашки на коже. Антонио выругался себе под нос, не понимая, чего его жена пыталась добиться.

Мальчик же сполз по стенке вниз и сел на холодный пол, обняв себя за коленки. Он спрятал своё личико в них и снов, задрожал, но на этот раз из-за слез. Продолжая петь, Пьеррет подкралась к нему поближе и снова протянула руку, но не смела до него дотронуться, боясь его снова напугать.

Услышав шорох, мальчик поднял голову. Его карие глаза встретились с зелёными глазами Пьеррет, прежде чем он посмотрел на протянутую руку. Медленно и неуверенно мальчик на короткий момент взял протянутую руку Пьеррет. Это был краткий миг, но его было достаточно для того, чтобы Пьеррет поняла – он доверяет ей, и ее глаза начали наполняться слезами, а в груди словно расцвел цветок. Все это время, пока мальчик держал Пьеррет за руку, он смотрел ей в глаза почти не моргая, прежде чем он отпустил ее руку и снова обнял себя за колени.

Спустя несколько часов

– Дорогая, ты понимаешь, что это очень серьезный шаг?

Пьеррет уложила мальчика спать и, сидя на краю кровати, поглаживала его по голове. Улыбка не покидала ее лицо, а глаза были полны любви и нежности, смотря на сладко спящего ребёнка.

Многие годы Пьеррет и Антонио пытались зачать ребёнка, но, к сожалению, у них это не получалось. Все говорило о том, что Пьеррет не может стать матерью по каким-то неизвестным причинам, и это разбивало ей сердце. Еще с детства Пьеррет мечтала о сыне и боялась, что ее мечта никогда не сбудется. Но почему-то, когда она увидела этого странного мальчика на рынке, то почувствовала не только жалость к нему, но и любовь, которая была сильнее ее.

– Мой дорогой, – шепотом ответила Пьеррет, – я прекрасно понимаю твои тревоги, но нам не обязательно так быстро возвращаться во Францию. И нам не обязательно всем объявлять о том, что он не наш сын. Это может быть нашим секретом.

– Как на счёт того, чтобы мы снова попробовали зачать ребёнка, и тогда мы решим, что делать с ним? Нет, просто выкинь эту идею из головы. Мы отдадим его в хорошие руки. Я тебе это обещаю.

– Я не могу так поступить, мой дорогой, – Пьеррет посмотрела на мужа – Я… я не знаю, как объяснить это. Но я чувствую, словно он мой сын, мой потерянный ребёнок. Я не хочу его отпускать и хочу воспитать и вырастить его как своего собственного. Антонио, прошу тебя, пойми меня. Я понимаю, что это будет тяжело, но я знаю, что нам удастся скрыть тайну, что он не родной нам. Пожалуйста, Антонио. К тому же я знаю, что никогда не смогу родить тебе наследника…

Антонио тяжело вздохнул и, скрестив руки на груди, не сводя глаз с жены, смотрел на нее. Он понимал ее боль. Боль того, что она не могла родить ему ребёнка, сколько бы они ни старались. Но усыновление мальчика означало то, что им придётся не возвращаться во Францию еще несколько лет, чтобы обучить его всему, чтобы мальчик не казался слишком чуждым. К тому же им нужно придумать объяснения, почему мальчик не похож ни на Пьеррет, ни на Антонио. И многие другие проблемы, которые надо предотвратить, хотя бы частично.

– Антонио?

Антонио ничего не ответил и, в последний раз взглянув на мальчика, не спеша направился к двери, выходя в коридор и закрывая за собой дверь.

Пьеррет тяжело вздохнула и повернулась к малышу. Улыбка снова озарила ее лицо, и женщина протянула руку к его милому личику.

– Я тебя никому не отдам, – прошептала она, поглаживая мальчика по щеке. – Я не знаю, почему мне кажется, словно ты мой сын, мой потерянный сын, но как бы это ни было, я сделаю все возможное, чтобы ты остался с нами. Ты станешь частью этой семьи, и я подарю тебе любовь, которую ты заслуживаешь. Ты мой мальчик, мой сын… мой Пьер…

* * *

Добравшись до 9th arrondissement of Paris, всадники остановились в небольшом отеле, рядом с таверной, в котором Франсуа назначил им встречу. Здание было четырехэтажное и выглядело слегка зловещим из-за погоды, а может быть, из-за тяжелой серой атмосферы вокруг. Белые каменные стены первого этажа были запачканы, в то время как верхняя часть стены была чистой. Из таверны, находившейся за углом, доносился шум. и время от времени из нее появлялись пьяные, фактические падающие на землю люди.

Расспросив служку о месте пребывания Франсуа, Пьер вместе с Николасом пошел в указанном направлении и вошел в искомую комнату, не постучав в дверь.

Комната была небольшая, в ней помещалась только кровать, письменный стол со стулом у окна и камин. Пьеру сразу же стало нехорошо и неуютно находиться здесь, чувствуя, как стенки словно начинают давить на него, но молодой человек быстро взял себя в руки, не позволяя желанию покинуть это место как можно быстрее овладеть им.

Франсуа сидел за письменным столиком спиной к двери и что-то увлеченно записывал, и когда дверь распахнулась, молодой человек вздрогнул, обернулся, быстро хватая пистолет, лежавший рядом с ним. Увидев, что это всего лишь Пьер, Франсуа вздохнул с облегчением и вернул оружие на стол.

– Ты в курсе, что можно постучаться в дверь и дождаться ответа, прежде чем войти? – Франсуа осуждающе посмотрел на кузена.

– Ну, ты тот, кто не запер дверь, начнем с этого. Вы не возражаете, если Николас… – Пьер поймал себя на слове. – Я имею в виду, мой слуга будет присутствовать при нашем разговоре?

– О чем ты хочешь поговорить? Я полагаю, ты получил мое письмо, иначе ты бы не был сейчас здесь. – Франсуа, помахав листком бумаги, чтобы чернила побыстрее высохли и, свернув его в трубочку, положил на стол. – Да, я понимаю, что ты видишь Николаса как друга, но если ты собираешься разговаривать по поводу происшествия, о котором я написал тебе, то я хотел бы, чтобы это было только между мной и тобой, без посторонних лиц.

Насколько бы Пьеру не нравилась идея отсылать Николаса, но он также понимал, почему Франсуа был так осторожен, и он указал глазами другу на выход. Пьер оперся спиной о стену, скрестив руки на груди, смотря на двоюродного брата, когда дверь за Николасом закрылась.

– Что тебе в моем письме было непонятно, что заставило тебя приехать? – развернув стул, садясь лицом к Пьеру, спросил Франсуа, откидываясь назад и тоже скрестив руки на груди.

– Тело женщины, о котором ты написал в письме. Могу ли я его увидеть? – сразу же перешел к делу Пьер. – Я хочу изучить его и посмотреть, могу ли я чем-то помочь. К примеру, понять, как вся кровь была высосана из нее.

– Я не думаю, что ты можешь чем-то помочь, Пьер. Извини, но это частное расследование, которое называется частным не без причины, – Франсуа тяжело вздохнул. – Семья жертвы предоставила некоторую полезную информацию, сдав несколько возможных подозреваемых, которых я собираюсь расспросить сегодня и, возможно, в последующие дни. Привлечение тебя в это только затянет расследование, сделав его более тяжелым и подозрительным, а также запятнает твою репутацию.

– Я не вижу никаких проблем и причин, почему, помогая расследованию, я рискую запятнать свою репутацию.

– Пьер, все не так просто, как тебе кажется. У тебя много врагов в благородном обществе, и ты прекрасно об этом знаешь, – начал объяснять Франсуа. – Эти враги воспользуются тем, что ты мне помогаешь, чтобы подставить тебя, этим запятнав твою честь. Если это произойдет, то изменить что-то будет невозможно. Твой отец и мой дядя, Антонио Исамбер де Сент-Джули, будет очень тобой недоволен.

– Логично, – согласился Пьер, вздохнув. – Однако если я буду работать с тобой тайно, у всех за спиной, то тогда ни тебе, ни мне не нужно будет ничего опасаться.

– Ты прав, но я все равно не могу рисковать, – Франсуа отрицательно покачал головой. – Правда, есть одно дело, в котором ты мне можешь помочь, хотя это скорее всего просьба, но я знаю, что ты будешь против, поэтому я даже не буду пытаться.

– Что это за просьба? – Пьер насторожился.

– Мне нужно, чтобы человек, которому я доверяю отправился сегодня вместо меня на маскарад, чтобы собрать как можно больше информации о том, что происходит в благородном обществе на данный момент. Хотелось бы надеяться услышать хоть что-то, что может оказаться полезным в расследовании. Но, – Франсуа тяжело вздохнул, – судя по обстоятельствам, я никому, кроме тебя, не могу доверять. Мой отец выгнал меня из дома, и моя мачеха следит за мной – ее слуги постоянно докладывают ей все, чем я занимаюсь. Помимо этого, я не удивлюсь, если убийца или кто-то, кому он доверяет, также охотится за мной. Я периодически слышу странные звуки ночью за окном на улице, вижу непонятные тени. Я не знаю, кто или что это может быть. Возможно, все это просто чудится из-за усталости и всего, что навалилось на меня в последнее время.

– Если ты собираешься попросить меня отправиться вместо тебя на маскарад, то мой ответ отрицательный, – довольно грубым тоном сказал Пьер, напрягаясь.

– Я другого ответа и не ожидал, – вздохнул Франсуа – Судя по всему, не все вещи меняются. Ты всегда не любил ходить на подобные мероприятия и остался таким же.

– Тогда зачем спрашивать, если ты знаешь ответ?

– Пьер, я умоляю тебя. Мне нужна твоя помощь и кроме тебя я не могу никому другому доверять, – Франсуа нахмурился. – Я не знаю, из-за чего ты стал таким отчужденным и холодным, но я знаю, что где-то глубоко внутри ты остался тем Пьером, которого я знал с детства. Мне нужно, чтобы ты отправился на маскарад, проследил за всем происходящим там и доложил мне, если увидишь что-то подозрительное.

– С чего ты решил, что убийца посетит маскарад? Вторая его жертва оказалась из низкого сословия, – теперь Пьер тяжело вздохнул.

Пьер не любил маскарады, балы, званые ужины и обеды. Он знал, что большинство людей благородного общества не хотели его там видеть и лишь надевали на лица приветливые маски в его присутствии, а за спиной злословили и поливали его грязью. Да, можно сказать, что Пьер прятался ото всех, и он это прекрасно понимал, но, с другой стороны, он просто не хотел тратить свое время на людей, которые презирали его. Не хотел и все. Время для Пьера было дороже, чем что-то другое. Наверное.

– То, что второй жертвой оказалась простолюдинка, не означает, что его следующей жертвой не может стать кто-то из благородного общества, – ответил Франсуа, постепенно начиная раздражаться на кузена, чувствуя, что его просьба и доводы не находят отклика. – И моя задача предотвратить следующее убийство как можно скорее.

– Я согласен с тем, что убийца должен быть пойман, прежде чем он найдет себе новую жертву. Но я не понимаю, почему тебе нужно, чтобы именно я отправился на маскарад, когда ты можешь отправить кого-нибудь другого? Франсуа, ты прекрасно знаешь, как ко мне относятся в благородном обществе из-за того, что мои родители нашли меня среди невольников и рабов на рынке. Несмотря на то, что я этого не помню, я прекрасно могу представить, в каком ужасе была моя мама, увидев маленького ребенка в грязи среди рабов в цепях, и как тяжело моему отцу было разбираться и отрицать слухи о том, что его жена имела с кем-то роман и что я оказался плодом этого романа. Всем это известно, и меня раздражает, когда об этом разговаривают при мне и насмехаются надо мной и моей семьей.

– Это было несколько лет назад, – поспешно заверил Франсуа. – Может быть, если ты придешь сейчас как новый человек, ведь ты действительно немало изменился за последние годы, то никто не посмеет проронить плохого слова про тебя. Пьер, ты не можешь прятаться ото всех. Когда человек открывается людям, счастье и благословения приходят в его жизнь, а когда он закрыт, то ему тяжело жить с таким грузом.

– Какая наивность! К сожалению, это мой случай, – Пьер отрицательно покачал головой и подошел к окну. – Когда я открываюсь людям, они отталкивают меня от себя или начинают использовать.

– О ком ты говоришь? Все, кого я знаю, уважают тебя, кузен.

– Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, – сохраняя спокойствие, ответил Пьер. – Лучше не произноси ее имя в моем присутствии.

– Я понимаю, что у меня нет прав говорить от ее лица и вмешаться в то, что произошло между вами, но я хочу сказать, что у нее не было намерения сделать тебе больно, Пьер. Для нее ты все: и друг, и брат, и может, даже что-то большее. Ты совершаешь ошибку, выкинув ее из своей жизни.

– Если это ошибка, то она уже давно сделана, и я не вижу пути, как исправить ее. Тем более я предпочитаю, чтобы все вещи оставались такими какими они сейчас есть. Поэтому я прошу тебя, Франсуа, давай закроем эту тему, – Пьер взглянул на кузена через плечо. – Это моя жизнь, мои проблемы и мое проклятие.

– Если под словом проклятие ты имеешь в виду ситуацию, от которой ты бежишь, то я полностью с тобой согласен.

– Под словом проклятие я имел в виду это, – Пьер полностью развернулся к кузену лицом, стоя спиной к окну, и вытянул перед собой руку, в которой вспыхнул огонек, похожий на слабое пламя, – его кожа начала светиться, а глаза поменяли цвет. – Проклятие, суть которого мне неизвестна.

– Да, но саму ситуацию между тобой и той особой тоже можно назвать проклятием.

Пьер сжал пламя в кулаке, этим погасив его, прежде чем посмотреть на Франсуа убийственным взглядом, не моргая, фактически прожигая его глазами, которые еще не успели поменяться обратно в карий цвет. Не выдержав, Франсуа рассмеялся от того, насколько оскорбленным выглядел его двоюродный брат в этот момент, но поняв, что Пьер не оценил шутку, закашлялся, пряча смех, прежде чем вернулся к бумагам.

– Но ты все-таки подумай над моими словами, – не смотря на Пьера, наконец– то сказал Франсуа. – Тем более ты и сам хочешь помочь расследованию, и я думаю, что твоя помощь на маскараде пригодится. Если ты решишь не пойти, то я не буду больше настаивать, хотя на маскараде можно будет собрать много полезной информации, которая пригодится в расследовании и сдвинет все с мертвой точки.

– Тебе действительно необходимо чье-то присутствие на маскараде? – снова, скрестив руки на груди, спросил Пьер.

– Не просто чье-то, а присутствие человека, которому я могу доверять, а у меня такого сейчас, кроме тебя, нет.

– В таком случае, в чем заключается моя задача, если я пойду на бал?

– Ты говоришь мне сейчас, что ты согласен пойти вместо меня на маскарад и быть моим шпионом? – Франсуа удивленно посмотрел на кузена.

– Я спросил, в чем заключается моя задача, если я соглашусь пойти.

– Задача проста и ясна как день. Тебе всего лишь нужно разговорить как можно больше людей, выводя их на откровенность, и прислушиваться к разговорам, особенно когда люди будут сплетничать об убийстве или о чем-то, связанном с ним, также про то, как прошли их дни и чем они занимались последние время, – Франсуа откинулся на спинку стула. – Ты просто должен быть моими ушами и глазами, и ничего большего.

– Что-то мне подсказывает, что у тебя есть какая-то скрытая причина, по которой тебе нужно, чтобы я отправился вместо тебя, – Пьер продолжал буравить кузена подозрительным взглядом.

– Возможно, да, а возможно, нет, – Франсуа развел руками, ничуть не смущаясь под тяжелым взором Пьера. – В обоих случаях твоя помощь принесет нам выгоду. Я через тебя смогу добыть информацию, которая поможет мне сдвинуть с места расследование. А я, может быть, смогу тайно подключить тебя к расследованию, за спиной своего отца, при этом рискуя потерять свою должность как его главного и единственного помощника. Что ты скажешь?

Пьер не сразу ответил, хорошенько раздумывая над словами брата, стараясь понять его мотивы. Интуиция говорила молодому человеку, что Франсуа задумывал что-то, но, пропустив эти мысли мимо, молодой человек подошел к кузену и протянул ему руку для пожатия.

– Согласен, – холодно сказал Пьер.

– Согласен на что? – въедливо уточнил Франсуа.

– Я согласен быть твоими ушами и глазами сегодня на маскараде.

– Я рад слышать об этом, – Франсуа поднялся из-за стола и крепко пожал брату руку. – Мне нужно, чтобы ты смотрел в оба глаза и слушал в оба уха. Чтобы ни одна муха не пролетела мимо тебя.

IX

Приобрести наряд для маскарада за несколько часов было определенно сложно, но, к счастью, Пьер смог в этом разобраться и остановил свой выбор на костюме темно-зеленого цвета, расшитом золотом, коричневой шляпе с длинным пушистым белым пером. Что касается маски, то молодой человек выбрал простую черную полумаску, закрывающую только верхнюю часть лица. Выбор был обусловлен тем, что он мог легко надеть и снять ее, благодаря ленточкам, которые Пьер решил спрятать под своими волосами.

Время приближалось к вечеру и на город опускались сумерки, когда на горизонте показался Версаль. Пьер попросил остановить карету, в которой он ехал, и вышел из нее. Сложив руки за спиной и пройдясь немного вперед, молодой человек остановился, смотря на дворец, в окнах которого горели яркие огни.

Пьер не мог поверить, что он возвращался в это место. Как бы он ни хотел, он не мог повернуть назад, домой, в Париж. В конце концов он дал слово Франсуа, и если бы не сдержал его, то это задело бы его гордость и честь.

Последний раз Пьер был в Версале накануне своего отъезда. В тот день над ним жестоко и унизительно посмеялся человек, который Пьеру был дорог, помимо этого каждый раз когда Пьер посещал дворец, он сталкивался с теми или иными проблемами, которые создавали ему дворяне в надежде задеть Пьера и выжить его из их общества. Конечно же, Пьер научился не обращать внимание на подобных людей и не давать им повода давить на него еще сильнее. Только близкие ему люди могли сделать Пьеру больно, чего он опасался, и надеялся, что подобного никогда не произойдет, однако все же судьба была жестока и Пьер уже потерял двоих очень близких и дорогих ему людей, или по крайней мере он так считал.

– Мой дорогой друг, – голос Николаса заставил Пьера вздрогнуть и очнуться, – мне кажется, нам стоит поторопиться.

Как обычно, Николас сопровождал Пьера в качестве слуги и, самое главное, в качестве друга. Так же, как и Пьер, Николас был одет в подходящую для маскарада одежду голубого цвета, подчеркивающую его волосы, и белую маску. Сказать честно, Пьер сам не знал, почему он решил взять с собой на маскарад Николаса, но после долгих размышлений он понял, что иметь рядом преданного друга и проверенного временем и обстоятельствами человека лучше, чем находиться одному среди огромного количества людей, большинство которых презирали Пьера всем сердцем.

– Не мог бы ты напомнить мне, почему я все это делаю? – тяжело вздохнув, спросил Пьер, не отрывая глаз от Версаля.

– Пьер, ты дал слово Франсуа Лоран де Сент-Джули. Мне кажется, уже слишком поздно, чтобы возвращаться назад, особенно раз уж мы почти на месте – Николас спрыгнул с своего коня и встал рядом с другом. – По крайней мере, нам не обязательно оставаться до конца маскарада. Как только нам, вернее тебе, надоест или станет совсем не комфортно, то мы тотчас отправимся обратно в Париж.

Холодный ветерок, обжигая кожу друзей и вызывая мурашки на ней, играл с их волосами.

– К тому же я не думаю, что это будет настолько плохо, как ты себе представляешь, – продолжал рассуждать Николас. – Помимо этого, твои друзья, такие как Александр Эдуардо Беттенкур вместе с его невестой и твоей двоюродной сестрой Маделейн Мойн де Мазьер и Филипп Беттенкур Майерс тоже были приглашены. Изабелла Мойн де Мезьертакже будет присутствовать на маскараде, и ты сможешь проверить ее состояние. Марье Луиза Ле Мойн, скорее всего, тоже будет… гхм… – Николас закашлялся, поймав себя на последних словах.

Лицо Пьера немного помрачнело при упоминании Марье, но, ничего не сказав, он вернулся обратно в карету, приказывая продолжать путь.

В скором времени, карета въехала на огромную территорию дворца и подъехала к роскошному входу, где к ней поспешили слуги, открывая ее дверцу.

Пьер вышел из кареты и, следуя за слугой, вместе с Николасом отправился по роскошным огромным залам, в главный бальный зал, откуда была слышна музыка, чем ближе они к нему подходили.

Главный бальный зал казался золотым из-за теплого света, который отдавали множество горящих свечей в люстрах. Около дальней стены с правой стороны был поставлен накрытый стол с множеством яств и вином.

В зале играла красивая музыка и было достаточно много народу, из-за чего Пьер почувствовал смешанные энергии в воздухе, что заставило его немного напрячься. Вздохнув и продолжая сохранять спокойствие, молодой человек решил пройтись по залу и найти себе место, где он мог либо постоять, либо посидеть. Проходя мимо слуги, несущего поднос с вином, Пьер взял два бокала, один из которых он протянул Николасу, следующему за ним.

– Какие у вас планы, милорд? – переходя на официальную форму обращения, поинтересовался Николас у друга.

– На данный момент, мне кажется, что лучше слиться со всеми и не делать ничего подозрительного, – негромко начал объяснять Пьер, чувствуя на себе многочисленные взгляды. – В крайнем случае, так или иначе, нам придется присоединиться к кому-нибудь и влиться в разговор. Твоя и моя задача состоит в том, чтобы собрать как можно больше информации и сплетен по поводу убийств и посмотреть, будет ли кто-нибудь подозрительно себя вести.

– Должен ли я сопровождать вас все это время?

– Не обязательно, но я не хотел бы, чтобы ты, Николас, далеко от меня отходил. – Пьер преподнес бокал к носу и, понюхав, сморщился, распознав запах красного вина. – Мне нужно, чтобы ты остался и присматривал за мной. Если ты заметишь что-то странное или подозрительное, то немедленно сообщи мне об этом.

– Кого я вижу! – к Пьеру и Николасу подошел мужчина, одетый в ярко-красный костюм и черную маску, по голосу Пьер узнал Александра. – Какой сюрприз! Судя по всему, Филипп, тебе придется отдать своего коня Габриэлю. – Пьер обернулся через плечо, посмотрев на мужчину в белых одеяниях, подошедшего к ним.

Кивнув Николасу, Пьер развернулся к Филиппу и Александру. В это время Николас поспешно удалился, скрываясь в толпе. Пьер фальшиво улыбнулся, подняв свой бокал с вином и сталкивая его с бокалом Филиппа.

– Я тоже очень рад вас видеть, мои дорогие друзья, – сказал Пьер, стараясь выглядеть настолько спокойным насколько мог.

– Взаимно, – Филипп отпил вина из своего бокала. – Не говори мне, что Габриэль послал тебя сюда, чтобы он мог выиграть у меня коня.

– К чему такие подозрения? – растерялся Пьер. – Я здесь от имени моей семьи и ничего больше.

– Так или иначе, я все равно проиграл и потерял своего коня. – Филипп поставил пустой бокал на поднос проходящего мимо слуги. – Раз уж ты здесь, мой дорогой др, то позволь мне представить тебя знатным гостям, приглашенным во Францию самим королем Людо́виком XIV. Он является великим ученым из Англии и, мне кажется, что тебе будет очень интересно с ним поговорить.

– С удовольствием, мой друг. Я буду только счастлив, – продолжая отыгрывать свою роль, сказал Пьер.

– Я, пожалуй, вас оставлю и пойду поищу мою дорогую Маделейн. Прошу прощения, но разговоры с учеными – это не для меня, и я, скорее всего, засну на месте, если составлю вам компанию. Прошу простить меня, – с последними словами Александр направился в сторону столпившихся неподалеку девушек, среди которых Пьер заметил знакомую фигуру, в которой он узнал Изабеллу. Несмотря на то, что половину лица девушки закрывала маска золотого цвета, ее все равно можно было узнать по кудрявым волосам, не хотевшими оставаться в высокой и аккуратной прическе. Зеленое платье с желтыми длинными рукавами подчеркивало ее хрупкую фигуру. Девушка выглядела прекрасно, что вызвало легкую улыбку на лице Пьера.

– Извини, что поднимаю эту тему, друг мой, но слышал ли ты о недавнем убийстве? – рискнул спросить Пьер Филиппа, понижая голос, когда, обходя середину зала, где танцевали пары, они шли в другую часть его.

– Нет, не слышал. Когда это произошло? – в голосе Филиппа была слышна нотка удивления.

– Сегодня утром, если я не ошибаюсь, – продолжал рассказывать Пьер. – Однако жертва не была из дворянской семьи, что делает это немного странным, теперь убийца преследует простолюдинов после убийства моей двоюродной сестры.

– Я с тобой полностью согласен, мой дорогой друг. Но сказать честно, если убийца переключился на людей низшего сословия, то я больше чем рад этому, потому что, по крайней мере, я могу меньше волноваться, что следующей жертвой буду я или кто-то из моей семьи или знакомых.

Филипп был всегда очень заносчив и высокомерен. Это можно было назвать нахальством и самовлюбленностью, но никто ничего не мог с этим поделать, и многие старались игнорировать Филиппа в таких случаях и стараться не поднимать тему простолюдинов при нем. Пьер закатил глаза на эти слова.

– Ученый, с которым я хочу тебя познакомить, мой дорогой друг, как я уже говорил, приехал из Англии по приглашению нашего короля Людо́вика, – начал пояснять Филипп, позабыв о предыдущей теме разговора. – Он астролог, и его повествования и рассуждения очень занимательны. Зовут его Уильям Томас Кемпторн, и он приехал вместе со своим секретарем и сыном, имя которого мне еще не удалось узнать. Кемпторн довольно интересный человек, по моему мнению.

– Что-то я не слышал о таком человеке, как Уильям Томас Кемпторн, – Пьер слегка нахмурился, пытаясь вспомнить, знакомо ли ему это имя. – Ты точно уверен в своих словах, мой друг?

– Да, я уверен. Если ты не веришь, то тогда спроси его сам. Уильям Томас Кемпторн, добрый вечер, – Филипп подошел к небольшой группе людей и обратился к невысокому широкоплечему мужчине с длинной золотистой бородой.

– Филипп Беттенкур Майерс, добрый вечер, – у мужчины был глубокий, но мягкий и приятный голос. Он снял маску, открывая лицо с широким лбом, острым носом и большими внимательными зелеными глазами. – Я рад вас снова приветствовать.

– Уильям Томас Кемпторн, позвольте мне представить вам моего друга – Пьер Бенедикт де Сент-Джули, – улыбаясь, сказал Филипп.

– Приветствую вас, Уильям Томас Кемпторн, – Пьер снял с лица маску, не желая показаться грубым, и слегка поклонился. – Я многое слышал о вас.

– Приятно познакомиться, – мистер Кемпторн поклонился в ответ, с подозрительным интересом рассматривая юношу. – Что же вы такое слышали обо мне, если не секрет?

– Мой дорогой друг Филипп, – Пьер показал на друга, стоявшего рядом и, легко переключаясь с французского на английский, продолжил, – много рассказывал, как ему нравятся ваши работы, уверяя, что мне будет интересно и полезно провести с вами время и, конечно, поговорить. Простите, что меняю тему разговора, но как вам Париж? Вы здесь впервые, и давно ли вы приехали?

– Нет, не впервые и приехал я совсем недавно, не больше недели назад, – Уильям Томас Кемпторн надел обратно маску и поправил свой пышный пушистый парик. – Первый раз в Париж я приехал еще будучи ребенком, вместе со своим отцом. Не буду лгать, Париж красивый город, но я предпочитаю деревни большим городам. А вот мой дорогой сын, – мистер Кемпторн показал на высокого юношу, стоявшего рядом с ним в белой маске, через которую влажно поблескивали его темно-карие глаза, – Кристофер Мэтью Кемпторн впервые в Париже.

– Приятно познакомиться, – мягко улыбнулся Пьер, кивая Кристоферу. – Как вам Париж? И как вам маскарад?

– Я нахожу Париж прекрасным городом, – ответил Кристофер Мэтью Кемпторн на чистом французском языке без какого-либо акцента. – Удивительно, что я провел всю свою жизнь, не зная красоту такого города, как Париж. Я в целом небольшой поклонник маскарадов или подобных мероприятий, но мне здесь нравится.

– Вы очень похожи на Пьера, – в разговор подключился Филипп. – Он тоже не любит балы и званые ужины, но, на удивление всем нам, сегодня пришел.

– Не то чтобы я пришел сюда охотно. Я здесь от имени моей семьи, Сент-Джули, чтобы не нанести оскорбление королю, – поправил Пьер.

– Можно и так сказать в таком случае, – неуверенно протянул Филипп.

– Сент-Джули? – переспросил Уильям.

– Да, Сент-Джули. Вы кого-то знаете из моей семьи? – удивился Пьер.

– Нет, нет, – запротестовал Уильям Томас Кемпторн. – Я просто решил уточнить, так как с возрастом я начал плохо слышать да и музыка довольно громкая.

Находя такое поведение своего нового знакомого немного подозрительным и чувствуя, как у него по какой-то причине начинает болеть голова, Пьер вернул обратно на лицо маску, аккуратно завязывая ленточки и пряча их у себя под волосами.

– Я прошу меня извинить, но мне нужно ненадолго удалиться и поздороваться с кое-какими людьми от имени моего отца и семьи, – сохраняя спокойствие, сказал Пьер. – Я вернусь к вам совсем скоро, – с последними словами он нырнул в толпу, обходя зал и направляясь к выходу, где он надеялся найти Николаса и спросить, что тот успел узнать. Однако слуги нигде не было видно, и Пьер уже было начал беспокоиться.

Вдруг в воздухе Пьер почувствовал какую-то дискомфортную ноту, из-за чего его головная боль усилилась, и ему потребовалось найти спокойное место, прежде чем его силы и энергии начнут выходить из-под контроля. В углу за небольшим столиком с фруктами Пьер увидел свою двоюродную сестру Изабеллу. Девушка стояла и обмахивала себя веером, общалась с молодым кавалером, чье лицо было закрыто темно-голубой маской. Было видно, что Изабелле очень неудобно в его компании и что она всеми силами старается ему это показать, но по какой-то причине молодой человек либо просто этого не видел, либо ему было наплевать. Он продолжал разговаривать с Изабеллой и уменьшать расстояние между ними. Расслабившись и снова фальшиво улыбнувшись, Пьер быстрым шагом подошел к паре и положил свою руку на плечо кузины.

– Я тебя повсюду искал, Изабелла, – мягким голосом сказал Пьер, прежде чем посмотреть на мужчину напротив и встретиться с его холодным карими глазами. – Ох, прошу прощения, я вас не заметил. Мы знакомы? Если нет, то позвольте мне представиться: я Пьер Бенедикт де Сент-Джули, – Пьер слегка поклонился загадочному мужчине, – двоюродный брат Изабеллы.

Прищурив глаза и последний раз взглянув на Изабеллу, мужчина проигнорировал поклон и удалился. Он мгновенно растворился в толпе, но Пьер продолжал чувствовать его тяжелое присутствие в воздухе.

– Это было невежливо, – Пьер поспешно убрал руку с плеча Изабеллы и повернулся к ней – С кем ты разговаривала?

– Историк и путешественник из Испании или, по крайней мере, он мне так представился. Он не назвал своего имени, несмотря на то, что я настаивала на этом, – вздохнув с облегчением, ответила Изабелла, обмахиваясь веером. – Спасибо за твою помощь, Пьер.

– Не верь всему, что слышишь, Изабелла, и научись за себя постоять. Этот испанец явно имел что-то на уме и мог причинить тебе вред.

– Я старалась дать ему понять, что мне неудобно, но он явно этого не понимал, – начала оправдываться Изабелла. – К тому же моя сестра явно это заметила и, вместо того, чтобы помочь мне, бросила меня с ним, уйдя танцевать со своим женихом.

– Маделейн и Маргарита – это разные люди, Изабелла. И тем более, люди не всегда будут рядом, когда тебе нужна будет помощь. Ты это понимаешь?

– Да… – Изабелла прикусила нижнюю губу и опустила взгляд, явно расстроившись, что Пьер ее ругает, но в то же время понимая, что он прав. – Мне просто тяжело, Пьер. Прошло две недели и мне все еще тяжело.

– Я прекрасно тебя понимаю, Изабелла. Ты же знаешь, что я всегда рядом и готов тебя выслушать, – Пьер протянул руку к ее лицу и убрал выпавшую кудряшку из прически ей за ухо.

– Я знаю, Пьер.

– Как долго ты собираешься прятаться во дворце, если это не секрет? – поинтересовался Пьер. – И легче ли тебе здесь, чем дома, в Париже.

– Сказать честно, я не знаю, – Изабелла отрицательно покачала головой и, обойдя Пьера, села на стул у стены, прикрывая оголенные ключицы веером. – Иногда я чувствую себя лучше, но большую часть времени мне кажется, что где бы я ни была, я все равно как птица в клетке, которая никому не нужна.

– Что-то не так между тобой и Маделейн? – Пьер встал около девушки, оперевшись спиной о стенку.

– Она презирает меня, Пьер, и требует, чтобы я покинула дворец как можно скорее. Мы делим с ней одну комнату, что делает наши отношения еще хуже, – Изабелла тяжело вздохнула.

– И ты собираешься ей повиноваться и вернуться в Париж? – молодой человек поднял левую бровь.

– Я не знаю, Пьер. Я ничего не знаю.

– Если ты хочешь, то я могу спросить моих родителей, можешь ли ты какое-то время пожить с нами, – неожиданно даже для самого себя предложил Пьер. – Я не думаю, что они будут против, особенно моя мама. Она любит тебя как свою дочь.

– Разве это не будет странным со стороны, и не пойдут ли слухи о том, что девушка живет с тобой в твоем доме? – Изабелла посмотрела на Пьера своими красивыми удивленными голубыми глазами. – Я не думаю, что твоему отцу это понравится.

– Во-первых, не со мной и не в моем доме, а в доме с моей семьей и в доме моих родителей, – поправил ее Пьер. – Во-вторых, не позволяй таким вещам, как слухи, волновать тебя.

Слова Пьера вызвали робкую улыбку и легкий румянец на лице Изабеллы, и она застенчиво отвернулась, прячась за веером. Пьер усмехнулся на ее реакцию и слегка улыбнулся тоже. Однако улыбка с его лица исчезла, когда он посмотрел в сторону и увидел, как к ним торопливо направляется блондинка, в которой он, несмотря на черную маску, закрывающую половину ее лица, узнал Марье Луизу Ле Мойн. Она приближалась в сопровождении двух своих подруг и высокого темноволосого кудрявого мужчины, который что-то с интересом рассказывал девушке и всеми силами старался отвлечь ее, явно не желая, чтобы Марье достигла Пьера. Этим человеком был Флорент Пардайян де Дондрон, капитан королевских кораблей и сын одного из управляющих финансовыми делами дворца. И, судя по его поведению, Флорент, несмотря на прошедшие годы и факт того, что Марье была обручена с Франсуа, оставался ее большим поклонником. Было заметно, насколько неудобно Марье было в его компании, и Пьер не удивился бы, если, заметив его, девушка решила воспользоваться моментом, чтобы не только отвязаться от навязчивого Флорента, но и заодно поговорить с Пьером.

– Пьер Бенедикт де Сент-Джули, – Марье четко и звонко произнесла его имя, подойдя к нему, – как же мы давно не виделись.

* * *

Музыка громко играла в зале и ее было слышно на несколько этажей вниз и вверх. Понимая, что из-за нее у него начинает болеть голова, Николас решил ненадолго покинуть зал и присоединиться к другим слугам. Спустившись на несколько этажей вниз, молодой человек направился в сторону кухни, по слухам, кухня была одним из мест, в котором слуги любили проводить время. Николас надеялся собрать хоть немного информации, которая могла бы пригодиться ему с Пьером, и слуги были прекрасным источником сплетен.

Открыв дверь кухни и переступив ее порог, Николас сразу же окунулся в запах готовившейся еды и суету ее приготовления. Повара перекрикивались друг с другом, время от времени громко ругаясь.

Внимание Николаса привлекла небольшая группа, сидящая в дальнем углу кухни, среди которых молодой человек заметил знакомое ему лицо, и он решил подойти к ним. Сняв маску и извиняясь, он прошел сквозь суетившихся поваров и прошел к столу.

– Приветствую всех, – прочистив горло, сказал Николас. – Вы не против, если я к вам присоединюсь?

– О! Какие люди! – воскликнул один из сидевших слуг, поднявшись из-за стола. – Николас Сендрерсен, собственной персоной!

В мужчине Николас с трудом узнал своего старого друга Джузеппе Анчез Лару. За время, которое Николас провел с Пьером в колониях, Джузеппе, будучи одного возраста с ним, заметно изменился, и если бы Николас не знал, что ему всего двадцать четыре, то подумал бы, что Джузеппе уже за тридцать. Его грязные черные волосы были забраны в тугой хвостик, на квадратном лице, покрытом угрями, морщинами и точечными шрамами, резко выделялись острые скулы. Правая бровь Джузеппе была наполовину сбрита или же, скорее всего, сожжена. Его левый глаз перевязан. Николас застыл на одном месте и глазами, полными удивления, смотрел на Джузеппе, стараясь понять, что и почему так сильно изуродовало его знакомого.

Когда Николас видел своего друга последний раз за несколько дней до отъезда в Испанию, тот был, пожалуй, одним из самых красивых мужчин среди знакомых Николаса – высокий молодой человек с гладкой кожей, темно-карими лукавыми глазами и кудрявыми черными волосами, обрамляющими его подвижное лицо.

– Джузеппе Анчез Лару! Рад тебя видеть, – наконец-то очнулся Николас и пожал протянутую ему руку друга. – Что сделал с тобой дьявол? Тебя не узнать.

– Я повидал войну, вот что случилось, – засмеялся Джузеппе. – Три года я провел на полях битвы, сражаясь за мою страну и защищая ее от Испании, – молодой человек сел обратно за стол и налил в два стакана вина. – Конечно, пожертвовать мне пришлось многим, но с этим я поделать ничего не могу. – Джузеппе взял один из стаканов, протянул его Николасу и кивнул на свободное место рядом с собой: – Присаживайся.

Приняв стакан и чувствуя себя немного некомфортно, Николас сел между Джузеппе и жирным мужчиной, который уплетал за обе щеки индейку, запивая ее вином. Напротив него за столом сидели две служанки. У одной из девушек было узкое лицо и худощавое телосложение, из-за чего она выглядела несколько болезненно. Ее рыжие волосы были заплетены в косу, голова прикрыта платком. Она была уставшей и явно витала мыслями где-то в облаках, совершенно не обращая внимания на все, что происходит вокруг нее.

Вторая девушка, со светлыми пушистыми волосами, была немного полненькой, как сдобная булочка. Ее кругленькое пухленькое личико расплылось в улыбке, когда она поймала на себе взгляд Николаса, и румянец залил ее щеки.

Мысленно закатив глаза на происходящее, Николас поднес стакан к губам и сделал глоток, чувствуя горечь вина во рту и, сморщившись, поставил стакан обратно на стол, вытирая рот.

– Еще раз, как зовут человека, у которого ты работаешь? – с набитым ртом обратился неопрятный толстяк к Джузеппе.

– Он никогда мне не называл своего имени, Кабин, – зевнув, ответил Джузеппе. – Мой господин вообще странный человек, честно говоря.

– Ты подался в слуги? – удивился Николас. – Разве ты не хотел сделать карьеру в армии?

– Служба в армии – непростая штука, и к тому же мои родители были против этого с самого начала, – начал объяснять Джузеппе. – Царство небесное им. После смерти отца моя мать скончалась годом позже, оставив меня вместе с моей сестрой. Денег у нас было не много, поэтому мне пришлось податься в слуги. Служба в армии, как видишь, не принесла мне особого дохода и почета. Сейчас я прислуживаю приезжему из Рима мужчине, свое имя он и приехавшие с ним слуги скрывают от меня и от других нанятых слуг. Нам было сказано звать хозяина «мой господин» и все. Откуда он, из какой он семьи и с какими намерениями он приехал в Париж – нам не известно.

– Мне кажется это подозрительным, – протянула полненькая девушка. – Особенно из-за убийцы, который находится сейчас на свободе.

– Я полностью с тобой согласен, Даниэла, – Джузеппе взглянул на неё. – Но я не подозреваю своего господина в подобном. Я предполагаю, что он просто скрывается от кого-то. Поэтому такие осторожности.

Николас поднял левую бровь, не веря в слова Джузеппе, находя ситуацию странной и подозрительной, но он решил промолчать.

– Да и вижу я его не часто, – продолжил Джузеппе, прислонившись спиной к стене позади себя. – За полгода служения я видел вблизи своего господина всего несколько раз.

– Может быть, ты опишешь его внешность? – попросил Кабин, вытирая рот грязным рукавом рубашки. – Может быть, мы его знаем.

– Я сомневаюсь в этом, но так и быть, – Джузеппе прикрыл глаза. – У него квадратное лицо с густыми темными бровями. Светлые волосы коротко подстрижены, уложенная назад челка открывает широкий лоб. Глаза, если я не ошибаюсь, темно-карие или темно-зеленые. Точно не могу сказать.

– А рост у него какой? – задал вопрос Кабин.

– Точно не могу сказать, но он выше меня. Я же говорил, что видел моего господина всего несколько раз. Мои описания могут быть неточными.

– В таком случае я точно не знаю, кем является твой господин, – пожал плечами Кабин. – Но я не могу отрицать, что он кажется мне странным и подозрительным.

– Не стоит никому доверять, особенно сейчас, – сказала Даниэла, положив локти на стол и слегка подавшись вперед, открывая вид на свои тяжелые груди и не отрывая взгляда от Николаса, заигрывая с ним глазами.

– Я полностью согласен с вами, господа, – Николас старался случайно не встретиться взглядом с Даниэлой и игнорировал ее существование. – Лучше никому не доверять ради своей же безопасности. Я говорю это не из-за того, что убийца находится на свободе, а вообще. Даже если бы убийства не произошли и покойные были бы сейчас живы, то было бы лучше надеяться только на себя.

– Мудрые слова, – отметил Джузеппе.

– Благодарю, – Николас взял стакан и ударил его об стакан друга.

– Выпьем за мудрые слова Николаса и за его возвращение из колоний! – громко сказал Джузеппе, после поднеся стакан к губам выпивая все оставшееся вино до дна.

Николас же, продолжая чувствовать на себе глаза Даниэлы, вылил вино на пол. Она удивленно подняла брови, но ничего не сказала. Девушка, сидящая рядом с Даниэлой, очнувшись и осмотревшись по сторонам, быстро шепнула той что-то на ухо и, встав из-за стола, ушла с кухни.

– Куда это направилась Роза? – спросил Джузеппе. – Что-то случилось?

Даниэла молча пожала плечами.

– Роза очень милая девушка, – сказал Джузеппе Николасу. – Да, личико, конечно, у нее не очень, но ее тело как раз такое, как мне нравится, – он налил себе еще вина. – Я собираюсь посвататься и сделать ее своей женой.

– Ты задумываешься о женитьбе? Помнится, тебе раньше не нравилась эта идея, – засмеялся Николас, не веря своим ушам.

– Да, она мне раньше не нравилась, но это не означает, что я собирался оставаться холостяком, – Джузеппе взял стакан в руки. К коже его лица приливала кровь, и он уже явно захмелел. – Тем более, что я нашел девушку, которая подходит мне в жены.

– А если ее отец откажет тебе?

– Что? Откажет? – Джузеппе громко рассмеялся. – У него не будет другого выбора, кроме как отдать свою единственную дочь мне в жены, когда он узнает, что она разделила постель со мной и отдала мне свою девственность. Ее отец считает, что секс до свадьбы – это незаконно, а если незамужняя девушка все-таки лишилась своей девственности, то она должна выйти замуж за человека, который забрал ее, чтобы сохранить свою честь и не запятнать честь своей семьи.

– Я вижу, что у тебя все спланировано, – протянул Николас, которому очень сильно не нравился план друга. – А Роза сама хочет выйти за тебя замуж?

– Если бы не хотела, то не впустила бы к себе в постель, – коротко сказал друг. – Она моя и только моя, – с последними словами Джузеппе выпил все вино из своего стакана и, покачавшись, снова оперся спиной о стенку, вытирая рукавом рот.

X

Порезы и синяки на шее, и вся кровь высосана из тела, словно на жертву напал вампир. Но вампиры были вымышленными персонажами, по крайней мере, так считал Франсуа. А если это были не вампиры, то тогда как объяснить тот факт, что все пять жертв были полностью обескровлены на момент их нахождения? Это расследование начинало медленно сводить Франсуа с ума, что становилось для него уже в тягость.

Со вздохом Франсуа откинулся на спинку кресла, смотря на исписанные бумаги перед ним. Он находился в Rue des Saints-Pères, Hôtel des Saints-Pères, в который он вернулся ранее днем, примерно после обеда. Несмотря на то, что за окном было давно темно и время ужина прошло, у Франсуа совсем не было аппетита, который, скорее всего, пропал после находки убитой. Закрыв глаза, Франсуа мог легко увидеть тело девушки, лежавшее на холодной дороге, с пустыми застывшими глазами, устремленными в равнодушное небо. Она, так же как и его дальняя родственница вместе с ее семьей, не заслуживала подобной жуткой смерти.

Франсуа снова взял перо и, поиграв им немного между пальцами, подвинул новый лист бумаги.

«Жертва: Маргарита Мэйден ди Минно.

Примерная причина смерти: потеря крови.

Место, где было найдено тело: яма в лесу.

Состояние тела: порезы и синяки на шее. Отсутствие крови в теле. Кожа бледного цвета.

Человек, обнаруживший тело: Пьер Бенедикт Сент– Джули.

Жертва: Леонардо Сер ди Минно.

Примерная причина смерти: перелом черепа и потеря крови.

Место, где было найдено тело: яма в лесу.

Состояние тела: порезы и синяки на шее. Отсутствие крови в теле. Кожа бледного цвета. Перелом черепа, через пролом видны мозги жертвы.

Человек, обнаруживший тело: Пьер Бенедикт де Сент-Джули.

Жертва: Сесилия Жом ди Минно.

Примерная причина смерти: неизвестна.

Место, где было найдено тело: яма в лесу.

Состояние тела: две маленькие точки на шее. Отсутствие крови в теле. Кожа бледного цвета.

Человек, обнаруживший тело: Пьер Бенедикт де Сент-Джули.

Жертва: Джули Ферзей ди Минно.

Примерная причина смерти: неизвестна.

Место где было найдено тело: яма в лесу.

Состояние тела: две маленькие точки на шеи. Отсутствие крови в теле. Кожа бледного цвета.

Человек, обнаруживший тело: Пьер Бенедикт де Сент-Джули.

Все четыре жертвы собирались в следующем месяце покинуть страну и уехать в Италию, откуда Леонардо Сер ди Минно был родом. Маргарита Мэйден ди Минно настаивала на том, чтобы взять с собой свою младшую сестру Изабеллу Мойн де Мезьер, которая на тот момент проживала в родительском доме и после смерти своей сестры была призвана ко двору. Оба, Маргарита и Леонардо, получали различные послания с угрозами. Содержание писем не предавалось огласке, и посланник или посланники не были найдены.

За неделю до исчезновения семьи Леонардо отдал приказ о немедленных сборах, чтобы в ближайшее время отправиться в путь. Семья затем неожиданно пропала, оставив все свои вещи дома и не сообщив никому о месте своего пребывания. Даже младшей сестре Маргариты, которую они собирались забрать с собой в Италию, не было ничего известно. В ночь перед их исчезновением слуги сказали, что они ничего подозрительного не видели и что это была самая обычная ночь, не отличавшаяся от предыдущих. Маргарита как всегда самостоятельно уложила спать своих дочерей, прежде чем присоединиться к мужу в спальне. Это было последний раз, когда слуги видели Маргариту, Леонардо и их дочерей живыми.

На следующее утро никто из семьи не спустился к завтраку, что сильно встревожило слуг, и дворецкий решил проверить спальни. Когда, не получив ответа из-за двери спальни, он решил заглянуть в детскую, то обнаружил, что девочки пропали, а на полу валялось ружье. Мужчина поднял тревогу и, вбежав в спальню своих хозяев, обнаружил, что они тоже пропали.

Сбежавшиеся на шум слуги осмотрели дом, но ничего, кроме валяющегося на полу в детской ружья, они не обнаружили. Слуги подняли тревогу, но их голоса не были услышаны. Не веря ни единому слову слуг, родственники приняли решение подождать несколько дней, думая, что семья ненадолго отправилась куда-то провести вместе время в покое и в тишине. Подобное раньше случалось, когда Маргарита, Леонардо и их дочери пропадали на несколько дней и возвращались обратно домой живыми и невредимыми, говоря, что они просто устали от шума и суеты города. Но ранее семья брала с собой одежду. В этот раз все вещи остались нетронутыми, а то, что в детской на полу было найдено оружие, объяснить никто не мог. В конце концов, не получив от них вестей и не дождавшись их возвращения, родственники подняли тревогу и начался поиск, который закончился так же быстро, как и начался, – пропавших так и не смогли найти.

Изабелле Мойн де Мезьер были известны большинство планов семьи на ближайшие несколько недель до отъезда, и она утверждала, что у ее сестры и ее мужа не было причин для резкого исчезновения. Леонардо был занят завершением дел в Париже, чтобы как можно скорее покинуть город и страну.

Маргарита в последние время часто получала загадочные письма, и чем больше их приходило, тем сильнее она настаивала на том, чтобы семья побыстрее покинула Париж. У нее часто случались панические атаки, когда она не знала о месте нахождения ее близняшек, даже если они были с ней в одном доме.

Что же касается того, что Маргарита собиралась увести Изабеллу с собой в Италию, то причины этому было немного сложно описать. По словам Изабеллы, ее старшая сестра имела плохое предчувствие, что если она оставит ее в Париже, что-то страшное произойдет с Изабеллой, и поэтому Маргарита уговорила своего мужа, Леонардо, взять ее с собой в Италию. Однако эта идея очень сильно не понравилась матери девушек, Шарлотте Луи де Мезьер, которая на тот момент настаивала на помолвке Изабеллы с Луиз При де Сьер, одним из известных на весь город судьей. Но он также был известен своим мерзким отношением к женщинам. К счастью, Луиз При де Сьер умер до того, как Шарлотта добилась обручения Изабеллы с ним, что облегчило для Маргариты задачу уговорить мать отпустить Изабеллу с ней в Италию, где она могла бы позаботиться о ее будущем и подобрать ей достойную партию.

По словам слуг, они слышали, что какой-то неизвестный им человек хотел посвататься к Изабелле, что Маргарите было прекрасно известно, но она также знала, кем являлся этот человек, и он ей очень не нравился. Маргарита считала, что он не достоин ее сестры и поэтому хотела увезти ее с собой в Италию. К сожалению, эти слухи невозможно было подтвердить из-за недостаточности доказательств.

Казалось, что все шло по плану до того как вся семья пропала и, как уже было сказано, от нее не было ничего слышно. Их тела затем были найдены Пьером Бенедикт Сент-Джули, возвращавшимся в Париж вместе со своим слугой и отцом после долгого отсутствия. Пьер Бенедикт Сент-Джули решил остаться в лесу вместе со своим слугой, чтобы немного поохотиться, и зверь, за которым они гнались, привел их на поляну с ямой, где и были обнаружены тела Маргариты, Леонардо и их дочерей, Сесилии и Джули. На момент находки Пьер не знал, что он нашел тела своей убитой двоюродной сестры и ее семьи и, не теряя ни секунды, отправился в дом своего дяди, детектива Юберта Стон де Сент-Джули, чтобы сообщить ему о случившемся. Оба, Пьер Бенедикт Сент-Джули и его слуга Николас, были допрошены и быстро вычеркнуты из круга подозреваемых людей. Они даже не были в курсе, что Маргарита Мэйден де Мезьер, ее муж Леонардо Сер и дети Сесилия лэ Жом и Джули Ферзей ди Минно, бесследно пропали.

Спустя несколько дней во время похорон Пьер Бенедикт Сент-Джули не вел себя подозрительно, он изо всех сил старался поддержать свою семью. По словам очевидцев, в какой-то момент, когда гроб Маргариты предавали земле, Пьер отвел свою двоюродную сестру, Изабеллу Мойн де Мезьер обратно в церковь, потому что девушка была близка к обмороку. Никому не известно, о чем Пьер и Изабелла разговаривали в церкви, поэтому можно только предполагать, что Пьер старался успокоить свою кузину и помочь ей.

В последующие дни после похорон расследование не продвинулась из-за того, что семья была убита самым странным образом. У всех жертв из тел была высосана кровь, как будто на них напал вампир, но мы все, конечно, знаем, что вампиры – это вымышленные человекоподобные существа, поэтому быть такого не может, что одно из них напало на семью, а затем спрятало их тела в лесу. Однако факт остается фактом, и мне тяжело объяснить, как семья была убита и каким образом их тела оказались в лесу».

Франсуа повертел перо в руке и прикусил нижнюю губу, перечитывая, что он написал, прежде чем взять новый листок бумаги и продолжить.

«На данный момент ничего больше из вышенаписанного, к сожалению, неизвестно, однако я надеюсь, что в ближайшее время я соберу достаточно информации, чтобы продвинуть это расследование и добиться хоть каких-то ответов на многочисленные вопросы».

Отложив бумагу в сторону, Франсуа взял новый чистый листок и, поставив на нем дату, продолжил.

«Жертва: Элиса Карон Биссет.

Примерная причина смерти: потеря крови.

Место, где было найдено тело: напротив ее дома на улице.

Состояние тела: порезы на шее, из которых не текла кровь. Кожа тела была холодной, и глаза девушки широко открыты в ужасе. В ее теле и вокруг не было видно ни капли крови.

Человек, обнаруживший тело: младший брат девушки, Джек Карон Биссет».

По словам маленького Джека, его сестра, Элиса, несмотря на сильный дождь, отправилась за хлебом, но через короткий промежуток времени, после того как входная дверь за Элисой закрылась, Джек вместе с его друзьями услышал душераздирающий женский крик на улице и, когда они выбежали на улицу, Элиса лежала на спине, лицом к небу, а вокруг никого не было видно.

Так же как и в случае с Маргаритой, Леонардо и их детьми, было похоже на то, словно вся кровь моментально высосана из Элисы, прежде чем убийца бросил ее мертвое тело там же, где он, скорее всего, ее поймал. Если сравнить эти два происшествия, то можно сразу заметить, что в случае с Элисой девушка в ужасе закричала при нападении, привлекая к себе внимание. В случае с убийством семьи Леонардо и Маргариты шума не было и семья попросту пропала, не оставив и следа, а их тела, в отличие от тела Элисы, были найдены две недели спустя вдали от их дома. Элиса была найдена сразу же после ее убийства, буквально на пороге родного дома.

Также, по словам ее брата и семьи, отец Элисы, Фредерик Беи Биссет, заметил очень странного и подозрительного человека, появлявшегося около их дома по вечерам. Это был мужчина высокого роста и крепкого телосложения, однако нет возможности установить его личность, так как никто в семье не видел его вблизи. Сама Элиса никогда не подпускала к себе противоположный пол, хотя была в том возрасте, когда уже пора было выходить замуж, но, несмотря на все попытки ее родителей, Элиса отказала всем сватающимся к ней.

Однако я могу смело сказать, что эти два убийства связаны друг с другом, если посмотреть на способ убийства. Отсутствие крови в телах всех жертв крепко связывает эти случаи вместе».

Франсуа снова положил перо на стол и, встав, покинул свой кабинет, прошел через гостиную в спальню, где он начал раздеваться и бросать одежду на стул, собираясь лечь спать. Но стоило его голове коснуться подушки, как сонливость пропала, словно ее и не было, заставив Франсуа открыть глаза и уставиться в потолок.

В последние время Франсуа было тяжело уснуть, он страдал бессонницей. Молодой человек понимал, что причиной этому была его работа, убийства не выходили из головы целыми днями, в основном из-за огромного желания добиться справедливости для покойных. Помимо этого, загадочное исчезновение крови из тел не было похоже на что-то, что можно легко забыть.

Сдавшись, Франсуа встал с постели и, накинув на себя халат, зажег свечу, прежде чем подойти к окну из которого открывался вид на шумную улицу. Он наблюдал за проходившими мимо людьми и проезжающими каретами, осторожно обдумывая произошедшие события последних нескольких дней, начиная с загадочного исчезновения семьи и возвращения Пьера в Париж и заканчивая неизвестным и странным человеком, которого Франсуа заметил у дома Марье и след которого столкнул его с Пьером. Франсуа заметил, что по какой-то странной причине события начали и продолжали развиваться, вовлекая в них его двоюродного брата. Было ли это простой случайностью или человек, отвечавший за убийства и происходящее, спланировал все это, намереваясь раздуть скандал в благородном обществе, главными фигурами которого будут, возможно, Франсуа с Пьером?

Франсуа опустил глаза на портрет Марье, стоявший на подоконнике, и взял его в руки, поднося портрет к свече, чтобы свет от нее падал на прекрасное милое личико девушки. Франсуа было немного обидно, что он не смог сопровождать Марье на сегодняшний маскарад, но, с другой стороны, его работа была важнее подобных мероприятий. Тем более по выходным Марье всегда приглашала его к себе в дом и они проводили достаточно много времени вместе. Конечно, на данный момент Франсуа было тяжело уделять девушке достаточно внимания из-за расследований и семейных проблем. К счастью, Марье прекрасно понимала Франсуа и никогда ни на чем не настаивала и лишь желала ему добра и удачи.

На какой-то момент Франсуа наконец-то смог позабыть обо всем, что беспокоило его, и расслабился, вздохнув с облегчением. Поставив портрет на место, молодой человек вернулся обратно в постель, собираясь предпринять очередную попытку заснут. Но когда Франсуа уже начал проваливаться в мир сновидений, он открыл глаза, округляя их, и резко встал с постели. Мысли менялись у него голове со скоростью ветра, расставляя различные факты по местам и сравнивая их.

Франсуа осознал одну вещь, над которой он до этого никогда не задумывался. Он сам написал, что Маргарита собралась забрать Изабеллу с собой в Италию, не только из-за семейных проблем, а также из-за того, что какой-то непонятный мужчина следил за ее сестрой и, скорее всего, намеревался причинить ей вред. Франсуа своими глазами видел человека около дома Марье и нашел кинжал, пропитанный ядом. Сегодня утром было найдено тело девушки и, по словам ее семьи, незадолго до ее смерти они заметили подозрительного мужчину, часто следившего за их домом.

Мог ли этот мужчина быть одним и тем же человеком, следившим сначала за Изабеллой, а также мог ли он стать убийцей ее сестры, Маргариты Мэйден де Мезьер, таким образом убирая препятствие, стоявшие между ним и Изабеллой. Но это не объясняло ни письма, которые Маргарита и Леонардо получали, ни их смерть. Если убийца намеревался заполучить Изабеллу, то он мог легко попросить ее руки у ее родителей, Адольфа Джин и Шарлотты Луи де Мезьер. Но предложение так и не поступило ни до убийства, ни после. В этом Франсуа был твердо уверен. Если же мужчина собирался навредить Изабелле, то он мог прекрасно обойтись без кровопролития. Кровь, которая была высосана из мертвых тел или, что еще хуже, в процессе умерщвления жертв, превращала процесс в ужасную пытку перед смертью. Но вопрос остается без ответа: каким образом убийце удалось извлечь всю кровь из тел жертв и для чего ему было нужно такое большое количество крови.

Франсуа поднялся с постели, понимая, что явно не заснет в ближайшие несколько часов, снова зажег свечку и направился в гостиную, где подкинул несколько дров в слабо горевший камин. Он принялся ходить взад и вперед по комнате, нахмурившись, в попытках осмыслить ситуацию.

Подозреваемый мужчина, скорее всего, был одним и тем же человеком, которого Франсуа видел у дома Марье и преследовал его затем по городу до неожиданного столкновения с Пьером. Этот мужчина, скорее всего, был те же человеком, которого видела семья Биссет. Но почему убийца так быстро переключился на других девушек, когда после убийства Маргариты и ее дочерей с мужем он мог и легко убить Изабеллу или заполучить ее?

Одна из девушек была мертва, оставляя двух других в живых, – это могло означать, что…

Округлив глаза, Франсуа ринулся обратно к себе в спальнюю где, достав первое попавшиеся платье из сундука, поспешно оделся. Прихватив оружие и накинув на себя дорожный плащ, Франсуа выбежал из комнат и, заперев их за собой, почти что бегом спустился в конюшню. Оседлав своего коня, молодой человек галопом поскакал в Версаль.

XI

Пьеру было трудно отвести взгляд от Марье. Она стала еще прекраснее, чем когда Пьер видел ее в последний раз. Ее длинные волосы были убраны в высокую прическу и открывали нежную тонкую шею. Красное платье простого фасона с глубоким декольте красиво облегало гибкую фигуру, подчеркивая ее стройность. Под платье были подобраны украшения, неброские, с одной стороны, но, с другой, так удачно оттенявшие юную свежесть девушки, что от Марье невозможно было отвести глаз.

– Я не ожидала тебя здесь увидеть, – Марье протянула Пьеру руку в ожидании поцелуя. – Я очень рада тебя видеть.

– Не могу сказать то же самое, но прошу позволить мне сказать вам, что вы выглядите прекрасно, – Пьер взял хрупкую руку девушки и, поднеся к своим губам, оставил легкий поцелуй на ее мягкой коже.

– Моя дорогая, как я тебе уже говорил, я привез украшения из Азии специально для тебя. – Флорент, чей голос был глубоким и сухим, не имея никакого уважения, продолжал приставать к девушке, после того как он одарил Пьера взглядом, полным презрения. – Если ты уделишь мне немного времени, мы уйдем в более тихое место, куда я прикажу позвать своих слуг, и они принесут украшения и другие подарки, которые я привез для тебя.

Пьер заметил длинный шрам на левой щеке Флорента, выглядывающий из-под его маски. Насколько Пьер помнил, этого шрама у Флорента точно не было, когда он последний раз его видел несколько лет назад. Это пробудило у Пьера любопытство. Самым простым ответом, конечно же, было сражение либо во время плавания, либо на суше. За последние несколько лет Флорент заметно изменился физически. Помимо выглядывающего из-под маски шрама, Флорент загорел, и его когда-то черные волосы начали потихоньку седеть. Пьер не удивился бы, встреть он Флорента где-нибудь случайно, то, возможно, и не узнал бы его.

– Флорент Пардайян де Дондрон, – Марье глубоко вздохнула и, обмахиваясь своим веером, посмотрела на него, – я тронута вашей добротой и заботой обо мне, но я прошу вас вспомнить, что я обручена с Франсуа Лоран де Сент-Джули, и в скором времени мы сыграем с ним свадьбу. Поэтому я прошу вас прекратить преследовать меня, – голос девушки был твёрдым и слегка раздраженным. Было видно, что поведение Флорента давно начало выводить ее из себя и она уже не знала, куда от него деваться.

– Но, Марье, ты, кажется, позволяешь лишнее Пьеру Бенедикт де Сент-Джули, кузену твоего жениха, – в глазах Флорента сверкнула искра зависти, когда он перевел взгляд с Марье на Пьера. – Я не думаю, что твоему жениху понравится то, насколько ты близка с его двоюродным братом и какие вещи ты позволяешь ему делать.

– Флорент Пардайян де Дондрон, – тон Марье изменился – она сделала ударение на каждом имени мужчины. – Не переходите границы. В отличие от вас, я и Пьер друзья детства и между нами ничего, кроме дружбы, нет. И, в отличие от вас, он никогда не пересекает границы, четко зная свое место. Вы, с другой стороны, забываетесь и продолжаете преследовать меня. Вы заставляете меня чувствовать себя некомфортно и неудобно в вашем обществе.

«Ты ромашка с белоснежными лепестками, но сильная, как рысь», – Подумал Пьер, услышав подобную отповедь.

– Моя дорогая… – в голосе Флорента мелькнула нотка волнения, и он начал было оправдываться, но Марье быстро перебила его.

– Я стараюсь хорошо и уважительно к вам относиться только из-за дружбы между нашими отцами. Я попрошу вас удалиться, – Марье затем перевела взгляд на Пьера, который удивился, как быстро гнев в ее нежно-голубых глазах сменился нежностью, стоило ей только посмотреть на него. – Я прошу прощения, что так вышло. Я понимаю, что задаю много вопросов, но что ты здесь делаешь? Насколько я помню, ты никогда не любил приходить на подобные мероприятия.

Понимая, что ему не остается ничего другого, кроме того, чтобы повиноваться желанию Марье, Флорент метнул на Пьера злой и завистливый взгляд и поспешно удалился. Пьер заметил, что как только это случилось, Марье расслабилась и повеселела.

– Я пришел от имени моей семьи, что я думаю и так прекрасно понятно, – сохраняя хладнокровие, ответил Пьер. – И, как вы видите, я составляю компанию моей двоюродной сестре, – молодой человек кивнул на притихшую Изабеллу, которой явно стало некомфортно.

– Приветствую вас, Изабелла Мойн де Мезьер, – улыбнулась Марье, взглянув на девушку. – Я очень рада вас видеть. Как вы себя чувствуете? Как вам дворец?

– Я хорошо себя чувствую, спасибо за беспокойство, Марье Луиза Ле Мойн. Мне непривычно тут. Дворец огромный, и я не везде успела побывать, – негромко и застенчиво ответила Изабелла. – Позвольте мне сказать, что вам очень идет красный цвет и покрой платья. Вы выглядите прекрасно.

– Ах, правда? Благодарю за откровение. Моя дорогая Изабелла, я надеюсь, что вы не против, если я ненадолго заберу у вас Пьера? А то он все никак не может уделить мне немного времени с того момента, как вернулся в Париж. Мои подруги составят вам компанию, – не дожидаясь ответа, Марье фактически потащила Пьера на середину зала.

– Позвольте поинтересоваться, что вы себе позволяете? – Пьер одним жестом руки высвободил свою руку из ее хватки.

– Несколько лет назад ты пригласил меня на танец, обещая, что после него мы сможем поговорить в тихом месте и провести немного времени вдвоём, – Марье взглянула на него. – Но этого так и не произошло.

– Тому была причина, – молодой человек убрал руки за спину. – Марье Луиза Ле Мойн, не гоняйтесь за прошлым.

– Кто сказал, что я гоняюсь за прошлым? – Марье изумленно подняла левую бровь. – Я всего лишь хочу провести немного времени с тобой, Пьер. И, пожалуйста, не зови меня полным именем. Мы знаем друг друга достаточно долго, чтобы отбросить формальности.

– Неважно, сколько времени мы друг друга знаем, я не думаю, что это дает нам право на обращение на ты, – сделал замечание Пьер.

– Но мы когда-то обращались к друг другу на ты.

Когда-то… Это время казалось таким далеким.

– Вздохнув, Пьер протянул Марье руку, приглашая ее на танец и, когда она протянула ему свою, аккуратно взял ее. Они вышли на середину зала, где уже танцевало несколько пар. Пьер положил вторую руку девушке на талию, и они начали мягко и плавно кружиться по залу в такт музыке.

– Марье, положив вторую руку Пьеру на плечо, не отводила от него взгляда. Пьер же не смел взглянуть на нее и смотрел в сторону, сосредоточиваясь на музыке.

– Кажется, тебе не очень нравится моя компания, – прервала молчание Марье. – Ты смотришь в сторону и избегаешь встречи с моими глазами.

– Я просто сосредоточен на музыке, – ответил Пьер, быстро посмотрев на Марье, прежде чем снова отвернуться в сторону.

– Это так? – удивилась девушка. – Ты замечательный танцор и всегда им был, поэтому я не вижу никаких причин, чтобы тебе приходилось отворачиваться, под предлогом, что тебе надо сосредоточиться.

– Я не буду отрицать первую часть. Что касается второй, то я промолчу.

– Как прошла твоя поездка в колонии? – перевела тему разговора Марье, понимая, что ей не пробиться через холодность Пьера, стоявшую между ними.

– Поездка была замечательной, благодарю, – ответил молодой человек, отпустив ее талию и подняв ее руку вверх.

– Это так? – сделав оборот, Марье плавно поклонилась Пьеру, прежде чем снова положить руку ему на плечо. – Тебе там понравилось? Там лучше, чем во Франции?

– Это вопрос, на который тяжело ответить, Марье Ле Мойн, – сказал Пьер, снова плавно закружив Марье по залу. – Один человек предпочитает Францию, другой Европу, третий колонии.

– А ты что предпочитаешь? – поинтересовалась Марье.

– Куда я ни пойду, это мой дом. Я ни к чему и ни к кому не привязан.

– Это одна из правдивых вещей о тебе, – тихо засмеялась Марье. – Ты никогда ни к чему и ни к кому не привязываешься, но ты все равно одним людям даешь понять, что ты о них заботишься, а другим, что ты к ним равнодушен.

– Это правда, которую я не смею отрицать, – усмехнулся Пьер.

– К какой категории я отношусь? – поинтересовалась Марье. – К категории людей, о которых ты заботишься, или к тем, кто тебе безразличен?

– Прошу прощения, но я не собираюсь отвечать на подобный вопрос, Марье Ле Мойн. Это то, что я бы предпочел оставить при себе.

– Оставить при себе? – удивилась она. – Означает ли это то, что я отношусь ко второй категории?

– Пьер промолчал, не желая случайно обидеть Марье, несмотря на то, что он и сам не знал ответа на ее вопрос. Все, что Пьер знал, – это то, что между ними толстая каменная стена, которую он возвёл, что было лучшим вариантом, особенно из-за его прошлого с Марье.

– Можем ли мы пойти на один из балконов? Здесь становится жарко, от чего у меня начинается головокружение, – попросила Марье.

– Повинуясь ее желанию и не в силах противостоять ему, Пьер подал девушке руку и повел ее на один из открытых балконов. Прохладный свежий ветер сразу окутал их разгорячённые тела и на какой-то момент молодой человек заволновался, что Марье простудится. Однако он быстро напомнил себе, что это не должно его заботить.

– Так гораздо лучше, – с облегчением Марье, сделала глубокий вдох и длинный выдох, на мгновение прикрыв глаза. – Сказать честно, если бы не мой отец, то я не пришла бы на этот бал. Но если бы я не пришла, то, – лукаво улыбнувшись, она посмотрела на Пьера, – я бы не встретила тебя и мы не смогли бы поговорить.

– Молодой человек предпочел ничего не отвечать и, убрав руку Марье со своей, отошел немного в сторону, подойдя ближе к перилам, и взглянул на открывающийся перед его глазами огромный королевский сад.

– Можешь ли ты быть со мной честным? – голос Марье дрожал, то ли из-за холода, то ли из-за волнения.

– Смотря о чем вы собираетесь меня спросить, – ответил Пьер, убирая свои руки за спину и сжимая кулаки, что Марье заметила, несмотря на недостаток света.

– Ты получал мои письма? – Марье неуверенно подошла и встала рядом с Пьером, выдерживая расстояние между ними. – Если да, то почему ты не отвечал?

– Я был занят, – был короткий ответ.

– Все эти годы?

– Да.

– Лжец! – не выдержав, Марье толкнула Пьера. – Лжец. Не ври мне.

– Мне нечего скрывать от вас, Марье Ле Мойн. – Пьер наконец-то взглянул на девушку. – С чего вы решили, что я лгу вам?

Он ненавидел себя за то, что Марье всегда могла понять, когда он врет. Он предпочитал, чтобы все между ними оставалось таким, как есть на данный момент. Все это Пьер делал ради ее безопасности. Если бы только он мог это ей сказать, тогда, может быть, она поняла бы его и перестала протестовать. Но он не мог ничего ей сказать и продолжал держать свой рот на замке.

– Пьер, просто скажи мне правду, пожалуйста. Мне наплевать, насколько страшна она. Но не лги мне. Ложь больнее скрываемой правды.

Пьер замешкался и между ними повисло молчание, которое оба не решались нарушить, и только громкая музыка доносилась из бального зала. Нерешительно Пьер повернул голову, чтобы посмотреть на Марье. Марье, похожая на самый прекрасный цветок на этом свете, смотрела на него с ожиданием.

– В таком случае, – вздохнув, Пьер снова отвернулся, – не говорите мне позже, что это не был ваш выбор. – Он снова посмотрел на Марье и сжал кулаки еще сильнее, впиваясь ногтями в свою кожу: – Все ваши письма, которые я когда-либо получил, я, не открывая, бросал в огонь.

– Ты что? – по голосу Марье можно было сказать, что ей было тяжело поверить в услышанные ей слова. – Что ты с ними делал?

– Я сжигал их, не открывая, – повторил Пьер. – Все до одного. Включая письмо, которое я получил вчера.

– Ты лжешь… ты лжешь… – Марье отрицательно покачала головой – Пьер, скажи мне, что ты лжешь и что это неправда.

– Я говорю правду, – твердо и уверенно сказал Пьер. – Вы просили меня не лгать вам и сказать правду, и я это сделал.

– Но почему ты так поступил? Что я такого сделала, из-за чего я заслуживаю такой холодности с твоей стороны? – на глазах Марье начали наворачиваться слезы, и девушка быстро отвернулась, чтобы смахнуть их.

– Я думаю, вам прекрасно известно, почему, – ответил Пьер, оставаясь холодным, как лед. – Я прошу у вас прощения, Марье Ле Мойн, за то, что мои слова задели вас, но вы сами просили сказать вам правду. Мне кажется, нам не о чем больше разговаривать. Желаю вам хорошего вечера, – с последними словами Пьер поклонился Марье и неспешно направился обратно в бальный зал.

– Пьер, постой, – слова Марье остановили его. Ее голос дрожал, и Пьер прикрыл глаза, желая провалиться сквозь землю. – Ты говорил правду, когда мы последний раз виделись несколько лет назад?

– Я не знаю, о чем вы говорите. Прощайте, – и, прежде чем Марье успела что-то сказать, Пьер, переборов себя, быстрым шагом удалился с балкона.

«Прости», – сказал он мысленно.

Вернувшись в зал, Пьера сразу же наткнулся на запыхавшегося Николаса.

– Мой милорд, где вы были? Я повсюду вас искал, – голос Николаса был взволнованным.

– Что-то случилось? – спросил Пьер, отводя его подальше от балкона и от толпы придворных.

– Франсуа Лоран де Сент-Джули только что прибыл, и он вас ищет, а также вашу кузину Изабеллу Мойн де Мезьери свою невесту Марье Луизу Ле Мойн.

– Где Франсуа?

– Ваш кузен сейчас разговаривает со своим отцом, который приехал сюда ранее, в другом конце зала, – Николас торопливо показал в сторону. – Франсуа приехал взволнованным и, заметив меня, просил срочно вас найти.

– Благодарю, – Пьер вместе со слугой, отправился в указанном направлении, пробираясь через столы и людей. Пока, не обойдя танцевальный круг, они наконец-то не достигли большого накрытого стола, подле которого собралась небольшая группа людей, среди них Пьер увидел своего двоюродного брата, разговаривающего с детективом Юбертом Стон де Сент-Джули, начальником королевской охраны и самого короля Людовика XIV.

Подойдя к мужчинам, Пьер, для начала отдал честь королю, поклонившись ему, прежде чем поздороваться со своим дядей и двоюродным братом.

– По вашим словам, человек напавший на моего друга Леонардо Сер ди Моно и его семью, скорее всего находится сейчас в этом зале? – голос короля был спокойным и серьезным. – Какие ваши действия?

– Ваше Величество, я бы хотел, чтобы мы сохраняли спокойствие и никому об этом не докладывали, но мне нужно, чтобы все люди, которые были приглашены на маскарад, оставались в зале. Если кто-то из них его покинет, то надо будет немедленно послать за ним охрану, – отвечал Франсуа. – Видите ли, я заметил одну странную вещь, связывающую убийство Леонардо Сер ди Минно и его семьи вместе со вторым убийством, произошедшим сегодня утром, а также с двумя другими случаями.

– Что это за случаи? – осведомился король.

– Ваше величество, к сожалению, сейчас не время что-то объяснять. Прошу вас, отдайте приказ страже, и пусть сделают все так, как я вам сообщил.

Королю явно не нравилось поведение Франсуа, но больше всего ему не нравилась ситуация, поэтому он сделал так, как его просили. Затем он попросил Юберта Стон де Сент – Джули выйти вместе с ним и отправиться в его кабинет, чтобы детектив мог по подробнее рассказать ему о расследовании, пока Франсуа будет работать в зале.

– Что произошло? – нахмурившись, спросил Пьер кузена.

– Сначала скажи мне, где Изабелла и Марье? Их безопасность сейчас – самая главная задача, – торопливо ответил вопросом на вопрос Франсуа, смотря по сторонам в поиске девушек.

– Марье ле Мойн находится на балконе, – Пьер указал в сторону балкона, на котором он был ранее. – Что же касается моей кузины, то Изабелла должна быть где-то в зале с подругами Марье, но не могу сказать, где точно.

– Найди Изабеллу, а я схожу за Марье, – почти что в приказном тоне сказал Франсуа. – Не теряй ни одной минуты, и если ты вдруг заметишь что-то подозрительное, немедленно мне сообщи, – после чего юноша нырнул в поток танцоров, каким-то образом умело пробираясь к балкону.

Чувствуя накаленность в воздухе, но держа себя в руках, Пьер начал рыскать по залу в поисках своей двоюродной сестры, но девушки нигде не было видно. В какой-то момент ему показалось, что он нашел ее, однако, девушка оказалась просто похожа на Изабеллу. Извинившись, Пьер прошел дальше, продолжая сосредоточенно искать кузину. Наконец-то около одного из окон зала молодой человек заметил группу девушек, похожих на подруг Марье, с которыми она подошла к нему ранее.

– Добрый вечер, – мягким тоном поздоровался Пьер, подойдя к ним. – Я прошу прощения за беспокойство, но разве Изабелла Мойн де Мезьер не с вами?

– Ах, вы про мышку? – переспросила девушка в ярком желтом платье. – Если да, то она недавно удалилась, сказав, что ей нужен свежий воздух, и мы не видели ее после.

– Она вам случайно не сказала, куда направилась? – волнение начало окутывать сердце юноши.

– Вот чего не знаем, того не знаем, – ответила темноволосая девушка в оранжевом платье.

Поблагодарив девушек и пожелав им хорошего вечера, Пьер отошел в сторону и, оглядывая зал, постарался предположить, куда именно Изабелла могла пойти и что ему предпринять далее. Покинуть зал он на данный момент не мог – был отдан приказ никого не выпускать. Пьер мог продолжить свои поиски в зале на случай, если Изабелла соврала и осталась где-то здесь, не желая проводить время с девушками старше нее. Но зная характер и природу кузины, Пьер понимал, что Изабелла действительно покинула зал и теперь бродила где-то во дворце, или она вдруг решила отправиться домой в Париж. Но последнее предположение было слишком зыбким, так как Изабелле незачем было уезжать обратно домой так неожиданно, и она, скорее всего, собиралась остаться в Версале еще немного, несмотря на ее прохладные отношения с сестрой.

– Вот проклятие. Где же ты? – выругался Пьер, снова оглядываясь по сторонам.

* * *

Пробившись через толпу людей и выйдя на балкон, Франсуа сразу же увидел Марье, которая сидела на скамейке рядом с входом.

– Марье? – позвал Франсуа девушку по имени.

Вздрогнув, Марье быстро вытерла лицо, явно пряча слезы, прежде чем взглянуть на Франсуа и встать с скамейки.

– Франсуа? – удивилась Марье, чей голос дрожал, и при слабом свете из зала было видно, что ее глаза блестят от сдерживаемых слез. – Когда ты сюда приехал?

Быстро подойдя к Марье, Франсуа неожиданно обнял ее, прижимая к себе, чувствуя, как сильно бьется его сердце и как волна облегчения накрывает его. Марье была в безопасности, и с ней все было хорошо. Хотя нет, ее слезы говорили, что что-то произошло. Но, по крайней мере, ничего из тех ужасов, что Франсуа надумал себе, не произошло, и он мог вздохнуть с облегчением. Но даже если Марье была в безопасности, это не означало, что так будет дальше, и уж точно не означало, что с Изабеллой тоже все было хорошо.

– Слава богу, – негромко сказал Франсуа, отпуская девушку из своих объятий и беря ее за руки. – Я волновался.

– Ты о чем? Из-за Пьера? – удивилась Марье, и ее голос дрогнул, когда она произнесла имя Пьера. Девушка высвободила свои руки и, повернувшись к нему спиной, обняла себя за плечи и направилась к перилам балкона. – Франсуа, я понимаю, что ты заботишься и волнуешься обо мне, но то, что происходит между мной и Пьером, это не то, во что я хочу, чтобы ты вмешивался. – Марье было тяжело держать себя в руках и не расплакаться, но она мужественно продолжала подавлять слезы в надежде, что ее жених оставит ее в покое и уйдет, прежде чем новая волна слез накроет ее.

Франсуа вздохнул, быстро принимая решение не говорить Марье настоящую причину его волнения.

– За мной послал мой отец, приехавший сюда, – соврал Франсуа. – Расследованием заинтересовался король. Поэтому мой отец послал за мной, чтобы более подробно рассказать королю о том, над чем мы сейчас работаем.

– Раз уж ты здесь, то, я подозреваю, что ты уже все рассказал его Величеству и собираешься остаться на маскараде?

– Пока еще нет, – ответил Франсуа. – Я собираюсь остаться, чтобы сделать кое-какие свои дела и тогда вернуться в Париж.

Марье ничего не ответила, продолжая стоять к Франсуа спиной, и ее поведение начинало беспокоить юношу. Франсуа понимал, что Марье предпочитала, чтобы ее оставляли в покое, когда ей было больно, но бывало временами, девушка умоляла близкого ей человека, чтобы тот остался и выслушал ее.

– Франсуа… – наконец-то прервала молчание Марье, – я не знаю, что мне делать. Я просто не знаю.

– Ты о ком? О Пьере? – Франсуа ощутимо напрягся.

– Ты был прав, Пьер изменился, и теперь он больше не похож на того, которого мы когда-то знали, – продолжила Марье. – Но я знаю, что где-то под маской, которую Пьер носит, он все еще тот же теплый и заботливый человек, что и раньше. Он просто скрывает эту часть себя, – Марье глубоко вздохнула. – Когда я увидела его сегодня в зале, то не сразу узнала. Из мальчика с пухлым личиком и пушистыми волосами он превратился в прекрасного, но холодного и отстраненного мужчину, который не подпускает к себе людей. Пьер просто выкинул всех из своей жизни, и я являюсь одной из них. Почему он таким стал?

Не зная, что ответить девушке, Франсуа просто подошел к Марье и положил одну руку ей на плечо, приобнимая другой.

– Я сам не могу предположить, Марье, – ответил он. – Если Пьеру удобно быть таким, то пусть так и будет.

* * *

Проскочив мимо охраны, используя свои необычные способности, чтобы остаться незаметным, Пьер быстро оказался в другом конце коридора. Выскочив из окна и цепляясь за стенки, запрыгнул на крышу дворца, низко пригнувшись, чтобы его не заметили. Глаза Пьера сверкнули, меняя цвет из карего в золотой, и его кожа начала тускло светиться, отзываясь на контакт с другими энергиями. Прикусив губу и закрыв глаза, Пьер усилил свой слух, проникая в самые дальние уголки дворца, из-за чего небольшая головная боль дала о себе знать, но молодой человек проигнорировал ее, продолжая чутко прислушиваться к происходящему вокруг.

– То есть вы говорите, что жена Леонардо Сер ди Минно собиралась забрать свою младшую сестру с собой из-за какого-то подозрительного мужчины? Я вас правильно понял? – этот голос принадлежал королю Людовику. – У вас есть этому доказательства?

– К сожалению нет, но у нас есть другое доказательство, вернее подозреваемый убийца, – второй голос принадлежал дяде Пьера, детективу Юберт Стон де Сент-Джули. – К сожалению, его личность нам еще неизвестна, его видели издалека и большую часть времени он находился в темноте.

– Тогда каким образом вы считаете, что он находится именно здесь, во дворце, если вы даже не знаете его имени?

– Ваше величество, – вздохнул детектив, – мы выяснили, что убийца нашел двух или более новых жертв, одна из которых уже мертва. Этой жертвой была девушка из простолюдинов Элиса Корон Боссе, и ее тело также, как тела Маргариты, Леонардо и их дочерей, не имело ни капли крови, как будто она была кем-то высосана. Помимо этого, ее родители рассказали, что незадолго до смерти их дочери они заметили подозрительного мужчину, следившего за Элисой в основном по вечерам. Изабелла Мойн де Мезьерникогда лично не видела человека, следившего за ней, но, по словам ее семьи, вернее, по словам ее покойной сестры Маргариты Мойн де Мезьер, человек точно был мужского пола. Он никогда близко не подходил к Изабелле. Есть подозрения, что Изабелла с ним лично знакома, но, к сожалению, установление его личности займет время. Также мой дорогой сын и помощник Франсуа несколько дней назад сопровождал свою невесту, Марье Луизу Ле Мойн, домой, когда заметил мужской силуэт под окнами ее дома. Мужчина обронил кинжал, осмотрев который, мой сын установил, что он был отравлен. Как вы можете заметить, Ваше Величество, убийца в основном выбирает жертв из благородного общества, представительниц женского пола.

– Какие ваши следующие действия? Вы понимаете, что будет невозможным держать гостей в одном помещение на протяжении долгого времени?

– Ваше величество, я прошу вас довериться мне и моему сыну. Мы проследим за тем, чтобы наша работа не заняла много времени и чтобы беспокойство не распространилось среди гостей.

Пьер открыл глаза, запоминая, что он только что услышал. Смесь эмоций охватило его сердце и осознание того, что его близкие люди находятся в опасности. Быстро овладев собой и своими чувствами, молодой человек поставил себе цель помочь установить личность загадочного мужчины и отправить того на плаху. Но прежде всего ему надо было выполнить просьбу Франсуа. Найти Изабеллу прежде чем с ней могло произойти что-то плохое.

Взяв себя в руки, Пьер оттолкнулся от крыши и взлетел в холодное небо, приземляясь затем обратно, но на этот раз на другую часть крыши дворца, ближе к королевскому саду. Если Пьера не подводила его память, то Изабелла, скорее всего, несмотря на холодную погоду, должна быть где-то в саду – сад был одним из немногих мест, где она находила себе покой. Другим местом, где еще можно искать Изабеллу, была королевская библиотека, куда Пьеру будет намного тяжелее попасть, если Изабеллы не окажется в саду.

Королевский сад огромный, и в нем можно было легко заблудиться, если человек плохо знал все его дорожки и тропинки. Мягко спрыгнув с крыши и приземлившись за одним из деревьев, подальше от королевской охраны, Пьер встал в полный рост и огляделся по сторонам, убеждаясь что, кроме него, в саду, или, по крайней мере, где он сейчас находился, никого не было. Молодой человек прикрыл глаза, касаясь энергий и различных тонких невидимых и хрупких тел вокруг него, прося их о помощи, мысленно рисуя им портрет Изабеллы. Он давно не практиковался в подобном и имел мало опыта, из-за чего подобная работа занимала у него много сил, отдавая болью в голове, но это не останавливало Пьера.

Спустя довольно много времени Пьер наконец-то получил ответ, и энергии, с которыми он работал, нарисовали ему Изабеллу, гулявшую по саду. Девушка находилась около фонтанов, ближе к середине сада, что было довольно далеко от места, где стоял Пьер. Пьер знал, что если он воспользуется своими энергиями, то почти моментально окажется там же, где и Изабелла. Но это означало, что Пьеру придется выдать себя и показать своей кузине, кем он является на самом деле. Вторым вариантом, который казался подходящим, было с помощью своих сверхсил пройти полпути или чуть больше, а оставшуюся часть преодолеть обычным шагом.

Приняв решение, Пьер, оттолкнувшись от земли, перепрыгнул через деревья и мягко приземлился в их глубокой тени. Избегая периодически попадавшихся по дороге людей и королевскую охрану, Пьер стремительно отправился вглубь сада. Пробираясь сквозь деревья и перепрыгивая кусты, Пьер через какое-то время остановился, понимая, что дальше он должен пойти нормально, потому что его кожа начала слишком сильно сиять, как только он выходил из тени, а его глаза светились в темноте. Поправив свой костюм и сняв маску, Пьер вступил на тропинку сада и поспешно продолжил свой путь.

Его кожа продолжала тускло сиять, но в скором времени энергии в теле Пьера начали успокаиваться и сияние стало постепенно пропадать. Стоило коже перестать светиться, как его глаза изменили свой цвет и из ярко-золотого стали обычного карего цвета.

К этому времени Пьер вышел к фонтанам, около одного из которых энергии показали ему Изабеллу, сидевшую на скамейке. Пьеру задался вопросом, как она терпела холод на улице, укутываясь только в простую накидку. Он улыбнулся, сделав шаг к Изабелле, но тут же остановился, чувствуя непонятную тяжесть в воздухе. Нахмурившись, юноша осмотрелся по сторонам, стараясь понять причину, но ему не удалось этого сделать. Тяжесть давила Пьеру на грудь, из-за чего ему было немного тяжело дышать, но молодой человек, игнорируя все, словно очнувшись, направился к Изабелле, чувствуя и понимая, что они точно не одни здесь.

– Изабелла? – позвал Пьер ее по имени, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности.

Обернувшись, Изабелла в изумлении подняла брови, увидев подошедшего к ней Пьера, и поднялась со скамейки, на которой сидела.

– Как ты меня нашел? Я же вроде бы никому не говорила, что буду здесь.

– Глупенькая, ты же простудишься так, – осуждающе покачав головой, сказал Пьер, снимая с себя камзол и накидывая его на плечи своей двоюродной сестре.

Изабелла продолжала в недоумении смотреть на него, и на ее щеках начал появляться легкий румянец, но прежде чем Пьер мог это заметить, девушка отвернулась в сторону.

– Отсюда хорошо видны звезды, – сказала наконец-то Изабелла, взглянув на чистое небо. – Поэтому я часто сюда прихожу, когда понимаю, что мне нужно немного побыть наедине с собой. Звезды дают мне покой, и я на какое-то время забываю о реальности.

Пьер взглянул на небо и увидел, что Изабелла была права. Несмотря на начало октября, когда обычно большую часть дней и ночей шли дожди, сегодня небо было чистым и можно было разглядеть множество звезд. Он улыбнулся, находя зрелище и вправду красивым и успокаивающим.

– Я согласен с тобой, – прервал молчание Пьер. – Отсюда и вправду хорошо видны звезды. Намного лучше, чем из Парижа.

– Маргарита всегда мне говорила, что наши умершие родственники и близкие нам люди смотрят на нас сверху, следя за каждым шагом, и охраняют нас, – продолжила Изабелла. – Маргарита теперь стала одной из тех звезд и смотрит, наверняка, сейчас на нас сверху, оберегая нас. Я скучаю по ней, Пьер.

– Я понимаю, что жизнь никогда не будет прежней для тебя без Маргариты, но тебе нужно продолжать двигаться вперед и не стоять на одном месте, – Пьер надеялся, что его слова не задели ее.

– Я знаю, Пьер, – вздохнула Изабелла, посмотрев на него. – Поэтому я стараюсь оставаться сильной и делать все возможное, чтобы Маргарита не волновалась за меня, а наоборот, гордилась мной.

– Я уверен, что у тебя все получится, – улыбнулся Пьер, поддерживая кузину.

– Почему ты здесь и как ты меня нашел?

– Сколько лет мы знаем друг друга! Мне хорошо известно, что, когда тебе неудобно или плохо, то тебя можно найти в саду или в библиотеке, – молодой человек убрал руки за спину. – Я забеспокоился, особенно после того, как тебе досаждал тот непонятный мужчина, и решил проверить библиотеку, после того как не нашел тебя в зале. Не найдя тебя там, я пошел в сад, решив заодно прогуляться и подышать свежим воздухом и, конечно, нашел тебя.

Изабелла улыбнулась, отворачиваясь в сторону, не зная, что сказать. Пьер снова нахмурился, стараясь найти предлог вернуться обратно в бальный зал вместе с Изабеллой.

– Как насчет того, чтобы вернуться во дворец, но не в бальный зал, а отправиться в библиотеку или еще куда-то? – предложил Пьер, понимая, что как только они окажутся у входа во дворец, если они не попадутся на глаза охраны раньше, стража тут же проведет их обратно в бальный зал. – Если ты останешься здесь еще хоть на немного, я боюсь, что ты заболеешь.

– Библиотека или еще что-то? – Изабелла снова взглянув на Пьера. – Куда-нибудь – это куда?

– Просто прогуляться по дворцу, – пожал плечами Пьер. – О чем еще вы подумали, молодая леди?

– Прекрати издеваться надо мной! – воскликнула Изабелла и, обойдя его, неторопливо пошла по тропинке обратно ко дворцу.

Усмехнувшись, Пьер поспешил за ней и, догнав, предложил ей свою руку, которую Изабелла приняла. Он все так же продолжал чувствовать чей-то взгляд на себе и на Изабелле, что ему очень сильно не нравилось, взгляд словно прожигал их. Пьер предпочитал сохранять спокойствие и ничего не говорить, чтобы не напугать Изабеллу.

Тут неожиданно в кустах рядом послышался шорох, заставивший Изабеллу вскрикнуть от неожиданности и прижаться от страха к Пьеру.

– Что это? Кто там? – со страхом голосе спросила она, боясь посмотреть в сторону шума.

– Это, скорее всего, просто белка, – сказал Пьер первое, что пришло ему на ум. – Не пугайся. Белка не причинит тебе вреда.

– Стоять на месте! – послышался позади мужской голос.

Обернувшись, парочка увидела троих стражников, подошедших к ним с горящими факелами в руках.

– По приказу Его Величества мы вынуждены сопроводить вас обратно в бальный зал, – сказал один из стражников, стоявший посередине. – Просим вас не сопротивляться, иначе нам придется применить силу.

– У вас есть объяснение приказа, отданного вам? – прочистив горло и нахмурившись, спросил Пьер, делая вид, что он не был в курсе происходящего. – Я и моя кузина не имеем дурных намерений и всего лишь решили прогуляться.

– Приказ, значит, приказ! – ответил толстый страж, подойдя и грубо толкнув Пьера в сторону выхода из сада. – Просим вас не заставлять нас применять силу и спокойно позволить нам сопроводить вас в зал.

Пьер взглянул на Изабеллу, которая непонимающе смотрела на него. Мотнув головой в сторону дворца, давая им понять, чтобы они продолжили путь, двое из стражников пошли по бокам парочки, а третий, перегнав их, впереди, освещая и указывая путь. В скором времени группа вошла во дворец и начала подниматься вверх по лестнице. Чувствуя, как сильно Изабелла сжимает его руку, Пьер положил свою руку на ее, давая Изабелле понять, что ей нечего бояться.

Неожиданно стражник, идущий впереди, молча остановился на повороте. Не понимая, в чем дело, Пьер ускорил шаг и, нагнав мужчину, заглянул за угол. Зрелище, представшее глазам Пьера, заставило его в ужасе застыть на месте. Посередине коридора на красном ковре лежало мертвое тело девушки, которая явно была одна из гостей, приглашенных на бал. Девушка была похожа на скелет с натянутый на него кожей. Богатое бальное платье только подчеркивало ужасный контраст нежного струящегося шелка и сухой серой кожи высохшей мумии. Пьер заметил две ранки, точно такие же, как были на шее Маргариты, Леонардо и их дочерей.

Рука Изабеллы ослабла, соскользнув с руки Пьера, и он едва успел поймать упавшую в обморок кузину.

XII

К сожалению, слухи о новом найденном теле не удалось удержать в секрете, и довольно скоро большинство приглашенных гостей были в курсе происходящего. Болезненное любопытство сильнее страха, и людям захотелось своими глазами увидеть мертвое тело, из-за чего стражникам было тяжело удержать всех в одном месте.

Новой жертвой оказалась одна из подруг Маделейн Мойн де Мезьер, старшей сестры Изабеллы. Девушку звали Камилла Роч Чиччо, и она была родом из Италии. По словам ее подруг, Камилла ненадолго отпросилась, говоря, что ее ожидает кавалер, которому она дала обещание потанцевать с ним, и после девушки ее не видели и даже не знали, с кем Камилла собиралась танцевать. Девушка была в восторге от своего нового знакомого, она предвкушала танец с высоким статным широкоплечим кавалером, говорившим на чистом испанском языке. Камилла с детства грезила Испанией и, конечно, не смогла устоять перед новым знакомым. Добавьте к этому атмосферу бала-маскарада, где все вроде друг друга знают, но, благодаря маскам, создается интрига. Так что всем было понятно, каким образом неизвестный мог вскружить голову наивной девушке, завлечь ее в пустой коридор и убить. Тело было быстро убрано в дальнее крыло дворца, где теперь его обследовали детектив Юберт Стон де Сент-Джули вместе с Франсуа.

Потерявшую сознание Изабеллу Пьер отнес в ближайшую гостиную, и к ней был вызван королевский доктор. Осмотрев ее и померив пульс, врач убедил собравшихся, что у Изабелла вне опасности и скоро придет в себя. Он добавил, что девушке надо будет хорошенько отдохнуть, и настаивал на том, чтобы, когда Изабелла очнется, ей дали воды и отвели в постель.

– Девушка еще молода, и из того, что я знаю, Изабелла недавно потеряла свою сестру. Она не успела оправиться от пережитого. И вновь столкнулась с таким ужасным зрелищем, – пустился в объяснения врач Маделейн и Пьеру. – Ей необходим покой и тишина, по возможности как можно больше отдыхать, желательно в постели.

Поблагодарив, Пьер попросил разрешения удалиться, чтобы пройти в то крыло, куда был унесен труп. Он надеялся поговорить с Франсуа и посмотреть, может ли он чем-нибудь помочь, а также рассказать ему, что он видел и чувствовал ранее. Мигрень не отпускала, но, к счастью, она была менее ощутима, чем ранее. Ощущение тяжести, словно кто-то давит Пьеру на голову, тоже прошло, и он мог спокойно и свободно дышать полной грудью.

Обдумывая все, что произошло за последние несколько часов, Пьер остановился напротив дверей в комнату, в которую отнесли тело. Стражники, стоявшие по бокам двери, не впустили его внутрь, сказав, что им был отдан приказ никого не впускать. Не став спросить, Пьер сначала немного подождал, но поняв, что осмотр и обсуждение, особенно если Его Величество присутствовал в комнате, займет довольно много времени, принял решение прогуляться по этажу, на котором он находился, чтобы убить немного времени и заодно попробовать избавиться от мигрени.

Дойдя до какого-то балкона, Пьер вышел на него, вдохнув свежий воздух и чувствуя, как голове становится лучше, а тело расслабляется, наполняясь умиротворением. Но Пьер не мог позволить себе находиться в подобном состоянии долго и вернулся с небес обратно на землю, мысленно возвращаясь к тому моменту, когда он вместе с Николасом приехал в Версаль. И как потом, войдя в бальный зал, быстро оказался в компании своих друзей, которые познакомили его с известным астрологом Англии неким Кемпторном и его сыном Кристофером. Пьер мысленно сделал акцент на том, что до сегодняшнего дня он не слышал о подобном астрологе и сам мужчина, вместе с его сыном, показался Пьеру странным. По энергиям эти двое выделялись из толпы, и молодой человек не мог понять, проистекало ли это из-за их специфического ремесла или можно было найти другое объяснение. После Пьер пошел искать Изабеллу.

Молодой человек ударил себя по лбу – вспомнил, что, когда он нашел свою кузину, к ней приставал какой-то мужчина, и Изабелле было очень неудобно в его компании. Кто же это был? Тот ли неизвестный, о котором рассказал королю его дядя, или же это был просто напившийся молодой человек, искавший на ночь небольшое пикантное приключение, и Изабелла стала первой встречной на его пути. Немного подумав, Пьер отказался от второй теории – мужчина показался ему достаточно трезвым, но полностью согласиться с первым предположением он тоже не мог. Так или иначе, молодой человек понимал, что ему точно нужно рассказать обо всем Франсуа и, когда Изабелла придет в себя, поподробнее расспросить ее об этом незнакомце. Нужно попытаться выяснить, замечала ли она что-то подозрительное или странное со дня похорон. Не появлялись ли в ее поле зрения новые лица мужского пола. С другой стороны, Пьер не хотел досаждать кузине вопросами сразу же, как она очнется, поэтому он надеялся, что Юберт Стон де Сент-Джули и Франсуа подождут до завтрашнего дня.

Пьер снова вздохнул и закрыл глаза, но неожиданный шорох заставил его очнуться и посмотреть по сторонам. Обернувшись, Пьер заметил, как дернулась портьера, и он быстро подошел к ней, резко отдернув, но в коридоре уже никого не было. Ринувшись к лестнице, Пьер позволил себе воспользоваться своими сверхсилами, усиливая свой слух и зрение. Краем глаза Пьер заметил, как какая-то смазанная тень на короткий момент мелькнула из-за угла, прежде чем пропасть. Молодой человек понял, что это был мужчина, и сразу же после этого по коридорам разнесся звук чего-то разбившегося. Пьер метнулся вверх по лестнице, но там уже никого не было. Однако следы чьего-то присутствия остались в воздухе, а на полу валялись осколки разбившейся вазы, ранее украшавшей небольшой подоконник. Пьер высунулся из окна, но вокруг ничего подозрительного не было, и только поднявшийся холодный ветер играл с его волосами.

* * *

– Два пореза на шее, не больше ногтя на моем большом пальце руки. Такие же порезы были на предыдущих жертвах, – Франсуа указал на странные следы на ее шее сбоку, прежде чем аккуратно положить голову в исходное положение. – Они похожи и на укусы, и на проколы клыками. Они достаточно глубокие, и, скорее всего, именно через них, убийца высасывал из жертвы кровь, но каким образом он это делал, нам неизвестно. Убийца должен быть очень дерзким и ловким, чтобы совершить подобное за столь короткое время. Девушки, с которыми находилась Камилла Роч Чиччо, сказали, что видели ее последний раз чуть меньше часа назад, что означает, что неизвестный, с котором Камилла пообещала потанцевать, скорее всего продумал все свои действия наперед. – Франсуа скрестил руки на груди, посмотрел на своего отца и короля Людовика, стоявших рядом. – Скажем, к примеру, убийца решил сначала потанцевать с Камиллой Роч Чиччо, с намерением заворожить ее и, проявляя к ней особое внимание, усыпил ее бдительность. На это не должно было уйти много времени. После чего он перешел к следующему шагу своего плана. Он выманил Камиллу из бального зала и отвел ее подальше от посторонних глаз. Я предполагаю, что мужчина предложил девушке найти уединенное местечко, где она и была убита. Несколько вещей я, к сожалению, не в силах объяснить. Это, прежде всего, каким образом убийца мог собрать всю кровь из тела. При этом я не буду напоминать о том малом количестве времени, которое у него было. После того как дело было сделано, он решил избавиться от тела, бросив его в коридоре, в котором оно и было найдено.

В комнате повисло молчание. Каждый, находящийся в ней был погружен в свои мысли. Франсуа не мог предположить, сколько времени он провел здесь вместе со своим отцом и Его Величеством, Людовиком XIV. Судя по всему, время давно перевалило за полночь, и на Франсуа начала накатывать сонливость. Но молодой человек продолжал держать себя в руках, не позволяя усталости взять над ним верх.

– Какие ваши следующие действия? – наконец-то спросил король.

– Нам нужно расспросить гостей, видели ли они кого-то подозрительного, предположительно испанца или человека, который прекрасно владеет испанским языком, – прежде чем Франсуа успел ответить, его отец, Юберт Стон, начал говорить. – Помимо этого, я считаю важно допросить моего племянника, Пьера Бенедикта де Сент-Джули и его кузину, Изабеллу Мойн де Мизер. Они каким-то образом пропали из бального зала, после того как был отдан приказ никого не выпускать из него, а затем стража обнаружила их в саду. Они же и сопровождавшие их стражники обнаружили жертву. Мне интересно узнать, каким образом они покинули зал, особенно это касается Пьера. Ему было прекрасно известно о ситуации и запрете покидать зал. А также видели ли они кого-то или что-то подозрительное, до того как их нашла стража.

– Ваше Величество, мы стараемся всеми силами поймать убийцу, чтобы жители Версаля и Парижа могли пребывать в спокойствии, – заключил Франсуа.

– Юберт Стон де Сент-Джули, – обратился король к детективу, – я бы хотел еще немного поговорить с вами наедине в моем кабинете. Если вы закончили осматривать тело, то я отдам приказ вернуть тело девушки ее семье.

– Как вам угодно, Ваше Величество. Мы закончили с осмотром тела, поэтому будет правильно вернуть его семье, – Юберт Стон затем посмотрел на своего сына и, кивнув, мол мы закончили, можешь уходить, поспешно покинул комнату с королем.

Вздохнув, Франсуа взял свой камзол со стула, на который он его бросил и, последний раз взглянув на мертвое тело, вышел из комнаты, отправляясь в конюшню. Он собирался вернуться обратно в Париж.

Всю дорогу Франсуа размышлял о случившимся, чувствуя вину перед мертвой девушкой, несмотря на то, что он не был с ней знаком. Может быть, если бы ему удалось поймать убийцу раньше, то она осталась бы в живых. На ее месте Франсуа также мог легко представить Марье, из-за чего ужас охватывал его сердце. Он понимал, что, чем скорее убийца будет пойман, тем скорее накрывший город ужас покинет его и все смогут вздохнуть полной грудью. Но как такое было возможно, что какой-то человек был настолько умен, что его невозможно было поймать? Франсуа прикусил нижний губу, плотнее укутываясь в свой дорожный плащ, проклиная все на свете.

XIII

Была поздняя ночь, когда Пьер вместе с Николасом вернулся домой с маскарада. Поговорить с Франсуа Пьеру не удалось как раз из-за его решения пройтись по этажу. Когда Пьер вернулся к комнате, его оповестили о том, что Франсуа уже покинул дворец.

Найдя Николаса, который ожидал его около бального зала, Пьер быстро зашел проверить состояние Изабеллы. Девушка, по словам Маделейн, очнулась и с помощью подруг вернулась в спальню, которую она разделяла со своей сестрой, с намерением лечь спать. Маделейн добавила, что Изабелла была бледна и первое время, после того как она пришла в себя, дрожала, что, скорее всего, было последствием пережитого шока. Попросив Маделейн послать ему утром письмо о состоянии Изабеллы, молодой человек еще раз посетил бальный зал, где он попрощался со своими друзьями, и отправился в Париж. Но прежде чем Пьер вышел из зала, он опять почувствовал на себе чей-то взгляд. И когда он осмотрелся по сторонам, то встретился взглядом с голубыми глазами Марье. Даже издалека Пьер видел, что девушка еле сдерживает слезы. Она отвернулась, чтобы быстро их смахнуть, чем молодой человек воспользовался и поспешно покинул зал.

Всю дорогу домой Пьер обсуждал случившееся с Николасом, который, как выяснилось, большую часть маскарада провел со слугами, стараясь собрать хоть немного информации. Николас выяснил, что один его давних знакомых поступил на службу к странному человеку, которого большую часть времени не было дома. Возвращаться домой странный господин предпочитал поздно ночью и избегал прямого контакта со слугами. Однажды слуга обнаружил окровавленную одежду в его спальне, но решил, что это, скорее всего, была кровь животного – его хозяин любил охоту в лесу. Имя этого господина Николасу, к сожалению, не удалось узнать из-за поднявшейся тревоги, когда было найдено тело. Его знакомый пропал, как в воздухе растворился, не оставляя за собой и следа. Он исчез так внезапно и быстро, что Николас на какое-то мгновение задумался, что все это время он разговаривал с выдуманным им человеком, что было невозможным – в их разговор время от времени подключались другие слуги. Николас сказал, что если он постарается, то он, скорее всего, сможет разыскать своего друга и его хозяина, но это будет намного сложнее, чем кажется.

В свою очередь Пьер рассказал о том, что с ним произошло, начиная с того, как Филипп познакомил его с астрологом и его сыном из Англии, и заканчивая тем, как они вместе со стражей и Изабеллой обнаружили мертвое тело Камиллы Роч Чиччо. Пьер не скрыл и то, что он случайно подслушал разговор дяди с королем, которые обсуждали мотивы убийства и что убийца мог находиться сейчас во дворце. Юберт Стон де Сент-Джули предположил, что семья его кузины, скорее всего, была убита из-за Изабеллы, потому что Маргарита, возможно, препятствовала браку Изабеллы и неизвестного мужчины и собиралась увезти ее с собой в Италию. Пьер находил странным то, что убийца решил предотвратить отъезд Изабеллы путем убийства ее сестры, а потом он вдруг переключился на девушку из низшего сословия. Также около дома Марье Луизы Ле Мойн был замечен силуэт странного мужчины, явно следившего за ее домом. Пьер снова вспомнил о незнакомце, с которым он застал свою кузину на балу. Пьер задался вопросом, был ли это тот самый мужчина, от которого Маргарита пыталась уберечь свою сестру? Если догадки Франсуа о том, что Маргарита и ее семья были убиты из-за того, что она препятствовала браку неизвестного господина с Изабеллой, то человек, совершивший подобные зверства, казался теперь намного опаснее, чем раньше. Всем было тяжело понять, что у убийцы было на уме и какой следующий шаг он собирался сделать. Никому это не нравилось и держало всех в напряжении.

* * *

Пьер провел остаток ночи почти без сна, головная боль все еще не отпускала, и мысли о произошедших событиях никак не хотели покидать его. Он совсем недавно вернулся во Францию, а уже произошло столько всего неприятного и непонятного. Особенно в последние часы. Как будто все понеслось снежным комом под горку, набирая скорость и неотвратимость. Пьер заперся в своем кабинете до завтрака, стараясь взять себя в руки.

Пока Пьер дожидался рассвета, его энергии и силы неожиданно вышли из-под контроля. Причиной тому, скорее всего, послужила жуткая усталость. Другого объяснения Пьер не находил. Ему все же удалось вздремнуть в кресле около камина в кабинете, где-то в рассветных сумерках его посетил не очень приятный сон. Этот сон преследовал его с детства, но он не повторялся часто. Во сне Пьер был окружен неясными тенями и существами, похожими на призраков, от них веяло холодом и мраком. Они постоянно что-то нашептывали Пьеру, разговаривая на неизвестном ему языке. Пьер не понимал, что призраки старались донести до него и кем они являлись.

Среди них Пьер всегда видел одну и ту же женщину с длинными серебряными волосами, лежавшими у нее на плечах волшебным водопадом. Она была одета в простое белое платье с вырезом, показывающим ее острые плечи. Женщина была бледна, как снег, и ее темно-карие глаза с черными бровями и синими тонкими губами резко выделялись на лице с высокими скулами и острым подбородком. Пьер не знал эту женщину, но в то же время ему казалось, что она была знакома ему. Она постоянно отгоняла от него призраков и приносила Пьеру покой и тепло, словно она хотела, чтобы он почувствовал ее доброту и заботу.

Пьер никогда не верил в призраков и в других паранормальных существ, но в этом сне он всегда окунался в ужас и чувствовал себя маленьким ребенком. Незнакомка сама никогда не подходила к Пьеру близко, и каждый раз, когда он предпринимал попытку дотронуться до нее, она либо пропадала, либо неожиданно между ним и ей оказывалось большое расстояние, которое Пьер не мог преодолеть, как ни старался. Юноша нашел немного странным то, что женщина посетила его во сне после сумасшедшего дня и маскарада в Версале. Она словно знала, что Пьеру было неспокойно и что ему нужна была ее помощь и защита.

Пьер проснулся оттого, что в дверь его кабинета стучал его младший брат Саймон. Открыв глаза, молодой человек почувствовал покой на сердце, а головная боль, которая беспокоила его последние несколько часов, исчезла, словно ее не было.

– Пьер, вас потеряла мама! – звонкий, еще совсем мальчишеский голос Саймона доносился из-за закрытой двери. – Брат Пьер, вы тут?

Пьер молча поднялся из кресла и, поправив камзол, открыл дверь. К его большому удивлению, в кабинет ввалился Саймон, который, судя по всему, старался заглянуть в комнату через замочную скважину. Когда Пьер распахнул дверь, мальчик не успел отскочить и ему также не хватало сил удержаться на ногах, из-за чего он кулем ввалился в кабинет, чуть не разбив себе нос.

– Так, так, так… – Пьер усмехнулся и скрестил руки на груди, смотря на поднимающегося на ноги брата. – Разве тебе отец или мама не говорили о том, что неприлично подглядывать за людьми?

– Говорили, но я не знал, вы, брат, находились в кабинете или нет. Так как вас не было в спальне и ваш личный слуга Николас ничего не знал, я подумал посмотреть, вы находитесь здесь или просто решили запереть свой кабинет, прежде чем куда-то уехать, – Саймон отряхнул свою одежду. – Утро доброе, мой брат.

– Доброе, доброе, – Пьер улыбнулся. – Так что привело тебя сюда?

– Разве вы не слышали, что я кричал? – Саймон удивленно посмотрел на брата.

– Я дремал.

– Наша мать желает вас видеть, – голос Саймона был немного странным и неуверенным.

– Что-то случилось?

Ничего не сказав, Саймон покинул кабинет брата, явно не в настроении с ним разговаривать, словно он держал на кого-то обиду. Пьер поднял брови и, покачав головой, вернулся в свою комнату, где он привел себя в порядок и переоделся. Спустился на первый этаж, где по дороге в столовую встретил Николаса и подхватил его в соседнюю комнату для разговора.

– Есть ли какие-либо новости из Версаля? – убедившись, что за ними никто не подсматривал и не подслушивал, спросил Пьер.

– Сегодня поступило два письма, оба адресованных тебе, – Николас достал из кармана своего костюма два конверта и протянул их Пьеру. – Два гонца доставили тебе скрытые послания. Твой отец, Антонио Исамбер де Сент-Джули, по какой-то причине нашел это странным и даже спросил меня, что происходит.

– И что ты ответил?

– Я ответил, что послания скорее всего от твоих друзей из Версаля, – Николас с гордостью улыбнулся.

– Он еще что-то спросил? – Пьер забрал конверты и, посмотрев, увидел, что одно письмо было от Маделейн, а второе – от Франсуа, которое он сразу же вскрыл.

«Мой дорогой кузен Пьер.

Я хочу попросить тебя заехать ко мне, как только у тебя появится такая возможность, и чем скорее, тем лучше. Мне нужно поговорить с тобой о том, что произошло вчера на маскараде.

Твой кузен, Франсуа Лоран де Сент-Джули».

– Нет, – твердо и уверенно ответил Николас. – Но твой отец продолжает подозревать что-то.

– Странно, – вздохнул Пьер, открывая второе письмо. – Обычно отец никогда не интересуется тем, чем я занимаюсь и что происходит в моей личной жизни.

– Я тоже нашел это странным. Думаешь, он подозревает что-то плохое?

– Не знаю, – Пьер начал читать второе письмо. В нем Маделейн быстро и кратко объяснила, что Изабелла просыпалась всю ночь из-за кошмаров и утром у нее поднялась температура, поэтому она теперь вынуждена оставаться в постели. Врач посетил Изабеллу ранее сегодня утром и объяснил, что она продолжает оставаться в состоянии шока и что ей просто-напросто нужно отдохнуть и заняться чем-нибудь, что поможет девушке отвлечься, добавив, что возвращение в Париж может ей помочь в этом, но Изабелла отказывается покидать Версаль.

– Николас, – обратился Пьер к другу, закончив читать письма, – прикажи оседлать мне коня, чтобы после завтрака я мог неприметно покинуть дом и отправиться к моему кузену. И проследи за тем, чтобы никто не знал о моем месте нахождения. Если кто-либо будет спрашивать про меня, говори, что ты ничего не знаешь. Мне также нужно, чтобы после ты тоже отправился в город и попытался найти слугу, о котором ты рассказал мне по дороге домой. Постарайся найти его сегодня, если это возможно, и убедись в том, чтобы тебя никто не узнал и не распознал твой интерес. Будь осторожен. Вечером расскажешь мне, что ты нашёл. Сожги эти письма, – Пьер вручил Николасу письма и вернулся к двери в столовую, которую ему открыл покидающий помещение дворецкий.

– Пьер, утро доброе, – услышал он голос матери. – Боже, что с тобой случилось? Ты выглядишь очень уставшим, словно ты не спал всю ночь.

– Доброе утро, – Пьер подошел к матери и поцеловал ей руку. – Я вернулся очень поздно ночью, и вы правы, я почти не спал. – Пьер затем сел напротив своего отца.

– Но почему? – спросила Пьеррет. – Что-то произошло на маскараде или ты просто не заметил, как пролетело время?

– Я бы лгал, если сказал бы, что не заметил, как пролетело время, – Пьер отпил немного из своего бокала. – Поэтому я скажу правду – во дворце во время маскарада случилось неприятное происшествие, из-за чего мне пришлось задержаться.

– Неприятное происшествие? – в разговор вмешался Саймон, который, позабыв о всех мерах приличия, задал вопрос с набитым ртом.

– Саймон, – Пьеррет строго посмотрела на сына, который, послушно проглотив еду, извинился.

– Дочь Ричарда Роч Чиччо была найдена мертвой, – начал объяснять Пьер, стараясь не выдавать слишком много информации и следить за тем, чтобы изложить все кратко. – Я вместе с моей двоюродной сестрой Изабеллой Мойн де Мезьер и тремя стражниками обнаружили тело.

Все, кто сидел за столом, округлив глаза, с ужасом посмотрели на Пьера. У Саймона, который опять набил себе рот едой, отвисла челюсть. Мальчик быстро очнулся и закрыл рот, проглатывая разжеванную еду, прежде чем его мать могла это заметить.

– Изабелла упала в обморок, из-за чего я задержался во дворце, чтобы убедиться, что с ней все хорошо, – закончил Пьер.

– Боже мой, – Пьеррет взяла стакан с водой и выпила из него. – Я поверить не могу, что этот негодяй все еще на свободе, после того что он сделал с Маргаритой и ее семьей. Вторая смерть, вернее второе убийство за месяц. Ужас.

Пьер решил промолчать и не говорить, что это была не вторая, а третья смерть. Он также решил не упоминать о том, что слышал разговор детектива Юберта Стон де Сент-Джули и Короля Людовика Четырнадцатого.

– Я полагаю, что убийство произошло сразу, когда ты приехал в Версаль? – подключился в разговор Антонио.

– Нет, нет, отец. Убийство произошло после. До этого я проводил время в компании своих друзей, которые познакомили меня с астрологом, прибывшим во Францию по приглашению Короля.

– Астролог? – переспросила мать.

– Вам знакомо имя Уильям Томас Кемпторн? – Пьер посмотрел на мать. – По словам моего друга, Филиппа Беттенкур Майерс, сэр Кемпторн широко известен в Англии.

– Первый раз слышу, – Пьеррет отрицательно покачала головой. – Может быть, он совсем недавно стал известен, я знаю всех известных астрологов Европы.

– Астрологи на самом деле мошенники, – Антонио закатил глаза. – Мошенники, которым просто нужны деньги.

– Мой дорогой, не суди книгу по обложке, – женщина осуждающе посмотрела на мужа. – У одного из твоих друзей жена тоже была астрологом, если я не ошибаюсь.

– Не астрологом, а ведьмой. Это еще хуже, – гневно отрубил Антонио.

Пьеррет тяжело вздохнула, прежде чем возвратиться к Пьеру.

– А тебе на маскараде понравилось? – спросила она, с улыбкой смотря на сына.

– Милая, не дави на Пьера, – в разговор снова вмешался Антонио, который начал разрезать на тарелке мясо. – Ты же знаешь, что он не любит маскарады и балы. Он и так согласился идти, чтобы не опозорить нашу семью и чтобы не казалось, словно мы не приняли приглашение.

– Маскарад прошел нормально, – ответил Пьер. – Но я бы снова не пошел.

Пьеррет тяжело вздохнула, отводя свой взгляд от Пьера, прекрасно понимая, что его не изменить и что он очень упрямый.

* * *

Как Пьер и решил, после завтрака он поехал в Rue des Saints-Pères, Hôtel des Saints-Pères. Погода не была самой лучшей. Холодный ветер обжигал кожу и вызывал неприятные мурашки. Сама атмосфера в городе казалось тяжелой и депрессивной, и молодой человек не мог точно сказать, почему так было.

Когда же Пьер наконец-то доехал до места, он оставил Отома в конюшне и только после поднялся на этаж, на котором жил его двоюродный брат.

– Франсуа! – негромко позвал Пьер кузена по имени, стуча в его дверь. – Франсуа, это я – Пьер.

Послышались шаги, и Франсуа, который был не в самом лучшем виде, открыл дверь. Из-за недостатка сна у него были красные воспаленные глаза и синяки под ними, а кожа выглядела бледной и сухой. Волосы Франсуа тоже находились в беспорядке, и-за чего юноша больше походил на чучело, нежели на двоюродного брата Пьера, обычно такого собранного и аккуратного.

– Ты выглядишь ужасно, – сказал Пьер, заходя в квартиру и снимая с себя дорожное пальто с перчатками.

– К сожалению, у меня нет суперсил, которые могут помочь мне всегда находиться в форме, – Франсуа закрыл дверь и направился в свой кабинет. – Я предполагаю, что ты получил мое письмо?

– Даже если бы ты не написал, я все равно пришёл бы, – Пьер направился вслед за ним. – Мне не удалось поговорить с тобой вчера, вернее, сегодня ночью, хотя мне кажется, что мои слова могут тебе пригодиться и помочь в расследовании… по крайней мере, я так надеюсь.

– Что же ты такого узнал? – Франсуа сел за письменный стол и указал Пьеру на кресло около двери. – Присаживайся.

Пьер подробно рассказал кузену все, что произошло до того, как было найдено тело и после, не забыв сразу упомянуть, что он знает, что происходит, так как «случайно» подслушал разговор между Юбертом Стон де Сент-Джули и королем Людовиком. Пьер начал с того, как Филипп представил его астрологу и его сыну, которые приехали из Англии. Но отметил, что никогда не слышал об этом астрологе даже при посещение Англии. Пьер изложил Франсуа все свои предположения и подозрения о странном преследователе Изабеллы и постоянном ощущении тяжелого взгляда. Единственное, что Пьер решил утаить от него, так это свой разговор с Марье, справедливо считая его не относящимся непосредственно к делу.

Франсуа внимательно слушал Пьера, время от времени задавая вопросы и уточняя какие-то детали, но большую часть времени он не прерывал, а только слушал.

В завершение Пьер сказал, что он отправил Николаса на поиск его давнего знакомого, прислуживающего странному господину, и, возможно, новые сведения появятся в самое ближайшее время.

Когда Пьер завершил свой рассказ, Франсуа помрачнел и, развернувшись, начал что-то торопливо записывать на бумагу, время от времени прерываясь и снова что-то уточняя у него.

– Ты не возражаешь, если я спрошу о теле Камиллы Роч Читто? – поинтересовался Пьер. – Какие повреждения были на теле и удалось ли узнать о ее местонахождении до момента смерти?

– Камиллу Роч Чиччо в последний раз видели с ее подругами. По их словам, девушка собиралась провести вечер с господином из Испании, которому она пообещала танец. – Франсуа положил перо на стол и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Всем в благородном обществе было известно что Камилла, можно сказать, сходила с ума от Испании, испанского языка и испанцев, потому я не удивлюсь, что мужчина, о котором она говорила, знал об этом. Это стало для нее приманкой. Предположительно, что во время танца мужчина предложил Камилле дос Чиччо пойти и провести немного времени наедине, где и убил ее. После он избавился от тела.

– Избавился от тела, бросив его на самом видном месте по пути в бальный зал? – Пьер нарочито вздохнул – Не смеши меня. Убийца мог спрятать тело где угодно, как он сделал с телами моей кузины и ее семьи.

– Ты так говоришь, словно тебе приходилось самому избавляться от мертвых тел. – Франсуа, обернувшись и прищурившись, посмотрел на Пьера.

– Когда ты живешь в колониях, особенно в колониях, которые принадлежат короне Англии, тебе приходится заниматься этим время от времени, – развел руками Пьер. – Ничего необычного.

– Если бы сейчас мой отец услышал твои слова, то он непременно утвердился бы в том, что убийство Камиллы дос Чиччо и семьи твоей кузины – это твоих рук дело.

– Но разве я уже не нахожусь в списке подозреваемых у твоего отца? – усмехнулся Пьер. – К тому же у него нет никаких доказательств того, что это именно я пролил их кровь. Меня не было в Париже и даже во Франции, когда моя кузина Маргарита и ее Муж Леонардо Сер ди Минно вместе с их дочерьми пропали. Также я не никогда не видел и не слышал об Элисе Карон Биссет и, под конец, ничего не имел против Ричарда Дос Чиччо и его семьи. Опираясь на это, у меня нет причины, по которой мне бы вдруг пришло на ум убить его единственную дочь, Камиллу Дос Чиччо. К тому же я ее не видел весь вечер, даже когда Марье Луиза Ле Мойн подошла ко мне со своими подругами. Как это делает меня убийцей, когда против меня нет никаких доказательств?

– Логично и я с тобой полностью согласен. Однако ты же знаешь моего отца, – Франсуа тяжело вздохнул. – В последние время он предпочитает находить легкие пути и решения, даже если он и понимает свою неправоту, то все равно настаивает на своем.

– Это случайно не из-за твоей мачехи Розанны? – осторожно спросил Пьер.

– Скорее всего. Она пропитала сознание моего отца ядом и он находится под ее чарами. Все что я делаю, чтобы закрыть это расследование и поймать убийцу, мой отец забирает себе, оставляя меня в своей тени.

– Разве нет какого-нибудь выхода из этой ситуации? Я не помню, каким был твой отец до того, как в его жизни появилась Розана, но он, по твоим словам, точно не был таким, как сейчас, и я тебе верю.

– Нет, он не был таким, но я не думаю, что он когда-нибудь станет прежним, – Франсуа отрицательно покачал головой. – Только чудо сможет спасти его. Так или иначе, – Франсуа снова посмотрел на двоюродного брата, – позволь мне поинтересоваться, что произошло между тобой и Марье на маскараде. Она была расстроена.

– То, что произошло между нами, тебя не касается, Франсуа, – Пьер слегка помрачнел. – Это касается только меня и ее.

– Это касается меня тоже, так как Марье Луиза Ле Мойн – моя невеста. – Франсуа сделал ударение на последних словах. – И я не потерплю оскорблений в ее сторону.

– Я не оскорблял ее. Я всего лишь сказал ей правду, предупредив, что она может причинить ей боль. – Пьер развел руками. – Марье предпочла услышать правду, несмотря на мое предупреждение. Я ни в чем не виноват.

Франсуа еще несколько секунд смотрел на кузена, прожигая его взглядом, словно собираясь испепелить его, прежде чем вернуться обратно к бумаге и перу на столе.

– Франсуа, ты прекрасно знаешь, что я никогда не смогу причинить вред Марье Луизе Ле Мойн. То, что я сейчас делаю, это для ее пользы.

– Что-то – это что? – спросил Франсуа, не отвлекаясь от работы. – И мне кажется, что бы это ни было, это больше для твоей пользы, чем для Марье.

– То, что я вырвал Марье Луизу Ле Мойн из своей жизни, не означает, что я сделал это для своей пользы, – Пьер закатил глаза.

– Ты называешь ее полным именем, даже когда ее нет рядом.

– Я отношусь к ней с уважением, – не сдавался Пьер. – По крайней мере, я так это вижу.

– Ну-ну.

– Мы действительно прямо сейчас будем спорить об этом? Во всяком случае, Марье Луиза Ле Мойн находится в безопасности.

– Вот этого я гарантировать, к сожалению, не могу, – Франсуа тяжело вздохнул. – Мне очень не нравится, что какой-то мужчина шлялся около ее дома. К тому же он обронил нож, который, как потом благодаря тебе выяснилось, оказался отравленным. Это не похоже на случайность, когда человек ошибся домом или что-то в этом роде.

– Я согласен, но постарайся иметь в виду, что этот человек также мог выслеживать не Марье Луизу Ле Мойн, а кого-нибудь из слуг. Я понимаю, что это тяжело принять, но так тоже могло произойти.

– Я хотел бы так думать, но, к сожалению, это не так просто. Ты и я знаем Марье с самого детства, и если вдруг, кто-то решил причинить ей вред или убить ее, то я не могу понять его мотивы. Она такая хрупкая и добрая, никогда не причиняет никому вреда. К тому же… – Франсуа снова обернулся к двоюродному брату, собираясь закончить начатое, но у него не получилось:: – Что с тобой, Пьер?

Пьер сначала непонимающе взглянул на кузена, прежде чем опустить свой взгляд и посмотреть на свои руки. Кожа Пьера побелела и, горящие тусклым голубым светом вены стали видны из-под неё. Его глаза также поменяли цвет и стали золотистыми.

– Странно, – пробормотал Пьер, поднимая руку и задумчиво рассматривая ее. – Такого никогда не происходило.

– Такого – это какого? – не понял Франсуа.

– Когда энергии и мои суперсилы начинают показываться сами по себе. Это опасно, – молодой человек, сверкнув глазами, посмотрел на кузена.

Хотя если подумать, то Пьер прекрасно понимал, почему энергии в нем вдруг неожиданно начали проявляться таким образом. Он почувствовал, как его сердце сжалось, когда он представил, что Марье угрожает опасность. Но это так же могло быть из-за стресса, который тяжкой ношей лежал у него на плечах, мешая спать и наполняя его сны кошмарами. Да, конечно, Пьер знал, как пользоваться энергиями и владеть ими так, чтобы он мог проводить несколько дней или больше без надобности во сне, пище, а иногда и воде. Но, несмотря на то, что молодой человек понимал, насколько опасной была подобная практика, Пьер продолжал ее использовать все чаще и чаще, надеясь, что в конце концов что-то произойдет, что-либо заберет его энергии вместе с суперсилами и он наконец-то станет нормальным человеком, что было довольно глупой надежной. Либо же он наделся, что в конце концов доведет себя до такого состояния, что смерть станет единственным выходом и он сможет покоиться с миром, не волнуясь о том, что кто-то узнает о его необыкновенных способностях.

«Я яд… я смертельный яд», – эта мысль часто посещала Пьера, именно в его самые темные моменты, когда он чувствовал себя особенно тяжело и неприкаянно, фактически позволяя темноте завладеть им. Хотя молодой человек считал, что он уже давно провалился во тьму и что из нее не было никакого выхода. Все, что ему оставалось делать, это продолжать вязнуть в этой тьме все больше и больше.

– Это действительно опасно. Очень опасно, – согласился Франсуа. – Есть ли способ предотвратить это, как ты думаешь?

– Я думаю, что это просто результат посещения вчерашнего маскарада и сумасшедшей ночи. – Пьер тяжело вздохнул, опустив руку. – Много чего случилось. Я даже не смог уснуть, когда вернулся домой, несмотря на то что был очень уставшим.

– То есть ты не спал совсем? Если бы я знал это, то я не послал бы тебе письмо утром с просьбой приехать как можно скорее.

– Мне, так или иначе, нужно было с тобой поговорить, как я и сказал ранее. И мне удалось немного поспать, что закончилось очередным кошмаром, который повторяется у меня с детства, и Саймоном, стучавшимся в мой кабинет с криками.

Франсуа не выдержал и рассмеялся, представив, как Пьер пытается поспать и как его младший брат начинает стучаться в дверь, сначала кулаками, а потому различными предметами, стараясь разбудить его.

– Что смешного в том, что мне снятся кошмары? – Пьер, сверкнув глазами, посмотрел на кузена, пытаясь прожечь того взглядом. Тщетно! Франсуа, скорее всего, выработал стойкий иммунитет на подобные выпады в свою сторону.

– Я смеюсь не на над этим, – Франсуа начал быстро успокаивать Пьера. – Я просто представил, как маленький Саймон ломится к тебе в кабинет, и это выглядит очень смешно.

– Ничего смешного не вижу, – сухо ответил Пьер, хотя он прекрасно понял причину веселья своего кузена. Если бы не ситуация и не происходившие в последнее время события, то Пьер тоже бы сейчас присоединился к Франсуа.

* * *

После разговора с Франсуа Пьера не покидало неприятное чувство, от которого он никак не мог избавиться. Камилла была убита, Изабелла упала в обморок и теперь находилась не в лучшем состоянии. Франсуа не понравилось то, как Пьер обошелся с Марье Луизой Ле Мойн.

Одно Пьер точно знал, что разящая правда важнее для него, чем собственное сердце или сердца других. Но, чтобы найти правду и поймать убийцу, Пьеру сначала нужно было успокоить свои мысли и отправиться туда, где он сможет это сделать. Когда в голове спокойно, то дела идут лучше.

Немного подумав и вздохнув полной грудью, молодой человек направил коня в центр города, где, спешившись, привязал его около Публичной библиотеки, с хранителем которой был знаком. Пьер знал, где лежал запасной ключ от нее. Найдя ключ под одной из маленьких бочек с цветами, молодой человек отворил дверь, вошел в библиотеку и взял свечку, которую он смог зажечь с помощью своих суперсил.

Да, находиться в чужом помещение, когда оно закрыто, было странно, но опять отметим, что Пьер был знаком с хранителем и всегда посещал это место, несмотря на запрет своего отца. Когда-то отец Пьера и хранитель Публичной библиотеки были хорошими друзьями, но, по словам матери Пьера, произошел какой-то конфликт, как черная кошка между ними пробежала, и когда-то близкие друзья разошлись в разные стороны и больше не разговаривали друг с другом. Но этот конфликт не поменял отношения Пьера и хранителя библиотеки Эрика дос Джи, и молодой человек продолжал быть желанным гостем и посетителем в любое время, даже посреди ночи. Эта тихая библиотека стала для Пьера одним из его убежищ, когда в его жизни происходило что-то неладное или когда его родители устраивали скандал, который был слышен на весь дом. Пьер всегда приходил сюда и погружался в книги, которые он уже не раз прочел, но истории всегда казались ему свежими и захватывающими.

Пьер также был близок с Лили дос Джи, женой Эрика. К сожалению, по какой-то причине Лили была лишена возможности иметь детей, поэтому она видела в Пьере своего собственного сына, он вырос у нее на глазах, из-за чего еще больше был ей дорог. Лили часто говорила Пьеру, что если ему нужна помощь, неважно, в чем и когда, то он может обратиться к ней, и она постарается ему помочь, за что Пьер был ей благодарен. Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули вложила много сил в то, чтобы дать Пьеру почувствовать свою материнскую любовь. Молодой человек находил это странным, но он знал и прекрасно понимал, насколько сильно любила его Пьеррет как собственного сына, и он любил ее как свою мать. Можно сказать, Пьер видел Лили дос Джи больше как свою няню или любящую тетю.

Пьер зажег побольше свечей и открыл окна, чтобы в помещение стало достаточно светло. После, сняв свой дорожный плащ и камзол, бросил их на стул, прежде чем подойти к полкам, заставленным различными книгами, которые притягивали его к себе. Слабо улыбнувшись, он подошел к полке, на которой стояли книги на латинском языке, и, протянув руку, взял одну из них, открывая на первой попавшейся странице. Пьер сразу же узнал книгу, в которой была собрана различная информация о языках, которую он прочел много раз, каждый раз узнавая что-то новое. Именно благодаря этой книге у него появилось желание выучить как можно больше языков и на данный момент он свободно владел французским, английским, испанским, итальянским и латинским.

– Сколько лет я тебя знаю, первая книга, которую ты берешь, когда ты сюда приходишь, – это книга моего покойного брата.

Пьер вздрогнул и посмотрел в сторону двери, которая вела из библиотеки в дом. В дверях, закутанная в халат и в широкую накидку, стояла невысокая пожилая женщина с темно-седыми волосами и бледным узким лицом, на котором сияла мягкая добрая улыбка.

– Лили дос Джи? – выдохнул Пьер, с трудом узнавая в постаревшей женщине человека, которого он знал.

– А кто же еще? – Лили начала неспешно подходить к нему, и его сердце дрогнуло, когда он заметил, что женщине приходилось опираться на трость при ходьбе. – Мне было интересно, наступит ли такой день, когда я снова увижу тебя, – продолжила говорить она с теплотой в голосе. – Я знаю тебя столько лет, видела, как ты вырос в такого замечательного и красивого юношу. Боже мой, в какого красивого молодого человека ты вырос!

Лили дос Джи была женой хранителя библиотеки, и Пьер удивился, что она находилась здесь в столь позднее время суток. Хотя он так же был удивлен, что из всех мест он по какой-то причине пришел именно сюда, когда Пьер мог просто отправиться домой, поехать обратно в лес или просто прогуляться по полупустым улицам города.

Молча отложив книгу на стол, стоявший рядом молодой человек быстрым шагом сократил оставшееся расстояние между ним и Лили, обняв ее. Женщина крепко обняла Пьера в ответ, улыбаясь и чувствуя, как слезы начинают наворачиваться у нее на глазах.

– Я побеспокоил вас своим приходом? – выпустив Лили из своих объятий, начал задавать ей вопросы Пьер – Вы выглядите уставшей.

– Что ты, что ты. Ты меня не побеспокоил. Что касается усталости, я плохо сплю в последнее время, – засмеялась Лили, вытирая слезы. – С возрастом мне становится все тяжелее и тяжелее засыпать. Обычно, конечно, я попытаюсь что-то с этим сделать, но сегодня Бог заставил меня провести еще одну бессонную ночь. Скажи мне, мой дорогой, давно ли ты в Париже?

– Я вернулся три недели назад, – Пьер помог женщине подойти к столику и отодвинул для нее стул. – Я прошу прощения, что не смог навестить вас раньше.

– Не надо никаких извинений, мой дорогой, – Лили посмотрела на него глазами, которые были полны любовью и нежностью. – Главное, что ты пришел и что ты писал мне письма, не забывая о старой Лили дос Джи.

– Никакая вы не старая, – Пьер сел напротив неё на стул, на котором лежали его вещи. – В моих глазах вы всегда полны жизни, красоты и энергии.

– Благодарю за комплимент, – улыбнулась Лили, внимательно разглядывая Пьера. – Боже, я глазам не могу своим поверить. Прошло столько лет, за которые ты до неузнаваемости изменился.

– Это хорошо или плохо? – поинтересовался Пьер.

– Ты вырос, что, конечно же, хорошо. Расскажи мне, Пьер, как у тебя дела с того момента, как ты вернулся в Париж? Как поживают твои родители? А младший брат?

– Я бы солгал, если бы сказал, что у моих родителей все хорошо. Отец большую часть времени проводит вне дома, и недавно моя мать обнаружила, что у него роман за ее спиной, из-за чего отношения сейчас между ними снова ухудшились. Помимо всего этого мама недавно слегла из-за переживаний и проблем с сердцем, которые начались у нее в этом году или чуть раньше, – Пьер тяжело вздохнул, но ему было приятно, что он мог поговорить с кем-то, не волнуясь о том, какие будут последствия разговора и сказанных им слов. – Вы же слышали о том, что мою кузину и ее семью убили? Моя мать была очень близка с Маргаритой – она была для нее как родная дочь, и мне кажется, что шок и стресс из-за ее потери повлиял на здоровье матери. А Саймон… – улыбнулся при мысли о его брате – он полон жизни и энергии. Можно сказать, что он похож на маленького щенка, который постоянно хочет играть.

– Я сожалею, что темнота накрыла твой родной дом, – сказала Лили и протянула руку, чтобы положить ее на руку Пьера, лежавшую на столе. – У Бога есть свои планы и нам остается всего лишь довериться ему.

– Я знаю об этом, – слабо улыбнулся Пьер. – Позвольте мне поинтересоваться о вашем здоровье, моя миледи. Как вы себя чувствуете? Часто ли вас беспокоит бессонница?

– Часто, мой дорогой, часто. Но я к этому уже привыкла, тем более я страдала бессонницами еще в молодости, но не так часто, как сейчас. Так что они мне знакомы давно, – женщина убрала руку с руки Пьера.

– А что случилось с вашей ногой? – Пьер кивнул на трость. – Я не помню, вы писали, что сломали ногу.

– Я просто не хотела тебя беспокоить, и я ногу не ломала. Я упала с последних ступенек лестницы, подвернув ногу, больше полугода назад. У меня неожиданно закружилась голова, и я упала в обморок. Врач, к сожалению, приехал поздно, и я не получила правильного лечения сразу, из-за чего мне теперь, как ты видел, приходится прибегать к помощи трости при ходьбе.

– Ваша нога болит? – сердце Пьера сжалось после слов женщины.

– Она сильно болела вначале. Сейчас уже не так сильно и не так часто, что позволяет мне более-менее нормально ходить и не морщиться от боли каждый раз, когда я наступаю на больную ногу.

– Мне жаль, что такое с вами случилось.

– Теплая и заботливая черта Пьера, которая мне знакома, – Лили улыбнулась. – По тебе тяжело сказать, что ты имеешь подобную черту характера, особенно сейчас, когда тени холодности и недоверия выражены на твоем лице.

– О чем вы? – Пьер слегка наклонил голову на бок, непонимающе посмотрев на нее.

– Расскажи мне все, Пьер, – продолжила Лили. – Все, о чем тебе тяжело говорить с остальными. Излей мне свою душу, чтобы тебе стало легче, ведь ты желаешь избавиться от груза, лежащего на твоем сердце, но ты боишься, что люди негативно отреагируют на тебя. Что за камень лежит на твоем сердце?

Молодой человек не ответил и перевел свой взгляд в сторону на полки, не зная, что сказать. Лили дос Джи в узких кругах была известна как гадалка, ясновидящая или чаще таких называли более известным словом ведьма. Но, к ее счастью, о ее способностях знали очень немногие. Пьер был одним из них. Если бы у Пьера не было бы суперспособностей и сил, то он сказал бы, что не верит в магию и что ее не существует. Но он не мог так поступить потому, что сам владел магией или, по крайней мере, тем, что он считал магией.

– Это не то, что я хотел бы с кем-либо обсуждать, даже с вами, – наконец-то прервал молчание Пьер. – Я много лет, может быть, даже всю свою жизнь держу это в себе, и я привык к скрытности.

– Привык держать это в себе или привык к мысли, что люди негативно отреагируют на тебя?

– И то, и другое.

Между Пьером и Лили дос Джи снова повисло молчание. Пьер чувствовал на себе взгляд Лили и не смел повернуть к ней голову, чтобы встретится глазами, боясь, что она прочитает то, что он не хочет знать.

– Тяжесть, которую ты накопил за все долгие годы жизни, – снова прервала молчание Лили, продолжая рассматривать юношу, словно пытаясь запомнить каждую черту его лица, – вопросы, на которые ты ищешь ответы. И ответы на них лежат ближе, чем тебе кажется.

Пьер с удивлением повернулся к Лили.

– Да, да. Не надо так удивленно на меня смотреть, – Лили снова улыбнулась. – Если ты доверишься мне так же, как ты делал, когда был еще ребенком, то я уверена, что я смогу помочь тебе. Меня же зовут ясновидящей не просто так.

– Я не верю в магию, – соврал Пьер. – Я верю, что если человеку нужно чего-то добиться, то он должен прибегать к своим знаниям и умениям, а не к таким вещам, как магия, которая, скорее всего, не работает, и он больше потеряет своего времени, за которое он мог бы далеко продвинуться.

– Разве я сказала, что собираюсь использовать магию? – нахмурилась женщина – Нет, не думаю. К тому же я слишком стара для нее.

– Вы сказали, что вы ясновидящая.

– Но это не означает, что я постоянно использую магию. За всю свою жизнь единственная вещь, которой я владела и которую большинство людей обзывают магией, – это Таро карты, – начала объяснять Лили. – Но я никогда не использую их, если человек, с которым я работаю, этого не желает. Тем более помочь можно и простыми словами в разговоре.

– Таро карты? – переспросил молодой человек. – Что это?

– Карты Таро представляют собой систему символов, которая используется для гадания и помогает человеку заглянуть в будущее, настоящее и, может быть, прошлое. Смотря на ситуацию, разобраться в проблемах, получить ответы на все интересующие его вопросы, – начала объяснять Лили. – Моя бабушка была ясновидящей, и я пошла по ее стопам, она передала мне свою колоду карт, которые я всегда ношу при себе, – Лили положила руку на мешочек, который был прикреплен к ее поясу. – Таро способны предупредить о грядущих переменах, помочь решить различные вопросы или помочь сделать непростой выбор. Они помогают понять истинное предназначение человека или ситуации и узнать причину его проблем. Все зависит от того, кто гадает, но я считаю, что Таро карты – это отличный инструмент, к которому стоит время от времени прибегать.

– Другим словом, это магия.

– Можно и так сказать, но я так не считаю.

– Я не думаю, что мне как-то или чем-то можно помочь, – Пьер отрицательно покачал головой. – Если бы что-то было возможным, то тогда помощь уже давно бы пришла.

– У Бога всегда свои планы. Откройся мне, и я постараюсь тебе помочь.

– Я знаю, что ничто не вечно, но я все равно не могу покончить с этим, – наконец-то сдался Пьер, понимая, что единственный человек, с которым ему можно быть полностью честным, – это Лили дос Джи, иначе он постепенно сойдет с ума. – Я яд. Я опасный яд в жизни людей, которые мне важны и которых я люблю. Слишком могущественен. Если я буду дальше колебаться и не покину эту страну, оставив всех и все, что мне дорого, то я представить не могу, какие будут последствия. Мир вокруг меня теряет цвета, и он не радует меня больше, как когда-то это делал, когда я еще был ребенком. Люди должны отказаться от меня и забыть для своей же безопасности, но они этого не знают, а у меня не хватает мужества им об этом сказать, прежде чем яд начнет распространяться повсюду, если уже не начал. Меня тошнит уже от этого замкнутого круга.

– Какие тяжелые мысли и слова, – произнесла Лили. – Я чувствую их тяжесть в воздухе и понимаю, что ты держал их в себе долгое время. Что заставило тебя стать таким?

– Просто я всегда чувствую себя как посторонний и в конце концов я все больше и больше начинаю разочаровываться в себе, – пожал плечами Пьер. – И построить стены вокруг меня и не пускать кого-либо внутрь казалось правильным поступком.

– Но это на самом деле неправильный поступок, мой дорогой.

– Даже если он неправильный, это единственное, что заставляет меня продолжать идти вперед по жизни.

– Но ты идешь по этой тропе совершенно один, – беспокойство было слышно в голосе Лили.

– Я выбрал идти по этому пути в одиночку, и я не сожалею, что принял такое решение, – твердым голосом сказал Пьер.

– Сейчас ты не сожалеешь, но придет время, когда твое мнение поменяется. Поверь мне.

– С чего вы так решили?

– Я вижу и чувствую тени, идущие и преследующие тебя повсюду, – Лили рукой указала на пространство вокруг нее и Пьера. – Ты их не видишь, но они всегда с тобой. Я видела их, еще когда ты был ребенком. Чем больше ты рос, тем больше теней начало преследовать тебя. Мне непонятно, это тени твоих страхов или поступков, которые ты боишься совершить или твои мысли… или, может быть, все три в одном.

– Тени? – переспросил Пьер, на что Лили молча кивнула, и Пьер усмехнулся, снова отворачиваясь в сторону. – Почему меня это не удивляет?

– Потому, что где-то в глубине себя ты знаешь об этом.

– Возможно, но я так не думаю, – Пьер отрицательно покачал головой. – Есть вещи, которые невозможно изменить, и большинство этих вещей – часть меня. Я не могу справиться с этим и порой боюсь себя. Мои стены, которые я построил вокруг себя, чтобы защитить людей, плотные, и я останусь в них, чтобы никому не причинять вреда. Может быть, однажды, я позволю кому-то пройти сквозь них, но это точно не произойдет в ближайшее время.

– Что случилось, что заставило тебя замкнуться в себе? – поинтересовалась Лили. – Ты всегда казался жизнерадостным и счастливым.

– Я просто носил маску, чтобы никто не знал, как я себя чувствую, – Пьер продолжал смотреть в сторону. – Ситуации повторялись, нанося мне боль, и близкий мне человек посмеялся надо мной, унижая перед другим важным для меня человеком, из-за чего я как раз и принял неожиданное решение покинуть Францию. За все годы, пока я был в колониях, я смог стать тем, кем есть сейчас, но нанесенные оскорбления и раны, которые я терпел все годы до своего отъезда, остаются свежими и глубокими в моем сердце. Все, что люди когда-то говорили мне, похоже на ложь, и они скрывают правду под своими масками, разрывая меня на части, пронзая меня и сводя с ума. Я ненавижу и презираю все и всех, и чем скорее я отсюда уеду, тем скорее мне станет легче на сердце и я смогу найти умиротворение и покой.

– Прости людей, которые нанесли тебе боль, – посоветовала Лили. – Я, конечно, не знаю, что произошло, но прощение – это лучшее, что любой человек может сделать.

– Прощение? – засмеялся Пьер. – В благородном сообществе такая вещь как прощение не существует. Люди больше беспокоятся о материальных благах и ценят их – это золото, серебро, деньги, роскошные дома, дорогие одежды, секс и статус. Перечень можно продолжить. А такие вещи, как прощение, сострадание или любовь, для благородного общества, к сожалению, находятся на самом последнем месте, если они вообще есть.

И снова неловкая тишина. Капли дождя начали стучать по окнам, и молния мелькнула в окне, после которой послышался раскат грома. Молодому человеку на какой-то момент стало интересно, почему погода вдруг так резко поменялась, как будто она знала о том, как тяжело и одиноко Пьер чувствовал себя. Или же он просто отвык от серой осенней погоды в Европе.

Лили дос Джи медленно поднялась из-за стола и прошла через дверь в дом, оставляя Пьера одного наедине со своими мыслями. Пьер вздохнул, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку стула, закрыл глаза, прислушиваясь к мерному шуму дождя на улице, который успокаивал его.

Скрип вновь открывающейся двери заставил Пьера вздрогнуть. Открыв глаза, он посмотрел в ее сторону и увидел, как Лили дос Джи вернулась в библиотеку с подносом в руках. Вскочив с места, Пьер подбежал к женщине, забирая у нее поднос с чаем, чтобы ей было легче подойти обратно к столу, не перенапрягая больную ногу. Женщина поблагодарила Пьера и, вернувшись к столу, разлила по чашкам чай, прежде чем сесть.

– Твой любимый травяной чай, – заботливым голосом сказала Лили. – Может быть, он поможет тебе расслабится, как когда ты был еще маленьким.

– Благодарю, – улыбнулся Пьер, отпивая немного горького, но в то же время сладкого чая из чашки. – Этот чай возвращает много воспоминаний из детства, что мне нравится.

– Ты всегда просил заваривать тебе этот чай, каждый раз когда ты прибегал к нам в гости. – Лили взяла свою чашку и вдохнула аромат напитка. – Я находила это странным, что мальчик прибегал в библиотеку моего мужа, несмотря на то что дом твоего отца находился в другой части города.

– Я пользовался лошадьми и каретами, – пояснил Пьер.

– Все равно, я находила это странным, – Лили отпила своего чая и поставила чашку на стол – Есть ли еще что-то, чем ты хотел бы поделиться со мной? Что-то, что могло бы помочь мне понять тебя немного больше и попытаться помочь.

Пьер пожал плечами, отпивая еще немного чая.

– Я боюсь, что нет, – наконец сказал он. – Все настолько запутанно, что будет лучше, если я оставлю вещи такими, как они сейчас есть.

– Столько лет прошло, но что-то тяжелое продолжает лежать у тебя на плечах и на сердце. – Лили тяжело вздохнула. – И тени прошлого, будущего, страха, потери и тяжелая плата продолжают преследовать тебя. Прости, я начинаю повторяться.

– Лили дос Джи, прошу, не надо извиняться передо мной, – запротестовал молодой человек, прежде чем, немного подумав, задал следующий вопрос, чуточку сменив тему разговора. – Вы сказали ранее, что Таро карты могут помочь человеку понять его истинное предназначение и дать ему ответы на его вопросы. Как такое возможно?

– У каждой карты есть свое значение и послание, которые зависят от энергии гадающего человека, – начала объяснять она. – К примеру, скажем, ко мне пришел человек с плохими намерениями, и он просит погадать ему на картах, чтобы понять, сбудется ли то, что он задумал. Когда я буду гадать для него, я буду чувствовать и видеть много негатива, что будет не самым приятным для меня. Если же ко мне придет человек с хорошими намерениями, то энергии могут поменяться или тоже быть негативными. Сказать честно, мне сложно это объяснить. Все зависит от человека и его намерения, с которыми он пришел ко мне на гадание.

– И для многих людей вы гадаете? – поинтересовался Пьер.

– Нет, – твердо ответила Лили, отрицательно качая головой. – Только небольшой группе людей я известна как ведьма, и большинство моих посетителей всегда оказываются девушками, ищущими различные заклятия для любви или приходившие гадать на свое будущее.

– Заклятие любви?

– Наивные и глупенькие девочки, которые верят, что подобное существует, – Лили закатила глаза. – Я отказывала им, так как я не верю в заклятия и чары и не работаю с подобным. Заклятие любви… если человек не любит тебя, то зачем тогда стараться сделать так, чтобы он тобой заинтересовался?

Пьер не сразу ответил. Слова женщины о том, что не нужно стараться влюбить в себя определенного человека, отдавались в его голове, и он был абсолютно с ними согласен. Однако он не мог помочь себе и мысленно вернулся в один прекрасный вечер на бал, чтобы сказать человеку, кому его сердце принадлежало, о своих чувствах. Молодой человек, моргнув, прикусил нижнюю губу и помотал головой, не позволяя мыслям унести его еще дальше в прошлое.

– С тобой все хорошо, мой дорогой? – Лили озабоченно посмотрела на Пьера.

– Да, со мной все хорошо, – Пьер заставил себя улыбнуться, несмотря на то, что грусть и тоска окутали его сердце. – Мне просто было интересно узнать, как работают карты.

– Лучший способ узнать и понять, как работают карты Таро, – это получить чтение. Давным-давно я была такой же, как ты, не верила в магию, астрологию и тому подобное. Ну, на самом деле я в основном их не понимала, несмотря на то что моя бабушка мне все объясняла раз за разом. Однако как только я получила от нее гадание и чтение на картах, я начала понимать, как на самом деле работают карты Таро и все вокруг меня.

– Что вы спросили на чтении? Если вам удобно об этом говорить.

– Я, как и всякая другая наивная и глупая девушка, спросила свою бабушку о своем будущем, что, я считаю, не самое лучшее спрашивать и знать о подобном.

– Но почему? – не понимал молодой человек. – Разве не интересно знать о своем будущем? К тому же вы сказали, что Таро карты могут помочь и предупредить о грядущих переменах.

– Не все перемены и события, которые собираются произойти в будущем человека, положительные, – Лили нахмурилась. – В моем случае я узнала о том, что мне придется потерять близкого мне человека, которым оказалась моя младшая сестра. Она покончила жизнь самоубийством из-за мужчины, чтобы спасти своего ребенка, которого она родила от него. Ее звали Диана, и она была прекрасным человеком, но она позволила мужчине поймать себя в его сети, как рыбка, попавшая в сети рыбака. Таро карты дали мне знаки, и если бы я прислушалась к ним, то смогла бы предотвратить смерть Дианы, но я была глупой и закрывала на все глаза. Однако карты оказались правы, и когда я это поняла, было уже слишком поздно. Моя сестра покончила с собой на глазах у мужчины, который пришел отобрать у нее их сына. Диана отправила моего племянника вместе со своим новым мужем и дочерью, которую она родила, после того как вышла замуж, и, чтобы защитить их всех, осталась, подожгла весь дом и зарезалась.

– Я сожалею о вашей потере, – единственное, что мог сказать Пьер, которому было непривычно и слегка неловко от того, что Лили дос Джи разговаривала с ним о ее прошлом, чего она никогда не делала. – Вам известно, куда уехал ее новый муж с детьми и почему она вместо самоубийства не уехала с ними?

– Нет, мне неизвестно их местонахождение, но я уверена, что где бы они ни были, они счастливы. Что же касается поступка Дианы… она поступила так, чтобы мужчина, от которого она родила сына, никогда не нашел его. Поэтому отослать детей с ее мужем показалось Диане единственным способом помочь им скрыться.

– Какой печальный конец. Но я уверен, что, где бы дети и муж вашей покойной сестры ни находись, они счастливы, и ее дети, особенно сын, за которого его мать отдала свою жизнь, выросли замечательными людьми.

– Да, я уверена, что сын моей покойной сестры вырос замечательным человеком, – Лили дос Джи улыбнулась, прежде чем с спокойствием в глазах посмотреть на юношу. – Как долго ты собираешься оставаться во Франции?

– Сказать честно, я точно не знаю, из-за чего я как раз и переспросил у вас про гадание на Таро картах, – Пьер тяжело вздохнул. – Мне стало интересно, с их помощью вы сможете сказать мне о том, сбудутся ли мои планы о переезде в колонии.

– Я могу попробовать, но имей в виду, что ответы, которые ты можешь получить, мой дорогой, могут оказаться не тем, что ты ожидаешь услышать.

– Разве такое часто случается?

– Не просто часто, а постоянно.

– Я согласен, – немного пораздумав, сказал Пьер, на что женщина удивленно подняла брови. – Я согласен получить гадание на картах от вас, Лили дос Джи, несмотря на то, что я не верю и не до конца понимаю, как это работает.

– Что-нибудь хочешь добавить? – спросила Лили дос Джи, отвязывая мешочек от пояса и доставая из него колоду карт. – Пьер, даже если ты будешь что-то скрывать, Таро карты все равно узнают и укажут тебе путь, но мне нужно знать, что ты скрываешь, чтобы в случае, когда карты укажут мне на это, я могла углубиться в послание и донести его до тебя.

Пьер задумался, взглянув на карты в руке Лили. Он обдумывал, стоило ли ему рисковать и посвящать Лили дос Джи в то, что у него были необычные способности. Лили, которая, как и Пьеррет Энгалиас де Сент-Жюли, приходилась ему почти что матерью и близким человеком, которого Пьер не хотел бы испугать и потерять. То, о чем Пьер хотел бы спросить карты, это как и почему он отличается от всех остальных, кем были его настоящее родители и почему они его бросили. Пьер также хотел бы узнать свое предназначение, раз уж Бог его таким создал и дал ему необыкновенные способности или, как Пьер называл это, проклятие. У Пьера было множество вопросов, на которые он хотел бы получить ответы, но, задавая эти вопросы, он рисковал слишком многим.

– Я… я хотел бы также узнать о своем предназначении в этом мире, – наконец сказал Пьер, остановившись на одном вопросе и решив не рисковать остальными.

– Хороший запрос, – снова изумилась Лили. – Сказать честно, я немного удивлена, но с другой стороны не очень.

– Почему вы удивились? – не понял Пьер. – Я же вас также попросил заглянуть в мое будущее, что, по вашим словам, – это запрос, который вы получаете чаще всего.

– Мой дорогой, – Лили дос Джи начала мешать колоду карт, – когда ко мне приходят на гадание люди, они, в основном, только задают вопросы о своем будущем или о ситуации, из которой они могут получить что-то материальное. Если сказать правду, только один человек просил на моем гадании помочь ему узнать о его предназначении в этом мире, и этот человек ты.

– Вы, должно быть, шутите, – теперь была очередь Пьера удивляться. – Как я могу быть единственным человеком, который задал вам такой запрос?

– Я не вижу причины удивляться этому, и я говорю тебе чистую правду. Зачем мне лгать тебе?

– Сколько лет вы занимаетесь гаданием на картах, если это не секрет? – поинтересовался Пьер, понимая, что, может быть, ему стоило задать этот вопрос и, только получив на него ответ, решить, стоит ли ему соглашаться на гадание или нет.

– Около двадцати лет, – ответила женщина, протягивая колоду юноше. – Помешай карты, обдумывая то, на что ты хочешь получить ответы.

Неуверенно Пьер взял карты у Лили и, не сводя с нее глаз, начал тасовать их, обдумывая вопросы, на которые он хотел получить ответы. Пьер думал о своих планах об отъезде из страны и жизни в колониях, где бы он хотел навсегда остаться и никогда больше не возвращаться во Францию. Молодой человек также думал о своей семье и близких ему людях, интересуясь, как они отреагируют на его решение и будут ли они его останавливать или же им будет все равно. Хотя даже без помощи карт Пьер знал, что большинство людей в его жизни будут расстроены его решением и будут стараться отговорить его от такого шага, но ему все равно было интересно узнать точно. Пьер также подумал о своих суперспособностях, сможет Лили узнать что-то про них. Закончив мешать колоду, молодой человек вернул ее женщине, прежде чем скрестить руки на груди, сохраняя спокойствие.

– Ну что же, давай посмотрим, что карты могут тебе сказать, – Лили положила колоду на стол рядом с собой и, взяв первые три сверху, перевернула их стороной с картинкой и положила перед собой. – Перевернутый Шут, Башня и Пятерка Кубков, – сказала она, тяжело вздохнув. – Очень тяжелые карты, мой дорогой. Очень тяжелые.

– Что они означают? – спросил Пьер.

– Шут говорит о человеке, который полон энергии и готов вступить на новые пути жизни, преодолевая все препятствия, которые ожидают его, – начала объяснять Лили. – Однако карта вышла перевернутой, что означает безумие и потерю осторожности. В твоей жизни, мой дорогой, происходит что-то неожиданное, и оно не собирается заканчиваться в ближайшее время, потому что следующая карта у нас башня, – женщина взяла карту в руки и показала ее Пьеру, – которая говорит мне, что в твоей жизни происходит или собираются произойти множество перемен, к которым ты не готов и от которых у тебя не будет возможности убежать. Тебе придется принять эти перемены такими, какими они есть, неважно, будут они негативными или позитивными. Следующая карта у нас Пятерка Кубков, – Лили положила карту и взяла другую. – Она говорит о разочаровании, неожиданных неприятностях, печали, боли, скорби. Я вижу, что, может быть, в скором времени ты о чем-то будешь сожалеть.

– Сожалеть из-за чего? – поинтересовался Пьер.

– Вот это я сейчас пытаюсь понять. Как я уже и сказала ранее, карты очень тяжелые. Очень тяжелая энергия, – Лили снова помешала карты, оставив три на столе, прежде чем достать еще одну и положить ее сверху на шута. – Два меча. Человек сидит с завязанными глазами, с двумя мечами, указывающими в разные стороны. Ты закрыт ото всех, мой дорогой. Что-то произошло, что заставило тебя закрыться, и это что-то помешает тебе в том, что произойдет с тобой и, скорее всего, заставит тебя закрыться еще больше, – Лили достала еще две карты, прежде чем продолжить тасовать их. – Три меча – боль, слезы, страдания, горе, потеря близкого человека, что, как раз, может быть частью башни и двух мечей. Но я также вижу боль, произошедшую в твоем прошлом, и я подозреваю, что застарелая боль и новая смешаются с друг другом, из-за чего ты закроешься еще сильнее, если мы посмотрим на следующую карту – Девять мечей. Тревоги и чувство вины, которые глубоко ранят тебя, до глубины души. Я точно не могу пока сказать, что за горе произойдет.

Пока Лили мешала колоду, из нее на пол выпало еще несколько карт. Нагнувшись, она подняла их, прежде чем убрать колоду в сторону, и посмотреть на них.

– Три Кубка, перевернутые. В ближайшее время тебе, мой дорогой, свет не будет светить, как я уже говорила ранее, когда выпали первые три карты: Шут, Башня и Пять Кубков, – женщина указала на карты, лежавшие на самом верху. – И эта карта, перевернутые Три Кубка, подтверждение всему, что я сказала. Посмотри, – Лили подняла карту. – Двойка пентаклей. Карта в прямом положении означает приятные ожидания и новости, но для тебя она вышла в перевернутом положении. У тебя неспокойно на сердце, пусть ты даже это отрицаешь, но Таро не врут. Это беспокойство появится из-за потерь и множества перемен в твоей жизни. Но я также вижу эту карту как человека, не уверенного в чем-то. Это что-то, скорее всего, связано с твоими чувствами, Пьер, так как Три кубка также означают три человека, создающих треугольник. Это может быть и любовный треугольник, но он также может не касаться любви совсем. В твоем случае я больше склоняюсь к любовному треугольнику, смешанного с дружбой, – женщина указала на следующую карту. – Это дьявол, который говорит о том, что ты оступился или собираешься оступиться. Ситуация приведет тебя к саморазрушению и деградации, если ты будешь продолжать скрываться в глубине себя и отталкивать от себя людей. Ты зависишь от принятого тобой решения, и это ни к чему хорошему не приведет. Тебе нужно срочно избавиться от стены, которую ты возвел вокруг себя, но ты отказываешься от этого. Посмотри, – Лили показала на следующую карту, – Четыре кубка, ты закрываешь на это глаза и отказываешься измениться. Сразу после Кубков у нас карта Справедливости. Ты должен взять и ты возьмешь на себя ответственность за все свои действия, за все свои идеи и мысли. И это произойдет в ближайшее время. То, что заставит тебя открыть глаза, не будет самым приятным, – Лили тяжело вздохнула, смотря на следующую карту. – Ты столько времени сомневался в себе и был закрыт ото всех, и цена, которую ты должен заплатить за своё упрямство, очень высока. Восьмерка мечей. Я вижу серьезное заболевание и потерю близкого тебе человека. Я не могу сказать, кто точно будет этим человеком. У Бога свои планы.

Пьер напрягся, когда услышал о смерти. Он видел себя как яд в жизни близких ему людей, из-за чего он хотел как можно скорее навсегда покинуть страну. Но судя по тому, что говорили ему карты, его планы, к сожалению, не пойдут так, как он предполагал. Потеря близкого ему человека – сердце Пьера сжалось. Он потерял близких ему друзей, один из которых был его кузен. Кого теперь ему предстоит потерять? Родителей? Семью?

– Смерть, – Лили достала следующую карту и положила ее на стол. – Может быть, и физической смертью, раз уж карта до этого у нас была Восьмерка мечей, но смерть также может быть и не физической. Карта означает, что в твоей жизни что-то подойдет к логическому завершению и довольно скоро. У тебя полностью поменяются взгляды на жизнь, и ты станешь совершенно другим человеком. Тебе необходимо пройти этот этап в жизни, так как он был заложен в твоей судьбе с самого начала. Чем больше я смотрю на карты, тем больше я понимаю, что перемены, которые собираются произойти, посланы тебе судьбой, чтобы ты смог очиститься от всех негативных энергий и проблем, которые ты носишь в себе, – женщина достала следующую карту и с изумлением бросила ее на стол: – Десятка мечей! Обычно если карта Десять мечей появляется после карты Смерти, то это означает несчастье, что и так понятно, если мы посмотрим на карты, выпавшие до этого. Это опять подтверждение всего того, что я сказала ранее. Бесконечная боль и потери, – женщина быстро показала на Тройку, Восьмерку и Девятку мечей. – За что тебя так Бог наказывает? – вздохнув, Лили продолжала доставать карты, сосредоточенно рассматривая их и читая их значения. – Я никогда не проводила и не видела чтения, в котором было так много карт с мечами. Смотри, следующие три карты – снова мечи. Шестерка мечей, время перемен наступает, и оно уже близко, если уже не началось. Тебе необходимо прислушаться к своему внутреннему голосу, чтобы понять своё истинное предназначение в жизни, и я вижу, что после всего того, через что ты пройдешь, Пьер, ты найдешь смысл своей жизни. Но путь к этому будет нелегким, и ты это понимаешь. Затем смотри, Пятерка мечей. Негативная карта, связанная с тревогами и негативными чувствами. Возьми себя в руки, Пьер, и иди вперед, не оборачиваясь. Король мечей… это ты. Что-то подсказывает мне, что ты король мечей, поэтому эта карта и показалась тебе в моем чтении. Король мечей – это проницательная и разумная личность. Ты способен дать мудрый совет, рекомендацию, подсказку, ты обладаешь недюжинным умом советчика и огромным жизненным опытом. Все мечи, которые ты несешь, – это твой жизненный, хоть и тяжелый, опыт. Что-то еще подсказывает мне, что тебе придется уехать. Я не знаю, куда и почему, но я вижу, что ты давно это планировал, однако опять же планы могут не пойти так, как тебе этого хочется, мой дорогой, – Лили достала еще три карты. – Мир. Под конец всего, через что тебе придется пройти, удача и радость снова вернутся к тебе, и это также подтверждение тому, что ты собираешься куда-то уехать. Кто знает, может быть, планы, которые ты строишь, свершатся, но я не буду давать тебе никакой надежды, так как я не уверена, все ли пойдет так, как ты хочешь, или нет. Суд. Эта карта свидетельствует о совершающейся или предстоящей трансформации личности – появлении новых целей или открытии новых способностей. На этом пути придется освободиться от каких-то старых стереотипов, привязанностей, привычек, что сейчас только тормозят движение к цели. На пути к трансформации в новую личность, Пьер, ты должен быть готов к трудностям и неприятностям, тратить немало энергии, чтобы достичь желаемого, но цель является достижимой, – это хорошая новость. Я вижу эту карту как твои пробуждения. Десятка жезлов. К сожалению, твои достижения могут не принести тебе морального удовлетворения, а в душе будет только пустота. И это все связано с потерями, с которыми тебе предстоит столкнуться. Пьер, тебе не стоит переоценивать свои возможности и проявлять высокомерие в отношении других людей, и чем скорее ты это поймешь, тем меньше потерь тебе придется испытать, но я не уверена в этом. Цена уже слишком высока, и я не думаю, что ее возможно изменить. Давай достанем еще несколько карт и посмотрим, когда всему этому придет конец, – Лили снова начала мешать карты, тяжело вздохнув. – Если карты выпадут, то они выпадут, а если нет, значит, скорее всего, то, что я тебе сейчас рассказала, – это все, что тебе нужно сейчас знать. У тебя тяжелая судьба, мой дорогой, очень тяжелая и непростая, но ты родился не просто так, и все, через что ты проходишь и через что тебе предстоит пройти, происходит не просто так, и оно не всегда будет таким. Однажды ты перестанешь ходить по кругу страданий, потери и боли, и на их место придет свет, радость и тепло, – из колоды на стол выпало четыре карты. – Посмотрим. Да! Я же говорила! Смотри – это карта Мага. У тебя есть право и возможность распоряжаться кем-либо, подчинять все своей воле. Пьер, обрати внимание на свои способности и таланты. Тебе необходимо поверить в себя и браться за любые трудности, невзирая на сомнения. Кроме тебя с этим просто никто другой не сможет справиться. А когда ты возьмешься за это или даже за любое дело, оно завершится огромным успехом. Тебе просто нужно в себя поверить и упорно идти вперед. Следующая карта – это Отшельник. Отшельник символизирует единство земного и небесного, поиск жизненного пути и цели. Во многих случаях он может намекать на успех таких поисков, на тот факт, что человек найдет на этом пути учителя и наставника. Другими словами, я думаю, что ты встретишь нового человека, который поможет тебе найти твой путь и цель жизни, благодаря чему ты перестанешь бродить по кругу. И можно сказать, что ты стремишься к этому человеку или он стремится к тебе, потому что ты, Пьер, нуждаешься в его помощи. Сказать честно, я не удивлюсь, если ты уже встретил своего наставника и просто об этом не догадываешься, или ты встретишь его во время жизненных перемен, о которых мы говорили уже. Следующая карта у нас, Верховная Жрица, которая сообщает о том, что совсем скоро появится информация, благодаря которой ты посмотришь на свою жизнь другими глазами. И последняя у нас карта – это Король Пентаклей. Он умная и дружелюбная личность. Пьер, ты многого достигнешь в жизни, и у тебя будет огромный жизненный опыт. Ты будешь мудрым и храбрым, – женщина откинулась на спинку стула, вновь вздохнув. – У тебя очень интересная, но в тоже время тяжелая судьба, мой дорогой. У тебя полно разных способностей и возможностей, но чтобы чего-то достичь, Пьер, тебе нужно пройти через трансформацию. По другому никак. Знаешь, я, пожалуй, достану еще две карты, чтобы завершить это чтение, потому что чего-то тут не хватает, – Лили снова взяла в руки карты и, помешав их, взяла две сверху и положила их на стол. – Влюбленные – тяжелый и серьезный выбор, который напоминает мне карту Тройка мечей, она нам попалась в начале чтения, вместе с тремя перевернутыми Кубками и Двойкой Пентаклей. Может быть, связанное с картой дьявола, но я могу ошибаться. И последняя карта – это Звезда. Звезда означает надежду, но вот на что именно, я не вижу.

– Почему я должен верить, что все, что вы мне сейчас рассказали, это правда? – Пьер скрестил руки на груди и, нахмурившись, подозрительно посмотрел на Лили.

– Можешь верить, а можешь и не верить. Я тебя не заставляю, – пожала плечами Лили, собирая карты со стола. – Моя работа – предупредить тебя и донести это послание. Это не мое дело и проблема, ты примешь его или нет. Но одно я скажу тебе точно, что цикла событий и перемен, о котором я тебе рассказала, тебе не избежать, так что и не пытайся. А, если предпримешь попытку к бегству, то я боюсь, что последствия будут не из лучших. Бог с тобой, Пьер. Дорога тебе предстоит сложная, но посмотри на то, чем ты будешь вознагражден, когда ты пройдешь все трудности и испытания.

Пьер не знал, ему стоило верить Лили или нет. С одной стороны, она была права в том, что он закрыт от всех и не собирался в ближайшее время кому-либо открыться. Пьер вообще предпочитал закрываться ото всех, и, скорее всего, он будет продолжать делать это до конца своих дней, насколько грустно это ни звучало бы.

– Пьер? – позвала Лили его по имени.

– Со мной все хорошо, – сказал Пьер первое, что пришло ему на ум. – Я просто задумался над всем, что вы только что мне рассказали.

– Я, конечно, сказала, что это не моя проблема, ты примешь последнее или нет, но я хотела бы попросить тебя принять или хотя бы обдумать все, что я тебе рассказала, – женщина убрала колоду карт обратно в мешочек. – Конечно, это твое решение и твоя судьба, но послания, которые карты тебе принесли, очень серьезные и их нельзя так просто игнорировать. Чем скорее ты возьмешь себя в руки, тем возможнее будет что-то изменить и смягчить, что собирается случиться.

– Какой смысл пытаться что-то изменить, когда вы сами сказали, что это фактически невозможно?

– Попытка не пытка, – пожала плечами Лили. – Даже одно маленькое и простое изменение может кардинально повлиять на будущее.

В библиотеке снова наступила тишина, которую опять никто не решался нарушить. Пьер продолжал обдумывать слова Лили, глядя в сторону окна, за которым продолжал идти дождь, в то время как Лили дос Джи не сводила с него глаз в ожидании его решения.

– Мне, к сожалению, пора, – Пьер торопливо поднялся из-за стола и начал одеваться. – Могу ли я взять книгу вашего брата? Он написал кое-что о языках, что я хотел бы перепроверить.

– Конечно, – улыбнулась Лили. – Если тебе интересно, я могу принести еще несколько его книг, которые находятся у меня в спальне. Мой покойным брат, как, может быть, ты заметил по его книге, любил языки и их корни.

– У вас есть еще его книги? – удивился Пьер. – Почему они не в библиотеке? Ваш брат очень талантливый автор и заслуживает больше внимания.

– Таково было его желание, чтобы большинство его книг были спрятаны от глаз людей, в чужих руках эти книги могут принести вред окружающим.

– Тогда зачем вы предлагаете их мне?

– Я знаю, что мой брат дал бы тебе свои книги. И, смотря на то, что происходит в твоей жизни и насколько закрыт ты ото всех, я знаю, что эти книги тебе пригодятся. Что скажешь?

– Я тронут и сочту за честь, что вы позволяете мне взять книги вашего покойного брата, – только и мог сказать Пьер.

Кивнув, Лили дос Джи поднялась и, прихрамывая, покинула библиотеку, пока молодой человек, накинув на себя плащ, вернулся к книжным полкам и принялся рассматривать книги, стоявшие на них. Одна из книг привлекла его внимание, судя по обложке, она была новой, и Пьер никогда не видел ее ранее. Когда Пьер взял ее в руки и открыл, то из книги, которая оказалась дневником, выпали письма. Звук открывающейся двери заставил Пьера вздрогнуть и он, быстро убрав выпавшие письма обратно в книжку, торопливо поставил ее на место и развернулся к двери, словно ничего не произошло.

– Вот его книги, – с трудом держась на ногах и неся мешок, Лили дос Джи вошла в комнату. – Это не все его книги, скорее всего, одна треть. Я отобрала те, которые, мне кажется, тебе больше всего сейчас нужны. – Женщина взглянула на юношу и увидела его нахмуренное лицо, улыбка исчезла с ее губ и лицо стало озабоченным: – С тобой все хорошо?

– Да, не волнуйтесь, – ответил Пьер, забирая у нее мешок. Заглянув в него, он увидел три или четыре книги с довольно старыми потертыми обложками. – Это только одна треть?

– Скорее всего, да, если считать еще книгу, которую ты перечитывал до этого, – Лили оперлась на трость и кивнула на стол, на котором лежала книга.

– Благодарю. Я тронут, что вы доверяете мне книги вашего покорного брата, – Пьер забрал книгу со стола и положил ее в мешок к остальным. – Я обещаю, что буду аккуратен с ними и верну их в целости и сохранности. Прошу вас разрешить мне удалиться, – не дожидаясь ответа, Пьер направился к двери.

– Ты точно уверен в том, что ты ничего не хочешь сказать или спросить? – слова Лили остановили Пьера на полпути к выводу. – Ты выглядишь обеспокоенным, и тень накрыла твое лицо.

– Со мной все хорошо. Хорошего вам вечера, – с последними словами Пьер сначала вернулся к Лили и, слегка обняв ее одной рукой на прощание, покинул библиотеку, выходя на улицу под сильный ливень.

Вздохнув, Лили дос Джи подошла к окну около входной двери и начала наблюдать за тем, как Пьер отвязывает своего коня, стоявшего под навесом и, вскочив на него, отправляется в путь. Она наблюдала за тем, как силуэт всадника скрывается за пеленой дождя, пока он не исчез за углом одного из домов.

– Пусть вся вселенная будет с тобой, дорогой Пьер, – прошептала Лили дос Джи. – Тебя ожидают огромные испытания, которые навсегда поменяют тебя и ты станешь совершенно другим человеком. Но эти испытания и перемены – часть твоей судьбы, поэтому крепись и не смотри назад, когда настанет тяжелое время.

XIV

Шум в тавернах и на близлежащей улице. Запах вина, пива и другого алкоголя, смешавшийся с запахом плохо приготовленной еды и потом. Сморщившись, Николас завязал повязку, закрывая половину лица, чтобы как-то избежать противного запаха и не быть узнанным его знакомыми.

Николас знал, что свободное время от исполнения своих обязанностей Джузеппе проводит в тавернах. Он был хорошо известен в питейных заведениях города, и у Николаса не должно было возникнуть проблем найти его или, по крайней мере, разузнать о его местонахождении. Но сегодня Николасу категорически не везло, и Джузеппе не было нигде ни видно, ни слышно. В большинстве таверн, которые Николас навестил, ему сказали, что Джузеппе не заходил к ним: в какие-то месяц, в другие нескольких месяцев.

Прошло полдня, а Николас все еще не нашел следов пребывания Джузеппе и никакой информации о его пребывании. Устав, Николас решил остановиться и перекусить в таверне при трактире на севере Парижа. Попросив маленького мальчика, работающего там, принести ему тарелку супа с хлебом и нарезанным мясом, Николас заранее заплатил за еду. После он позволил себе расслабиться, сняв повязку с лица. К счастью для него, он сидел в дальнем углу трактира и, если он снял повязку с лица, при этом оставив капюшон на голове, то он останется неузнаваемым и сможет спокойно поесть, ничего не опасаясь.

Пообедал он без удовольствия. Суп был пересоленным и не достаточно теплым, хлеб был твердым, а мясо плохо прожарено, и Николас решил не рисковать. Вернув обратно повязку, он отправился к барной стойке, в надежде поговорить с хозяином трактира.

– Эй, – позвал Николас, подойдя к стойке, обращаясь к парню лет семнадцати. – Тебе случайно не знакомо имя Джузеппе Анчез Лару?

– Да, месье, знакомо, – ответил темноволосый мальчик, вытирая стойку и не поднимая глаза на Николаса.

– Тебе как зовут? – поинтересовался Николас.

– Мэллори, месье.

– Послушай, Мэллори, – Николас достал из кармана несколько медных монет и положил их на стойку, – если ты расскажешь мне все, что ты знаешь о Джузеппе Анчез Лару, то, – он кивнул на деньги, – это будет твоим.

Мэллори ничего не ответил и, прищурившись, подозрительно посмотрел на Николаса.

– Месье, откуда мне знать, что вы не собираетесь нанести вред Джузеппе? – наконец-то заговорил Мэллори. – Если что-то случится с близким другом моего старшего брата, то я не хочу быть обвиненным. Прошу вас забрать свои деньги и покинуть трактир, – с последними словами мальчик бросив тряпку на стойку, отвернулся и сел на другой стороне стола, демонстративно отвернувшись от Николаса..

«Ну ты и упрямый, хотя я вижу логику в твоих действиях и не могу с тобой не согласиться», – вздохнул Николас.

– Мэллори, – Николас собрал деньги и подошел к мальчику, – я не собираюсь вредить ни Джузеппе Анчез Лару и никому другому. Я друг Джузеппе, и в последние время он находится в опасности, от которой я хочу его спасти. – Николас снова положил монеты перед мальчиком, после доставая из кошелька еще несколько. – С твоей помощью я смогу предотвратить беду, которая надвигается, – Николас добавил к медным монетам одну серебряную. – И никому не нужно знать, что ты говорил со мной. Если что-то плохое произойдет и у меня не получится спасти Джузеппе, то я сделаю все возможное, чтобы никто не узнал о том, что ты со мной разговаривал.

– Если вы друг Джузеппе, то почему скрываете свое лицо?

– Я нахожусь в бегах от королевской охраны, – соврал Никола. – Не нужно вдаваться в подробности, но нас с Джузеппе разыскивают, чтобы казнить за преступление, которое мы не совершили. Пожалуйста, Мэллори, мне нужна твоя помощь, – он добавил еще две серебрушки, мысленно ругаясь на упрямство мальчика.

– Джузеппе Анчез Лару приходится хорошим близким другом моего старшего брата. И если вы и вправду хотите спасти его шею от виселицы, то я, так и быть, расскажу вам все, что знаю, – Мэллори собрал деньги и убрал себе в поясной кошель. – Последний раз я видел Джузеппе Анчез Лару буквально три-четыре часа назад. Он казался очень обеспокоенным и пришел искать моего старшего брата, который уехал в город по семейным делам. Джузеппе долго не верил мне, что я не знаю, где находится мой брат, но в конце концов он сдался и попросил передать ему, чтобы через три дня они встретились тут же, поздно вечером, говоря, что дело срочное.

– Если оно срочное, то зачем откладывать его на три дня? – удивился Николас.

– Этого я, к сожалению не знаю, месье, – пожал плечами Мэллори. – Насколько мне известно, Джузеппе Анчез Лару сейчас в слугах у нового приезжего, из-за чего у него остается мало свободного времени.

– Джузеппе случайно не говорил тебе или твоему брату, кому он служит?

– Да, говорил, но не по имени. Джузеппе Анчез Лару никогда не называл своего хозяина по имени, говоря, что не знает его, что я лично считаю странным и даже невозможным. Разве когда человек кому-то прислуживает, ему не говорят имя его хозяина?

– Ты совершенно прав, Мэллори. Все так и есть. Слуга всегда знает имя своего господина. Скажи, пожалуйста, как Джузеппе вел себя последний раз, когда ты его видел, и знаешь ли ты, куда он отправился после или где проживает?

– Месье, к сожалению, я не могу ответить на последние вопросы. Мне неизвестно, где живет Джузеппе Анчез Лару и куда он отправился после посещения трактира. Он всегда осторожен и очень скрытен. Джузеппе Анчез Лару оборачивался и смотрел по сторонам, словно выискивая кого-то, когда он разговаривал со мной. Он был бледен и явно чем-то взволнован. Он даже попросил разрешения покинуть трактир через заднюю дверь, говоря, что за ним следят.

Николасу очень не понравилось то, что он услышал. Если Мэллори не врал и за Джузеппе действительно кто-то следил, то это были плохие новости, которые ухудшали итак непростую ситуацию.

– Спасибо, Мэллори, – наконец-то сказал Николас, вставая из-за стола с намерением уйти.

– Месье, – остановил его Мэллори, – я не знаю, зачем вы ищете Джузеппе Анчез Лару, но я попрошу вас быть осторожным. Джузеппе Анчез Лару все больше и больше становится похожим на сумасшедшего человека.

– Благодарю за предупреждение, – Николас последний раз посмотрел на мальчугана через плечо, прежде чем выйти из трактира и скрыться в переулках Парижа.

XV

– Изабелла Мойн де Мезьер, я прошу вас успокоиться и спокойно рассказать мне, что произошло с того самого момента, как ваша сестра, Маргарита Мэйден ди Минно пропала, и до того, как ее и тела ее семьи были обнаружены вашим двоюродным братом Пьером Бенедиком де Сент-Джули, – Юберт Стон тяжело вздохнул, почесав кончик носа.

На удивление сегодня была хорошая погода, и он вместе с Изабеллой и ее врачом сидел на балконе спальни, которую девушка делила вместе со своей сестрой Маделейн.

– Я все вам рассказала еще тогда, когда тела были найдены, – Изабелла читала раскрытую у нее на коленях книгу. – Почему я должна повторяться, когда вы и ваш сын, Франсуа Лоран де Сент-Джули, уже все знаете?

– Видите ли, моя дорогая, – Юберт Стон де Сент-Джули снова вздохнул, посмотрев на нее, – тогда мы, точнее я, не знал, кого точно искать, но теперь я знаю, на какие факты и улики обращать больше внимания. Я считаю необходимым пересмотреть собранную информацию, особенно ту, которую я получил от вас, так как вы были самым близким человеком вашей покойной сестры. Она собиралась забрать вас с собой в Италию.

– Но то, что мы были близки, и то, что Маргарита собиралась забрать меня с собой в Италию, к сожалению, не означает, что я знала все ее секреты и тревоги, – Изабелла перевела взгляд на сад, рассматривая деревья. – У Маргариты были свои секреты, которыми она ни с кем не делилась, даже со мной.

– В таком случае, расскажи мне, какой была Маргарита Мэйден де Мезьерв последний год своей жизни, – попросил Юберт Стон. – Были ли у нее изменения в поведении, которые вы не могли объяснить?

– Маргарита всегда была дружелюбным и открытым человеком, – слабо улыбнулась Изабелла, вспоминая сестру. – У нее было доброе сердце, и она всегда творила добро. Она уделяла много времени своим дочерям, называя их своим сокровищем и мечтая, или, скорее всего подшучивая, что в будущем она выдаст Сесилию и Джули замуж за братьев-близнецов, и как мило это будет, – девушка тяжело вздохнула. – Но последние несколько месяцев до ее смерти я заметила, что Маргарита стала намного серьезнее и осторожнее, чем она когда-либо была раньше. Она стала очень подозрительной, причину этого я, к сожалению, не знаю. Она боялась разлучаться со своими дочерьми и мужем, Леонардо Сер ди Минно. Маргарита также волновалась обо мне и, как вам известно, настаивала на том, чтобы я переехала жить к ним и уехала в Италию. Маргарита никогда не ссорилась с нашей матерью, но желание моей сестры забрать меня в Италию привело к большому скандалу между мамой и Маргаритой. Мама, скорее всего, сказала что-то ужасное Маргарите, и поэтому она покинула наш дом бледной, словно увидела призрака. Но, несмотря на это, приятными новостями было то, что Маргарита уговорила маму отпустить меня с ними.

– Ваша сестра случайно не говорила вам о том, что она получала письма, грозящие смертью? – поинтересовался Юберт Стон.

– Я первый раз слышу об этом, – Изабелла в изумлении посмотрела на мужчину. – Почему вы это скрывали? О каких письмах вы говорите?

– Моя дорогая, письма всплыли совсем недавно, и я о них раньше не знал, – начал объяснять детектив. – И, к сожалению, я не могу вам ничего о них рассказать, расследование все еще в процессе и большинство фактов должны держаться в секрете.

– У меня есть право знать. Я сестра Маргариты, – у Изабеллы начали выступать слезы на глазах. – Я умоляю вас, Юберт Стон де Сент-Джули, расскажите мне, о каких письмах вы говорите. Кто их писал и угрожал смертью ей и ее семье?

– Моя дорогая Изабелла, как я уже сказал, я не могу вам ничего рассказать. Нам неизвестно, кто писал письма.

– Покажите мне эти письма. Прошу вас.

– Давайте вы продолжите отвечать на мои вопросы и мы перестанем тратить время друг друга, – немного грубо попросил детектив, напрягаясь и всеми силами стараясь сохранять спокойствие.

– Как я могу теперь отвечать на ваши вопросы, после того как вы рассказали мне о каких-то письмах с угрозами в адрес моей сестры и ничего не говоря мне о них?! – воскликнула Изабелла, и по ее щекам покатились слезы. – Вы считаете это нормальным?

– Я считаю ненормальным то, что вы не взаимодействуете со мной, – Юберт Стон де Сент-Джули сердито посмотрел на девушку. – Я пытаюсь поймать убийцу вашей сестры, чтобы она и другие жертвы могли покоиться с миром. Прошу вас успокоиться и продолжить отвечать на мои вопросы.

– Я не собираюсь больше отвечать на ваши вопросы, пока вы мне не расскажите все, что скрываете. Я думаю, что письма – это не единственная вещь, которую вы пытаетесь скрыть.

– Изабелла Мойн де Мезьер, прошу вас держать себя в руках, – в разговор вмешался доктор, который, судя по тону, был взволнован состоянием пациентки. – Это лучше для вашего здоровья.

– Держать себя в руках? Как я могу держать себя в руках? – девушка расплакалась и спрятала лицо в ладошки. – Я уже три недели не могу нормально спать. Мне снятся кошмары о Маргарите, которую кто-то убивает на моих глазах. Как я могу отвечать на вопросы, касающиеся моей мертвой сестры, находясь в столь ужасном состоянии?

– Юберт Стон де Сент-Джули, – обратился врач к детективу, – я думаю, будет лучше, если вы оставите девушку в покое. Она еще не отошла от того, что произошло вчера, и ей нужен покой.

– В таком случае позвольте мне задать вам последний вопрос, и я прошу вас быть честной со мной, ваш ответ, возможно, поможет расследованию, – Юберт Стон де Сент-Джули придвинулся ближе девушке и понизил голос. – До того как ваша сестра начала меняться в своем поведении и после, вы не замечали никого подозрительного? Предположительно представителя мужского пола.

– Оставьте меня, прошу вас. Я ничего и никого не знаю, – плечи Изабеллы дрожали.

– Моя дорогая, я прошу вас хорошенько подумать, – настаивал детектив. – Подумайте, ведь в вашем кругу друзей и знакомых наверняка есть человек, который…

– Юберт Стон де Сент-Джули, я прошу вас немедленно покинуть спальню и оставить Изабеллу Мойн де Резерв покое! – повысив голос, перебил детектива доктор. – Если вы сейчас добровольно не покинете покои, то мне не останется другого выхода, как применить силу и позвать охрану.

Не желая иметь каких-либо проблем во дворце, Юберт Стон де Сент-Джули повиновался и, распрощавшись, покинул комнату девушки. Как только двери за ним закрылись, мужчина начал ругаться себе под нос, вернувшись в отведенную ему комнату.

– Я не понимаю эту молодежь! – начал ворчать Юберт Стон, захлопнув за собой дверь. – Стараешься им помочь, а получаешь в ответ грязь. Надоело это все мне. И моя должность и это расследование. Убийца находится у всех перед носом, но мне никто не верит. Пьер… ну, держись у меня, дорогой племянник. Не долго тебе остается времени скрываться от виселицы, – с последними словами Юберт сел за письменный стол и принялся писать письмо в Париж.

* * *

Вернувшись домой после обеда, Пьер отправился в свой кабинет, где он положил мешок с книгами на стол. Сняв с себя дорожный плащ и кинув его на кресло рядом с камином, молодой человек начал разбирать книги. Обложки книг были похожи на кожаные, но Пьер прекрасно понимал, что это был какой-то другой, не знакомый ему материал, благодаря которому книги, несмотря на время, хорошо сохранились и находились в отличном состоянии, словно автор только что закончил их писать. На внутренней обложке были написаны названия книг, под которыми была поставлена подпись автора.

«乇.ｲ»

Язык был незнаком Пьеру, но по его предположениям, первая буква скорее всего означала «Е» или «Э» и могла быть буквой, с которой начиналось имя автора. На какой-то момент Пьер задумался, вспомнив, что книги принадлежали покойному брату Лили дос Джи и были написаны им. Лили никогда не рассказывала о своем прошлом. Единственное, что Пьер знал, это то, что она приехала в Париж со своим мужем за несколько лет до того, как Пьера купили на рынке и приняли в семью де Сент-Джули. Кем был покойный брат Лили дос Джи, о чем писал и почему он попросил свою сестру держать его книги в секрете, Пьер не знал. Не предполагал он и о том, почему, если они попадут в плохие руки, то эти знания могут принести несчастья? Есть только один способ узнать ответы на вопросы – сесть и почитать все эти книги.

«Цветок жизни»; «Наука энергий»; «Наука жизни»; «Наука Вселенной»; «Сердце Вселенной»; «Путешествие в глубину себя»; «Наука языков».

Немного подумав, Пьер взял в руки книгу «Наука языков», которую он до того читал, считая, что это правильное решение: ознакомиться с работами покойного. И права Лили дос Джи, нужно начать читать ту книгу, с которой он уже знаком. Как Пьер помнил, книга начиналась с рассказа читателю о том, что такое язык, как он образовался и как тысячелетиями он развивался. Неожиданно для себя молодой человек начал находить в словах автора вещи, о которых он никогда не задумывался или, скорее всего, не замечал. Пьер собирался достать из стола бумагу с чернилами и пером, чтобы сделать заметки из книги, когда в дверь кабинета раздался стук.

– Войдите! – крикнул Пьер, не отрывая глаза от книги, думая, что это был Николас.

Дверь открылась, но вместо Николаса вошла Пьеррет, и молодой человек пожалел, что не спрятал принесенные им книги. Зная любопытство матери, Пьер предположил, что она начнет задавать ему вопросы и, скорее всего, захочет взять одну из книг себе.

– Я видела как ты вернулся домой, – улыбнулась Пьеррет, закутавшись в теплую накидку, медленно подходя к столу. – Где ты был? Ты умчался с такой скоростью, словно за тобой гналась стая волков.

Пьер усмехнулся, оценивая шутку матери.

– Мне нужно было встретиться с Франсуа, – Пьер встал из-за стола и, подойдя к камину, начал разжигать в нем огонь. – Бедный кузен настолько погружен в расследование, что у него нет времени на общение с людьми. – Разведя огонь, молодой человек подвинул к нему два кресла.

– Работа есть работа, – ответила Пьеррет. – Зато я уверена, что Франсуа будет отличным мужем Марье и замечательным отцом, когда время дойдет до детей.

Молодой человек поднапрягся, когда услышал слова матери.

– Пусть Франсуа работает, пока у него есть время на этого. После свадьбы мужчина должен будет уделять больше времени своей жене и семье.

– Вы выглядите неважно, мама, – Пьер решил сменить тему разговора. – Присаживайтесь ближе к огню, – обернувшись, молодой человек увидел, что Пьеррет подошла к его столу и с интересом рассматривала лежавшие на нем книги.

– Книги на латинском? – улыбнувшись, спросила Пьеррет, беря одну из них в руки и открывая ее. – Жалко, что я не очень хорошо его знаю. У тебя хороший вкус, когда дело касается книг, Пьер, – Пьеррет посмотрела на сына. – О чем эти книги и где ты их взял? Судя по внешней и внутренней обложке, они точно не из нашего дома или наших родственников. Только не говори мне, что ты посетил библиотеку дос Джи.

– А что, если так и есть? – Пьер подошел к матери, забирая у нее книгу. – Да, они из библиотеки дос Джи, где я остановился по дороге домой. Я верну их, как только закончу читать. Давайте я помогу вам, – с последними словами, позволив матери опереться о себя, Пьер повел ее к камину и усадил в одно из кресел, прежде чем сесть в другое напротив.

– Я не думаю, что твой отец будет рад, если он узнает о том, что ты посещаешь дос Джи. – продолжила женщина. – Я не знаю, из-за чего произошел конфликт между Антонио и семьей дос Джи, но он должен был быть очень серьезным, раз им пришлось прекратить свою дружбу. Если ты собираешься втайне посещать их, то постарайся, чтобы твой отец не узнал об этом.

– Мама, вам не о чем волноваться, – начал успокаивать женщину Пьер. – Мой отец никогда не узнает об этом, я постараюсь быть осторожным.

– Я знаю. Но все же я не могу не предостеречь тебя. Волнение и беспокойство за ребенка, неважно, сколько ему лет, – это нормально для матери. Я в последнее время только и делаю, что беспокоюсь о тебе, Саймоне и Антонио. Я представить не могу, что вы будете без меня делать, когда я умру.

– Мама, прошу вас, прекратите так говорить. Вы поправитесь, и с вами все будет хорошо.

– Пьер, – тон женщины стал серьезным, – я понимаю, что ты стараешься меня поддержать и поднять настроение, но факт остается фактом – мое состояние только ухудшается. Врач не может гарантировать, что мне осталось долго жить.

Пьер молчал, не зная, что сказать, и слушал Пьеррет.

– Все, что мне может сейчас помочь, – это покой на сердце, отдых, и тогда, может быть, я начну выздоравливать, но это лишь маленький шанс, – Пьеррет тяжело вздохнула и вытерла наворачивающиеся на глазах слезы. – Я стара и прекрасно понимаю, что рано или поздно мне придется покинуть этот мир, будь это сейчас или годами позже.

В комнате повисло неловкое молчание, которое никто не смел нарушить.

– Пьер, я пришла к тебе с просьбой, – проговорила Пьеррет. – Я хочу, чтобы ты меня выслушал и сделал так, как я желаю.

– Я не могу ничего обещать, но я постараюсь сделать все, что в моих силах, – молодой человек, тяжело вздохнув, подумал, о какой просьбе пойдет речь.

– Прежде чем умру, я хочу, чтобы ты женился, чтобы я могла покинуть этот мир с спокойным сердцем, зная, что твой титул в семье укреплен.

Слова Пьеррет эхом отдавались в голове у юноши, и первые несколько секунд он не знал, что ответить. Пьер не ожидал, что состояние Пьеррет, женщины, которая его усыновила и стала для него настоящей матерью, было настолько серьезным, что она готовится к смерти. Пьер потрясенно вскинул взгляд на мать, которая в ожидании ответа спокойно смотрела на него.

– О чем вы говорите, мама? – наконец-то сказал Пьер. – Я, конечно, ничего не имею против женитьбы, но слышать о том, что вы уже готовитесь к смерти, для меня невыносимо. С вами все будет хорошо, и вы поправитесь. Поэтому прошу вас прекратить думать о плохом и сосредоточиться на выздоровлении.

– Даже если я не буду об этом задумываться, я все равно хочу увидеть твою свадьбу и хочу, чтобы ты стал семейным человеком, – Пьеррет снова улыбнулась. – Каждая мать хочет, чтобы ее ребенок был счастлив.

– Я подумаю над этим, но, к сожалению ничего не могу пообещать. Я считаю, что с вами все будет хорошо, и вы скоро поправитесь.

– Другими словами, я верно понимаю, ты совсем не собираешься жениться? – Пьеррет удивленно подняла левую бровь.

– Я говорю, что не собираюсь жениться в ближайшее время, но я подумаю над вашими словами.

– Мой дорогой Пьер, ты прекрасно знаешь, что женитьба может укрепить твои позиции в семье. К тому же, я думаю, что знаю девушку, которая станет для тебя хорошей парой.

– Я предпочитаю довериться своему сердцу с выбором моей будущей спутницы жизни, – твердо сказал Пьер, стараясь не пересекать границы и оставаться спокойным, не желая случайно оскорбить Пьеррет.

– Я хочу, чтобы ты женился на твоей двоюродной сестре, Изабелле Мойн де Мезьер, – проигнорировав слова сына, сказала Пьеррет. Она не спускала глаз с юноши, наблюдая за его реакцией.

В комнате снова повисло молчание. Слова матери отдавались в голове Пьера, который никак не мог взять их в толк.

– Прошу прощения. Мне кажется, я ослышался, – Пьер удивленно посмотрел на мать, не веря своим ушам.

– Я хочу чтобы ты женился на Изабелле Мойн де Мезьер, – повторила Пьеррет. – Ты и она прекрасно подходите друг другу и будете отличной парой.

Пьер с трудом верил в слова матери, не понимая, как и почему она предлагала ему жениться на его двоюродной сестре, к которой он относился как к родной. Могло ли состояние здоровья Пьеррет каким-то образом повлиять на ее разум, чтобы она смогла предложить подобное? Если нет, то говорила ли она сейчас на полном серьезе и собиралась ли Пьеррет сделать все возможное, чтобы ее желание свершилось?

С одной стороны, Пьер ничего не имел против женитьбы, но то, что он считал себя монстром, не могло не влиять на его мысли о будущем. Поэтому он предпочел бы провести всю свою жизнь в одиночестве. У его родителей есть второй сын, Саймон, который может продолжить род, когда подрастет. Зачем нужно было взваливать эту обязанность на Пьера, особенно учитывая, что он не был настоящим сыном Пьеррет и Антонио?

– Изабелла добрая и заботливая девушка, – продолжила Пьеррет. – Она дружелюбна, хоть и застенчива. У нее богатый внутренний мир, и она сама похожа на хрупкий цветок, которому нужна защита. Я несколько лет наблюдала за тем, с каким вниманием ты к ней относишься, и я могу точно сказать, что Изабелла испытывает к тебе симпатию, – Пьеррет улыбнулась. – Мне очень запомнился тот день, когда мы приехали на день рождения к Маделейн. Изабелла, услышав о твоем приезде, побежала встречать нас с личной прислугой на хвосте, которая кричала ей, что леди так себя не ведут и что ей нужно остановиться. Но, конечно же, Изабелла ее не слушала, ее милое личико светилось от счастья, когда она бежала к тебе навстречу.

Пьер решил ничего не говорить, он не помнил этого дня.

– К тому же моя сестра ищет пару для Изабеллы, и я думаю, что она не будет против вашего союза. Я не говорю тебе принимать решение прямо сейчас, Пьер. Я всего лишь прошу тебя подумать над моими словами. Я уверена, что твой брак с Изабеллой будет правильным решением и, когда придет время, Изабелла станет прекрасной матерью ваших детей, – с последними словами Пьеррет медленно поднялась на ноги и направилась к выходу из кабинета. Но прежде чем выйти, остановилась и обернулась на сына: – Пьер, я всегда желаю тебе самого лучшего. Помни об этом и прошу еще раз, подумай над моими словами.

* * *

17 июля 1668

Стук приближающихся лошадиных копыт заставил Изабеллу вздрогнуть. Вскочив с дивана и уронив книгу на пол, она подбежала к окну, выглядывая из него. Улыбка озарила ее милое личико и, воскликнув от счастья, она побежала в сторону двери из библиотеки.

– Мисс, подождите! – воскликнула поторопившаяся вслед за ней гувернантка. – Девушке из благородного общества не подобает бегать сломя голову! Мисс!

Но Изабелла пропускала ее слова мимо ушей. Подобрав юбки платья и каким-то чудом не сломав себе шею, она сбежала вниз по лестнице в зал, а оттуда в прихожую. Распахнув дверь, Изабелла выбежала на крыльцо.

– Пьер! – крикнула она.

Мальчик чуть старше нее с помощью слуги слез с коня. Его чёрные волосы распушились, слегка обрамляя узкое бледное лицо. Пьер провёл рукой по ним, открывая высокий лоб и убирая челку. Он о чём-то разговаривал с приехавшей с ним Пьеррет.

– Пьер! – снова позвала Изабелла по имени кузена.

Пьер повернул к ней голову и улыбнулся, помахав.

Продолжая улыбаться от счастья, Изабелла торопливо спустилась с крыльца и, снова подобрав юбки, побежала к нему.

– Мисс, что вы творите?! – к этому времени на крыльцо выбежала запыхавшаяся гувернантка. – Где ваши манеры? Девушке благородного происхождения не подобает себя вести подобным образом. Это неприлично.

Но опять же ее слова прошли мимо ушей Изабеллы, которая с разбегу прыгнула Пьеру на шею. От неожиданности Пьер не удержался на ногах, и они вместе с Изабеллой упали на землю. Стоявшая рядом Пьеррет улыбнулась, находя милым то, что Изабелла любила двоюродного брата до такой степени, что была готова отбросить в сторону условности и все приличия.

Гувернантка, ударив себя по лбу, отвернулась в сторону, бормоча себе что-то под нос на английском языке.

Осознав, что случилось, Изабелла, испуганно вскинула взгляд и встретилась с серьезными карими глазами Пьера, вопросительно смотрящими на нее, их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга. Одна рука Пьера была обвита вокруг ее талии, поддерживая, а другая упиралась локтем о землю. Никогда до этого Изабелла не была настолько близка с Пьером, как сейчас. Обычно Пьер как настоящий джентльмен относился к Изабелле подчеркнуто уважительно и бережно, словно она была сделана из тонкого стекла. Изабелла сглотнула, почувствовав, как ее сердце замерло, а затем пустилось вскачь. Прикусив нижнюю губу, она быстро отстранилась от Пьера, залившись краской.

– Ты наконец-то приехал! – Изабелла села рядом с ним на землю. – Ты действительно приехал.

– Я же дал тебе обещание. Как я мог его нарушить? – поднявшись с земли, Пьер принялся отряхиваться. – Но одного я точно не ожидал.

– Чего именно? – Изабелла заставила себя посмотреть на Пьера. Улыбка снова озарила ее лицо.

– Того, что ты набросишься на меня. И, – усмехнувшись, Пьер протянул ей руку, – не сиди на холодной земле.

Покраснев еще сильнее, Изабелла взяла протянутую руку Пьера и встала с его помощью. К ней тут же подбежала гувернантка, которая принялась отряхивать ее одежду, одновременно ругая ее.

Тем временем Пьеррет, сказав что-то Пьеру, вошла в дом, оставляя детей на улице под присмотром гувернантки. Или, по крайней мере, она на это рассчитывала.

– Бертолет, – обратилась Изабелла к гувернантке в приказном тоне, – я прошу вас оставить меня. Я собираюсь провести время с моим дорогим двоюродным братом. Давайте возобновим наши занятия чуть позже.

Бертолет слегка раздраженно посмотрела на Изабеллу, но быстро справилась с собой.

– Как пожелаете, – сказала она и, улыбнувшись Пьеру, поспешно удалилась в дом.

– Я смотрю, ты ведёшь себя все увереннее и увереннее.

– В смысле?

– В прямом.

Так и не поняв, о чем говорил Пьер, Изабелла застенчиво отвернулась в сторону, а ее сердце продолжало заходиться в каком-то рваном сумасшедшем ритме.

XVI

Расслабившись и погрузившись в свои мысли, Марье ждала, когда служанка закончит укладывать ее длинные волосы в высокую прическу. Мысленно девушка возвращалась на маскарад, когда было найдено мертвое тело ее подруги Камиллы. Когда до Марье первый раз донесли весть о смерти Камиллы, она всеми силами старалась держать себя в руках и не поддаваться эмоциям, особенно после неприятного разговора между ей и Пьером. Но как только Марье оказалась в специально отведенной для нее комнате, то расплакалась, не в силах больше держать эмоции в себе. Камилла была близкой подругой Марье и, скорее всего, единственной настоящей подругой. Марье думала, что остальные люди в высшем обществе презирают ее, при этом улыбаясь в лицо, всем было известно, что сделала ее мама до рождения Марье.

Мама Марье умерла после рождения дочери. По словам няни Марье, на следующий день после родов прислуга пришла к ней в спальню, принеся завтрак, но женщина бездвижно лежала на кровати с открытыми застывшими глазами.

Марье не было известно, что точно сделала ее мать, что запятнало ее честь и честь ее отца. Все, что было девушке известно, это то, что у Луизы, скорее всего, был с кем-то тайный роман, но ее родителям не понравился выбор дочери, и они выдали ее замуж за Феликса Мариуса Ле Мойн, отца Марье. За кого Луиза хотела выйти замуж и почему ее родители были против ее избранника, Марье никто не рассказывал, даже когда девушка просила. Но Марье не теряла надежду однажды узнать побольше о своей матери. Пока все, что она могла делать, это навещать ее могилу.

В дверь неожиданно постучали, после чего она отворилась и Феликс Мариус Ле Мойн, высокий худощавый мужчина с длинным носом и седыми волосами, вошел в комнату.

– Доброе утро, отец, – поздоровалась Марье, не вставая с места.

– Доброе утро, Марье, – голос Феликса Мариуса Ле Мойн был сухим и хриплым. – Если у тебя есть на сегодня какие-нибудь планы, то тебе нужно их отменить. Это не просьба, а приказ.

– Отменить все мои планы? – переспросила Марье, удивленно подняв брови. – Могу ли я поинтересоваться, почему я должна это сделать?

– Я к нам на обед пригласил Франка Жозе де Дондрон вместе с его сыном, Флорентом Пардайян де Дондрон, и я хочу чтобы ты присоединилась к нам.

Марье потребовалось все силы и выдержка, чтобы не закатить глаза на слова отца. Это было уже не первый раз, когда он просил ее присоединиться к их компании. Ее отец был хорошим другом Феликсу Мариусу Ле Мойн, но Марье не понимала этого навязчивого желания сводить ее с семьей своего друга. Все дело было в том, что сама Марье и ее отец скорее были больше похожи на незнакомых и чужих друг другу людей, нежели на семью.

Да, да, вы правильно прочитали.

Марье совсем не была близка с ее отцом и плохо его знала. С самого раннего детства дочери Феликс Мариус Ле Мойн почти не появлялся дома и не уделял ей внимания, как будто Марье не существовала. Можно сказать, что Марье выросла на руках своих дедушек и бабушек, особенно по маминой линии, которые занимались ее воспитанием и заботились о ней, пока не пришло время нанять гувернантку, которая продолжила воспитывать Марье и заниматься ее образованием.

Ей было около семи с половиной лет, когда Феликс Мариус Ле Мойн нанял Энни Клод Рошетт Бошэм, которая была родом из Испании, но выросла в Париже, и ей пришлось потрудиться над тем, чтобы найти общий язык с Марье. Причина была в том, что до нее была нанята Элиза Лу Геген Шоффард, уволенная полтора года спустя, после того как мать Феликса, Эбби Боул Ле Мойн, повторно докладывала ему о том, как отвратительно Элиза обращалась с Марье.

Элиза Лу Геген Шоффард не стеснялась кричать на нее и поднимать руку по каждому мелкому поводу, начиная с того, что Марье не так держала осанку и ходила не так, как принято даме из благородного общества, заканчивая неправильными ответами Марье на ее вопросы. Бывали дни, когда Элиза Лу Геген Шоффард запрещала Марье есть и держала ее только на воде, что привело девушку к расстройству пищеварения, и это до сих пор ее беспокоило, несмотря на то что прошло уже немало времени.

Феликс Мариус Ле Мойн долго не мог поверить в слова его матери, отмахиваясь и говоря, что она все это выдумывает, несмотря на то, что он видел синяки на хрупком теле его дочери. Его глаза открылись, когда однажды он вернулся домой пораньше и услышал крик Марье, доносящийся из гостиной. Подумав, что кто-то пробрался в дом, пытаясь что-то украсть, Феликс вихрем ворвался в комнату и застыл в шоке, увидев, как Марье, плача и обнимая себя за коленки, сидит на полу, а рядом с ней, застыв с поднятой рукой, стояла Элиза. Вокруг на полу валялось разбитое стекло и клочки бумаги.

В этот же день Феликс Мариус Ле Мойн уволил Элизу, не заплатив ей за последний проведенный в доме месяц и оставив без рекомендательного письма. После случившегося Марье какое-то время провела с бабушкой Эбби Боул Ле Мойн, которая приложила все усилия, чтобы эмоционально поддержать ребенка и помочь все забыть. Но душевные раны, нанесенные жестокой гувернанткой, продолжали оставаться открытыми на протяжении несколько лет.

Энни приложила много усилий, чтобы показать Марье, что ей нечего бояться и она не причинит ей вреда и боли, и спустя несколько месяцев Марье смогла полностью довериться новой гувернантке, которая заняла место матери в жизни девочки. Случай с гувернанткой скорее всего был единственным, когда Феликс Мариус Ле Мойн выполнил свой отцовский долг. После он даже не старался уделять больше времени Марье, и все быстро вернулось на круги своя. Конечно, Марье много раз предпринимала попытки общения с отцом с намерением сблизиться с ним, но они не увенчались успехом, и в скором времени девушка сдалась, чувствуя, что она разговаривает не с человеком, а со стенкой.

Феликс Мариус Ле Мойн был вначале против помолвки своей дочери с Франсуа Дорн де Сент-Джули, но, немного подумав, дал паре свои благословения, при этом сказав потом Марье, что она могла бы составить партию и получше.

– Отец, прошу прощения, но я считаю, что будет лучше, если я не буду присутствовать на обеде. Я себя неважно чувствую, к тому же, – начала объяснять Марье, – я нахожусь не в лучших отношениях с Флорентом Пардайян де Дондрон, и мой жених, Франсуа Дорн де Сент-Джули, настаивает на том, чтобы я избегала общества Флорента, неважно, в компании людей или наедине.

– Я сказал, что это приказ! – разозлился отец. – Как моя дочь, ты не можешь ослушаться моих приказов, ты должна молча повиноваться.

– Но отец! – воскликнула Марье – Вы же сами прекрасно знаете, как ко мне относится Флорент Пардайян де Дондрон. Он совершенно не соблюдает приличий.

– Он нормально к тебе относится, не выдумывай, – закатил глаза Феликс Мариус Ле Мойн, направляясь к двери. – Если тебе дорога твоя честь и ты не хочешь, чтобы я силой усадил тебя за стол, то тебе лучше прийти, – с последними словами он открыл дверь и, выйдя в коридор, захлопнул ее за собой.

– Госпожа, может быть, не все так и плохо, – подала голос служанка, неуверенно обращаясь к Марье. – У меня, конечно, нет права вмешиваться в ваши дела, но я считаю, что если соблюдать спокойствие и не делать резких движений, то все может пройти благополучно. К тому же вы отдали свою руку и сердце Франсуа Дорн де Сент-Джули, и я не думаю, что Флорент Пардайян де Дондрон посмеет что-либо предпринять.

– В том-то и дело, что он уже пересек все возможные границы приличия, Сюзанна, – Марье тяжело вздохнула. – Флорент знает, что я отдала только свою руку, а мое сердце, возможно, свободно. Он предпринимает все новые и новые попытки завладеть им, неважно, я хочу этого или нет.

– Разве вы не любите Франсуа? – удивилась Сюзанна, одной рукой удерживая длинные заплетенные волосы на голове Марье, а другой потянувшись к коробочке с заколками, стоявшей рядом на столе.

– Я не могу тебе на это ответить, Сюзанна, ради своей собственной безопасности и ради безопасности Франсуа. Но одно я могу сказать точно, что я давно отдала свое сердце человеку, для которого готова на все, – улыбка появилась на губах Марье, а на щеках выступил легкий румянец. – Этот человек не знает, что он владеет моим сердцем, и не знает, что при каждой нашей встрече оно готово выпрыгнуть из груди, а желание ощущать его руки на мне прожигает меня. Он не знает, что меня все еще преследуют воспоминания и что я все еще пытаюсь собрать себя по частям, – девушка снова вздохнула. – Ах, какой же я бред несу.

– Нет, нет, что вы, госпожа! – воскликнула служанка, заканчивая работать над прической Марье. – Я уверена, что вы правильно поступили, приняв предложение Франсуа Дорн де Сент-Джули. Я не думаю, что можно найти мужчину лучше и достойнее его, – Сюзанна протянула зеркало девушке. – Вы хорошо друг другу подходите.

– Спасибо, – улыбнулась Марье, одобряя работу служанки. – Я надеюсь, что ты права, Сюзанна, – на последнем предложении голос девушки дрогнул и улыбка пропала с ее лица. Поблагодарив, она приказала оставить ее одну, и как только все удалились, подошла к письменному столику, стоявшему около окна с видом на город. Выдвинув один из ящиков, Марье достала маленькую шкатулку и, открыв ее, вынула серебряную подвеску с цепочкой со светло-голубым камешком. Позади подвески на металле были две буквы: P.M.

Марье не смогла сдержать улыбки, после чего она надела цепочку себе на шею и, взяв зеркало в руки, посмотрела, как она выглядит. Светло-голубой камушек подчеркивал голубые глаза девушки и подходил под ее нежно-голубое платье с длинными белыми рукавами.

– Я думала, что мои чувства к тебе растворятся, но, оглянувшись назад, я поняла, что произошедшее между нами было всего лишь недоразумением, – тихо сказала девушка, дотронувшись до подвески. – Я не подумала о твоих словах и просто пропустила их мимо ушей. Каждое слово, которое ты сказал мне. Я отвернулась, делая тебе больно, и сделала вид, что ничего не случилось. Мне тяжело попросить прощение и сказать тебе правду…

* * *

19 июля 1669

Франсуа испытывал симпатию к Марье, и он не скрывал этого. Марье находила его поведение забавным. Несмотря на то, что Франсуа был еще мальчишкой, он, смешно подражая взрослым, пытался ухаживать за ней, заботился о ней, как мог, и дарил простые подарки, такие как цветы. Но в этой заботе были свои минусы. Несмотря на юный возраст, о Марье и Франсуа начали ходить слухи, что между ними расцветал роман. И это Марье не нравилось. Она поделилась своими тревогами с Франсуа, и он ответил, что постарается меньше проявлять свою симпатию, но ничего не может обещать. И он оказался прав.

Марье тяжело вздохнула и, не желая находиться больше в зале и уж тем более дожидаться возвращения Франсуа, поторопилась к одному из открытых балконов. Тёплый ветерок овеял кожу Марье, и девушка вдохнула свежий воздух, наполняя им лёгкие. Улыбка появилась на ее лице, а сердце наполнилось удовлетворением и облегчением. Поставив на перила локти, она подперла подбородок, смотря на закат с необыкновенными сказочными красками неба, захватывающими дух.

Легкий порыв ветра играл лепестками цветов и листьями в воздухе, то кружа их, то опуская, то поднимая высоко в воздух.

На просторном балконе, помимо нее, находилось еще несколько человек, в основном, взрослые, увлечённо обсуждающие политику. Марье снова вздохнула, задаваясь вопросом, как долго ей осталось провести времени в этом зале. Она никогда не была близка со своим отцом, поэтому не понимала, почему он возил ее с собой на балы, званые ужины и обеды, особенно когда он просто оставлял ее где – то одну.

– Как же было бы хорошо сбежать куда-нибудь, – негромко вслух сказала Марье, слабо улыбнувшись. – Сбежать далеко-далеко и жить в мире и покое, подальше от благородного общества, стать простой девчонкой. Жить где-то вдали от богатства и найти человека, который полюбит меня просто за то, какая я есть, а не из-за моего статуса и денег. – Развернувшись, Марье скрестила руки на груди, оперлась о перила, наблюдала за людьми в зале.

Все жили в своём большом или маленьком мирке, скованные правилами благородного высшего общества. Кто-то женится и выходил замуж не по любви, а кому-то везло и им удавалось избежать подобной участи. Статус, всем был важен статус. Статус был важнее и выше всего, даже важнее счастья и любви. Именно это, возможно, и убило мать Марье.

Марье была уверена, что ее мать вышла замуж не по любви и что она никогда не любила ее отца.

Неважно, были ли подозрения Марье правдивыми или нет, сама она не хотела пойти по стопам ее родителей. Она мечтала о счастливой семье, хотела выйти замуж за человека, которого полюбит. Взаимная любовь. Чтобы ее муж любил ее не из-за статуса и денег. Шансы на это очень маленькие, но Марье была готова ждать хоть до самой смерти.

Марье настолько была погружена в мысли, что очнулась только тогда, когда взглядом встретилась с карими глазами мальчика, смотрящего на нее. Марье сразу поняла, что никогда раньше не видела его, и любопытство охватило ее. Мальчик вышел на балкон, не отрывая глаз от Марье, отчего любому другому человеку стало бы некомфортно. Но почему-то не Марье.

Прямые чёрные волосы обрамляли его милое слегка пухлое лицо, на котором выделялись карие миндалевидные глаза. Голубой костюм мальчика подчеркивал его бледную чистую кожу.

«А он милый, – подумала Марье. – Но я не могу понять, почему ты так на меня смотришь? Любой другой человек на твоём месте давно бы отвёл глаза в сторону».

Ветерок играл с волосами Марье, а сама она, скрестив руки на груди, наблюдала за тем, как мальчик подошёл к ней. Переведя взгляд на ее прическу, мальчик протянул к ней руку.

– Я прошу прощения, мадемуазель. Но вот это, – мальчик отвёл руку от Марье и показал ей большой листок дерева на своей ладони, – было у вас в волосах и очень резало мне глаза. Поэтому, – он отступил назад, – я не удержался и убрал его. Я прошу прощения, если вдруг доставил вам неудобства.

«Столько хлопот из-за какого-то листика», – Марье усмехнулась своим мыслям.

– У вас хорошее зрение, месье, – Марье забрала листок из его рук, слегка дотронувшись до пальцев мальчика. – Хорошо, вы меня удивили, если это было вашей целью, но, прошу прощения, я не заинтересована.

– Я прошу прощения, – мальчик удивленно поднял правую бровь. – Мадемуазель, у меня и в мыслях не было флиртовать с вами. Все, что я собирался сделать, это убрать лист из ваших прекрасных волос. Я прошу прощения, если принёс вам неудобства, – с этими словами мальчик развернулся, собираясь уйти, но Марье его остановила.

– Судя по всему, ты не знаешь, кто я, поэтому ты не заинтересован, – Марье улыбнулась. Первый раз за всю ее жизнь она встретила человека, который не знает ни ее семью, ни ее статус – ничего. Продолжая радостно улыбаться, она обошла мальчика и, встав перед ним, протянула ему руку: – Я Марье Луиза Ле Мойн. Мне очень приятно с вами познакомиться, и я надеюсь, что мы подружимся. И да, – она быстро отбросила официальный тон, – если тебя это устроит, то, пожалуйста, давай обращаться друг к другу на «ты».

Марье понимала, что это не совсем прилично знакомиться первой, но ей были безразличны правила этикета. Особенно сейчас, когда она встретила человека, совершенно не знающего о ней ничего.

– Пьер Бенедикт де Сент-Джули, – голос Пьера был мягким и приятных на слух. – Приятно познакомиться с тобой, Марье, – он взял протянутую ему руку и оставил лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони Марье.

Мягкий румянец выступил ее на щеках, когда тёплые губы Пьера коснулись ее кожи. Его поцелуй словно на мгновение парализовал Марье, и она просто наблюдала за тем, как Пьер бережно отпустил ее руку и выпрямился. Его карие глаза встретились с голубыми глазами Марье и, в этот момент девочке показалось, что время остановилось.

– Де Сент-Джули? – переспросила наконец-то Марье, подняв брови. – Так получается, ты брат Франсуа Лоран де Сент-Джули? Почему я тебя раньше никогда не видела?

«Или видела. Почему мне кажется, словно я тебя где-то видела?»

– Я его двоюродный брат, – поправил Пьер, убирая руки за спину. – Я впервые приехал во Францию вместе со своими родителями несколько лет назад и не люблю посещать балы.

– Ах, в таком случае я понимаю, – соврала Марье, так как ей начинало казаться, что она точно где-то видела Пьера. – Что же, как тебе Франция? Наверняка она отличается от колоний, – не спеша и плавно Марье обошла Пьера и снова встала возле перил.

– Я бы так не сказал, – Пьер встал рядом, соблюдая расстояние между ними. – Все то же самое. По крайней мере, мне так кажется.

– Кажется? – хихикнула Марье. – Я боюсь, что я тебя не понимаю.

– Я боюсь, что я сам себя не понимаю.

– В смысле? – Марье повернулась к Пьеру, удивленно смотря на него.

– Я не понимаю, каким образом мне удалось встретить такую красавицу, как ты.

Его слова застали Марье врасплох, и она уставилась на Пьера с разинутым ртом, сама того не заметив. Очнулась она только тогда, когда Пьер аккуратно и с нежностью дотронулся до подбородка Марье, закрывая ей рот.

– Закрой рот, не то муха залетит, – сказал он, усмехнувшись.

«Тебе точно примерно столько же лет, сколько и мне? Как и почему ты ведёшь себя таким образом?» – мысленно закричала Марье, и снова румянец появился на ее щеках. Она прочистила горло, собираясь что-то сказать, когда голос Франсуа, звавший ее по имени, прервал ее.

– Марье! – воскликнул он, выходя на балкон. – Я тебя повсюду искал, – улыбка с лица Франсуа исчезла, когда он увидел Марье с Пьером. Слегка помрачнев, Франсуа торопливо подошёл к ним и встал на стороне Марье. – Я не ожидал увидеть тебя здесь, дорогой кузен, – выдавил из себя улыбку мальчик. – И я вижу, что ты успел познакомиться, пожалуй, с самой красивой девушкой в этом зале, с Марье Луизой ле Мойн.

– Ой, прекрати, пожалуйста, – Марье закатила глаза и перешла на сторону Пьера. – Сколько раз я говорила тебе не разговаривать так со мной? Люди принимают нас за влюбленных и меня это раздражает. Особенно если вспомнить, что мы еще дети.

– Разве возраст важен, чтобы быть влюблённым? – Франсуа поднял брови – Я что-то ничего такого не слышал.

Снова закатив глаза и выругавшись себе под нос, Марье, подобрав подол платья, торопливо вышла с балкона обратно в зал.

«Я не могу в это поверить. Я не могу поверить в то, что я подумала, что Пьер не такой, как другие», – ругала себя в голове Марье, уходя как можно дальше от балкона, на другую часть бального зала. «Сначала он притворяется, что я ему не интересна, а потом вдруг начинает флиртовать. Боже! – Марье начала ломать себе ручки. – Почему так? Почему со мной всегда это происходит? Как же я ненавижу все!»

– Марье? – знакомый мужской голос заставил ее вздрогнуть и остановиться.

Марье медленно повернулась лицом к отцу, который с большим неудовольствием в глазах смотрел на неё.

– Сколько раз я говорил тебе о том, чтобы ты не покидала меня, когда мы находимся на балах? – Феликс Мариус Ле Мойнн пронзал дочь взглядом, от чего она съёжилась. – Ты когда-нибудь это поймешь? А вдруг ты мне понадобишься?

«Начнём с того, что это ты меня оставляешь и уходишь куда-то, – подумала Марье, прикусив нижнюю губу. – И я нужна лишь тогда, когда ты хочешь похвастаться мной перед кем-то».

– Я прошу прощения, отец, – Марье опустила голову, не смея смотреть ему в глаза. – Я не хотела вас разочаровать.

– Мне тяжело верить тебе на слова, и любая ошибка не должна оставаться без наказания, – Феликс Мариус Ле Мойнн развернулся к дочери спиной, направляясь к выходу из зала. – Как только мы приедем домой, я хочу, чтобы ты перечитала молитвы на ночь. И ты не пойдёшь спать, пока ты этого не сделаешь.

– Как пожелаете, отец, – Марье неохотно поторопилась вслед за ним.

Не отставая от отца, Марье на какой-то на момент остановилась на пороге и, оглянувшись через плечо, окинула зал взглядом, прежде чем выйти в коридор.

* * *

Закричав, Изабелла проснулась в холодном поту, тяжело дыша. Ее сердце быстро билось, пока она пыталась осознать, что приснившийся ей сон не был реальностью и что она была в безопасности. По совету врача Изабелла прилегла немного поспать, после того как удалился детектив. Она не знала, сколько времени она проспала, но ей снова приснился кошмар с ее сестрой Маргаритой. Сценарии в кошмарах постоянно менялись, но концовка всегда оставалась одной и той же – Маргарита была мертва.

В этот раз Изабелле приснилось, как что-то непонятное или кто – то, не человек и не животное, пробралось в дом ее сестры и убило всех находящихся там, пока они спали. А затем наутро Изабелла приехала к сестре, чтобы что-то у нее забрать. Поднявшись на второй этаж дома, девушка увидела сломанную и перевернутую мебель в коридоре по направлению к спальням, словно в дом прокрались грабители. Не понимая, что происходит и чувствуя, как страх окутывает ее, Изабелла пошла по окровавленному коридору, зовя сначала Маргариту, ее мужа и детей, прежде чем позвать слуг, но ей никто не ответил.

Подойдя к полуоткрытой детской, Изабелла вошла в комнату, где ее глазам предстало ужасное зрелище. Вся комната была залита кровью, а окно широко распахнуто. Рядом со входом в детскую, лицом вниз, лежал Леонардо Сер ди Минно, а рядом с ним валялось его ружье. Его одежда была в крови. Вскрикнув, Изабелла отскочила в сторону ближе к детским кроватям, в которых она увидела мертвые тела своих племянниц, а на диване, ближе к окну, лежало мертвое тело Маргариты.

Повторяя слово «нет», девушка продолжала оглядываться по сторонам, прежде чем она подошла к телу сестры и, убрав с ее лица волосы, в ужасе закричала и отскочила назад. Глаза Маргариты были широко раскрыты, в них застыл ужас, а ее лицо было высохшее, костлявое и бледное. Пятясь назад, Изабелла наступила себе на юбку и упала на пол, сильно ударившись локтями об пол. Затравленно озираясь по сторонам, девушка быстро поднялась на ноги и, подобрав юбки, поспешила к двери, когда кто-то неожиданно схватил ее из-за спины, заставив закричать от ужаса. Следующее, что Изабелла помнила, – это яркий красный свет перед ее глазами, прежде чем она с криком проснулась.

– Как же ты мне надоела.

Изабелла повернула голову в сторону голоса. Около окна стояла Маделейн, рассматривая браслет на своей руке.

– Сначала тебе снились кошмары, когда пропала Маргарита, – Маделейн недовольно посмотрела на сестру. – Потом ты увязалась за мной во дворец, и твои кошмары не давали мне нормально спать. Только я думала что кошмары оставили тебя в покое – они снова начались.

– Прости, – только и смогла сказать Изабелла, вставая с постели и поправляя на себе одежду.

– И это все? – Маделейн удивленно подняла брови, не веря своим ушам. – Всего лишь прости?

– Я не знаю, что еще я должна сказать, кроме как прости, – не глядя на сестру, сказала Изабелла.

– Эй, ты! Смотри на меня, когда со мной разговариваешь! – воскликнула Маделейн, быстро подходя к Изабелле. – Что за неуважение к старшей сестре?

– Прости, – Изабелла начала пятиться назад, чувствуя, как страх окутывает ее.

– Прости, прости, прости! Это все, что ты знаешь? – Маделейн больно толкнула Изабеллу в плечо. – Первое, что тебе всегда приходит на ум, это «прости»? Ты всегда извиняешься, даже когда не знаешь, за что. Ты вообще представляешь, сколько боли ты причиняешь моей матери? Ты нежеланный ребенок, который не должен был родиться! Почему ты не родилась мертвой?! – с последними словами Маделейн подняла руку и дала сестре пощечину, прежде чем развернуться и отправиться к камину.

Изабелла схватилась за горящую от боли щеку, прикусив губу и чувствуя, как слезы начинают выступать у нее на глазах.

– Если бы не ты, то Маргарита была бы сейчас жива! – продолжила возмущаться Маделейн, резко развернувшись лицом к Изабелле. – Я говорила ей, чтобы она к тебе не привязывалась, но она меня ослушалась и выбрала тебя, зная, что это причинит боль нашей матери.

– Маделейн, я не виновата в смерти нашей сестры. О чем ты говоришь? Я не причиняю никому никакого вреда и всегда сижу тише воды, ниже травы.

– Это ты так считаешь. Лучше бы, чтобы вместо Маргариты была бы убита ты, и тогда страдания моей матери закончились бы, – Маделейн начала немного успокаиваться и больше не кричала, но продолжала сердиться. – С меня довольно. Твое присутствие меня раздражает, и я не хочу тебя видеть. Так же, как ты напоминаешь моей матери о самом позорном дне в ее жизни, ты напоминаешь мне о том, какое позор ты для моей семье.

Изабелла не понимала, о чем говорила ее сестра и что она такого сделала, чтобы Маделейн так сильно возненавидела ее. Сколько лет помнила себя Изабелла, столько же лет ее мама, Шарлотта Луи де Мейер, ненавидела ее, называя девушку позором своей жизни, не называя точную причину. Со временем Маделейн присоединилась к матери, и Изабелле стало доставаться вдвое больше, чем раньше. Отец сестер, Адольф Джин де Мейер, не знал о происходящем, Изабелле и ее сестрам запретили говорить ему об этом под угрозой ужасного наказания. Шарлотта всегда повторяла одни и те же слова, когда сердилась на Изабеллу, называя ее своим позором, спрашивая, почему она не убила Изабеллу, когда та родилась, или почему не отдала Изабеллу в женский монастырь, где бы она провела всю свою жизнь, и много других ужасных вещей, которые не стоит повторять.

– Пока ты спала, я отправила письмо родителям в Париж, – Маделейн скрестила руки на груди. – После обеда ты отправишься домой, и это не обсуждается.

– Что я такого сделала, что ты и мама меня ненавидите?! – не выдержав, воскликнула Изабелла, расплакавшись. – Почему вы так ко мне плохо относитесь? Стоит мне сделать неверный шаг, как вы ругаете меня. Любым моим поступком, самым правильным, вы все равно недовольны. Что я вам сделала?

– Что ты сделала? Ты действительно хочешь об этом знать? А что если это горькая правда, услышав которую, ты будешь сожалеть, что не держала свой гадкий язык за зубами?

– Маделейн… – выдохнула Изабелла имя сестры, не зная что ответить.

– Изабелла Мойн де Мезьер. Или, может быть, Изабелла Ровере Боргезе.

– Ч-что?

Ровере Боргезе. Насколько Изабелле было известно, человека с подобной фамилией в окружении ее семьи не было. Но Изабеллу больше сейчас всего волновало, почему Маделейн так назвала ее.

– Изабелла Ровере Боргезе, – повторила Маделейн, покачав головой и снова направившись к сестре, взяв со стола веер в руки. – Также всем известна как Изабелла Мойн де Мезьер, которая ни капельки не похожа ни на кого из своей семьи, – подойдя к девушке, Маделейн резко схватила ее за руки, насильно повела на другую часть комнаты и усадила за туалетный столик. – Ни на сестер, ни на мать, ни на отца. Даже ни на кого из дедушек и бабушек со стороны отца или матери, – Маделейн повернула голову сестры к зеркалу, стоящему на столике. – Ты когда-нибудь задумывалась над этим?

Изабелла отрицательно покачала головой, с трудом сдерживая новый поток слез.

– Нет? А я – да. И я знаю, почему. Маргарита тоже знала, но ей стало жалко тебя. Бедная Маргарита, у которой всегда было мягкое сердце, – Маделейн отпустила голову сестры и взяла ее за плечи, оставаясь стоять за спиной и смотря на отражение Изабеллы. – Адольф Джин де Мезьер не твой отец.

Слова сестры эхом отдались в ушах Изабеллы, ее глаза округлились, из них полились слезы.

– Ты нежеланный ребенок, – Маделейн до боли сжала хрупкие плечи Изабеллы. – Нет, ты не результат романа или случайности, – Маделейн наклонилась и прошептала следующее слова сестре на ухо: – Ты дитя сексуального насилия.

* * *

– Как продвигается ваше дело? – спросил Феликс своего друга за обедом.

– Вполне нормально, но я считаю, что оно может продвигаться лучше, чем сейчас, – ответил высокий слегка полноватый мужчина, сидящий напротив Феликса за столом и разрезавший большой кусок мяса на своей тарелке.

– Разве вы не работаете во дворце с финансами?

– Да, но я собираюсь покинуть свой пост, как только хорошенько раскручу свое дело, – мужчина тяжело вздохнул. – Я уже слишком стар. Было бы хорошо, если бы мой сын, – Франк кивнул на Флорента, сидящего рядом с ним по правую руку, – занял бы мое место, но, к сожалению, этого не случится. Его сердце принадлежит океану.

– Море – это тоже очень хорошо, по крайней мере, я так считаю, – пожал плечами Феликс. – Да, оно опасное, но это лучше, чем сидеть дома и ничем не заниматься. И, насколько мне известно, – мужчина посмотрел на Флорента, – ваш сын сейчас известен как один из самых удачливых мореплавателей за последние несколько лет.

– С этим я не могу поспорить.

– Флорент, расскажи мне, пожалуйста, как прошло ваше недавнее мореплавание?

– Феликс Мариус Ле Мойн, оно прошло замечательно, – мужчина, чьи кудрявые черные волосы были убраны в низкий хвост, открывая его квадратное лицо с густыми бровями и большими светло-карими глазами, неохотно перевел свой взгляд с Марье, сидящей напротив него, на ее отца. – И я смело могу назвать его одним из самых удачливых.

– Разве? – Феликс удивленно поднял брови – Ох. Не мог бы ты, раскрыть подробности?

– Полтора года назад я вместе со своей командой на корабле «Reine Maria» отправился в Азию. По дороге нас чуть ли не потопили пираты, и после долгой битвы мы на какое-то время были вынуждены остаться на необитаемом острове для починки корабля и пополнения запасов провизии и пресной воды, – начал рассказывать Флорент, подзывая жестом лакея и подставляя свой пустой бокал для вина. – После двух или трех недель мы наконец-то смогли продолжить наш путь и спокойно прибыть в Азию, где добыли много необычных драгоценностей для его Величества Людовика XIV.

– Я уверен, что его Величество был очень доволен, когда вы доставили ему драгоценности.

– Его величество Людовик XIV еще не знает о том, что я вернулся во Францию, – Флорент тяжело вздохнул, покачав головой. – Я собирался это сделать на маскараде, но из-за произошедшего убийства и суеты все пришлось отложить, что на самом деле к лучшему.

– С чего бы? – поинтересовался Феликс – Если, конечно, тебя не затрудняет поделиться причинами.

– Поделиться всем полностью я не смогу, – отрицательно покачал головой Флорент. – Одно я могу сказать точно, что Его Величество задали мне задачу, которую я не мог выполнить. Когда я доставлю ему об этом вести, Его Величество не будет рад. Тем не менее, – он быстро перевел тему разговора, – Феликс Мариус Ле Мойн, могу ли я воспользоваться вашей библиотекой?

– Могу ли я спросить, какие именно книги тебе нужны? – Феликс нахмурился. – Может оказаться, что ты не найдешь нужного в моей библиотеке.

– Пока я находился в Азии, я столкнулся с необычным драгоценным камнем, владелец которого долго отказывался его продать, – объяснил Флорент. – В итоге я все-таки силой отобрал этот камень у него и собираюсь изучить его. Насколько мне известно, Феликс Мариус Ле Мой, вы собираете книги о драгоценностях и камнях и мне будет очень приятно, если вы разрешите мне воспользоваться вашей библиотекой.

– Я буду только рад помочь тебе, особенно если ты дашь мне взглянуть на этот таинственный камень, о котором говоришь.

– Феликс Мариус Ле Мойн, к сожалению, камень сейчас находится в одном из банков Парижа, так как я не рискую оставлять его без присмотра.

– Очень жаль, – покачал головой Феликс, явно расстраиваясь. – Ну, что же. В другой раз, значит. Тогда как насчет того, чтобы моя дочь Марье провела вас в библиотеку? Если вы, конечно, закончили с едой.

Марье округлила глаза и быстро посмотрела на отца, стараясь дать ему понять, чтобы он не отправлял ее с Флорентом. За все время обеда она постоянно ощущала его плотоядный тяжелый взгляд на себе, что было не самым приятным. Марье боялась оставаться наедине с Флорентом, и, как уже было упомянуто раньше, старалась избегать его компании. Марье было обидно и неприятно, что отец не понимал ее и заставлял общаться с не очень приятным человеком против ее воли. Тем временем Феликс Мариус Ле Мойн игнорировал недовольный взгляд своей дочери, продолжая разговаривать с Флорентом.

– Как только у тебя появится возможность, то, пожалуйста, принеси камень, – говорил, вернее умолял Феликс. – Мне очень интересно посмотреть на твою находку.

– Это будет для меня большой честью, Феликс Мариус Ле Мойн, – улыбнулся Флорент, вставая из-за стола и переводя взгляд на Марье: – Мадмуазель?

– Флорент, – строго обратился Франк Жозе де Дондрон к сыну, – прошу тебя не забывать о том, что Марье Луиза Ле Мойн обручена с Франсуа Лоран де Сент-Джули. Тебе хорошо известно о том, что семья де Сент-Джули считается весьма почитаемой, уважаемой и сильной семьей в благородном обществе, поэтому я прошу тебя не делать ничего такого, что могло бы оскорбить или принести неудобства Марье. Сделав это, ты нанесешь оскорбление де Сент-Джули, что может очень плохо закончиться. Становиться врагами одной из самых сильных семей высшего общества – это последнее, чего я хочу.

– Отец, прошу вас, не волнуйтесь. Я прослежу за своими поступками и словами, чтобы не нанести оскорбления Марье Луизе Ле Мойн, ее отцу Феликсу Мариуу лэ Мой и, конечно же, ее жениху и будущему мужу, Франсуа Лоран де Сент-Джули.

– Я на тебя полагаюсь и надеюсь, что ты сдержишь свое слово, – отводя глаза от сына, сказал мужчина.

– Мой дорогой друг, позвольте мне поинтересоваться, почему вы таким образом давите на своего сына? – в разговор вмешался удивленный Феликс. – Насколько мне известно из того, что я сам видел, Флорент Пардаян де Дондрон является хорошо воспитанным молодым человеком и джентльменом. Если бы моя дочь не была бы помолвлена с Франсуа Лоран де Сент-Джули, то я был бы только рад выдать ее замуж за вашего сына и был бы очень рад такому зятю, как он.

– Отец, – раздраженно сказала девушка, своим тоном пытаясь дать ему понять, что ей очень сильно не нравились его слова.

– Проводи Флорента в библиотеку, Марье, – продолжая игнорировать дочь, в приказном тоне сказал Феликс Мариус Ле Мойн, прежде чем возвратиться к разговору с Франком.

Понимая, что выбора у нее не было с самого начала, Марье, взглянув на Флорента, развернулась и поспешно направилась к двери, чувствуя пристальный взгляд молодого человека на себе.

Выйдя в коридор и продолжая торопливо идти, девушка отправилась в сторону лестницы, не оборачиваясь назад. Тем временем Флорент, стараясь не отставать от Марье ни на шаг, рассматривал ее со спины, находя фигуру девушки привлекательной, особенно ее белую грациозную шею – открытую, благодаря тому, что волосы Марье были собраны в высокую прическу. Они поднялись на этаж выше, молодой человек заметил открытую дверь в гостевую спальню, и, когда они проходили мимо нее, схватив девушку за руку, потянул ее за собой, закрывая за ними дверь.

– Что вы делаете?! – воскликнула Марье, скрестив руки на груди и вопросительно смотря на Флорента, стараясь сохранять спокойствие и не паниковать.

– Я же говорил, что привез тебе подарок из Азии, – Флорент начал медленно подходить к девушке, доставая из кармана своей верхней одежды ожерелье с большим драгоценным камнем. – То, что я говорил про камень твоему отцу – было полным вздором. Я всего лишь пытался получить хоть немного времени с тобой наедине, – подойдя к Марье, Флорент протянул ей подарок, ожидая благодарности.

– Флорент Пардаян де Дондрон, – холодно отчеканила Марье, – я, конечно, благодарна вам за такой подарок, но не могу принять его, – девушка мягко отклонила руку с ожерельем от себя. – Как вам известно, я выхожу замуж, и моему жениху, Франсуа Лорану де Сент-Джули, не понравится, что вы или какой-то другой мужчина продолжаете преследовать меня и осыпать меня подарками. И раз уж вы сказали, что все, что вы говорили ранее про камень, было неправдой, то в таком случае я покину вас, так как не собираюсь тратить на вас свое драгоценное время и мне противно находиться в вашем обществе, – с последними словами Марье собиралась обойти мужчину и направиться к двери, но тот встал у нее на пути и сделал шаг к девушке, заставив ее попятиться назад.

– Флорент Пардаян де Дондрон, я прошу вас остановиться и дать мне пройти, – девушка продолжала пятиться назад, чувствуя, как паника начинает охватывать ее.

Флорент с застывшим лицом и глазами, полными огня одержимости и страсти, смотрел на Марье, игнорируя ее слова и продолжая приближаться к ней, пока Марье спиной не почувствовала холодную стену.

– Флорент Пардаян де Дондрон, – повторила девушка. – Вы переходите все границы.

– И что в этом плохого? – подойдя к девушке, мужчина оперся руками об стенку с двух сторон от головы Марье и наклонился к ней. – Моя дорогая, тебе известно о моих чувствах к теб, и я не понимаю, почему ты ожидаешь, что они вдруг исчезнут. Сколько бы времени я ни проводил в океане и в других странах, я не мог позабыть тебя, и мое сердце болело, призывая тебя. Что ты скажешь на это?

– Флорент Пардаян де Дондрон, я повторяю, что вы перешли все границы! – Марье оттолкнула от себя мужчину, чувствуя отвращение. – Если бы вы не были сыном лучшего друга моего отца, то я бы немедленно приказала бы выкинуть вас из моего дома! – Марье попыталась снова обойти Флорента и направиться к двери, но он снова остановил ее.

– Признайся, моя дорогая, – Флорент схватил девушку за плечи и прижал ее к стене, – тебе нравится меня дразнить. Это видно по твоему лицу.

– Отпустите меня сейчас же, иначе я закричу! – начала угрожать Марье, стараясь освободиться из рук мужчины. – Вы причиняете мне боль!

– Почему ты такая закрытая? – Флорент проигнорировал ее слова. – Ты заставляешь мое сердце биться со скоростью, с которой никто другой не заставлял. Ты моя богиня и мой идеал. Неужели ты этого не понимаешь? Даже если ты закричишь или попытаешься убежать, я все равно найду, как закрыть тебе рот и вернуть тебя обратно ко мне.

– Кто-нибудь, помогите! – закричала Марье. – Слуги…

Мужчина не дал девушке закончить предложение и накрыл ее губы своими, глубоко и грубо поцеловав, прижимая Марье к себе, пока та продолжала вырываться у него из рук. Не зная, что делать, и чувствуя ужасное отвращение к Флоренту, Марье била мужчину по груди и плечам, прежде чем сильно укусить его за нижнем губу, и как только Флорент от неожиданности ослабил хватку, девушка дала ему сильную пощечину и оттолкнула от себя, вытирая губы.

– Что вы себе позволяете?! – воскликнула Марье. – Разве вы не понимаете, что то, что вы делаете, неправильно? И сколько раз я должна вам повторять, что я никогда не буду вашей.

– Прекрати нести ерунду, дорогая, – усмехнулся Флорент, игнорируя горящую от удара щеку. – Если тебя волнует факт, что твой жених узнает о нас, то я прошу тебя не беспокоиться об этом и довериться мне, – мужчина снова приблизился к Марье. – Все останется между тобой и мной в тайне.

– Я говорю не ерунду, а чистую правду. Вы мне противны, Флорент Пардаян де Дондрон, – девушка снова оттолкнула от себя Флорента и поспешила обойти его, прежде чем он снова прижмет ее к стенке. – Противны и отвратительны. Я повторяю еще раз: я ничего, кроме ненависти и отвращения, к вам не испытываю. Секреты между нами? Чтобы я вела роман за спиной моего будущего мужа и запятнала свою честь? Вы в своем уме? Я не хочу вас видеть! – с последними словами Марье резко развернулась на каблуках и быстрым шагом покинула комнату, громко и сильно захлопнув за собой дверь.

– Вести роман за спиной у своего жениха и запятнать свою честь, – усмехнулся Флорент, пальцами дотронувшись до нижней губы. – Ах, Марье, разве ты не понимаешь, насколько сильны мои чувства к тебе и как мне тяжело без тебя? Хорошо. Если это так, то я насильно заставлю тебя понять это, прокрадусь в твое сердце и у тебя не останется другого выбора, как принять меня и провести остаток своих дней со мной под одной крышей. А если мне этого не удастся сделать и ты останешься глупенькой и упрямой девушкой, то мне придется сделать то, чего я не хочу, но придется, если ты не оставишь мне другого выхода.

XVII

После долгой работы над расследованием и понимая, что ему нужна помощь отца, Франсуа решил отправиться к нему. Чтобы сдвинуть расследование с места, ему нужно было больше информации, особенно потому, что у него было ее мало по поводу убийства Камиллы Роч Чиччо. Все, что Франсуа смог собрать, это то, что семья девушки и ее знакомых не замечали ничего и никого подозрительного до маскарада и смерти девушки.

Это отличалось от убийства Маргариты Мэйден де Мезьер, ее мужа и их дочерей и, конечно же, от обстоятельств смерти простолюдинки Элисы. В их случаях был замечен мужчина, который наблюдал за ними какое-то время. Было похоже, что Камилла стала случайной жертвой. Или же ее могли выслеживать, но никто просто-напросто этого не заметил.

Так или иначе, Франсуа нужно было поговорить с его отцом и узнать, удалось ли ему что-либо выяснить у Изабеллы, и если да, то может ли информация помочь расследованию, которое затянулось уже на месяц.

Но приехав домой, он был уведомлен, что его отец собирался вернуться из Версаля ближе к вечеру. Поэтому Франсуа решил воспользоваться этой возможностью, чтобы посмотреть книги в библиотеке отца и, может быть, покопаться в бумагах у него в кабинете, надеясь найти что-то, что может помочь ему с расследованием. Как было сказано, так было и сделано и, недолго думая, Франсуа отправился в кабинет своего отца, по дороге к которому, он, к своему большому облегчению, не встретил Розану Луиз лэ Зонтэ. Франсуа удивился, когда обнаружил, что кабинет отца был открытым. Обычно Юберт Стон запирал дверь на ключ, и, то что сейчас она была открыта, было очень странным и даже подозрительным.

Зайдя в кабинет, Франсуа тихо прикрыл за собой дверь и сразу же направился к письменному столу, ящики которого он начал открывать и закрывать и осматривать бумаги, лежавшие в них. В самом верхнем ящике письменного стола лежал конверт с надписью «Завещание». Франсуа взяв его в руки, раскрыл незапечатанный конверт.

В своем завещании Юберт Стон де Сент-Джули просил отдать большую часть своего имущества, включая дом, Розане Луи лэ Зонтэ и его второму сыну Чарльзу Мартину де Сент-Джули. О Франсуа в завещании было мало написано, как будто он не существовал в глазах его отца. Ему отходила только одна треть денег, которая должна была достаться ему после смерти детектива. Юберт Стон де Сент-Джули также упомянул о том, чтобы дом, в котором вырос Франсуа в Париже, достанется его второй жене, а дом вне Парижа, о котором семья давно забыла и в котором давно никто не жил, мог забрать Франсуа. В завещании Франсуа представал как ужасный, непочтительный сын, не оправдавший надежд своего отца. Этим и объяснялась столь малая часть наследства.

Прикусив нижнюю губу, Франсуа скомкал письмо и положил его себе в карман жюстокора, продолжая копаться в бумагах, большинство которых были деловыми письмами. В своих письмах Юберт Стон де Сент-Джули был очень агрессивен, не желая уходить с работы и передать свою должность Франсуа, чему тот ни капельки не удивился, зная о том, каким упрямым может быть его отец.

Помимо всего этого Франсуа обнаружил что-то вроде рабочей тетради своего отца, которая лежала в самом последнем ящике и, открыв ее, увидел записи под совсем свежими датами. Но как только он собрался начать читать, в дверь постучали. Вздрогнув, молодой человек быстро кинул тетрадь на стол и, задвинув ящик, встал около окна. Когда дверь отворилась, в кабинет вошел высокий юноша шестнадцати или семнадцати лет с кудрявыми каштановыми волосами и милым лицом с веснушками. Он был одет в белые одежды.

– Брат Франсуа? – удивленно позвал брата по имени юноша. – Я не ожидал, что ты здесь будешь. Мне говорили, что ты занят расследованием и почти не приходишь домой.

Франсуа улыбнулся, узнавая в вошедшем своего младшего сводного брата Чарльза Марин де Сент-Джули, который несколько лет назад был отправлен на обучение в Англию.

– Ты вырос, – улыбнулся Франсуа, подходя к брату. – И изменился за несколько лет.

Несмотря на то, что у Франсуа были плохие отношения с матерью Чарльза, это не портило его дружеские отношения с ним, но как братья они не были близки. Они больше походили на плохо знакомых друзей, чем братьев. К тому же Франсуа мечтал о младшем брате, когда был маленьким и его мать была еще жива.

– То же самое я могу сказать и про тебя, – улыбнулся Чарльз, рассматривая брата. – Последний раз когда я тебя видел, ты не был таким худощавым и бледным, словно ты не спал и не ел несколько дней.

– Ты как был щенком, так и остался, – рассмеялся Франсуа, протягивая руку Чарльзу для пожатия. – Когда ты вернулся?

– Несколько дней назад, – юноша крепко пожал протянутую ему руку. – Честно говоря, мне все еще не верится, что я вернулся. Я привык к своей жизни в Англии и планирую по возможности вернуться туда.

– Разве? – Франсуа поднял левую бровь. – Что же такого там с тобой произошло, что тебе хочется туда вернуться?

– Долгая история, – пожав плечами, юноша обошел брата и сел на диван напротив камина. – Я просто понял, что мне лучше живется в Англии, а не тут, где моя мать навязывает мне свои планы и мечты. К тому же, – Чарльз посмотрел на Франсуа, – я похитил сердце одной прекрасной девушки, с которой собираюсь провести все свою жизнь и завести детей.

– О! Мой младший брат задумывается о женитьбе и о создании своей семьи? Чарльз, еще вчера ты был ребенком. Куда делся этот малыш, которого я знал? – Франсуа начал подшучивать над братом, садясь в кресло рядом с диваном.

– Я так и думал, что твоя реакция будет именно такой, из-за чего не хотел тебе говорить об этом, – юноша закатил глаза.

– Кто та счастливая избранница, о которой ты говоришь? – Франсуа проигнорировал слова брата.

– Ее зовут Элизабет Роз Донгдуель, и она простая девушка, дочь торговца вином в Лондоне, – начал рассказывать Чарльз. – Так получилось, что она дочь моего близкого друга, Бена Вильяма Роз Донгдуель и через него я познакомился с Элизабет. Мне точно тяжело сказать, что именно меня привлекло в ней, но когда я первый раз увидел Элизабет, то понял, что она моя и она не должна принадлежать никому другому. Но, чтобы получить согласие на брак с ней у ее отца, мне нужно сначала самому заработать достаточно денег, чтобы доказать, что я смогу денежно поддерживать семью и что Элизабет не умрет от холода и голода, когда станет моей женой.

– И что же ты собираешься делать?

– Я на днях собираюсь вернуться в Англию, где я хочу покинуть столицу и отправиться в маленькие города, найти себе работу на фермах или найти человека, который может научить меня управлению и созданию своего дела.

– Фермы? Ты, наверное, шутишь! – не поверил своим ушам Франсуа. – Как ты, человек, родившийся в благородном обществе, ничего не знающий о работе на фермах и животных, сможешь работать в таких местах? Чарльз, да ты пропадешь там.

– Пропаду или нет, единственный способ об этом узнать – попробовать. К тому же если я сейчас ничего не знаю о работе на фермах, не означает, что я ничему не научусь во время поездки.

– Почему именно фермы? Ты понимаешь, что они не так уж много позволят зарабатывать денег?

– Да, я прекрасно понимаю. Но смотри, отец Элизабет сказал мне, что если я хочу жениться на его единственной дочери, то, помимо работы и самостоятельности, мне нужно посмотреть на то, как живут простые люди, чтобы какие-либо иллюзии, которые у меня есть о том, как я себе представляю жизнь низших сословий, пропали.

– Тебя не переубедить, – усмехнулся Франсуа. – Похоже, ты по уши влюбился в эту девушку и собираешься сделать все что угодно, лишь бы заполучить ее руку и сердце.

– Что я могу сказать? – развел руками Чарльз. – Я безнадежный романтик или, может быть, лучше сказать, рыцарь, который готов пойти на все ради дамы, обладающей его сердцем?

– Я тебя не виню в этом, – рассмеялся Франсуа. – Сказать честно, я даже рад, что у тебя есть цели и что ты стараешься отвертеться от планов, которые тебе навязывает твоя мать.

– Я надеюсь, что ты не собираешься никому об этом рассказывать? Ты первый и единственный человек в семье, с которым я решил поделиться своими планами. Ты прекрасно знаешь, как может отреагировать моя мать, когда она узнает об этом. К тому же, если она узнает, что я поделился моими планами только с тобой, то она придет в еще большой гнев.

– Согласен, – тяжело вздохнул Франсуа.

– Как насчет тебя? – поинтересовался Чарльз, переводя тему разговора. – Я слышал, что у тебя есть невеста. Не против рассказать мне о ней?

– Нет, не против, конечно. Ты ведь, наверное, помнишь, Марье Луизу Ле Мойн? Она и наш кузен Пьер Бенедикт де Сент-Джули часто приходили к нам в гости, когда ты был маленьким.

– Конечно, помню. Стоп. Погоди. Марье Луиза Ле Мойн и есть твоя невеста? – Чарльз недоверчиво посмотрел на брата, прищурив глаза. – Насколько мне известно и если моя память меня не подводит, Марье Ле Мойн говорила, что ее сердце кому-то принадлежит. Этот кто-то оказался ты?

– Все возможно, – пожал плечами Франсуа.

– В смысле все возможно?! – воскликнул Чарлз. – Франсуа, она твоя невеста. Разве это ни о чем не говорит?

– Даже если Марье Луиза Ле Мойн моя невеста – это не означает, что я знаю о всех ее тайнах. Марье всегда была закрытым человеком, и я ее в этом не виню. Если ей необходимо мне что-то сказать или в чем-то признаться, но она к этому не готова, я дам ей столько времени, сколько ей надо.

– Я тебя не понимаю, – Чарльз снова закатил глаза.

– Подрастешь – поймешь.

Чарльз собирался еще что-то сказать, когда вдруг неожиданно дверь в кабинет распахнулась и Розана Луиз Ле Мойн, облаченная в красное платье с белыми длинными рукавами, величественно вошла в кабинет. Улыбка с ее лица тут же исчезла, когда она увидела Франсуа.

– Чарльз, я же тебе говорила избегать Франсуа! – воскликнула Розана, всплеснув руками. – Я не хочу, чтобы он дурно влиял на тебя. Ты же знаешь, какой Франсуа человек, даже собственный отец выгнал его из дома!

– Мама, это ваши личные отношения с Франсуа, они меня не касаются, поэтому прошу не лезьте в мои, – вежливо попросил Чарльз, стараясь предотвратить грядущую бурю.

– Как мне не лезть, когда он уже повлиял на тебя? – продолжала громко возмущаться Розана, подходя к дивану и силой заставляя сына подняться с него, начав подталкивать его к двери. – Ты за него даже уже начинаешь заступаться. У тебя совсем стыда нет? Тебе не жалко, сколько усилий я прилагаю к тому, чтобы он ничего у тебя не украл? Да ты бы видел еще, как отвратительно твой дорогой брат ко мне относится!

– Мама, я прошу вас успокоиться и перестать толкаться, – Чарльз остановился на пути к двери, чтобы поправить верхнюю одежду.

– Ты! – Розана в гневе обернулась и посмотрела на Франсуа, насмешливо следящим за происходящим. – Еще раз я увижу тебя со своим сыном и, я клянусь, твой отец ничего не оставит тебе в наследство! Ты можешь говорить обо мне гадости сколько хочешь, но я не потерплю, если ты будешь делать подобное с моим сыном!

– Мама, вы ошибаетесь. Франсуа, не сказал мне ничего плохого, – попробовал объяснить Чарльз и успокоить свою маму. – Мы с ним просто беседовали. Мы не виделись несколько лет, мама.

– Прекрати защищать этого дьявола! – снова воскликнула Розана, чье лицо стало красным от переполнявшего ее гнева. – Я столько лет вкладывала в то, чтобы Франсуа принял меня в семью и считал своей матерью, но все мои попытки были безуспешны. Он только и делает, что поливает меня грязью.

– Розана Луиз ле Зонтэ, – обратился Франсуа к мачехе, поднявшись с дивана и убрав руки за спину, не в силах больше выслушивать ее, – как я могу принять вас как свою мать, когда вы отравили мою мать, Франсуазу Энн де Сент-Джули? Вы можете это отрицать, но все указывает на вас, так как вы единственный человек, который желал смерти моей матери.

Глаза Розанны округлились, а у Чарльза вытянулось лицо, и он начал беспомощно переводить взгляд с матери на брата в ожидании развития событий и не зная, что сказать.

– Как ты посмел?! – Розана быстро подошла к Франсуа и дала ему сильную пощечину. – Даже если я была тем, кто убил твою мать, я рада, что она мертва. Твой отец, Юберт Стон де Сент-Джули, с самого начала принадлежал мне, но твоя мать помешала нам. Если бы ты знал, через что прошел твой отец из-за нее, ты бы сейчас так со мной не разговаривал! Какая мать, такой и сын, – Розана затем развернулась к выходу из кабинета, схватила Чарльза за рукав и потянула его вслед за собой.

Чарльз обернулся через плечо и кивнул Франсуа, таким образом говоря ему о том, что они поговорят позже. Вытолкнув сына в коридор, Розана, в последний раз раздраженно посмотрев на Франсуа, захлопнула за ними дверь.

Тяжело вздохнув, Франсуа потер горящую от боли щеку, возвращаясь обратно к столу. Осознавая, что Розана зашла слишком далеко и что спасти отца от нее уже не получится, Франсуа взял в руки тетрадку, которую он до этого бросил на стол, и открыл ее. Из тетради выпала бумажка, вернее, портрет, из-за которого она казалась тяжелой. Взяв его в руки, Франсуа узнал на нем свою мать, Франсуазу Энн де Сент-Джули. Ее золотистые волосы были распущены и лежали у нее на плечах, а на овальном лице выделялись красивые карие глаза и нежные розовые губы. На обороте портрета были написаны слова, от которых у юноши выступили мурашки:

«Франсуаза Энн де Сент-Джули, 23 июня 1628 – 27 октября 1663. Отравленная ядом»

В шоке Франсуа снова принялся копаться в ящиках письменного стола, приводя в беспорядок аккуратно сложенные бумаги. Франсуа точно не знал, что он искал, но одно он знал точно, что его отец что-то скрывал и это что-то находилось либо у него в письменном столе, либо в сундуке в спальне. Перейдя к самому последнему нижнему ящику, Франсуа взял стопку бумаг, которые были отмечены 1663 годом. Среди этих бумаг он нашел свой портрет, на котором ему было пятнадцать-шестнадцать лет и на обратной стороне бумаги тем же почерком было написано следующее:

«Франсуа Лоран де Сент-Джули 25 ноября 1651 – _______ октября 16___»

XVIII

Пьер целый день не покидал свой кабинет, читая и записывая все, о чем было сказано в книгах, каждый раз удивляясь откуда автор знал о вещах, о которых даже не подозревали люди вокруг него. Больше всего Пьера удивили знания о работе над самосознанием и балансом внутреннего мира через вещи, о которых Пьер никогда не слышал и не понимал. Автор говорил, что подобная практика была заложена в человеке с самого момента его сотворения, но со временем люди просто позабыли об этом, теряясь в океане иллюзий и материальных вещах и желаниях. Несмотря на то, что Пьер мало понимал в том, что писал автор, молодой человек проявлял к его словам большой интерес, особенно когда автор начал говорить о таких вещах, как энергии. Писалось, что человек и любое другое живое или неживое существо – это энергия и дух, живущие в физическом теле. Он также писал о какой-то перезагрузке ума и сознания, которые могут помочь человеку понять и осознать себя, а также сбалансировать свои энергии, через которые человек может познать различные формы магии, включая черную магию. Пьер перевернул страничку книги и положил перо на стол, собираясь сосредоточиться на чтении, раз уж тема зашла о магии, когда в дверь кабинета постучались.

– Войдите! – встав из-за стола и закрыв книгу, Пьер подошел к книжному шкафу, стоящему рядом с окном у него за спиной, и поставил книгу на самую верхнюю полку к остальным книгам, которые ему дала Лили дос Джи.

В кабинет, закрыв за собой дверь, вошел Николас с мрачным выражением лица, снимая с плеч свой дорожный плащ.

– Я не буду затягивать и перейду сразу же к делу, – Николас остановился в нескольких шагах от стола. – У меня для тебя две новости и обе они нехорошие.

– Позволь мне угадать, – сказал Пьер, продолжая стоять спиной к другу, сложив руки за спиной, – ты не нашел Джузеппе.

– Да, но у меня есть информация, подтверждающая, что он жив. Однако я не могу ей с тобой сейчас поделиться.

– С чего это бы? – Пьер медленно развернулся и непонимающе посмотрел на Николаса.

– Твоя двоюродная сестра, Изабелла Мойн де Мезьертолько что прибыла сюда и ожидает твоего разрешения на встречу.

При упоминании девушки у Пьера поднялись брови, он не понимал, что могло привести Изабеллу к нему. Насколько ему было известно, она собиралась остаться во дворце еще на несколько недель или, по крайней мере, до того момента, пока ей станет лучше. Ее возвращение в Париж, особенно сейчас, когда за окном уже беспросветно темно, было очень неожиданным.

Пьер нахмурился, прежде чем попросить Николаса провести Изабеллу в его кабинет. Через несколько минут дверь снова отворилась и в кабинет, облаченная во все черное, вошла Изабелла, чье лицо было опухшее от слез.

Увидев Пьера, девушка, не долго думая, побежала к нему, и не успел он моргнуть и осознать, что происходит, обняла его, плача и прижимаясь к нему.

– Изабелла, что случилось? – Пьер неуверенно обнял ее в ответ.

В кабинет снова вошел Николас со стопкой чистых листов бумаги в руках. Увидев Изабеллу в объятиях своего друга, Николас удивленно поднял брови, но встретившись взглядом с Пьером, ничего не сказал и снова тихо удалился, закрывая за собой дверь.

– Еще раз, что случилось? – Пьер взял Изабеллу за плечи и, отступив назад, посмотрел на нее.

– О Пьер, о Пьер, – сквозь слезы повторяла его имя Изабелла. – Я даже не знаю, с чего начать.

– Расскажи все как есть, – Пьер повел Изабеллу к дивану. – Что ты делаешь в Париже? Разве ты не собиралась остаться в Версале еще на какое-то время?

– Я не могу оставаться в Версале и не хочу возвращаться домой, – Изабелла отрицательно покачала головой, присаживаясь на диван. – Меня никто нигде не хочет видеть.

– О чем ты говоришь? – удивился Пьер, присаживаясь рядом с ней. – Твоей матери, Шарлотты Луи де Мойн, нет в Версале. Там ты в безопасности.

– В безопасности от нее, но не в безопасности от моей сестры.

– Что?

– Приехав в Версаль, я надеялась, что найду там покой, – начала объяснять Изабелла, вытирая слезы. – Можно сказать, что я сбежала от мамы, устав от ее насилия. Но я ошибалась. В Версале моя сестра Маделейн заняла мамино место и сегодня выгнала меня, отправив домой.

– Я сожалею, что с тобой произошло подобное, – Пьер находился в затруднительном положении, не зная, что сказать, чтобы утешить кузину. – Изабелла, ты самый добрый человек, которого я знаю, и я не понимаю, почему твоя семья так с тобой обращается.

– Маргарита была единственным человеком, который хорошо ко мне относился, не считая отца… вернее человека, который думает, что я его дочь, – на глазах Изабеллы снова выступили слезы, и девушка поспешно закрыла лицо руками.

– О чем ты? Адольф Джин де Мезьер твой отец. С чего ты так решила, что ты не его дочь?

– Сегодня перед обедом мне приснился очередной кошмар с Маргаритой, – Изабелла дрожала. – И когда я проснулась с криком, Маделейн накинулась на меня, ругаясь и говоря, как сильно она меня ненавидит и сколько боли и страданий я причинила маме.

– Изабелла, все, что сказала тебе Маделейн, были слова гнева, – Пьер убрал руки Изабеллы от ее лица и посмотрел ей в глаза, вытирая слезы. – Не позволяй ее словам пронзать твое сердце. Чем больше ты будешь показывать ей свою слабость, тем больше она будет тебя унижать.

– Но то, что она сказала, может быть и правдой, – Изабелла отрицательно покачала головой, не в силах удержать слезы. – Пьер, если ты посмотришь на меня, то увидишь, что я не похожа ни на кого из своей семьи.

– Брось. То, что ты ни на кого не похожа, не означает, что ты не часть семьи.

– Я не чувствую себя частью семьи де Мезьер и никогда не чувствовала… то, как моя мама и сестра Маделейн обращаются со мной, заставляет меня ощущать себя обузой для них.

– Изабелла, ты меня, конечно, прости, но я тебя сейчас не понимаю, – Пьер тяжело вздохнул, нахмурившись. – Большую часть времени, когда ты обращаешься за помощью ко мне, ты не споришь и внимательно слушаешь мои советы. Нет, я тебя сейчас не ругаю. Я всего лишь пытаюсь тебя понять. Что такого сказала Маделейн, что тебе тяжело забыть и успокоиться?

– Нежеланный ребенок, – Изабелла быстро снова спрятала лицо в свои ладошки, разрыдавшись с новой силой. – Результат насилия. Ребенок сексуального насилия, произошедшего с матерью.

Пьер находился в шоке от услышанных слов и не знал, что сказать. Он не мог не согласиться, что Изабелла не была похожа на своих сестер и родителей, но Пьер считал, что это совершенно неважно, похож ли человек на членов своей семьи или нет. Самым главным Пьер считал принятие и любовь в семье, чего, к сожалению, у Изабеллы не было.

К тому же Пьеру было просто тяжело поверить в то, что у Маделейн было настолько много ненависти к Изабелле, чтобы сказать ей подобное. Конечно, слова девушки могли быть неправдой. Но а что, если нет? Так или иначе, сказанные слова не возьмешь обратно.

– Изабелла, то, что сказала Маделейн, конечно, может быть правдой, но также и ложью, – молодой человек наконец-то решился прервать молчание. – Но так или иначе, это ничего не меняет. Я не знаю, знала ли Маргарита о том, что ты ее сводная сестра, если то, что сказала Маделейн, правда, но она приняла тебя как свою родную сестру и заботилась о тебе. Ты сама мне об этом говорила.

– Но ее больше нет.

– Изабелла, я прошу тебя успокоиться, – попросил Пьер. – У тебя есть Адольф Джин де Мезьер, который считает тебя своей дочерью. У тебя есть родственники, которые тебя любят, включая меня.

– Это правда? – Изабелла с надеждой посмотрела на него. – Правда, что у меня есть ты, или ты говоришь мне все это из-за жалости ко мне?

– Я не говорю это из-за какой-то жалости, Изабелла, – Пьер встал с дивана и направился к письменному столу, с которого он начал собирать исписанные бумаги в одну стопку. – Я говорю это из личного опыта.

– Из личного опыта? Но, Пьер, тетушка Пьеррет Энгелий де Сент-Джули любит тебя как своего собственного сына. – Изабелле было известно о том, что Пьер не являлся биологическим ребенком Пьеррет и Антонио, но ей это было совершенно все равно.

– Я не об этом, – собирая бумами, Пьер быстро взглянул на кузину. – Я говорю о дворянском обществе в целом. Я знаю, что это ничто по сравнению с твоей ситуацией, но это самое близкое для меня понимание того, что ты чувствуешь. И я хочу сказать тебе, что, что бы ни случилось, в какой бы сложной ситуации ты не оказалась, знай, я всегда приду тебе на помощь.

* * *

В скором времени домой вернулись родители Пьера вместе с Саймоном. Когда Пьеррет узнала, что Изабелла приехала к ним, то она пришла в восторг и настояла на том, чтобы девушка осталась у них на ужин или, еще лучше, в гостях на несколько дней. Изабелла долго сопротивлялась, но настойчивость Пьеррет была сильнее. Когда Пьер узнал о том, что Изабелла остается у них гостях на какое-то время, то он почувствовал большое облегчение, зная, что девушке не нужно будет кого-то бояться или остерегаться. К тому же его мать очень сильно любила свою племянницу, и молодой человек был уверен, что, пока девушка будет у них, ей будет чем заняться и она будет много времени проводить с тетушкой.

Вечером этого же дня перед тем как пойти спать Пьер снова пошел в свой кабинет, где он собирался продолжить чтение, когда в дверь постучали и в кабинет вошла Изабелла.

– Все хорошо? – спросил Пьер, удивившись ее появлению. – Разве моя мама не хотела почитать с тобой книги в библиотеке?

– Тетушка Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули неожиданно плохо себя почувствовала, и сейчас она отдыхает у себя в комнате, – объяснила Изабелла, убирая распущенные волосы себе на одно плечо. – Дядя Антонио Исамбер де Сент-Джули послал за доктором и приказал мне оставить тетушку ненадолго в покое.

– Ей вдруг стало плохо? – Пьер поднял брови вверх, садясь прямо в кресле.

– Внезапная слабость, – Изабелла подошла к стеллажам, рассматривая на полках книги. – Надеюсь, что это несерьезно.

– Я тоже.

Пьер вернулся к книге, которую он читал, ожидая, что Изабелла покинет его кабинет, но, к его небольшому разочарованию, она осталась, продолжая рассматривать книжные полки, из-за чего Пьеру было тяжело сосредоточиться на чтении. Краем глаза Пьер заметил, как Изабелла направилась к полкам позади его письменного стола и протянула руку к верхней, на которой стояли книги Лили дос Джи.

– Не трогай эти книги, – сказал Пьер, вспоминая, какие книги она больше всего не любит. – Это медицинские книги на латинском языке. Не думаю, что они тебе понравятся.

Изабелла вздрогнула от неожиданности и быстро убрала руку от книг, притворяясь, что ее заинтересовали книги на нижних полках.

– Я что-то не помню, чтобы ты интересовался медициной, – сказала Изабелла, не поворачиваясь к кузену и беря в руки первую попавшуюся ей книгу.

– Я всегда находил медицину интересной, – Пьер прищурился и слегка нахмурился, таким образом обостряя зрение. – Тем более даже небольшие знания о ней могут пригодиться в жизни.

– Я не могу не согласиться, хоть я ничего не знаю о медицине и не думаю, что смогу прочитать хоть одну медицинскую книгу.

Глаза Пьера блеснули и поменяли цвет, когда он смог наконец-то достаточно увеличить остроту своего зрения. По обложке Пьер узнал книгу с географическими картами и записками о Европе, которые он лично писал и собирал. Расслабившись, Пьер возвратился к своей книге, и его глаза постепенно вернулись в прежний цвет. Тем временем Изабелла не смогла сдержать улыбку, рассматривая красивые зарисовки и почерк Пьера.

– Может тебе что-то подсказать? – Пьер тяжело вздохнул, понимая, что ему все еще тяжело возвратиться к чтению.

– А? Нет. Я… – Изабелла растерялась, разворачиваясь к нему лицом, – я просто зашла посмотреть, какие книги у тебя есть и я… мне кажется, я нашла ту, которая меня заинтересовала, – Изабелла закрыла книгу, которую держала, и показала ее Пьеру. – Я… извини, что без разрешения… можно я возьму у тебя эту книгу?

Пьер усмехнулся, находя поведение двоюродной сестры забавным. Встав с кресла и закрыв свою книгу, он подошел к Изабелле и взял книгу из ее рук.

– Географические карты и записи Европы, – Пьер убедился, что это была именно та книга, – составленные мной. Позволь мне спросить, когда ты заинтересовалась географией?

– Если ты не хочешь одалживать мне эту книгу, то ничего страшного, – Изабелла забрала книгу и торопливо поставила ее обратно на полку. – Я могу найти другую или ты посоветуй что-нибудь.

Пьер улыбнулся, покачав головой, убирая свою книгу на полку к остальным книгам Лили дос Джи и опустив руку на уровень лица Изабеллы, что заставило ее вздрогнуть. Он взял книгу с полки.

– Сборник поэзии французских и английских авторов, – Пьер взял руку Изабеллы и положил в нее книгу. – Я думаю, что тебе это будет интереснее, чем начертанные карты.

– А что если я хочу их посмотреть? – Изабелла через плечо взглянула на юношу. – То, что я не разбираюсь в географии и чертежах, не означает, что мне она не интересна.

– Ты то же самое говоришь про медицину, – Пьер закатил глаза, сделав шаг назад.

Изабелла начала постепенно краснеть.

– Мне интересна медицина, – быстро сказала она, поднимая руку к верхним полкам и беря первую попавшуюся книгу, которой оказалась одной из книг Лили дос Джи «Наука Вселенной».

– Стой! – сам того не ожидая, Пьер повысил голос и, снова приблизившись к Изабелле, забрал у нее книгу, за плечи развернул девушку к себе лицом.

Неловкость повисла в воздухе, и Изабелла поспешно оттолкнула от себя парня, избегая его взгляда и прикусив нижнюю губу, отступая затем в сторону.

– Извини, – наконец-то сказал Пьер, прерывая молчание, подойдя обратно к книжным полкам и возвращая книгу на место – Это… это мой личный дневник.

– Ах… – выдохнула Изабелла, не зная, что сказать, – личный дневник.

– Я не хотел повышать на тебя голос. Просто не ожидал, что ты возьмешь именно его.

– Ничего страшного. Это я должна просить прощения, что взяла его и что вообще пришла к тебе без разрешения. Ты занят, а я, глупышка, решила тебе помешать.

– Помешать мне? Ты? – Пьер не смог сдержать смеха. – Изабелла, я всегда рад твоей компании, не важно, занят я или нет. И если бы я был сильно занят, то непременно сказал бы тебе об этом.

– Мне кажется, что ты говоришь это из жалости ко мне, – Изабелла взглянула на Пьера, прижимая к себе книгу, которую он ей дал.

– Изабелла, когда я говорил или относился к тебе из жалости? – Пьер удивился. – Ты для меня как родная сестра, и я безумно люблю тебя. Это будет очень унизительно для меня, если я начну относиться к тебе из жалости.

– Ты уверен?

– Абсолютно.

– Поклянись.

Пьер удивленно поднял брови.

– Изабелла, ты настолько во мне сомневаешься, что просишь чтобы я поклялся?

– Я не сомневаюсь в тебе, Пьер. Просто… – Изабелла прервала зрительный контакт и взглянула в окно позади него.

– Просто что? – Пьер быстро обернулся и, ничего не увидев, посмотрел в лицо девушки.

– Я не могу тебе об этом сказать, – Изабелла снова взглянула на Пьера. – Не здесь и не сейчас, но, Пьер, мне нужно знать, что ты говоришь правду.

– Что именно? – Пьер поднял правую бровь.

– То, что я могу обратиться к тебе за помощью в любое время и что ты всегда будешь рядом, – голос Изабеллы дрогнул.

– Тебе действительно это важно?

– Да.

– В таком случае, – Пьер положил правую руку себе на сердце и, не сводя глаз с Изабеллы, произнес следующие слова: – Я, Пьер Бенедикт де Сент-Джули, клянусь, что помогу тебе, моей двоюродной сестре, Изабелле Мойн де Мезьер, в любое время, в любой час, в любую минуту, всем, чем я только смогу. Если я не сдержу своего слова, то пусть сам Господь накажет меня за это самым суровым наказанием, которое только существует в этом мире.

– Спасибо, – Изабелла слабо улыбнулась, не сводя глаз с Пьера, и сделала к нему шаг, собираясь еще что-то добавить, но звук распахивающейся двери остановил ее.

– Пьер, нам нужно срочно поговорить! – в кабинет ворвался Франсуа, чьи волосы находились в беспорядке, из-за чего он немного походил на сумасшедшего. Увидев Изабеллу, он прикусил язык и удивленно перевел взгляд с нее на Пьера, затем опять на нее.

– Изабелла Мойн де Мезьер? – наконец сказал Франсуа. – Как приятно вас видеть. Почему вы покинули Версаль?

– Изабелла приехала по приглашению моей матери и сейчас остается у нас в гостях, – Пьер ответил за Изабеллу, чувствуя, что ей стало неудобно в присутствии его двоюродного брата. – Мы сейчас просто разговаривали о книгах и поэзии. Что-то случилось?

– Да, случилось и мне хотелось бы поговорить с тобой наедине, Пьер, если не сложно, конечно, – Франсуа, снимая с себя дорожный плащ, сел на диван. – И позови, пожалуйста, Николаса. У меня к вам обоим дело.

Пьер молча посмотрел на Изабеллу и, взяв ее за руку, вывел из кабинета, провел до конца коридора, где наткнулся на одного из слуг и, послав его за Николасом, пожелал девушке доброй ночи, прежде чем вернуться в кабинет.

– Что случилось? – снова задал вопрос Пьер, садясь в кресло рядом с диваном, на котором расположился Франсуа.

– Мне нужно срочно поговорить в твоем присутствие с Николасом и посмотреть, что мы сможем сделать вместе, чтобы скорее поймать преступника, – Франсуа тяжело вздохнул, закрывая глаза, и скрестил руки на груди. – А то мне тяжело одному над этим работать. Отец мне не помогает и взваливает все не меня. Мне не хватает времени на сон и на еду. Мне нужна помощь, и вы с Николасом единственные люди, которым я могу доверять.

– Расслабься, – Пьер откинулся на спинку кресла и подпер голову рукой. – Все будет хорошо и убийца будет найден.

– Изабелла Мойн де Мезьерправда вернулась в Париж из-за приглашения тетушки? – спросил Франсуа, меняя тему разговора и не открывая глаз. – Разве она не собиралась там остаться еще на какое-то время, прежде чем вернуться в Париж после смерти ее сестры, Маргариты Мэйден де Мезьер?

– Частично, – Пьер тяжело вздохнул. – Я не собираюсь сплетничать и все, что я могу сказать, это то, что у Изабеллы поменялись планы и появились серьезные причины, по которым ей пришлось покинуть Версаль.

– Из-за смерти Камиллы Роч Чиччо?

Прежде чем Пьер успел что-то ответить, в дверь громко постучали.

– Войдите! – крикнул Пьер.

В кабинет, закрывая за собой дверь, вошел Николас.

– Милорд, вы меня звали? – спросил он, обращаясь к Пьеру.

Кивнув, Пьер знаком сказал другу присесть на противоположное от него кресло, прежде чем громко прокашлялся, заставив Франсуа вздрогнуть и открыть глаза.

– О… Николас, – сказал Франсуа, увидев слугу.

– Добрый вечер, Франсуа Лоран де Сент-Джули, – поздоровавшись с Франсуа, Николас, игнорируя знаки Пьера, прошел в другую часть кабинета и, взяв из угла табуретку, вернулся к камину и сел напротив Пьера, продолжая игнорировать раздражение друга и соблюдая субординацию между хозяином и слугой.

– У меня к Пьеру и к тебе важное поручение, Николас, – Франсуа снова, тяжело вздохнув, посмотрел на двоюродного брата и его слугу. – Мне необходимо ваше полное внимание и ваши совместные усилия, чтобы мы смогли поймать убийцу, прежде чем он найдет очередную жертву, если уже не нашел. Николас, Пьер рассказывал мне о каком-то слуге, которого ты повстречал в Версале, и он показался тебе странным и подозрительным. Не мог бы ты подробно рассказать, что с ним было не так и как его звали?

Прежде чем ответить, Николас посмотрел на Пьера и получил от него одобрительный кивок в ответ.

– Мой милорд, слуга, о котором я рассказывал Пьеру де Сент-Джули, является моим близким другом или, по крайней мере, мы когда-то были с ним близкими друзьями, до того как я вместе с Пьером и его отцом, Антонио Исамбер де Сент-Джули, отправился в Европу и далее в колонии, – начал рассказывать Николас. – Я случайно встретил его, когда сопровождал Пьера на маскарад в Версаль. Зовут его Джузеппе Анчез Лару, он бывший солдат, служивший в армии Его Величества Людовика XIV. Во время нашей встречи Джузеппе рассказал мне о своем господине, у которого он сейчас в услужении.

– Сказал ли он имя его господина?

– Нет, – Николас отрицательно покачал головой. – Имя его господина даже ему не известно.

– Да не может так быть! – воскликнул от удивления Франсуа. – Каким образом слуга не может знать имени своего хозяина?

– Его хозяин приехал со своими слугами, которые строго настаивали на том, чтобы и он, и остальные новые слуги называли хозяина господином, – объяснил Николас. – Да и самого своего хозяина Джузеппе видел очень редко.

– Странно, – протянул Франсуа, не очень сильно понимая, как и почему подобное происходило. – В таком случае, после маскарада видел ли ты Джузеппе или нет?

– Нет. Не видел. Но сегодня мне удалось разузнать о его возможном местонахождении. С разрешения Пьера, – Николас посмотрел на своего друга, прежде чем снова обратиться к Франсуа, – я могу рассказать вам все, что знаю.

Пьер молча кивнул, давая разрешение Николасу продолжить.

– Я посетил много таверн сегодня, так как, насколько мне известно и если моя память не подводит, Джузеппе любил проводить свое свободное время в них, особенно если было свежее вино или же он нашел себе женщину в постель, – продолжил свой рассказ Николас. – Во всех тавернах мне было сказано, что они не видели Джузеппе от двух недель до пары месяцев, что мне показалось подозрительным, потому что, как я уже сказал раньше, мой друг Джузеппе очень охоч до вина и женской ласки. Но мне удалось достать немного информации в «taverne de Couronne». По словам рабочего, Джузеппе заходил к ним в поисках старшего брата хозяина таверны, которого на тот момент не было на месте. Джузеппе выглядел взволнованным и чем-то сильно обеспокоенным, другими словами, он совсем не был похож на самого себя, и прежде чем уйти, он наказал передать его другу, что через три дня он будет ждать его в этой же таверне. Причины своего поведения Джузеппе отказался объяснить и покинул таверну, не говоря больше ни слова.

– Интересненько, – протянул Франсуа. – А как вел себя Джузеппе, рабочий случайно не рассказал?

– По его словам, как я уже сказал раньше, он был чем-то обеспокоен и даже бледен. Во время разговора он постоянно оглядывался по сторонам, словно выискивая кого-то, и все дошло до такой степени, что он попросил разрешение покинуть здание через заднюю дверь.

– Вот! – воскликнул Франсуа, хлопнув в ладоши. – Я, конечно, могу ошибаться, но у меня есть три предположения. Первое: Джузеппе служит самому убийце, сам об этом не догадываясь. Второе: Джузеппе может быть следующей жертвой, так как я нахожу его поведение похожим на поведение Маргариты незадолго до ее кончины. И последние: Джузеппе может служить убийце и случайно узнать что-то, что ему не нужно было знать, и теперь его преследуют с намерением убить.

– Все возможно, и я полностью согласен с тобой, Франсуа, – Пьер скрестил руки на груди, коротко взглянул на него. – Но давайте не будем делать поспешных выводов.

– Через три дня… – Франсуа встал и принялся ходить взад и вперед по кабинету, бормоча себе что-то под нос.

Пьер провожал его взглядом, но в скором времени у него начала болеть голова, и он прикрыл глаза, тяжело вздохнув.

– Если Джузеппе нужно было сообщить своему другу что-то серьезное и срочное, то он не выбрал бы день встречи через три дня, – начал рассуждать вслух Франсуа, продолжая вышагивать по кабинету. – Или же у него не оставалось другого выхода, как перенести встречу из-за дел, которые были ему поручены.

– Франсуа, с чего ты вообще взял, что человек, которому прислуживает Джузеппе Анчез Лару, убийца или имеет какие-то связи с ним? – Пьер тяжело вздохнул, оставляя глаза закрытыми. Его кожа начала тускло сверкать при свете огня, из-за того, что он решил воспользоваться своими суперспособностями и включить свой внутренний взор, чтобы оставаться в курсе происходящего вокруг него. – Есть вероятность того, что ты можешь ошибаться и мы зря потратим время на поиск Джузеппе и его таинственного хозяина, в то время как убийца найдет себе новую жертву. Мы зря потратим три дня!

– Кто говорил, что я собираюсь ждать три дня? – удивился Франсуа, на каблуках резко разворачиваясь лицом к Пьеру. – Я не собираюсь ждать целых три дня и немедленно с вашей помощью приступлю к расследованию.

– Расследованию чего?

– Первым делом нам нужно найти Джузеппе, – Франсуа проигнорировал вопрос, снова начиная шагать взад и вперед по кабинету. – Но чтобы его найти, нам необходимо узнать о его местонахождении, и, чтобы это сделать, нам нужно продолжить расспрашивать людей в тавернах, как Николас уже это делал. Узнав, где он обитает или проживает, мы сможем его легко найти и разузнать, кому он прислуживает, и отталкиваться от этого. Как вам наш план, господа? – с гордостью в голосе спросил Франсуа, поворачиваясь к друзьям.

Пьер продолжал неподвижно сидеть с закрытыми глазами, в то время как Николас молча наблюдал за пламенем в камине.

– Эй, ребята, вы меня слушали? – подняв брови, Франсуа помахал руками в воздухе. – Я все еще здесь. Или мои рассуждения настолько вас утомили, что вы решили заснуть? – с последними словами Франсуа быстрым шагом подошел к Пьеру, чтобы либо потрясти его за плечо, либо легко ударить в лоб.

Но как только Франсуа протянул свою руку, Пьер неожиданно схватил ее, открывая глаза, которые стали золотого цвета. Пьер окинул Франсуа слегка раздраженным взглядом, заставив того нервно сглотнуть и быстро извиниться, прежде чем Пьер соизволил отпустить его руку, снова закрывая глаза.

– Значит, так… – отойдя от Пьера на почтительное расстояние, сказал Франсуа. – Завтра после завтрака или даже пораньше мы все трое отправимся разыскивать Джузеппе и собирать информацию о нем, а также надо разузнать, не происходит ли что-то подозрительное среди простолюдинов. Я надеюсь, что план всем понятен?

XIX

Утром следующего дня Изабелла проснулась совсем рано, и, встав после очередной провалившейся попытки заснуть, девушка набросила накидку и, укутавшись в нее, направилась в библиотеку, которая находилась на этаж ниже. Проходя мимо кабинета Пьера, дверь которого была немного приоткрыта, Изабелла остановилась и заглянула туда. Она увидела Пьера, он стоял к ней боком и о чем-то разговаривал с Франсуа, который нагнулся над столом с бумагами. Изабелла слабо улыбнулась, отметив, что Пьер остался в одежде, в которой он был вчера. Изабелла задалась вопросом и забеспокоилась: Пьер не ложился спать всю ночь? Темно-зеленый камзол был немного расстегнут, а сорочка с глубоким вырезом свисала вниз. Черные волосы юноши были в небольшом беспорядке, и Изабелле было тяжело сдержать смех, находя Пьера очень милым и каким-то уютно-домашним в таком виде. Прежде чем Изабелла могла случайно привлечь к себе внимание, она поспешила тихо удалиться и зайти в библиотеку.

Запыхавшись, она быстро захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной, положи ладони к сердцу, которое было готово выпрыгнуть из груди.

– С тобой все хорошо, моя дорогая?

Изабелла вздрогнула от неожиданности и, посмотрев в сторону голоса, увидела тетушку Пьеррет, сидевшую на диване с раскрытой книгой в руках.

– Тетушка, доброе утро, – спохватилась Изабелла, стараясь скрыть свою растерянность, и неловко улыбнулась, подходя к ближайшему шкафу с книгами. – Я не ожидала увидеть вас в такое время здесь. Я надеюсь, что вы хорошо спали и чувствуете себя намного лучше, чем вчера вечером?

– Спала я неплохо, но чувствую себя точно так же, как и вчера, – ответила Пьеррет. – Я проснулась посреди ночи и не смогла заснуть, поэтому решила посвятить время до завтрака чтению. Сказать честно, я сама не ожидала увидеть тебя. Что– то не дает тебе спать?

– Нет, тетушка, я просто выспалась, – улыбнулась Изабелла, беря первую попавшуюся книгу с полки, которая оказалась сборником поэзии на английском языке. Не спеша Изабелла села в кресло рядом с диваном, открывая книгу.

– Поэзия? – спросила Пьеррет девушку.

Изабелла молча кивнула, погружаясь в чтение. С каждой страничкой Изабелла чувствовала, как ее сердце бьется все чаще и чаще, и в конце концов Изабелла захлопнула книгу и, встав, поспешила поставить ее на место.

– Что-то не так? – поинтересовалась Пьеррет.

– Нет, нет, – соврала Изабелла, подойдя к другому шкафу с книгами. – Все хорошо. Просто решила поменять книгу.

– На медицинскую?

Изабелла непонимающе обернулась и посмотрела на тетушку.

– Ты стоишь перед шкафом с медицинскими книгами, – объяснила Пьеррет, не сдержав смеха.

– Почему бы и нет, – Изабелла пожала плечами и возвратила свое внимание полкам. Немного подумав, она вязала книгу в переплетенной обложке и, подойдя к окну, раскрыла ее, начав листать страницы.

Как Изабелла и ожидала, написанное было слишком тяжелым и непонятным для нее. Сморщившись, она вздохнула и закрыла книгу, собираясь ее снова поменять, когда ее внимание привлек мужской силуэт за окном. Приглядевшись, Изабелла узнала в мужчине Пьера, и на ее лице появилась улыбка. Любопытство охватило девушку и ей стало интересно, куда и зачем Пьер вместе с Николасом и Франсуа собрались направиться так рано утром, даже не позавтракав. Изабелла отметила, что Пьер переоделся в более простую неприметную одежду коричневого цвета. Запрыгнув на коня и что-то сказав слуге, Пьер заметил Изабеллу в окне. Его волосы были собраны в маленький пучок, открывая лицо. Изабелла не смогла сдержать улыбки. Усмехнувшись и держа уздечку в одной руке, Пьер помахал кузине. Изабелла неуверенно помахала в ответ.

– Что там? – Изабелла вздрогнула, не заметив, как к ней подошла Пьеррет. – О… куда это они собрались, даже не позавтракав?

Накинув капюшон плаща, Пьер стегнул коня и поскакал вслед за Франсуа, а за ним, не отставая, Николас. Они быстро выехали с территории дома, скрываясь на улицах Парижа.

– Только Богу известно, – Изабелла пожала плечами, отходят от окна обратно к книжному шкафу. – Если им нужно куда-то ехать в такое раннее время, то почему бы и нет, – поставив книгу на место, она взяла другую, листая страницы.

– Значит, только Богу известно, почему ты засматриваешься на Пьера и почему твое поведение меняется в его присутствии?

Слова тетушки заставили Изабеллу врасплох, и она перестала листать книгу.

– О чем вы, тетушка? – Изабелла неуверенно засмеялась, чувствуя себя неловко, словно с нее сорвали одежду.

– Изабелла, прекрати притворяться, – Пьеррет улыбнулась, скрестив руки на груди. – Думаешь, я не вижу?

– Не видите что? – Изабелла почувствовала, как ее сердце ускорилось, а руки вспотели.

– Изабелла, – Пьеррет тяжело вздохнула, улыбнувшись, – ты думаешь, я не вижу, что ты влюблена в моего сына? Ты бы видела любовь в своих глазах, с которой ты смотришь на Пьера.

Изабелла не сразу нашла слова для ответа.

– Вы о чем, тетушка? – Изабелла попыталась продолжить отрицать предположения тетушки. Но, к сожалению, Пьеррет слишком хорошо ее знала, чтобы понять, когда Изабелла врала, а когда нет. Особенно когда ее голос начинал дрожать, а руки потеть.

– Сколько лет я тебя знаю, – Пьеррет отошла от окна и, вернувшись к дивану, села и продолжила, – ты всегда смотрела на Пьера глазами, полными любви. Каждый раз, когда он находится рядом с тобой, Изабелла, ты начинаешь цвести, словно он маленький луч света в твоей жизни.

Изабелле нечего было ответить на это, Пьер и вправду был лучом света в ее темной жизни. Он всегда ей помогал и заботился о ней, за что Изабелла была ему благодарна. Когда в ее жизни начинался хаос, как сейчас, Пьер появлялся из ниоткуда и предлагал ей убежище, фактически закрывая и спасая Изабеллу от боли и ненависти людей.

– Изабелла?

– Да, тетушка? – Изабелла обернулась к Пьеррет, пытаясь незаметно вытереть потные ладони об халат, что не ускользнуло от глаз Пьеррет.

Пьеррет молча показала на место рядом с собой, приглашая Изабеллу присесть.

– Изабелла, ты можешь быть со мной откровенной, – Пьеррет взяла руки племянницы в свои и посмотрела ей в глаза. – Мне больно смотреть на то, как ты держишь в себе свои чувства, позволяя им убивать себя и причинять тебе боль.

– Они не причиняют мне боль, тетушка, – Изабелла отрицательно покачала головой, чувствуя выступающий румянец на щеках. – И даже если бы причиняли, то я все равно не смогла бы с ними ничего поделать.

– Что ты такое говоришь! – воскликнула Пьеррет, всплеснув руками.

– Я говорю правду тетушка, – Изабелла отодвинулась на другую часть дивана. – И я прошу не давить на меня. Мне проще держать свои чувства в себе, нежели говорить о них, зная о том, что я не получу взаимности в ответ.

– Моя дорогая…

– Тетушка, я прошу, не надо, – Изабелла перебила женщину. – Я прошу прощения, что перебиваю вас, но я умоляю вас не давить на меня и оставить меня в покое. Если мне нужно будет, то я обещаю, что обращусь к вам за помощью. Но я думаю, что мне никто не сможет помочь, даже сам Господь. – Изабелла затем поднялась с дивана и подошла к книжному шкафу, рядом с которым на стене висел портрет Пьера. Она грустно улыбнулась, посмотрев на него.

На портрете молодому человеку было скорее всего около пятнадцати лет и его волосы, кучерявые и длинные, обрамляли узкое лицо с небольшими пухлыми щечками, которые теперь пропали, а мягкие черты лица сменились резкими.

– Хорошо, как пожелаешь, но, Изабелла, я прошу ответить мне на один вопрос, и тогда я обещаю, что я оставлю тебя в покое и не буду на тебя давить, если тебе кажется, что я этим занимаюсь.

Изабелла молча кивнула, в знак согласия, не сводя глаз с портрета.

– Ты испытываешь симпатию к Пьеру? – спросила Пьеррет.

В библиотеке повисло молчание, которое никто не смел нарушить. Изабелла долго раздумывала, стоит ли ей ответить на вопрос тетушки. С одной стороны, ей не хотелось быть грубой, но она хотела облегчить свое сердце, наконец кто-то будет знать о ее чувствах. О чувствах, о которых она не рассказывай даже своей любимой сестре Маргарите. Но с другой стороны, Изабелла настолько привыкла держать все внутри себя, что не видела необходимости отвечать тетушке.

– Изабелла? – позвала Пьеррет племянницу.

Изабелла глубоко вздохнула, находя это тяжелым – сказать слова, которые были у нее в душе и рвались наружу, но неуверенность в себе не позволяла ей произнести их.

– Изабелла, – Пьеррет тяжело вздохнула, – ты мне как родная дочь, и я надеюсь, что ты об этом знаешь и можешь довериться мне.

– Я… – Изабелла тоже вздохнула, посмотрев на тетушку через плечо, – я не могу вам ответить. Извините. Если кто-то и должен услышать мой ответ, то это только Пьер и никто другой.

* * *

По плану Франсуа, молодые люди должны были разделиться и постараться расспросить как можно больше народу. Позднее все должны были встретиться в «taverne de Couronne», примерно в час обеда.

Сам Франсуа вызвался поговорить с хозяином трактира, не скрывая, что он сыщик и детектив, надеясь на то, что представителю власти узнать что-либо полезное для расследования будет значительно легче. Тем временем Пьер и Николас, скрывавшие свои личности, отправились в ближайшие лавки и таверны.

Назначенный час приближался, и Николас был вынужден повернуть в сторону места встречи. К сожалению, он не нашёл никакой полезной информации, чем был огорчен.

– Так вы говорите, что убили его?

Николас застыл на месте, услышав эти слова, чувствуя как неприятный холодок прошелся по его спине.

– Мне не оставалось другого выхода, – сказал хрипловатый голос. – Он слишком много знал. Это становилось опасно.

Стараясь не шуметь, Николас подкрался к окну трактира «taverne de Couronne», в котором можно было арендовать комнаты на первом этаже. Из распахнутого окна доносился запах табака и слышались голоса, которые заинтересовали Николаса. Прижимаясь спиной к холодной каменной стене здания, Николас подобрался к окну настолько близко, насколько только мог, прислушиваясь к разговору мужчин.

– Когда кто-то узнает о том, что ему не стоит знать, – продолжил хрипловатый голос, – то мне ничего не остается делать, как убить его.

– Я считаю, что то же самое нужно сделать с молодым детективом, пока не поздно. Он может сорвать наши планы, – первый голос показался Николасу знакомым. – Не забывайте, что я пообещал вам справиться с вашим братом, если вы поможете мне заполучить мою возлюбленную. А чтобы мне ее заполучить, необходимо избавиться от ее жениха. Как только он исчезнет, ее отец без проблем согласится на наш брак.

– Я уже вам говорил, что если я даю свое слово, то обязательно его сдержу.

– Вы похожи на своего брата. Я прошу прощение, что упомянул его, но факт остается фактом.

– Начнем с того, что он мой сводный брат, – в охрипшем голосе прозвучала нотка раздражения. – Если вы еще раз сравните меня с ним, то я клянусь кровью моей семьи, вы об этом пожалеете, – после послышался звук удара кулаком об что-то деревянное. – Значит, так, как только вы познакомите меня с моим братом, я избавлюсь от детектива, и вы получите свою возлюбленную.

– Месье, мне кажется, что чем больше вы тянете время с ним, тем скорее он нас раскусит и сообщит все Королю.

– Не переживайте, у меня все под контролем.

– Я верю вам.

– Я просмотрел список людей, с которыми мой брат близок. Я заметил, что ваша возлюбленная находится среди них. У вас есть этому объяснения?

– Они когда-то были очень близки, но сейчас почти не разговаривают. Ваш брат ее избегает.

– Причины этому известны?

Ответом было молчание, и Николас решил, что мужчина, скорее всего, отрицательно покачал головой.

– Детектив тоже в этом списке, но даже если бы его там не было, то я все равно убил бы его.

Мурашки пробежались по коже Николаса, когда он понял, что детектив, о котором говорили мужчины, скорее всего был Франсуа Лоран де Сент-Джули. Но он мог ошибаться, так как помимо Франсуа и его отца, Юберт Стон де Сент-Джули, в Париже были и другие известные сыщики.

– Так какие наши следующие действия? – поинтересовался первый мужчина.

– Такие же, как они были до этого. Чем скорее вы познакомите меня с моим братом, тем скорее я сдержу свое слово.

Николас напрягся, жалея, что он не обладал подобными суперсил, как Пьер, чтобы усилить свой слух, когда голоса понизились до шепота. Вдруг кто-то хлопнул его по плечу. От неожиданности резко развернувшись, Николас схватил незнакомца за шиворот и, опрокинув стоявшие рядом бочки, потянул за собой за угол трактира. Достав маленький кинжал, Николас поднес его к горлу прижатого к стене мужчины. Какое же было удивление и облегчение Николаса, когда некто, заставший его врасплох, оказался Пьером. Он широко распахнутыми глазами смотрел на друга и не сопротивлялся ему.

– Прошу прощения, мой друг, – Николас отпустил Пьера. – Ты напугал меня и мне не оставалось другого выхода, как обороняться.

– Ты прав, – Пьер прокашлялся и вздохнул полной грудью. – Я не должен был этого делать. Чем ты так увлечённо занимался, что чуть не убил меня?

– Я услышал подозрительный разговор в одной из комнат и остановился подслушать, – объяснил Николас, подвешивая кинжал обратно к поясу. – Нам нужно срочно вернуться и найти Франсуа Лоран де Сент-Джули, и чем скорее, тем лучше. Но нам стоит обойти и войти в таверну с другой стороны. Мы наделали слишком много шума, – с последними словами, не собираясь ничего больше объяснять, Николас обошёл Пьера и направился ко входу в трактир.

– Я слышал, что Джузеппе Анчез Лару был замечен сегодня рано утром где-то рядом, – Пьер старался не отставать от друга. – И он казался очень взволнованным и даже испуганным.

– Что-то очень нехорошее происходит, мой друг, – не оглядываясь, сказал Николас. – Что-то нехорошее и ужасное.

Зайдя вдвоём в трактир, молодые люди направились прямо к стойке, где они нашли Франсуа. Заметив их, Франсуа закончил разговор с хозяином трактира и, попрощавшись, подошел к ним.

– Господа, у меня хорошие новости, – радостно заявил Франсуа. – Я выяснил местонахождение Джузеппе Анчез Лару. К моему большому удивлению и неожиданности, сегодня он под утро приходил в трактир в поисках старшего сына хозяина.

– Я тоже слышал об этом, – сказал Пьер. – Он был замечен тут неподалеку и, по словам очевидцев, казался озабоченным и взволнованным.

– Это нехороший знак, – улыбка с лица Франсуа исчезла, и он нахмурился. – Нам лучше немедленно отправиться к нему.

– Франсуа де Сент-Джули, позвольте мне поинтересовался, каким образом вам удалось узнать его о месте нахождения? – поинтересовался Николас. – Джузеппе всегда осторожен с подобной информацией.

– Николас Сендрерсен, я сын известного детектива. Когда мы сюда приехали, я сказал вам, что не собираюсь скрывать свою личность. Это помогло мне разобраться и заставить, хозяина трактира рассказать мне все, о чем он знает. Конечно же, мне пришлось запалить некоторое количество денег, но с этим я поделать ничего не могу, особенно если дело идет о слуге предполагаемого убийцы.

– Если, конечно, этот слуга еще жив.

– Я прошу прощения, – Франсуа непонимающе посмотрел на Николаса. – Прошу тебя объясниться.

– Франсуа де Сент-Джули, до того как я вместе с моим хозяином, Пьером Бенедиктом де Сент-Джули вернулся в трактир, – начал объяснять Николас, стараясь говорить негромко, но достаточно для того, чтобы Франсуа и Пьер могли его ясно слышать, – я случайно подслушал разговор между двумя мужчинами, говорившими, что они убили человека, знавшего что-то запретное. Они также разговаривали о людях, которых они собираются убить. К сожалению, мне многого не удалось услышать, и я подозреваю, что эти мужчины на данный момент уже покинули трактир, так как мой хозяин заставил меня врасплох. Я, приняв его за кого-то другого, наделал слишком много шума, обороняясь.

– Находились ли эти мужчины в «taverne de Couronne»?

– Так точно.

– Думаешь, они увидели тебя и Пьера?

– Нет, – Николас отрицательно покачал головой. – Во время самообороны я опрокинул бочки, стоявшие рядом, чтобы отвлечь их внимание, прежде чем быстро скрыться с хозяином за углом здания.

– Очень печально, что тебе не удалось побольше узнать. Я должен обязательно с тобой поговорить, когда мы все закончим на сегодня. Сейчас нам лучше поспешить на север Парижа, и я надеюсь, что человек, о котором говорили мужчины, это не Джузеппе Анчез Лару. Если он и вправду служит убийце, зная это или нет, то с его помощью мы сможем отправить преступника на виселицу, – после Франсуа направился к выходу из трактира.

– Франсуа, – Пьер остановил кузена, положив руку ему на плечо, – я считаю, что лучше всего сначала узнать, что за мужчины разговаривали, и поймать их. Вдруг они все еще находятся в трактире?

– Мой дорогой кузен, за то время пока мы разговаривали, в трактир вошло и вышло много народу. К тому же вы с Николасом наделали много шума, спасая свои шкуры. Вернее Николас спасал свою и твою шкуру. Как любой нормальный человек, преступник или нет, разговаривавший с кем-то на очень важную тему и узнав о том, что их подслушивают, преступник непременно покинул бы место, неважно, через главный выход или задний. Другими словами, мужчины точно больше не находятся в этом здании. А теперь, – Франсуа убрал руку Пьера со своего плеча, – нам стоит не терять больше времени и отправиться в путь.

* * *

15 сентября 1669

За окном шёл сильный дождь и гремел гром.

Бессонница мучила Пьера, поэтому он зажег свечу рядом с кроватью на тумбочке и взял в руки книгу с прикроватной тумбочки. В очередной раз он перечитывал книгу о языках, которую одолжил у Лили дос Джи. Пьеру казалось, что он узнавал что-то новое, раз за разом перечитывая эту книгу. К примеру, как проще запомнить новые слова в изучении иностранного языка. Пьер с детства любил изучать языки. Но также заметил, что его начало тянуть к медицине. Это было странным, особенно учитывая то, что никто в семье де Сент-Джули не занимался ею. На тумбочке около кровати Пьера теперь лежало несколько книг о медицине, которые он любит читать перед сном. Любой другой нормальный человек лишился бы сна, прочитав о том, как правильно обрабатывать раны и зашивать их или о каких-либо серьёзных болезнях. Он бы ужаснулся, но не Пьер. Мальчик с удовольствием и интересом читал подробные описания, представляя, как это делается, не забывая делать заметки.

Пьер вздохнул, перевернув страничку книги, когда услышал, как дверь в соседнюю комнату открылась и закрылась.

«Изабелла не спит?» – Подумал Пьер, так как соседняя комната принадлежала его двоюродной сестре. – «Как она может не спать в такое позднее время?»

Пьер со своей матерью и двоюродной сестрой на пару месяцев отправились в загородный дом отдохнуть от Парижа. Погода должна была быть замечательной, но уже несколько дней шёл дождь, и Пьер с Изабеллой сидели дома, вместо того чтобы гулять на природе.

Выкинув все посторонние мысли из головы, Пьер пытался снова погрузиться в чтение. Но что-то говорило ему, что стоит проверить Изабеллу. Спала ли она или нет. Это чувство становилось все сильнее и сильнее и не давало Пьеру сосредоточиться на чтении.

Сдавшись, мальчик отложил книжку в сторону. Поднявшись с постели, Пьер взяв свечку в руки, направился к двери, разделяющей его комнаты со спальней Изабеллы. Приоткрыв ее, Пьер заглянув внутрь.

– Изабелла, ты спишь? – негромко спросил Пьер.

Войдя в комнату, Пьер посветил на кровать. Изабелла свернулась калачиком на постели, а одеяло скомканной тряпкой валялось на полу. Девочка дрожала и, хлюпая носом, явно плакала во сне.

Вздохнув, Пьер поставил свечку на маленький столик рядом с кроватью и, подняв одеяло с пола, укрыл им Изабеллу.

– Глупенькая, – прошептал он. – Ты так можешь замерзнуть.

Вдруг Пьер почувствовал, как холодная рука Изабеллы схватила его.

– Не уходи, – сказала она, открыв глаза, – пожалуйста.

– Тебе страшно? – спросил Пьер.

Изабелла вздрогнула при очередном ударе грома. Она сжала руку Пьера еще сильнее и немного притянула его к себе. От неожиданности Пьер не удержался на ногах и упал на кровать рядом с Изабеллой. Изабелла придвинулась к нему, дрожа и плача.

«Хорошо, я останусь», – подумал Пьер.

Неуверенно, но бережно Пьер положил вторую руку Изабелле на голову и принялся гладить ее кудрявые волосы, стараясь успокоить девочку.

«Но как только ты заснёшь, я уйду. Это может показаться очень странным для людей, если они узнают о том, что мы с тобой провели ночь вместе. Я не хочу, чтобы твоя репутация и честь были испорчены. Все же ты мне как маленькая сестренка».

– Я никуда не уйду, – прошептал Пьер, когда ему показалось, что Изабелла начала успокаиваться. – Я останусь, пока ты не заснёшь.

Изабелла продолжала дрожать, и неожиданно обняла его, пряча лицо у него на груди. Неуверенно Пьер обнял Изабеллу в ответ, удивляясь, насколько маленькой и хрупкой она казалось в его объятьях.

За окном продолжал идти сильный дождь и греметь гром. Изабелла все меньше и меньше дрожала и, наверное, начала засыпать. Но ее хватка не ослаблялась. Она продолжала держать Пьера крепко, словно она боялась, что он куда-то пропадёт.

– Все хорошо, – прошептал Пьер, снова начав гладить Изабеллу по волосам. – Все хорошо. Я никуда не уйду, поэтому ты можешь спать спокойно. К тому же как я могу оставить тебя одну, когда тебе так страшно?

Изабелла ничего не ответила к большому облегчению Пьера – она отправилась в мир сновидений.

XX

Позавтракав с тетушкой Пьеррет, Изабелла отпросилась в церковь помолиться за упокой души ее сестры Маргариты. К тому времени подъехал семейный врач, чтобы проверить состояние Пьеррет. Тетушка не хотела отпускать Изабеллу, но, зная насколько сильно Изабелла любила свою сестру и скучала по ней, отпустила ее, взяв с нее обещание вернуться к обеду.

Придя в церковь, Изабелла села на скамейку в исповедальне.

– Отец, – тяжело вздохнула Изабелла, прикрывая свое лицо накидкой на голове, – я не знаю, что делать и куда идти.

– Рассказывай все, что у тебя на сердце, дочь моя, – ответил священник по ту сторону решетчатой перегородки. – Я обещаю, что Господь поможет тебе.

– Я не думаю, что мне сможет помочь даже Господь, – Изабелла тяжело вздохнула. – Моя мать и сестра ненавидят меня, и недавно я узнала возможную причину их ненависти. Всю мою жизнь мама и сестра ненавидят меня и хотят, чтобы я умерла. Отец, мне страшно находиться в родительском доме. Бывает, что временами я хочу умереть, чтобы облегчить жизнь своей матери, и я уже попыталась сделать это один раз, но яд, который я купила, оказался фальшивым. Вместо того чтобы умереть, я заснула и проспала два дня, что, конечно, напугало и взволновало мою покойную сестру, Маргариту, но моей матери и сестре Маделейн было безразлично то, что произошло со мной. К тому же моя мать угрожает выдать меня замуж за какого-нибудь вельможу, чтобы побыстрее избавиться от меня. Она проклинает меня каждый день.

– Я сожалею, что подобное происходит с тобой, дочь моя. Ты очень молода и добра, мне очень тяжело поверить в то, что твоя семья плохо обращается с тобой. Скажи мне, знает ли об этом твой отец и что за причина, по которой, ты говоришь, твоя мать так ненавидит тебя? Можешь ли ты поделиться ей со мной? И есть ли у тебя родственники, у которых ты сейчас можешь остаться?

– Я не знаю, отец. Слова не смеют слететь с моих губ. Я сейчас живу в гостях у моей тетушки, где я чувствую себя в безопасности, вдали от матери и сестры. Мой отец… он не знает о том, что происходит у него за спиной, и его большую часть времени нет в Париже, так как он служит у Его Величества Людовика XIV.

– Я услышал замешательство, когда ты начала говорить о своем отце. В чем дело, дочь моя?

– Мой отец – не мой настоящий отец, – голос девушки дрогнул. – По крайней мере, мне так сказала моя вторая старшая сестра.

– Правда ли это или нет, твоя сестра могла сказать эти слова из-за гнева и ненависти, – священник повторил слова Пьера, сказанные Изабелле вчера. – Без доказательств мы не можем ничего подтвердить, к тому же, если мужчина принял тебя как свою собственную дочь, то о чем ты волнуешься?

– О том, что есть шансы, что он не знает правды, и когда узнает, то точно так же, как и моя мать с сестрой, отвернется от меня и тоже начнет ненавидеть.

– Не беспокойся о будущем, дочь моя. Ты не согрешила в том, что родилась и приносишь горе своей матери и сестре. Что лежит у тебя на сердце, что привело тебя ко мне?

– Отец, вы правы, что я не согрешила в том, что родилась. Но я согрешила в том, что люблю человека, с которым мне не суждено быть. Он никогда не полюбит меня.

Священник ничего не ответил, ожидая, что еще скажет девушка.

– Дочь моя, – наконец произнес священник – любить – это совершенно не грех. Если бы это было грехом, то сам Господь, который любит нас, своих детей, грешил бы. Я прошу тебя, не думай о своей любви к человеку. о котором ты говоришь, как о грехе.

– Но, отец, я не могу быть рядом с ним больше, чем близкой ему подругой, – тыльной стороной ладони Изабелла вытерла скатывающиеся по щекам слезы. – Эта любовь похожа на голубую розу. Я теряюсь в аромате, чувствуя, как мое сердце бьется чаще при мысли о нем и возвращаясь к нему. Я влюбляюсь в него все больше и больше, – Изабелла слабо улыбнулась. – Сколько лет прошло, а мое сердце все еще хочет только его и больше никого. Разве это не грех – любить человека, который не создан для тебя?

– Создан ли он для тебя или нет, это еще неизвестно, Ю дочь моя. То, что сейчас тебе кажется, что твой возлюбленный не обращает на тебя внимания таким образом, каким тебе хочется, или тебе кажется, что вы не созданы для друг друга, имеет возможность поменяться в будущем. Все, что я могу тебе сейчас посоветовать, дочь моя, это ждать.

– Ждать чего, отец? Я жду уже несколько лет, чтобы что-то случилось и чтобы Господь услышал мои молитвы, но до сих пор ничего не произошло.

– Господь всегда слышит наши молитвы и работает, чтобы исполнить наши просьбы. Не теряй надежды, дочь моя. Господь и ангелы с тобой.

И снова наступило молчание.

– Расскажи мне о человеке, которому принадлежит твое сердце, – попросил священник. – Кто этот счастливый мужчина и обладатель сердца, такого доброго, как у тебя, дитя?

– Я не смею сказать его имя, но мы знакомы с ним много лет. Он… добрый и заботливый. Несмотря на все проблемы, с которыми он сталкивается в своей жизни, он всегда находит им решения. Также он всегда находит время, чтобы помочь людям, которые дороги ему.

– Добрая душа и сердце.

– Доброе, но холодное. Несмотря на то, что он добрый и заботливый, мой возлюбленный также холодный и к его сердцу тяжело пробиться, – Изабелла тяжело вздохнула. – Словно он построил стены вокруг себя, через которые никто не может пройти, даже если у человека добрые намерения. Но, несмотря на это, я все равно люблю его и ничего не могу с этим поделать. Чем больше я стараюсь его забыть, тем больше меня притягивает к нему, хотя я прекрасно понимаю, что нам не дана возможность быть вместе, и даже если и дана, то реальность не будет такой, какой я ее представляю.

– Все может быть, но, дочь моя, я попрошу тебя запомнить, что когда мы планируем или ожидаем чего-то одного, Господь показывает и сотворяет нам иное, что, как мы думали, с нами не случится или что-то такое, чего совсем не было в наших планах. Все, что я могу тебе посоветовать, это иметь терпение, дочь моя. Господь с тобой. Он тебя слышит и заботится о тебе.

* * *

17 апреля 1671

Незаметно отойдя от болтающей знати, Марье прошла по коридору в поисках Пьера и нахмурилась, когда его нигде его не обнаружила. Марье, так же как и Пьер, ненавидела балы и званые обеды. Зная, что сегодня они вместе будут на балу, молодые люди договорилась ускользнуть ото всех и провести немного времени вместе.

К этому времени Марье и Пьер встречались уже пять месяцев, пусть даже и в секрете от остальных. Марье усмехнулась своим мыслям. Она не понимала, каким образом это все произошло. Казалось, что ещё вчера они только познакомились. Как же так быстро пролетело время?

Поначалу Марье мало виделась с Пьером. Про него ходило много слухов о том, что он, скорее всего, является сыном любовника Пьеррет и не настоящим сыном Антонио. Подруги Марье часто сплетничали по этому поводу, говоря, что им не верится, что Пьеррет опустилась до такой степени, что оставила ребёнка от своего любовника и назвала его сыном своего мужа, когда Пьер мало чем походил на него. Пьер не был похож ни на кого из де Сент-Джули совсем, поэтому и ходили такие слухи.

Марье, скорее всего, была единственным человеком, которому было безразлично происхождение Пьера. К тому же Пьер был любопытен ей тем, каким загадочным он был. Большую часть времени он держался в стороне ото всех и мало с кем общался. Однако несмотря на это у Пьера появился небольшой круг приятелей – мальчики из уважаемых семей. Он часто проводил с ними время вне балов, званых обедов и ужинов. Что же касается женского внимания, то Пьер его не получал и сам не был заинтересован. По крайней мере, всем так казалось.

Пока все были заняты обсуждением, откуда он взялся, Пьер уделял внимание Марье. Пусть они даже не часто виделись, особенно в то время, как у их семей были не самые хорошие отношения, а любовь между Марье и Пьером вспыхнула одним прекрасным летним вечером. Несмотря на то, что между их семьями была небольшая вражда, Марье была близка с Франсуа и на лето часто уезжала в гости в загородный дом его родных.

Франсуа и Пьер были двоюродными братьями, Пьер тоже уезжал на лето за город. Именно так Марье и Пьер начали проводить больше времени вместе. Даже больше, чем с Франсуа. Если Марье не ошибалась, то их общение началось благодаря книге, хотя Пьер говорил, что это было не совсем так. Марье считала, что они начали общаться благодаря сборнику стихов на английском и испанском языке. Марье не могла его найти в библиотеке, и Пьер предложил ей свою помощь. Марье искала сборник на верхних полках, она оступилась и начала падать с лестницы. Если бы не подбежавший к ней вовремя Пьер, то девочка непременно бы упала на спину и повредила бы ее. Так или иначе, это происшествие дало начало дружбе. А дружба постепенно переросла в симпатию.

– Пьер, – тихо позвала Марье Пьера по имени – Ты где?

Дверь, мимо которой Марье проходила, внезапно распахнулась, и сильная рука вытащила девушку на балкон.

Глухо вскрикнув, Марье вскинула взгляд на человека, схватившего ее. Ее голубые глаза, встретились с карими глазами Пьера, смотрящими на неё с нежностью и любовью.

– Я ненавижу балы и званые обеды, – Пьер оперся ладонями о дверь, к которой он прижал Марье.

– Я тоже, – Марье положила руки на плечи Пьера.

Несмотря на то что Пьер был младшее ее на два года, он был уже на полголовы выше неё. Марье нежно прикоснулась ладонями к лицу Пьера.

– Почему ты такой красивый? – спросила она, хихикнув.

Ее прикосновение обжигало кожу Пьера, а чистый смех и мелодичный голос сводили его с ума. Он не понимал, как такой человек, как Марье, завладел его сердцем. Дочь одного из самых уважаемых господ Парижа любила его и сводила его с ума. Как такое вообще возможно? Было ли это простыми подростковыми забавами или нет? Нет, пусть это будет не забавами, а любовью длиною во всю жизнь.

Взгляд Пьера упал на нежно-розовые губы Марье, прежде чем их губы встретились в мягком поцелуе.

Марье улыбнулась. При виде ее ангельской улыбки в груди Пьера словно расцвели цветы, и он крепко обнял Марье, пряча лицо в ее плече, в то время как она обвила руками его шею.

Они немного времени так простояли, наслаждаясь друг другом, окутанные свежим летним воздухом.

* * *

– Марье Ле Мойн, ваш отец хочет вас видеть и приказывает вам прийти в его кабинет, – доложила служанка, найдя Марье в гостиной с книгой в руках.

Марье, сидящая около окна с распущенными волосами и одетая в красное платье, тяжело вздохнула, закрывая книгу и поднимаясь с кресла.

– Мой отец случайно не называл причину, по которой он желает меня видеть? – убирая книгу на полку, спросила Марье.

– Нет, мадемуазель. Прошу позволить мне удалиться.

Марье кивнула в знак согласия, и служанка молча покинула гостиную. Понимая, что ей не остается ничего другого, Марье вышла в коридор и по лестнице спустилась на первый этаж, где рядом с главной гостиной находился кабинет ее отца. Постучавшись и получив ответ, Марье вошла в кабинет.

Феликс Мариус Ле Мойн сидел за своим письменным столом, читая и разбирая разложенные перед ним бумаги. Увидев свою дочь, мужчина нахмурился.

– Порядочной девушке не подобает распускать свои волосы, – Феликс откинулся на стуле. – Разве тебе об этом твоя гувернантка Энни Клод Рошетт Бошем не говорила?

– Говорила, отец. У меня просто не было сил и настроения сидеть и ждать, когда мои служанки уложат мне волосы в прическу, и я подумала, что если я никуда не собираюсь сегодня ехать, то зачем тратить время, – объяснилась Марье, понимая, что отец, скорее всего, будет продолжать ее ругать.

– Ехать куда-то или нет, все равно нужно держать себя в пристойном виде. В любой момент к нам в гости может кто-то прибыть или же нам самим куда-то нужно будет отправиться, – продолжал возмущаться Феликс, не веря тому, что его дочь ему противоречила. – Марье, если я еще раз увижу тебя в таком беспорядке, то клянусь, что последствия будут не из приятных. Ты меня поняла?

– Да, отец, – Марье опустила глаза, не смея смотреть на него.

– Я гувернантку нанимал не для того, чтобы моя дочь ходила по дому и на людях как чучело, – мужчина покачал головой, убирая разложенные бумаги. – Так или иначе, я позвал тебя для того, чтобы спросить, когда ты и Франсуа Лоран де Сент-Джули собираетесь провести церемонию венчания? Уже прошло несколько месяцев с момента как вы объявили о своем обручении, и, мне кажется, люди начинают находить это подозрительным, что вы все еще не обвенчались.

– Отец, Франсуа сейчас занят расследованием и у него нет времени на то, чтобы провести церемонию венчания, убийца все еще на свободе и в любой момент может найти себе новую жертву, – начала объяснять Марье, глядя на отца. – Пожалуйста, дайте нам еще немного времени, и я даю вам свое слово, что в ближайшее время мы обвенчаемся.

– Ты то же самое говорила до того, как пропала Маргарита Мэйден де Мезьер, – Феликс закатил глаза. – У вас было достаточно времени на то, чтобы обвенчаться.

– Отец, я прошу вас. Я… – Марье запнулась, но решительно продолжила – я люблю Франсуа Лоран де Сент-Джули и не вижу себя ни с кем другим, кроме него. Пожалуйста, не препятствуйте моему замужеству. Как только Франсуа закончит с расследованием или, по крайней мере, как только что-то начнет проясняться, мы непременно проведем венчание.

– Я даю вам месяц, – серьезным тоном сказал Феликс Мариус Ле Мойн. – Если через месяц вы ничего не сделаете, то мне придется забрать свои благословения и помешать вашему браку. И мне все равно, любишь ли ты Франсуа Лорана де Сент-Джули или нет. Чем скорее ты выйдешь замуж, тем лучше для тебя будет. Ты молода и я не хочу, чтобы ты потратила всю свою жизнь в ожидании одного человека.

XXI

После посещения трактира и того, как Франсуа разузнал о примерном месте нахождения Джузеппе Анчез Лару, молодые люди, недолго думая, направились туда. Через какое-то время они приехали на окраину города, где было очень много заброшенных и старых ветхих домов. Округа казалась не из самых приятных, они решили, что будет лучше закрыть лица повязками и держаться вместе, чтобы, если кто-то на них нападет, им было легче друг друга защитить и, если понадобится, скрыться.

Но даже это не помогало избавиться от неприятного и тяжелого ощущения – атмосфера бедности, разрухи и безнадежности давила и мешала нормально дышать.

– Эй! – Франсуа окликнут группу детей, игравшую неподалеку от них. – А ну, подойдите-ка сюда! – обычно он не любил использовать приказной тон, но в данной ситуации ему ничего другого не оставалось делать.

Переглянувшись, группа детей из трех мальчиков и двух девочек, одетых в рваные и грязные одежды, неуверенно подошли к всадникам и вопросительно взглянули на них. Сердце Пьера дрогнуло, когда он почувствовал энергию детей, измученных голодом и жаждой. Молодой человек перевел глаза с детей на кузена в ожидании его действий.

– Мне нужен Джузеппе Анчез Лару. Мне сообщили, что он обитает где-то здесь. Вам известно, где именно? – продолжая использовать приказной и недружелюбный тон, от которого дети вздрогнули, спросил Франсуа.

Дети переглянулись в ожидании, что один из них выступит вперед, но никто не осмеливался, и Пьер почувствовал, как страх распространяется между ними.

– Эй, я с кем разговариваю? – прикрикнул Франсуа.

– Не надо с ними так обращаться, – Пьер сдержался, чтобы не назвать двоюродного брата по имени. – Они всего лишь дети. – Пьер спрыгнул со своего коня и, отдав уздечку Николасу, отстегнул от седла сверток. Дети в страхе отступили от него, когда Пьер подошёл и присел на корточки перед ними. – Вы голодные? – Пьер достал хлеб и, разломив его на пять кусочков, протянул их детям. – Нам нужна ваша помощь, пожалуйста, скажите, вы знаете Джузеппе Анчез Лару и если да, то где он проживет.

Одна из девочек неуверенно сделала шаг к Пьеру и потянулась рукой к протянутому хлебу, медленно забирая его.

– Что вы делаете?! – послышался неожиданный возмущенный крик, и к всадникам с детьми побежал худощавый парень. Пьер увернулся от удара тощего кулака и каким-то чудом оказался на безопасном расстоянии от нападающего, рядом с Франсуа и Николасом.

– Мы не желаем вам зла, – сказал Франсуа, явно недовольный действиями своего двоюродного брата, которые привели к этой ситуации. – Мы разыскиваем Джузеппе Анчез Лару и будем очень благодарны, если вы поможете нам его найти.

– Почему вы позволяете себе приставать к детям и предлагаете им еду, которая может быть отравленной? – парень с гневом посмотрел на всадников, пряча испуганных детей за собой. По внешности юноше было не больше семнадцати лет и у него были темные глаза и растрепанные каштановые волосы.

– Еда не отравлена, – сказал Пьер, заворачивая хлеб обратно и протягивая сверток юноше. – Мы ничего, кроме добра, вам не желаем и просим о помощи в розыске нашего друга Джузеппе Анчез Лару. Нам сказали, что мы найдем его здесь.

Юноша, прищурившись, подозрительно посмотрел на сверток, затем снова на Пьера.

Понимая, что они топчутся на одном месте, Пьер перевел глаза на девочку, которая до этого к нему подходила, и протянул сверток ей.

– Не подходи к нему, – парень положил руку на плечо ребенка. – Разве тебе мама не говорила не подходить и не разговаривать с незнакомыми людьми?

Девочка, которая оказалась похожей на юношу, посмотрела на него, потом на Пьера и опять уставилась на сверток в его руке. По выражению ее лица и грусти в глазах Пьер понимал, что если бы юноша не находился сейчас рядом, девочка непременно взяла бы хлеб.

– Как нам доказать, что мы не желаем вам зла и что вы можете нам доверять? – Пьер тяжело вздохнул, опуская руку со свертком.

– Скажите, кто вы, и тогда я подумаю, могу ли доверять вам или нет.

Пьер переглянулся с Франсуа и Николасом в ожидании их реакции. По глазам своего кузена Пьер понимал, что Франсуа не нравилась эта затея и что он вряд ли согласится на это. Но если это был единственный путь завоевание доверия парня и получения от него информации, то риск был оправдан.

– Я детектив и сыщик Франсуа Лоран де Сент-Джули, – наконец сдался Франсуа. – Мы не желаем вам зла.

При имени Франсуа у парня поднялись брови и какое-то время он недоверчиво рассматривал его.

– Кем вы приходитесь Джузеппе Анчез Лару и как мне знать, что вы не причините ему вред? Помимо вас, сегодня его разыскивали другие подозрительные люди.

– Другие люди? – удивился Франсуа – Какие?

– Скорее всего, королевские стражники. Прежде чем я отвечу на ваши следующие вопросы, я прошу вас доказать мне, что вы действительно не желаете нам вреда, – продолжал упорствовать парень, явно недовольный тем, что всадники еще не уехали.

– Как тебя зовут? – спросил Пьер.

– Зачем вам мое имя?

– Как тебя зовут? – повторил молодой человек.

– Фабьен, – парень закатил глаза, – и что?

– Фабьен, от твоих слов зависит жизнь человека, – сказал Пьер, доставая из кармана верхней одежды небольшой мешок с деньгами и протягивая его юноше. – Пожалуйста, помоги нам.

* * *

Спустя некоторое время молодым людям наконец удалось узнать, в каком доме скрывается Джузеппе. Заплатив Фабьену, а также отдав хлеб детям, которые было больше чем счастливы, молодые люди подъехали к одному из заброшенных домов в самом конце улицы. Дом был небольшим одноэтажным и по его виду казалось, что здание вот-вот рухнет.

– Франсуа де Сент-Джули, вы уверены, что это тот самый дом, о котором говорил нам Фабьен? – поинтересовался Николас, спрыгивая с коня. – Что-то мне кажется, нас обманули и просто забрали наши деньги.

– Мне тоже так кажется, и поэтому я собирался применять силу, а не подкуп и слова, как Пьер, – Франсуа привязал коня к столбу, бросив осуждающий взгляд в сторону кузена, прежде чем подойти к входной двери и громко постучать в нее.

К двери никто не подошел и за ней не было слышно даже шороха.

– Откройте дверь! – крикнул Франсуа – По приказу Его Величества!

Пьер закатил глаза, осознавая, что Франсуа лжет, чтобы проникнуть в дом. Но даже после упоминания Короля никто не открыл дверь.

– Откройте дверь или нам придется ее выбить!

Ни ответа и ни шороха.

– Может быть дома никого нет? – предположил Пьер, встав рядом с кузеном.

– Да быть такого не может. Посмотри, – Франсуа показал на свежие следы сапог вокруг них. – Эти следы не наши, так как они немного подсохли, что означает, что кто-то совсем недавно сюда до нас приходил. Это мог быть сам Джузеппе или люди, о которых говорил нам Фабьен.

– Все может быть, – Франсуа снова постучал, прежде чем подойти к окну справа от двери, стараясь разглядеть что-нибудь через него. – Скорее всего, второе, чем первое. В комнате беспорядок, как будто кто-то что-то искал, – он возвратился к двери и попробовал подергать за ручку. – Но если это второе, то тогда почему заперта дверь? – Франсуа снова постучался.

– Ты уверен, что это хорошая идея врываться в дом, особенно когда в нем могут быть люди? – тяжело вздохнув, Пьер скрестив руки на груди и посмотрел на кузена.

– Попытка не пытка, – Франсуа начал искать что-нибудь тяжелое, чем можно было бы выбить дверь. – Нам нужно выбить дверь… или еще лучше окно. – Найдя толстую палку, он собирался это сделать, но Пьер остановил его.

– Зачем выбивать и что-то ломать, когда можно сделать это? – Пьер сверкнул глазами и сняв перчатку с руки, приложил ладонь к двери. Через его пальцы по дереву начал распространяться свет неприятного болотного цвета, прежде чем что-то в двери щелкнуло и она медленно открылась перед ними.

– Пьер, не у всех у нас есть суперспособности, как у тебя, – Франсуа, пройдя мимо кузена и задев его плечом, вошел в дом.

– Мог бы поблагодарить, – Пьер закатил глаза, прежде чем обратиться к Николасу. – Стой на страже и, если кого-то увидишь, немедленно нам сообщи. А если нам понадобится помощь, то мы тебя позовем, – после Пьер вошел в дом вслед за Франсуа.

Помещение оказалось небольшим, и Пьер отметил, что его кузен не врал, когда говорил о том, что в комнатах был беспорядок. Куда бы молодой человек ни посмотрел, везде были разбросаны вещи, начиная с бумаг и осколков посуды, заканчивая одеждой.

– Кто-то сюда пришел с намерением отыскать что-то, – Франсуа с интересом и полной хладнокровностью оглядел помещение, меряя его шагами. – Если, конечно, Джузеппе Анчез Лару не прибег к самозащите и самообороне. Но мне кажется, что первый вариант вернее, чем второй. Помещение небольшое и в нем было бы тяжело сражаться, я уже не говорю о поединке на мечах.

– Другими словами, Джузеппе могли заставить врасплох?

– Если такое возможно, то да, но так или иначе, им сначала нужно было открыть дверь.

Пьер ничего не сказал, подойдя к небольшому письменному столу около кровати, на котором были разбросаны бумаги с перьями и разлиты чернила, капающие на пол. Это говорило о том, что вторжение было совсем недавним, иначе бы чернила к их приходу высохли. Пьер прикрыл глаза, которые, сверкнув, стали золотого цвета, чувствуя, как энергии в виде света бегут по его венам, светясь через кожу. С помощью энергий он смог коснуться всего, что находилось вокруг него, стараясь ничего не упускать, ни одного предмета или осколка.

Таким образом, делясь с ними своей энергией и становясь одним целым с ними, Пьер мог получать от предметов информацию, и в данном случае перед закрытыми глазами молодого человека начали быстро меняться полуразмытые кадры. На них кто-то вторгся в дом, выбив дверь, после напав на человека, находившегося в то время в доме. Кровь летала в воздухе, не касаясь ничего и никого вокруг, что показалось молодому человеку странным и необъяснимым, поэтому Пьер, несмотря на риск причинения себе вреда, постарался поделиться побольше своей энергией с окружающим пространством, чтобы получить еще больше информации. Неожиданный тяжелый грохот позади него заставил Пьера резко открыть глаза и потерять контакт.

– Проклятие! – послышался полный гнева голос Франсуа.

Сморщившись, чувствуя энергетический удар в груди и начинающуюся головную боль, Пьер оглянулся и увидел своего кузена, поднимающегося с пола и отряхивающего одежду.

– Я обо что-то споткнулся, – Франсуа сел на корточки и начал расчищать пол от бумаг и осколков на том месте, где он споткнулся, открывая большую железную ручку. – Подвал?

Молча Пьер вышел на улицу и, найдя большую палку, вернулся обратно. Щелкнув пальцами, зажег ее, таким образом создав факел. Позвав Николаса, отдал ему факел, прежде чем поспешить помочь Франсуа открыть люк. После Пьер спрыгнул в подвал, так как в нем и рядом не было лестницы, и попросил бросить ему факел.

Отвратный смрадный запах заставил Пьера закашляться и выругаться вслух, спрашивая себя, не разводил ли Джузеппе тут коров или свиней. Николас решил остаться наверху в качестве охраны и помощи. Поймав факел, Пьер осветил подвал вокруг себя и его глазам предстала ужасная картина. Подвал был каменным, небольшим и в нескольких шагах от Пьера на полу лицом вверх лежало два тела.

– Что-то нашел? – Франсуа спрыгнул вслед за Пьером, прежде чем он заметил тела. – О!

Франсуа подошел к телам и, присев на корточки, начал рассматривать их, прося Пьера подойти поближе и посветить. Одно тело было Джузеппе Анчез Лару, чьи безжизненные глаза с застывшим в них ужасом были широко распахнуты и рот открыт в безмолвном крике. Рядом с ним лежала девушка, младше Джузеппе, с золотистыми волосами и, судя по состоянию ее тела, она была убита задолго то того, как убили Джузеппе.

Оба тела были истощены, словно из них была выжата вся кровь. Пьер, сверкнув глазами, увеличил свое зрение, когда Франсуа аккуратно повернул голову Джузеппе, открывая две отметины на его шее, в районе ключицы.

– Точно такие же ранки, как у Камиллы роч Чиччо, Элисы Карон Биссет, Маргариты Мэйден де Мезьер, ее мужа и дочерей, – Франсуа пересел к телу девушки, поворачивая ее голову, убирая ее волосы с шеи и открывая точно такие же ранки. – И, если посмотреть, то девушка, скорее всего, была убита задолго до того, как тут появился Джузеппе. Состояние ее тела ужасное.

– Черт побери! – не выдержав, воскликнул Пьер, кулаком свободной руки ударив каменную стенку. – Значит, мы опоздали и люди, о которых говорил Фабьен, убили Джузеппе.

– Но как они смогли запереть за собой дверь, остается необъяснимым, – протяну Франсуа, почесав затылок. – А также зачем кому-то нужно было убивать Джузеппе Анчез Лару, откуда тут тело девушки и кто она?

– У Джузеппе была младшая сестра, – подал голос Николас. – По слухам, мадемуазель Зое Жюль Лору пропала несколько месяцев назад и никто не знал, где она. Если у трупа девушки длинные золотистые волосы и родинка на правой щеке, то это она.

Молодые люди быстро посмотрели на девушку, у которой были золотистые волосы и родинка на правой щеке.

– Это она. Могло ли такое произойти, что кто-то похитил ее и убил? Но зачем тогда нужно было подбрасывать сюда тело?

– Если Джузеппе Анчез Лару разыскивал свою сестру то… хотя нет, – Франсуа отрицательно покачал головой. – Я не могу найти никаких возможных объяснений. Но одно я могу сказать точно, это то, что Маргарита Мэйден де Мезьер, Леонардо Сер ди Минно и их дети точно не были первыми жертвами убийцы, скорее всего, сначала он убил Зое Жюль Лору. Если он, конечно, не убивал кого-то еще до этого, о чем мы еще не знаем.

– Джузеппе Анчез Лару был атакован группой людей, а не одним человеком, – сказал Пьер, посмотрев на кузена. – До того как ты обнаружил дверцу в подвал, я решил воспользоваться своими способностями и начал разговаривать с окружающими меня предметами. Картины и сцены, которые они мне показывали, были размытыми, но на них я точно видел небольшую группу людей, не больше трех или четырех человек, все одеты в черное. Я обычно не использую подобную технику, поэтому ничего большего увидеть не смог из-за большого риска нанесения вреда себе или окружающим. А самое странное из того, что я видел, – это как кровь висела в воздухе.

– Пьер, к сожалению, твои слова ничем не помогают, – Франсуа осуждающе и с легкой раздраженностью взглянул на него. – Мне нужно что-то более четкое и реалистичное, чем я могу поделиться со своим отцом. Если я расскажу ему о том, что у тебя есть суперсилы и необыкновенные способности, то я не думаю, что он мне поверит и, в худшем случае, разболтает всем и тебя побьют.

Франсуа был прав, и Пьер не мог этого отрицать. Несмотря на то, что он работал над этим расследованием один, ему все равно приходилось делать доклады своему отцу, Юберту Стон де Сент-Джули. В таком случае возникал вопрос: каковы будут следующие действия?

* * *

17 июня 1671

Убедившись в том, что в доме все спали и в том, что его не хватятся, Пьер, заперев дверь в свою спальню, спрыгнул на улицу из окна. Стараясь придерживаться теней, он прокрался к конюшне, где его ждал Николас с осёдланными конями.

– Что так долго? – спросил Николас, когда Пьер наконец-то до него добрался. – Я чуть не уснул стоя.

– Прости, – Пьер запрыгнул на коня. – Ну что, поехали? Марье заждалась, наверное.

– Ты только о Марье и думаешь. А о близком друге нет, – Николас закатил глаза, прежде чем запрыгнуть на своего коня. Его слова рассмешили Пьера.

– С чего ты так решил? – поинтересовался он, сквозь смех.

– Неважно, – Николас стегнул коня и поскакал в сторону главных ворот.

Пьер последовал за ним, и, выехав с территории дома, они направились в другую часть города. Ночной тёплый ветерок играл пушистыми волосами Пьера, сорвав с его головы капюшон дорожного плаща. На его лице сияла улыбка. Улыбка счастья и покоя, а тем временем сердце Пьера билось все быстрее и быстрее. Ему не терпелось наконец-то оказаться в саду с Марье и провести с ней время наедине. Пусть даже и немного.

Объехав территорию одного большого дома, всадники остановились около высокого каменного забора, за которым был сад.

– Постарайся, чтобы тебя не поймали, – попросил Николас, забирая уздечку у Пьера. – В благородном обществе достаточно слухов о тебе и Марье. Если вас застанут вместе наедине, то они только подтвердятся, и ее честь может быть запятнанной. Тебе же прекрасно известно о том, каким может быть ее отец.

– У меня все под контролем, мой дорогой друг Николас, – Пьер дружески хлопнул Николаса по плечу. – Меня не поймают.

– Говорит человек, который в прошлый раз убегал от стражи, поджав хвост.

– Эй!

– Не повышай голос, а то нас услышат.

Закатив глаза, Пьер решил проигнорировать насмешки Николаса. Подойдя к заботу, Пьер с легкостью забрался на него и бесшумно приземлился за кустами роз.

– Не задерживайся, – послышался голос Николаса с другой стороны забора.

Ничего не ответив, Пьер не спеша, придерживаясь тени деревьев и скульптур, направился вглубь сада, где должна была находиться беседка. Место встречи с Марье. Нашёл он ее быстро и, подойдя к девушке, Пьер закрыл ей глаза из-за спины, заставив ее вздрогнуть. Убрав руки с лица, Марье обернулась.

– Ты напугал меня, – в ее голубых как чистое небо глазах был виден страх. – Зачем ты так сделал?

– Прости меня, фиалка, – усмехнулся Пьер и, притянув Марье к себе за талию, оставил поцелуй у нее на лбу. – Я не знал, как я могу оповестить тебя о моем приходе другим способом.

– Ты мог бы… не знаю… просто позвать меня по имени, было бы достаточно, а не пугать, – Марье оттолкнула от себя Пьера и, скрестив руки на груди, обиженно поджала нижнюю губу.

Пьер не мог сдержать улыбки. Даже сейчас, когда Марье была в простом платье, не подходящем для девушки из благородного общества, она выглядела самой красивой и очаровательной в глазах Пьера. А ее длинные волосы были распущены и легкими волнами лежали на ее плечах. Улыбаясь, Пьер протянул руку и убрал локон волос за ухо Марье.

– Почему ты такая красивая? – спросил он.

– Прошу прощения?

– Я спросил, почему ты такая красивая. Твою красотку тяжело описать словами. Даже великие и талантливые поэты не смогут описать твою неземную красоту стихами, о белоснежная роза.

Чувствуя, как начинает краснеть, Марье торопливо отвернулась и, выйдя из беседки, направилась в сторону фонтана. Усмехнувшись, находя поведение девушки милым и забавным, Пьер поторопился вслед за ней и, нагнав ее, взял ее руку в свою.

– Как ты думаешь, – неожиданно прервала молчание Марье, посмотрев на Пьера, – согласился ли все же мой отец на наш брак?

– Ты делаешь мне предложение? – Пьер поднял правую бровь. – Не подобает девушке делать предложение мужчине.

– Я всего лишь задала вопрос! Я не спрашивала, ты хочешь жениться на мне или нет, – покраснев сильнее прежнего, Марье вырвала руку из ладони Пьера и поторопилась вперёд, где она села на край фонтана. Подняв голову, она посмотрела на усыпанное звёздами небо. Ее светлые волосы упали с ее плеч, открывая гибкую тонкую шею.

«Ты ангел, спустившийся ко мне с небес», – промелькнули мысли в голове Пьера.

– Даже если это просто вопрос, а не настоящее предложение, мой ответ будет одним и тем же. – Пьер подошёл к фонтану и встал рядом с Марье: – Я настолько влюблён в тебя, что готов жениться на тебе, даже если наши семьи не дадут нам благословения. Твоей любви мне будет достаточно.

Марье подняла брови и удивленно посмотрела на Пьера. Пьер посмотрел на нее в ответ прямым честным взором.

– Ты собирается рискнуть своей честью и положением ради меня?

– А что в этом такого? – Пьер пожал плечами и поднял голову, рассматривая звёзды – Я готов на все, лишь бы ты навсегда оставалась рядом со мной.

– Ты меня поражаешь, – вздохнула Марье.

– Ты мне не веришь? – не дожидаясь ответа, Пьер сел рядом с возлюбленной и взял ее руки в свои. – Ангел мой, неужели ты мне не веришь? Мы столько времени вместе и как друзья, и как влюбленные. Я понимаю, что пока не могу доказать свою безграничную любовь к тебе на деле, но я прошу тебя дать мне немного времени. Если таково твоё желание, то мы непременно сбежим в колонии. Я буду твоим мужчиной, буду защищать тебя и ухаживать за тобой. Я всегда буду рядом с тобой, о ангел мой.

– Я… – Марье растерялась, не зная, что ответить. Ее сердцебиение ускорялось, и Марье начала волноваться, что Пьер его тоже слышал.

– Ты мне не веришь? – Пьер удивленно поднял брови. – Моих слов тебе недостаточно.

– Нет. Я просто… я хочу услышать от тебя клятву, – Марье провела рукой по волосам Пьера, мягко улыбаясь. – Я хочу услышать клятву от человека, завладевшего моим сердцем, моего ангела.

Ее прикосновение обжигало кожу Пьера, а близость заставляла сердце биться все сильнее и сильнее. Улыбнувшись, Пьер убрал руки Марье и, встав, неожиданно опустился на одно колено, склонив голову и положив левую руку на колено, словно рыцарь, стоящий на коленях перед своим повелителем.

– Пьер, что ты делаешь?! – воскликнула Марье, округлив глаза.

– Я, Пьер Бенедикт де Сент-Джули, даю клятву Марье Луизе Ле Мойн, – Пьер поднял голову и его глаза встретились с голубыми глазами Марье. – Клянусь быть вашей опорой и защитой, всегда быть рядом и никогда не покидать вас. Я не могу описать мои чувства к вам словами. Но прошу вас поверить мне на слово, что я безумно люблю вас, и даже если пройдут тысячелетия, моя любовь к вам останется прежней. Вы моя вечность, Марье Ле Мойн. И я прошу вас принять мои чувства и заботу.

Встав, Марье взяла Пьера за плечи и подняла его. Юноша в недоумении смотрел на нее, не понимая, что она делала.

«Я сказал что-то лишнее? Я с самого начала знал, что не стоит давать клятву. Очень глупо с моей стороны получилось, – только об этом и мог думать Пьер, не отрывая глаз от прекрасного лица Марье. – Глупец. Она теперь будет считать меня за дурака!»

– Я рада, что я не одна безумно влюблена, – прошептала Марье, положив руки Пьеру на плечи. – Ты моя вечность и мой ангел. Я без тебя не могу. Поэтому прошу, никогда не покидай меня.

Пьер улыбнулся. Его руки обвились вокруг талии Марье, и, приблизившись к ее лицу, Пьер мягко и бережно, но в то же время глубоко поцеловал ее. Какое было его облегчение, когда Марье ответила на поцелуй и обвила руки вокруг его шеи. Пьер слышал биение своего сердца и чувствовал, как бьется сердце его возлюбленной. На короткий миг он задался вопросом, слышала ли и чувствовала это также Марье.

Убрав руки с его шеи, Марье дернула Пьера за рубашку. Послушавшись, Пьер отстранился, но не убрал руки от ее талии.

– Ты вообще дышишь? – хихикнула Марье.

– Разве это важно? – усмехнулся Пьер, прислонившись лбом к ее лбу.

– Нет, – она снова обвила руки вокруг его шеи. – Важно то, что ты сейчас со мной.

XXII

После недолгого расследования и изучения места происшествия еще больше подтвердилось то, что Джузеппе Анчез Лару был атакован сзади и его застали врасплох, так как на затылке у него была открытая рана, из которой, скорее всего, шла кровь, до того как кто-то высосал ее. Подобное открытие не только подтверждало факт, что убийца был одним и тем же человеком, который до этого убил Камиллу Роч Чиччо и других. Эта находка также подтверждала то, что видел Пьер в своих видениях, с чем Франсуа не мог не согласиться, и ему пришлось признать свое поражение.

Вытащив тела из подвала, при свете дня Франсуа смог подтвердить то, что Зое Жюль Лару была убита задолго до ее брата. Возможный самый короткий срок мог быть три недели, а самый длинный – несколько месяцев. Труп был похож на иссохшую мумию и определить точные сроки смерти не представлялось возможным.

Пьер не мог точно сказать, сколько еще времени они провели в доме Джузеппе, осматривая тела убитых, но когда закончили, Франсуа настоял на погребении их около дома, чтобы мертвые могли покоиться с миром.

После похорон Франсуа, Николас и Пьер вернулись в Rue des Saints-Pères, Hôtel des Saints-Pères, где им нужно было выработать новый план их действий.

Николас рассказал Франсуа и Пьеру о разговоре, который он подслушал ранее, не опуская ни одной детали, даже части, в которой мужчина упомянул детектива. Франсуа нахмурился и помрачнел, услышав это, но, ничего не говоря, он спокойно ждал, когда Николас закончит свой рассказ, прежде чем делать какие-либо выводы.

– Есть предположения, что Николас случайно подслушал разговор убийцы. И, как мы увидели своими глазами, Джузеппе Анчез Лару был убит, – Франсуа взял себя за подбородок, смотря на пылающий огонь в камине. – И убийца с кем-то разговаривал, после того как убил Джузеппе Анчез Лару.

– Как насчет того, что он разговаривал о каком-то детективе? – Пьер сидел в кресле напротив камина с закрытыми глазами, скрестив руки на груди.

Николас тем временем молча стоял у окна, не собираясь больше вмешиваться в разговор, если этому нет причин.

– Вот на это мне тяжело ответить, мой дорогой кузен, – Франсуа потер лоб, тяжело вздохнув, прежде чем начать ходить взад и вперед по комнате. – Как бы мне хотелось верить, что этим детективом может быть кто угодно, включая меня и моего отца.

– Я не думаю, что это твой отец. По словам Николаса, один из мужчин говорил, что у детектива есть невеста, за которой он как раз и гонится. – Пьер приоткрыл глаза, смотря на огонь. – Твой отец женат на Розане Луиз ле Зонте. Мужчина четко сказал слово «жених», а не «жена».

– Логично, – Франсуа напрягся. – Таким образом, этим детективом могу быть я или мой бывший друг, детектив и сыщик Андре Сильвен Мойн Мерьель, который так же, как и я, недавно обручился с Клариссой Анет Бош, дочерью одного из судей.

– Все может быть, – Пьер снова закрыл глаза. – Так или иначе, я советую тебе быть осторожным.

Франсуа ничего не ответил и продолжил ходить по комнате, сосредоточенно что-то обдумывая.

– Пьер, – наконец обратился он к двоюродному брату, – ты случайно не сможешь с помощью своих суперспособностей выследить преступников? Сегодня тебе почти удалось увидеть их лица.

– Это слишком рискованно, – ответил Пьер, не открывая глаз, стараясь избавиться от головной боли. – Как я уже сказал раньше, я могу навредить либо себе, либо окружающим, или, еще хуже, либо сам себя убить, либо случайно кого-то. Я плохо знаком с этим методом.

– Тогда позволь мне тебя спросить, откуда ты знаешь, что ты можешь кого-то убить, если ты фактически этим не пользуешься?

– Я старался развивать эту способность, когда я находился в колониях, – Пьер тяжело вздохнул. – И дело закончилось взрывом и пожаром вокруг меня, что не только навредило мне, приковав меня к постели на несколько дней, но и убило несколько людей, среди которых были дети.

– Они погибли не из-за пожара, который ты случайно создал? – поинтересовался Франсуа.

– Нет. Они не выдержали поток вырвавшейся из меня энергии. Я же говорил, что мое тело отличается от твоего, или тела Николаса, или любого другого обычного человека, который не имеет таких же способностей, как и я.

– С этим я не могу не согласиться, – Франсуа пожал плечами. – Нам нужно составить новый план. Мы опять столкнулись с непроходимой стеной, – он ударил себя по лбу.

– Как насчет того, чтобы мы узнали, как и когда пропала Зое Жюль Лору и искал ли ее Джузеппе? – напомнил Николас. – Это может быть стартовой точкой нового плана, и если нам удастся узнать хоть что-то, то, может быть, тогда мы сможем приблизиться к раскрытию не только причин их смерти, но и смерти других жертв.

– Это хорошая идея, Николас, – Франсуа одобрительно взглянул на слугу, прежде чем присесть на край кровати. – Но нам также нужно решить, что мы будем делать, если вдруг мы ничего не найдем.

– Пока мы будем заниматься тем, что предложил Николас, я могу постараться узнать через знакомых и друзей о человеке, которому прислуживал Джузеппе Анчез Лару, но, конечно, не упоминая никого и ничего. И, таким образом, составить список людей, приехавших недавно в Париж, начиная с месяца назад до полугода, – прочистив горло, сказал Пьер, которому наконец-то, удалось усмирить головную боль и, открыв глаза, он посмотрел на кузена. – Как тебе эта идея?

– Мне она больше чем нравится! – воскликнул Франсуа, всплеснув руками. – Таким образом мы сделаем два дела одновременно! Пьер, позволь мне назвать тебя гением. Как детективу, мне немного стыдно, что я сам не додумался об этом, но я очень рад этому предложению.

* * *

Отпустив Николаса, сказав, что до утра он ему не понадобится, Пьер решил направиться в домашнюю библиотеку, собираясь взять новую бумагу. Он зажег свечку и, стараясь не создавать много шума, направился в библиотеку. Каково же было его удивление, когда, открыв дверь, он увидел, что свет не был погашен. Около окна напротив двери сидела Изабелла, погруженная в чтение. Услышав, как закрылась дверь, девушка вздрогнула и подняла голову. Ее длинные кудрявые волосы были распущены и обрамляли ее пухленькое милое личико.

– Пьер, ты вернулся, – Изабелла улыбнулась и быстро поднялась с места, укутываясь в шаль, скрывая под ней халат. – Где ты был?

– Франсуа и мне нужно было сделать кое-какие личные дела, – ответил Пьер и, не глядя на двоюродную сестру, прошел на другую сторону библиотеки к ящику, в котором обычно находились бумага с чернилами и перьями. – Почему ты не спишь в такое позднее время?

– Я не могу спокойно спать, Пьер, – Изабелла глубоко вздохнула, садясь обратно в кресло. – Мне снятся кошмары с Маргаритой. Мне страшно: если я лягу спать, то мне опять присниться что-то ужасное.

– Кошмары с Маргаритой? – переспросил Пьер, удивившись. – То есть тебе продолжают сниться кошмары, даже после того как ты покинула Версаль, после того как они перестали тебе там сниться?

– Пьер, я не говорила, что они прекратили мне сниться, когда я уехала в Версаль. Они продолжали мне сниться там тоже, – Изабелла отрицательно покачала головой. – С того момента, как была убита моя сестра, мне каждые несколько дней снятся кошмары.

– С того момента, как была убита Маргарита? Изабелла, нам же неизвестно, когда была убита твоя сестра.

– Да, я знаю, но по-другому я не могу ничего объяснить. Первый кошмар мне приснился за несколько дней до того, как ты вернулся в Париж. У меня нет этому объяснений.

Ничего не ответив и находя подобные слова Изабеллы странными, Пьер открыл второй верхний ящик и достал из него небольшую стопку чистой бумаги. Тем временем девушка встала и подошла к одному из книжных шкафов, убирая книгу на его полку, прежде чем снова обратиться двоюродному брату.

– Пьер?

Пьер, закрыв ящик, обернулся и взглянул на девушку своими карими глазами.

– Помнишь, когда мы были маленькие и когда мне снились кошмары… ты всегда оставался со мной и держал мою руку, пока я не засну, – Изабелла застенчиво улыбнулась, опуская голову. – Я помню, как один раз мы случайно заснули вместе и как тетушка Пьеррет нашла нас утром в объятиях друг друга.

– Да, я помню, – улыбнулся Пьер в ответ. – Мне жаль, что я не могу поступить точно так же, как тогда. Это неприлично с моей стороны – проводить ночь в комнате незамужней девушки. Твоя репутация для меня важнее.

Изабелла покраснела.

– Это правда? – спросила она.

– С чего мне лгать? – Пьер удивленно поднял брови. – Я никогда тебе не лгал, Изабелла. И никогда не буду лгать. Изабелла?

Изабелла ничего не ответила.

– Тебя что-то беспокоит?

«Какими словами я могу выразить свои чувства к тебе? – Изабелла посмотрела Пьеру в глаза. – Как мне смотреть на тебя, чтобы ты понял мое сердце?»

– Изабелла? – снова позвал Пьер ее по имени.

– Я… сегодня утром тебя не было на завтраке и… тебе пришло два письма, – Изабелла оторвала взгляд от Пьера и, вернувшись к креслу, на котором она сидела ранее, взяла с подоконника два конверта. – Так как ни тебя, ни Николаса не было дома, я решила, что сама передам тебе письма, зная любопытство тетушки, я боялась, что она их вскроет.

– Спасибо, – Пьер подошел к Изабелле и забрал у нее конверты, слегка коснувшись своим холодными пальцами ее кожи.

– Боже мой! – воскликнула Изабелла, беря руку его в свою. – Почему у тебя такие холодные руки? Когда ты вернулся домой? – Изабелла начала согревать ладонь кузена, дыша на нее.

Усмехнувшись, Пьер освободил свою руку и в шутку слегка ущипнул Изабеллу за щеку. После он оперся спиной о стенку, начиная вскрывать письма.

Одно из писем оказалось от Филиппа Беттенкур Майерса, он приглашал Пьера на охоту, от которой Пьер, к сожалению, не мог отказаться, рискуя отказом навредить своей дружбе с Филиппом и другими охотниками. Среди этих охотников, скорее всего, были Александр Эдуард Беттекур и Флорент Параян де Дондрон. Филип, вероятно, также пригласил и Франсуа, но, зная состояние работы, в которую был погружен его кузен, сер понимал, что он, скорее всего, не присоединится к ним.

Второй конверт был подписан «Марье Луиза ле Мойн». Пьер усмехнулся, размышляя, почему девушка вдруг неожиданно решила ему написать и подписаться своим полным именем. Все письма, которые Марье до этого отправляла, были подписаны просто «М». Заметив, что Изабелла с интересом заглядывает ему через плечо, приподнимаясь на цыпочки, Пьер быстрым шагом подошел к камину и, бросив письмо от Марье в него, начал разжигать огонь.

– В письме нет ничего важного, – сказал он, чувствуя удивление Изабеллы. – Зачем что-то оставлять при себе, когда оно совсем не нужно?

Изабелла ничего не ответила, отходя в сторону и садясь на диван неподалеку, наблюдая за Пьером.

Разведя огонь, молодой человек поднялся с корточек, наблюдая за тем, как бумага быстро сгорает у него на глазах и чувствуя, как его сердце неожиданно сжалась. Помотав головой и выругавшись себе под нос, Пьер обернулся, чтобы посмотреть на Изабеллу, которая быстро отвернулась от него, но, прежде чем она успела это сделать, он заметил наворачивающиеся слезы у нее на глазах.

– Изабелла, что с тобой? – с беспокойством в голосе спросил Пьер.

Изабелла ничего не ответила, и Пьер быстро подошел и сел рядом с ней на диван, беря одну из ее рук в свои. Изабелла вздрогнула от его прикосновения и, быстро вытерев слезу, посмотрела на него.

– Пьер, – обратилась Изабелла к кузену, – я могу быть с тобой честной?.. Хотя нет. Ответь мне честно на один мой вопрос.

– Я постараюсь быть настолько честным с тобой, насколько это возможно, Изабелла, – улыбнулся Пьер. – Что тебя беспокоит?

– Пьер, какой была бы твоя реакция, если бы кто-то, в ком ты не видишь никого, кроме друга, признался бы тебе в своих чувствах? – глубоко вздохнув, спросила Изабелла.

Ее вопрос заставил Пьера врасплох, и он удивленно поднял брови, не зная, как на него ответить.

– Пьер, прошу, не думай ни о чем лишнем, – выдернув свою руку из рук кузена, Изабелла замахала ими, одновременно отрицательно мотая головой. – Если тебе неудобно отвечать на этот вопрос, то тогда не надо.

– Честно говоря, я не знаю, как ответить на твой вопрос, – прочистив горло, сказал Пьер, все еще чувствуя себя удивленным. – Это зависит от человека, о котором идет речь.

– Если это человек близок тебе?

– Изабелла, – Пьер посмотрел на двоюродной сестру, – кто бы ни был этот человек, близкий или нет, я бы не смог принять его чувства, даже если бы сам любил его.

– Но почему?

– Потому, что я не ищу человека, с которым я хотел бы провести всю свою жизнь, – ответил Пьер. – Мне будет тяжело, если я когда-либо женюсь. Я не смогу быть полностью честен со своей женой, так как я не честен с большинством людей в моей жизни.

– Даже со мной?

– С тобой что? – не понял Пьер.

– Ничего, – Изабелла отвернулась в сторону.

– Изабелла, я дал тебе вчера слово, что никогда тебя не оставлю, и даже если бы я не дал его, то я бы все равно не оставил тебя. К тому же я стараюсь всегда быть с тобой честным. Что тебя беспокоит?

– Я просто хочу признаться тебе кое в чем, но никак не могу собраться с духом, – Изабелла посмотрела на кузена своими голубыми глазами. – Я боюсь твоей реакции.

– В чем бы ни было твое признание и в чем бы ты ни провинилась, я обещаю, что не отреагирую на тебя и твои слова негативно. Для меня это будет позором, если я начну тебя в чем-то обвинять или осуждать. Имей это в виду, и если ты хочешь в чем-то признаться, но у тебя сейчас этого сделать не получается, то я не буду на тебя давить, так как знаю, что рано или поздно придет время, когда у тебя будет достаточно смелости и ты найдешь правильные слова.

XXIII

Утром следующего дня, перед тем как отправится на завтрак, Пьер первым делом послал за Николасом, чтобы сообщить ему о том, что он, к сожалению, не сможет присоединиться к Франсуа, если у него будут намечаться планы на то, чтобы они все куда-то поехали или собрались у него в Rue des Saints-Pères, Hôtel des Saints-Pères.

Пьер, конечно же, объяснил причину этого, рассказав о письме и приглашении на охоту от их общего с Франсуа друга, Филиппа Беттенкур Майерса. Услышав об этом, Николас согласился, что будет лучше, если Пьер примет приглашение и поедет, нежели рисковать своей дружбой с Филиппом. Николас добавил, что скорее всего ближе к обеду или после он присоединится к Пьеру в лесу, он знал, что после того как закончится охота, Пьер хочет остаться ненадолго в лесу, чтобы немного попрактиковать свои суперсилы и посмотреть, изменилось ли что-нибудь и сможет ли он лучше контролировать свою силу. Но практиковаться одному, без охраны или поддержки не всегда была хорошей идей, поэтому Пьеру ничего не оставалось делать, как согласиться с другом и договориться встретиться в лесу.

На завтрак мать Пьера, Пьеррет, не спустилась. Ночью ей неожиданно стало снова плохо, и отец Пьера настоял на том, чтобы она осталась в кровати. Пьеррет была бледной как снег, и не могла ни есть, ни пить воду. Антонио срочно послал за врачом, который приехал во время завтрака, и Антонио покинул столовую, чтобы сопроводить врача в спальню, оставляя Пьера наедине с его младшим братом Саймоном и Изабеллой.

Во время разговора о том, как все спали и чем все будут сегодня заниматься, Пьеру неожиданно на ум пришла идея взять с собой на охоту Саймона. Зная, насколько сильно его младший брат интересовался охотой и мечтал стать одним их королевских охотников, как Филипп Беттенкур Майерс, Пьер не видел причины, которая могла бы навредить его младшему брату на этой охоте. Саймон мог бы посмотреть, как проводится настоящая охота, а также поговорить с его кумиром, Филиппом Беттенкур Майерсом, и взять у него несколько уроков. Единственной проблемой, конечно, было то, что Пьер собирался остаться в лесу после охоты для практики своих суперсил, о которых Саймон не знал. Но Пьер быстро нашел этому решение, решив, что Николас поедет на охоту с ними не только в качестве слуги, но и в качестве друга и сопровождающего, который поможет Пьеру следить за Саймоном. Потом он пораньше отвезет Саймона домой под предлогом, что у Саймона намечается обучение фехтованию после обеда.

Когда Пьер сообщил о своих планах Николасу, слуга удивился, но потом, обдумав решение, смирился, зная, насколько сильно его друг любит своего младшего брата. К тому же Пьер в последнее время почти не уделял Саймону достаточно внимания, из-за чего мальчишка часто скандалил и плохо занимался, выводя из себя не только своего учителя Паскаля Отел пет Бюжо, но и своих отца и мать. Об этом Пьер не знал, что Николас считал благом, боясь испортить семейные отношение его друга с Саймоном. Но Николас знал, что рано или поздно Пьер узнает правду, и, скорее всего, он не будет ей рад.

Что же касается Изабеллы, то девушка собиралась провести время в библиотеке, говоря, что она хочет закончить читать книгу, которую ей позавчера посоветовал Пьер и, по возможности, если тетушке Пьеррет будет лучше, попить с ней чай, зная, что даже если тетушка будет себя не важно чувствовать, она все равно захочет провести время со своей племянницей, к которой она относилась, как к родной дочери.

Но все равно Пьеру было обидно, что Изабелла, которая осталась у них в гостях, последние два дня была вынуждена проводить время в одиночестве из-за неожиданных проблем со здоровьем Пьеррет, которая, несмотря на это, не хотела отпускать племянницу, особенно потому, что женщина боялась, что она умрет, о чем Пьер старался не думать, так как у него оставалась надежда на то, что Пьеррет Энгелиас де Сент-Джули выздоровеет и проживет еще много лет. Другими словами, можно сказать, что молодой человек избегал реальности, что было правдой, но Пьер ничего не мог с этим поделать.

После завтрака, отправив Николаса и Саймона собираться, а также отдав поручение, чтобы им оседлали коней, желательно сильных и быстрых, Пьер вернулся в свою спальню, где он быстро сам переоделся в более подходящую для охоты одежду неброского коричневого цвета.

Пьер, прежде чем спуститься в конюшню, направился в спальню родителей, чтобы узнать о состоянии матери. К счастью для него, отец разговаривал с врачом в коридоре. Увидев Пьера, Антонио подозвал его к ним и кратко рассказал, что у Пьеррет поднялась высокая температура и что в ближайшее время ее не стоит беспокоить, особенно сейчас, когда врач уговорил ее лечь спать.

Сердце Пьера сжалось от боли, когда он услышав о плохом состоянии матери. Конечно же, он мог попытаться исцелить свою мать с помощью своих суперсил, но тут возникали две проблемы. Первая проблема была в том, что Пьер рисковал тем, что его мать узнает о его суперспособностях и только Бог знает, как она могла бы отреагировать на это. Второй, скорее всего, самой большой проблемой было то, что Пьер был мало искусен в магии исцеления, плохо понимал ее и не знал, как с ней работать.

Пьер случайно узнал о том, что существует подобная магия, как магия исцеления. Когда Пьер вместе со своим отцом находился в Америке, он бы сильно ранен во время очередного столкновения с индейцами. К сожалению, он находился слишком далеко от возможности получить помощь, и его телу просто не хватало сил на быстрое исцеление. Подобно тому, как это произошло на глазах у Франсуа, когда Пьер поранился об отравленный кинжал.

Так как Пьер имел небольшие познания в медицине, то он собрал все свои силы и, рискуя жизнью, направил их на глубокую рану. Его глаза загорелись золотом, и он понял, что рана гораздо глубже и опаснее, чем он ощущал. К счастью, оружие, которым был нанесен удар, не задело внутренних органов, но рана от этого не переставала быть менее опасной. Пьер почти терял сознание, напрягая все свои силы, но упорно буквально сшивал рану миллиметр за миллиметром, а также старался избавиться от возможных инфекций, попавших в нее. У Пьера не хватило достаточно сил на то, чтобы полностью исцелить рану, и все, что он смог сделать – это сделать ее менее опасной для жизни. Прежде чем силы окончательно покинули его, перед глазами заплясали черные точки, и он потерял сознание.

К счастью для него, в тот же вечер его нашли солдаты, которые отвезли его в ближайший лагерь. Пьер пролежал в бессознательном состоянии несколько дней, и за это время солдаты нашли Антонио Исамбер де Сент-Джули и сообщили ему о Пьере.

После того случая молодому человеку удалось только раза два использовать магию исцеления на других. Первый раз Пьер использовал ее, когда маленькая девочка упала с лошади, сломав себе руку. Вокруг почти никого не было, сама девочка была слишком мала, чтобы что-то понять, и Пьер решил рискнуть. Он быстро исцелил ее руку, используя туже самую технику, которую он использовал, когда исцелял свою рану.

Направив энергии в тело девочки, Пьер в деталях увидел перелом и смог быстро, но аккуратно и бережно, срастить кость, как будто она и не была сломана. Удивленное выражение на лице девочки заставило Пьера рассмеяться, но он тут же поспешил скрыться, справедливо предполагая, что если ребенок и решит рассказать кому-нибудь о ее странном исцелении, то взрослые ей просто не поверят. К тому же Пьер накинул на голову глубокий капюшон и закрыл нижнюю часть лица повязкой, поэтому он был уверен, что сможет остаться неузнанным.

Второй раз Пьер исцелил тяжело больного индейца, попавшего в плен к англичанам. С этим индейцем в плену была пожилая женщина, которая потом сказала Пьеру, что видела сон, что, когда ее единственный ребенок будет смертельно болен и они будут далеко от своего племени, к ним на помощь боги пошлют их лекаря и ученика богов. Под словами лекаря и ученика богов женщина, конечно же, имела в виду Пьера. Так или иначе, ее слова до сих не покидали мысли Пьера. Ему казалось, что словно вчера он вошел в хижину, в которой были заперты индейцы, и, используя свои энергии, смог вывести болезнь из организма умирающего. А потом, через несколько дней после как только мужчине стало лучше, Пьер, подкупив охрану, помог сбежать индейцам, так как мысль об их заточении и муках, которым они подвергались, не давала ему покоя. Совершая подобный поступок, молодой человек рисковал сам попасть в темницу за предательство, но, к его счастью, никто никогда не узнал об этом, и Пьер потом смог спокойно вернуться в Европу.

В обоих случаях после исцелений молодой человек чувствовал себя неимоверно уставшим до такой степени, что ему казалось, он вот-вот упадет в обморок. Ему очень повезло, что оба исцеления прошли гладко. Факт оставался фактом, Пьер не только рисковал тем, что выдавал себя и свои суперспособности, но он больше всего рисковал своей жизнью. Кроме того, скромные познания в медицине позволяли Пьеру исцелять практически наугад. В обоих случаях он поддавался на эмоции и случайные порывы души, не задумываясь, что легко может нанести больше вреда, чем пользы. Поэтому Пьер принял решение больше времени отводить на изучение медицины, чтобы в будущем, если его помощь понадобится, он мог бы оказать ее более эффективно, но не прибегая к своим силам. Но только Бог знает, с чем Пьеру придется столкнуться в будущем, и, может быть, его энергии и суперспособности могут стать причиной его смерти.

* * *

– Вот проклятие! – громко выругался Александр, когда выстрелив, промахнулся и не попал в шишку.

– С вас двадцать четыре золотые монеты, мой дорогой друг, – усмехнулся Габриель, поправляя свой синий жюстокор, сидя верхом на черном коне Роко, которого Филипп отдал ему, после того как Пьер пришел на маскарад.

– Один момент, мой друг, может быть, у меня еще получится, – запротестовал Александр, который очень сильно не любил проигрывать, особенно если дело касалось денег.

Пьер усмехнулся, наблюдая за тем, как его друзья спорят между собой и меряются, кто из них лучший стрелок.

Охота проходила не совсем так, как все ожидали. За все время, которое они утром провели в лесу, им никого, кроме двух или трех кроликов, подстрелить не удалось. Помимо Пьера, Саймона, Николаса, Филиппа, Александра и Габриэля, на охоту с ними был приглашен Флорент Пардаян де Дондрон, который, по непонятным причинам, избегал Пьера и не желал иметь с ним дел. Франсуа Лоран де Сент-Джули был также приглашен, но, к сожалению, ему не удалось присоединится из-за работы над расследованием. И, наконец-то, помимо старых друзей и знакомых, Филипп пригласил сына астролога, Кристофера Мэтью Комптона, который вместе со своим отцом решил остаться в Париже до середины зимы.

При свете дня Пьер смог хорошенько разглядеть Кристофера и отметить, что юноша выглядел младше своих лет. Когда Пьер сказал ему об этом, Кристофер посмеялся и поблагодарил, сказав что принимает это как комплимент. Кристофер не был большим любителем охоты, но принял приглашение Филиппа из уважения, а также потому, что он слышал, что Филипп был лучшим из охотников в благородном сообществе в Париже, поэтому Кристоферу было любопытно убедиться в этом воочию, он считал, что лучше не доверять слухам.

Наконец, последнее лицо, которое Филипп пригласил на охоту, был испанец Забдиэль Пиментель де Хесус, он представился как близкий друг Флорента и сын одного из испанских министров короля.

Забдиэль был высокого роста с широкими плечами и спортивным телосложением, синий костюм с золотой вышивкой удачно подчеркивал его на диво ладную фигуру. Его лицо обрамляли белые, коротко подстриженные кудрявые волосы. Черные густые брови, темно-карие глаза и большой нос выделялись на его лице, а острые скулы придавали Забдиэлю суровый вид. И если бы Пьер столкнулся с Забдиэлем на улице, то он бы дважды или даже трижды подумал, прежде чем связываться с ним.

Забдиэль свободно разговаривал на четырех языках: французском, английском, испанском и итальянском. Мужчина рассказал, что приехал в Париж, чтобы посмотреть на город и помочь его родственнику с семейным бизнесом, который касался торговли шелком.

Так или иначе, если бы Пьера спросили, он хотел бы стать близким другом Забдиэлю, то молодой человек ответил бы, что нет. Забдиэль казался Пьеру странным типом, что, скорее всего, было из-за Флорента, потому что любой человек, который приходился моряку другом, всегда либо имел что-то против Пьера, либо просто казался подозрительным и странным. В случае с Забдиэлем стрелки больше указывали на второе, нежели на первое. Как бы оно ни было, Пьер старался не обращать на это внимание и не позволять подобным мыслям и чувствам испортить ему настроение, и наслаждался временем, проведенным в компании своих друзей.

– Мой друг Александр, вы проиграли. Неужели вам так сложно смириться с поражением? – Габриель, с трудом сдерживая смех, наблюдал за тем, как его друг старается вернуть проигранные деньги. – Двадцать восемь. Чем больше вы будете промахиваться, тем выше будет цена. Тридцать.

Александр в очередной раз громко выругался, проклиная все и всех на свете, чем рассмешил всю компанию.

– Друг Александр, я советую вам остановиться, – сквозь смех крикнул Филипп, убирая черные кудри с лица. – В таком темпе вы скоро проиграете все свое наследство, которое вам собирается оставить ваш отец.

– Наследства у меня достаточно и его будет невозможно проиграть прямо здесь и сейчас, – сердито пробормотал Александр, снова прицеливаясь в шишку.

– Тридцать четыре, – Габриэль тяжело вздохнул, когда Александр снова промахнулся. – Вы закончили?

– Нет.

– Как насчет того, чтобы я попробовал? – неожиданно предложил Филип – Если я попаду прямо в цель, то Александру не нужно будет платить вам тридцать четыре золотых монеты и вы вернете мне Роко. А если я промахнусь, то я сам лично отдам вам тридцать четыре монеты и добавлю к ним еще двадцать серебряных.

Габриэль укусил себя изнутри за щеку и нахмурился, обдумывая такое заманчивое предложение, прежде чем дать на него ответ. Всем было известно, что Филипп никогда не промахивался и попадал в цель, даже если этой целью была парившая в небе птица. Габриэлю так же не хотелось расставаться с Роко, которого он годами мечтать забрать у Филиппа, но деньги – есть деньги, их не бывает мало!

– Хорошо, – наконец, хоть и с трудом, согласился он, – я согласен.

Усмехнувшись, Филипп, спрыгнув с своего коня, встал на место, на котором до этого стоял Александр, и, вскинув ружье, начал прицеливаться в шишку, которая висела на дереве в нескольких метрах от них, на самой высокой ветке, покачиваясь на ней из-за ветра. Все, сами того не заметив, напряглись – Филипп выстрелил, попав в цель. Николас, стегнув коня, подъехал к дереву и, спрыгнув на землю, быстро нашел шишку с пулей. Вернувшись к охотникам, он протянул ее Габриэлю.

– Вот чтоб черт вас побрал, Филипп Беттенкур Майерс! – выругался Габриэль, беря шишку в руку.

– Тридцать четыре золотых монеты возвращаются Александру Эдуардо Беттекур, а Роко после охоты возвращается ко мне, – с гордостью в голосе сказал Филипп, повесив оружие себе на плечо и запрыгнув обратно на своего белого коня. – Вы все согласились и, господа, – он указал на всех вокруг, – включая Пьера Бенедикт де Сент-Джули, являетесь свидетелями.

– Разве я что-то сказал? – Габриэль размахнулся и бросил шишку в сторону. – Я не говорю, что собираюсь выпутаться из этого. Данное слово остается данным словом, и я собираюсь его сдержать. – Сколько бы он ни старался это скрывать, но по выражению его лица было понятно, что он расстроен. Но больше из-за потери коня, нежели денег. Еще немного поохотившись, молодые люди выехали на главную дорогу, направляясь к городу.

Пьер посмотрел на Саймона, который всю охоту не отходил от Филиппа, засыпая его вопросами, касающимися стрельбы и охоты, говоря, что, когда он вырастет, тоже хочет стать королевским охотником. Подобное поведение забавляло Филиппа. Ему было приятно знать о том, что он кого-то вдохновляет, особенно такого маленького и забавного мальчугана, как Саймон.

– Охотником ты за один день просто так не станешь, Саймон, – Филипп провел ладонью по своим волосам, опять откидывая их с лица. – Тебе надо много освоить, как можно чаще отправляться на охоту, а также практиковать стрельбу из ружья. Чем больше и дольше практика, тем лучше.

– Филипп Беттенкур Майерс, скажите, пожалуйста, а вы сможете меня научить всему, что вы знаете? – спросил Саймон с большой надеждой в голосе, отчего ни Филипп и никто из окружающих не смогли сдержать улыбки, умиляясь мальчишке. – Я обещаю, что буду послушным учеником, буду внимательно вас слушать и также буду много трудиться!

– Ты еще слишком мал, – засмеявшись, Филипп в шутку похлопал Саймона по плечу. – Подожди еще парочку лет и тогда посмотрим.

– Филипп Беттенкур Майерс, – в разговор вмешался Флорент, подъехавший к ним, – позвольте мне сказать, я считаю, что будет лучше, если вы не будете обучать мальчугана охоте ради его же безопасности. Разве вы забыли о том, как вы, обучая своего брата Шарля Чарльза Майерса, застрелили его на охоте?

При упоминании о его младшем брате Филипп тут же помрачнел и все вокруг него, включая Забдиэля, Кристофера и Саймона, замерли в ожидании, молясь, чтобы Филипп не впал в праведный гнев.

– Флорент Пардаян де Дондрон, – мужчина почти по слогам жестко произнес имя моряка, – прошу вас соблюдать границы приличий и не позволять себе большего. Смерть моего брата была случайной, и она не имеет ко мне никакого отношения.

– Как это не имеет? – Флорент удивленно поднял левую бровь, прежде чем рассмеяться. – Филипп Беттенкур Майерс, всем известно, что будучи новичком на охоте и не имея большого опыта, вы брали с собой своего младшего брата, обучая его всему, что вы знали.

Пьер заметил, как его друг сжал кулаки.

– И в один прекрасный день во время охоты на вас напал волк, который бросился на вашего брата Шарля. Но вместо того чтобы хорошенько прицелиться, вы не долго думая выстрелили. И пуля попала не в животное, она попала в голову вашего брата. Стоило ему ослабить хватку, как зверь вцепился ему в горло.

– Флорент Пардаян де Дондрон, я прошу вас замолчать, – негромко попросил Пьер, подъехав к моряку, чувствуя, как ситуация вокруг них накаляется. И если Флорент скажет еще одно слово, касающееся несчастного случая с младшим сыном семьи Майерс, то Филипп может наброситься на Флорента, и никто не знал, чем это могло закончиться. В худшем случае, Филипп мог бросить Флоренту вызов на дуэль, во время которой Филипп будет биться до последнего, пока он либо не убьет моряка, либо серьезно ему не навредит.

Флорент отмахнулся от Пьера, продолжая вслух рассуждать о том, что как наставник Филипп оказался очень безответственным. И после трагической смерти Шарля Филипп должен быть исключен из числа королевских охотников. Будет лучше, если он не станет обучать Саймона.

Шарль Чарльз Майерс, брат Филиппа, младше его на четыре года. Пьер хорошо помнил этого мальчугана, который был полон жизни и задора, любя всем сердцем не только своего старшего брата, но и всю свою семью. То, что произошло с ним, было несчастным случаем, и всем об этом было известно.

Несколько лет назад Шарль Чарльз Майерс уговорил своего старшего брата взять его с собой на охоту и обучать его всему, что Филипп знает, с намерением в будущем стать королевским охотником. Конечно же, сначала Филипп отказывался, считая, что у него слишком мало опыта, для того чтобы кого-то обучать, и будет лучше, если Шарль найдет себе более опытного учителя. Филипп даже знал, к кому он мог отвести своего младшего брата, у кого Шарль мог бы обучиться всему, что охотнику и стрелку нужно знать. Но, конечно же, Шарль продолжал умолять Филиппа принять его в ученики, и дело закончилось тем, что даже их родители начали уговаривать Филиппа сдаться. Филипп под конец решил, что будет действительно лучше, если он сам обучит всему Шарля.

Поначалу все шло нормально и было похоже на то, что Филипп в поле хороший преподаватель и что в будущем, если он этого захочет, то сможет обучать новых охотников. Но один несчастный случай, произошедший несколько месяцев спустя как Шарль начал свое обучение, навсегда изменил жизнь Филиппа, и на какое-то время он был вынужден покинуть Версаль и королевскую охоту.

Летом тысяча шестьсот семьдесят второго года, пятнадцатого июля, Филипп Беттенкур Майерс вместе со своим братом Шарлем и другими охотниками, среди которых был Пьер в качестве ученика, отправились на охоту, которая оказалась очень плодотворной. Мужчинам удалось набить немало дичи, большинство из которой была отправлена на королевскую кухню.

Шарль Чарльз Майерс проявил себя как удачливый стрелок, подстрелив нескольких быстрых зайцев и двух уток, чем он и Филипп очень гордились. Спешившись, охотники сгрудились в кучу и весело и громко поздравляли наиболее удачливых из них. За веселой суетой никто не заметил огромного волка, подкрадывающегося к ним. Молниеносно волк набросился на Шарля, сбив того с ног. Юноша отчаянно пытался сбросить с себя озверевшее животное, но силы были на стороне волка. Человек и волк сцепились в плотный клубок, катаясь по траве.

Филипп, быстро схватил свое ружье и, не долго думая выстрелил, целясь в хищника, но, вместо животного, пуля по касательной попала в голову Шарля. Его руки ослабли и животное вцепилось в его глотку, убивая на месте, прежде чем, отмершие от неожиданности охотники не застрелили волка, рухнувшего всем своим немалым весом на свою жертву.

Филипп, который всем сердцем любил своего младшего брата, не мог поверить в его смерть и, крича его имя, с большим трудом откинул труп животного, прежде чем прижать мертвое тело брата к себе, пачкая свою одежду его кровью.

Смерть Шарля Чарльза Майерса была несчастным случаем, но даже несмотря на это Филипп очень долго винил себя и не присоединялся к охоте, запираясь у себя в кабинете. Прошло семь с половиной лет с того ужасного дня, но Филипп Беттенкур Майерс все еще продолжал винить себя.

– Эй, малый! – обратился Флорент к Саймону. – Я советую тебе оставить эту идею. Я говорю это на полном серьезе, а то вдруг он и тебя застрелит?

– Флорент Пардаян де Дондрон! – приостановив коня, Филипп неожиданно схватил Флорента за воротник одежды.

Все остановились, в ужасе наблюдая за происходящим. Пьер быстро подъехав к своему брату и закрыл ему уши, боясь, что мужчины сейчас начнут ругаться. Подозвав жестом к ним Николаса, Пьер распорядился:

– Мне нужно, чтобы ты отвез Саймона обратно домой, – тихим голосом приказал Пьер. – Скоро должны будут начаться его уроки, и ты сам видишь, что ситуация тут не из самых лучших. – Пьер глазами показал на Филиппа и Флорента. – Найдешь меня потом в лесу, на поляне, на которой мы сегодня застрелили пару зайцев.

Пьер боялся, что их услышат, поэтому старался приглушить свой голос настолько тихо, насколько он мог, однако он не мог не заметить заинтересованные взгляды Кристофера и Забдиэля. Кристофер быстро отвернулся, как только Пьер заметил его интерес, а Забдиэль, прищурив свои темно-карие глаза и нахмурившись, еще немного понаблюдал и медленно перевел взгляд на своего друга с Филиппом.

Тем временем, как только Пьер убрал руки с ушей своего брата, Николас обратился к Саймону, не давая ему ответить, забрал у мальчика уздечку и, стегнув коней, помчался с растерявшимся Саймоном в город.

– Флорент Пардаян де Дондрон, – повторил Филипп, не отпуская воротник мужчины, как только слуга с мальчиком скрылись из вида, – позвольте вам сказать, что вы переходите все границы приличий. Будет лучше, если вы это осознаете и попросите у меня прощение.

– Попросить прощения? У вас? Хах! – Флорент засмеялся. – Филипп Беттенкур Майерс, я не думаю, что я должен просить у вас прощение. В конце концов, я ничего такого не сделал и всего лишь сказал правду. – Флорент затем высвободился из хватки Филиппа. – К тому же мне кажется, что господа, – Флорент окинул глазами присутствующих, – со мной согласятся.

– Флорент Пардаян де Дондрон, вы забываетесь! – выплюнул Александр, чуть ли не сквозь зубы. – И я согласен с Филиппом. Попросите у него прощение за оскорбления, которые вы ему нанесли.

– Не буду я просить прощения за то, что я решил сказать правду, – Флорент бесцеремонно закатил глаза, забывая о каких-либо манерах.

– Не собираетесь? – переспросил Филипп, подняв брови.

– Нет.

– В таком случае, Флорент Пардаян де Дондрон, я даю вам слово, что следующая наша встреча закончится дуэлью. Биться будем насмерть, а до этого дня наши дороги разойдутся и нашей когда-то хорошей дружбе конец, – с последними словами Филипп, еще раз злобно посмотрев на Флорента, стегнул коня и помчался в сторону Парижа.

– Держали бы вы язык, Флорент Пардаян де Дондрон, за зубами, – ворча, сказал Габриэль, проехав мимо мужчины. – Что за черт дернул вас, а?

XXIV

Перевернув страничку, чтобы прочитать последние несколько строк, Изабелла дочитала книгу и закрыла ее, прежде чем откинуться на спинку кресла. Время приближалось к обеду и девушке было интересно, Пьер вернется к ней после охоты или же он вместе с остальными охотниками поедет обедать у Филиппа Беттенкура Майерса, пригласившего всех на охоту.

Девушка надеялась на первое, ей хотелось бы провести побольше времени с Пьером и, если у нее получится и она наберется достаточно смелости, рассказать ему о том, что она держит в себе.

Пьер для Изабеллы был чем-то больше, чем двоюродный брат, другом или человеком, который защищал и всегда помогал ей. Когда Пьер вдруг неожиданно решил уехать в колонии, то это стало большим шоком для девушки, и она долго не хотела верить в эти слухи, пока сама не услышит подтверждение им из уст Пьера.

Все годы, пока его не было во Франции, он и Изабелла писали друг другу письма, которые приходили каждые две недели. Изабелла собирала эти письма и складывала в шкатулку, которая стояла у девушки в комнате в родительском доме. Эта шкатулка была подарком Пьера на двенадцатый день рождения Изабеллы, поэтому девушка решила, что она подходит больше всего для его писем, в которых молодой человек кратко рассказывал о том, что происходило с ним в колониях, а также давал Изабелле советы и высказывал слова поддержки, касающейся ее семьи.

Пьер также поддерживал решение Маргариты отвезти Изабеллу в Италию, что девушке не очень сильно нравилось. Она ясно понимала, что ее отъезд в Италию пресечет любую возможность на совместную жизнь с Пьером. И хоть надежда на это была совсем мала, Изабелла упорно не хотела от нее отказываться. Она не желала мириться с мыслью, что всю жизнь придется провести вдали от Пьера.

Теперь, после неожиданной смерти сестры Маргариты, Изабелла поняла, что она сама способна взять свое будущее в свои в руки, без чужой помощи. Первым, скорее всего, самым главным шагом было признаться Перу в своих чувствах. Сказать ему те слова, которые рвались наружу каждый раз, когда Изабелла видела Пьера. Но что же останавливало ее?

Вздохнув, Изабелла поднялась с кресла и, выйдя из библиотеки, направилась в кабинет Пьера, чтобы вернуть книгу, которую она дочитала. На ее лице появилась улыбка, когда, зайдя в кабинет, она почувствовала спокойствие и знакомый запах. Кабинет был убран, и только письменный стоя являл миру рабочий беспорядок. Куча бумаг, исписанных и чистых, вместе с различными картами и географическим записями небрежно валялась на столе. Изабелла удивилась, увидев подобную картину – Пьер терпеть не мог беспорядок, особенно на его рабочем месте.

Положив книгу на стул, Изабелла принялась собирать бумаги, складывая чистые листы и исписанные отдельно друг от друга и то же самое делая с географическими записями и картами. Под всеми этими картами и бумагами Изабелла нашла раскрытую книгу. Улыбнувшись, подумав, что Пьер случайно забыл убрать ее, когда читал. Изабелла взяла ее в руки и, сев за стол, с любопытством пролистала в начало, чтобы посмотреть ее название.

«Наука энергий».

Название вызвало еще большее любопытство у Изабеллы, которой было тяжело предположить, о чем могла быть книга. Устроившись поудобнее на стуле, девушка перевернула страницу, начала читать.

«Дорогой друг, читающий сейчас эту книгу,

я рад приветствовать тебя и горжусь тем, что ты набрался смелости взять эту книгу в руки. Все-все, о чем ты прочитаешь, является моими записями и исследованиями, на которые я потратил всю свою жизнь. На данный момент в этой книге собрана не вся информация, о которой мне известно. Для подобной информации одной книги недостаточно, и мне сложно предположить, сколько бумаг я испишу, прежде чем смогу рассказать все так, как оно есть.

Тем не менее, мой дорогой друг, давай мы перейдем к основной теме. Если тебе еще не известно, то позволь мне сказать, что в наших телах и вокруг существует множество различных энергий. Даже у этой книги, которую ты сейчас держишь в своих руках, есть своя энергия. И если у тебя имеется достаточно сил и знаний, то ты можешь контролировать эти энергии и пользоваться ими, желательно во благо мира, а не наоборот».

Не совсем понимая, девушка тяжело вздохнула и закрыв книгу, поднялась, собираясь убрать ее в книжный шкаф позади, но остановилась. По непонятной причине, Изабелле вспомнилось как Пьер предупредил ее что книги стоявшие на верхних полках были медицинские и они могли ей, скорее всего, не понравиться. Подойдя к шкафу, девушка протянула руку и взяла одну из книг, открыв ее.

Наука вселенной.

«Мой дорогой друг,

если ты никогда не слышал слова «вселенная», то я постараюсь объяснить тебе в этой книге, что это такое. Но пока что позволь мне сказать, что вселенная – это что-то бесконечное с различными мирами, звездами и планетами. Мы являемся частью вселенной».

Закрыв книгу, Изабелла поставила ее на место и взяла другую.

Путешествие в глубину себя.

«Мой дорогой друг и читатель,

если ты взял эту книгу в руки, то позволь мне тебя поздравить с тем, что ты встал на путь познания себя, и я надеюсь, что информация, собранная в этой книге, поможет тебе на твоем пути. Однако для начала я хотел бы предупредить тебя, что то, что ты можешь узнать о себе, может тебе не понравиться и тебе будет тяжело это принять. Но помни мои слова, что лучше знать о себе правду, нежели прятаться от нее всю свою жизнь. Сейчас и даже после того, как ты узнаешь, что я имею в виду, тебе будет все казаться невозможным и тебе будет тяжело это принять, но я уверен, что со временем тебе станет легче и ты наоборот будешь рад, что услышал правду».

* * *

Прислонившись спиной к дереву и согнув одну ногу в колене, Пьер сидел с закрытыми глазами, прислушиваясь к звукам природы. Где-то на полпути к дому, после того как охотники разъехались, молодой человек незаметно вернулся обратно в лес, собираясь практиковать работу с энергиями по описанной инструкции, о которой он прочитал в книге «Наука энергий». В инструкции было написано, что если человек все сделает правильно, то он ощутит невероятный баланс внутри себя и вокруг.

Для этого Пьеру нужно было сесть, выпрямив спину, сосредотачиваясь на дыхании и на звуках вокруг него. Когда Пьер почувствовал, что он был готов, он медленно открыл глаза и вытянул перед собой руку, чувствуя, как его ладонь начинает нагреваться и постепенно в ней образовался небольшой энергетический шар, вызвавший мурашки на коже. Глаза Пьера сверкнули, став золотого цвета, и вены начали постепенно светиться, сначала загоревшись на голове и шее юноши, постепенно стекая ниже. Тем временем энергетический шар в руке Пьера начал увеличиваться в своих размерах, и в скором времени он стал огромным. Пьер находился внутри этого шара, чувствуя его защиту и покой. Молодой человек наблюдал за тем, как шар начал поглощать энергии вокруг него, направляя их затем в его тело в виде тонких ниточек в его вены, которые вспыхивали еще ярче.

В этот момент Пьер чувствовал, что находился в полном покое и ему не о чем было волноваться. На его лице появилась улыбка, которая сразу же исчезла, когда он заметил непонятный силуэт через полупрозрачную стенку энергетического шара. Думая, что это скорее всего был Николас, Пьер встал, и, опустив руку, подошел к стенке, мысленно управляя энергиями, делая стенку все прозрачнее и прозрачнее, пока она полностью не стала такой. То, что увидел Пьер, ужаснуло его, и от неожиданности он потерял контроль над собой, энергетический шар вокруг него лопнул и юноша резко почувствовал жуткую слабость.

Перед Пьером стояло высокое животноподобное существо в разорванной одежде, с кожей молочно-шоколадного цвета с какими-то рисунками и изображениями на ней. Глаза существа светились золотым цветом, выделяясь на его узком лице с темными бровями.

Не успел Пьер сообразить, что предстало перед ним, как животное, оскалив зубы, бросилось на него, вцепившись руками с острыми и длинными ногтями в шею Пьера, прижимая его к земле.

Начиная задыхаться, Пьер с большим трудом оттолкнул от себя чудовище, чувствуя, как из открытой раны на его шее потекла кровь. Выхватив шпагу и размахнувшись ей, Пьер кинулся на животное, ранив его, однако это не помешало чудовищу снова накинуться на Пьера. И в этот раз молодой человек увидел, как за спиной у нападавшего формируется темная энергия, подобная облаку. Это облако обвило Пьера, словно толстая веревка, ограничивая его действия и вырывая оружие из его рук. Сколько бы Пьер ни старался, он не мог выбраться из этой хватки и только еще больше ослабевал.

– Кто ты и что тебе надо?! – воскликнул Пьер, обращаясь к животному в надежде, что оно понимает его.

Чудовище улыбнулось, вставая в полный рост, показывая свои острые зубы.

– Я? – голос у существа был глубокий, и Пьеру он показал очень знакомым, но сколько бы он ни старался, не мог вспомнить, где его слышал. – Я тот, чью жизнь ты испортил своим существованием. Я пришел забрать ее у тебя, этим принеся покой и себе, и моей матери. – С последними словами чудовище бросилось на Пьера, но в самый последний момент, прежде чем оно достигло своей цели, молодому человеку каким-то образом удалось высвободиться из энергетической веревки и отскочить в сторону. Поднявшись на ноги, Пьер поднял руку, в которой начал нагреваться большой энергетический шар, и, размахнувшись, метнул его в чудовище. Шар на большой скорости ударил существо и оттолкнул его в сторону, в ближайшее дерево. Чудовище взвыло, ударившись спиной, но быстро поднялось обратно на ноги, и Пьеру предстало знакомое зрелище. Рана, которую он до этого нанес существу, и раны, полученные от энергетического шара, начали заживать прямо на глазах молодого человека, точно так же, как раны заживали у него.

– Кто ты? – снова выкрикнул Пьер, чувствуя как его ладони горели и видя, как энергии постепенно начинают охватывать его тело, таким образом создавая защиту вокруг него, что успокаивало, но не до конца.

Ничего не ответив, чудовище закричало и снова бросилось на Пьера, который успел отскочить в сторону, но чудовищу удалось схватить его за ногу и повалить на землю вслед за собой.

Схватка не на жизнь, а на смерть продолжилась. Противники, равные по силе, катались по земле, стараясь подмять друг друга. В какой-то момент, чудовищу удалось придавить Пьера и прижать его к земле. Воспользовавшись этим преимуществом, существо вновь дотянулось до горла Пьера и принялось его душить.

– Ты не должен был родиться, – шипело чудовище. – Из-за тебя моя жизнь и жизнь моей матери превратились в кошмар, и, убив тебя, я смогу облегчить ее муки. Мой отец… вернее наш отец никогда тебя не найдет, и пусть так оно и будет, потому что я не потерплю, чтобы в нашем доме поселился результат хаоса в моей семье. Я никогда этого не позволю!

– Я не знаю, о чем ты говоришь, – с трудом прохрипел Пьер, стараясь освободить свою шею.

– А тебе и не надо знать, щенок!

Понимая, что ему не остается ничего другого, Пьер решил рискнуть и, убрав одну руку с рук чудовища и притяну к себе ногу, Пьер достал из голенища сапога кинжал и вонзил его в бок животному, провернув его в ране, делая ее все больше и глубже. Чудовище взвыло и ослабило хватку, дав Пьеру возможность врезать ему в челюсть второй рукой и сбросить с себя, прежде чем, кашляя, откатиться подальше. К счастью для Пьера, рядом с ним на траве лежала его шпага, которой он снова размахнулся, когда животное очередной раз прыгнуло на него.

Неожиданно раздался выстрел и чудовище взвыло, прогнувшись в спине. Еще один выстрел и животное, в последний раз оскалившись и бросив злобный взгляд на Пьера, со скоростью пули нырнуло в чащу леса и скрылось.

– Пьер! – к Пьеру подбежал Николас, бросив дымящееся ружье на землю и помогая другу приподняться. – Ты ранен? Что это было?

– Я сам не знаю, – Пьер оглядел себя, отметив, что его одежда была в крови. Поднеся руку и потрогав шею, молодой человек удивленно поднял брови, когда почувствовал, что ранка осталась открытой, хотя обычно она уже зажила бы. Единственное, что успокаивало Пьера, это то, что кровотечение остановилось.

– Нам нужно немедленно вернуться домой и доложить о произошедшем… – слуга запнулся, не зная как продолжить. – Что за чудовище это было? Какая-то смесь животного и человека.

– Так или иначе, оно не просто так напало на меня, – с помощью Николаса Пьер поднялся на ноги и убрал шпагу в ножны.

– О чем ты?

Пьер коротко пересказал о том, что говорило животное во время сражения. Но Николасу было тяжело в это поверить, услышав такое даже из уст Пьера. Как какое-то животное может говорить? Устав пытаться донести до слуги хоть какую-нибудь информацию и все больше раздражаясь, Пьер, громко выругавшись, развернулся и побрел, прихрамывая, к своему коню.

– Не веришь, так и не верь, – вслух ворчал Пьер. – Но я знаю: то, что произошло, не было случайностью. Что-то мне подсказывает это. И да, – молодой человек запрыгнул на коня, – нам нужно оповестить всех охотников о том, что в лесу сейчас небезопасно.

– Собираешься ли ты им все рассказать о том, что случилось с тобой?

– Николас, меня засмеют, если я расскажу все, как было. Лучше сказать, что в лесу поселился непонятный и опасный зверь, нежели рисковать.

* * *

17 июня 1671

– Что так долго? – закатил глаза Николас, когда Пьер спрыгнул с забора и приземлился рядом с ним и их конями.

– Разве я не могу провести немного времени наедине с Марье? – усмехнувшись, Пьер подмигнул Николасу. – Тебе просто завидно, что у меня есть девушка, а у тебе нет.

– Или же ты и Марье занялись любовью, и поэтому ты забыл о том, что тебя ждёт лучший друг и верный слуга, который помогает тебе держать не только твои способности в секрете, но и отношения с дочерью Феликса Мариус Ле Мойн.

– Николас! – Пьер не знал, как ему реагировать. – Я… я… ты же прекрасно знаешь, что я никогда не поступлю с Марье подобным образом, пока мы не в браке. Откуда ты вообще…

– Значит, я прав, – Николас перебил друга и, не обращая на него внимания, вскочил на коня – Я не подписывался на то, чтобы охранять тебя, пока ты и Марье занимаетесь любовью, но другого выхода у меня нет. Все же я твой верный слуга, не так ли?

– Я… я просто притворюсь, что я не слышал, что ты сказал, – вскочив на коня, Пьер стегнул его, выезжая на дорогу.

– Да я шучу, – Николас поторопился вслед за ним. – Я знаю, что ты никогда не поступишь с Марье так бесчестно.

– Тогда с чего вдруг ты нёс такую чепуху ранее?

– Потому, что твои реакции очень смешные.

Закатив глаза, Пьер сосредоточился на дороге, игнорируя прилетающие в его сторону вопросы и насмешки друга. Любой другой человек из благородного общества не потерпел бы насмешек от своих слуг и уж тем более не стал с ними друзьями.

Николаса бросила его родная мать, а служанка, служившая у семьи де Сент-Джули, усыновила его, заботясь о нем, как о собственном сыне. Мальчики познакомились почти сразу же после того, как Пьер с новыми родителями приехал во Францию. Поначалу они избегали друг друга.

В какой-то день Николас столкнулся с Пьером, когда тот убегал в свою комнату. Глаза Пьера светились и меняли цвет. Ужас охватил Пьера. Он боялся, что Николас расскажет всем о том, что он увидел, и тогда Пьер может лишиться не только любящей семьи, но и, возможно, жизни. Но Николас этого не сделал. Ему стало любопытно, что это и почему Пьер обладает способностями, похожими на магию. Его детское любопытство было сильнее страха, и Николас никому ничего не сказал. Пьер избегал Николаса ещё старательнее после того случая, пока у него не случился очередной приступ.

К его родителям приехали гости, и у Пьера не было другого выхода, как присутствовать на ужине. В какой-то момент Пьер почувствовал, как магия в его теле даёт о себе знать, а он ещё не знал, как ее контролировать, – волна страха накрыла мальчика. Пьер отпросился ненадолго выйти, но это затянулось. По дороге в свою комнату Пьер опять столкнулся с Николасом.

Пьер не помнил, что произошло дальше. Волна паники и страха охватила его, и он никак не мог успокоиться. Его кожа светилась тусклым светом, а глаза налились золотом. Пьер заперся в своей комнате. Дрожа, он сидел у кровати, обхватив себя руками и молясь о том, чтобы кошмар, в котором он сейчас находился, побыстрее закончился. И чем больше проходило времени, тем больше людей замечали его долгое отсутствие. Под конец Пьеррет решила подняться к Пьеру в спальню и убедиться, что с ним все хорошо.

Но по дороге она встретила Николаса. Николас, стоя под дверью в спальню Пьера, доложил Пьеррет, что у Пьера резко разболелся живот, поэтому он не может спуститься обратно в столовую. Как любая другая мать, Пьеррет забеспокоилась и хотела увидеть сына, но Николас настоял на том, что Пьер просил оставить его в покое. В конце концов Пьеррет решила вызвать врача и, развернувшись, ушла, чтобы отдать распоряжения.

Когда Пьеррет удалилась, Николас торопливо зашёл в комнату, не забыв закрыть и запереть за собой дверь, и подбежал к дрожащему Пьеру. Не давая Пьеру возможности осознать, что происходит, Николас крепко обнял его. Он не отпускал Пьера, пока тот не перестал дрожать. До прихода врача магия и энергии внутри Пьера успокоились и волна усталости и слабости накрыла его, но страх не отпускал. Пьер, утомленный приступом, заснул на плече у Николаса, и Николас заснул вслед за ним. Так они и были найдены вместе, когда Антонио открыл дверь запасным ключом.

Поначалу Пьеру казалось, что Николас дружит с ним из жалости к нему, но со временем он понял, что это было не так. У мальчиков были схожие вкусы почти во всем, начиная с еды и книг, заканчивая увлечениями. Пьер официально назвал Николаса своим личным слугой, и все, что нужно было передать или донести до Пьера, когда его не было дома, должно было быть сделано через Николаса. Но, конечно же, никто не знал о том, что Николас был не просто слугой Пьеру. Он был для него другом, единственным настоящим другом.

Пьер усмехнулся воспоминаниям и легко ударил Николаса по плечу.

– Прекрати, – сказал он. – Тебе же прекрасно известно о том, что нам с Марье удаётся проводить мало времени наедине с друг другом. Когда ты влюбишься, то поймёшь, о чем я говорю.

– Ты так говоришь, словно тебе тридцать лет, если не больше, – закатил глаза Николас. – И да, у меня есть человек, которому я отдал своё сердце. Только в отличие от тебя, моя любовь к ней остаётся безответной.

– А ну, расскажи-ка, кто похитил твоё сердце и как она только посмела не ответить взаимностью?!

– Неважно, – Николас снова закатил глаза. – Я давно принял свою судьбу.

– Ну расскажи, – протянул Пьер, – Николас, расскажи. Кто эта загадочная девушка, похитившая твоё сердце? Знаком ли я с ней? Если нет, то познакомь.

– Ты ее слишком хорошо знаешь, – не громко сказал Николас, тяжело вздохнув.

– Что?! Я ее знаю? Так. Мне ещё интереснее, – Пьер начал перебирать всех девушек, которых он знал и был лично знаком, особенно из слуг. – Дочь повара?!

– Что?! Нет. Она мне как сестра! – Николас ударил Пьера по плечу. – Идиот?

– Ха! Значит она!

– Ты… ты невыносим и я тебя ненавижу. До свидания, – Николас поехал от него вперёд.

– Эй! Я пошутил! – Пьер поторопился за другом. – Ты совсем не понимаешь шуток! Я знаю, что Эли для тебя как сестра и что… – острая боль пронзила его грудь, и Пьер запнулся на полуслове, подавшись вперёд.

«Нет. Пожалуйся, не надо. Не здесь и не сейчас».

Молодые люди как раз проезжали по одной из самых шумных улиц города, на которой кипела жизнь даже ночью. Магия рвалась из Пьера наружу, и если она вырвется из него здесь и сейчас, то последствия могут оказаться самыми плачевными. Скорее всего, Пьера убьют на месте, приняв за дьявола. Боль расползалась по всему телу, словно змеи в траве.

– Н – Николас! – хриплым голосом позвал Пьер друга.

Мурашки выступили на коже Николаса. Медленно он обернулся.

– Пьер! – воскликнул он, привлекая к ним ненужное внимание.

Мелко дрожа, Пьер подался вперёд ещё сильнее, зажмурившись в надежде, что никто не увидит, как его глаза меняют цвет.

Понимая, что они привлекают к себе слишком много внимания, Николас схватил уздечку коня Пьера и завернул в переулок, намереваясь направиться в лес. Однако далеко им уйти не удалось.

Спрыгнув с коня, Пьер, схватившись за голову, отошёл немного в сторону. Его карие глаза, сверкнув, поменяли цвет в золотой и светились в темноте. Николас, быстро спрыгнув с коня, подбежал к другу, но, к сожалению, он не знал, чем он мог помочь.

Резко нарастающая головная боль раскалывала голову Пьера. Он слышал щелканье каждой косточки в позвоночнике, а его кожа нагревалась. В какой-то момент вены сверкнули, засияв, и на миг их стало видно из-под кожи. Нагреваясь, кожа резко побледнела, и на ней появились непонятные рисунки и символы серебряного цвета. Верхняя одежда на Пьере порвалась и, поддаваясь давлению и боли, Пьер упал на колени, раскинув руки. Острые, как меч, когти и зубы, серебряные, как лунь, волосы… Пьер превратился в монстра, которого еще никогда никто не видел. Проходившая по всему телу боль обжигала Пьера изнутри. Закричав, Пьер схватился за голову.

– Пьер! – отбросив страх в сторону, Николас подбежал к другу. Упав перед ним на колени, он схватил Пьера за лицо. – Пьер, очнись и сосредоточься на мне. Я не знаю, что с тобой происходит и как тебе помочь, но сосредоточься на мне. Оставайся со мной! – без страха он смотрел в теперь золотые глаза Пьера, не узнавая их.

В когда-то добрых и тёплых карих глазах Пьера были теперь видны боль и страдание. Боль, которую никто не мог понять. Но, помимо этой боли, в глазах плескалась злость. Злость животного и монстра, рвущегося наружу из Пьера.

Пьер резко отбросил Николаса от себя и, снова воскликнув, сделал шаг, но резко остановился. Сильная боль охватила его лопатки, заставляя Пьера слегка выгнуться и вновь раскинуть руки. В этот самый момент одновременно у него за спиной раскрылись золотые крылья, как у ангелов.

Яркий свет ослепил Николаса, и когда он прошёл, то увидел Пьера на земле. Крылья исчезли, кожа начала принимать нормальный цвет, а рисунки с символами исчезать.

– Пьер! – боясь, что Пьер был мёртв, Николас подбежал к нему и перевернул на спину. – Пьер, очнись!

К его большому облегчению грудь Пьера приподнималась. Поднатужившись, Николас подтащил Пьера к валявшемуся неподалеку бревну и посадил на него. К этому времени Пьер начал приходить в себя. Он медленно открыл глаза, на которых стали наворачиваться слезы, когда он увидел Николаса. Не успел тот опомнится, как Пьер схватил Николаса, притянув к себе, и крепко обнял друга, дрожа.

– Пьер, что ты делаешь? – Николас попытался освободиться, чувствуя дискомфорт.

– Пожалуйста, не уходи и позволь мне побыть так, – голос Пьера был слабым и дрожал. – Я… я столкнулся лицом к лицу с самим дьяволом и мне страшно.

Тяжело вздохнув, Николас обнял Пьера в ответ, дружески поглаживая его по спине. К своему большому удивлению, Николас не был напуган тем, что он только что увидел. На его месте любой нормальный человек давно бы убежал со всей возможной скоростью. Но не Николас. Он не хотел и не собирался предавать друга и оставлять его в беде. Пусть даже если бы Пьер убил бы его здесь и сейчас. Николас знал, что все это происходило с Пьером против его воли и что это приносило ему боль, особенно когда никто не мог помочь ему. Если кто-либо узнаёт о его страшном секрете, то Пьера отправляет на костёр, обвинив в колдовстве. Николас, как единственный и лучший друг Пьера, не мог этому позволить случиться. За маской демона, рвавшегося из Пьера наружу, скрывался Пьер, которого Николас знал, Пьер, который не причинит боль даже муравью.

К тому же Николас был уверен в том, что однажды они найдут лекарство для Пьера и его желание стать обычным человеком сбудется.

XXV

– Зачем тебе останавливаться в библиотеке Лили дос Джи? – непонимающе спросил Пьера Николас. – С чего ты решил, что именно там ты найдешь ответы на свои вопросы?

– Я был там несколько дней назад, на следующий день после маскарада, – поправил Пьер друга. – И Лили дос Джи дала мне книги ее покойного брата, в которых написано про энергии и как ими управлять. По инструкции одной из книг я сегодня решил попробовать сбалансировать свои энергии, это было до появления чудовища. Мне интересно, что я сделал не так, а также кем был покойный брат Лили дос Джи и откуда он знал подобную информацию.

– Но Пьер, а вдруг ты ничего не найдешь?

– Попытка не пытка, – с этими словами Пьер стегнул коня, помчавшись по улицам Парижа. Доехав до нужного ему здания, он спрыгнул с коня и, привязав его к коновязи, попросил Николаса подождать его на улице. Постучавшись в дверь, вошел в библиотеку.

– Пьер, – Лили дос Джи поднялась из-за стола, придерживаясь за стенку. – Что с тобой? Почему ты весь в крови?

– Лили дос Джи, мне нужно срочно с вами поговорить, и я прошу вас быть со мной честной. – Пьер подошел к столу, смотря Лили в глаза. – Вы можете мне это пообещать?

– Пьер, когда я была с тобой не честна? – удивилась Лили, присаживаясь обратно на стул. – Что случилось?

– Лили дос Джи, кем был ваш покойный брат?

При упоминание ее брата улыбка с лица Лили исчезла, и она помрачнела.

– Зачем тебе об этом знать? – наконец спросила она.

– Если вы не можете мне этого рассказать, то тогда не могли бы вы объяснить, откуда он знал о таких вещах, как энергии, которые он так подробно описывает в своих книгах? – Пьер сел напротив Лили. – Лили дос Джи, я умоляю рассказать мне все, о чем вы знаете.

– Ответь сначала на мой вопрос, затем я тебе объясню. И, – Лили дос Джи подняла дрожащую руку и показала на окровавленную одежду Пьера, – что произошло с тобой?

– На меня напало животное во время охоты, – соврал Пьер. – Ничего особенного.

– Что-то это не похоже на обычное животное, – Лили покачала головой. – По крайней мере, ни на одного животного, которого я знаю.

– Лили дос Джи, я прошу вас все рассказать мне, – взмолился Пьер, поняв, что Лили пытается сменить тему разговора. – Я, к сожалению, не могу вам рассказать точную причину, по которой мне необходима эта информация. Но уверяю вас, что я пришел с добрыми намерениями.

– С добрыми или недобрыми намерениями, – Лили тяжело вздохнула, – я все равно не могу поделиться с тобой подобной информацией. Это не мое право, и к тому же я поклялась моему брату моей кровью, что я не выдам его секрет, даже если меня предадут пыткам. Если тебе действительно важно знать, кем был мой покойный брат, то ответы на свои вопросы ты найдешь у него в книгах.

– Тогда объясните мне, почему вы дали мне его книги? – молодой человек скрестил руки на груди и положил одну ногу на другую. – Что-то мне подсказывает, что вы дали мне его книги не просто так, и вы сами мне тогда сказали, что если книги вашего брата попадут в недобрые руки, то жди беды. Зная об этом, почему вы рискнули отдать мне их?

Женщина, ничего не говоря, смотрела на юношу, явно не собираясь ничего рассказывать.

– Лили дос Джи, я прошу вас. Вы для меня как мать, и вы об этом знаете. Как мать сыну, расскажите мне о том, что вы знаете.

– Пьер, извини, но я не могу тебе ничего рассказать. Это не мое дело и не мое право.

– А чье же? Право вашего покойного брата? – Пьер не выдержал и закатил глаза. Это было грубо с его стороны, но Пьеру было уже плевать на приличия. Куча вопросов, на которые ему срочно нужны были ответы, роилась у него в голове. Пьеру надо было знать, откуда покойный брат Лили Дос Джи так много знал.

– Пьер, – голос Лили показался Пьеру холодным, – ты меня прости, но придет время, когда ты сам все узнаешь. Я не могу нарушить данное мной слово, точно так же, как ты не можешь нарушить свое.

Пьер не выдержал и ударил кулаком по столу. Поднявшись и не попрощавшись, он покинул библиотеку, хлопнув за собой дверью.

– Какой отец, такой и сын, – дверь на другом конце библиотеки открылась и в помещение вошел высокий мужчина с бородой в темной, но элегантной одежде. – По характеру очень походит на своего отца, по крайней мере в этой ситуации.

– Хаген больше похож на Диану характером и внешностью, нежели на Велес Кошел Нотт Пайхеона, – Лили тяжело вздохнула. – Диана была бы счастлива, увидев, каким человеком ее сын сейчас стал.

– К сожалению, Хаген сейчас не тот человек, которым он должен был стать, – мужчина подошел к окну и аккуратно выглянул в него, наблюдая за тем, как Пьер что-то обсуждает с Николасом, отвязывая своего коня.

Пьер явно находился в ярости, и цвет его глаз постоянно менялся, становясь то карим, то золотыми.

– Но он не готов еще к обучению, брат, – Лили дос Джи глянула на мужчину. – Ему надо еще немного времени.

– Никто никогда ни к чему не готов, – ответил Тутфул, наблюдая, как молодые люди, вскочив на коней, поскакали по улице, скрываясь в переулке. – Если бы ты думала, что он не готов, то ты бы не дала ему бы мои книги, сестра.

– Если бы я знала, что ты, Тутфул, вместе с Декланом собираетесь приехать в Париж так скоро, то я бы не отдала Хагену твои книги, – Лили злобно посмотрела на брата. – Оставь молодого человека в покое. У него сейчас и так много проблем, а тут ты еще собираешься ему добавить.

– Лили! – воскликнул Тутфул, сверкнув глазами. – Не забывай, что не тебе одной больно, что нам не удалось сберечь Диану от смерти, а затем спрятать мальчугана от его отца, если его отец найдёт Хагена и заберет его, то тогда произойдет худшее – брат Сарон станет еще сильнее, и тогда всей вселенной придет конец. Ты этого хочешь?

Женщина отрицательно покачала головой, отводя взгляд в сторону.

– Вот поэтому нам нужно не терять больше времени, особенно когда Элиод эль Вельц Пайхеон находится где-то поблизости, – мужчина кивнул, поглаживая свою бороду.

– Тогда какие твои действия? Было бы странно, если бы вы подошли к Пьеру и совершенно неожиданно объявили ему, что его зовут Хаген, и что тебе нужно забрать его в Амарантин Сибиллин Эллисмер в Энефарироре, – Лили дос Джи тяжело вздохнула, с трудом поднимаясь на ноги и, опираясь на тросточку, направилась к двери. – Ты только выставишь себя сумасшедшим. Не забывай, что этот мир не похож на те миры, в которых мы до этого жили. Такая вещь как магия тут не существует. А если и существует, то тебя отправят на костер, – Лили вышла из библиотеки в небольшую, но просторную гостиную, где около окна стоял высокий молодой человек с раскрытой книгой в руках. Юноша оторвал свои карие глаза от страничек книги, услышав шаги тетушки. Закрыв книгу, он быстро подошел к ней, помогая дойти до кресла и сесть напротив горящего камина.

– Спасибо, Деклан, – Лили улыбнулась и погладила его по длинным распущенным каштановым волосам.

Деклан был высокого роста с широким разворотом плеч и атлетическим телосложением. Его глаза были темно-карего цвета, а длинные волосы спадали на лицо аккуратными прядями, обрамляя его и гармонируя с мягкими чертами. Улыбнувшись, показывая ямочки на щеках, Деклан, забрав волосы в хвост, вернулся к книге.

– Лили, ты так говоришь, словно я так и собираюсь сделать, – вслед за сестрой в гостиную вошел Тутфул, подходя к камину и скрестив руки на груди. – Я жду благоприятного момента, чтобы все раскрыть.

– Отец, если ты собираешься ждать благоприятного момента, то я думаю, что этот благоприятный момент не настанет никогда. Нам нужно начать действовать, – Деклан отвлекся от книги, посмотрев на отца. Его голос был глубоким и слегка хрипловатым. – Нам нужно начать действовать, и чем скорее, тем лучше.

– Я, конечно, полностью с тобой согласен, что нам нужно как можно скорее забрать Хагена в Амарантин Сибиллин Эллисмер, но в твоем голосе я слышу беспокойство, причину которого я хотел бы узнать, – Тутфул посмотрел на сына.

– Элиод эль Вельз Пайхеон в Париже, – начал объяснять Деклан. – Я видел его на маскараде и снова встретился с ним сегодня ранее. Как нам всем известно, Элиод испытывает ненависть к своему старшему брату, Хагену, и он потратил многие годы, разыскивая его. Раз уж он в Париже и знает, кто его брат, то он в любой момент будет готов напасть и убить Хагена. Поэтому я считаю, что будет лучше, если мы заберем Хагена отсюда как можно скорее.

При упоминании о том, что Элиод в Париже, Тутфул помрачнел и нахмурился, обдумывая следующие действия.

– Не легкая ситуация, – наконец сказал Тутфул, поглаживая свою бороду. – Ты прав, Деклан, что будет намного лучше, если мы заберем Хагена в Блэнсиа как можно скорее, но проблема в том, что портал сам по себе в ближайшее время не откроется, и к тому же Хаген должен добровольно вступить в него, иначе потоки энергии могут разорвать его.

– Но мы же можем найти выход, отец. Можем, если мы немного подумаем.

– Можем, можем. Только сначала надо хорошо подумать, прежде чем составлять какой-либо план.

* * *

Вернувшись домой, Пьер сразу же отправился к себе в спальню, по дороге разговаривая с Николасом.

– Я собираюсь написать письмо Франсуа, в котором я кратко расскажу о случившимся, – объяснял Пьер, поднимаясь по лестнице. – Мне нужно будет, чтобы ты доставил это письмо к нему сегодня вечером. Проследи за тем, чтобы тебя никто не узнал, и, если ты увидишь кого-то подозрительного, то доложи мне или Франсуа, а еще лучше нам обоим.

– Как пожелаешь, мой дорогой друг, – Николас собирался еще что-то добавить, но остановился, когда увидел, что в конце лестницы стояла Изабелла, которая с ужасом в глазах смотрела на Пьера.

– Пьер… что с тобой произошло? – дрожащим голосом спросила Изабелла. – Почему ты весь в крови?

– На меня напало животное во время охоты. Бывает, – соврал Пьер, поднявшись по лестнице, и, кивнув Николасу, отправился в свою комнату.

– Ты ранен, – Изабелла бросилась вслед за ним и, схватив Пьера за руку, остановила, разворачивая к себе. Повернув голову Пьера, посмотрела на ранку на шее, которая почти зажила.

– Не смертельно, поэтому не беспокойся, – Пьер убрал от себя руки двоюродной сестры, обходя ее и заходя в свою комнату.

Закрыв за собой дверь, Пьер тяжело вздохнул и принялся расстегивать жюстокор и камзол, бросив их на стул у двери, оставаясь в верхней рубашке, кюлотах с чулками и обуви. Пьер подошел к окну, рассматривая свои запястья, отметив, что на коже остались синяки после энергетической веревки. Все тело юноши болело и ныло, Пьеру с трудом хватило сил на то, чтобы сесть в кресло напротив окна и откинуться на его спинку, закрыв глаза, постепенно расслабляясь, наслаждаясь прохладным воздухом в помещении и тишиной. Но его наслаждение продолжалось недолго, в дверь спальни постучали и, не дожидаясь ответа, в комнату вместе с прислугой зашла Изабелла.

– Что-то случилось? – Пьер тяжело вздохнул, медленно открывая глаза. Он заметил, что прислуга принесла с собой тарелку с водой, куски ткани и алкоголь. – Что ты собираешься делать?

Игнорируя его вопрос и отослав служанку, Изабелла села на стул напротив Пьера и попросила его нагнуться к ней. Когда Пьер сделал это, Изабелла окунула ткань в воду и начала омывать его рану.

– С каких это пор ты вдруг заинтересовалась медициной? – спросил Пьер, чувствуя, как холодная вода скатывается по его шее вниз. – Ты всегда падала в обморок при виде крови.

– Я ненавижу видеть тебя в боли, Пьер, – Изабелла снова проигнорировала вопрос Пьера, окуная тряпку в воду и выжимая ее, прежде чем возвратиться к ранке. – Физической или нет, все равно ненавижу. Ты всегда говорил и даже дал мне слово, что всегда будешь рядом со мной, защищая меня и заботясь. Позволь мне тоже позаботиться о тебе, хоть немного.

– Изабелла, со мной все в порядке, – Пьер убрал руку Изабеллы от себя и откинулся обратно в кресло, боясь, что после того как Изабелла ее промоет, ранка начнет сама заживать у нее на глазах. – Будет лучше, если ты оставишь ранку в покое. Она не смертельная и не критичная.

– Пьер, я не хочу, чтобы в нее попала инфекция! – воскликнула Изабелла, заставив Пьера вздрогнуть от неожиданности. – В одной из твоих медицинских книг написано, что если ранку не обработать, то в нее может попасть инфекция, которую будет очень тяжело вылечить. Я не хочу, чтобы это произошло.

– Одна из моих медицинских книг? – Пьер поднял брови. – Какая из?

– Я не помню названия, но там было так написано. Я… я закончила читать сегодня сборник стихотворений, который ты мне дал, и решила посмотреть, какие книги у тебя еще есть. И так получилось, что я взяла медицинскую книгу, – Изабелла поспешно отвела взгляд в сторону. – Пьер, пожалуйста, позволь мне тебе помочь хотя бы один раз.

Не желая спорить с Изабеллой или, еще хуже, случайно расстроить ее, Пьер соизволил снова нагнуться к ней, подставляя свою ранку. Краем глаза наблюдая за тем, как Изабелла с сосредоточенным выражением лица омывает и вытирает засохшую кровь на его шее и вокруг ранки. В какой-то момент рука, в которой Изабелла держала тряпку, опустилась к плечу Пьера. Изабелла быстро отдернула руку, извиняюсь, из-за чего Пьеру было тяжело скрыть улыбку, настолько трогательная и одновременно забавная была ее реакция.

Изабелла затем взяла новый кусок ткани и, намочив ее немного алкоголем, подула на ранку, прежде чем приложить тряпку к ней. Пьер сморщился, чувствуя неприятное покалывание, но он решил ничего не говорить и ждать, когда девушка закончит свою работу.

«Интересно, почему рана сразу же не зажила, как обычно? – подумал Пьер. – Может быть, я что-то не так сделал, когда практиковал то, что было написано в книге? Хотя… скорее всего, да, нежели нет. Все же даже это непонятное чудовище появилось из ниоткуда».

Обработав ранку, Изабелла положила на неё маленький кусок чистой тряпочки и, взяв новое полотно, начала обвязывать шею Пьера, стараясь случайно не перетянуть и не завязать туго.

– Готово, – улыбнулась Изабелла, завязав два конца бинта вместе. – Я сделала все так, как было описано в книге и… я надеюсь, что рана не будет тебя беспокоить и побыстрее заживет. Но я все равно не понимаю, почему на твоей одежде так много крови из-за одной ранки.

– Ну, как я уже сказал, на меня напало животное, так что пролилась не только моя кровь, – Пьер усмехнулся, расслабляясь в кресле и закрывая глаза. – Охота на то и есть охота.

– Охота или не охота, все равно можно же быть аккуратнее! – Изабелла поднялась на ноги и подошла к двери, открывая ее и призвав прислугу. – Подумай о том, какая реакция будет у тетушки Пьеррет, когда она узнает и увидит тебя в таком состояние.

– Она не узнает, если ты ей ничего не расскажешь.

– Пьер!

– Изабелла, ты прекрасно знаешь, что моя мать больна и ей необходим покой, – Пьер быстро поднялся с кресла и повернулся к девушке. – Поэтому не говори ей ничего. Последнее, что мне надо, так это моя мать, падающая в обморок из-за переживаний.

Изабелла в шоке смотрела на него, и Пьер осознал, что он, случайно, сам того не заметив, повысил на кузину голос, из-за чего у него сжалось сердце. На глазах девушки начали наворачиваться слезы и, отвернувшись, она поспешно покинула спальню.

– Изабелла! – юноша ринулся за кузиной. – Изабелла!

Девушка, игнорируя его, убежала на другую часть коридора, где находилась ее комната, и зашла в нее, заперев за собой дверь.

Подойдя к двери, Пьер попытался открыть ее и после постучал, прося Изабеллу дать ему шанс объясниться и извиниться, но она игнорировала его. Проклиная все и всех на свете, Пьер вернулся в свою комнату, ругая себя за то, что позволил своим эмоциям взять над ним верх. Выгнав прислугу из своей спальни, Пьер упал на кровать, ложась на спину и согнув руку, положил ее под голову, смотря в потолок и не зная, какие действия ему нужно было предпринять, чтобы загладить свой проступок. Последние, чего Пьер хотел, – это потеря доверия со стороны Изабеллы, которая была ему как настоящая сестра и кем он так сильно дорожил.

XXVI

Утром следующего дня Пьеру пришлось срочно уехать и встретиться с Франсуа у него в отеле, чтобы более подробно рассказать кузену о том, что произошло вчера в лесу, а также посмотреть, нашел ли Франсуа что-нибудь важное, касающееся смерти Джузеппе и его сестры. Но как бы любопытство ни мучило Пьера, Франсуа настоял на том, чтобы Пьер, сначала рассказал о случившемся, и Пьер был вынужден подчиниться, у него просто не было сил на бесполезные споры.

Как Франсуа и попросил, Пьер начал свой рассказ с того, как он вместе с Николасом и Саймоном поехал на охоту с друзьями, добавив, что ничего и никого подозрительного, кроме Забдиэля Пиментель де Хесус, он не заметил. На резонный вопрос Франсуа, чем же так новый знакомый показался подозрительным, Пьер внятно ответить не смог. Забдиэль Пиментель де Хесус водит дружбу с Флорентом Пардаян де Дондроном, поэтому сразу попадает в список подозрительных людей. По крайней мере, именно для Пьера. Дерзкое поведение самого Флорента Пардаян де Дондрон, выведшее Филиппа из себя, в разговоре также было изложено.

– У Флорента Пардаян де Дондрона не было права на подобную выходку, – Франсуа нахмурился. – Сказать честно, я удивлен, но с другой стороны, зная, насколько грубым может он быть, я не очень поражен.

– Так или иначе, Филипп поклялся, что в следующий раз, когда они встретятся, – продолжил свой рассказ Пьер, – он вызовет Флорента на дуэль. Биться будут насмерть.

Франсуа удивленно поднял брови, не зная чего сказать.

– Это серьезно. – наконец – то ответил Франсуа, играя с пером руке – Хотя, зная на сколько сильно смерть Шарля задела Филиппа и как сильно он любил своего брата, я понимаю, почему он собирается вызвать на смертельную дуэль Флорента.

– Думаешь, если они будут биться, Филипп победит?

– Не знаю, не знаю. – Франсуа отрицательно покачал головой – Филипп и Флорент хорошо владеют шпагами, несмотря то, что один из них правша, а другой левша. Если бы ты, спросил меня кто выиграет, если они, вместо дуэли на шпагах, сразятся на огнестрельном оружии, то я, не задумываясь, выбрал бы Филиппа. Но с дуэлью на шпагах, мне, к сожалению, сложно что – либо предположить. А так как считаешь?

– Я, так же как и ты, нахожусь в затруднениях. – Пьер развел руками – Только Богу известно, кто кого убьет. Будет ли это Филипп или Флорент, или оба. Каждый случай хуже другого. Если погибнет Филипп, то его семья Майерс, поднимет грандиозный скандал, особенно потому, что Филипп является единственным сыном. Этот скандал может по разному закончится.

– И к тому же Филипп I герцог Орлеанский потеряет своего лучшего охотника и, если это произойдет то, я не думаю, что факт, что Флорент Пардаян де Дондрон приходится ему близким другом, помешает предать его опале. – добавил Франсуа – Филипп и герцог лучшие близкие друзья.

– Мне всегда было любопытно – это из-за того, что у них одинаковые имена? – не выдержав, рассмеялся Пьер.

– Возможно. А если погибнет Флорент Пардаян де Дондрон, то Франция потеряет одного из самых лучших мореплавателей и капитанов, – Франсуа игнорировал смеющегося брата, оставаясь серьезным и слегка задумчивым, – что тоже будет не самым приятным.

– Одно хуже другого. – Пьер закашлялся, стараясь спрятать смех и прочистить горло после – А если погибнут оба то…

– То, только Богу известно, что тогда случится. – закончил Франсуа за Пьера – Оба, Флорент Пардаян де Дондрон и Филипп Беттенкур Майерс имеют большой вес в благородном сообществе и смерть одного из них или обеих, приведет к большому скандалу.

– Я полностью согласен с тобой, Франсуа.

– Ну, что же. Будем надеяться что в ближайшее время Флорент и Филипп не пересекутся.

– Или еще лучше, их дороги не пересекутся вообще. Честно говоря, мне совершенно не хочется, быть свидетелем подобного зрелища.

– С чего ты решил, что ты будешь свидетелем? – Франсуа не понимающе посмотрел на Пьера.

– Зная Филиппа, я думаю, что он попросит близких его друзей и знакомых быть свидетелями либо его смерти, либо его победы.

– Логично. Ладно, что произошло после всего этого?

Пьер подробно рассказал о том, как он собирался сбалансировать свои энергии, что ему кстати удалось, и немного попрактиковаться когда, неожиданно на него напало животноподобное существо. Пьер отметил, что голос чудовища показался ему очень знакомым, однако он не мог точно сказать где он его слышал и не показалось ли ему это.

Франсуа внимательно слушал, стараясь не упустить ни одного слова.

– Ранка на шее? – переспросил Франсуа, когда Пьер закончил – Разве на тебе не сразу все заживает?

– Почему – то именно эта ранка не зажила сама и ее пришлось обрабатывать. – ответил Пьер, снова разведя руками.

– Не против если я взгляну на нее?

– Зачем?

– Пьер… мне, конечно, тяжело в это все поверить или даже представить, но ты же знаешь, что у всех жертв на шее были раны и… – Франсуа запнулся не зная как объясниться – Это все, конечно, может быть нелепым и глупым, но, а вдруг, это чудовище и есть убийца?

Пьер удивленно поднял левую бровь.

– Да, я понимаю что говорю глупости.

– Вовсе не глупости. Я вижу откуда ты все это берешь просто если это… не понятно что, является убийцей, то тогда как объяснить всю информацию, которая у нас есть, включая разговор, который Николас случайно услышал, к примеру?

– Какая – то путаница, – Франсуа схватился за голову и поставил локти себе на колени. – У меня чуть ли не каждый день болит голова из-за этого расследования. О боже, сколько еще времени это будет продолжаться и найдем ли мы ответы на наши вопросы?

– Я не знаю. – Пьер начал аккуратно развязывать повязку на его шее, открывая рану – Ты просил показать.

Франсуа поднял голову и после поднялся на ноги, подходя к Пьеру. Нагнувшись он начал внимательно рассматривать ранку.

– Чем ты обрабатывал ее? – поинтересовался Франсуа – Она не выглядит критически опасной.

– Моя двоюродная сестра, Изабелла Мойн де Мезьер, промыла ее водой и алкоголем, прочитав это где – то в медицинской книге.

– Медицинской книге? – Франсуа поднял брови – Если мне не изменяет память, то Изабелла Мойн де Мезьер никогда не интересовалась медициной и, к тому же, я считаю что твой поступок был довольно рискованным. Если бы ранка начала бы заживать у нее на глазах, то ты бы не смог выкрутиться из ситуации. – Франсуа вернулся и сел обратно на стул.

– Я согласен, что этот было рискованно, но у меня не оставалось выбора. – Пьер начал обматывать свою шею – Если бы я не столкнулся с ней, когда вернулся домой, то всего бы этого не случилось бы.

– Расположение ранки и ее форма, очень похожи на раны которые были у жертв. Я не знаю, стоит этому радоваться или нет, в таком случае, вся информация, которая у нас есть сейчас на руках – это сплошная чушь и мы попали в тупик – по голосу было слышно, что Франсуа был раздражен, он старался держать себя в руках, но гарантии на то, что он будет продолжать в том же духе и не вспылит, не было – Гром и молнии! Дьявол!

– Я считаю, что не вся собранная нами информация является полной чушью. – возразил Пьер – Ведь существуют такие существа как оборотни. Скорее всего я столкнулся как раз с одним из них.

– Оборотни? Пьер, я тебя умоляю не смеши меня. Думаешь, нам все так и поверят, если мы заявим, что убийца является оборотнем? Как тогда ты всем объяснишь то, что Камилла Роч Чиччо сказала, что она собирается потанцевать с ее новым знакомым испанцем, которого, кстати, мы до сих пор не нашли. А позднее мы, вернее ты с Изабеллой Мойн де Мезьер, нашли ее мертвое тело посередине коридора? – Франсуа вопросительно и слегка раздраженно посмотрел на брата – А как на счет необъяснимого поведения Джузеппе Анчез Лару по поводу его господина, у которого он находился на службе? И, наконец – то, разговор, который Николас случайно подслушал и который ты сам упомянул. Что ты скажешь по этому поводу? То, что мужчины разговаривали о чем – то или о ком – то другом?

– Это вполне возможно. Я имею в виду то, что мужчины могли разговаривать о чем – то другом и то, что после мы нашли мертвые тела Джузеппе Анчез Лару и его сестры, а так же его поведение, я смею назвать случайностью. А что же касается Камиллы Роч Чиччо, то я не знаю что сказать. Я до сих пор не понимаю, почему убийца решил оставить ее тело на самом видном месте.

– Как же все запутано! – Франсуа не выдержал и пнул ножку стола, не в силах больше контролировать свои эмоции – Нам нужно придумать новый план, но я даже не знаю, с чего нам начать.

– Мне кажется, что нужно оставить все так как оно и есть. Я согласен, что сейчас все превратилось в неразделимую путаницу и, мне кажется, что, если мы сейчас придумаем новый план действий, то мы только еще сильнее запутаемся.

– Так какие твои предложения в таком случае?

– Я предлагаю мысленно держать чудовище в списке подозреваемых и продолжить делать то, что мы до этого делали. Я буду продолжать собирать информацию и слухи в благородном обществе и приносить их тебе. – начал объяснять Пьер – Николас будет делать тоже самое, только среди слуг. А ты будешь просматривать бумаги и записи, касающиеся расследования, так же посещать различные мероприятия на которых можешь делать тоже самое, что и я, а так же проверять данные определенных людей. Рано или поздно, мы все – таки найдем ответы на наши вопросы.

– Ты прав, Пьер. Если мы сейчас придумаем новый план действий, то только еще сильнее запутаемся и встанем в очередной тупик. – Франсуа тяжело вздохнул и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула, устало прикрывая глаза – Сказать честно, я очень сильно устал топтаться на одном месте и это, скорее всего, самое первое расследование которое мне тяжело завершить. Мне даже по ночам снится как я пытаюсь поймать этого чертового преступника и засадить его за решетку, а потом отправить на виселицу.

– Я не могу не согласиться с тобой. – Пьер тоже тяжело вздохнул и потер себе лоб – Я дал слово своей двоюродной сестре, Изабелле Мойн де Мезьер, что я поймаю убийцу ее сестры и я сдержу данное мной слово. Я просто понять не могу как еще долго мы будем гоняться за преступником прежде чем мы его наконец – то поймаем.

* * *

27 января 1672 г.

Званый ужин, который был устроен в честь дня рождения Марье Луизы Ле Мойн в небольшом зале, подходил к концу, и гости постепенно один за одним начали разъезжаться по домам. Весь вечер Марье принимала поздравления и подарки, отчего она начинала уставать. Ей исполнилось восемнадцать лет, но девушка продолжала чувствовать себя семнадцатилетней и не могла привыкнуть к факту, что стала на год старше.

На ужин были приглашены родственники, с которыми Марье почти не общалась и в обществе которых она чувствовала себя некомфортно. Из близких друзей оставались только Пьер и Франсуа, а также ее близкие подруги, такие как Камилла Роч Чиччо.

Когда наконец-то длинный вечер подошел к концу, Марье удивилась, как не умерла от скуки. Она еле держалась на ногах после бесчисленных принятых ей приглашений на танцы. Марье какое-то время посидела в главном зале, наблюдая за тем, как убирают служанки, девушка собиралась подняться к себе в комнату, но когда она проходил мимо гостиной, чья-то рука схватила ее, и не успела Марье и глазом моргнуть, как она оказалась в одной комнате с Франсуа.

– Франсуа? – удивилась Марье – Что ты тут делаешь? Я думала, что ты уехал. Если мой отец найдет нас вместе, то я не знаю, какая у него будет реакция. Ты же знаешь, что у него плохие отношения с членами семьи де Сент-Джули, и мне пришлось приложить много усилий, чтобы он разрешил пригласить тебя с Пьером и Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули.

– Я уже позаботился о том, чтобы твой отец Феликс Мариус Ле Мойнн нас не застал, и о том, чтобы он не узнал, что ты покинула со мной дом, – улыбнулся Франсуа. – Я подкупил слуг.

– Покинула с тобой дом? Зачем?

– Всему свое время, – молодой человек приоткрыл дверь и знаком подозвал слугу, у кого в руках была теплая накидка Марье вместе с шарфом.

Укутав девушку, Франсуа взял ее руку, и вместе со слугой они отправились на кухню. Миновав ее, они вышли на улицу на задний двор дома, куда не выходили окна спальни отца девушки. Около двери их поджидал оседланный конь, на которого молодой человек сначала посадил Марье, а затем запрыгнул сам. Отдав поручение слугам, чтобы те постарались сделать так, чтобы любыми силами Феликсу Мариус Ле Мойн не понадобилось увидеть свою дочь, Франсуа стегнул коня, и они покинули территорию дома, на всякий случай придерживаясь теней деревьев.

– Куда мы едем? – снова спросила Марье, но в ответ Франсуа лишь повторил, что всему свое время.

Чувствуя усталость, Марье положила голову на грудь парня, прикрыв глаза. Марье мягко улыбнулась, слушая ровное биение сердца друга, переставая волноваться, куда они направлялись, и доверяя ему, зная что Франсуа желает ей только добра.

Тем временем Франсуа мягко улыбался, чувствуя голову девушки на своей груди. Ее присутствие вызвало у него всплеск эмоций. Как ему хотелось, чтобы в этом мире остались лишь только они вдвоем.

Наконец-то всадники остановились напротив театра, где к ним подбежали слуги.

– Разве сегодня показывают какой-то спектакль? – поинтересовалась Марье, когда Франсуа помог ей спрыгнуть на землю, но молодой человек ничего ей не ответил и, отдав несколько поручений слугам, повел девушку в здание.

Там они спустились в главный круглый зал. Он был освещен теплым светом и, несмотря на мороз на улице, в помещении было достаточно тепло. Марье снова начала задавать вопросы, когда Франсуа забрал у нее шаль с шарфом, оставляя девушку в нежно-голубом платье.

– Я вижу, что тебя убивает любопытство, – не выдержав, засмеялся Франсуа, отдавая теплую одежду девушки вместе со своей подбежавшему слуге. – Я что-то не помню подобного случая, чтобы любопытство так тебя мучило.

– А ты поставь себя на мое место, – девушка скрестила руки на груди и склонила голову набок, вопросительно глядя на него. – Тебя забирают из дома и, ничего не объясняя, куда-то увозят. Как бы ты чувствовал себя на моем месте?

– Но несмотря на то, что я не отвечал на твои вопросы, ты оставалась спокойной, – отметил юноша. – Мне кажется, что любая другая девушка на твоем месте подняла бы тревогу, думая, что ее похищают.

– Я не подняла тревогу, потому что я знаю, Франсуа, что ты не причинишь мне вреда, – Марье снова улыбнулась. – Я вижу, как бережно ты ко мне относишься, словно я сделана из стекла.

– Это все потому, что я действительно так тебя вижу, – после молодой человек хлопнул в ладоши и занавес распахнулся, открывая сцену, на которой начал играть небольшой оркестр.

Марье с изумлением смотрела то на оркестр, то на Франсуа.

– Марье, – молодой человек подошел к девушке поближе и, поклонившись, протянул ей руку. – Позвольте вас пригласить на танец.

– С удовольствием принимаю ваше приглашение, – Марье улыбнулась и подала свою руку.

Через мгновение пара начала плавно кружиться по залу, сливаясь с музыкой и становясь с ней одним целым.

– Я удивлена, что ты придумал такой сюрприз, зная, о моей любви к танцам, – сказала Марье, посмотрев юноше в глаза. – Я очень благодарна тебе за это.

– Не надо благодарностей, – ответил Франсуа. – Для меня – это честь и гордость сделать для тебя что-то приятное.

– Я не забираю свои слова обратно, – засмеялась девушка. – Раз уж я сказала спасибо, то прими мою благодарность.

– Я тоже не собираюсь забирать свои слова назад. Если я сказал, что не приму твою благодарность, значит, я ее не приму.

– Эй!

Парочка засмеялась, продолжая танцевать и кружиться по залу, и все это время Франсуа не мог поверить своим глазам, насколько прекрасна и красива была Марье. Ее белые волосы были собраны в высокую прическу, открывая гибкую белую шею, а ее голубые глаза сияли счастьем и удовольствием.

В какой-то момент девушка оторвалась от Франсуа и закружилась одна по залу, заливаясь смехом и сияя от счастья.

Франсуа не смог сдержать улыбку, смотря на ее. Марье сияла сейчас и выглядела живой и свободной, по сравнению с тем, какая закрытая и напряженная она была во время званого ужина. Сейчас по залу кружилась та Марье, которая завладела сердцем Франсуа, сама об этом не зная, и юноша был готов пойти на все, чтобы она была его.

Не выдержав, молодой человек перехватил девушку и, взяв ее за подбородок, поцеловал. Улыбка с лица Марье пропала, а глаза округлились, не зная, что делать и как отреагировать. Франсуа отстранился, смотря девушке в глаза, словно ожидая что-то от нее.

– Ты… – растерялась Марье.

Молодой человек снова поцеловал ее, но на этот раз глубже и с большей страстью. Марье неуверенно ответила на поцелуй, закрывая глаза. Это был первый поцелуй Марье, и она не знала, что она должна была делать. Когда девушка представляла, как она будет себя чувствовать, она ожидала, что ее сердце будет биться с огромной скоростью и будет готово выпрыгнуть из груди, и чувство восторга и счастья охватит ее. Но Марье, к своему удивлению и разочарованию, ничего подобного не почувствовала.

– Марье, – обратился Франсуа к ней, отстранившись и беря ее руки в свои, – мне тяжело описать словами свои чувства, но я хочу сказать тебе, что я влюблен в тебя и хочу провести всю оставшуюся жизнь вместе с тобой. Позволь мне заботиться о тебе до самой смерти.

– Франсуа… – девушка не знала, что сказать, и растерянно смотрела на него.

– Прошу тебя, Марье, – молодой человек положил одну руку Марье к себе на грудь. – Сердце стоящего перед тобой мужчины готово выпрыгнуть из груди, когда ты находишься рядом с ним.

– Франсуа… – девушка убрала руку и сделала шаг назад, опуская голову и не в силах смотреть ему в глаза, – прости… мне нужно время.

– Я готов ждать хоть вечность, Марье. Я сказал тебе о своих чувствах и для меня лишь важно твое согласие. – Франсуа вздохнул, прежде чем сказать слова, которые он жаждал сказать годами: – Я люблю вас, Марье Луиза Ле Мойн.

XXVII

После завтрака Изабелла решила прогуляться по городу. Ей казалось, что она была обузой, а не гостьей тетушки Пьеррет, и она уже начинала раздумывать над тем, чтобы вернуться в родительский дом. Но возвращение туда означало, что ей придется терпеть издевательства со стороны ее матери и сестры, чего Изабелла не хотела. Но и оставаться в гостях она тоже больше не могла.

Прохладный ветер играл с кудрявыми волосами Изабеллы, когда она в черном платье и в теплой накидке сверху вышла на улицу. Сев в карету, которую она часом раньше приказала подать ей, Изабелла велела кучеру отправиться в церковь Église Saint-Paul-Saint-Louis rue Saint-Antonie Marais quarter.

Церкви приносили Изабелле покой, из-за чего она их часто посещала. Это не было из-за ее религиозности и веры. Она просто чувствовала себя спокойно в них. Маргарита часто подшучивала, что если Изабелла так себя чувствует, то почему бы ей не стать монахиней, что задевало Изабеллу, несмотря на то, что она знала, – ее сестра просто не говорит это всерьез.

Изабелла бы солгала, если бы сказала, что она никогда не задумывалась над этой идей. С одной стороны, если она станет монахиней, то тогда она сможет навсегда уйти от своей жестокой матери и Маделейн и провести остаток своей жизни в покое. С другой стороны, когда была жива Маргарита, Изабелла не видела в этом необходимости. К тому же, если бы Изабелла стала монахиней, то тогда бы у нее не стало бы возможности видеться с Пьером, что и оставалось основной причиной, по которой Изабелла отказывалась от идеи провести всю свою жизнь в монастыре.

Приехав на место, Изабелла накинув на голову накидку и, приказав кучеру ждать ее, направилась к высокому мраморному зданию с железными дверьми и двумя ангелами над ними, которые словно смотрели на нее. Изабелла еще больше закуталась в шаль и, подойдя к дверям, дрожащей рукой толкнула их, однако у нее не хватило сил отворить их. Она попыталась снова. Неожиданно мужская рука в перчатке появилась на уровне лица Изабеллы и открыла для нее двери. Войдя в огромный зал, Изабелла обернулась, ожидая увидеть за своей спиной монаха, но вместо него она увидела высокого и широкоплечего мужчину.

– Забдиэль Пиментель де Хесус, какая неожиданность! – не смогла сдержать своего удивления Изабелла. – Позвольте мне спросить, что привело вас в Église Saint-Paul-Saint-Louis rue Saint-Antonie Marais quarter?

– Если вам не нравится, что я здесь, то я могу уйти, – Забдиэль, нахмурившись, убрал с лица свои белые волосы и взглянул на девушку. – Я пришел сюда повидаться с одним человеком, но я не думаю, что он еще приехал.

– Нет, нет. Все хорошо. Просто я не ожидала вас встретить, – столкнувшись с холодными темными глазами мужчины, Изабелла быстро отвела взгляд, чувствуя, как мурашки пробежались по ее коже. Быстро развернувшись, Изабелла поспешила сесть поближе к алтарю и погрузиться в свои мысли, прежде чем начать молиться.

Забдиэль сел неподалеку от Изабеллы, и, немного посмотрев по сторонам, достал из кармана своего верхнего платья карманные часы. Выругавшись себе под нос, понимая, что человек, которого он ожидает, опаздывает, Забдиэль снова посмотрел на Изабеллу. Оторвать от неё взгляд оказалось тяжело. Несмотря на то что они были мало знакомы, Забдиэль Пиментель де Хесус восхищался Изабеллой. Она была самим божеством в его глазах. Самым прекрасным и чудным созданием.

Изабелла сложила руки у себя на коленях в замок, держа в них платок, и смотрела прямо на алтарь, не спуская с него глаз, пока вдруг она не начала дрожать. Изабелла быстро поднесла руки к лицу, пряча его в них.

– Мадмуазель! – Забдиэль знал, что ему не стоит беспокоить девушку, но, увидев, как Изабелла расплакалась, он не выдержал. Встав со скамейки, он торопливо подошел к Изабелле, садясь рядом с ней. – Что с вами? Могу ли я чем-то вам помочь?

– Забдиэль Пиментель де Хесус, я благодарю за вашу заботу и доброе сердце, но я прошу вас оставить сейчас меня в покое, – Изабелла не решилась оторвать руки от лица, не желая, чтобы мужчина увидел ее слезы. – Будет лучше, если вы оставите меня сейчас.

Вместо того чтобы уйти, Забдиэль решил притвориться, что он так сделал. Встав, он направился к двери и, открыв, закрыл снова, оставаясь на пару минут на месте, чтобы Изабелла подумала, что он и вправду ушел, прежде чем, стараясь не создавать много шума, сел в самом конце зала, позади Изабеллы.

Тем временем Изабелла, продолжая плакать, взглянула на свечки, горящие перед алтарем. Слабая улыбка появилась на ее лице, когда она подумала о своей мертвой сестре и о ее детях. Изабелле было интересно, какими бы выросли девочки-близняшки, если бы их жизни не оборвались так скоро. Остались бы Сесилия и Джулия одинаковыми, как две капли воды, или нет? Только Богу известно, какими бы они стали.

Изабелла снова вытерла слезы и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной и погружаясь в свои мысли. Девушке хотелось бы знать, человек, который убил ее сестру, будет пойман, и если да, то когда? Или же до конца своих дней он будет продолжать гулять на свободе и не стыдиться за свои поступки?

Изабелла погрузилась в размышления, какой будет ее теперь жизнь. Прошло больше месяца со дня пропажи Маргариты и ее семьи. Все это время Изабелла убегала от своих проблем и жила в страхе. Конечно, она понимала, что ей нужно время для того, чтобы отойти от случившегося, но что будет дальше? Какая будет теперь ее жизнь? Изабелле не хотелось жить в Версале, даже если ей отведут отдельную комнату, девушке казалось, что во дворце она прячется от реальности. Конечно, балы, маскарады, званые обеды и ужины и другие мероприятия помогли бы Изабелле забыться и, может быть, даже найти свое место при дворе, но факт оставался фактом: девушка пряталась там от реальности. От реальности, которая приносила ей боль.

Жить в родительском доме, где мать постоянно унижала ее, Изабелле тоже не хотелось.

– Изабелла Мойн де Мезьер? – не выдержав, Забдиэль подошел к ней и снова сел рядом. – Я прошу прощения, но мне тяжело смотреть на ваши страдания, и я не в силах оставить вас одну в таком состоянии.

– Я так и подумала. Я знала, что вы не ушли, – ответила Изабелла, не гладя на него.

– Могу ли я поинтересоваться, что вас беспокоит? Может быть, я смогу чем-то помочь.

– Нет, – Изабелла тяжело вздохнула. – Мне никто не может помочь. Никто.

– Но почему? Должно же быть что-то или кто-то.

– Забдиэль Пиментель де Хесус, теряли ли вы когда-нибудь близкого вам человека? – Изабелла взглянула на него своими голубыми глазами. – Или были ли вы когда-нибудь влюблены, но человек, к которому вы испытывали свои чувства, не принимал их?

– Нет, я никогда никого из близких не терял. Но я понимаю, что вы чувствуете, когда говорите про любовь, мадемуазель, я сам сейчас нахожусь в подобной ситуации, – Забдиэль попытался взять руку девушки в свою, но она отдернула её.

– Тогда вы хоть немного понимаете меня, – Изабелла снова отвернулась. – Моя покойная сестра, Маргарита Мэйден де Мезьер, когда-то говорила мне, что невзаимная любовь – это проклятие. Проклятие голубой розы. Я точно не понимаю, что она имела в виду под словами «голубая роза», но, несмотря на это, я все же немного понимаю. Эта сумасшедшая любовь похожа на голубую розу, и существование того, кого я люблю, разрушает меня и одновременно спасает. Чем больше времени я провожу с ним, тем больше я влюбляюсь в него и тем больше я понимаю, что мы никогда не сможем быть вместе.

– Если вы считаете, что чем больше времени вы проводите с человеком, кому принадлежит ваше сердце, тем все больше влюбляетесь в него, то тогда почему бы вам просто не уехать куда-нибудь подальше? Вы могли бы поехать со мной в Испанию, и я бы показал бы вам Мадрид и другие города поблизости.

– Как я уже сказала, существование моего возлюбленного меня разрушает и спасает одновременно, – Изабелла тяжело вздохнула. – И если я уеду, то только сделаю себе хуже. Я провела несколько лет в ожидании его возвращения во Францию, и когда он вернулся, то снова стал лучиком света в моей жизни, и я благодарна ему за это.

– Мадемуазель, я… – Забдиэль запнулся и прочистил горло, прежде чем продолжить, – вы, скорее всего, примете меня сейчас за идиота, но то, что я собираюсь вам сказать, является чистой правдой. Я буду очень тронут, если вы меня выслушаете и подумаете над моим предложением.

Изабелла непонимающе посмотрела на Забдиэля.

– Я понимаю, что мы фактически друг друга не знаем, но мы часто сталкивались в Версале, и наши короткие и порой нелепые разговоры были достаточными для меня, чтобы я постепенно начал влюбляться в вас, мадемуазель, – Забдиэль взял руки Изабеллы в свои, игнорируя ее сопротивление. – Изабелла Мойн де Мезьер, я понимаю, что похож сейчас на сумасшедшего, но пусть так оно и будет. Мне тяжело видеть вас в отчаянии, и, с вашего позволения, я хотел бы увезти вас в Испанию, где вместе со мной вы могли бы начать новую жизнь и забыть человека, который вас не любит. Я приложу все усилия к тому, чтобы сделать вас счастливой и чтобы вы позабыли обо всех страданиях. Только скажите «да», и в любой удобный момент мы навсегда покинем эту страну и будем вместе счастливы.

– Забдиэль Пиментель де Хесус, я прошу вас не переходить границ приличий, – Изабелла наконец-то высвободила свои руки. – Если я буду убегать от своих проблем, то это ничего не изменит, и к тому же мы друг друга плохо знаем, поэтому представить с вами жизнь мне тяжело, вернее, совершенно невозможно, особенно, когда я люблю другого.

– Но, Изабелла Мойн де Мезьер, попытка не пытка, более того, я уверен, что смогу сделать вас счастливой, – Забдиэль снова попытался взять руки Изабеллы, но она резко встала.

– Забдиэль Пиментель де Хесус, – тон Изабеллы был серьезным, а в ее глазах появился маленький огонек гнева, – я отклоняю ваше предложение, простите, но вы переходите все границы приличий, особенно в доме Бога. Я желаю вам хорошего остатка дня и надеюсь, что наши дороги больше не пересекутся, а если и пересекутся, то вам в голову не придет идея повторить ваше предложение. Все доброго, – с последними словами девушка торопливо направилась к выходу из церкви.

Забдиэль наблюдал, как Изабелла покинула здание, прежде чем выругаться вслух и, откинувшись на спинку скамейки, задумчиво устремить свой взгляд в потолок.

– Вот черт, почему девушки в этом мире такие сложные?

XXVIII

– Госпожа, Уильям Томас Кемптор только что прибыл по вашему приглашению, – сообщила служанка Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули.

– Как хорошо, – на бледном лице Пьеррет появилась слабая улыбка. – Отведи его в библиотеку и попроси там немного подождать. И потом позови слуг помочь мне одеться.

– Как прикажете, госпожа, – служанка быстро удалилась, и через пару минут в спальню прибежали другие девушки, которые начали помогать Пьеррет подняться с постели и одеться, не забыв быстро причесать ее волосы.

Но все эти приготовления не могло спрятать то, что Пьеррет плохо себя чувствовала и что она долго не проживет.

Сегодня утром врач снова посетил ее, и после осмотра Пьеррет по его глазам поняла, что ее состояние не улучшилось, она это и сама чувствовала.

С каждым днем Пьеррет было все сложнее и сложнее вставать с постели, она становилась все слабее и слабее. Конечно, были дни и моменты, когда Пьеррет ощущала неожиданный прилив сил, и тогда она думала, что начинает выздоравливать. Но ее счастье долго не длилось, и в скором времени снова начиналось ухудшение. Пьеррет старалась не думать об этом и просто наслаждалась жизнью, пока у нее есть возможность. Если же Пьеррет и предстояло умереть в ближайшее время, то она надеялась, что ее смерть будет быстрой и не мучительной.

Собравшись и переодевшись, с помощью служанки Пьеррет спустилась на этаж ниже и вошла в библиотеку. Мужчина, стоявший перед ней спиной к двери, разговаривая с молодым человеком рядом, обернулся.

– Добрый день. Вы, должны быть, Уильям Томас Кемптор? – обратилась Пьеррет к бородатому мужчине, садясь на диван. – Прошу присаживайтесь и прошу прощения за мое состояние.

– Добрый день, Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули. Что вы, вам не нужно извиняться. Если бы я только знал, что вы себя плохо чувствуете, то я бы не смел вас побеспокоить, – Уильям взглянул на молодого человека с каштановыми волосами, прежде чем быстро перевести свой взгляд на женщину и сесть в одно из кресел напротив.

– Уильям Томас Кемптор, я хотела вас увидеть и поговорить, – Пьеррет посмотрела на молодого человека, который остался стоять у окна. – Я, конечно, не ожидала, что вы собираетесь кого-то с собой привести.

– Ах, позвольте мне представить вам моего сына и ассистента Кристофера Мэтью Кемптора. Мы работаем вместе, но если вам будет неудобно, то я могу отослать его.

– Нет, пока не надо, – Пьеррет слабо улыбнулась. – Если вы работаете вместе, то я не собираюсь возражать. Кристофер Мэтью, – обратилась она к юноше, – присаживайтесь.

– Благодарю, Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, – Кристофер улыбнулся, показывая ямочки на щеках и присаживаясь в кресло рядом со своим отцом.

– Я прошу прощения, но сколько лет вашему сыну? – поинтересовалась Пьеррет, рассматривая мягкие черты лица и сравнивая его с Уильямом. – У меня у самой есть сын, которому двадцать два года, и Кристофер кажется ему ровесником.

– Мне двадцать пять лет, Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, – ответил за отца Кристофер.

– Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, это случайно не тот сын, о котором вы писали и просили посмотреть его гороскоп? – с серьезностью в голосе перевел тему разговора Уильям. – В вашем письме вы попросили рассмотреть гороскопы ваших сыновей, Пьера Бенедикт де Сент-Джули и Саймона де Сент-Джули.

– Да, это Пьер, – на лице Пьеррет появилась слабая улыбка. – Расскажите, пожалуйста, что вы узнали о будущем моих сыновей? Я не думаю, что мне осталось жить долго.

– Давайте начнем с младшего. Кристофер, – Уильям протянул руку сыну.

Кристофер достал из внутреннего кармана костюма сложенную бумагу и протянул ее отцу.

– Дата рождения 17 декабря 1667 года, – начал читать Уильям, развернув бумагу. – Ваш младший сын находится под влиянием Полярной звезды. Это означает, что он никогда не будет отклоняться от поставленных им целей. Достижение цели для вашего сына – это закон. Скажите, пожалуйста, у Саймона есть интерес к охоте и мореплаванию?

– Саймон увлекается охотой и хочет стать одним из лучших королевских охотников, – сказала Пьеррет, вспоминая, с какой гордостью первый раз заявил ей об этом Саймон, когда ему было семь лет. – По поводу мореплавания я не знаю.

– Я подозреваю, что Саймон в будущем заинтересуется мореплаванием, но это только мои предположения. Но я могу сказать вам точно, что, в отличие от его старшего брата, у Саймона хорошее будущее. Я, конечно, не могу точно сказать, где и когда произойдут такие события, как, например, свадьба. Но звезды говорят мне, что Саймон будет популярен среди девушек, но только одна из них будет способна овладеть его сердцем, и ему никто, кроме нее, не будет нужен. Саймону, правда, какое-то время придется сталкиваться с неприятностями, но такова жизнь.

– Вы сказали, что в отличие от Пьера, у Саймона все будет хорошо. Уильям Томас Кемптор, я прошу вас объяснить, что не так с Пьером, – на лице Пьеррет появилось беспокойство.

– Начнем с того, что вы не дали мне точную дату рождения Пьера, – Уильям тяжело вздохнул, не отрывая взгляд от бумаги. – Вы написали, что он родился 12 или 13 января 1657 года. Прежде чем я продолжу, я хотел бы, чтобы вы объяснили мне, почему вы так поступили, – Уильям взглянул на Пьеррет. – Я приношу свои извинения, если я могу показаться грубым, но как мать вы должны знать подобную информацию, касающуюся вашего ребенка.

– Уильям Томас Кемптор, вы совершенно правы, – Пьеррет прикусила нижнюю губу и немного подумала, прежде чем продолжить. – Видите ли, Пьер… на самом деле, я не родила Пьера. Я и мой муж, Антонио Исамбер де Сент-Джули, усыновили Пьера, найдя его на рынке, где продавали рабов. Я почувствовала связь с ребенком, как только я его увидела, и не смогла оставить его там.

– 12 или 13 декабря 1657 года тогда является датой, когда вы купили и усыновили Пьера?

– Нет. Когда мы купили Пьера, он разговаривал немного на английском языке, и когда я спросила, сколько ему лет и когда у него день рождения, мальчик ответил, что ему было четыре годика, но саму дату он выговорил нечетко, – коротко объяснила Пьеррет, чье сердце дрогнуло, а на глазах начали появляться слезы от воспоминаний, как среди полуголых и грязных рабов почти двадцать лет назад она заметила Пьера, который спиной прижимался к стенке, с глазами, полными страхом.

Когда-то Пьеррет вместе со своим мужем решили отправиться в путешествие. Это была их давняя мечта, но из-за семьи и постоянных мероприятий, происходивших на тот момент в Версале, они никак не могли выбрать подходящее время.

Когда же появился подходящий момент, пара, не долго думая, собрала немного вещей и, взяв собой несколько слуг, отправилась в Европу, а оттуда в колонии. В Европе они прожили около трёх лет. Давний друг Антонио пригласил их отправиться вместе с ним на рынок, говоря, что он собирался купить там немного полотна для его бизнеса, а также посмотреть, привезли ли новых рабов для продажи.

Сказать честно, Пьеррет никогда не нравилось рабство, но она также не хотела оставаться дома, поэтому она согласилась пойти. Как потом оказалось, принятое ей решение было правильным и изменило всю ее жизнь. После покупки различных тканей они отправились на ту сторону рынка, где обычно продавали рабов, и пока друг Антонио торговался с продавцом, Пьеррет заметила маленького трех– или четырехлетнего мальчика. Он сидел среди рабов на холодной земле, притянув коленки к себе. Мальчик был истощен, словно его не кормили неделями, и Пьеррет не удивилась бы, если это была правдой, зная, как жестоко торгаши могли относиться к рабам, которых они продавали.

Понаблюдав за мальчиком какое-то время, Пьеррет подозвала к себе Антонио и указала на него. Сначала Антонио отчаянно сопротивлялся такой покупке. Но, видя насколько сильно расстроилось его жена, он не выдержал и согласился таким образом спасти мальчику жизнь, купив его.

Антонио и Пьеррет еще немного поругались по поводу усыновления простого мальчика, но в конце концов, Антонио снова сдался. Пьеррет настояла на том, чтобы назвать мальчика Пьером в честь ее погибшего на войне старшего брата. В то время как Антонио настоял на том, чтобы они провели еще парочку лет в колониях или в Европе. Этого времени им хватило бы на то, чтобы воспитать мальчика так, чтобы ни у кого не было подозрений, что Пьер был не их ребёнком.

Конечно же, Пьеррет и Антонио не могли скрывать правду от своих родственников, но, к их счастью, большинство из них приняли Пьера, но не все. Так или иначе, Пьеррет было все равно, и она очень сильно привязалась к Пьеру. Она считала его своим собственным сыном. Да, в благородном обществе первое время ходили слухи о том, что Пьеррет вела роман за спиной мужа и что Пьер был результатом этого романа, но она старалась не обращать на это внимание.

– Мне было тяжело рассматривать гороскоп Пьера, – наконец сказал Уильям. – У него тяжелая судьба.

– Что вы имеете в виду? – не поняла Пьеррет. – И как вам удается узнавать ту информацию, которую вы мне сейчас сообщаете? Когда я разговаривала с другими астрологами, то их информация не была такой… странной и большая часть того, что они мне говорили, не сбылась.

– Я, к сожалению, не могу вам ничего рассказать по этому поводу, так как боюсь, что вы не поверите нам.

– Нет, что вы Уильям Томас Кемптор. С чего это вдруг я должна не поверить вам? – Пьеррет неловко засмеялась. – Прошу вас быть со мной откровенным и честным, а я же, в свою очередь, постараюсь вам поверить.

Уильям Томас Кемптор неуверенно переглянулся с сыном. Кристофер отрицательно покачал головой. Этот мир не был таким, как миры, в которых они привыкли жить, и любое неверное решение могло привести к самому худшему развитию событий.

– В таком случае я попрошу вас, Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, внимательно меня выслушать, – Уильям сложил листок бумаги, отдавая его обратно сыну, прежде чем понизить голос и продолжить. – Опять же, вы наверняка не поверите нам, но я считаю, что вам знать об этом необходимо, раз уж вы считаете Пьера своим собственным сыном.

– Что-то не так? – озабоченно спросила Пьеррет.

– У Пьера есть необычные способности, о которых он никому не говорит, а если кто-то и знаете, то, скорее всего, только самые близкие ему люди, – начал объяснять Уильям. – Пьер сейчас находится в опасности и самое лучшее решение для него будет уехать из страны и как можно скорее.

– Я боюсь, что не совсем понимаю вас, Уильям Томас Кемптор. О какой опасности говорите вы? Что за способности?

– Этого я, к сожалению, не могу вам сказать, и я прошу у вас прощения, Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули. Но я прошу вас разрешить мне забрать Пьера и увезти его из страны, пока еще не поздно.

– О какой опасности вы говорите?! – воскликнула Пьеррет, всплеснув руками, больше не в силах сдерживать свои эмоции. – Я мать Пьера, и я имею право знать, что за опасности преследуют моего ребенка!

– Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, я прошу вас успокоиться. Вы неважно себя чувствуете, и я не хочу, чтобы ваше состояние ухудшилось, – Уильям попытался успокоить Пьеррет, но она его перебила.

– Успокоится? Не смешите меня. Как я могу успокоится, когда вы не говорите мне о том, что происходит или должно произойти с моим ребенком?!

– Отец, я предупреждал вас, что это очень плохая идея – рассказывать людям подобные вещи, особенно в этом мире, – пробормотал себе под нос Кристофер, промокая пот со лба.

– Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, даже если вы будете знать, что за опасность преследует Пьера, то вы все равно нам не поверите, – Уильям уже не знал, как и чем успокоить женщину.

– С чего вы решили, что я не поверю, когда вы даже ничего не рассказали?! – продолжала повышать голос Пьеррет.

– Довольно! – не выдержал Кристофер, который резко поднялся на ноги. – Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, мой отец пытается помочь вам, а также удержать вас от того, что может ухудшить ваше состояние. Я прошу вас успокоиться.

– Кристофер, не вмешивайся, – попросил Уильям.

– Нет, отец, я не могу не вмешиваться, и если эта женщина и вправду хочет знать о том, что преследует Хагена, то пусть так оно и будет, – Кристофер был не в силах больше сдерживаться.

– Деклан!

– Хаген? Кто такой Хаген? – Пьеррет непонимающе посмотрела на мужчин, растерянно переводя свой взгляд с одного на другого.

– Хаген – это настоящее имя Пьера, – объяснил Кристофер, вернее, Деклан. – И мы с отцом искали его, чтобы забрать с собой, где он может жить спокойно с точно такими же людьми, как он сам.

– О чем вы говорите?

Деклан тяжело вздохнул и, закрыв глаза, развел руки, собирая энергии вокруг себя и создавая таким образом зеркало, которое затем приземлилось ему на руку.

– Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, – Деклан открыл глаза и посмотрел на Пьеррет, протягивая ей зеркало, – я прошу вас посмотреть в это зеркало. Оно ответит на все ваши вопросы. Но имейте в виду, что вы, скорее всего, пожалеете, узнав о правде. Поэтому подумаете сначала.

Игнорируя предупреждение, Пьеррет взяла зеркало из его руки и посмотрела в него, ожидая увидеть свое отражение. Но, к ее удивлению, гладкая поверхности зеркала засветилась ярким светом, ослепляя ее на какой-то момент. Когда Пьеррет открыла глаза, то она увидела в зеркале Пьера, и на ее лице появилась улыбка. Но эта улыбка исчезла, как только сцены с Пьером в зеркале начали меняться. В один момент Пьер был в тюрьме, весь избитый и в крови, а в другой – он находился в непонятном месте с перевязанными ранами и печальным лицом.

– Нет… это неправда, – на глазах Пьеррет выступили слезы от вида сцен, которые менялись одна за другой и были одна хуже другой. – Это все ложь! Колдовство! – воскликнув, Пьеррет бросила зеркало на пол, разбивая его. – Убирайтесь немедленно из моего дома! Я не хочу вас видеть!

– Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, я прошу вас не позволять эмоциям ослеплять вас. Что случится, то должно случиться!

– Я немедленно расскажу о вас, чтобы вас арестовали за колдовство и черную магию! – во весь голос кричала Пьеррет. – Вас немедленно отправят на костер!

– Тетушка! – в библиотеку вбежала Изабелла, которая только что вернулась с прогулки. – Что происходит? – она остановилась, увидев астролога с сыном.

– Уходите немедленно, пока я не позвала слуг! – продолжала кричать Пьеррет, резко встав на ноги, но она тут же схватилась за голову и побледнела еще больше.

– Тетушка! – снова воскликнула Изабелла и, подбежав к Пьеррет, поддержала ее, чтобы та не упала.

– Изабелла, – голос Пьеррет был слабым, – немедленно пошли за Пьером. Мне нужно немедленно его видеть.

– Тетушка, Пьер отправился по делам с Франсуа, и я не знаю, где он и когда вернется. Давайте я отведу вас в спальню, и вы немного отдохнете там. Как только Пьер вернется домой, я сразу же пошлю его к вам.

– Нет, мне нужно с ним сейчас же поговорить, – Пьеррет оттолкнула от себя племянницу и, пошатываясь, направилась к двери. – Прикажи приготовить мне карету, чтобы я отправилась в дом Юберта Стон де Сент-Джули. Они наверняка там… – неожиданно Пьеррет остановилась, схватившись за сердце и ее глаза округлились.

– Тетушка! – Изабелла снова подбежала к ней.

– Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули!

Пьеррет стала падать на пол, на руки только что подбежавшего к ней Уильяма, и мир вокруг нее принялся быстро погружаться во тьму – больше она ничего не видела и не слышала. Ее глаза закатились, а тело обмякло в руках мужчины.

– Тетушка Пьеррет! Нет! Оставайтесь с нами! Тетушка! – закричала Изабелла – Слуги, позовите доктора! Тетушка! – Изабелла расплакалась и упала на колени на пол рядом с Пьеррет. – Тетушка!

XXIX

После тяжелого и длинного дня Пьер с Николасом вернулся домой. Весь день они вместе с Франсуа провели в Hôtel des Saints Pères, разрабатывая новый план, а также посетили несколько таверн и других мест, стараясь собрать какую-нибудь новую информацию.

Выработали новое задание для Николаса, которое заключалось в том, чтобы тот постарался найти слуг Забдиэля Пиментель де Хесус, а также слуг Флорента Пардаян де Дондрон и побольше разузнать об их господах. Пьер также дал слово Франсуа постараться в ближайшее время посетить какие-нибудь мероприятия, помимо охоты, на которых будут собираться господа из благородного общества. Франсуа решил, что постарается тоже посетить высший свет, но для начала ему нужно было побывать у своего отца с докладом о расследовании, а также постараться посоветоваться с ним, несмотря на то, что юноша знал, что его отец, скорее всего, разозлится и прикажет Франсуа самому разбираться с проблемами. Но попытка была не пыткой.

– Какие наши планы на завтра? – поинтересовался Николас, сопровождая Пьера в его кабинет, когда они наконец-то вернулись домой.

– Я точно не знаю, – ответил Пьер. – Я, скорее всего, поеду разузнать, намечаются ли какие-нибудь мероприятия. Хотя для начала мне нужно будет спросить про это отца, он всегда в курсе, что, где и когда происходит.

– Мне будет любопытно посмотреть, долго ли выдержит такой человек, как ты, который терпеть не может находиться в одном месте с кучей народа, – подшутил Николас, на что Пьер закатил глаза и открыл дверь кабинета, входя в него.

Войдя в кабинет, Пьер застыл на месте, когда к нему бросилась на шею заплаканная Изабелла.

– Пьер, ты наконец-то вернулся, – сквозь слезы сказала она. – Тетушка… она… тебе нужно срочно ее увидеть, Пьер.

– Что произошло? – обеспокоено спросил Пьер, убирая руки Изабеллы от себя и, отступив на шаг назад, взял ее за плечи.

– Я не знаю, что произошло, но когда я вернулась из церкви, я услышала, как тетушка с кем-то громко ругается, – начала объяснять Изабелла, вытирая слезы. – Сначала подумала, что она ругается с твоим отцом, но я оказалась неправа. Я не знаю, кто был мужчина, на которого она кричала, но она разволновалась до такой степени, что упала в обморок и теперь лежит в постели. Пьер, тебе нужно срочно увидеть ее.

Не долго думая, Пьер вышел в коридор и быстрым шагом отправился к лестнице с не отстающей от него Изабеллой. Поднявшись на третий этаж, Пьер, не постучавшись, вбежал в спальню своих родителей.

В постели, бледнее снега и с закрытыми глазами, лежала Пьеррет, которую осматривал доктор. Антонио Исамбер де Сент-Джули, скрестив руки на груди, стоял в ногах постели, и когда дверь открылась, мужчина перевел глаза с жены на сына. Он приложил указательный палец к губам, таким образом прося Пьера помолчать, прежде чем снова перевести свой взгляд на Пьеррет.

Пьер не мог поверить своим глазам. Еще утром его мать выглядела словно она начинала поправляться, а теперь она лежала в постели. Закончив осмотр, доктор, с печалью в глазах, посмотрел на Антонио с Пьером и отрицательно покачал головой, прежде чем попросить их выйти вслед за ним в коридор.

– Состояние вашей жены ужасное, – сказал врач, когда они отошли немного подальше от спальни. – Я боюсь, что больше ничем не смогу ей помочь, и вам придется смириться с тем, что она умирает.

Изабелла расплакалась с новой силой, и Пьер, сам того не заметив, обнял одной рукой ее плечи, притягивая Изабеллу к себе. Его сердце сжалась и больше всего на свете ему сейчас хотелось закричать и что-нибудь сломать. Ему не хотелось верить в слова врача. Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, женщина, которая стала для него настоящей матерью, умирала – Пьер отказывался в это верить. Нет, врач мог ошибаться. Завтра Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули проснется и будет чувствовать себя лучше, чем сейчас, молодой человек был уверен в этом. Но стоило ему вспомнить, в каком состояние женщина находилась в данный момент, как эта уверенность разбилась вдребезги.

– Доктор, такого не может быть. Я уверен, что вы можете что-то сделать. Я умоляю вас, спасите мою жену, – Антонио побледнел, не веря в услышанное.

– Антонио Исамбер де Сент-Джули, я сделал все, что мог. Я приношу свои извинения, если разочаровал вас. Если Господь собирается забрать жизнь вашей жены, значит, такова его воля.

Пьер не выдержал и не в силах больше выслушивать врача, прошел в свою комнату, находившуюся на этом же этаже, и с силой захлопнул за собой дверь. Опершись спиной о нее, Пьер схватился за голову и медленно сполз на пол, закрыв глаза. Пьер не знал, что точно он сейчас чувствовал. Злость? Грусть? Агрессию?

– Пьер… – Изабелла постучалась в дверь, – тетушка хочет тебя видеть.

Пьер тут же поднялся на ноги, открыв дверь, прошел мимо Изабеллы и вернулся в спальню откуда, собрав свои вещи, вышел врач.

Пьеррет полулежала в постели, тихо разговаривая о чем-то с сидящим рядом Антонио. Саймон сидел рядом с отцом со слезами на глазах, которые он старался сдерживать.

Услышав шаги, Пьеррет повернула голову к двери и, увидев Пьера, слабо улыбнулась и протянула к нему руку.

– Пьер… где ты пропадал целый день? – голос Пьеррет был слабым и еле слышен.

– Мама, я прошу вас, поберегите себя, – Пьер быстрым шагом подошел к кровати и, беря холодную руку матери, встал на колени рядом с кроватью. – Я прошу прощения, что не был сегодня рядом с вами, когда вам стало плохо.

Пьеррет слабо улыбалась, рассматривая лицо Пьера, словно пытаясь запомнить каждую черточку.

– Как же быстро пролетело время, – Пьеррет погладила Пьера по щеке. – Мне кажется, что словно вчера ты был еще ребенком, а теперь посмотри на себя. Ты вырос, превратился в замечательного молодого мужчину, который заботится о благополучии дорогих ему людей.

– Матушка, с вами все будет хорошо. Пожалуйста, перестаньте говорить, словно вы умираете, – сердце Пьера сжалось, но он старался оставаться спокойным или, по крайней мере, казаться спокойным, понимая, что это, скорее всего, сделает больно людям, находившимся с ним в комнате. Пьер не мог позволить своим эмоциям взять над ним контроль. Он просто не мог. Не здесь и не сейчас.

– Ты как всегда стараешься оставаться позитивным и спокойным, даже когда ситуация не самая приятная, – Пьеррет повернула голову и посмотрела на младшего сына. – Саймон?

Не выдержав, мальчик расплакался и потянулся к матери, чтобы обнять ее.

– Ну же, зачем так много плакать, – Пьеррет обняла его и погладила по голове. – Саймон, мне нужно, чтобы ты слушался своего отца и брата. Можешь мне это пообещать?

Саймон молча кивнул, продолжая плакать и садясь обратно на стул рядом.

– Саймон, ты очень воинственный и полон решимости, – продолжила Пьеррет, не сводя глаз с него. – Несмотря на то, что, когда ты был помладше и приносил мне кучу хлопот, я все равно любила тебя и забавлялась твоими шалостями.

– Матушка, пожалуйста, извините за то, что я хулиганил. Пожалуйста, не умирайте, – умоляя, сказал Саймон, начиная икать.

– Я всегда буду рядом с тобой, мой малыш. Я обещаю тебе, – Пьеррет затем снова посмотрела на старшего сына. – Пьер, присматривай за твоим отцом и братом… а также присматривай за Изабеллой, – Пьеррет глазами показала на плачущую девушку, стоявшую позади Пьера. – Пьер, я знаю, что у тебя доброе и одновременно холодное сердце. Я знаю, что ты скрываешь ото всех свою боль. Что бы ни было, я прошу у тебя прощения, что не смогла этого заметить раньше и, как мать, не помогла тебе. Если бы я заметила твои проблемы раньше, то, может быть, тебе сейчас не приходилось бы страдать молча в одиночку. Я буду молить Бога, чтобы он помог тебе.

– Мама, о чем вы? – Пьер непонимающе наклонил голову набок, но Пьеррет проигнорировала его слова и отвела глаза, на которых навернулись слезы, и по ее щеке скатилась слеза.

– Изабелла, – обратилась Пьеррет к племяннице.

– Тетушка?

– Ты мне как настоящая дочь, ты ведь знаешь об этом?

– Да, тетушка, – вытирая слезы, сказала Изабелла.

– Я желаю тебе всего самого хорошего и чтобы человек, кому принадлежит твое сердце, услышал тебя и принял тебя, – Пьеррет знала, что Изабелла прекрасно понимает, о ком она ей говорила. – Не бойся и прекрати прятаться. Ты добрая душа, и я тебя очень сильно люблю, Изабелла.

– Тетушка, вы поправитесь. Пожалуйста, перестаньте. Я уверена, что вы поправитесь.

– Антонио… – Пьеррет повернула голову и посмотрела на супруга, – я хочу извинится за то, что недостаточно любила тебя.

– Моя дорогая, о чем ты говоришь? – Антонио протянул руку, убрал прилипшие к лицу его жены волосы и слабо улыбнулся. – Это я должен извиниться перед тобой. Ты многим пожертвовала, чтобы быть вместе со мной. Своей семьей, своим титулом, наследством от своего отца, своей репутацией и многим другим. Ты отдала все, чтобы оставаться рядом со мной и приглядывать за мной. А я этого не замечал и порой не ценил.

– Но даже, несмотря на то, что ты этого не видел, я продолжала любить тебя, Антонио… – слезы катились по щекам Пьеррет, – ты ведь знаешь об этом?

Антонио прикусил нижнюю губу и молча кивнул, не в силах ответить и боясь, что если он откроет рот, то разрыдается на глазах у всей своей семьи.

– Я счастлива сейчас, – Пьеррет посмотрела в потолок, продолжая улыбаться. – Счастлива и на моей душе покой. Умиротворение. Я не чувствую нужды о чем-то беспокоиться, потому что все в руках всевышнего. Я счастлива.

* * *

Пьер сидел у себя в кабинете перед камином после неудачных попыток заснуть.

Антонио попросил сыновей, вместе с Изабеллой покинуть спальню и оставить его наедине с Пьеррет. Это было тяжело сделать, никто не хотел уходить, боясь, что это будет последний раз, когда они видят Пьеррет живой. Но после недолгого спора они согласились, боясь, что шум ухудшит состояние Пьеррет. Покидая спальню, Пьер не мог избавиться от тяжелого камня на сердце, он обернулся на пороге, встретившись взглядом с матерью. По ее щекам текли слезы, но, несмотря на них, Пьеррет улыбнулась и сказала Пьеру, что увидит его утром. Ее слова дали Пьеру небольшую надежду на то, что, может быть, после хорошего сна Пьеррет будет чувствовать себя лучше. Это была маленькая надежда, но его единственным на данным момент желанием было то, чтобы его мать была здоровой и счастливой.

Пьер вздрогнул, когда в дверь постучали.

– Войдите! – немного подумав, крикнул он.

Дверь медленно открылась и в кабинет, укутанная в шаль и с распущенными волосами, вошла Изабелла.

– Бессонница? – спросил Пьер.

Изабелла молча кивнула, подойдя к книжным стеллажам и рассматривая книги на полках.

– Я не могу перестать думать о тетушке, – негромко сказала Изабелла, – поэтому не могу заснуть. А ты?

– У меня всегда бессонница, – Пьер посмотрел на огонь в очаге. И он не врал – сколько Пьер себя помнил, столько у него была бессонница. Пьер считал, что это было частично из-за его необыкновенных способностей. Как уже было сказано ранее, Пьер мог прекрасно обходиться без сна несколько дней, если ему этого хотелось.

Не найдя ничего интересного, Изабелла решила взять первую попавшуюся книгу и сесть на диван рядом с камином. Изабелла без интереса листала странички с незнакомыми ей словами.

– Что ты взяла? – Пьер поднялся из кресла и, подойдя к дивану, взял книгу из рук сестры. – Сборник о различных медицинских травах на латинском языке. – Пьер удивленно взглянул на Изабеллу: – С тобой все хорошо? Ты обычно никогда наберешь в руки подобные книги.

– Ты же сам говоришь, что небольшие знания о медицине всегда полезны, – Изабелла забрала книгу. – Я хоть и плохо понимаю латинский, но с практикой я начну больше понимать и его, и медицину. Кто знает, может, в будущем я смогу помогать больным людям, если захочу.

– Ты хочешь стать врачом?

– А что – нельзя? – Изабелла удивленно посмотрела на Пьера. – Пьер, ты так говоришь, как будто я совершаю какое-то преступление.

– Я просто не до конца понимаю, почему ты вдруг приняла такое решение, – Пьер присел на диван и начал перечислять на пальцах: – Ты не переносишь вида крови – это раз. Ты падаешь в обморок при виде мертвых тел – это два. Тебе тяжело запомнить длинные названия, поэтому я даже представить не могу, как ты запомнишь тысячи медицинских трав – это три. Женщину, которая занимается медициной, сразу же посчитают ведьмой, и я не хочу, чтобы о тебе так думали. В худшем случае, тебя могут отправить на костер – это четыре. Пять…

– Пьер, я тронута тем, что ты обо мне беспокоишься, – Изабелла улыбнулась, беря руку парня в свою. – Но я хочу тебя попросить довериться мне, – она принялась играть с пальцами Пьера – Я… до и после смерти моей сестры Маргариты я никогда не знала и не понимала свою роль в этой жизни. Мне всегда говорили, что мне просто нужно выйти замуж, быть домохозяйкой, что, с одной стороны, мне казалось скучным, но, с другой стороны… – Изабелла подняла взгляд и посмотрела Пьеру в глаза, – если с человеком, которого я люблю, то подобная роль не кажется такой скучной и плохой. Но, так или иначе, мне любопытно, чем я могу заняться в жизни, что мне будет нравиться. Поэтому я и взяла медицинские книги и принялась их изучать, несмотря на то, что они никогда не были для меня интересными, – неожиданно Изабелла поняла, что она делала и быстро отпустила руку Пьера. Краснея, она отвернулась, открывая книгу на первой попавшейся странице.

Пьер усмехнулся и придвинулся к ней, посмотрев, что она читает. На страничке было написано о разных способах борьбы с лихорадкой, ангиной и простудой.

– Давай я тебе помогу, – Пьер взял книгу рук Изабеллы и положил ее к ней на колени, начиная объяснять ей значение длинных медицинских слов, а также значение незнакомых для Изабеллы латинских слов.

* * *

– Давай попробуем еще раз, – Пьер закрыл книгу. – Какие травы лучше накладывать на рану после ее промывания и почему? – вместо ответа, Пьер почувствовал, как девушка положила свою голову ему на плечо. – Изабелла? – Пьер усмехнулся, понимая, что девушка скорее всего заснула, после того как переключила свои мысли с тетушки Пьеррет на книгу.

Пьер окинул кабинет взглядом, не зная, что ему делать. Придерживая голову Изабеллы, он аккуратно откинулся на спинку дивана, скрестив затем руки на груди и краем глаза посмотрев на спящую на его плече сестру.

– Какой из тебя врач, – улыбнувшись, прошептал Пьер, погладив Изабеллу по голове и убирая упавшие ей на лицо локоны волос. – Ты даже не можешь запомнить, что и когда нужно использовать. Но если ты и вправду собираешься вложить все свои силы в это, то пусть так и будет. Я не буду останавливать тебя, несмотря на то, что мне не очень нравится эта идея. Я не хочу, чтобы над тобой насмехались или, еще хуже, обвиняли в колдовстве, – Пьер замолчал, переводя взгляд на огонь в камине, который начинал постепенно затухать, – У меня плохое предчувствие, Изабелла. Очень плохое, но я надеюсь, что это что-то не сбудется и не навредит тебе, чтобы в будущем я мог осуществить свои планы и навсегда покинуть эту страну. Это будет лучше для тебя и для меня. Намного лучше…

* * *

Пьер проснулся посреди ночи, сам того не понимая, зачем и почему. Огонь в камине давно погас и в кабинете стало прохладно. Он сидел на диване. Изабелла продолжала спать у него на плече. Встав, Пьер аккуратно уложил Изабеллу на диван и кинул в камин несколько деревяшек и бумаг, прежде чем поднять руку и щелкнуть пальцами. На его указательном пальце появилось маленькое пламя, которое Пьер кинул в камин. Маленький огонек начал распространяться по дровам и бумаге, постепенно становясь больше и наполняя теплом кабинет.

Пьер посмотрел на свою руку, заметив, как его вены засветились тусклым светом. Его глаза стали золотого цвета, и он обеспокоенно обернулся, посмотрев на Изабеллу, убедившись, что она спала.

Тяжело вздохнув и нахмурившись, Пьер расстегнул немного свою рубашку. Нехорошее предчувствие дало снова о себе знать, и Пьер быстро покинул кабинет. Поднявшись на третий этаж, он поспешил в сторону комнаты родителей. Дверь была слегка приоткрыта, и из нее доносись тихие голоса. Решив, что его родителям, скорее всего, тоже не спалось и что будет лучше их не беспокоить, Пьер, как будто против собственной воли пошел к себе в комнату, где он зажег свечу, опять с помощью своих необыкновенных способностей и, не раздеваясь, прилег ненадолго в постель.

Однако как только Пьер почувствовал, что начал засыпать, неожиданный шорох в комнате заставил его резко открыть глаза. По какой-то причине Пьер не мог пошевелить ни одной частью своего тела. Он попытался вздохнуть, но что-то невидимое надавило на его грудь, предотвращая вдох. Пьер округлил глаза, чувствуя, как паника начинает охватывать его, но он всеми силами старался оставаться спокойным.

Пьер решил посмотреть себе в ноги. То, что он увидел, было сложно описать словами. В ногах кровати стояло высокое человекоподобное существо с яркими красными глазами. Это существо, тяжело дыша, смотрело на Пьера, а потом нагнулось и стало подбираться к нему. Пьер не мог пошевелить даже пальцем, все, что ему оставалось делать, так это с ужасом наблюдать за непонятным существом, не понимая, сон это или явь. Неожиданно существо громко закричало и схватило за горло Пьера, начиная душить его. В этот момент Пьер понял, что это явно не сон, а реальность. Если бы это был сон, то Пьер сейчас не чувствовал бы холодные руки вокруг своей шеи, выдавливающие из него весь воздух. Если это не сон, тогда что это было и неужели ему предстоит сейчас умереть?

* * *

– Брат Пьер! Проснись!

Пьер проснулся в холодном поту от крика вбежавшего в комнату Саймона, который принялся трясти его за одежду.

Молодой человек находился у себя в кабинете в кресле напротив потухшего камина. На диване рядом сонно протирала глаза Изабелла. Пьер удивленно оглядел кабинет, не понимая, как он здесь оказался, ведь только что он находился у себя в спальне и его душило чудовище. Так все же это был сон? Но как тогда объяснить то, что Пьеру было теперь немного тяжело глотать, как обычно случается после удушения?

«Значит, всё-таки это было сном?» – подумал он.

– Пьер, она мертва, – Саймон продолжал трясти Пьера, несмотря на то, что тот уже проснулся. – Ее больше нет с нами.

Эти слова вернули Пьера обратно в реальность, и он быстро вспомнил все, что произошло вчера вечером. Резко поднявшись на ноги, Пьер поспешил в спальню родителей. Дверь туда была широко открыта. В ногах постели стоял священник, читавший молитву. Рядом с ним, наблюдая за возившимся около кровати врачом, стоял Антонио. Его глаза были красные, и сам Антонио выглядел неважно из-за того, что он, скорее всего, не спал всю ночь. Антонио дернулся, когда в спальню вбежал Пьер вместе с Изабеллой и рыдающим Саймоном. Антонио поднес палец к губам, прося их не шуметь. Пьер, не обращая внимания на него и на священника, подошел к кровати, на которой лежала его мать.

Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, бледная как снег, не шевелясь лежала на кровати с закрытыми глазами.

– Мама? – негромко позвал ее Пьер в надежде, что она его услышит. Но она не ответила.

Врач выпрямился, с горечью в глазах посмотрел на собравшихся и молча кивнул, опуская глаза.

– Я соболезную вашей потере, – сказал он.

Она мертва. Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули умерла. Ее больше не было на этом свете.

Пьер почувствовал, как на его глазах начинают наворачиваться слезы, и он быстро заморгал, стараясь предотвратить их. Нет, он не хотел верить в услышанные слова и не хотел верить своим глазам.

«Нет, нет. Этого не может быть. Нет, я отказываюсь в это верить».

Словно еще вчера Пьеру казалось, что Пьеррет становилось лучше, несмотря на то, что она плохо выглядела. Почему Бог неожиданно забрал ее? Пьер медленно сделал шаг к кровати, прежде чем упасть перед ней на колени и схватить холодную руку матери, сжимая ее.

Саймон начал рыдать во весь голос, не в силах себя сдерживать. Он без конца звал маму, подбежал к кровати и принялся трясти ее, прося ее проснуться и открыть глаза. Антонио быстрым шагом подошел к Саймону и обнял его, прижимая к себе. Изабелла, не выдержав, упала на колени в ногах постели, плача и пряча лицо в ладонях.

– Мама! Мама, проснись! Мама!

Весь мир вокруг Пьера разрушился, и он не знал, что должен был дальше делать. Не выдержав, Пьер, не отрывая взгляда от безжизненного лица матери, медленно моргнул, позволяя слезам скатиться по его щекам. Но прежде чем кто-либо мог заметить, он быстро их вытер и, поднявшись на ноги, спешно покинул комнату, возвращаясь в свой кабинет.

Как только Пьер закрыл и запер за собой дверь, он позволил эмоциям овладеть им и, закричав, со всей силы ударил кулаком по стене. Затем, тяжело дыша, он схватился руками за голову, заметался по кабинету, стараясь прийти в себя. Его сердце кричало от боли. Слезы катились по его щекам, на что Пьер не обращал внимания, он находился сейчас один и никто не увидел бы его слез и в каком он состоянии.

Снова громко выругавшись, Пьер ударил кулаками по столу и сбросил все, что лежало на нем, включая чернила, которые разлились по полу и по разбросанным бумагам. Вены в его теле засветились тусклым светом, а глаза засверкали золотом. Пьер опустился на стул и, поставив локти на стол, снова схватился за голову и до боли прикусил нижнюю губу, закрыв глаза. Но стоило ему закрыть глаза, как Пьер услышал в голове мягкий и заботливый голос Пьеррет. Она предстала перед ним, улыбаясь и протягивая к нему руки, как к маленькому ребенку, зовя его к себе в объятия. Но стоило Пьеру отрыть глаза, как это видение пропало, а вместо этого перед ним предстала реальность, которую ему тяжело было принять.

Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, женщина, которая стала для Пьера родной матерью и которая любила его, как собственного сына, умерла.

XXX

Это вторые похороны за последние полтора месяца в жизни Пьера. Но эти были для него тяжелее первых.

В последний путь Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули провожали на следующий день после ее смерти и похоронить ее решили на семейном кладбище, рядом с ее родителями.

Новость о смерти Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули разлетелись быстро в высшем свете, семья де Сент-Джули была одной из самых влиятельных и уважаемых в обществе. Проститься с Пьеррет, помимо семьи и родственников, пришли и близкие друзья семьи.

Пьеру было тяжело не только видеть страдания своей семьи и близких его друзей, но ему также было тяжело скрывать свои чувства.

Половину вчерашнего дня Пьер провел у себя в кабинете, не желая никого видеть, включая Николаса. Но в конце концов Пьер вышел, понимая, что он нужен своей семье и он должен поддержать их, оставаясь сильным ради них.

Антонио целый день и, возможно, даже всю ночь, провел у себя в кабинете, ни с кем не общаясь, но денег на организацию похорон и распоряжения он отдал. После этого от него не было ничего слышно и, только на следующий день, он согласился выйти, выглядел он ужасно. Красные воспаленные глаза и синяки под ними, показывающие, что Антонио, скорее всего, провел бессонную ночь. От него также пахло перегаром, и Пьер не понимал, как и когда его отец сумел раздобыть алкоголь, хранившийся в подвале под кухней. Так или иначе, Антонио хотя бы выглядел трезвым, что было лучше, нежели он был бы пьян. Антонио никогда не был любителем горячительных напитков, и Пьер просто не знал бы, как вести себя с пьяным отцом и одновременно следить за тем, чтобы тот спьяну чего-нибудь случайно не натворил.

В день, когда умерла Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, у Саймона намечались уроки по верховой езде, но мальчик отказался заниматься. Вместо этого половину он дня провел в спальне рядом с мертвым телом матери, оплакивая ее, пока Изабелла силой не увела его, чтобы тело женщины было спокойно подготовлено к похоронам.

Изабелла… Пьер не знал, чем она занималась вчера целый день, до того как она забрала к себе Саймона. Когда врач подтвердил смерть Пьеррет, Изабелла какое-то время находилась еще дома, прежде чем она отдала приказ подготовить для нее карету. Пьер наблюдал из окна за тем, как она садится в нее и куда-то уезжает. Он предполагал, что она, скорее всего, уехала в церковь, он знал, что церкви были для его двоюродной сестры местом покоя и умиротворения. По возвращении Изабелла ничего не сказала, но по ее заплаканному лицу можно было понять, что ей тяжело.

Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули была замечательным, добрым человеком, поэтому ее смерть была огромной потерей для всех. Всю свою жизнь Пьеррет провела, заботясь о других и фактически не уделяя времени себе, из-за чего, скорее всего, у нее начало болеть сердце.

Пьеррет оставила большое влияние в жизни каждого человека, который был с ней знаком или хоть раз ее встретил и которому посчастливилось с ней поговорить. Пьеррет всегда старалась сделать так, чтобы каждый человек находил свое счастье. И подкрепляла свои наставления своими добрыми делами, например, материнской заботой о своей племяннице Изабелле, а также усыновлением мальчика с рынка рабов. Она стала для него настоящей матерью, вкладывающей все свои силы в его воспитание и жизнь.

На ее похороны пришли родственники по линии отца, среди которых был двоюродный брат Пьера, Франсуа Лоран и дядя, Юберт Стон де Сент-Джули. Пьер был слегка удивлен, когда увидел своего дядю, но не проронил ни слова и только кивнул ему в знак благодарности. Франсуа, высказав слова поддержки, дружески похлопал Пьера по плечу и погладил стоявшего рядом Саймона по голове.

Старшая сестра Пьеррет, Шарлотта Луи, вместе со своей дочерью Маделейн Мойн и мужем Адольфом Джин де Мейер, были самыми первыми людьми, приехавшими на похороны. Шарлотта была очень близка с Пьеррет, и под конец церемонии женщина потеряла сознание от переживаний и пролитых слез. Слава богу, что рядом с церковью жил врач, который, к счастью, оказался дома и поспешил на помощь. После осмотра был вынесен вердикт, что жизни Шарлотты ничего не угрожает и ей просто надо пережить свалившееся на ее плечи горе.

До того как на похороны пришли остальные, Шарлотта, оплакивая сестру, вслух спрашивала ее, почему Пьеррет, как и их покойный старший брат Пьер Элои Дюплесси, покинула ее. Женщина не переставала повторять этот вопрос, не в силах остановиться и перестать плакать.

Пьер ничего не знал о своем покойном дяде. Все, что ему было известно, это то, что он умер в молодости за несколько лет до того, как Пьеррет и Антонио усыновили Пьера и, по просьбе Пьеррет, назвали его в честь дяди. Конечно же, Пьеру было интересно, кто был его покойный дядя, но каждый раз, когда он спрашивал Пьеррет о нем, она находила различные предлоги, по которым не хотела рассказывать о ее брате или переводила тему разговора. Она уверяла Пьера, что ему не надо ничего о нем знать, кроме того, что он был замечательным человеком, чья жизнь была жестоко оборвана так рано.

Было ли это из-за того, что Пьеррет что-то скрывала от Пьера? Пьер часто задавался этим вопросом, но со временем он привык к этому и решил, что если это будет необходимо, то Пьеррет сама расскажет ему все, о чем ему нужно будет знать. Но это время больше никогда не придет.

«Пьер, я знаю, что у тебя доброе, но холодное сердце. Я знаю, что ты скрываешь что-то от всех, но чтобы это ни было, я прошу у тебя прощения, что не смогла этого заметить раньше и, как мать, не помогла тебе».

Эти слова как эхо отдавались в голове юноши. Она что-то знала о его необыкновенных способностях? Что Пьеррет имела в виду на самом деле, теперь навсегда останется для Пьера загадкой.

* * *

Похороны закончились, и все постепенно разъехались по домам. Пьер настоял на том, чтобы Изабелла вернулась к ним домой, он опасался, что ее мать всю свою ненависть и горе выместит на дочери. Пьер понимал, что рано или поздно Изабелле придется вернуться домой, чего он не хотел. Но он также не хотел случайно испортить репутацию своей двоюродной сестры. Девушка, живущая как гость, без какой-либо женской поддержки, в доме, где остались теперь одни мужчины, может стать предметом осуждения и грязных слухов в обществе. Пьер на собственном печальном опыте знал, насколько люди любили позлословить, предоставь им хоть малейший предлог для этого. И Изабелле он подобной участи не желал.

Пьер, тяжело вздохнув, снял и бросил жюстокор на кресло в своей комнате, закатывая рукава камзола, прежде чем умыться холодной водой из таза, который был оставлен в его комнате с утра. Холодная вода взбодрила Пьера, несмотря на то, что сна у него не было ни в одном глазу. Пьер облокотился о стол, невидяще глядя в таз с водой и проворачивая в голове все сегодняшние события. Тяжело вздохнув, он вытер лицо и вышел в коридор, собираясь направиться в свой кабинет или библиотеку. Но остановился у полуприоткрытой двери в спальню своего брата.

Пьер толкнул дверь и вошел в комнату. Его глазам представилась довольно милая картина. Изабелла, напевая какую-то песню своим сладким голосом, поправляла подушки спящего Саймона. Пьер слабо улыбнулся и, скрестив руки на груди, оперся спиной о косяк, наблюдая за Изабеллой. Ее распущенные длинные кудрявые волосы закрывали лицо. Когда Изабелла поправила одеяло, она выпрямилась, убирая волосы с одного плеча на другое. Заметив кузена, она поднесла палец к губам, глазами показав на спящего мальчика. Пьер кивнул, выходя в коридор. Вскоре Изабелла вышла в коридор вслед за ним, неся свечу в руках и закрыв за ними дверь.

– Как ты? – спросил Пьер, сам того не понимая, почему он решил задать такой глупый вопрос.

– Я больше беспокоюсь о тебе, нежели о себе, – был ответ.

Изабелла выглядела уставшей. Ее лицо было все еще опухшим от слез, а глаза слегка покраснели. Изабелла не смела встретиться с глазами Пьера, боясь снова расплакаться.

– А я больше беспокоюсь о тебе, нежели о себе, – вздохнул Пьер. – Я привык ставить потребности других людей выше своих, если ты об этом не знаешь.

– Тетушка Пьеррет делала то же самое, – Изабелла слабо улыбнулась.

– Изабелла, – Пьер взял девушку за плечи, заставив ее вздрогнуть и посмотреть на него, – мне кажется, тебе лучше тоже отправиться спать. Много чего произошло за последние два дня, и мы все заслуживаем немного отдыха.

– И тебе нужно поспать. И… ах, Пьер, – Изабелла не выдержала и расплакалась. Она опустила голову, положив ее Пьеру на грудь. – Я не думаю, что смогу спокойно теперь спать. Согласись, что тетушка Пьеррет начинала поправляться. Почему тогда Бог решил неожиданно забрать ее?

– Я не знаю, Изабелла, – Пьер медленно положил руку на голову девушки, гладя ее по волосам. – Я нахожусь в таком же недоразумении, как и ты.

– Пьер, если тебе плохо, то я прошу тебя сказать мне об этом, – Изабелла подняла голову, чтобы заглянуть в глаза Пьера. – Я понимаю, что большую часть времени ты предпочитаешь, чтобы люди не знали о твоих чувствах. Ты держишь их внутри себя, но я умоляю тебя быть со мной откровенным. Особенно сейчас. Ты меня понимаешь, Пьер?

– Спасибо, Изабелла, за твое беспокойство, но, – Пьер сделал шаг назад, – мне кажется, что тебе и вправду нужно пойти и отдохнуть. Не беспокойся обо мне. Я сам о себе позабочусь. Если мне понадобится помощь, то я дам тебе знать. Спокойной ночи. – Прежде чем Изабелла успела что-либо ответить, Пьер быстрым шагом направился к лестнице.

Спустившись на этаж ниже, Пьер собирался пройти в библиотеку, но открытая дверь в кабинет его отца остановила его и Пьер не смог удержаться и не заглянуть в него.

В кабинете был большой бардак и, около окна, спиной к двери, стоял Антонио. Пьер предположил, что, скорее всего, когда они вернулись домой, отец не выдержал и выплеснул свой стресс и гнев, разбросав по кабинету вещи. Пьер осуждающе покачал головой и, войдя в кабинет, начал поднимать разбросанные книги с пола.

– Почему ты не спишь? – Антонио через плечо посмотрел на сына. Его голос был уставшим.

– А вы почему не спите? – ответил вопросом на вопрос Пьер, подойдя к одному из шкафов с книгами.

– Разве причина не очевидна?

– Тогда почему вы спросили меня, когда нам не дает спать одна и та же причина? – Пьер надеялся, что его слова не звучали грубо.

– Если бы твоя мать услышала, как ты сейчас со мной разговариваешь, то, я думаю, что она не была бы в восторге.

– Но она так же не была бы в восторге увидеть беспорядок в вашем кабинете, – отметил Пьер, поворачиваясь к отцу. – Поэтому я решил навести у вас небольшой порядок.

– Какие твои планы на будущее? – неожиданно спросил Антонио, продолжая смотреть в окно. – Собираешься ли ты остаться во Франции или вернуться в колонии?

– Я еще точно не знаю, – Пьер тяжело вздохнул, собирая разбросанные книги и бумаги. – На данный момент мне хотелось бы остаться в Париже, пока преступник не будет найден. Я дал обещание Изабелле поймать его и отомстить за смерть ее сестры.

– А после?

– После… я хотел бы навсегда вернуться в колонии.

– Почему?

– Отец, я прошу прощения, если мои слова покажутся вам грубыми, но я никогда не чувствовал себя дома в Париже и во Франции. Мне надоедают насмешки и ложные слухи за моей спиной.

– Поэтому ты собираешься сбежать от них? – Антонио не смог сдержать ухмылки.

– А разве у меня есть другой выход?

– Выход всегда из всего найдется, мой мальчик.

В кабинете наступило молчание. Пьер продолжал убирать, а Антонио, постояв еще немного у окна, сел за письменный стол и закрыл глаза, тяжело вздохнув.

– Отец?

Антонио открыл глаза и молча вопросительно посмотрел на Пьера.

– Расскажите мне о маме, – подумав, попросил Пьер. – Я не много о ней знаю, несмотря на то что она воспитала меня.

– Зачем ты неожиданно просишь об этом? – Антонио удивленно поднял брови.

– Просто так… – Пьер пожал плечами. – Мне просто интересно. Ничего особенного.

– Разве тебе недостаточно воспоминаний с ней, которые у тебя есть?

– Отец, мне интересно, каким она человеком была до того, как вы усыновили меня. К тому же она всегда что-то скрывала от меня. Но если вам не хочется, то я не буду настаивать.

Антонио усмехнулся на слова сына и покачал головой, не в силах сдержать улыбки.

XXXI

Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули родилась в семье уважаемого судьи Генри Жюля Дюплесси и была самым младшим ребенком. Помимо нее в семье было еще двое детей – Пьер Элои Дюплесси, старший ребенок, и Шарлотта Луи. Ребята были очень близки и всячески помогали друг другу. Их семья не занимала высокое положение в благородном обществе.

Генри Жюль Дюплесси был женат на Екатерине Марин, она была его дальней двоюродной сестрой и дочерью простого мореплавателя. Никому точно не была известна частная жизнь и отношения Генри Жюля и его жены Екатерины Марин Дюплесси.

К сожалению, большую часть своего детства Пьеррет пришлось провести без матери. Екатерина Марин Дюплесси неожиданно тяжело заболела и скончалась, не в силах побороть болезнь. Старшая сестра Пьеррет, Шарлотта, всеми силами старалась заменить ей мать, что у нее получалось, но все знали, что место настоящей матери никто не сможет занять и оно останется пустым.

О жизни Пьеррет, до того как она встретила Антонио Исамбер де Сент-Джули, мало известно. Известно только то, что ее отец после смерти жены каким-то образом умудрился ввязаться в долги, из-за чего ему пришлось покинуть свой пост, чувствуя стыд.

На тот момент семья жила в Париже, но когда люди, которым Генри Жюль Дюплесси задолжал деньги, начали угрожать ему расправой, он решил, что будет лучше забрать своих детей и переехать в небольшой городок, где проживали родители его покойной жены. Там Генри нашел работу на ферме и начал зарабатывать деньги, чтобы вернуть дог. Казалось, что жизнь постепенно восстанавливалась и все возвращалось на свои места, но у Бога были свои планы.

Местонахождение семьи было выслежено, и поскольку кредиторам казалось, что Генри не собирался выплатить долги, то они решили похитить одну из его дочерей. Девочкой, которую они похитили, оказалась Пьеррет, на тот момент ей было пятнадцать или шестнадцать лет.

К счастью, она недолго провела времени с похитителями. Однажды один из них забыл закрыть дверь темницы, в которой она находилась, и Пьеррет смогла сбежать. Оказавшись на незнакомых улицах Парижа, Пьеррет растерялась и принялась искать помощь, фактически бросаясь в ноги кому только могла. Но прохожие шарахались от нее, принимая за сумасшедшую, или просто не обращали внимание. Когда Пьеррет потеряла всякую надежду, она осталась посередине улицы под дождем, не зная, куда идти и к кому обратиться.

Пьеррет точно не помнит, что произошло дальше, но в какой-то момент мир перед ее глазами начал погружаться во тьму, и она упала почти под колеса проезжавшей мимо кареты. Из кареты выглянул молодой человек, чтобы посмотреть, в чем дело. На его бы месте любой другой человек из благородного общества просто оставил бы девушку на улице и проехал мимо, но мужчина не смог так поступить. Он забеспокоился и решил сделать доброе дело, забрав Пьеррет к себе домой, где он приказал служанкам привести ее в порядок и позвать доктора. К счастью, состояние Пьеррет не было критическим и она пришла в себя на следующий день. Пьеррет была очень удивлена, обнаружив себя в незнакомом ей доме, и хотела было с перепугу сбежать, но она была настолько слаба, что даже не смогла выбраться из кровати.

Служанка, которая зашла к ней, обнаружила, что Пьеррет очнулась, позвала хозяина, которым оказался Антонио Исамбер де Сент-Джули. Он спросил Пьеррет, кто она. Ее фамилия Дюплесси показалась ему знакомой, поэтому Антонио вернулся к себе в кабинет и принялся копаться в бумагах и записях. Ничего не найдя, он написал письмо своей матери, которая жила на другом конце Парижа, спрашивая, что она слышала о семье Дюплесси.

Пока он ждал от нее ответа, Антонио собирался расспросить Пьеррет о том, что с ней произошло и почему она оказалась в таком плачевном состоянии, однако врач настаивал на том, чтобы молодой человек не волновал девушку один денек, что Антонио и сделал.

Ближе к вечеру того дня ему пришел ответ от матери, в котором она объяснила ему, что семья Дюплесси приходится ей родственниками, а точнее кузенами. Луиза Шон де Сент-Джули коротко рассказала сыну о том, что ее двоюродный брат был судьей в Париже, но после того как он ввязался в долги, решил покинуть город, не в силах перенести позора.

Антонио тут же приказал заложить для него карету и отправился к своей матери, где он рассказал о девушке, которую нашел и, после того как он описал ее внешность, Луиза Шон де Сент-Джули уверилась в том, что он встретил ее племянницу. И, конечно же, она захотела ее увидеть, как только ее здоровье позволит. Мать Антонио неважно себя чувствовала в последнее время.

Антонио по возвращении домой решил проведать свою гостью. Когда же он открыл дверь спальни, то его взору предстала чудовищная картина. Пьеретт смогла, превозмогая слабость, встать с кровати и, разбив стоявшую на столе вазу, пыталась острым осколком вскрыть себе вены на запястье.

Антонио вовремя успел ее остановить, вбежав в комнату и схватив ее руку из-за спины. Все закончилось небольшой истерикой, во время которой Пьеррет, находясь не в самом лучшем своем состоянии, говорила, что хочет покончить с своей жизнью, так как ее отец, к сожалению, никогда не сможет вернуть долги и ее, скорее всего, снова похитят. Антонио каким-то образом удалось успокоить девушку и дать ей высказаться, прежде чем уложить ее спать. Молодой человек точно не знал, зачем он это делал. Он был старше Пьеррет на десять лет и, несмотря на то, что он понимал, что каждый человек проходит через какие-либо тяжелые испытания, ему было непросто видеть столь юную девушку, уже хлебнувшую горя на своем жизненном пути.

На следующий день Антонио послал разыскать отца девушки, и, когда он был найден, отправился в к нему в городок. На тот момент Пьеррет оставалась у него дома под присмотром его слуг, а также приехавшей к нему матери.

Генри сразу же узнал в Антонио своего племянника и сначала попытался скрыться, что ему не удалось. Генри сознался в том, что задолжал деньги, из-за того, что он не может их вернуть, его дочь похитили. Антонио успокоил дядю, сказав, что Пьеррет в безопасности и находится у него дома в Париже, но ее состояние не из самых лучших, и только Бог знает, что с ней сделали похитители. Сердце отца содрогнулось, и он, не выдержав, расплакался, причитая, насколько ему стыдно за то, то произошло с его дочерью, и за то, что он задолжал когда-то близкому другу деньги.

Антонио в раздумьях уехал обратно в Париж этим же днем. Молодой человек затем сделал то, что он от себя совсем не ожидал.

На следующий день похитители вломились в дом Антонио в поиске Пьеррет. Шум и гам стоял в доме. Антонио был очень оскорблен учиненным обыском. Он вырвал девушку из рук похитителей и, пряча ее за своей спиной, огорошил всех признанием, что Пьеррет его невеста и что он не потерпит подобного обращения с ней. Похитители лишь только посмеялись и высказались, что, в таком случае, почему бы Антонио не заплатить долги его будущего тестя. Молодой человек согласился с условием, что похитители оставят девушку и ее семью в покое.

Вручив деньги, Антонио отослал Пьеррет обратно в постель, сказав, что как только ей станет лучше, она отправится обратно к отцу и сможет спокойно жить, не опасаясь, что ее снова похитят.

С одной стороны, Пьеррет очень сильно не понравилось, что Антонио вмешался в ее семейные проблемы, а с другой, она была ему благодарна. Но чувство, что теперь она и ее семья находилась у него в долгу, не давало Пьеррет покоя. Очень скоро девушка вернулась к своему отцу, но со дня ее возвращения она не стала прежней.

Через несколько недель после ее возвращения выяснилось, что ее старший брат Пьер завел роман с девушкой, которую насильно выдавали замуж и ее жених угрожал брату смертью. Пьер, конечно же, игнорировал опасность, говоря, что тот не заслуживает свою невесту и что он не умеет заботиться о женщинах. Это была грустная правда, мужчина, за которого выдавали несчастную девушку, был известен своим жестоким обращением с женщинами.

Так или иначе, Пьер вызвал жениха своей возлюбленной на дуэль, говоря, что биться они будут насмерть и что победивший заберет себе девушку. К сожалению, Пьер не был искусен в бою на мечах и был убит почти сразу после начала поединка на глазах у возлюбленной и своей семьи. Ему было двадцать четыре.

Смерть брата стала настоящим ударом для Пьеретт. Пьер был ее и Шарлотты щитом и опорой. Он всегда защищал их, выполняя свой долг старшего брата. Пьер был высоким, черноволосым мужчиной со светло-зелеными глазами на широком открытым лице, и он во всем походил на своего отца не только во внешности, но и в характере. Потеря сына приковала Генри к постели, и в скором времени он скончался, оставив дочерей на попечении своей матери, которая тоже после умерла.

Шарлотта и Пьеррет остались одни, без мужской поддержки, что было опасно, особенно в таком маленьком городке, поэтому девушки решили вернуться в Париж, переодевшись в парней, где они быстро нашли себе работу и жили в небольшой комнате в таверне. Все это время Пьеррет не могла забыть об Антонио, особенно о том, что она была у него в долгу. Поэтому одну треть заработанных денег она откладывала, чтобы вернуть их Антонио. Конечно же, девушки могли бы найти прибежище у родственников, но они боялись, что им откажут, поэтому предпочитали скрываться.

В один прекрасный день или, скорее всего, не самый прекрасный, Пьеррет попала в беду. Убегавший от охранников преступник попросил у нее помощь, угрожая, что он выдаст ее секрет. Пьеррет не знала, каким образом мужчина узнал о том, что она была девушкой, но ей также не хотелось, чтобы ее выгнали или убили, поэтому она согласилась помочь, но дело закончилось тем, что их поймали, и они оба были арестованы.

Одним из служащих суда оказался Антонио, и он тут же узнал Пьеррет. Когда девушке удалось освободиться и доказать свою невиновность, Антонио подошел к ней и поинтересовался, как она оказалась в таком бедственном положении. Что случилось с ее семьей и почему девушка в мужском платье? Гордая Пьеретт, неожиданно столкнувшись с мужчиной, о котором в тайне грезила в последнее время, попыталась скрыться от него, нагрубив и попросив не вмешиваться не свои дела. Антонио не настаивал и не удерживал ее, но послал слугу проследить за ней и, узнав место ее проживания, договорился с местными стражниками, что они будут присматривать за девушками.

Прошло еще несколько недель и девушки столкнулись с людьми, которые ранее угрожали их отцу и которые начали снова их преследовать. Негодяи решили воспользоваться беззащитным положением девушек и стребовать с них долг их отца еще раз. Раз уж Пьеретт не является невестой Антонио, то и деньги, полученные от него, нельзя назвать выплаченным долгом. И поэтому девушки обязаны вернуть деньги, а если их нет, то отработать долги своим телом.

Девушки, конечно же, отказались. Тогда их просто похитили. Сёстры оказались запертыми в незнакомом месте и день за днем подвергались насилию со стороны своих похитителей. Сколько это продолжалось, Пьеретт не могла осознать. Она постоянно склонялась в мыслях к самоубийству, но не могла покинуть свою сестру, заменившую ей мать, в такой жутком положении.

К счастью, их страдания и мучения продолжились недолго и похитителей в скором времени арестовали и отправили в темницу. И опять же среди стражников оказался Антонио Исамбер де Сент-Джули. Что за игры вела судьба?

Девушек на время отправили в какой-то дом, где они могли бы немного прийти в себя и подлечиться. В день, когда их похитителей должны были казнить, сестры пришли на площадь посмотреть на смерть своих мучителей. И там Пьеретт опять столкнулась с Антонио.

Мучимая мрачными мыслями, девушка поспешила скрыться в близлежащих переулках и, добравшись до их временного убежища, начала спешно собирать вещи. Сбежать она так и не успела, Антонио застал ее метающуюся в панике по комнате и то и дело роняющую на пол свои немногочисленные пожитки.

Антонио не понимал, почему Пьеретт так рьяно избегает его, и девушка опять вспылила, наговорив ему кучу грубостей. Обвиняла в его в преследовании и уверяла, что рано или поздно выплатит долг отца. Молодые люди повздорили, скандалили на повышенный тонах, и в конце концов Антонио в сердцах неожиданно сам для себя предложил Пьеретт выйти за него замуж. Все равно ей не под силу будет заработать столько денег, а так она будет под присмотром, раз уж выплата долга не дает ей покоя.

После такого громкого заявления повисла напряженная тишина. Пьеретт, разом растерявшая весь свой пыл, стояла с широко раскрытыми глазами, не веря своим ушам. Сам виновник замешательства смутился и быстро покинул комнату, не проронив ни слова.

Следующие несколько дней Пьеррет и Шарлотта были заняты поиском нового места проживания, но потом Шарлотта неожиданно заявила, что она собирается выйти замуж. И тут выяснилось, что еще несколько недель назад она в тайне начала встречаться с Адольфом Джин де Мезьери он настаивает на том, чтобы венчание состоялось как можно скорее. Таким образом сестры вновь обретали крышу над головой и мужскую защиту.

Пьеррет была счастлива за сестру, но не хотела жить в одном доме с Адольфом Джин де Мезьер. Она чувствовала себя обузой и к тому же, ей не давал покоя невыплаченный долг. Мысли о том, что она должна такую сумму денег, что ей никогда не достать, преследовала ее днем и ночью и буквально сводила с ума. В конце концов она решилась на откровенный разговор с Антонио и отправилась к нему домой.

Мужчина был очень удивлен, увидев Пьеррет у себя дома, но, с другой стороны, он был рад, он был заинтригован и предвкушал, какими путями судьба вновь сведет их. Все оказалось очень просто. Пьеретт сама пришла к нему, напомнив о его давешнем обещании.

Антонио не отрицал предложения руки и сердца, поинтересовался, понимает ли девушка, во что ввязывается? Семья де Сент-Джули занимает высокое положение в благородном обществе, и многие семьи были бы не против породниться с ней. На простую девушку, дочь бывшего судьи, немедленно обрушится шквал осуждения и презрения. Выдержит ли такой натиск Пьеретт?

Но Пьеретт, уже примирившаяся со своими чувствами, не испугалась и не отступила. Она прямо призналась Антонио в любви. Мужчина был покорен смелостью и решительностью девушки, и через неделю молодые люди обвенчались.

Девушка замечательно выполняла свои обязанности жены, следя за домом и хозяйством, а также не забывая заботиться своем муже. Антонио же старался выполнять свои обязанности мужа и ежедневно уделять Пьеррет достаточно времени. Поначалу молодым людям было тяжело привыкнуть друг к другу, почувствовать себя семьей, но чем больше они узнавали один одного, тем легче и свободнее им становилось.

Антонио не лгал, когда сказал, что девушки в благородном обществе будут завидовать ей и стараться всеми силами навредить ей. Пьеррет долгое время слышала насмешки и шепотки за своей спиной, но она старалась не обращать на них внимание. Пьеретт выполняла свой долг, и единственный человек, чьи слова могли ее ранить, был ее муж Антонио.

Молодые супруги не планировали заводить детей, по крайней мере, не скоро, они хотели узнать друг друга получше, а потом уж заводить детей и растить их в любви и взаимопонимании.

Через два с половиной года после их свадьбы Антонио нужно было на несколько лет уехать в Европу и колонии. Пьеррет, как верная супруга, конечно же, пожелала последовать за ним. Поначалу Антонио не нравилась эта идея, но в конце концов он согласился.

Знали бы только они, что во время их путешествия их жизнь поменяется навсегда в лучшую сторону.

Встреча и усыновление маленького мальчика поколебала спокойствие их маленькой семьи. Но, спустя несколько лет после этого события Бог благословил молодую чету рождением здорового крепкого наследника. Саймон отличался отменным здоровьем и добрым нравом, хоть и был шаловлив, как любой другой ребенок его возраста.

Пьеретт не делила сыновей на своего и приемного, даря материнскую любовь и заботу одинаково щедро. А вот Антонио не смог справиться с волной пересудов, вызванной усыновлением Пьера. Наслушавшись шепотков о якобы романе своей жены, он решил «отомстить» ей, заведя молоденькую любовницу и не скрывая свои похождения от общества. Впоследствии Антонио жалел об этом, но уже ничего нельзя было изменить.

До самой своей смерти Пьеррет оставалась верной своему мужу и исполняла долг жены. Да, у нее была запятнанная репутация, но она не была в этом виновата. У нее была тяжелая жизнь до замужества и после. Но, несмотря на все это, Пьеррет продолжала упрямо идти вперед и защищать себя и всех, кого любила, исполняя свой долг до самой последней секунды своей жизни.

Антонио никогда не подозревал, насколько тяжело ему будет, когда Пьеррет оставит его. Мужчина знал, что испытывал любовь к ней, но он никогда не проявлял ее так, как ему хотелось. Если бы он знал, что ему будет настолько тяжело и если бы он мог вернуться во времени к его первой встрече с Пьеррет или когда они только обвенчались, то Антонио исполнял бы свой долг мужа лучше и проявлял бы к Пьеррет больше своей любви. Но он осознал это слишком поздно, когда она покинула его навсегда.

Часть II. Бесконечные кошмары

I

На следующее утро Изабелла постепенно начала собирать свои вещи с намерением вернуться в родительский дом, несмотря на то, что ей жутко не хотелось этого. Изабелла понимала, что Пьер и его отец не будут против, если она продолжить жить в их доме как гостья, но она считала, что после смерти тетушки ей лучше ненадолго уехать. Если она останется, то будет чувствовать себя обузой. Хотя она и так себя чувствовала в этом доме, даже когда тетушка была еще жива. Но возвращение в родительский дом означало, что Изабелле придется терпеть унижения от ее матери.

Изабелла тяжело вздохнула, закрыв свой сундук, и, подозвав слуг, приказала отнести его вниз и подать ей карету после обеда. После она направилась в библиотеку, по дороге в которую она остановилась напротив кабинета Пьера. Изабелла собиралась пройти мимо него, но, не выдержав, постучалась и, услышав слово «Войдите!», открыла дверь и вошла в кабинет.

Пьер сидел за письменным столом и рассматривал какие-то бумаги. Подняв глаза и посмотрев на девушку, молодой человек резко встал.

– Изабелла? – по голосу было понятно, что Пьер не ожидал ее увидеть. Он встал из-за стола. – Все в порядке?

– Я то же самое хочу спросить у тебя, – сказала Изабелла, подходя к столу. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – Пьер сел обратно и вернулся к бумагам. – Я не знаю, какой ответ ты ожидаешь услышать, но со мной все хорошо.

– Ты прекрасно знаешь.

– Даже если я понимаю, о чем ты говоришь, то это ничего не изменит, – Пьер был не в настроении разговаривать о его матери. Ему было тяжело перенести ее смерть, но он не хотел этого показывать ради того, чтобы семья оставалась сильной.

– Тебе, как всегда, удобнее прятать и не показывать свои чувства, – Изабелла вздохнула. – Хорошо. Я пришла всего лишь сказать, что собираюсь уехать.

– Уехать? – Пьер удивленно поднял брови. – Куда?

– Обратно, домой. Я чувствую себя обузой для тебя и для дяди Антонио.

– Изабелла, что за глупость ты говоришь? – Пьер не выдержал и закатил глаза, – Ты не обуза для нас, а наоборот. Мы рады тому, что ты гостишь у нас. Если ты вернёшься домой, то тебе придется выносить гнев твоей матери, которая тебя вообще не ценит. Я не хочу, чтобы с тобой так обращались, неважно, это тетушка Шарлотта или кто-то другой. Даже если бы с тобой так несправедливо обращался сам король или еще кто-то, я все равно бы защитил тебя. Даже если это означает закрыть тебя своим телом.

Изабелла опустила голову, не в силах сдерживать улыбки и чувствуя, как на ее глазах наворачиваются слезы. Были ли эти слезы счастья или благодарности? Она быстро повернулась к Пьеру спиной, чтобы он их не увидел.

– О Боже, Изабелла, – Пьере вышел из-за стола. Обойдя его, он подошёл к Изабелле и развернул ее к себе лицом за плечи. – Посмотри на меня, – Пьер взял ее за подбородок и поднял ее лицо. – Тебе действительно настолько плохо, что ты хочешь уехать?

– Пьер, мне не плохо, – Изабелла поспешно убрала его руку от себя и отступила на шаг назад. – Я просто считаю, что будет лучше, если я уеду и дам тебе с дядей Антонио и Саймоном время после смерти тетушки. Так будет правильнее.

– Даже если это правильно, это не означает, что тебе нужно вернуться к родителям, где тебя будут обижать! – Пьер случайно повысил голос, заставив Изабеллу вздрогнуть от неожиданности и удивленно посмотреть на него. – Прости, я не хотел на тебя кричать. Просто я не хочу, чтобы ты страдала. Ты не заслуживаешь этого.

– Пьер, – Изабелла улыбнулась и взяла Пьера за рукав, – я благодарна тебе за беспокойство, но прошу тебя не останавливать меня. Я тоже не хочу уезжать, но мне станет лучше, когда я перестану чувствовать себя в этом доме обузой. Даже если это означает, что мне нужно вернуться в дом к людям, которые меня не любят.

– Изабелла…

– Пожалуйста, – Изабелла зажмурилась. – Не пытайся изменить мое решение. Я… это действительно лучше. Я напишу тебе, если мне нужна будет помощь. Хорошо? – Изабелла взглянула на юношу, и ее голубые глаза встретились с карими глазами Пьера.

– Какая же ты упрямая, – Пьер сдался, и в его голосе почувствовалось разочарование. – Ладно, раз уж мне не удается изменить твое решение, то пообещай, что ты будешь ежедневно писать мне и держать в курсе того, что происходит у тебя. И да, я позабочусь о том, чтобы в ближайшее время ты смогла либо вернуться к нам в гости, либо придумаю что-нибудь, что позволит тебе выбраться из того ужасного дома и от твоей матери.

– Зачем мне писать тебе каждый день, когда мы живем в одном городе и ты здесь, а не в колониях или где-то еще?

– Изабелла, я не шучу. Мне нужно знать, что происходит, чтобы в любой момент я мог забрать тебя.

«Почему ты жертвуешь собой, даже когда не надо?»

– Хорошо, хорошо. Тогда… жди моего первого письма завтра ближе к обеду, – Изабелла наклонила голову набок, слабо улыбнувшись.

– Лучше к завтраку, чем к обеду.

– Пьер, – Изабелла отпустила его рукав, – я не ранняя пташка, в отличие от тебя.

– Вот как? – Пьер поднял правую бровь и сложил руки за спиной, сделав один шаг ближе к Изабелл. – Тогда объясни мне, пожалуйста, почему, пока ты находилась у нас в гостях, ты всегда просыпалась рано и успевала к завтраку?

– Это потому, что я не хотела быть невежливой, особенно по отношению к тетушке Пьеррет. – Изабелла почувствовала, как начинает краснеть, и отступила назад. – Разве это ненормально со стороны гостья?

– Что-то мне подсказывает другое, – Пьер снова шагнул к Изабелла и нагнулся, заглядывая ей в глаза. – Или я ошибаюсь?

– Прекрати надо мной издеваться, – Изабелла не выдержала и оттолкнула Пьера от себя. – Я не знаю, о чем ты говоришь, – после этих слов девушка поспешила к двери. – Я уезжаю после обеда.

– Я прикажу, чтобы тебе подали карету, – сказал ей вдогонку Пьер, выпрямляясь.

– Я уже позаботилась об этом.

– Разве?

– Да. Ах да… – Изабелла развернулась на каблуках.

– Что-то не так? – спросил Пьер.

Молча Изабелла быстро подошла обратно к Пьеру и, поднявшись на цыпочки, оставила легкий поцелуй на его щеке.

– Это моя благодарность, – быстро сказала Изабелла, краснея. Прежде чем Пьер успел что-либо сказать, она быстро вышла из кабинета.

* * *

После обеда, который Марье как всегда провела одна, потому что ее отец занят работой и был вынужден уехать в Версаль, она приказала подать ей карету в Rue des Saints-Pères, Hôtel des Saints-Pères. Всю дорогу Марье не могла перестать нервничать, и угроза ее отца о том, что он не даст свои благословения, если она вместе с Франсуа будет продолжать затягивать со свадебной церемонией, не давала ей покоя.

Приехав в отель, Марье попросила первого попавшегося слугу доложить Франсуа Лорен де Сент-Джули о ее прибытии и осталась ждать на первом этаже. Совсем скоро в зал спустился Франсуа, одетый весь в черное. Марье ахнула, увидев своего жениха.

– Франсуа! – воскликнула она, всплеснув руками. – Что с тобой произошло? Ты видел, как ты выглядишь?

– Что ты тут делаешь, Марье? – Франсуа проигнорировал беспокойство и вопросы Марье, подойдя к ней. – Почему ты так обеспокоена?

– Франсуа! – Марье ударила Франсуа в плечо. – Не игнорируй мои вопросы.

– Хорошо, хорошо, только давай сначала, пройдем в мою комнату. Ты привлекаешь к нам слишком много внимания, – понизил голос Франсуа, после подав Марье свою руку.

Марье, беря предложенную ей руку, посмотрела по сторонам, заметив, что и вправду на них начинали поглядывать слуги и незнакомые ей лица посетителей.

Они быстро поднялась в комнаты Франсуа, куда он собирался приказать принести чай, но Марье отмахнулась, сказав, что она приехала ненадолго и что ей нужно серьезно поговорить.

– О чем таком серьезным тебе нужно со мной поговорить, что ты приехала в Rue des Saints-Pères, Hôtel des Saints-Pères? – спросил Франсуа, заперев за ними дверь и помогая Марье снять ее плащ.

– Для начала я хотела бы, чтобы ты объяснил мне, как и почему ты находишься в таком ужасном состоянии, – Марье прошла в гостиную, рассматривая помещение. – Только тогда я, может быть, расскажу тебе, зачем сюда приехала.

– Марье, я считаю, что будет лучше, если сначала ты расскажешь причину своего визита, – Франсуа скрестил руки на груди, проходя вслед за Марье. – У меня нет времени на споры. Переходи сразу к делу.

– С чего это бы? А вдруг ты мне не расскажешь?

– Марье Луиза Ле Мойн.

Марье вздрогнула и в конце концов решила повиноваться. Она знала, что когда Франсуа кого-либо звал полным именем, особенно таким серьезным тоном, то это означало только одно – не стоит с ним спорить.

– Хорошо, хорошо. Успокойся только и не зови меня полным именем. Мы знакомы с самого детства, и я не вижу причин называть меня так, – Марья закатила глаза, прежде чем подойти к столу и присесть за ним. – Мой отец настаивает на том, чтобы мы в ближайшее время обвенчались, иначе он будет против нашего брака и не даст нам благословения.

– Разве твой отец не знает о том, что у меня сейчас полно работы и что если мы сейчас обвенчаемся, то я не смогу полностью тебя обеспечивать? – Франсуа подошёл к окну около стола. – Я уже не говорю о том, что меня выгнали из родительского дома, и если ты сейчас выйдешь за меня замуж сейчас, то тебе придется жить вместе со мной в Rue des Saints-Pères, Hôtel des Saints-Pères или в месте похуже, если у меня будет недостаточно денег, чтобы продолжать снимать эти комнаты.

– Я говорила отцу, что ты занят. Я, конечно, не упоминала ему о том, что тебя выгнали из дома, иначе бы это испортило наши планы, но все равно. Мой отец упрямый, о чем тебе хорошо известно. Нам и так с трудом удалось уговорить его согласиться и дать нам благословения на наш брак.

– Передай твоему отцу, что у меня в семье сейчас траур и что из-за этого я не могу в ближайшее время на тебе жениться. Твой отец уважает подобные вещи, и я не думаю, что он посмеет возмущаться.

– Траур? – Марье удивленно посмотрела на жениха. – Из-за этого ты одет во все черное?

– А из-за чего еще?

– Кто умер? Твой отец?

– Нет, нет. Мой отец жив. Умерла тетушка Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули.

– Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули?! – Марье резко встала. – Мать Пьера?

– Да.

– Когда? И почему ты не сказал мне об этом раньше? До того как Пьер уехал в Европу, Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули всегда была рада видеть меня и относилась ко мне как к своей дочери.

– Она умерла два дня назад. Извини, – Франсуа тяжело вздохнул. – Ее смерть была внезапной и у меня не было времени сообщить тебе об этом.

– Из-за чего она умерла?

– Последний год, а может быть, больше тетушка Пьеррет страдала больным сердцем, – начал объяснять Франсуа. – По словам Пьера, она пошла на поправку, но в один далеко не прекрасный день она упала в обморок от шока и скончалась.

– О боже!.. – Марье опустилась на стул, и Франсуа быстро подошел к ней с обеспокоенным выражением лица. – Такого просто не может быть.

– К сожалению, может, – Франсуа встал позади Марье и положил свои руки ей на плечи.

– Как Пьер?

– Тебе обязательно об этом знать? – Франсуа не очень нравилось, что, когда они оставались наедине, Марье вдруг упоминала его двоюродного брата. – Мне кажется, что ты и так можешь предположить, в каком состоянии он находится.

– Франсуа, ответь мне и не испытывай мое терпение.

– Хорошо, – вздохнув, Франсуа убрал руки, сел на стул рядом. – Пьер молчаливо не показывает свои чувства, чтобы оставаться сильным ради его семьи и родственников. Но я уверен, что ему очень больно. Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули усыновила и приняла его в семью, как собственного ребенка, перед тем как родился Саймон. Я уверен, что ее смерть нанесла сильный удар по нему, хоть он этого и не показывает.

– Бедный Пьер… – только и смогла выдохнуть Марье. – Я представить не могу, через что сейчас проходит его семья. Навещал ли ты его поле похорон?

– Нет, – Франсуа отрицательно покачал головой. – И тебе не советую.

– С чего это ты вдруг решил, что я собираюсь навестить Пьера?

– Потому что, Марье, я тебя хорошо знаю. И я знаю, что ты, скорее всего, не послушаешь меня и все равно отправишься к нему, что мне очень не нравится. Мне не нравится, как он к тебе относится. Ты не заслуживаешь оскорблений и плохих слов с его стороны.

– Франсуа, ты не знаешь о том, что было между мной и Пьером.

– Знаю или нет, мне все равно тяжело видеть, как этот придурок оскорбляет мою невесту.

– Франсуа! – Марье снова резко поднялась на ноги, гневно смотря на Франсуа. – Как ты смеешь назвать так своего двоюродного брата?

– Как хочу, так и называю! – Франсуа поднялся вслед за Марьей и схватил ее за руки, смотря в ее голубые, как небо, глаза. – Разве ты не понимаешь, что ты мне дорога и что ради тебя я готов любого человека разорвать на кусочки?

– Из-за того что ты мой жених, у тебя все равно нет прав вмешиваться в мои личные дела! – Марье дернула руками, высвободив свои запястья. – Франсуа, не переходи границы! – с последними словами Марье развернулась, собираясь направиться к двери.

Выругавшись, Франсуа, опрокинув стулья, поспешил вслед за ней. Схватив Марье за запястье, он резко развернул ее к себе. Притянув ее к себе, Франсуа второй рукой взял Марье за подбородок. Его губы накрыли мягкие и сладкие губы Марье. От неожиданности Марье не сразу отреагировала, но, опомнившись, она начала бить Франсуа по груди, стараясь оттолкнуть его от себя. Но Франсуа лишь сильнее прижал ее к себе, обнимая и углубляя поцелуй. В конце концов Марье сдалась и неохотно поцеловала его в ответ, обвив руки вокруг его шеи и закрыв глаза.

* * *

25 апреля 1672

Франсуа улыбнулся, смотря на кольцо с зеленым камнем. На улице светило солнце и легкий прохладный ветерок приятно холодил разгоряченную кожу лица. Подняв голову, Франсуа посмотрел на дом Ле Мойн, стоя напротив открытых ворот.

– Была не была, – пробормотал Франсуа, убрав кольцо в карман. – Чего я нервничаю? Можно сказать, что я с самого детства готовился к этому дню. Она мне не откажет, – с последними словами, Франсуа стегнул коня и въехал на территорию дома, проезжая по длинной аллее.

Семьи де Сент-Джули и Ле Мойн не состояли в хороших отношениях. По слухам, у покойной матери Марье, Луизы, был роман с братом Пьеррет, который был убит на войне за год до смерти самой Луизы. Ходили даже слухи о том, что Феликс не был настоящем отцом Марье и что Марье была дочерью этого покойного брата Пьеррет. Но доказательств этому не было. А вот доказательства романа были.

Так или иначе, из-за этих слухов отношения семей были подпорчены, и они всячески избегали друг друга на людях. Но табу постепенно стало ослабляться, когда Марье начала общаться и проводить много времени сначала с Франсуа, а затем и с Пьером. И все было потому, что мальчики хорошо влияли на нее. Пьер помогал Марье с изучением иностранных языков, что Феликс очень ценил. Что же касается Франсуа… он не мог предположить, чем он был полезен Марье, что было для него неважным. Союз их семей мог укрепить их статус в благородном обществе, особенно статус семьи Ле Мойн. Но самым главном было то, что этот союз был по любви. Франсуа знал о том, что это было важным для Марье, и он был уверен в том, что она тоже его любила.

У крыльца Франсуа отдал коня слугам, не забыв спросить, где он может найти Марье. Получив ответ, что девушка, скорее всего, находится в саду, Франсуа торопливо направился туда.

Ему не пришлось долго искать. Марье сидела на скамейке у фонтана с раскрытой книгой на коленях. Ее красивые белоснежные волосы лежали на одном плече. Нежно-сиреневое платье с овальным вырезом открывало ее хрупкие плечи и подчеркивало ее светлую кожу.

Марье убрала локон волос за ухо, прежде чем перевернуть страничку.

«Даже твои движения прекрасны. – Франсуа заворожено смотрел на Марье, не в силах оторвать от нее взгляда. – Я очарован тобой. Пленён твоей красотой и твоим внутренним миром. Ты – все, о чем я когда-либо мечтал. Я хочу видеть твоё прекрасное лицо каждое утро, как только я открою свои глаза. И чтобы оно было последним, что я вижу, уходя в мир сновидений, вместе с тобой в моих объятиях, дорогая».

Вернувшись с небес на землю, Франсуа наконец-то подошёл к Марье, которая удивленно посмотрела на него.

– Франсуа, – закрывая книгу, Марье встала со скамейки, – что привело тебя и… и почему ты не сообщил мне о твоём визите?

– Я прошу прощения, Марье, – улыбка не покидала лицо Франсуа, и он терялся в голубых, как небо глазах Марье. – Иногда я так ослеплён любовью, что забываю о манерах и об этикете.

– Не забывай, пожалуйста. Тебе повезло, что мы сейчас одни, – Марье медленно развернулась и не спеша направилась к беседке рядом. – Если бы нас сейчас кто-то увидел, то нас непременно приняли бы за любовников. Ложные слухи распространились бы быстрее ветра. Это плохо повлияло бы на мою и твою честь. Мне и так приходится отвергать слухи о романе с Пьером, – на последних словах в ее голосе была слышна улыбка, и Франсуа стала любопытна ее причина.

– А что если слухи будут не ложными? – Франсуа зашёл в беседку вслед за Марье. – Каким образом они могут быть ложными, когда мы любим друг друга?

Его слова заставили Марье врасплох. Медленно обернувшись, она посмотрела на Франсуа широко раскрытыми от удивления глазами. Легкий румянец выступил у нее на щеках, и в этот самый момент Марье стала еще больше похожа на ангела, спустившегося с небес.

– Извини? – наконец-то сказала Марье, и ее голос дрогнул. – Я не думаю, что мы с тобой на одной волне.

– Разве? – Франсуа поднял брови. – В таком случае… – и, доставая кольцо из кармана, Франсуа опустился на одно колено.

– Франсуа, что ты делаешь?! – воскликнула Марье.

– Марье, стань моей женой и позволь мне заботиться о тебе до нашей смерти. Стань моей вечностью и матерью моих детей. Ты ангел, посланный мне богом, и я не вижу смысла жизни без тебя.

Неловкая пауза повисла между ними. Марье в замешательстве смотрела на Франсуа округлившимися глазами.

Усмехнувшись, находя рассеянность Марье забавной, Франсуа решил. что она собиралась согласиться, но, смутившись, позабыла все слова. Улыбаясь, Франсуа бережно взял ее руку и оставил легкий поцелуй на тыльной стороне ладони. Он затем собирался надеть кольцо ей на палец, когда Марье отдернула руку и отступила назад.

Сердце Франсуа сжалось в ожидании худшего.

– Прости меня, Франсуа, – сказала Марье, отступив еще на один шаг. – Я не могу выйти за тебя.

– Не можешь? – переспросил Франсуа, поднимаясь с колена. – Но почему? Мы же любим друг друга. И я знаю, насколько для тебя важно, чтобы брак был по любви.

– Да, важно. Именно поэтому я не могу выйти за тебя. Я люблю другого.

Я люблю другого… я люблю другого… я люблю другого…

Эти слова были похожи на острые стрелы, вонзавшиеся в сердце Франсуа.

«Но как? Как это возможно? – подумал он. – Все это долгое время и долгие годы я думал, что мы друг друга любим. И если ты когда-нибудь меня любила, то что за ошибку я совершил, что заставило тебя разлюбить меня?»

– Франсуа, я всегда любила тебя только как старшего брата, – Марье словно прочитала его мысли. – Старший брат, о котором я всегда мечтала и которого у меня никогда не было. Прости, если я тебе когда-нибудь давала ложные надежды.

«Как брата? Только как брата?! Марье, ты, должно быть, издеваешься надо мной!»

С яростью и ревностью, наполнившими его разбитое сердце, Франсуа сжал кулаки.

– Но как? – выдавил он из себя. – Как и почему?

– Прости… – снова извинилась Марье, опустив голову. – Я не могу сказать своему сердце, кого любить, а кого нет. Оно само выбрало. И так получилось, что оно выбрало не тебя.

– Если не меня, то кого? Могу ли я хотя бы знать, кто забрал тебя у меня?

Марье подняла голову и ее голубые глаза встретились с его. Отвернувшись, Марье прикусила нижнюю губу. Было видно, что она нервничала.

– Марье?

– Я… я не скажу тебе его имени.

– Ч-что?

– Я не скажу тебе имя человека, кто украл мое сердце, Франсуа. Наши отношения должны и будут оставаться в секрете, пока не наступит подходящее время.

– Подходящее время? Для чего?

Марье не ответила. Снова извинившись, девушка обошла Франсуа и торопливо покинула беседку.

От одной только мысли о том, что Марье находилась в отношениях с кем-то другим, что кто-то другой держал и целовал ее руки, Франсуа стало невыносимо тяжело.

«Кто бы этим мужчиной ни был, я обязательно узнаю его имя, Марье. – Франсуа развернулся, смотря ей в след. Его сердце продолжало разрываться от злости и ревности. – У меня есть люди, которые мне в этом помогут. Совсем скоро я узнаю, кто посмел украсть тебя у меня, и я сделаю все возможное, чтобы ты вернулась ко мне. Видишь ли ты во мне лишь брата или нет, ты будешь моей».

II

Изабелла зашла в свою комнату вслед за слугами, которые принесли ее вещи из кареты. Она тяжело вздохнула, оглядывая свою маленькую спальню, по которой не скучала.

В спальню нужно было пройти через небольшую, скудно обставленную гостиную. Стены, обитые бежевыми обоями с неярким цветочным узором, почти весь пол занимал ковер, пара кресел, маленький столик, небольшой диванчик и в дальнем углу небольшой книжный шкаф – вот и вся обстановка.

Изабелла прошла в свою комнату, которая была не просторнее гостиной. По ее левую руку – небольшая тумбочка с кроватью, над которой висели пейзажи. По правую руку, напротив окна, стоял туалетный столик с зеркалом на краю, рядом стул и кресло. В дальнем углу спальни слуги поставили сундуки. Пол спальни покрывал старый коврик.

Когда слуги удалились, девушка села за туалетный столик и, поставив напротив себя зеркало, начала распускать свои волосы и снимать украшения, складывая их в одну из шкатулок, стоявших на столе. После Изабелла решила пройтись по дому, заглянуть в кабинет Адольфа Джин де Мезьери посмотреть, дома ли он.

Однако выйдя в гостиную, Изабелла в ужасе застыла на месте, увидев свою мать, стоявшую посреди комнаты, скрестив руки на груди. Ее черные волосы, в которых была уже заметна седина, были уложены в невысокую прическу, оставаясь позади распущенными, открывая лицо с острыми скулами и узким подбородком. Ее узкие изогнутые дугой брови создавали впечатление, что женщина была сердита, а ее темно-карие глаза горели ненавистью и злостью, когда Шарлотта смотрела на свою дочь.

– Зачем ты вернулась? – ее голос был немного низким. – Разве ты не знаешь, что в этом доме тебе не рады?

– Матушка, я умоляю вас позволить мне остаться дома на некоторое время, – Изабелла опустила голову, чувствуя, как страх окутывает её. – Я обещаю, что в ближайшее время найду, куда я могу переехать, и больше вас не побеспокою.

– То есть ты просишь меня терпеть твое присутствие, пока ты не уедешь? – переспросила Шарлотта. – Изабелла, ты, наверное, забыла свое место?

– Нет, матушка.

– Тогда не смей говорить мне, что делать! – Шарлотта не выдержала и повысила голос, заставив Изабеллу вздрогнуть. – Боже, за что ты мне на голову свалилась, я этого понять не могу. Ты точно так же говорила с моей сестрой, Пьеррет, не так ли, наглая девчонка?

– Матушка, я…

– Ты посланница смерти и горя. Проклятие, которое я получила от Бога! – Шарлотта больше не могла сдерживать свой гнев и эмоции. Подойдя к дочери, Шарлотта дала Изабелле звонкую пощечину, прежде чем схватить ее за плечи. – Что я такого сделала, что Бог послал тебя мне? Что?! – Шарлотта встряхнула дочь за плечи.

– Матушка, мне больно, – прошептала Изабелла, чувствуя, как Шарлотта впивается в ее плечи ногтями. На ее глазах, начали появляться слезы, которые она была не в силах сдержать.

– Больно? – Шарлотта подняла левую бровь, перед тем как бросить дочь на пол. – Мне тоже. Мне тоже больно. Мне уже семнадцать лет больно. Нет, даже не семнадцать, а восемнадцать, если посчитать то время, когда я тебя вынашивала!

Упав, Изабелла сильно ударилась локтем об пол и ахнула от боли.

– Наглая девчонка! – продолжала возмущаться Шарлотта, топнув ногой. – Как же я тебя ненавижу!

Шарлотта понимала, что она позволяла своим эмоциям выйти из-под контроля и что Изабелла не была виновата в том, кем она была. Но проблема была в том, что Изабелла напоминала Шарлотте о человеке, который изнасиловал ее, когда Шарлотта вместе со своим мужем Адольфом Джин де Мезьеротправились навестить его дальних родственников в Италию.

Там муж старшей сестры Адольфа, Ровер Госпаро Боргезе, силой взял Шарлотту, тогда и была зачата Изабелла. Как и у ее отца, у Изабеллы были светлые кудрявые волосы, мягкие черты лица и голубые глаза. Изабелла была точной копией Ровера, и Шарлотта ненавидела это. Шарлотта и Адольф, больше никогда не бывали в Италию, и Шарлотта скрыла от мужа правду.

Сначала она хотела отправиться куда-нибудь далеко, до того как не родиться ребенок, и затем отдать ее в монастырь или просто где-нибудь бросить. Но ее план не сработал, Адольф, отец ее двух дочерей, быстро понял, что его Шарлотта была беременна и был очень рад этому. Поэтому Шарлотта была вынуждена оставить ребенка в семье против своей воли, не в силах сознаться мужу в том, что Изабелла не была его дочерью.

Единственное, что успокаивало Шарлотту, было то, что Адольф думал, что Изабелла больше походила на его покойную мать, которая умерла, когда ему было около семи лет. Другими словами, мужчина не беспокоился о том, что Изабелла не была похожа на своих сестер и даже, на своих родителей. И когда кто-либо задавался вопросом, почему Изабелла ни на кого не похожа из семьи, Адольф с гордостью говорил, что она копия его покойной матери.

Первое время только Шарлотта знала ужасную правду, пока однажды ее дочери, Маделейн и Маргарита, случайно не нашли мать в слезах в общей гостиной. Там Шарлотта созналась им, рассказав всю правду об Изабелле и почему она так сильно ее ненавидит и плохо обращается с ней. Маделейн, которая и до этого не любила Изабеллу, возненавидела сестру еще больше, а что же касается Маргариты, то она всегда была добра к своей младшей сестре, любила и заботилась о ней. Конечно же, девушка понимала, почему мать ненавидела Изабеллу и не винила ее в этом, но она не собиралась вставать на ее сторону и начать обвинять во всем Изабеллу. Маргарита предпочитала любить и заботиться о сестре, раз уж мама не делала этого.

– Посланница смерти! – Шарлотта не могла успокоиться и со злости, подойдя к шкафчику, начала сбрасывать с него все на пол и кидать в Изабеллу. – Посланница смерти! Проклятие! Каждый раз, когда ты куда-либо отправляешься, ты приносишь всем одни страдания! Когда я хотела выдать тебя замуж и таким образом избавиться от тебя, твой жених неожиданно умер! Я говорила Маргарите не общаться с тобой ласково, но она меня не слушала и умерла! Когда ты отправилась в Версаль – умерла еще одна бедная девушка. Я не знаю, ты с ней общалась или нет, но все равно она умерла. когда ты была во дворце! Затем ты поехала в гости к моей сестре, и вскоре после твоего приезда она умерла! Ты посланница смерти! – Шарлотта закричала и кинула в Изабеллу книгу.

Изабелла заслонилась руками и почувствовала сильную боль, когда книга ударилась об ее локти, падая затем на пол. Изабелла прикусила нижнюю губу, стараясь не издать ни звука и чувствуя сильную боль в локтях.

– Ты мой позор, проклятие и мой ночной кошмар! – Шарлотта бросила еще несколько вещей в сторону дочери, прежде чем начала постепенно успокаиваться, но огонь гнева и ненависти продолжал гореть в ней. – С меня довольно. Я немедленно избавлюсь от тебя в ближайшее время и самым правильным и легким путем – найду тебе мужа, и чем скорее я это сделаю, тем скорее я буду от тебя свободна! – Шарлотта злобно посмотрела на дочь, прежде чем отправиться к двери.

– Мама, подождите, – Изабелла настолько быстро, насколько могла, поднялась на ноги и, спотыкаясь о разбросанные вещи, догнала мать и схватила ее за руки. – Я прошу вас, не делайте этого! Я постараюсь уехать и больше не беспокоить вас.

– Наглая девчонка, как ты посмела до меня дотронуться? – Шарлотта всплеснула руками и попыталась высвободить свое запястье из рук дочери. – Отпусти, а то ты пожалеешь об этом. Тебя давно не наказывали?!

– Мама, выслушайте меня! Это единственное о чем я вас прошу, – Изабелла не отпускала руку матери и, плача, упала на колени. – Матушка, пожалуйста!

– Отпусти! – Шарлотта высвободила запястье и пнула Изабеллу. – По крайней мере замужем ты будешь более полезна своему мужу, чем мне! Я смотрю, что ты совсем вышла из-под контроля. Ничего, я знаю, как это исправить.

– Мама, нет!

Проигнорировав ее мольбу, Шарлотта поспешно вышла из гостиной и начала закрывать за собой дверь.

– Мама! – Изабелла снова поднялась и кинулось к двери, плечом ударившись о нее и схватившись за ручку, услышав, как в двери поворачивается ключ. – Мама! – поняв, что Шарлотта заперла ее, Изабелла, больше не в силах сдерживать слезы, расплакалась.

Не отпуская ручку двери и стуча по ней второй рукой, Изабелла плача опустилась на пол. Ее тело болело, места, куда попала книга и другие вещи, горели и, скорее всего, на их месте скоро образуются синяки. В конце концов девушка отпустила ручку, спиной оперлась о дверь и, обняв себя за коленки, заплакала еще сильнее, чувствуя, как ее сердце разрывается на кусочки.

* * *

Проскользнув в Rue des Saints-Pères, Hôtel des Saints-Pères и оставаясь незамеченным, Николас быстро поднялся по лестнице на нужный ему этаж. Пойдя по длинному коридору в самый конец, трижды постучался. Дверь отворилась, и Франсуа пропустил Николаса в комнаты.

– Не буду лгать и скажу сразу, что я удивлен: тебе удалось ускользнуть от Пьера и приехать сюда незаметно, – Франсуа прошел и сел в гостиной за стол, приглашая слугу присоединиться. – Пьер никогда бы без разрешения не отпустил тебя ко мне.

– У меня не так много времени, поэтому давайте перейдем сразу к делу, – Николас проигнорировал приглашение присесть и, пройдя в гостиную, встал напротив стола, не снимая своего дорожного плаща. – Месье, для чего вы желали меня видеть?

– Я вижу, что даже находясь далеко от моего кузена, ты все равно остаешься ему верным и честным.

– Месье, я всего лишь выполняю свой долг, как его слуга и его правая рука.

– Я это так и понял. Хорошо, – Франсуа скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула, – тогда приступим сразу же к делу. Но для начала мне нужно, чтобы ты был со мной честен.

– Если вам так угодно, месье, то я даю вам честное слово, что я буду отвечать на ваши вопросы без утайки. – Николас положил руку на сердце.

– Вот это мне больше нравится. Что же, в таком случае, мы приступим, – Франсуа вздохнул – Итак, для начала мне нужно знать, чем занимается мой кузен в последние время, когда он не помогает мне с расследованием?

– Пьер Бенедикт де Сент-Джули, проводил время со своей семьей до и после смерти его матери и хозяйки дома, Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, – ответил Николас.

– Это все?

– Месье, вам известно, что Пьер де Сент-Джули недавно посетил охоту с другими охотниками, поэтому я не видел причины упоминать ее. Мой господин большую часть времени уделяет расследованию и проводит время с вами.

– Хорошо, я вижу, что ты, скорее всего, не до конца понимаешь меня или же ты что-то скрываешь, – Франсуа закатил глаза, прежде чем снова посмотреть на слугу. – Чем занимается мой кузен, кроме семьи? Казалось ли тебе, что он ведет себя подозрительно или что-то в этом роде?

– Месье, я не думаю, что я вас понимаю, – Николас убрал руки за спину, сжимая кулаки. – Если вы пытаетесь обвинить моего хозяина в чем-то, то прошу вас сказать мне это прямо. Может быть, я смогу вас переубедить.

– Я ни в чем не подозреваю его.

– Ваши слова показывают мне обратное.

– Николас, я всего лишь, пытаюсь понять – убийства случайно не связаны с Пьером, – Франсуа подался вперед. – Ты же сам говорил, что слышал, как двое мужчин разговаривали между собой и у упомянули какого-то брата. Нам с тобой известно, что Пьер часть нашей семьи только по имени, а не по крови. Поэтому я думал, а что если этот брат и есть Пьер? Что ты думаешь по этому поводу?

– Мне тяжело думать или даже представить, что они говорили именно о нем, и я не собираюсь делать поспешные выводы. Я не знаю, откуда Пьер родом, и даже если бы хотел знать, то не лез бы не в свои дела. Подобная информация меня не касается.

Франсуа не смог сдержать своего удивления. Никогда в жизни он не встречал слуг, столь свободно и просто ведущих себя с господами. Франсуа стало интересно, Николас точно так же разговаривал со всеми или только с ним.

– Месье, я не беспокоюсь за своего хозяина, – продолжил Николас. – Я больше беспокоюсь о вас.

– Почему? – удивился Франсуа.

– Я надеюсь, что детектив, о котором упомянули мужчины во время их разговора, не вы, а если и вы, то я надеюсь, что беда обойдет вас стороной и вы останетесь живы.

III

Пьер, дочитав последнюю страницу, закрыл книгу «Наука энергий», положил ее перед собой на стол и скрестил руки на груди. В книге автор описывал, что вокруг людей существуют множество различных энергии, и если у человека есть желание, то он может научиться ими управлять. Сначала автор подробно рассказал о семи самых главных энергиях, которые находятся в теле каждого человека, и объяснял, почему необходимо их сбалансировать.

Чтобы сбалансировать эти семь энергий, человеку нужно проходить через особую практику и медитации, которые были расписаны в книге. Однако автор предупредил, что если человек собирается проходить через эту практику и что если у него до этого не была никаких подобных практик, то ему лучше заниматься с учителем, который сможет ему помочь и проследить за тем, чтобы ученик ничем не навредил себе. Опять же Пьеру стало интересно, откуда автор знал подобную информацию и являлась ли она правдой. Нет, она должна была быть правдой, потому что Пьер работал время от времени с энергиями вокруг него, но никогда не работал над энергиями внутри себя. Вернее, он работал над ними, но не над семью энергиями, о которых говорил автор.

Находя больше вопросов, чем ответов, Пьер поднялся на ноги и, взяв книгу, поставил ее на полку, беря затем «Путешествие вглубь себя». Вернувшись за стол, Пьер начал читать эту книгу еще прошлой ночью, но после нескольких страниц он решил сначала закончить «Науку энергий». Из того, что он помнил, автор начал книгу с рассказа о том, что каждый человек – это дух или, как еще его называют, душа, а не физическое тело и что после смерти тела дух человека не умирает и переселяется в другое тело, начиная жизнь с самого начала и продолжая учиться чему-то. Автор также говорил, что самым важным в жизни человека является то, чтобы он понял себя не как личность которого зовут так-то и родом она оттуда или отсюда, а как душу. Понять свою глубину и сознание, принимая себя таким, какой ты есть, и только после этого человек будет по-настоящему свободен и счастлив.

Пьер собирался погрузиться в чтение, когда в дверь кабинета тихо постучали. Он не сразу среагировал, подумав, что ему показалось, так как, кроме него и слуг, дома никого не было. Отец уехал на деловую встречу, а у Саймона сегодня было занятия по верховой езде и стрельбе, которые его учитель обычно проводил за пределами дома. Стук повторился, но на этот раз он был немного громче предыдущего.

– Войдите! – не отрывая глаза от книги, крикнул Пьер.

Дверь отворилась, и кто-то молча вошел в кабинет, тихо закрывая за собой дверь.

– Пьер… – сказал мелодичный и до мурашек приятный женский голос.

Пьер почувствовал взгляд и ощутил, как холодок пробежался по его спине.

– Марье Ле Мойн! – закрыв книгу и положив ее на стол, Пьер резко поднялся на ноги. – Что вы тут делаете?

Марье, облаченная во все черное, стояла около двери. Ее волосы были распущены и лежали на ее правом плече. Девушка улыбнулась Пьеру в знак приветствия.

– Я… я пришла принести свои соболезнования, узнав о смерти твоей матери, и я также хотела бы с тобой поговорить, – Марье начала приближаться к столу, поднимая свой взгляд на Пьера. – Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули тоже была мне как мать. Я помню, как в пору нашего детства, каждый раз, когда я приезжала к тебе или к Франсуа в гости, она заботилась обо мне, как о собственной дочери, – Марье присела на диван. – Знаешь, когда ты уехал с Антонио Исамбер де Сент-Джули, она все реже и реже начала посещать мероприятия и отклоняла приглашения на званые обеды и ужины. А если она их и принимала, то мне казалось, что она находилась там не по своей воле и что ей больше хотелось провести время дома или поехать к тебе с Антонио. Мне кажется, что это было неправильное решение, оставлять ее одну с Саймоном, но я не виню ни тебя, ни твоего отца в этом.

– Моему отцу нужен был помощник по работе, и я вызвался помочь, – с легкой грубостью в голосе Пьер, взяв книгу в руки, развернулся, чтобы поставить ее обратно на полку. – Вы еще что-то собираетесь сказать? Я прошу прощения, но я сейчас занят.

Пьер притворился, что он ищет что-то на полках, ожидая ответа от Марье.

– Я хотела бы спросить, могу ли я тебе чем-то помочь, как в старые времена, и узнать, почему ты так холоден по отношению ко мне, – Марье встала и подошла к столу. – Когда-то ты был добр ко мне, но что-то случилось, что заставило тебя измениться и стать человеком, которого я почти не узнаю.

Пьер тяжело вздохнул и подумал: «Я специально себя так веду, чтобы ты поняла мои намеки и оставила меня. Но почему, фиалка, ты этого не понимаешь?»

– Ваши соболезнования приняты. Нам не о чем разговаривать, поэтому прошу вас удалиться и не беспокоится меня.

– Так же, как и раньше, тебе не нравится, когда кто-то мешает тебе читать, – усмехнулась девушка. – Мне не нравится, что мне приходится быть человеком, который тебя беспокоит, но мне очень нужно знать, что я такого сделала, чтобы заслужить подобное обращения с собой, Пьер.

Пьер притворился, что он не услышал ее слова, и начал разбирать сборники с поэзией, которые по какой-то причине стояли вперемешку с книгами по медицине и географии. Пьер подумал, что, скорее всего, кто-то из слуг убирал у него в кабинете и, не зная, что где лежит, поставил книги на первые попавшиеся полки.

– Пьер, я говорю вполне серьезно, – Марье обошла письменный стол и, подойдя к Пьеру, схватила его за локоть. – Я ничего большего не прошу. Пожалуйста, поговори со мной и скажи, что я не так сделала.

– Марье Ле Мойн, я прошу вас не переходить границы, – Пьер резко дернул рукой, высвободив локоть. – Я еще раз попрошу вас удалиться, мне нечего с вами обсуждать. К тому же ваш жених не будет рад, если он узнает о том, что вы проводите время наедине с другим мужчиной.

– Франсуа знает о том, что я отправилась к тебе, и ему прекрасно известна причина, поэтому он не будет за меня беспокоиться, особенно когда вы двое близкие друзья.

– Я и Франсуа Лоран де Сент-Джули, не настолько близки, насколько мы были раньше, поэтому вам стоит удалиться, – молодой человек вернулся к книгам.

– Пьер, неужели тебе настолько тяжело меня выслушать? – Марье выхватила книги из его рук. – Я большего не прошу и обещаю, что после этого никогда не побеспокою тебя.

Пьер, продолжая молчать, раздраженно посмотрел на Марье, прежде чем забрать у нее книги и поставить их на полки. После он, взяв большую книгу с картами Европы и подойдя к столу, раскрыл ее, начиная листать страницы в поиске карты Испании.

– Пьер? – позвала девушка его по имени. – Пьер, ты меня слышишь?

Молодой человек ничего не ответил.

«Уйди, – подумал он. – Просто уйди и забудь меня. Притворись, будто ты меня не знаешь. Это будет лучше для нас обоих».

Не выдержав, Марье подошла к Пьеру и обняла его со спины. Пьер застыл и выронил увеличительное стекло из рук на стол.

– Пьер, пожалуйста, можем ли мы проводить время так же, как и тогда, перед тем как ты уехал? – голос Марье дрогнул – Я знаю, что где-то в глубине своего сердца, Пьер, ты, как и я, этого хочешь и что у тебя все еще остались ко мне чувства.

– Марье Ле Мойн, как я вам уже сказал, вам не стоит переходить границы. Вам стоит удалиться, пока я прошу вас по-хорошему. – Пьер убрал от себя ее руки и, повернувшись к Марье лицом, взял ее за плечи, поворачивая к себе спиной. Обойдя вместе с ней стол, он подтолкнул ее к двери, прежде чем вернуться работе.

– Пьер, я требую объяснений, – по щеке Марье неожиданно скатилась слеза, которую она быстро вытерла. – Пьер, все эти годы, пока ты был в колониях, мне было тяжело. Я не могла перестать о тебе думать и отправляла тебя письма, на которые ты никогда не отвечал. Я волновалась, думая что что-то с тобой случилось.

Пьер старался держать себя в руках и не позволить эмоциям и воспоминания прошлого взять над ним верх.

«Почему тебе так тяжело понять мои знаки, белоснежная роза? Мне не остаётся другого выхода, как причинять тебе боль словами в надежде, что ты, в конце концов, оставишь меня». – Он еще немного полистал страницы, прежде чем закрыть книгу и вернуть ее обратно на полку.

– Я боялась, что мы больше не увидимся и что я потеряла тебя, – Марье не успокаивалась. – Ты помнишь тот день, когда мы в последний раз виделись? Твоя теплая улыбка оставалась в моем сердце, оставляя приятное чувство. В то время у меня были большие проблемы в семье и жизни. Мой отец собирался выдать меня замуж за своего друга, и я помню, как я со слезами на глазах рассказывала тебе об этом. Ты просил меня не беспокоиться, что бы ни случилось, ты всегда будешь рядом со мной. Ты поклялся мне, что будешь всегда рядом, неважно, в какой ситуации я нахожусь, и что всегда будешь любить меня. Но ты не сдержал своего слова и бросил меня. Пьер, я требую от тебя объяснений. Что я сделала не так, за что ты так жестоко меня наказываешь?

«Я наказываю не тебя, а себя».

– Вам прекрасно известно, что вы совершили, Марье Ле Мойн, поэтому я не вижу смысла повторять, – соврал Пьер.

– Даже если мне известно, то я все равно хочу услышать это из твоих уст. И прошу тебя, перестань называть меня полным именем. Мы достаточно давно друг друга знаем.

– Мне кажется, что я вам уже все рассказал.

– Пьер, что с тобой не так?

«Марье, пожалуйста. Ты делаешь это невозможным».

– Что со мной не так? – усмехнулся Пьер, говоря спокойным и слегка холодным тоном. Он взглянул на Марье через плечо, прежде чем снова отвернуться. – Вы сами меня таким сделали.

– Пьер, ты сказал мне, что любишь меня, и я знаю, что ты говорил правду, – Марье сделала шаг к Пьеру. – Я не знаю, что меня тогда накрыло и почему я засмеялась, но я не хотела этого. Я, наоборот, хотела плакать от счастья и броситься тебе на шею, – Марье сделала еще несколько шагов. – Я знаю, что сейчас немного поздно или даже слишком поздно и я опоздала, но пока тебя не было, я осознала, что без тебя я ничто и никто, Пьер. Я…

– Остановитесь, – твердо сказал Пьер, слегка повысив голос. – Я не собираюсь больше вас выслушивать.

– Но Пьер…

– Вы считаете, что я избегаю вас из-за того, что вы посмеялись над моими чувствами тогда? – Пьер развернулся и скрестил руки на груди. – Хорошо, предположим, что это правда. Но что дает вам право думать, что я продолжаю испытывать к вам те же чувства?

– Потому что я вижу это в твоих глазах, Пьер. Ты все еще меня любишь, хоть ты и стараешься это скрыть.

Пьер непонимающе поднял брови.

– Разве я не права?

– Даже если вы были бы правы, то сделать вы ничего бы не смогли. Чувства людей меняются со временем. Марье Ле Мойн, вы напрасно тратите свое время. Это раз. Два, если бы я продолжал вас любить, то между нами ничего бы не изменилось.

– Лжец. Ты не умеешь лгать.

– Зовите меня так, как хотите, но факт остается фактом и вам стоит принять реальность, – Пьер закатил глаза. Ему было все равно, что он сейчас был грубым, но Пьер хотел, чтобы Марье оставила его в покое и не пробуждала в нем давно забытые чувства. Или же чувства, которые он думал, что смог похоронить и забыть. Но было ли оно так?

– Пьер, я знаю, что я еще не опоздала, – Марье сжала кулачки. – Прошу тебя, дай мне шанс все исправить.

– Предположим, что вы правы и что у меня остались к вам чувства. Что вы собираетесь сделать? Марье Ле Мойн, вы невеста моего двоюродного брата и для меня будет унизительно вести с вами роман или быть причиной, по которой вы собираетесь отказать ему.

– Так значит, я права и у тебя остались ко мне чувства? – Марье сделала шаг к нему. – Пьер…

– Уходите, – Пьер на короткий момент прикрыл глаза и отвернулся от Марье.

«Не оглядывайся и уходи. Прекрати держаться за прошлое и просто живи своей жизнью, оставив меня в покое. Если мы сталкиваемся друг с другом, будет лучше если мы притворимся, что мы друг друга не знаем».

– Что?

– Я желаю вам счастья и радости с мои кузеном Франсуа Лоран де Сент-Джули. То, что случилось между нами в прошлом, должно остаться в прошлом. Просто забудьте меня, улыбайтесь, как будто все в порядке, и живите дальше, – Пьер продолжал смотреть в сторону, не желая встречаться взглядом с Марье. – Когда закончится расследование, я собираюсь навсегда покинуть Францию, и это будет лучшим решением.

– Замолчи. Я не хочу слышать подобные слова от тебя.

– Если вам не нравится то, что я говорю, вы можете спокойно удалиться.

Марье не выдержала и, подойдя к Пьеру, подняла руку, собираясь дать ему пощечину, но она не смогла этого сделать. Вместо этого она расплакалась и поспешно покинула кабинет. Как только за ней закрылась дверь, Пьер, наконец-то мог вздохнуть полной грудью, чувствуя, как его сердце билось с большой скоростью и болело.

Дверь отворилась, и в кабинет вошел Николас.

– Все хорошо? Я столкнулся с плачущей Марье Луизой Ле Мойн в коридоре, – поинтересовался Николас.

Пьер ничего не ответил и, подойдя к окну, скрестил руки на груди, наблюдал за тем, как Марье садится в карету и покидает территорию дома. Его сердце болело, Пьер смотрел, как карета уезжает. Чувства, которые он с трудом похоронил, вернулись и с новой силой охватили его сердце. Но Пьер продолжал думать, что то, что он делал, было правильным.

– Пьер? – Николас позвал друга.

Пьер обернулся и вопросительно посмотрел на него.

– Ты уверен в том, что ты делаешь? Не будешь сожалеть об этом в будущем?

– Уверен, – Пьер снова посмотрел в окно.

Карета скрылась за поворотом, и Пьер тяжело вздохнул. Скрестив руки на груди, он продолжал смотреть в окно, погружаясь в свои мысли. Его сердце сжалось, вспоминая боль, которую он видел в глазах Марье. Боль, которую он причинял ей. Боль, которую она не заслуживала, но у Пьера не оставалось другого выхода.

«Прости меня, Марье. Прости и уходи. Я не могу показать тебе себя. Не могу дать тебе себя. Я не могу показать тебе, какой я монстр на самом деле. – Пьер тяжело вздохнул. – Снова и снова я ношу маску, когда я рядом с тобой».

IV

– Я не думаю, что ты достоин продолжать заниматься этим расследованием, – Юберт Стон скрестил руки на груди, сидя за письменным столом, и строго смотрел на сына. – Поэтому мне нужно, чтобы ты как можно скорее передал мне все бумаги, которые у тебя есть, и чем скорее, тем лучше.

– Отец, позвольте поинтересоваться, почему вы думаете, что я не достоин вести это расследование? – Франсуа не мог поверить своим ушам, но он старался этого не показывать, молодой человек понимал, что подобное, скорее всего, было идеей его мачехи.

– Франсуа, прошло уже больше месяца, а ты все еще не поймал убийцу, который находится прямо у тебя под носом, его надо отправить на виселицу, – Юберт Стон ударил кулаком по столу. – Мне стыдно за тебя, Франсуа, перед моими коллегами, семьей и друзьями. Стыдно.

– Отец, если вы говорите, что продолжаете считать моего кузена, Пьера де Сент-Джули, убийцей, то позвольте мне еще раз вам сказать, что вы ошибаетесь.

– Ты говоришь мне одно и то же и не приносишь никаких доказательств того, что Пьер не виновен. Пошло уже достаточно много времени, которое ты потратил впустую.

– Отец, выслушайте меня, пожалуйста, прежде чем делать выводы, – Франсуа не смел смотреть отцу в глаза, боясь случайно рассердить его.

Юберт Стон де Сент-Джули тяжело вздохнул, но ничего не сказал, таким образом давая сыну понять, чтобы тот продолжил.

– Отец, как я и говорил раньше, убийца выбирает своих жертв по-разному. По крайней мере, так можно сказать, если я приведу в пример Камиллу Роч Чиччо. В отличие от семьи ди Минно. К тому же один из моих друзей сообщил мне о том, что один из его знакомых служит какому-то господину, который часто возвращается домой в крови. Но, к сожалению, прежде чем мне удалось узнать имя человека, я нашел мертвое тело слуги. Я предполагаю, что этот слуга, Джузеппе Анчез Лару, знал слишком много, из-за чего хозяин убил его, прежде чем Джузеппе удалось его раскрыть.

– У тебя есть этому доказательства? – поинтересовался отец.

– Только слухи, к сожалению.

– Мы не можем считать слухи доказательством.

– Один из моих помощников слышал разговор между двумя людьми, один из из которых, я точно уверен, являлся убийцей, – Франсуа пропустил слова детектива мимо ушей. – Прежде чем вы скажите, что считаете, что один из этих неизвестных мужчин был мой кузен, то позвольте мне сказать, что на тот момент Пьер Бенедикт де Сент-Джули находился рядом с моим помощником, что позволяет исключить его из списка подозреваемых и у меня есть доказательства тому. Я могу раскрыть вам еще одну интересную улику, которая доказывает, что Пьер Бенедикт де Сент-Джули не является убийцей и что вы, отец, зря тратите свое время, обвиняя его в том, чего Пьер де Сент-Джули не совершал.

– Как ты смеешь так разговаривать со мной?! – повысил голос Юберт Стон, сверкнув глазами. – Франсуа, не забывай свои границы.

– Я прошу прощения, отец.

– С какими людьми ты работаешь?

– Отец, я предпочитаю держать это в секрете.

Юберт Стон снова ударил кулаком по столу, прежде чем подняться и подойти к сыну.

– Франсуа, я в последний раз скажу это тебе и надеюсь, что ты послушаешь меня, – лицо Юберта Стона начинало краснеть от злости. – Отбрось свои братские чувства и посади Пьера в темницу. У меня есть свои доказательства, я считаю его прямым убийцей, и меня раздражает тот факт, что мой собственный сын, детектив, этого не видит!

– Доказательства? – Франсуа удивленно поднял брови. – О каких доказательств вы говорите, отец, и почему вы ими не делитесь? И я удивлен, что вы называете меня своим сыном. Я думал, что вы забыли об этом после смерти моей матери.

– Что ты сказал?! – Юберт Стон схватил сына за жюстокор.

– Я спросил, о каких доказательств вы говорите, отец, – Франсуа даже не вздрогнул, но сжал кулак за спиной.

– Не упоминай твою мать в моем доме. Она мертва и ее здесь больше нет, – прошипел Юберт Стон, прежде чем оттолкнуть от себя сына. – Что же касается доказательств, то они лежат перед твоим носом, но ты настолько глуп, что не желаешь их видеть, – с последними словами, громко ругаясь, мужчина направился к двери. – Что я такого сотворил, что заслужил такого неблагодарного сына, как ты?! – Юберт Стон вышел, громко хлопнул дверью, продолжая ругаться.

Франсуа выбежал вслед за ним, услышав, как что-то тяжелое упало на пол, повалив за собой тумбочку с вазами.

– Отец!

* * *

– Пищевое отравление, – наконец сказал врач, когда он закончил осматривать Юберта Стон де Сент-Джули. – Пусть месье несколько дней полежит в постели и на жидком питании. Избегайте всего жареного и жирного, особенно мяса. Я подозреваю, что ваш муж отравился именно мясом.

– Ах, благодарю вас, месье, – Розана вытерла слезы и обняла себя за плечи. – Спасибо вам. Я не могу представить, что бы случилось, если это было что-то хуже отравления. Мой дорогой муж всегда занят работой и совсем не следит за своим здоровьем и питанием.

– Что за притворство, – негромко сказал Франсуа, закатив глаза.

– Франсуа! – воскликнула Розана, всплеснув руками. – Что за неблагодарность за то, что я забочусь о тебе и о твоем отце?

Франсуа собирался что-то ответить, когда дверь распахнулась и в спальню вбежал Чарлес. Франсуа не ожидал его увидеть, думая, что брат уехал.

– Чарлес? – Франсуа удивленно посмотрел на юношу.

– Что с отцом? – обеспокоено спросил Чарлес.

– Я зайду к вам завтра и посмотрю состояние вашего мужа. Желаю вам всего доброго, – поспешил откланяться врач, не желая присутствовать на намечающихся семейных скандалах.

Розана Луиз ле Зонтэ тут же приказала своему сыну Чарлесу проводить доктора, явно не желая, чтобы тот находился рядом с Франсуа. Когда все вышли из спальни, Розана отдала приказ подать Франсуа коня, чтобы тот немедленно покинул дом. После она вышла в гостиную, где, присев за рояль, начала наигрывать какую-то мелодию.

– Это ваших рук дело, не так ли? – Франсуа вышел вслед за мачехой и закрыл за ними дверь в гостиную. – Вы отравили моего отца.

– Да, ты угадал, – сказала Розана, засмеявшись. – Только мне кажется, что мне нужно было использовать побольше яда, чтобы убить его, – Розана через плечо взглянула на Франсуа, дерзко улыбаясь – Я же сказала тебе, что скоро все, что принадлежит твоему отцу и тебе, станет моим, – женщина снова звонко рассмеялась.

Франсуа, не в силах больше выдерживать насмешки мачехи, взял вазу с полки рядом, запустил ее в сторону женщины, попав в стенку.

– Франсуа! – воскликнула Розана, резко поднявшись на ноги. – Что ты себе позволяешь?!

– Что я себе позволяю? – Франсуа удивленно поднял левую бровь, усмехнувшись. – Это я должен спросить, что вы себе позволяете? Что такого моя семья сделала, что побудило вас ее разрушить? – Франсуа начал медленно приближаться к мачехе. – Что вам надо? Деньги? Статус? Украшения?

Розана испуганно вскинулась и принялась постепенно отступать назад, пока не почувствовала спиной стену.

– Сначала вы убили мою мать, Франсуазу Энн де Мили, – Франсуа приблизился к Розане и поставил руки по обеим сторонам ее головы. – Затем вы испортили мои отношения с отцом и выгнал меня из дома. Теперь вы стараетесь сделать так, чтобы мой отец ничего не оставил мне в наследство и постепенно убиваете его. Розана Луиз лэ Зонтэ, вам никто никогда не говорил, что вы больная на голову женщина?

– Мерзавец! – Розана дала Франсуа пощечину и оттолкнула от себя. – Ты не знаешь, что твой отец сделал с моей семьей, с мои бедным братом. Ни ты, ни твоя покойная мать и отец, не заслуживаете высокого статуса в благородном обществе. Особенно после того, как Юберт отправил невинного человека на виселицу!

– Невинного человека? – Франсуа знал, что его отец не доводил дела до конца и были случаи, когда он отправлял невинных людей на виселицу. Точно так же, как он настаивал засадить Пьера за решетку.

– Мой бедный больной покойный брат был обвинен в грабеже и насилии, когда его просто-напросто оклеветали! – повысила голос Розана, не в силах сдерживать горящий в ней огонь ненависти и злости. – Настоящий преступник был у твоего отца прямо под носом, один из его близких на тот момент друзей, но нет. Для твоего отца, дружба была важнее справедливости, поэтому он повесил моего брата! Моего дорогого Чарльза! – на глазах Розанны начали наворачиваться слезы, но она быстро смахнула их, не желая чтобы юноша увидел их.

– Ах, значит, вы решили назвать моего сводного брата в честь вашего покойного брата?

– Я добьюсь своего, – Розана проигнорировала вопрос. – Я добьюсь того, чтобы твоя семья была наказана. На самом деле я уже почти все сделала. Я солгала бы, если бы не согласилась с тем, что твоя мать, Франсуаза Энн де Мили, была умна и сразу же заметила, что я пытаюсь увести ее мужа. Ах, как же тяжело мне было и сколько хлопот мне пришлось пережить, чтобы мой план не разрушился. Однако удача была на моей стороне, и твой отец очень скоро позабыл о твоей матери. В его глазах была только я. Я смогла завладеть им. Твою мать мне всего лишь оставалось отравить, чтобы я могла занять ее место и продолжить свое дело. Еще немного и твоя семья наконец-то расплатиться и мой брат сможет покоиться с миром, спустя столько лет, – с последними словами женщина, топнув ногой, направилась к двери и, распахнув ее, удалилась.

– Рассердившись, Франсуа смахнул книги и вазу с подоконника, чувствуя гнев, горящий внутри него. Молодой человек всегда знал, что Розана Луиз ле Зонтэ не просто так околдовала его отца. Поначалу Франсуа думал, что это из-за денег, но теперь, как оказалось, он был неправ и надо было что-то срочно предпринимать, пока не стало слишком поздно.

Ругаясь себе под нос, Франсуа развернулся, собираясь покинуть гостиную и этот демонический дом, когда в проходе в коридоре он увидел Чарльза. Как только братья встретились глазами, юноша повернулся спиной, собираясь удалиться, но, передумав, зашел в гостиную и закрыл за собой дверь.

– Я не знал, что у моей матери были такие намерения и что она вообще когда-либо захочет убить моего отца, – Чарльз тяжело вздохнул. – Я в шоке и… Франсуа, я прошу прощения, что моя мать так относится к тебе. Я ничего не знал.

– Твои извинения приняты, хотя тебе не за что извиняться. Честно говоря, я даже рад, что ты наконец увидел настоящую Розану Луиз лэ Зонтэ, – Франсуа сел на диван и, поставив локти на колени, схватился за голову. – Я не знаю, что мне делать и как спасти моего отца, который не слушает меня. Твоя мать пропитала его сознание ядом.

– Может быть, я смогу пробиться?

– Нет, Чарльз, нет. Тебя не было во Франции долгое время, и за это время отец еще больше позволил своему сознанию пропитаться ядом… кстати, – молодой человек поднял голову и посмотрел на брата. – Разве ты не собирался снова покинуть страну и вернуться к своей любимой?

– Собирался, но моя мама узнала о моих планах и остановила меня. Как ты теперь видишь, я застрял во Франции, – Чарльз развел руками, пройдя к дивану и садясь рядом с братом.

– Чарльз, я понимаю, что это, скорее всего, будет для тебя тяжело, но мне нужна твоя помощь. Я не могу позволить Розане Луиз ле Зонтэ убить моего отца… нашего отца. Пожалуйста, помоги мне. Я не справлюсь один. У меня сейчас полно забот и проблем с расследованием, а теперь это…

– Ты прав, для меня это будет тяжело, так как Розана Луиз ле Зонтэ моя мать, но я тоже не могу смотреть на то, как она убивает нашего отца… или твоего, так как теперь, зная, насколько сильно моя мать ненавидит Юберта Стон де Сент-Джули, мне тяжело поверить, что она его к себе подпустила, – Чарльз снова вдохнул. – Боже, мне вообще тяжело в это все поверить.

– Мне тоже.

– Какие наши дальнейшие действия? Как нам уже известно, отец не поверит нашим словам и, скорее всего, не поверит словам любого другого человека, поэтому, я подозреваю, что нам нужно физическое доказательство того, что творит моя мать, иначе нам крышка.

– Нам нужно узнать, у кого Розана Луиз ле Зонтэ купила яд и с кем она сотрудничает, – сказал Франсуа, прежде чем снова взглянуть на брата. – Я могу доверить это дело тебе или нет? В отличие от меня, ты находишься в хороших отношениях с твоей матерью, и я уверен, что если ты подыграешь, то она тебе все раскроет.

– Подыгрывать будет слишком рискованно, – Чарльз отрицательно покачал головой, убрав упавшие на лицо кудряшки, – но я посмотрю, что смогу сделать, и сообщу тебе.

– Спасибо, Чарльз.

– Не надо меня благодарить. Мы в одной лодке и вместе сможем решить эту проблему. Как братья, не важно, мы сводные или вообще не братья по крови. Франсуа, я тебя всегда считал моим настоящим братом, несмотря на то, что моя мать пыталась предотвратить наши хорошие дружеские и братские отношения. Даже если отец тебе не верит, а моя мать лишь смеется над тобой, то знай, что я, твой младший брат Чарльз Марин де Сент-Джули, верю тебе.

V

Братья согласились, что будет лучше, если они будут работать секретно, за спиной Розанны Луиз ле Зонтэ и их отца, Юберта Стона де Сент-Джули.

Чарльз решил в ближайшее время побольше проводить времени с матерью и посмотреть, удастся ли ему услышать, как Розана проговориться, а когда она будет куда-то уезжать, то Чарлес сам будет отправляться и следить за ней или же, если возникнут какие-то препятствия, то тогда юноша пошлет кого-нибудь из слуг или людей, которым он доверял, чтобы они тоже следили за его матерью. Задача не казалось слишком сложной, и Франсуа взял с брата слово, чтобы тот каждые два дня отправлял ему письмо с докладом о том, что ему удалось узнать, а также новости о здоровье их отца.

После Франсуа наконец смог покинуть родительский дом и отправиться в отель, где он остановился, и всю дорогу туда молодой человек не мог избавиться от чувства, что за ним кто-то следит. Но Франсуа удалось себя убедить в том, что у него, скорее всего, разыгралась паранойя из-за стресса, усталости и недостатка сна.

Отправив своего коня в конюшню, Франсуа вошел в здание и быстрым шагом направился к лестнице, мысленно рассуждая и обдумывая свои следующие действия.

– Франсуа!

Франсуа, вздрогнув, резко остановился, прежде чем обернуться. К его большому удивлению он увидел направляющуюся к нему Марье Луизу Ле Мойн.

– Что ты тут делаешь? – Франсуа с трудом улыбнулся, явно не в настроении с кем-либо разговаривать после того, что произошло у него дома.

– Я… давай я расскажу тебе об этом у тебя в номере, а не здесь, когда на нас все смотрят? – понизив голос, попросила Марье.

Понимая, что у него не осталось выхода, Франсуа согласился и пара поднялась к нему в комнаты, куда Франсуа затем приказал принести им чай.

– Мой отец желает, чтобы ты на днях приехал к нам на ужин и чем скорее, тем лучше, – Марье отпила немного чаю, согревая о чашку свои руки. – Мой отец начал подозревать, что мы лишь притворяемся на публику. Если мы в ближайшее время не обвенчаемся, то он помешает нашему браку любыми доступными ему способами.

– Марье, я надеюсь, что ты меня простишь, но твой отец, Феликс Мариус Ле Мойнн, очень нетерпеливый человек, – Франсуа не выдержал и закатил глаза, откинувшись на стуле и скрестив руки на груди. – Я, конечно, уважаю его, но периодически мне тяжело смириться с его характером.

– Ты говоришь все это человеку, которому и так об этом известно. Как его дочери, мне пришлось привыкнуть к характеру моего отца, и я полностью с тобой согласна, что местами он может быть очень нетерпеливым и агрессивным, – Марье тяжело вздохнула. – Даже несмотря на то, что мой отец согласился на наш брак, он продолжает говорить, как хорошо было бы, если бы я вышла замуж за Флорента Лоран де Дондрон, сына его близкого друга.

– Что?! – воскликнул Франсуа, удивленно посмотрев на Марье. – Ты серьезно? Твой отец серьезно продолжает мечтать о твоем браке с Флорентом Лоран де Дондрон? Почему? Чем я ему не гожусь в зятья?

– Откуда я знаю, – Марье пожала плечами. – Мое единственное предположение – это то, что твой отец, Юберт Стон де Сент-Джули, не является лучшим другом моего отца. Особенно потому, что, по слухам, моя мать вела с кем-то роман из твоей семьи. Кстати, как твой отец?

– Плохо, – только и мог сказать Франсуа, тяжело вздохнув. – Я заехал к нему сегодня, чтобы поговорить по поводу расследования, но во время разговора мы, как всегда, не сошлись во мнениях и между нами завязалась ссора, во время которой мой отец упал в обморок.

– Сожалею. Я надеюсь, что все закончилось благополучно?

– Почти. Врач сказал, что у моего отца было пищевое отравление, из-за чего он, скорее всего, и потерял сознание.

– Скорее всего? Разве врачи не должны ставить точный диагноз пациентам? – Марье подняла брови. – Что за горе врач говорит, что его пациент, скорее всего, упал в обморок из-за пищевого отравления? Насколько мне известно, такого не бывает. Когда у человека пищевое отравление, то у него болит живот и, в худшем случае, его начинает тошнить. Я ни разу не слышала, чтобы человек упал в обморок из-за пищевого отравления. Разве тебе не кажется это подозрительным?

– Кажется, я прекрасно знаю, что случилось, так как моя мачеха сама мне созналась в том, что она сделала с моим отцом.

– Франсуа, ты опять начинаешь говорить глупости? – Марье закатила глаза. – Розана Луиз ле Зонтэ не похожа на человека, который бы осмелился на такой унизительный поступок – отравить своего собственного мужа или члена семьи.

– Эх, Марье, – Франсуа не смог сдержать улыбки, осознавая, насколько наивна была его невеста. – Не позволяй тому, что ты видишь, околдовать тебя.

– Ты опять за свое? – засмеялась Марье. – Неужели ты принимаешь меня за такую наивную девушку?

– Я промолчу, не хочу тебя случайно оскорбить или понизить твою самооценку.

– Франсуа, так не честно! – Марье надула нижнюю губу и посмотрела на Франсуа щенячьими глазами. – Прекрати надо мной издеваться подобным образом.

Молодой человек не выдержал и рассмеялся.

– Франсуа… – Марье собиралась что-то сказать, но стук в дверь перебил ее.

Еще раз взглянув на Марье, Франсуа поднялся на ноги и подошел к входной двери, немного приоткрыв ее.

– Пьер? – Франсуа полностью открыл дверь, увидев за ней в коридоре своего кузена с его верным слугой. – Что же ты не написал о том, что собираешься приехать? А если бы ты приехал, когда я был у моего отца или еще где-то?

– Ты большую часть времени проводишь здесь, так что не надо мне тут придумывать отговорки, – Пьер, не дожидаясь приглашения, зашел в помещение, задев кузена плечом, по дороге снимая свой плащ. – Мне нужно поговорить с тобой по поводу наших планов и поделиться новой информацией… – Пьер запнулся, когда заметил Марье.

– Хозяин, с вами все хорошо? – поинтересовался Николас, прежде чем он увидел девушку. – О!

Марье укусил себя за щеку и сжала чашку посильнее, чувствуя, как мурашки выступили у нее на коже, когда она встретилась с Пьером взглядом.

«Маска, с чувствами, скрытыми под ней. Твои глаза похожи на лезвие острого меча, когда ты на меня смотришь. Но в то же время я вижу доброту и мягкость в них. Пьер, я чувствую твою боль или, по крайней мере, я так думаю… потому что мне так же больно, как и тебе», – подумала Марье.

Франсуа, стоявший позади кузена, почувствовал напряженность между ними, что ему не понравилось, ненависть с ревностью охватили его сердце, однако молодой человек решил, что будет лучше, если он промолчит.

Пьер первым прервал зрительный контакт с девушкой и отвернулся в сторону.

– Что же, я предполагаю, что я здесь лишняя, – наконец сказала Марье, поставив чашку на стол и поднимаясь, стараясь не смотреть на Пьера. – Франсуа, я желаю твоему отцу скорейшего выздоровления.

– Позволь мне проводить тебя и приказать подать тебе карету, – обойдя кузена с Николасом, Франсуа взял с кресла плащ девушки и, подойдя к ней, накинул его ей на плечи.

– Не надо. Я сама справлюсь, – Марье слабо улыбнулась.

– Не спорь со мной, но, раз уж, тебе не нравится, что я тебя провожаю, то пусть за меня это сделает кто-нибудь другой, – Франсуа посмотрел на Николаса. – Николас, если Пьер не против, то не мог бы ты спуститься с Марье и передать мои распоряжения подать ей карету и посадить ее?

Николас ничего не ответил и вопросительно взглянул на друга, который лишь молча кивнул в ответ, игнорируя присутствие Марье. Подойдя к окну, Пьер бросил свой плащ на стул рядом.

– Как прикажете, милорд, – поклонился Николас, прежде чем перевести взгляд на Марье. – Мадемуазель, прошу у вас.

Марье ничего не ответила и последний раз бросила взгляд в сторону Пьера, замершего у окна, кивнула Николасу и неспеша вышла за дверь.

– Я почувствовал между вами какое-то напряжение, – не выдержав, сказал Франсуа. – Пьер, я клянусь, что если ты опять доведешь Марье до слез, то я не посмотрю на то, что ты мой кузен и преподам тебе хороший урок.

– Между нами ничего не произошло, – Пьер закатил глаза. – Не делай из мухи слона. Ты знаешь, что я стараюсь не пересекаться с Марье Луизой ле Мойн.

– Прежде чем мы приступим к тому, почему ты ко мне приехал, я хочу чтобы ты честно ответил на несколько вопросов.

– Ты меня в чем-то подозреваешь? – Пьер кинул холодный взгляд на кузена.

– Нет, – Франсуа отрицательно покачал головой. – Это не касается расследования.

– Я ничего не могу обещать, – Пьер отвернулся.

– А я ничего и не ожидаю. Думаешь, что я тебя плохо знаю? – Франсуа сел обратно за стол, поставив чашку Марье на поднос. – Я знаю, что ты не любишь, когда в твои отношения кто-то лезет, но Марье Луиза Ле Мойн является моей невестой и у меня не остается другого выхода, – Франсуа заметил, что Пьер ощутимо напрягся. – Пьер, как будущему мужу Марье, мне нужно знать, что произошло между тобой и ей, из-за чего ты к ней так негативно теперь относишься.

Пьер ничего не ответил, продолжая смотреть в окно.

– Пьер, когда мы еще были маленькими и до того как ты уехал вместе со своим отцом, Антонио Исамбер де Сент-Джули, ты очень бережно относился к Марье. Ты всячески ухаживал за ней и старался сделать так, чтобы она ни в чем не нуждалась, – Франсуа вздохнул, вспоминая прошлое. – Ты относился к ней с такой теплотой и добротой, что люди начали подозревать, будто вы были влюблены друг в друга. Насколько я помню, это очень не понравилось твоему отцу и отцу Марье и пришлось приложить много усилий, чтобы опровергнуть эти слухи. Но даже после этого ты продолжал заботиться и ухаживать за Марье. Теперь ты относишься к ней с ненавистью и холодом, и я просто не понимаю, как и почему у тебя так резко поменялось к ней отношение.

– Франсуа, – Пьер нахмурился и посмотрел на кузена, – я, конечно, понимаю, что ты переживаешь за свою невесту и тебе всего лишь хочется, чтобы между нами был мир, но то, что случилось между мной и Марье Луизой ле Мойн, касается только нас двоих, и я хочу, чтобы все оставалось так, как есть.

– Как скажешь. Я не буду на тебя давить, – Франсуа тихо выругался. – Тогда перейдем к причине, по которой ты ко мне приехал. У меня тоже есть чем поделиться с тобой по поводу расследования, но я предполагаю, что будет лучше, если ты первый расскажешь все, что у тебя есть.

Дверь открылась, вернулся Николас.

– Месье, как вы приказали, я передал ваши указания подать Марье Луизе Ле Мойн карету и отправил ее домой, – быстро доложил он, убирая прилипшие к потному лбу волосы. – Мадемуазель попросила меня вам напомнить, чтобы вы нашли время для ужина с ее отцом, добавив, что чем скорее вы это сделаете, тем лучше это будет для ваших отношений с Феликсом Мариус Ле Мойн.

– Благодарю тебя, Николас, за твою помощь, – Франсуа кивнул и улыбнулся, прежде чем вернуться к Пьеру. – Приступим к делу?

– Я предлагаю тебе начать первым, – Пьер отдернул занавески, закрывая ими окно, прежде чем повернуться лицом к кузену и скрестить руки на груди. – Я все же считаю, что как главе нашей «команды» будет правильнее и более уважительно, если ты начнешь первый.

– Вот как, – Франсуа слегка рассмеялся. – С каких это пор ты начал соблюдать правила этикета?

– Немного вежливости и уважения не сделает никому больно.

Франсуа закашлял, пряча смех, прежде чем вернулся к разговору.

– Думаю, это не новость, если я скажу, что мой отец продолжает подозревать тебя в убийстве Маргариты Мэйден де Мезьер, Леонардо Серди, Сесилия лэ Жом и Джули Ферзей ди Минно. Он говорит, что у него есть доказательства, с помощью которых он сможет кинуть тебя в темницу, а потом отправить на виселицу.

– Что за доказательства? Я не думаю, что существуют какие-либо доказательства, которые были бы против меня. Меня не было в Париже и даже в стране, когда пропала моя двоюродная сестра, и ее тело с телами ее семьи мы нашли случайно.

– Вот про доказательства мне не удалось узнать, из-за того, что мой отец упал в обморок и врач посоветовал оставить его в покое.

– В обморок?

– Пищевое отравление. – Франсуа решил не вмешивать кузена в свои семейные дела и проблемы. – Кажется, повар что-то не так приготовил, и мой отец этим отравился. Розана Луиз ле Зонтэ вызвалась разобраться в этом, и она, скорее всего, собирается уволить повара и на его место найти другого.

– Я никогда не слышал о том, чтобы люди теряли сознание из-за пищевого отравления, но если врач сказал, что это пищевое отравление, то я ему поверю.

– Разве ты не разбираешься в медицине? – поинтересовался Франсуа.

– Не настолько хорошо, насколько профессиональные врачи и целители, но достаточно, чтобы разрешить не слишком критичные ситуации.

– Скажу честно, я удивлен, но я знаю, что у тебя быстро меняются интересы и ты быстро находишь что-то новое. Ладно, продолжим дальше. Я постараюсь узнать, о каких доказательствах говорит мой отец, и постараюсь от них избавиться, я верю, что ты невиновен, и я говорю это не из-за того, что ты мой двоюродный брат и близкий друг. Далее, я нахожу это тяжелым, но последние несколько дней опросил огромное количество людей. Мне удалось поговорить с охотниками. Я спрашивал их про человекоподобное создание, встречали ли они его в лесу во время охоты или на фермах, рядом с Парижем. Большинство ответов были отрицательными, но некоторые вспомнили, что несколько раз видели непонятное животное, которое, только увидев их, скрывалось в чаще и старалось избегать их, не имея намерения напасть. Исходя из вышеизложенного, мне тяжело сказать, видели ли они то же самое существо, с которым ты столкнулся, все потому, что, по твоим словам, Пьер, это животное напало на тебя и хотело убить тебя. Однако опять же, может быть, оно нападает на людей не просто так, и есть определенная признак, по которому выбирается каждая из жертв. Но опять же, мы сталкиваемся с проблемой, и эта проблема заключается в том, что нам, скорее всего, никто не поверит, если мы расскажем все так, как есть.

– Другими словами, ситуация только ухудшается, – подвел итог Пьер. – Что же, у нас с Николасом тоже не самые приятные новости, – и он взглянул на Николаса, кивнув ему.

Слуга кивнул другу в ответ, прежде чем снова обратиться к Франсуа.

– Месье, несмотря на все мои усилия, мне, к сожалению, не удалось найти никого, кто бы находится в услужении у Забдиэля Пиментель де Хесус, – начал объяснять Николас. – Однако мне удалось найти и связаться со слугами Франка Жозе де Дондрон и его сына, Флорента Пардаян де Дондрон. Люди, с которыми я разговаривал, согласились со мной работать, при условии, если я не раскрою их личности вам.

– Не говори мне, что ты решил раскрыть нас, потому что, если это так, то я не знаю, что с тобой сделаю, – Франсуа сжал кулак. – Наша работа станет намного сложнее и опаснее.

– Месье, я прошу вас не беспокоиться, потому что я не раскрывал ни себя, ни вас, – Николас усмехнулся, и в его карих глазах мелькнула насмешка. – Позвольте мне продолжить, и тогда вы поймете, почему они пожелали оставаться неизвестными. – Николас сделал короткую паузу, прежде чем продолжить, приняв молчание за согласие. – Слуги, с которыми мне удалось поговорить, рассказывали про неизвестного джентльмена, с которым Флорент часто видится либо у себя дома, либо в городе. По описанию, этот господин испанец, с белыми кудрявыми волосами, темными бровями и глазами, другими словами, он похож на Забдиэля Пиментель де Хесуса. Однако его имя слугам неизвестно, что я снова посмею назвать подозрительным. Хотя самыми подозрительными я считаю слуг этого господина. Мне рассказали, что его слуги всегда облачены в черное и прячут свое лицо под повязкой, оставляя видимой только верхнюю часть лица.

– Мне тяжело будет в подобное поверить, пока я сам этого не увижу или если не будет больше доказательств этому, – Франсуа нахмурился и почесал затылок. – А что же насчет Флорента Пардаян де Дондрон?

– Мне рассказали, что в последние время он ведет себя как-то совсем странно, и он сам на себя не похож. По словам его слуг, Флорент Пардаян де Дондрон часто возвращается домой в крови или же принося с собой какой-то окровавленный предмет. Слуги находят это странным, но решили, что будет лучше, если они ничего не будут говорить по этому поводу, они боятся, что их накажут или, еще хуже, убьют. Молодой слуга, с которым я разговаривал, также отметил, что если сравнить, каким Флорент Пардаян де Дондрон был до того, как он познакомился с неизвестным господином, с тем какой он стал сейчас, то перед нами бы стояло два совершенно разных человека.

– Этот слуга объяснил, почему он так думает?

– По его словам, Флорент Пардаян де Дондрон раньше был спокойным, холодным и всегда держал свои эмоции под контролем. Он уважал людей вокруг себя и никогда не ввязывался в драки или скандалы. Но сейчас Флорент Пардаян де Дондрон стал агрессивным, его глаза горят пламенем жажды чего-то большего, он часто со всеми спорит и переходит все границы приличия.

В комнате повисло молчание.

– Несмотря на всю эту информацию, – наконец – то сказал Франсуа, – мы не можем никого арестовать. Нам никто не поверит и только засмеют или, еще хуже, если то, что ты говоришь. правда, то нас могут убить.

– Я согласен с тобой, кузен. И я считаю, что если мы что-то собираемся предпринять, то нам надо как-то подтвердить эти слухи, любыми способами, – Пьер решил пройтись по гостиной. – Я не собираюсь рисковать своим слугой и близким мне другом, чтобы поручить ему следить за Флорентом Пардаян де Дондроном или за Забдиэлем Пиментель де Хесус. Оба человека имеют темную репутацию и энергию, что мне лично не нравится.

– Другими словами, нам не остается другого выхода, как найти кого-нибудь, кому мы можем доверить это поручение? – уточнил Франсуа.

– Так точно.

– Это займет время, которого у нас, к сожалению, нет.

– Мы все втроем можем приложить усилия, чтобы найти человека, которому мы можем доверять. Или же, – Пьер резко развернулся на каблуках, лицом к кузену и Николасу, – мы можем сами следить за ними, таким образом рискуя своими жизнями или зря теряя свое время, если же наши подозрения окажутся неправдой.

– Милорд и месье, – в разговор вмешался Николас, – я прошу прощение, что вмешиваюсь, но как на счет того, чтобы мы поочередно следили за ними, пока мы также будем одновременно искать человека, которому мы сможем доверить это дело?

– Это хорошая идея, но она слишком рискованная, – Пьер в задумчивости прикусил нижнюю губу.

– Начнем с того, что все представленные перед нами идеи и решения рискованные и непонятно, куда они нас приведут, – вздохнул Франсуа. – Я не могу не согласиться, что то, что предлагает Николас, больше всего подходит нам на данный момент и нам стоит рискнуть.

– В таком случае, если мы собираемся поочередно заниматься слежкой, то каким образом это будет происходить, особенно когда моей семье нужно будет посещать мероприятия.

– Разве в ближайшее время намечаются какие-то мероприятия? – Франсуа непонимающе и удивленно взглянул на Пьера.

– Я слышал, что моя тетя по линии моей матери собирается что-то сделать и пригласить гостей, – быстро и коротко объяснил тот. – Будет очень неприлично со стороны моей семьи не прийти на мероприятие.

– Давайте будем волноваться о мероприятиях, когда они уже будут, а не когда они только намечаются, – Франсуа раздраженно вздохнул. – На данный момент давайте действовать по нашему новому плану.

– Новому плану?

– Я предлагаю сделать так. Я начну следить за Флорентом Пардаян де Дондроном, потому что, насколько я понял, нам неизвестно, где остановился Забдиэль Пиментель де Хесус и если он вообще замешан во всем этом, – по голосу было понятно, что Франсуа постепенно начинает раздражать ситуация, в которой они находились. – Пока я этим буду заниматься, вы с Николасом будете искать человека, которому мы можем доверять, а также собирать слухи и информацию, которая может нам помочь. После я хотел бы, чтобы либо ты, Пьер, либо Николас снова ко мне заехали под конец дня, чтобы мы могли обменяться информацией и решить, что предпринять дальше.

– Да, дорогой кузен, нам все понятно. В таком случае, действуем по плану.

* * *

15 май 1672

– Пьер, – крикнул Франсуа, откинувшись на сиденье. Он сидел у окна с книгой на коленях и ждал, пока Пьер закончит уроки за столом.

– Хм? – Пьер поднял голову и вопросительно посмотрел на Франсуа.

Мальчики сидели в библиотеке в загородном доме семьи де Сент-Джули, куда они приехали несколько дней назад. Они планировали провести здесь все лето, занимаясь верховой ездой и охотой, надеясь на хорошую летнюю погоду. Но, к их большому разочарованию, лето в этом году было дождливым, и им ничего не оставалось делать, как проводить время в библиотеке за уроками. Вернее, уроками занимался Пьер, а Франсуа недавно закончил своё обучение и сейчас, сидя на подоконнике, наблюдал за склонившимся над своим заданием кузеном. Франсуа не терпелось отправиться попрактиковать стрельбу из пистолетов, которая была намечена после урока. На отдельном столике лежало уже подготовленное оружие, и взгляд Франсуа то и дело возвращался к нему.

– Ты смотришь на одну проклятую страницу уже больше нескольких минут, – закатил глаза Франсуа. – Если тебе нужна помощь, то почему ты просто не можешь обратиться ко мне?

– Просто кто-то очень увлечённо перечитывает сборник стихов на итальянском, я поэтому не смею его отвлечь, – Пьер окунул перо в чернила и вернул внимание учебнику. – А так да, мне нужна помощь и если тебе не сложно, то, пожалуйста, помоги мне.

– Вот ты щенок мелкий, – пробормотал себе под нос Франсуа, поднимаясь со стула и откладывая книгу в сторону. Подойдя к столу, Франсуа наклонился, заглядывая Пьеру через плечо.

Пьеру было давно задание по географии, явно связанное с начертанием карт, что у Пьера не всегда хорошо получалось. Но к большому удивлению Франсуа, Пьеру совершенно не нужна была его помощь. В отличие от прошлых раз, у него все хорошо сейчас получалось и с улыбкой Франсуа выпрямился. Но это улыбка быстро увяла, когда на глаза Франсуа попалось знакомое ему кольцо. Серебряное кольцо с голубым бриллиантом на безымянном пальце Пьера. Точно такое же кольцо Пьер подарил Марье на ее день рождения в этом году. Подтверждало ли это догадки Франсуа или нет? Пьер и Марье очень много времени проводили вместе. К тому же Марье сказала Франсуа один раз о том, что она влюблена в другого и показала ему кольцо, сказав, что ей его подарил возлюбленный и о том, что у него есть точно такое же.

К тому же доверенный слуга Франсуа тоже принёс ему информацию о том, что Марье, возможно, встречалась с его кузеном Пьером. Слухи о них ходили и в высшем свете, но Марье и Пьер все отрицали. Однако их поведение говорило о другом, и Франсуа нужно было найти способ сделать так, чтобы Марье никогда больше с Пьером не разговаривала. Чтобы она презирала и избегала его. Найти причину подобного отношения тяжело. Кто мог ненавидеть и презирать такого человека, как Пьер?

Он мог ненавидеть и презирать Пьера. А все из-за того, что Пьер уводил у Франсуа возлюбленную. И он не мог этого позволить. Если Марье и будет с кем-то, то только с Франсуа и никем больше.

– Ты все правильно сделал, – Франсуа фальшиво улыбнулся, отходя от стола. – Сказать честно, я даже удивлён. Обычно карты тебе тяжело даются, что я нахожу странным с твоими талантами и способностями.

– Ты серьезно? – Пьер недоверчиво посмотрел на кузена. – Что-то я тебе не верю.

– Пьер, что с твоими глазами? – ошарашенно выдохнул Франсуа.

Если бы это было возможным, то сердце Пьера ушло бы в пятки здесь и сейчас. Моргнув, Пьер быстро отвернулся от Франсуа.

– Ты о чем? – выдавил из себя он, сжав кулаки, что не ускользнуло от Франсуа.

– Твои глаза. Они поменяли цвет. Как… – Франсуа поспешно обошёл кузена, стараясь заглянуть в его глаза, но Пьер отвернулся.

– Мои глаза поменяли цвет? – фальшиво засмеялся Пьер, неторопливо встав и направляясь к двери, стараясь держать себя в руках. – Да это просто невозможно. И да, я забыл тетрадку по истории в спальне. Будет лучше, если я ее принесу, пока профессор не вернулся в библиотеку.

– По истории? – Франсуа поднял брови и кинул взгляд на стол, за которым Пьер совсем недавно сидел. – Я уверен, что видел ее на столе.

– Нет, нет, нет. Я точно забыл ее в спальне, – Пьер вышел в коридор и, не оборачиваясь, быстрым шагом направился к лестнице, на которой он столкнулся с Николасом.

Николас округлил глаза, когда он понял, что происходило, и увидел вышедшего в коридор вслед за кузеном Франсуа. Пьер пробежал мимо друга, который нарочно уронил стопку книг из рук под ноги Франсуа.

– Чтобы черт тебя побрал, мальчишка, – выругался Франсуа, когда он чуть не споткнулся о книги. – Поаккуратнее не можешь?

– Я прошу прощения, милорд, – Николас начал торопливо собирать книги, но в какой-то момент снова их выронил.

Проклиная все на свете, Франсуа всё-таки удалось наконец-то пройти мимо Николаса и выскочить на этаж выше.

– Пьер! – крикнул он, в то время как беспокойство росло в его сердце. – Пьер, что с тобой?

Франсуа услышал торопливые шаги позади него, и он сразу понял, что они принадлежали Николасу. Закатив глаза, Франсуа открыл дверь в спальню брата, которую Пьер, к своему несчастью, забыл закрыть.

– Пьер, что с тобой, черт побери… – Франсуа застыл на пороге, – происходит.

Горящие золотые глаза с плещущим в них ужасом встретились с глазами Франсуа. Эти глаза резко выделялись на бледной коже с рисунками и символами серебряного цвета. Верхняя одежда с Пьера спала, и по всему телу были видны ярко сияющие вены. Перед Франсуа сейчас стоял монстр, и от одного только взгляда на него любого человека охватила бы паника и смертельный ужас.

– Пьер! – послышался крик Николаса из коридора.

Монстр тяжело дышал через рот, показывая свои острые зубы и, резко зарычав, ринулся к окну. В этот самый момент Франсуа очнулся от ужаса и, выхватив пистолет из пояса, который он автоматически прихватил из классной комнаты, выстрелил в монстра. Но он явно промахнулся, потому что в момент, когда он нажимал на спусковой крючок, Николас бросился на Франсуа, повалив его пол. Пуля пролетела мимо, задев плечо монстра, отчего он взвыл и резко обернулся на молодых людей. Франсуа попытался снова выстрелить, но Николас выбил оружие из его рук и пнул его в сторону.

– Ты с ума сошёл?! – воскликнул Франсуа, сбрасывая с себя Николаса.

Николас не ответил и, схватив Франсуа, толкнул его в сторону книжного шкафа. Франсуа сильно ударился спиной, книги повалились с полок на пол и ему на голову. Но, если бы Николас это не сделал, то Пьер, ослепленный яростью монстра, разорвал бы брата на кусочки. Это было вполне вероятно. Эти загадочные преображения начали происходить недавно, и Пьер не знал и не умел их контролировать. Последнее, что ему и Николасу нужно было, это то, чтобы Пьер случайно кого-нибудь убил.

Монстр взвыл и бросился на Франсуа, но Николас накинулся на него из-за спины, стараясь повалить на землю. Монстр снова взвыл и сбросил Николаса с себя. Раскинув руки, он напрягся и из его спины выросли огромные крылья, опрокинувшие все, что стояло рядом с ним.

Франсуа медленно, не спуская глаз с монстра, нагнулся к пистолету, валявшемуся рядом с ним.

– Франсуа, не смейте! – воскликнул Николас, находившийся на другой стороне комнаты. – Это ваш брат! Ваш брат Пьер! Прошу вас, опомнитесь!

Монстр, вернее Пьер снова зарычал, и Николас вздохнул с облегчением, ожидая, что Пьер, вероятнее всего, смог вернуться в свою человеческую форму. Но, к его большому сожалению, этого не произошло, и Николас снова позвал Пьера по имени в надежде, что человеческое сознание Пьера услышит его.

Франсуа же тем временем подобрал пистолет с пола и, не задумываясь, выстрелил в монстра, попав ему под ребро.

Взрыв, как собака, от боли, монстр упал на колени. Появившийся из ниоткуда яркий свет ослепил всех в комнате. Когда он исчез, молодые люди увидели лежащего на полу Пьера без сознания.

– Пьер! Милорд! – Николас подбежал к Пьеру. К счастью для него, Пьер был жив и тяжело дышал, лежа на спине в холодном поту.

– Этого не может быть. Такого просто не может быть, – прошептал Франсуа, отрицательно мотая головой. Ему было тяжело поверить в то, что только что перед ним произошло. Как обычный человек, Пьер, мог принять форму животноподобного монстра.

И самое главное – Франсуа не знал, как ему отреагировать на все это. Он осел спиной по шкафу на пол, наблюдая за тем, как Николас приводит Пьера в чувства. Любой другой бы нормальный человек скорее всего пулей выбежал из дома за помощью, крича что в доме поселился сам дьявол.

Пьер закашлялся и открыл глаза. Николас вздохнул с облегчением и начал помогать другу подняться на ноги. Что-то говоря ему, Николас медленно повёл Пьера к постели.

Франсуа был обескуражен из-за того, что этим человеком был его двоюродный брат. Хоть и не по крови, но все равно брат. Человек, который был для Франсуа важен, несмотря на напряжённую ситуацию с Марье.

Золотые глаза Пьера встретились с глазами Франсуа, и в них он увидел страх и ужас, перемешанный с болью и страданиями.

VI

Некоторое время спустя Пьер вместе с Николасом отправились домой. По дороге слуга рассказал Пьеру про то, как Франсуа совсем недавно просил его встретиться с ним втайне ото всех, и расспрашивал его про то, чем занимается Пьер. Пьер нашел это странным и поблагодарил Николаса, что тот все рассказал ему.

– Николас, не мог бы ты отправиться в дом моей тетушки Шарлотты и проведать Изабеллу? – спросил Пьер, когда они подъехали к дому. – У меня с Изабеллой был уговор, чтобы она отправляла каждый день или каждые два дня письма, рассказывая о ее здоровье и ее отношениях с матерью. Но письма не приходят, и я начинаю переживать, что что-то могло случиться с ней.

– Как пожелаешь. Я немедленно отправлюсь и все разведаю, – улыбнувшись, Николас развернул коня и, стегнув его, поскакал обратно к воротам.

Спрыгнув со своего коня и отдав его слугам, Пьер вошел в дом и сразу же направился к себе в кабинет, по дороге отловив одного из слуг, спрашивая, где находится Саймон. По словам слуги, у Саймона сейчас был урок иностранного языка, а после география, поэтому Пьер решил, что будет лучше, если он не будет отвлекать младшего брата. Особенно потому, что в отличие от него, Саймону было сложно изучать иностранные языки. Решив, что будет лучше подождать, когда у брата закончатся занятия, и если у Саймона далее будет урок верховой езды или тренировка на мечах, то Пьер, скорее всего, присоединится. Пьер также отметил себе, чтобы он протестировал английский и латинский язык Саймона и помог ему с грамматикой.

Чувствуя, какое хорошее и легкое у него настроение, Пьер, ничего не подозревая, открыл дверь в свой кабинет. Улыбка с его лица тут же исчезла, когда он увидел Марье в его кабинете.

– Опять вы? – вздохнул Пьер, встретившись с голубыми глазами гостьи, и, войдя в кабинет, закрыл за собой дверь. – Чем я могу помочь вам на этот раз?

– Не обязательно быть таким грубым, Пьер, – Марье сидела на диване с книгой в руках, листая странички.

Молча Пьер быстро подошел к Марье и выхватил книгу из ее рук, чтобы посмотреть, что она взяла.

– Пьер! – воскликнула Марье.

– Сборник карт Европы, собранный мной, – сказал Пьер, забирая книгу с собой. – Что же вас, девушек, тянет к этой книге, я понять не могу.

– Нас девушек? – Марье насторожилась и поднялась на ноги, не спуская глаз с Пьера. – Не говори мне, что у тебя кто-то есть.

– Даже если и есть, то вас это, Марье Луиза Ле Мойн, не касается, – Пьер поставил книгу на полку. – Теперь вы не соизволите сказать, по какой причине вы на этот раз пришли? Если причина та же, то извините, но я не собираюсь тратить свое время на разборки и ссоры, поэтому прошу вас удалиться.

– Ты угадал, – усмехнулась Марье. – Я пришла по той же причине, что и в прошлый раз, и я не собираюсь так легко отступать, пока я не получу ответы на свои вопросы или хотя бы половину.

– Разве? – Пьер через плечо взглянул на Марье, прежде чем взять книгу «Путешествие вглубь себя» с полки и сесть за письменный стол. – Я не собираюсь отвечать ни на какие ваши вопросы, мадемуазель. Вы только зря потратите время.

– Посмотрим, я потрачу время зря или нет, – Марье было немного тяжело держать себя в руках, поэтому она сжала кулачки и сделала глубокий вдох, прежде чем начать не спеша ходить по кабинету. – Пьер, ты, наверное, забыл, что я знаю твои уязвимые места.

«Но ты не знаешь, что мое самое уязвимое место – это ты. Поэтому я не хочу рядом с тобой находиться», – молодой человек промолчал, удивляясь, откуда у Марье было столько уверенности в себе. Ведь только вчера она покинула его дом в слезах, и Пьер надеялся, что после этого ему не нужно будет больше с ней разбираться в их отношениях, но, судя по всему, он глубоко заблуждался. Теперь молодому человеку нужно было быстро разработать новый план, чтобы его дороги с Марье больше никогда не пересекались. Но это было не так легко сделать, как казалось, и самое лучшее, что Пьер сейчас мог бы сделать, пустить ситуацию на самотек и посмотреть, как все будет развиваться. Пьер тяжело вздохнул, открывая книгу на первой попавшейся странице, прикладывая усилия, чтобы погрузиться в чтение.

– Пьер, как я уже сказала, я знаю, что где-то в глубине твоего сердца ты все еще меня любишь, – Марье подошла к одному из книжных шкафов и взяла первую попавшуюся книгу с полки. – Пьер… я не могу забыть тебя и мне не хватает тебя рядом со мной не только как друга, но… – Марье запнулась, не зная стоит ли ей продолжать, – как человека, который мне близок и к которому я, возможно, питаю чувства.

– Уйди, – холодно сказал Пьер.

– Пьер.

«Я говорю одно, а сердце говорит другое, и ты словно слышишь мое сердце, что меня раздражает. Моя белоснежная, как снег роза, я умоляю тебя. Уйди и будь счастлива», – Пьер перевернул страницу.

– Ты сказал мне, что сжигал мои письма все эти годы, – Марье тяжело вздохнула и, поставив книгу обратно на полку, не спеша направилась к письменному стволу. – Поэтому ты не знаешь, что происходило со мной и чем я занималась. Мне было больно… что ты покинул меня, хотя дал мне слово, что ты всегда будешь рядом со мной.

«Знал бы ты только, какую боль я испытывала все эти годы», – Марье прикусила нижнюю губу. – Если бы ты только это знал. Меня преследуют воспоминания и наше прошлое. Ты не знал…»

– У меня были причины, по которым я не сдержал своего слова, – Пьер на секунду оторвал глаза от книги, чтобы посмотреть на Марье. – Если вы стараетесь изображать из себя жертву, мадемуазель, то прошу вас, перестать и удалиться. Вы только унизите себя подобным образом, – Пьер вернулся к чтению.

Марье скрестила руки на груди, чувствуя, как боль вперемешку со злостью начинает кипеть в ее сердце. Девушке очень сильно хотелось закричать и расплакаться, но она не могла сейчас позволить себе этого. Он пришла к Пьеру с одной целью, и даже если это будет унизительно, то она все равно всеми силами добьется своего.

Пьер продолжал делать вид, что он игнорирует ее, несмотря на то, что в ее присутствие ему было тяжело сосредоточиться на чтении и он чувствовал, как ускорялось его сердцебиение.

Марье медленно подошла к столу и, обойдя его, заглянула Пьеру через плечо.

– Мадемуазель, – Пьер быстро захлопнул книгу и резко поднялся из-за стола, – я последний раз вежливо прошу вас удалиться, пока я не позвал слуг, чтобы они вас насильно выгнали из дома, – Пьер обошел Марье и пошел к дивану.

– В таком случае объяснись, и тогда я, может быть, оставлю тебя в покое, – Марье последовала за ним. – Пьер, ты не выслушиваешь и избегаешь меня. Неужели ты настолько сильно меня ненавидишь?

Пьер продолжал молчать и, сев на диван, постарался снова погрузиться в чтение и игнорировать Марье, которая постепенно начинала выходить из себя.

– Пьер! – Марье подбежала и выхватила книгу из его рук. – Посмотри на меня!

– Марье Луиза Ле Мойн, вы переходите все границы! – не выдержав, воскликнул Пьер, поднявшись на ноги. Пьер почувствовал, как энергии внутри него начинают пробуждаться, и он всеми силами старался держать себя в руках, чтобы случайно не раскрыть свой секрет. – Уйдите.

– Я не уйду, пока ты мне не расскажешь, в чем я провинилась и как я могу загладить свою вину, чтобы мы снова, как прежде, стали друзьями, – от злости Марье бросила книгу на пол и толкнула Пьера. – Что я сделала, Пьер? Что? Ты мне делаешь больно, и я не могу этого больше выдерживать!

«Я делаю тебе больно, чтобы ты поняла, что тебе нужно держаться от меня подальше».

– Я вам делаю больно? – Пьер закатил глаза, прежде чем обойти Марье и поднять с пола книгу. – И вы ожидаете, чтобы я о вас заботился, когда вам больно и когда у вас есть жених?

– Пьер, прекрати.

– Что же, хорошо, – Пьер медленно прошел к письменному столу и положил на него книгу. – Хорошо. Вы хотите от меня правды и объяснений. Я постараюсь быть с вами настолько честным и откровенным, насколько я смогу. Но учтите, что я не понесу ответственность за то, что горькая правда сделает вам больно, – Пьер скрестил руки на груди и, развернувшись, быстро взглянул на девушку, прежде чем продолжить. – Пожалуй, я начну с того, что не буду отрицать, что я был по-настоящему много лет влюблён в вас. Но так получилось, что со временем мои чувства остыли. Вы были моим лучом света в темной жизни. Все время, которое мы провели вместе, было моими самыми счастливыми моментами в жизни. Вы причина, по которой я все еще жив, и человек, без которого я не мог жить. Вы прощаете мои ошибки и продолжаете давать мне шанс, испытывая жалость ко мне.

– Из жалости… – начала Марье, но Пьер перебил ее.

– Мадемуазель, поймите, что мы не можем быть вместе. Это четко видно и ясно.

«К тому же я не заслуживаю твою любовь», – обреченно билось в его голове.

– Мадмуазель, вы невеста моего двоюродного брата. Незамужней девушке не стоит долго находиться наедине с мужчиной. Вам стоит удалиться. Чем скорее, тем лучше.

– Пьер, я никогда не испытывала к тебе жалость. Мои чувства тогда были реальны… сейчас тоже, – голос Марье дрогнул, и она сделала несколько шагов к нему. – Пьер… я все еще люблю тебя.

Сердцебиение Пьера ускорилось при ее последних словах. Он не ожидал их услышать. Не ожидал и не хотел.

– Я тоже думала, что мои чувства к тебе остыли и что я люблю Франсуа, – слабо улыбнулась Марье. – Но как же я ошибалась. С твоим возвращением они вернулись и стали сильнее прежнего. Я не могу их контролировать, даже если захочу.

«Но почему? Почему из всех людей ты выбрала именно меня?»

– Не подходите ко мне, – голос Пьера был серьезным, поэтому Марье послушно остановилась. – Если вы не поняли, то я отмечу, что, разговаривая с вами, я использовал прошедшее время. Я прошу прощения, но я не люблю вас.

– Пьер… – на глаза Марье начали наворачиваться слезы, и она сделала шаг к нему. – Глупенький, не надевай передо мной маску.

– Маска? Какая маска?

– Пьер.

– Остановитесь, где вы стоите! – Пьер чувствовал, как в сердце его нарастает боль и злость, которые он копил столько лет. – Марье Луиза Ле Мойн, я смею сказать, что вы опоздали, потому что я уже отдал вам все, что у меня было. Я был вашим защитником, всегда оставался рядом с вами и поддерживал вас во всем. Я полностью изменился. И я повторю еще раз – я вас не люблю.

– Лжец! – воскликнула Марье. – Пьер, ты не умеешь лгать.

– Вы просили правду, и я вам ее дал, – Пьер развел руками. – И я говорил, что не возьму на себя ответственность, если правда сделает вам больно. У меня не осталось ни капли симпатии к вам, мадемуазель, и я прошу вас принять реальность и перестать стараться что-то изменить. Прошлое должно остаться позади, насколько бы сильно вы ни старались его вернуть.

– Прекрати, – Марье быстро подошла к Пьеру и крепко обняла его, застав его врасплох. – Забери свои слова назад. Прошу тебя, забери их. Я знаю, что ты лжёшь.

– Мадемуазель… – Пьер попытался освободиться.

– Прекрати! – Марье лишь еще сильнее сжала руки, прижимаясь к Пьеру. – Прекрати врать и скажи мне правду.

Пьер ничего не ответил и просто стоял на месте, смотря в сторону, опустив руки. Марье прижалась ухом к груди Пьера, прислушиваясь к его быстрому сердцебиению. Слабая улыбка появилась у неё на лице, когда она поняла, что сердце Пьера не лгало. Но она не могла сдерживать слезы… слезы боли.

– Пьер, – Марье подняла голову, – это же неправда? Скажи мне. Я знаю, что это неправда, но я хочу, чтобы ты мне сам это сказал.

Пьер ничего не ответил, продолжая смотреть в сторону.

– Пьер, – Марье выпустила его из объятий и, подняв дрожащие руки, взяла лицо Пьера в ладони и повернула к себе, заглядывая ему в глаза. – Пьер, ты не умеешь мне лгать. Прекрати играть с моим сердцем и скажи мне правду. Ты знаешь о моих чувствах к тебе, и я знаю, что ты все еще меня любишь. Что мешает тебе признать их? Мое обручение с Франсуа? Твоя честь?

– Забудьте обо всем, мне больше никто не нужен и ничто не нужно, – Пьер убрал руки Марье от своего лица и, обойдя ее, быстрым шагом направился к двери.

– Пьер! – Марье бросилась вслед за ним и обняла его со спины.

– Самое лучшее, что ты можешь сделать, – Пьер тяжело вздохнул, положив ладонь на руки Марье, – если вы действительно хотите, чтобы я вас простил или изменил свое отношения к вам, – это оставить меня в покое и прекратить гоняться за прошлым, – с последними словами Пьер резко убрал от себя ее руки и, не оборачиваясь, поспешно вышел из кабинета, оставляя Марье в слезах позади.

VII

Николас подъехал к дому семьи де Мезьер и оставил своего коня у двери с подбежавшими к нему слугами. Он обратился к одному из них, спрашивая, может ли он поговорить с дворецкими или с кем-то из служанок, находящихся в услужении у Изабеллы. Дворецкий был занят, поэтому Николас отловил одну из служанок.

– Как тебя зовут? – обратился Николас к служанке с черными волосами, карими глазами и с еле заметными веснушками.

– Элиса, месье, – застенчиво, ответила девушка, которой по виду и по голосу было не больше четырнадцати лет.

– Элиса… хорошо. Я друг твоей хозяйки, Изабеллы Мойн де Мезьер. Скажи мне, пожалуйста, твоя хозяйка дома?

– Месье, разве вам неизвестно о том, что госпожа Шарлотта Луи де Мезьер заперла ее и не выпускает из дома? – удивилась Элиза.

– Заперла ее? – Николас поднял брови. – Когда и почему?

– Я слышала, как госпожа кричала на свою дочь, называя ее своим позором и не желая ее видеть. Это произошло, как только Изабелла Мойн де Мезьер вернулась домой, – начала рассказывать Элиза.

– Твоя госпожа случайно, не говорила, по какой причине она заперла Изабеллу? – поинтересовался Николас. – Твоя госпожа не может против воли держать Изабеллу Мойн лэ Мезьер в четырех стенах без воды и еды, – Николас почувствовал, как беспокойство за девушку охватило его сердце.

– Месье, вы плохо знаете нашу госпожу, – Элиса покачала головой. – Если она захочет, то она может заставить Изабеллу обойтись без еды и без воды хоть несколько дней или неделю.

– А где твой господин? Ему известно о том, что творит твоя госпожа?

– Госпожа сказала своему мужу, Адольфу Джин де Мезьер, что Изабелла находится в шоке после смерти тетушки и все еще не может пережить смерть ее старшей сестры, из-за чего она самовольно заперлась в своей комнате и отказывается выходить.

– Вот черт. Ведьма, – выругался Николас, поставив руки в бока и посмотрев по сторонам. – Сколько времени твоя госпожа собирается держать свою дочь взаперти и есть ли какой-нибудь выход, чтобы спасти ее? Сколько дней она провела уже без еды?

– Совсем немного. Я уверяю вас, что я и другие слуги стараются втайне приносить ей еду с водой, когда госпожи нету дома или когда она занята.

– Сколько времени твоя госпожа собирается держать Изабеллу взаперти? – повторил вопрос Николас.

– До того, пока госпожа не найдет ей мужа, – ответила Элиса. – И, по слухам, госпожа уже это сделала и на днях собирается пригласить на ужин родственников и близких семье друзей, включая самого жениха, чтобы жених публично сделал ей предложение.

– Тебе случайно не известно, за кого твоя госпожа собирается выдать замуж Изабеллу?

– Забдиэль Пиментель де Хесус.

– Вот черт! Проклятие! – громко выругался Николас, выбегая из дома.

Выбежав на крыльцо и с разбегу запрыгнув на коня, Николас стегнул его, направив к выходу с территории дома. Плохое предчувствие охватило его сердце, понимая, что мать Изабеллы совсем вышла из себя и все могло закончиться тем, что девушка предпочтет расстаться с жизнью. Сильный дождь хлестал молодого человека в лицо, и порывистый ветер дул в спину. Погода словно знала, что что-то было не так, и подыгрывала происходящему.

– Нет, нет. Пожалуйста, Господь, не позволь самому худшему произойти и сохрани жизнь мадемуазель…

* * *

Николас наблюдал за тем, как Изабелла рисовала на мольберте стоящий перед ней на столе букет цветов. На улице стояла замечательная погода, и кудрявые волосы Изабеллы, собранные в высокую прическу, блестели не солнце. Изабелла на лето приехала в гости к тетушке Пьеррет, в загородный дом семьи де Сент-Джули, куда Пьер отправился проводить лето вдали от Парижа.

Пьер часто проводил время вместе с Николасом в лесу, а также в компании Изабеллы, таким образом став с ней близкими друзьями, но девочка продолжала видеть в Николасе только слугу. Или же Изабелла просто находила это странным, что Пьер разговаривал с человеком из низкого сословия на равных и считал его своим другом или даже братом. Так или иначе, Николас старался не обращать на это внимание и избегал Изабеллу, боясь, что ей было неудобно в его обществе. Но Николас не мог ничего поделать с тем, что время от времени ему очень хотелось увидеть ее, хотя бы издалека. Изабелла была младше его на три года, она была самой красивой девушкой в глазах Николаса. Но, к сожалению, у Николаса не хватало смелости на то, чтобы сказать ей об этом.

– Доброе утро, мадемуазель, – поздоровался Николас, подойдя к Изабелле. – Я надеюсь, что вы хорошо поспали и отдохнули после вчерашней долгой дороги.

– Я спала хорошо, спасибо, – немного холодно ответила Изабелла, быстро взглянув на него, прежде чем окунуть кисть в воду, а затем в краску.

Николас улыбнулся, обходя мольберт и встав у Изабеллы за спиной, наблюдая за тем, как она старается нарисовать лепестки роз.

– Позвольте мне помочь, – Николас нагнулся и, взяв руку Изабеллы в свою, начал помогать ей рисовать, водя ее руку своей. Его лицо находилось близко к ее лицу, и краем глаза Николас заметил, как на щеках Изабеллы появился легкий румянец.

Усмехнувшись, Николас окунул кисточку в воду, а после в краску, прежде чем вернуться к рисунку. Спустя несколько минут лепестки роз были готовы, и Николас отпустил руку Изабеллы, но не выпрямился.

– Как вам? – поинтересовался Николас, посмотрев на Изабеллу.

– Я не просила о помощи, но спасибо, – Изабелла прикусила нижнюю губу, окуная кисточку в черную краску.

Ничего не говоря, Николас снова взял ее руку с кисточкой в свою.

– Николас, я дальше сама справлюсь, – Изабелла дернула руку, но Николас не отпустил ее.

Николас направил кисточку в верхний правый угол мольберта, где должны быть нарисованы деревья, и неспешно написал краской следующие слова: te amo. После Николас отпустил руку Изабеллы. Прежде чем Изабелла успела опомниться и осознать, что означали написанные слова, Николас взял ее подбородок и накрыл ее губы своими, глубоко поцеловав. Николас долго скрывал свои чувства к Изабелле. Он не надеялся на то, чтобы они были взаимными, зная о том, что Изабелла была влюблена в его лучшего друга и господина Пьера. Но Николас знал, что если он продолжит скрывать свои чувства, то он, скорее всего, сойдет с ума. Он никогда не чувствовал ничего подобного ни к одной другой девочке. Николасу было тогда четырнадцать лет и, конечно же, он не знал, что такое настоящая любовь, но юноша думал, что то, что он испытывал к Изабелле, было настоящей любовью, хоть и невзаимной.

Опомнившись, Изабелла оттолкнула от себя Николаса и резко поднялась на ноги.

– Что ты делаешь?! – воскликнула она, вытирая свои губы тыльной стороной ладони. – Это был мой первый поцелуй. Как ты посмел его забрать?!

– Если вам интересен ответ, то посмотрите на мольберт, – усмехнулся Николас. – Я не думаю, что мне надо переводить простые слова для вас.

– Ах ты! – рассердилась Изабелла и посмотрела вокруг себя. Она взяла грязную от краски воду и облила ею Николаса, прежде чем поспешно направиться к выходу из сада, подобрав юбки своего платья.

Николас вытер свое мокрое лицо, убирая волосы с лица, и посмотрел в сторону удаляющейся девочки, не в силах сдержать улыбку. Взглянув вниз, он заметил серебряную цепочку с красным камушком, которую уронила девочка, и, наклонившись, поднял ее. Осмотрев ожерелье и усмехнувшись, он положил цепочку к себе в карман, собираясь вернуть ее Изабелле позже, при первой же возможности.

Николас знал, что Изабелла никогда не полюбит его, но он не сожалел о поцелуе. Если ему не суждено быть с Изабеллой, то тогда зачем ему держать и прятать свои чувства в себе? Николас считал, что будет лучше, если Изабелла будет знать о его любви к ней, даже если она никогда не ответит взаимностью и будет продолжать любить своего двоюродного брата, Пьера Бенедикт де Сент-Джули.

* * *

Подъезжая наконец – то к дому семьи де Сент-Джули, Николас издалека заметил, как по крыльцу спустилась Марье Луиза Ле Мойн. Видимо, она приехала, чтобы опять поговорить и поссориться с Пьером, который, на удивление продолжал хорошо скрывать свои чувства к ней. Так или иначе, Николас быстро выкинул все мысли, касающиеся Марье, из головы. Самым важным сейчас было – донести Пьеру новости об Изабелле.

Николас, промокший насквозь, быстро вошел в дом, направляясь к лестнице. К его большому удивлению, он не нашел своего друга в его кабинете, а вместо этого нашел Пьера в библиотеке.

– Николас? – Пьер окинул друга удивленным взглядом. – Что случилось? Почему ты сначала не отправился привести себя в порядок.

– Пьер, у меня плохие новости, – тяжело дыша, сказал Николас, закрывая за ним двери.

Пьер напрягся и отложил книгу в сторону.

– Говори.

– Шарлотта Луи де Мезьер заперла вашу двоюродную сестру дома и собирается выдать ее против воли замуж, – начал торопливо, но четко докладывать Николас. – По словам служанки, работающей у семьи де Мезьер, Шарлотта Луи де Мезьер уже нашла мужа для своей дочери и на днях собирается провести мероприятие, на котором ее будущий зять публично сделает предложение Изабелле.

– Черт! – выругался Пьер, понимая, что его тетушка зашла слишком далеко и насколько бы ему не хотелось вмешиваться в семейные дела, но тетушка Шарлотта не оставляла ему другого выхода. – Тебе известно имя жениха?.

– Забдиэль Пиментель де Хесус.

– Что?!

* * *

15 май 1672

Почти сразу после жуткого происшествия Франсуа заперся в своём кабинете, не желая никого видеть. Ему нужно было время на то, чтобы понять, что произошло. Но сколько бы он ни пытался, это было бессмысленно.

В дверь постучались. Вскочив на ноги Франсуа, поторопился к ней, чтобы открыть. К его большому разочарованию за ней стоял мальчик, который помогал ему следить за Марье. Франсуа не знал, кого он ожидал увидеть.

– Проходи, – сказал Франсуа, возвращаясь в кабинет. – Выкладывай, что тебе удалось узнать. С кем Марье встречается у всех за спиной?

– Милорд, вы уверены, что хотите это знать? – съёжился мальчик, оглядываясь по сторонам в неуверенности.

Его поведение лишь еще сильнее заинтересовало Франсуа.

– Говори. – сказал он, садясь за письменный стол и откидываясь на спинку стула. Любопытство сводило его с ума, а поведение его помощника сбивало с толку. Молодой человек, закрыв глаза, усмехнулся. Кто бы этот мужчина ни был, ему все равно крышка.

– Его имя Пьер Бенедикт де Сент-Джули. Ваш двоюродный брат, милорд.

– Что?! – Франсуа резко открыл глаза. – Что ты сказал!?

– Пьер Бенедикт де Сент-Джули и Марье Луиза Ле Мойн часто переписываются и мне удалось украсть для вас несколько их писем, – мальчик подошёл к столу и положил на него два конверта. – Я бы рассказал бы вам еще больше, но… но я считаю, что их письма сами вам все расскажут.

С яростью в сердце, Франсуа схватил письма и торопливо вскрыл первое попавшееся, которое оказалось Пьеру от Марье.

«Мой дорогой Пьер и мой ангел!

Сегодня вечером будет два года, как ты впервые признался мне в любви и попросил меня стать твоей вечностью. В тот вечер ты изменил мою жизнь и направил нас на путь, который приносит нам безграничное счастье. Когда я смотрю на тебя, то я понимаю, что моя любовь к тебе становится все глубже и богаче. Каждый раз, когда случается что-то хорошее, ты первый человек, которому я спешу все рассказать. Когда случается что-то плохое, я знаю, что могу рассчитывать, что ты возьмешь меня за руку и скажешь, что все будет хорошо. Я самая счастливая женщина в мире, потому что могу искренне сказать, что я люблю тебя. Нет в мире другого мужчины, который мог бы сравниться с тобой, мой дорогой ангел, и я просто хотела, чтобы ты знал, что люблю тебя больше, чем можно выразить даже самыми искренними словами.

Всегда твоя Марье».

– Первый человек, которому ты хочешь все рассказать… – пробормотал Франсуа. – Когда-то этим первым человеком был я. И я должен оставаться им.

Ненависть к брату и пламя ревности зажглись в его сердце. Франсуа отказывался во все это верить. Но если это правда, то Франсуа не удастся вернуть Марье себе. Любой человек, прочитавший ее письмо, понял бы, что она отдала свою душу и сердце Пьеру.

Дрожащими руками Франсуа взял второе письмо и принялся его читать.

«Моя белоснежная роза!

Для меня важно выразить тебе, как много ты для меня значишь и что ты всегда в моем сердце. Я знаю, что тебе да и мне трудно быть разлученными надолго. И мы держим наши отношения в секрете ради безопасности друг друга. Кажется, что жизнь полна испытаний, которые проверяют нашу внутреннюю силу и в большей степени нашу преданность и любовь друг к другу. Настоящая любовь безмерна и преодолевает тяжелые обстоятельства.

Я дорожу любой мыслью о тебе и памятью о тебе, которая рождается из глубины моего сердца. Я посылаю тебе свою свою любовь и свои теплые объятия до нашей следующей встречи, когда я снова смогу обнять тебя и поцеловать твои сладкие, как нектар, губы.

С любовью, Пьер».

В этот самый момент в дверь снова постучались, заставив Франсуа вздрогнуть от неожиданности.

– Войдите! – скомкав письма, он быстро кинул их в верхний ящик стола.

Дверь отворилась, и в кабинет вошёл Пьер, который собирался сразу же с порога начать разговор, но запнулся, когда увидел мальчугана. Вздохнув и натянув на себя улыбку, Франсуа кивнул мальчику, таким образом говоря ему, что тот свободен.

– Франсуа, – обратился Пьер к брату, как только дверь за мальчиком закрылась и Николас встал у нее – мне… мне нужно с тобой поговорить.

– Мне тоже, – Франсуа, сел за стол, скрестив руки на груд, – я не понимаю, что произошло перед моими глазами ранее. Моим единственным объяснением может быть только то, что ты практикуешь чёрную магию. Пьер, ты понимаешь насколько опасна эта затея? Особенно на уровне, до которого ты дошёл.

– Франсуа, я… – Пьер запнулся на слове, – я не знаю, что со мной происходит, но я клянусь, что я никогда не практиковал чёрную магию. Я клянусь своим именем, Франсуа. – Пьер подошёл к столу и поставил на него руки. – Я понимаю, что в это тяжело поверить, но пожалуйста, поверь мне. Я борюсь с дьяволом во мне каждый день, и я хочу избавиться от него, чтобы жить спокойно, не только ради себя, но и ради моих родителей и семьи… скорее всего, я был проклят, когда родился, и именно поэтому моя родная семья меня бросила… но я никогда не практиковал магию и не интересовался ей.

«Никогда не интересовался ей? Тогда как ты, черт побери, объяснишь все, что я увидел?! Знает ли об этом Марье? Если да, то каким образом она встречается с таким монстром, как ты? Что она в тебе нашла? Что? Ты простой мальчишка без корней в благородном обществе! Что она в тебе нашла?!» – вопросы вихрем пронеслись в голове Франсуа.

– Знает ли об этом Марье? – не желая смотреть на брата, Франсуа скрестил руки на груди и закрыл глаза.

– Нет.

Франсуа вздохнул, и в кабинете повисло неловкое молчание.

– Франсуа, – Пьер, чьи глаза продолжали сиять ярче свечек, прервал его, – я прошу тебя, не выдавай мой секрет. Я готов пойти на все.

– На все? – усмехнувшись, Франсуа открыл глаза и посмотрел в глаза Пьера, которые, сверкнув, снова стали золотого цвета. – На все говоришь… хорошо. Я хочу, чтобы ты порвал отношения с Марье и уехал вместе с дядей в колонии. Если ты сделаешь это, то я, так и быть, не раскрою твою тайну.

– Ч-что?

Слова Франсуа, как эхо, отдавались у Пьера в голове. Застыв, он смотрел на кузена, отказываясь верить своим ушам.

– Я знаю, что вы встречаетесь, и если ты бросишь Марье, уехав, то я никому ничего не расскажу, – повторил Франсуа, встав из-за стола. – Видишь ли, – он начал не спеша прохаживаться по кабинету, – Марье всегда принадлежала мне и только мне. А когда ты появился в ее жизни, она забыла про меня. Неужели ты действительно думаешь, что Марье тебя по-настоящему любит? И будет ли она тебя любить, узнав какой ты монстр на самом деле? Она испугается, бросит тебя и всем все расскажет. Тогда слухи разнесутся по всему благородному обществу и тебя казнят, как колдуна. А я тебе делаю одолжение и спасаю твою шкуру.

Пьер сжал кулаки. А ведь действительно, Франсуа мог говорить правду, и Марье, действительно, могла все всем рассказать. Хотя, с другой стороны, Пьер верил в то, что она никогда так с ним не поступит. Она же любит его… а что если страх ослепит ее?

– Чтобы все прошло благополучно, мне необходимо, чтобы ты разбил сердце Марье, – Франсуа взял первую попавшуюся книгу с полок и открыл ее. – Доведи ее до слез. Таким образом она точно никогда не захочет вернуться к тебе и никогда не узнает твою тайну.

– Но… но я думаю, будет лучше, если я просто с ней поговорю, и мы разойдёмся без обид, на хорошей ноте, – Пьер поднял голову и посмотрел на кузена. – Мне не нужны лишние слезы, и я не хочу причинять Марье боль. Франсуа… я люблю ее, сделать ей больно для меня будет большим унижением.

– Неужели это для тебя важнее, чем твоя жизнь и честь семьи? – Франсуа, захлопнув книгу, злобно посмотрел на брата. – Пьер, слухи о том, что ты не приходишься кровным сыном тётушки, подтвердятся и последствия будут неисправимыми. Если бы у тебя не было этих, – Франсуа окинул Пьера взглядом с ног до головы, – магических способностей, то проблем было бы меньше. Но из-за них репутация и честь нашей семьи будет навсегда разрушена. Неужели ты действительно хочешь это? Это твоя благодарность за все, что мы для тебя сделали? Пьер, мы приняли тебя в семью и вкладывали все силы, чтобы ты стал тем человеком, которым ты сейчас являешься. Да, я соглашусь, что нахожу твои магические способности странными и что мне действительно кажется, что ты практикуешь чёрную магию. Но честь семьи для меня намного важнее, и я понимаю, что если тебя поймают, то ничем хорошим это не закончится. В худшем случае, и тётушку, и дядю, повесят! И повесят их из-за тебя!

– Нет, нет! – Пьер отступил назад, отрицательно качая головой. – Нет.

– Нет, что? Нет, что ты не согласен? Или нет, что ты не позволишь этому случиться? Ответь мне! – отбросив книгу в сторону, Франсуа схватил Пьера за плечи, крепко сжимая их. – Что ты собираешься сделать? Собираешься ли ты поступить правильно и сделать все так, как я прошу, или же ты станешь самым настоящим самовлюбленным монстром и сделаешь все по-своему?!

Подбежавший к ним Николас разнял Пьера и Франсуа, вставая между ними, загораживая Пьера собой.

– Хах, – Франсуа поправил кафтан, посмотрев сначала на Николаса, а затем на Пьера позади него. – Если будете продолжать в том же духе, то вас могут принять за любовников, а не за хозяина и слугу. Я уже не говорю о друзьях. Хотя хорошая идея, – Франсуа поднял книгу с пола и поставил ее обратно на полку. – Просто скажи Марье, что тебе нравятся мужчины и что твой слуга Николас является твоим любовником. Это точно оттолкнёт Марье от тебя.

«То, что было моим, останется моим. И я никогда никому не уступлю, – Франсуа усмехнулся, глазами, полными удовольствия, наблюдая за тем, как Пьер в отчаянии схватился за голову и принялся ходить по кабинету взад и вперед, – Я не уступлю тебе Марье, Пьер. Я силой заберу ее у тебе. К тому же, я знаю теперь твою слабость».

– Решать тебе, – Франсуа прочистил горло, направляясь к двери. – Если тебе дорога твоя жизнь, то сделай все так, как я тебе сказал. Это будет лучше для окружающих и тебя, Пьер.

VIII

Утром следующего дня Франсуа проснулся от громкого стука в его дверь. Быстро накинув на себя верхнюю одежду, он открыл дверь и, к его удивлению, увидел своего младшего брата, Чарльза Марин де Сент-Джули.

– Чарльз? – Франсуа протер глаза. – Что ты тут делаешь и как ты узнал, что я остановился в Rue des Saints-Pères, Hôtel des Saints-Pères? – Франсуа не помнил, чтобы он говорил брату или кому-то дома, где он где жил все это время.

– У меня свои секреты и доброе утро, – Чарльз, не дожидаясь приглашения, вошел в комнату и принялся рассматривать ее, двигаясь по гостиной и заглядывая в другие помещения. – Я смотрю, ты тут неплохо устроился. Даже лучше, чем я ожидал.

– Чарльз, раз уж ты свалился мне на голову с утра пораньше, давай сразу же приступим к делу, – убедившись, что в коридоре больше никого не было, Франсуа закрыл дверь и обернулся к брату. – Говори, зачем пришел. Мне сегодня предстоит длинный день.

– Позволь мне поинтересоваться, почему?

– Чарльз, – голос Франсуа был немного раздраженным и серьезным.

– Хорошо, хорошо. Я перестану дурачиться и все расскажу, – Чарльз закатил глаза и, скрестив руки на груди, посмотрел на брата. – Мы договорились, что будем работать вместе, чтобы любыми способами раскрыть мою мать и спасти нашего отца, не так ли? Так вот, мне удалось связаться с людьми, которые вместе со мной приехали во Францию, и я им доверяю. Они согласились мне помочь, для меня стало невозможным следить за моей матерью без ее подозрений, после того как вы поссорились. К счастью, мы оказались удачливы. Вчера вечером после ужина моя мама решила отправился в город под предлогом, что ей нужно было что-то купить из тканей и что это что-то было очень срочным. Отец настаивал на том, чтобы она осталась дома и подождала до утра, но ты знаешь, насколько упрямой может быть моя мать. Человек, которого я нанял, чтобы следить, последовал за ней. Я хочу сказать, что мне кажется, ему удалось узнать, у кого моя мать покупает яд.

– С чего ты так решил? – поинтересовался Франсуа. – Мы не можем сразу же кого-то в чем-то обвинять без прямого доказательства.

– Я знаю, брат. Я всего лишь говорю про свои подозрения. Мне рассказали, что моя мать долго не выходила из лавки, что я нахожу подозрительным.

– Лавка? Не дом?

– Да, именно лавка. Точнее лавка со специями и травами, – подтвердил Чарльз. – Не знаю, как ты, но я нахожу это странным, что моя мама решила остановиться в подобном месте, когда она сказала, что поедет за тканями. Тем более, она не разбирается в специях и только умеет отличать соль от сахара и больше ничего. И с каких это пор ткани покупают в лавках с травами?

Франсуа задумался, мысленно соглашаясь с его братом и находя ситуацию подозрительной. Если Розана Луиз ле Зонтэ действительно покупала у кого-то яд, чтобы отравить его отца, то она могла купить его в лавке, где продавались различные травы и специи, если, конечно, женщина не покупала яд еще где-то.

– Где находится лавка, о которой ты говоришь? – наконец-то спросил Франсуа.

– Следующая улица после Notre Damn de Paris, если лицом стоять к северу.

– Вернулась ли Розана Луиз ле Зонтэ с пустыми руками или нет?

– С пустыми, сказав, что ткани, за которыми она ездила, должны приехать через несколько дней.

– Через несколько дней… мы немедленно должны поехать в лавку и разобраться, что происходит. Но для начала мне нужно написать письмо, – Франсуа сел за письменный стол и, достав бумагу с пером и чернилами, быстро написал письмо своему двоюродному брату, Пьеру Бенедикт де Сент-Джули, объясняя, что дела идут не по плану и что он не сможет сегодня следить за Флорентом Пардаян де Дондрон или Забдиэлем Пиментель де Хесус, но молодой человек решил не упоминать их имена в письме на случай, если письмо попадёт в чужие руки.

Поставив в письмо свою печать, Франсуа оставил бумагу сушиться и начал быстро одеваться, взяв первый попавшийся костюм из сундука, который оказался темно-синего цвета. Одевшись и сложив письмо в конверт, Франсуа вместе с Чарльзом спустились на первый этаж отеля, где молодой человек отдал приказ срочно подать им коней, а также найти гонца, который в сию минуту мог отправиться по адресу и доставить письмо. Только после того как письмо было благополучно отправлено, Франсуа и Чарлес направились на поиски лавки специй.

– По словам моего друга, – Чарльз остановился напротив лавки, окна которой были занавешены, – лавка, где останавливалась вчера моя мать, находится здесь. Я не понимаю, почему он вдруг решил назвать ее лавкой с травами и специями, если бы я увидел это заведение, то подумал о чем-нибудь другом. Лавка со специями – это последнее, что пришло бы мне в голову.

– Согласен, – Франсуа оглядел каменное запачканное здание, окна которого были занавешены и закрыты. – Я надеюсь, что твой друг не отправил нас в засаду, – Франсуа соскочил с коня и, подойдя к зданию, привязал его к окну, беря затем пистолет в одну руку и убирая ее за спину.

Тем временем Чарльз, оборонявшийся мечом, прижался спиной к холодной, каменной стене около входной двери, прежде чем Франсуа постучался в нее свободной рукой.

Никто не ответил, и в здании было тихо. Братья переглянулись в замешательстве, им рискнуть и войти в здание без приглашения или нет. Франсуа, положив руку на ручку двери, попытался толкнуть ее, но дверь оказалась запертой. Молодой человек еще раз постучался, прежде чем братья услышали шаги за дверью. Дверь открылась и перед Франсуа предстала девушка, так сильно похожая на Розану Луиз лэ Зонтэ, что Франсуа от неожиданности чуть не выронил пистолет. Чарльз, заметив что что-то побеспокоило его брата, выглянул из-за его спины и застыл, уставившись на девушку в немом изумлении.

Девушка была младше Розанны Луиз ле Зонтэ, с черными волосами, бледной гладкой кожей и зелеными глазами. Она была закутана в плед, пряча под ним своё тело.

– Что вы хотите? – спросила девушка. Ее голос был тихим и дрожащим, словно она боялась чего-то или, скорее всего, кого-то.

– Я… мы… моя матушка потеряла вчера сережку и обнаружила пропажу только по приезду домой, – Франсуа быстро собрался и взял себя в руки. – Одно из мест, куда она вчера заезжала, была ваша лавка. Я хотел бы поинтересоваться, вы не находили ее и можно ли осмотреть помещение. Серебряная сережка с зеленым драгоценным камнем. Она небольшая и могла завалиться куда-то.

Франсуа заметил, что при упоминании женщины в глазах девушки что-то мелькнуло и она дернулась, избегая случайной встречи с глазами юношей. Франсуа также заметил большой синяк на ее шее, когда она повернула голову вправо.

– Я не видела никакой сережки, но если вам так будет угодно, то я даю вам разрешение обыскать лавку, но я уверяю вас, что никакой сережки вы не найдёте, – девушка отошла с прохода, пропуская мужчин внутрь.

Поблагодарив, Франсуа вошел, осматривая небольшое помещение, которое было заставлено ящиками, мешками и корзинами с различными травами и порошками, из-за чего в помещении с непривычки было тяжело дышать. В дальнем углу была лестница, которая вела на второй этаж. Около этой лестницы стоял маленький письменный столик со стулом и камин, в котором горел слабый огонь, совсем не согревающий помещение.

Франсуа притворился, что начал оглядывать помещение, заглядывая в каждый угол и за каждый мешок, корзинку и ящик, всеми силами стараясь дать понять Чарльзу, чтобы тот последовал его примеру. Тем временем девушка закрыла за парнями дверь и медленно, стараясь не привлекать к себе внимания, достала из складок своей юбки кинжал, пряча его за спину и не сводя глаз с парней. Франсуа заметил подозрительное поведение девушки, что ему не понравилось, и он понял, что о, вместе с Чарльзом, скорее всего, попал в засаду, из которой им нужно быстро выбраться, пока все не разрешилось в худшую сторону.

Стараясь сохранять спокойствие, Франсуа медленно обошел помещение, продолжая притворяться, что ищет сережку, таким образом, оказавшись у письменного стола. Отметив, что девушка напряглась и ее глаза недобро сверкнули, чем ближе он подходил к столу. Решив рискнуть, Франсуа приблизился к столу и потянулся к ящикам.

В этот самый момент девушка быстро подошла к нему и размахнулась рукой с кинжалом, намереваясь нанести удар, но, к счастью, Чарльз оказался рядом и предотвратил нападение. Одной рукой он схватил запястье девушки, выворачивая руку с зажатым в ней кинжалом за спину. Девушка закричала и забилась, стараясь высвободиться из хватки, но юноша был сильнее, и под конец девушка сдалась и выпустила кинжал, который упал на пол.

Чарльз силой усадил девушку на стул, оставаясь за ее спиной и крепко держа ее за костлявые плечи.

– Ваше имя, мадемуазель, и объясните ваше поведение, пожалуйста, – Франсуа вздохнул, вставая напротив девушки. – Я предполагаю, что вы что-то прячете в столе, иначе бы вы не посмели на меня напасть.

Девушка ничего не сказала, отвернувшись в сторону.

– Мадемуазель, ваше молчание только ухудшит ситуацию, – Франсуа заложил руки за спину и принялся неспеша, ходить взад и вперед перед девушкой. – Если вы будете продолжать молчать, то в таком случае я обвиню вас в воровстве, из-за чего мне будет несложно засадить вас в темницу.

– У меня нет никакой сережки, – девушка взглянула на Франсуа с ненавистью в глазах – Убирайтесь и больше никогда сюда не возвращайтесь.

– С чего это я должен вам верить, особенно после того, как вы на меня напали?

Девушка ничего не ответила, снова отвернувшись в сторону.

– Если вы не крали сережку, то вы, скорее всего, прячете что-то другое, что побудило вас напасть на меня, – не раздумывая, Франсуа быстро подошел к столу и начал открывать ящики, доставая из них все, что там лежало.

– Не трогайте ничего! – закричала девушка и вскочила на ноги, собираясь подбежать к Франсуа, но Чарльз быстро посадил ее обратно и схватил за руки.

Франсуа продолжал копаться в ящиках и игнорировать крики девушки. В ящиках лежали всевозможные бумаги, чистые и исписанные, а также книги с заметками про травы и специи. Наконец молодой человек дошел до последнего ящика и, открыв его, увидел стопку писем, получателем которых была Розана Луиз ле Зонтэ.

– Не трогайте! – снова воскликнула девушка и попыталась выбраться, но Чарльз еще сильнее сжал ее плечи, давя на них, таким образом удерживая ее на стуле.

– Розана Луиз ле Зонтэ… – Франсуа достал письма и, сбросив все со стола, положил их на него. – Интересненько, что мы еще найдем здесь.

Под письмами лежали книги, вернее тетрадки, почерк в которых очень походил на почерк мачехи Франсуа.

– Мадемуазель, – обратился мужчина к девушке, – я прошу вас объяснить, кем вы приходитесь Розане Луиз лэ Зонтэ. Судя по вашей внешности, я подозреваю, что вы приходитесь ей близкой родственницей, вы и она похожи как две капли воды.

– Это совершенно неважно, кем я прихожусь ей, и у вас нет права копаться в чужих вещах, – ответила девушка, переставая дергаться. – Убирайтесь, я ничего не собираюсь вам говорить, и вы только зря потратите на меня свое время.

– Время? У нас его полно! – рассмеялся Франсуа. – И мне его совершенно не жалко.

Франсуа начал перебирать разбросанные бумаги, большинство которых были письмами и документами, которые молодой человек быстро просматривал, отмечая, что в большинстве писем упоминалось про какие-то долги.

– Барбара Мелизанд Моро, – прочитал имя получателя на конверте Франсуа и посмотрел на девушку. – Я подозреваю, что это ваше имя.

– Мое имя вам ничего не даст, – холодно сказала Барбара.

– Может быть, да, а может быть, и нет. Но все же, – Франсуа нагнулся к ней, – будет лучше, если вы объяснитесь, и, кто знает, может быть, я смогу вам помочь.

– Убирайтесь, – снова повторила Барбара. – Убирайтесь и не возвращайтесь. Если вы останетесь здесь, то моя мать меня не пожалеет и убьет, не моргнув глазом, – на ее глазах выступили слезы, и она быстро отвернулась в сторону, надеясь их скрыть. – Она и так занята убийством своего мужа, и ей будет несложно и меня убить.

– Убить вас? – братья удивленно переглянулись.

– Вы же угадали, что я прихожусь близкой ровесницей Розане Луиз Ле Мойн. Я ее дочь.

Парней словно гром ошарашил. У Розанны Луиз Ле Мойн была дочь? Да, Франсуа подозревал, что девушка была родственницей его мачехи, но даже несмотря на то, что она была очень сильно похожа на свою мать, Франсуа почему-то не подумал, что она могла быть ее дочерью. Может быть, племянницей или младшей сестрой.

Чарлес был удивлен больше, чем Франсуа и, не заметив, ослабил хватку на плечах девушки, которая спрятала свое лицо в руки, расплакавшись. Братья снова переглянусь, не зная, что делать. Им точно не хотелось оставлять девушку одну в таком состоянии и также стало стыдно за то, что они довели Барбару до слез.

– Мадемуазель, я прошу вас успокоиться, и я уверяю вас, что я не позволю Розане Луиз Ле Мойн причинить вам боль, – Франсуа протянул руку к девушке, чтобы дотронуться до ее плеча, но остановился. – Барбара Мелизанд Моро?

Девушка не отвечала и продолжала плакать. Франсуа снова переглянулся с братом, прежде чем достать деньги и протянуть их ему, попросив Чарльза пойти и купить еду для Барбары. Чарльзу не нравилась идея оставлять своего брата наедине с девушкой, которая на него напала, но он решил не спорить и послушался приказа.

Когда входная дверь за братом закрылась, Франсуа тоже вышел из дома в поиске хвороста или чего-то, что можно было бросить в огонь и прогреть помещение. К счастью для него, около здания Франсуа увидел большую кучу палок. Набрав в руки столько палок и деревяшек, сколько он мог нести, Франсуа вернулся в лавку и бросил все около очага. Сходив на улицу еще несколько раз, он накидал в почти потухший камин все, что ему удалось принести. Франсуа посмотрел на девушку, которая пересела к окну и, закутавшись в плед, сидела к нему спиной.

– Я прошу прощения, за то, что был груб ранее, – нарушил молчание Франсуа. – Мы не намеревались вас напугать.

Барбара ничего не ответила и даже шелохнулась.

– Я не знаю, насколько вы близки с Розанной Луиз Ле Мойн и находитесь ли вы с ней в хороших отношениях или нет, – продолжил Франсуа. – Но я не собирался причинять вам вред. Видите ли вы, Розана Луиз Ле Мойн, приходится мне мачехой. Она отравила мою мать, когда мне было пятнадцать, и после ее смерти она забрала у меня отца. Розана Луиз Ле Мойн пропитала своей льстивой речью ум моего отца, и он выгнал меня из дома, не желая слышать, почему я не любил его новую жену. Розана Луиз Ле Мойн наслаждается тем, что она творит, и она не стесняется признаваться мне в своих поступках, зная, что я ничего не могу сказать моему отцу, он мне просто-напросто не поверит.

Барбара продолжала молчать, но Франсуа решил продолжить объяснения, надеясь, что его история хоть как-то, – поможет девушке почувствовать себя увереннее. Он всего лишь хотел дать девушке понять, что она может доверять ему и что он может ее защитить.

– Человек, который пришел со мной, Чарльз Марин де Сент-Джули, это ваш сводный брат, – продолжил Франсуа, смотря на пламя огня. – Он так же, как и я, даже не подозревал о вашем существовании. Если вы позволите, то мы хотели бы вам помочь. Как я уже говорил, Розана Луиз Ле Мойн собирается убить моего отца и без существенных доказательств я не смогу пробиться через образовавшуюся стенку между мной и моим отцом. Я не могу закрыть глаза на то, что творит моя мачеха, и наблюдать за тем, как она убивает и уничтожает мою семью. Она рассказала мне о ее невинном брате, которого повесил моей отец, но она переходит все границы. Я прошу вас, мадемуазель, помочь нам, и я обещаю, что я готов сделать все возможное для вас, – Франсуа взглянул на девушку. – Я прошу вас, мадемуазель. Подумайте над моими словами.

Дверь отворилась и в помещение вернулся Чарльз с мешком в руках, откуда, подойдя к столу, он начал доставать еду. Хлеб, сыр, яблоки и мясо.

– Даже если вы попытаетесь, то моя мать все равно выиграет, – неожиданно сказала Барбара, продолжая стоять спиной к мужчинам. – Я хоть и плохо ее знаю, но люди, с которыми она работает, убивают все и всех, кто осмелится встать на ее пути.

– Люди, с которыми она работает? – переспросила Франсуа – О ком вы говорите?

– Люди из благородного общества.

Братья переглянулись.

– Мадемуазель, – снова обратился к девушке Франсуа, – я прошу вас помочь нам.

– С чего это я вдруг должна вам помогать? – Барбара повернулась к ним лицом. – Может, вас кто-то подослал и вы не являетесь теми, кем себя называете?

– Меня зовут Франсуа Лоран де Сент-Джули. Я сын сыщика и детектива Юберта Стон де Сент-Джули. Мне незачем врать и что-то скрывать от вас. Это не принесет мне какой-либо пользы.

Барбара продолжала подозрительно смотреть на мужчин.

– Что вы хотите в ответ, как я могу уговорить вас помочь нам и завоевать ваше доверие? – спросил Франсуа, чувствуя, как его терпение постепенно подходит к концу, но он старался продолжать держать себя в руках.

– Если вы и вправду Франсуа Лоран де Сент-Джули, сын знаменитого сыщика и детектива, и если вы хотите, чтобы я вам помогла, то мне нужно, чтобы вы помогли мне сбежать в колонии и дать мне достаточно денег для выживания там.

– В колонии? – переспросил Чарльз. – Почему именно туда?

– Вас это не касается, – Барбара кинула сердитый взгляд в сторону сводного брата, прежде чем снова посмотреть на Франсуа. – Если вы не поможете мне, то вам придется отказаться от идеи моей помощи.

– Хорошо, – недолго думая, согласился Франсуа, за что получил удар по плечу от своего брата, который он проигнорировал. – Я готов помочь вам уехать в колонии и дать вам достаточно денег на проживание.

– Что ты делаешь, брат? – негромко прошептал Чарльз в надежде быть услышанным.

– Точно?

– Я даю вам свое слово, мадемуазель.

– Что же, – на лице Барбары появилась улыбка, а на щеках милые ямочки, – в таком случае я вам помогу. Письма, которые вы достали ранее из ящика, принадлежат моей матери и через каждые три-четыре дня я получаю новые. Моя мать приходит сюда раз в несколько дней, чтобы прочитать эти письма и отправить ответы. Если вам интересно, вы можете прочитать их, – Барбара прошла мимо братьев по направлению к лестнице. – Только я не советую забирать их, иначе моя мать заметит пропажу и виновата в этом буду я.

– Какие отношения у вас с Розанной Луиз ле Зонте? – поинтересовался Франсуа, подходя к столу с письмами. – Близки ли вы с ней?

– Близка ли я с ней? – голос девушки дрогнул и она через плечо бросила на него быстрый взгляд. – Разве то, что я согласилась вам помочь, ничего не объясняет?

Франсуа заметил слезы в глазах Барбары, прежде чем она быстро отвернулась и поднялась по лестнице на второй этаж.

– Почему ты решил согласиться помогать ей? – тихим шепотом спросил Чарльз брата. – А вдруг она все расскажет моей матери и тогда нам крышка? Франсуа, я, конечно, люблю и уважаю тебя, как своего брата, но я считаю, что это слишком.

– К сожалению, в жизни всегда приходится рисковать, – шепотом ответил Франсуа, подойдя к столу и беря письма в руки. – Если бы я не согласился, то она бы не согласилась нам помочь. К тому же она сама сказала, что находится не в самых хороших отношениях с Розанной, что также заметно по ее поведению. Разве ты не заметил, в каком ужасе и страхе она находилась, прогоняя нас?

– С этим я согласен, но если бы я был на твоем месте, то я был бы поосторожнее.

Франсуа ничего не ответил и развернул одно из писем, начиная читать его.

«От Морриса Тео Лурье».

Франсуа на секунду завис, стараясь понять, правильно ли он прочитал имя.

Моррис Тео Лурье был близким другом Юберта Стон де Сент-Джули и молодой человек не видел смысла, зачем его мачеха вдруг написала бы ему. Так ли иначе, он продолжил читать.

«Моя дорогая возлюбленная, Розана Луиз ле Зонте,

я хочу сказать вам, что я очень рад, что отправленный мною вам яд подействовал на вашего мужа, Юберта Стон де Сент-Джули. И я с нетерпением жду того дня, когда мы наконец-то сможем быть вместе. Я хочу попросить вас быть более осторожной с сыном моего друга, с Франсуа Лоран де Сент-Джули. Если моя память меня не подводит, то он обладает поистине бульдожьей хваткой, когда дело касается чего-либо подозрительного. Он очень искусен в своем деле как сыщик и детектив. Конечно, мне известно, что он сейчас занят расследованием недавних убийств, но все равно я советую вам быть осторожнее. Обязательно напишите мне, если у вас будут затруднения с нашим планом.

С любовью,

Моррис Тео Лурье».

– Что ты нашел? Призрака? – Чарльз забрал письмо из рук Франсуа, заметив его застывшее выражение лица.

Ничего не ответив, Франсуа, торопливо начал открывать остальные письма, лежавшие перед ним.

«Моя дорогая Розана Луиз ле Зонте.

Я тронут вашими теплыми словами и я рад, что вам удалось выгнать Франсуа Лоран де Сент-Джули из дома. Следующее, что нам нужно сделать, это проследить за тем, чтобы он ничего не получил в наследство. Будет, конечно, лучше, если мы его убьем, чтобы точно убедится в том, что мой дорогой друг и ваш муж, Юберт Стон де Сент-Джули, точно ничего не оставил ему. Но я считаю это слишком унизительным для меня, убивать сына моего близкого друга. Прежде чем вы, моя дорогая Розана, подумаете о чем-то, то позвольте мне сказать, что я опьянен любовью к вам, Розана, и я готов на все, чтобы быть вместе с вами. Но убить Франсуа, юношу, который приходится мне почти что сыном, я не могу. Простите меня, моя любовь. Я понимаю, насколько сильно вы не любите мальчугана и готовы убить его, но я прошу вас опомниться и не совершать подобный грех.

С любовью,

Моррис Тео Лурье».

«Моя дорогая Розана Луиз ле Зонте,

сказать честно, я был удивлен, как быстро вы согласились не убивать Франсуа Лорен де Сент-Джули, и я надеюсь, что вы не поменяете своего решения и не убьете его втайне от меня, иначе мне будет тяжело вас видеть.

Я совсем недавно разговаривал с вашим мужем, и он рассказал мне, что в последнее время чувствует себя неважно. Я думаю, это самый подходящий момент незаметно «помочь» ему побыстрее окончательно слечь и покинуть этот бренный мир. Чем быстрее он умрет, тем лучше, и мы сможем быть вместе.

С любовью,

Моррис Тео Лурье».

«Моя дорогая Розана Луиз ле Зонте.

Я жду вас у себя в доме через три дня, вечером, чтобы мы смогли обсудить наши дальнейшие планы. Я помню, что вы говорили, что вы были бы рады после смерти своего мужа отправиться в Европу и, если вы действительно этого желаете, то я буду только рад исполнить вашу мечту.

С любовью,

Моррис Тео Лурье».

«Моя дорогая Розана Луиз ле Зонте,

Вы даже не представляете, насколько я счастлив услышать, что вы беременны и что, я скорее всего, прихожусь отцом нашего малыша! Это лишь еще больше побуждает меня поскорее убить Юберт Стон де Мент-Джули, чтобы ребенок родился в нашем законном союзе. Я прошу вас скрывать вашу беременность от вашего мужа.

С любовью,

Моррис Тео Лурье».

Злость и отвращение охватили сердце Франсуа и, потеряв контроль над собой, он с силой бросил письма на пол, тяжело дыша, прежде чем перевести взгляд на Чарльза, который расширившимися глазами смотрел на него, держа в руках первое письмо. Не оставалось теперь никаких сомнений, что Розана Луиз ле Зонте намеревалась убить Юберта Стон де Сент-Джули.

– Что вы собираетесь теперь делать?

Братья вздрогнули, не услышав, как их сводная сестра спустилась обратно, держа в руках книгу, которую она протянула Франсуа.

– Что это? – спросил он, беря книгу и открывая ее.

– Дневник моей матери, – ответила Барбара. – Думаю, он вам поможет.

– Если это ее дневник, то почему он именно здесь и что ты собираешься сказать, если вдруг Розана Луиз ле Зонте спохватится его?

– Я не знаю, почему она не держит его при себе, и если она про него спросит, то я отвечу, что мой муж случайно сжег его. У него проблемы с алкоголем, поэтому я не вижу причин, почему мама мне не поверит… – Барбара тяжело вздохнула, садясь на табуретку напротив камина.

– Вы замужем? – одновременно спросили братья, быстро переглянувшись.

Барбара с трудом сдержала смех, находя поведение парней забавным.

– Да, – коротко ответила она.

– Тогда, позвольте еще раз поинтересоваться, почему вы хотите сбежать в колонии, когда у вас есть муж? – Франсуа скрестил руки на груди, не спуская глаз с девушки.

– Потому, что я не счастлива в своем браке, – Барбара тяжело вздохнула. – Я вышла замуж против своей воли за человека, который подвергает меня насилию и днем, и ночью. Зачем мне оставаться с ним, когда я могу просто сбежать и начать новую жизнь где-то вдали от него?

– А кто ваш муж? И почему вы вступили в брак против своей воли? – Франсуа понимал, что он задавал неприличные вопросы, ответы на которые ему не нужно было знать. Барбара была его сводной сестрой, хоть и не по крови, но Розана Луиз ле Зонте была ее матерью и матерью Чарльза.

– Эдуард Грегоир Моро. Хозяин этой лавки. Моя мать выдала меня за него, когда мне было тринадцать, и с тех пор прошло уже восемь лет.

– Если вы старше Чарльза на четыре года, то каким образом Розана скрывала вас? – удивлению Франсуа не было границ.

– Зачем вы задаете столько вопросов, когда вам, скорее всего, просто наплевать на меня, и вы пришли только для того, чтобы уговорить меня помочь вам?

– Я прошу прощения, мадемуазель, я не хотел вас оскорбить.

– Так или иначе, я намереваюсь сбежать и никогда не возвращаться к своему мужу. Я устала терпеть его насилие и бояться, что придет день, когда он убьет меня. Случайно ли или нет, – голос девушки дрогнул и она опустила голову.

В помещение повисло молчание, и никто не смел его нарушить. Франсуа не сводил глаз с девушки, чувствуя жалость и сострадание. Он не знал, что Розана Луиз ле Зонте сделала с ней и через что Барбаре пришлось пройти, чтобы так возненавидеть свою жизнь. Что бы это ни было, молодой человек хотел помочь ей.

Чарльз наконец-то набравшись смелости, подошел к сестре и прикоснулся к ней. От его прикосновения Барбара вздрогнула и плед упал с ее плеча. Девушка быстро прикрылась назад, но Франсуа успел заметить огромный синяк на ее плече.

– Мадемуазель, – обратился Чарлес к девушке, присев рядом с ней на корточки и взяв ее руки, – я понимаю, что мы друг друга не знаем и для вас, так же как для меня, наша встреча кажется неожиданной и странной, но я уверяю вас, что я, ваш брат, готов защищать вас. Я даю вам мое слово.

Барбара ничего не успела ответить, так как Франсуа быстрым шагом подошел к ним и, резко подняв девушку на ноги, сдернул с нее плед, которым она прикрывалась.

– Что вы делаете? – воскликнула Барбара. Прикрываясь руками, она наклонилась, чтобы поднять плед с пола, но Франсуа помешал ей.

– Брат, ты в своем уме? – послышался изумленный возглас Чарлеса.

Франсуа проигнорировал его и в ужасе смотрел на девушку. Барбара была облачена в рваные одежды, сквозь прорехи которых то тут, то там виднелись синяки и пара шрамов. Сама девушка была тощей, словно она годами недоедала, и молодому человеку страшно было представить, в каком состоянии она находилась. Было ли на ее теле еще больше синяков и шрамов? Был ли муж девушки причиной всего этого?

– Я прошу прощения, мадемуазель, – Франсуа отвел глаза и, нагнувшись, быстро поднял с пола плед и бросил его в девушку. – Мне нужно было знать, чтобы мои глаза не обманывали меня.

Барбара ничего не ответила и быстро закуталась в плед, стараясь скрыть слезы и не смотреть не братьев.

Франсуа достал из кармана мешочек с деньгами и протянул его девушке.

– Мадемуазель, как только у вас появится возможность, я прошу вас немедленно отправиться к врачу, чтобы он вас осмотрел.

Барбара проигнорировала его слова и протянутые ей деньги.

– Если он спросит, откуда все синяки, то скажите ему правду, но не говорите ему ни своего имени, ни имени своего мужа, – Франсуа взял руку девушки в свою и вложил в нее мешочек. – Также проследите за тем, чтобы ваш муж ни в коем случае не узнал о том, что вы ходили к врачу или про то, что мы здесь были и оставили вам деньги. Будет также хорошо, если вы купите себе теплую одежду и достаточно еды. Я буду присылать своего знакомого, чтобы он за вами присматривал, и, если вдруг, что-то случится, а меня или Чарльза не будет рядом, мой доверенный сможет помочь вам. Секретное слово, которое он должен будет вам сказать, чтобы вы убедились в том, что это он, а не какой-то мошенник: 1652. Это год моего рождения. Через моего помощника вы можете присылать мне сообщения о Розане Луиз ле Зонте, чтобы держать меня в курсе ее действий. Чарльз, насколько я понимаю, тоже будет навещать вас, поэтому я прошу вас не стесняться, и если вам что-то надо, то обращайтесь к нему, если вам неудобно обращаться ко мне. Мы обязательно вам поможем, чего бы вы ни попросили.

IX

После долгого дня и долгих разборок с неожиданно появившейся сводной сестрой Франсуа вернулся в Rue des Saints-Péres Hôtel des Saints-Péres. По дороге до отеля он разговаривал с Чарльзом, приходя к выводу, что несмотря на то, что Барбара казалась доброй девушкой, будет лучше, если они будут с ней осторожны и не станут доверять полностью. Конечно, она была их сводной сестрой, и она не любила свою мать, Розану Луиз ле Зонте, но будет все равно лучше, если они будут аккуратны.

Придя к такому выводу, Чарльз попросил разрешения удалиться и вернуться к себе домой, уверяя, что, если Розана Луиз ле Зонте или Юберт Стон де Сент-Джули спросят его о том, где он пропадал, он найдет, что им сказать.

Франсуа вернулся в отель и зашел в здание, направляясь к лестнице, чувствуя как усталость распространяется по его телу. Однако, его день не был еще завершен, не важно, как сильно Франсуа этого хотел. В отеле его ожидало письмо от Пьера, которое Франсуа сразу же вскрыл.

«Мой дорогой кузен,

не буду лгать и скажу прямо, что я разочарован, что ты не смог сдержать своего слова. Но я тебя не виню. Если ты не сможешь действовать сегодня согласно нашему плану, то в таком случае этим займемся мы с Николасом. Конечно, это может сделать кто-то один из нас, но проблема в том, что я пообещал сегодня провести время с Саймоном, помогая ему с изучением иностранных языков и стрельбе из ружья, поэтому первую половину дня до обеда я буду следить за сами-знаете-кем, а после обеда, когда я буду с моим братом, Николас продолжит работу.

Раз уж нам не получится встретиться сегодня вечером, то я надеюсь, что мы сможем увидеться завтра. Я буду ждать от тебя письма с новыми поручениями и надеюсь, что больше ничто и никто не помешает нашему плану действий.

С уважением,

Пьер Б. де Сент-Джули

P.S

Я прошу тебя сказать твоей невесте, Марье Луиза Ле Мойн, чтобы она перестала посещать меня. Это лучше для нас обоих, вернее это лучше всего для нее.

P.P.S

Не бери себе ничего в голову. Между мной и Марье Луиза Ле Мойн ничего не нет».

Франсуа скомкал письмо и положил его к себе в карман, с трудом контролируя чувство ненависти после прочитанного. Конечно, Франсуа верил, что Марье оставалась ему верной, но он не мог ничего поделать с тем, что ему не нравилось поведение его невесты, ее настойчивость, с которой она преследовала Пьера.

До того как Пьер покинул страну вместе с его отцом, Франсуа держал свои чувства к Марье в себе, зная о том, что она любит Пьера. Он боялся, что его признание испортит их дружбу и он ее потеряет. Поэтому молодой человек наблюдал за Марье издалека, но он всегда оставался рядом с ней как друг.

Когда Пьер покинул Францию, Франсуа помнил, как плохо было Марье. Она осуждала Пьера, что он не сдержал своего обещания всегда оставаться рядом с ней и не отвечал на ее письма. Франсуа писал Пьеру и, бывало, задавал вопросы о том, почему его кузен так поступает, но никогда не получал ответа. Пьер игнорировал все, что было связано с Марье, и продолжал в том же духе и сейчас.

Франсуа не знал, стоит ли ему ненавидеть своего кузена из-за этого или нет. Ему оставалось только надеяться, что Марье не покинет его и останется рядом с ним, он приложил немало сил, чтобы завоевать ее, после того как Пьер уехал, и Франсуа, ни в коем случае не хотел отпускать ее. Марье Луиза Ле Мойн была его невестой и будущей женой и никто, кроме Франсуа Лоран де Сент-Джули не имел права на ее руку и сердце. Путь люди думают, что он сумасшедший, но Франсуа было все равно. Он любил Марье и хотел, чтобы она принадлежала только ему и только ему. И если кто-то попытается забрать ее у Франсуа, то он сможет, не задумываясь, убить этого человека, даже если этим человеком будет близкий ему друг или сам Пьер.

Из своих мыслей обратно на землю Франсуа вернуло то, что он с кем-то столкнулся на лестнице. От неожиданности, Франсуа еле успел схватится за перила, чтобы не упасть.

– Я прошу прощения, я вас не заметил, – послышался глубокий голос.

– Нет, это я должен простить прощение. Я был настолько погружен в свои мысли, что не заметил вас, – запротестовал Франсуа, подняв голову, чтобы посмотреть, с кем он столкнулся. – Забдиэль Пиментель де Хесус?

– А вы Франсуа Лоран де Сент-Джули? – Забдиэль удивленно поднял брови. – Какая неожиданность! Я много о вас слышал и совершенно не ожидал столкнуться с вами, – Забдиэль приветственно поклонился. – Я считаю это большой честью наконец-то с вами встретиться.

– Взаимно, – неуверенно ответил Франсуа, в свою очередь склоняясь в вежливом поклоне. – Я тоже много слышал о вас, месье.

– Разве? – в карих глазах Забдиэля мелькнул огонек. – Позвольте мне спросить, что вы обо мне слышали?

– Что вы близки с Флорентом Пардаян де Дондрон, с одним из самых лучших и успешных моряков во всей Франции. Мне также рассказали, что вы прибыли из Мадрида и очень многим людям любопытно, особенно девушкам, которые заинтересованы в вас, вы собираетесь навсегда остаться во Франции или вы планируете вернуться в свою страну?

– Хмм, – усмехнулся Забдиэль. – Интересненько. Ах, прошу разрешения пригласить. Я не думаю, что у нас будет другой шанс побеседовать так, как сейчас. Если вы, конечно, никуда не торопитесь.

– У меня есть немного времени.

– Отлично. Тогда позвольте моему слуге, – Забдиэль показал на мужчину в черном, стоявшего позади него, – провести вас в мой номер. Мне сказали, что ко мне пришел гонец от старого друга, и я должен быстро с ним встретиться, – Забдиэль обошел Франсуа и торопливо спустился по лестнице, не давая молодому человеку возможности что-либо возразить.

Франсуа решил превратить эту ситуацию в возможность получше узнать Забдиэля. Он дал слуге знак, чтобы тот проводил его, и они поднялись на самый последний этаж отеля. Слуга провел Франсуа в одну из комнат, которые обычно отводили для почетных гостей. Он оставил молодого человека в гостиной и учтиво поклонился, прежде чем удалиться, давая Франсуа возможность быстро осмотреться.

Гостиная была просторной, посередине стоял длинный черный журнальный столик, с двумя креслами и диваном с подушками вокруг него. Над столиком висела огромная люстра, позади дивана располагался выход на балкон, рядом с которым стояла высокая тумбочка, а позади кресла, по левую руку, располагался камин со стульями по сторонам. На другой стороне комнаты находился большой книжный шкаф, и Франсуа решил быстро его осмотреть, но ничего, кроме географических и медицинских книг, на полках не нашел. Франсуа подошел к двери, которая была около камина и надавил на нее, но она оказалась заперта.

– Вы что-то ищете?

Франсуа вздрогнул, не заметив возвращение Забдиэля.

– Нет, нет, что вы, – Франсуа натянул на себя улыбку и обернулся. – Я просто услышал, как что-то тяжелое упало в соседней комнате. Я прошу извинить меня, если я нанес вам оскорбление.

– Как что-то тяжелое упало? – Забдиэль нахмурился и быстрым шагом подошел к двери, доставая из кармана ключи.

Торопливо вставив и повернув ключ в замке, Забдиэль открыл дверь. Через его плечо у Франсуа была возможность заглянуть в огромную спальную комнату с сундуками, стоявшими около кровати.

– Мне кажется, что вам почудилось, месье, – Забдиэль быстро закрыл дверь и запер ее. – Ничего не упало.

– Похоже на то. Я прошу прощения, что заставил вас беспокоиться. Сейчас такое время, когда лучше оставаться настороже, неважно, где вы находитесь.

– Я с вами полностью согласен. Особенно потому, что убийца находится на свободе, и он в любой момент, может напасть на свою новую жертву, – Забдиэль улыбнулся и указал в сторону журнального столика с креслами и диваном. – Прошу, присаживайтесь. Я отдал распоряжения и через несколько минут нам подадут вино.

– Благодарю, – Франсуа прошел и присел на кресло, так, чтобы ему была видна и входная дверь и балкон, на случай, если ему придется обороняться. – Забдиэль Пиментель де Хесус, позвольте мне поинтересовался, как давно вы находитесь в Rue des Saints-Péres Hôtel des Saints-Péres. Я сам живу тут уже почти месяц и не помню, чтобы за время своего проживания здесь я вас видел.

– Я переехал сюда ранее утром, – Забдиэль сел напротив гостя, поудобнее устраиваясь в кресле. – До этого я проживал в другой гостинице и какое-то время гостил у моего друга Флорента Пардаян де Дондрон, но мне неудобно оставаться у него на длительное время, поэтому, как вы видите, – Забдиэль развел руками, – я переехал в Rue des Saints-Péres Hôtel des Saints-Péres.

– А почему именно Rue des SaintsхPéres Hôtel des Saints-Péres? Я извиняюсь, если я кажусь грубым, но мне просто интересно. В Париже полно хороших гостиниц и отелей, получше этого.

– Франсуа Лоран де Сент-Джули, мне любопытно, вы знаете, что Rue des Saints-Péres Hôtel des Saints-Péres считается самым лучшей гостиницей всего Парижа? Вы же родились и выросли в Париже, насколько мне известно, а не знаете подобного факта.

Франсуа засмеялся, стараясь не показывать то, что слова мужчины немного задели его.

– Я чувствую себя дураком, – наконец сказал Франсуа. – У меня в последние время столько работы, что я забываю такие простейшие факты и чувствую себя дураком.

– Я вас ни за что не осуждаю, месье.

Послышался стук в дверь, она отворилась и в гостиную вошел слуга в черном, половина лица которого была скрыта под черным платком. Юноша молча подошел к господам и опустил на журнальный столик поднос с вином и бокалами, после чего удалился, оставив мужчин наедине. Франсуа не смог скрыть удивление, вспоминая слова Николаса о том, что слуги Флорента часто видели людей, облаченных в черное и на чьих лицах всегда были повязки.

– С вами все хорошо? – поинтересовался Забдиэль, заметив странное состояние своего гостя.

– Почему у вашего слуги спрятано лицо? – не выдержав, спросил Франсуа, наклоняясь к столику и беря с подноса бокал, стараясь оставаться настолько спокойным, насколько он мог, не делая лишних или подозрительных движений, которые могли бы насторожить Забдиэля.

– Ах, я прошу вас не беспокоиться об этом, – Забдиэль махнул рукой и забрал второй бокал со стола. – Несколько лет назад я вместе со своими слугами, включая этого, отправился в мореплавание, где я, кстати, и познакомился с Флорентом Пардаян де Дондроном, и на наш корабль напали пираты. К сожалению, этому слуге порезали и изуродовали щеку, и с того момента он отказывается показывать свое лицо.

– Но шрамы считаются мужским украшением, – сказал Франсуа, прежде чем отпить немного вина. – Зачем ему скрывать его?

– Я тоже так думаю, но, после долгих раздумий и разговоров, я решил, что будет лучше, если он сделает все так, как ему удобно. Если он чувствует себя комфортнее, когда у него на лице повязка, то пусть так и будет.

– Согласен. Может быть, он когда-нибудь поймет, что ничего страшного в шрамах нет. У Флорента Пардаян де Дондрона тоже шрам на лице и, как вы знаете, он не тяготится его наличием, – прежде чем сказать еще что-то, Франсуа прикусил себе язык, боясь что сказал уже слишком много.

– На днях многие господа, включая вашего двоюродного брата, Пьера Бенедикта де Сент-Джули, были на охоте, – неожиданно перевел тему разговора Забдиэль. – Позвольте мне узнать, почему вы не приняли приглашение? Как я уже говорил раньше, я много слышал о вас и думал, что у меня будет шанс познакомиться с вами во время охоты.

– Неожиданные дела и заботы – это вечные спутники детектива, – Франсуа слегка рассмеялся. – Видите ли, месье, я очень сильно хотел присоединиться и хорошо провести время на охоте, но опять же, я сыщик и детектив, и когда мне дана задача, то я должен большую часть своего времени посвящать ей, особенно когда задача занимает у меня больше времени, чем обычно.

– Как я вижу, расследование, над которым вы сейчас работаете, не двигается с места. Я прав?

– Вы абсолютно правы, – Франсуа сделал себе заметку не говорить слишком много о расследовании и попытаться сменить тему разговора. – Но, такова жизнь. Она полна загадок и сюрпризов. К примеру, я не ожидал встретиться с вами сегодня, хотя также, как и вы, очень жаждал встречи и нашего знакомства. Мне было любопытно, что за господин всполошил наше спокойное общество.

Забдиэль неожиданно рассмеялся, и Франсуа смог вздохнуть полной грудью, чувствуя, как тяжелый взгляд собеседника перестал давить на него.

– Тихое благородное общество? – успокаиваясь, уточнил Забдиэль. – Месье, благородное общество в каждой стране всегда кажется тихим, пока вы не окунетесь в сплетни и интриги, по своей воле или нет.

– В таком случае, я рад, что стараюсь не вмешиваться в чужие проблемы и не слушаю сплетни, – Франсуа поставил пустой бокал на столик. – И вам я советую этого не делать.

– Вам налить еще?

– Пока не надо, благодарю, – улыбнулся Франсуа.

– Позвольте мне поинтересоваться, как идет ваше расследование, – неожиданно сказал Забдиэль, не спуская глаз с собеседника. – Я понимаю, что это не мое дело, но я живу в Париже уже больше полугода, и теперь, когда неожиданные и странные убийства начали происходить в городе, мне стало как-то неспокойно, и я думаю, может, мне стоит уехать и вернуться в Мадрид.

– На вашем месте, месье, я так бы и поступил, – Франсуа скрестил руки на груди. – Видите ли, сейчас в Париже небезопасно, и если у вас есть такая возможность, то возвращайтесь на родину. Мы не знаем, кто и когда будет следующей жертвой убийцы. Это может быть кто-то из нас, кто-то из наших друзей и знакомых или кто-то, кого мы не знаем.

– Получается, что вы еще его не поймали? – Забдиэль поднял левую бровь. – Разве у вас недостаточно улик для этого? Если вам нужно, то я могу попросить своих людей помочь вам. Я считаю, что этого негодяя надо поймать.

– Доказательств у нас слишком мало, из-за чего арестовать кого-то сейчас мы не можем, – Франсуа развел руками, прежде чем положить их на подлокотники кресла. – Месье, я благодарю вас за предложенную помощь, но, к сожалению, я вынужден отказаться от нее по личным причинам. Я прошу вас на меня не обижаться и не принимать мой отказ слишком близко к сердцу.

– Я не в обиде и я прекрасно вас понимаю. Вы детектив и из-за вашей работы вам нужно быть осторожным с тем, кому вы доверяете и с кем вы говорите. Это вполне понятно. К тому же я не ожидал, что вы примете мое предложение. А если бы и приняли, то я был бы удивлен, но не подал бы вида, посчитал бы, что у вас есть свои причины принять мою помощь.

– Вы так говорите, как будто вы сам детектив и сыщик, – усмехнулся Франсуа. – Я думаю, что вы были бы хорошим сыщиком, если бы ступили на эту тропу.

– К сожалению, даже если бы я хотел стать детективом, то мне все равно пришлось распрощаться с этой идеей.

– Почему так?

– Мой дорогой дядя по папиной линии был убит, когда ему было тридцать три и он, как и вы, был сыщиком. Его убил один из преступников, – начал объяснять Забдиэль. – Это печальная история, и после убийца смог покинуть страну, и никто больше его не видел. Мой отец считал, что мой дядя сам себя загнал в гроб, выбрав себе такую сферу деятельности. Мой отец и дед были категорически против, но дядя поступил по-своему. Их опасения и волнения оказались реальными и, как я уже сказал, мой дядя был убит.

– Я соболезную вашей утрате. Я согласен с тем, что работа сыщика и детектива может быть опасной, неважно, какой опыт имеет человек.

– Что в прошлом, то в прошлом, – Забдиэль тяжело вздохнул, убирая с лица упавшие белые кудри. – Так или иначе, я покинул родительский дом именно из-за этого, так как я не мог выдержать уныние, поселившееся там. И у меня нет намерения возвращаться домой в ближайшее время. Сначала я не знал, чем себя занять, но, приехав в Париж, я встретил одну очень удивительную и необычную особу, которая, сама того не зная, помогла мне забыть о моих проблемах. И из-за нее я не собираюсь в ближайшее время покидать Париж, даже несмотря на то, что убийца бегает на свободе под нашими окнами и в любой момент готов напасть.

– Позвольте мне вас спросить имя этой особы, о которой вы говорите, – поинтересовался Франсуа. – Может быть, я ее знаю и смогу вам чем-то помочь, если вы мне позволите.

– Я благодарю вас, месье, но я отклоняю вашу помощь. А что же касается ее имени, то я тоже не собираюсь вам его говорить. Все, что я могу вам сказать, это то, что вы ее точно знаете и что совсем скоро вы услышите прекрасные новости про нее и меня, и тогда вы поймете, о ком я говорил.

– Я с нетерпением буду ждать новостей, – улыбнулся Франсуа. – Что же, я благодарю вас за гостеприимство, но, к сожалению, я не могу остаться дольше.

– Нет, нет, что вы. Это я должен быть вам благодарен за то, что вы нашли время для знакомства со мной. Вы занятой человек, и я не хочу вас задерживать у себя против вашей воли, – Забдиэль поднялся вместе с Франсуа, протягивая ему руку для пожатия. – Раз уж так получилось, что теперь мы живем в одной гостинице, то я надеюсь, мы будем чаще видеться.

– Взаимно, – Франсуа пожал протянутую ему руку. – Мне было очень приятно познакомиться с вами, Забдиэль Пиментель де Хесус.

– Взаимно, Франсуа Лоран де Сент-Джули. Желаю вам хорошего вечера.

– До встречи, – Франсуа обошел столик и неспешно направился к двери.

– Кстати, месье, – неожиданно сказал Забдиэль, не глядя на уходящего гостя и направляясь к балкону. – Я хотел бы дать вам совет: будьте осторожны и знайте меру своих действий. Если человек слишком много знает, то в скором времени его настигнет смерть.

– Месье, я прошу вас объясниться, – Франсуа резко остановился и обернулся.

– Я всего лишь решил по-дружески дать вам совет, – мужчина посмотрел на него через плечо. – Разве я что-то сделал не так? – кривая ухмылка искривила его рот, не затронув холодный взгляд, заставляя Франсуа невольно поежиться и торопливо выйти в коридор, еще раз попрощавшись.

Стараясь выкинуть из головы неприятные мысли, Франсуа, выругавшись себе под нос, торопливо направился к лестнице, собираясь спуститься к себе на этаж, когда по дороге, он наткнулся на одного из слуг Забдиэля, но его лицо не было спрятано под черной повязкой.

– Как тебя зовут? – спросил Франсуа. – Служишь ли ты у господина с которым я только что пил вино?

– Мое имя Юрбен Херф Лакомб и да, вы правы, месье, – ответил голубоглазый юноша, которому по возрасту, скорее всего, не было еще и восемнадцати. – Чем я могу вам помочь?

– Мне нужно, чтобы ты последовал за мной, – ничего больше не говоря, Франсуа схватил его за руку и повел вслед за собой.

Неожиданно кто-то схватил Юрбена за его вторую руку, останавливая их. Франсуа, обернувшись, увидел, что их удерживает слуга с черной повязкой на лице. Он прожигал Франсуа недружелюбным взглядом, словно он был готов напасть и разорвать его на части.

– Месье, я всего лишь собираюсь поговорить немного с другом, которого я давно не видел, – Франсуа быстро нашел выход из ситуации, натянув на себя дружелюбное выражение лица с широкой улыбкой. – Я не знаю, о чем вы думаете, но я уверяю вас, что он скоро вернется, – с последними словами он дернул юношу за руку и ускорил шаг.

Франсуа вместе с ничего не понимающим слугой быстрым шагом вошел к себе, заперев за ними дверь.

– Месье, я извиняюсь, если я покажусь грубым, н я попрошу вас объяснить мне, что происходит и почему вы наврали, что мы друг друга знаем, когда я, на самом деле, вижу вас впервые, – судя по тону, Юрбен Херф Лакомб был очень сильно недоволен происходящим и, может быть, ему было страшно, судя по тому, как он пытался скрыть свои дрожащие руки.

– Мне нужно, чтобы ты ответил на несколько моих вопросов, дорогой Юрбен Херф Лакомб, – Франсуа прошел мимо Юрбена в кабинет, беря оттуда чистую бумагу с чернилами и пером. – И мне нужно, чтобы ты отвечал на них честно, а также чтобы после того как я тебя отпущу, я умоляю тебя, немедля бросить работу и уехать подальше отсюда.

– О чем, вы месье?

– Я сам не знаю о чем, я но мне очень не нравится поведение твоего хозяина и мне нужно получше его узнать, для этого я сюда и привел тебя, – Франсуа сел за стол и указал на место перед ним. – Присаживайся.

– То есть вы хотите, чтобы я рассказал вам все о моем хозяине и после сбежал? – Юрбен, прищурившись, подозрительно посмотрел на Франсуа. – Месье, вы хотите, чтобы я предал своего хозяина и выдал все его секреты, таким образом унижая себя?

– Так будет лучше для твоей безопасности. Я дам тебе достаточно денег, чтобы тебе хватило на ближайшие два или три месяца, – Франсуа понимал, что то, что он делал, было опасно, особенно когда слуга с повязкой на лице их увидел, но ему нужно было узнать, что происходит и чем скорее, тем лучше, прежде чем он начнет сходить с ума. К тому же Забдиэль Пиментель де Хесус был одним из людей, за которым Франсуа вместе с со своим кузеном Пьером и его слугой Николасом договорились следить. Конечно, такой подход к делу был очень непрофессиональным, но Николас сам сказал, что ему не удалось войти в доверие ни одного из слуг Забдиэля Пиментель де Хесуса. Конечно, раз уж, теперь Франсуа и Забдиэль жили в одной гостинице, то может быть Николасу было бы несложно поймать одного из слуг и расспросить его, но Франсуа не задумался об этом и его действия были спонтанны. И Франсуа теперь придется столкнуться с предстоящими последствиями.

Юрбен продолжал недоверчиво смотреть на Франсуа, прежде чем, наконец-то сдаться и сесть за стол напротив него.

– Хорошо, если вы дадите мне достаточно денег на то, чтобы я смог накормить и спасти свою мать вместе с младшей сестрой, то я выслушаю вас и помогу.

– Я очень рад это слышать, – Франсуа открыл чернила и макнул в них перо. – Прежде всего мне нужно, чтобы ты рассказал мне, как и почему ты, Юрбен, решил поступить на службу к своему господину и знаешь ли ты его имя.

– Моя мать тяжело больна и она не в силах покинуть постель, – юноша тяжело вздохнул, отворачиваясь в сторону окна. – Мой старший брат еще не вернулся из мореплавания, а моя младшая сестра слишком маленькая, чтобы где-либо работать, даже горничной. Мне не оставалось другого выхода, как податься в слуги, и мой господин был единственным человеком, который согласился меня взять.

– Юрбен, находил ли ты поведение своего господина когда-либо странным?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, к примеру, я нахожу странным, что ты не называешь своего хозяина по имени, как остальные слуги, – сказал Франсуа. – Это означает, что ты либо не знаешь его имени, либо ты служишь не у него.

– Месье, мне незачем лгать. Я нахожусь в слугах у господина, с которым вы только что виделись. Мне просто не сказали его имени, причина мне неизвестна.

Это было одним из красных флагов для Франсуа, так как он помнил о том, что Джузеппе Анчез Лару, по словам Николаса, тоже не знал имени своего господина, у которого он служил. Если Юрбен Херф Лакомб тоже не знал имени своего господина, могло ли это означать, что Забдиэль Пиментель де Хесус имел причастность к убийству Джузеппе и его сестры? Франсуа не мог назвать его убийцей из-за отсутствия доказательств. Но у него неожиданно появился идея.

– Знаком ли ты с Джузеппе Анчез Лару? – спросил Франсуа – На сколько мне известно, Джузеппе, служил у твоего хозяина, но около двух недель назад или даже меньше, он пропал и я не могу его нигде найти. Может быть он что – нибудь тебе говорил?

– Джузеппе Анчез Лару? – Юрбен поднял брови. – Да, я его знаю, и да, он служил моему господину, перед тем как пропасть, не оставив и следа. Сказать вам честно, очень многие слуги, которых мой господин нанял, приехав в Париж, считают, что наш хозяин, скорее всего, убил Джузеппе Анчез Лару, из-за того что он слишком много знал.

– Убил из-за того, что много знал?

– Видите ли, месье, – юноша сделал голос потише, – мой господин часто куда-то отправляется и бывали дни, когда он возвращался в крови и в разорванной одежде, которую он приказывал срочно сжечь. Джузеппе Анчез Лару находил это подозрительным и несмотря на то, что он прекрасно понимал, что это его не касается, Джузеппе начал следить и подсматривать за нашим хозяином. Я не знаю, что он увидел, но это что-то, скорее всего, стало причиной его смерти.

– А сам ты не думал делать, как Джузеппе Анчез Лару? – поинтересовался Франсуа.

– Месье, мне моя жизнь дорога и я не собираюсь идти по стопам Джузеппе, которые привели его к смерти.

– Я вижу, что ты с уверенностью говоришь и думаешь, что Джузеппе Анчез Лару мертв.

– Вы меня раскусили, – юноша засмеялся. – Хорошо, я дал вам слово говорить правду и поэтому расскажу все как есть. Как я уже сказал, Джузеппе начал следить за нашим господином, и господин это заметил. Мой хозяин пришел в бешенство, но, прежде чем, он успел что-то сделать, Джузеппе скрылся. Однако слуги, с которыми мой хозяин приехал в Париж, быстро нашли его, и я был одним из слуг, которых мой хозяин взял с собой, отправляясь к Джузеппе. Я не буду уходить в подробности, но наш хозяин, не задумываясь, убил Джузеппе Анчез Лару, зарезав его кинжалом на месте и после пригрозил, что нас ждет та же участь, если мы вздумаем болтать лишнего.

Франсуа нахмурился, вспоминая, что когда они нашли тело, то на нем не было обнаружено следов, нанесенных кинжалом или любым другим острым предметом. Говорил юноша правду или нет? Хотя, если Забдиэль Пиментель де Хесус и вправду был убийцей или чудовищем, которое напало на Пьера в лесу, то было бы понятно, почему Забдиэль притворился, что он заколол Джузеппе кинжалом. Но при этом убил его тем же способом, как и остальных своих жертв. У Франсуа было мало доказательств и тем более ему самому было тяжело поверить в то, что Забдиэль мог быть чудовищем, напавшим на Пьера. Хотя, зная о том, что у Пьера были необыкновенные способности, Франсуа не удивился бы, встретив человека, обладающего такой же магией или чем-то подобным.

X

– Ваше высочество, я боюсь, что нам придется избавиться от еще одного слуги, которого вы наняли, когда приехали в этот город, – глубоким, но в то же время спокойным и тихим голосом сказал мужчина, одетый в черное, стоя посередине комнаты, держа руки за спиной и не смея поднять глаза. – Я видел, как его забрал к себе мужчина, за которым вы дали приказ следить. Я подслушал их разговор и, сказать честно, я боюсь, что нас скоро раскроют, если мы срочно не примем меры.

– Жизнь полна удивительных и неожиданных поворотов, – господин, с которым разговаривал слуга, вышел из темной спальни. Его глаза были ярко-золотого цвета и выделялись на его резко потемневшей коже. Мужчина прошелся по гостиной, прежде чем, сесть напротив камина на диван. – Какая жалость. Я собирался дать дорогому детективу время и, может быть, шанс на то, чтобы он присоединится к нам. – Элиод поднял правую руку, в которой зажегся шар, который молодой человек бросил в воздух.

Шар начал становиться все больше и больше, горя тусклым зелено-голубым светом, прежде чем он расплющился. Поводя немного пальцами в воздухе и прошептав себе под нос заклинания, мужчин зажег в ладони еще один шар, который он бросил в сторону первого. Врезавшись, второй шар заискрил по теперь больше похожему на зеркало первому шар, и через короткое мгновение зеркало отобразило Франсуа, сидящего за столом с Юрбеном. Они о чем-то увлеченно разговаривали. О чем бы ни был их разговор, Элиод понимал, что ему нужно убить Юрбена, таким образом наказав его за предательство.

– Как жаль, – повторил мужчина, вздохнув, смотря на движущуюся картинку. – Юрбен еще слишком молод, но, если бы он не совершил такой глупой ошибки, то мне бы не пришлось так быстро убить его, – Элиод взглянул на стоявшего рядом слугу. – Домен, как только Юрбен освободится, мне нужно, чтобы ты увез его в лес. Возьми с собой несколько слуг, чтобы он не сбежал. Я приеду к вам, как только смогу, и сам заберу его жизнь. Мне, так или иначе, нужен новый запас крови, и кровь Юрбена как раз то, что мне подойдет.

– Как прикажете, ваше высочество.

– Что же касается детектива, – мужчина щелкнул пальцами и энергетическое зеркало растворилось в воздухе, – я не планировал убивать этого человека так скоро, но, похоже, у меня не остается выбора. Какая жалость.

* * *

– Войдите!

Франсуа открыл дверь и вошел в кабинет.

Пьер стоял над разложенными бумагами и картами на столе, разбирая их и раскладывая по стопкам. Подняв голову, он окинул своего двоюродного брата слегка удивленным взглядом, так как думал, что они встретятся, скорее всего, этим вечером.

– Доброе утро, – сказал Франсуа, закрывая за собой дверь. – Я надеюсь, что я не помешал?

– Доброе. Нет, конечно, – улыбнулся Пьер, складывая карту Парижа. – Я рад, что ты приехал, так как мне есть о чем тебе рассказать по поводу нашего расследования.

– У меня тоже.

– Серьезно? – Пьер поднял брови. – Разве ты не говорил, что не смог действовать по нашему плану вчера?

– Давай, сначала ты расскажешь, что вы с Николасом узнали, а, за тем, я расскажу, что я узнал, – Франсуа сел в кресло, откидываясь на спинку. – И да, я после обеда опять не смогу принимать участия в нашем расследование. Марье написала мне, что ее отец желает, чтобы я приехал к ним на обед. Когда Феликс Мариус Ле Мойнн что-то решил, то его невозможно переубедить. Только зря время потратишь.

Пьер ничего не ответил, не желая иметь ничего общего с делами других людей, даже если он их хорошо знал. Собрав карты, он быстро убрал их в соседний шкаф, прежде чем сесть в кресло рядом с братом.

– Что же, тогда я начну с самого начала. После того как я получил вчера твое письмо, я сразу же отправился в город, но долго не знал, где и с чего мне начать. Однако я не ожидал, что все случится само собой. Когда я вышел из библиотеки, которую я часто посещаю, в конце улицы я увидел Флорента Пардаян де Дондрона, который разговаривал с человеком, одетым во все черное. Мне удалось подобраться к ним настолько, насколько это было возможно, но, к сожалению, они заканчивали разговаривать, и все, что я услышал это то, что человек, с которым Флорент беседовал, собирался поселиться в Rue des Saints-Péres Hôtel des Saints-Péres. Мне это очень не нравится, поэтому я хотел бы попросить тебя быть осторожным на всякий случай. После Флорент Пардаян де Дондрон отправился домой и после никуда больше не ездил. Я и Николас попробовали найти господина, с которым Флорент разговаривал, но наши попытки окончились неудачей.

– Будет очень невероятно, если человек, с которым разговаривал Флорент Пардаян де Дондрон, – тот самый господин, с которым я встретился вчера в Rue des Saints-Péres Hôtel des Saints-Péres, – рассмеялся Франсуа.

Пьер вопросительно посмотрел на кузена, ожидая от него объяснений.

– Вчера, когда я вернулся в Rue des Saints-Péres Hôtel des Saints-Péres, я столкнулся с Забдиэлем Пиментель де Хесус, – начал рассказывать Франсуа. – Насколько я помню, ты говорил, что Забдиэль Пиментель де Хесус и Флорент Пардаян де Дондрон – друзья. Что же, Забдиэль рассказал мне, как до Rue des Saints-Péres Hôtel des Saints-Péres он был гостем Флорента, но ему было неудобно пользоваться его гостеприимством, и поэтому он решил пожить какое-то время в гостинице.

– Почему-то я удивлен, что Забдиэль Пиментель де Хесус согласился с тобой поговорить. Он не похож на общительного человека.

– Я согласен, поэтому я считаю это своей удачей – мне удалось узнать от него и от одного из его слуг то, что может помочь нам в расследовании и, может быть, убить двух зайцев одним выстрелом, – Франсуа щелкнул пальцами. – Я помню, как Николас говорил, что слуги Флорента видели людей в черном, чьи лица были закрыты. Даже Джузеппе Анчез Лару тоже говорил, что видел людей в черном и с повязками на лицах.

– Другими словами, ты пытаешься сказать, что ты подозреваешь Забдиэля Пиментель де Хесус?

– Я не могу точно сказать, что я его подозреваю. У меня только факты и нет никаких доказательств, хотя мне удалось поговорить с одним из его слуг, который подтвердил мои подозрения, – после Франсуа коротко, но ясно рассказал кузену о том, что произошло с ним вчера, начиная с момента, как он столкнулся с Забдиэлем Пиментель де Хесус, заканчивая тем, как разговорил Юрбена Хенри Лакомба. Но Франсуа решил умолчать про то, как он, вместе со своим сводным братом, нашел свою сводную сестру и что его мачеха планирует разрушить его семью.

Все это время Пьер внимательно слушал и время от времени задавал кузену вопросы, но большую часть времени молчал. Когда Франсуа закончил свой рассказ, Пьер не сразу ответил, и в комнате повисло молчание, которое никто не смел нарушить.

– Мне кажется, что мы попали в странное положение, – наконец сказал Пьер. – Я вижу, почему ты подозреваешь Забдиэля Пиментель де Хесус, но опять же, у нас нет каких-либо доказательств и к тому же мы не можем объяснить, что на меня напало какое-то человекоподобное животное. Нас засмеют, если мы скажем, что всех покойных убил оборотень.

– Я и не предлагал ничего заявлять, – Франсуа закатил глаза. – Я всего лишь излагал факты.

– Тогда какие наши следующие действия? Мы не можем делать резких движений и забывать о безопасности, а также о нашей личной жизни.

– Разве ты не свободен в ближайшее время? – Франсуа удивленно посмотрел на Пьера. – Ты большую часть времени проводишь дома.

– Моя тетушка, Шарлотта Луи де Мезьер, собирается устроить ужин, на котором она объявит о замужестве Изабеллы, – глаза Пьера сверкнули и он помрачнел, думая об этом. – Я не могу позволить моей двоюродной сестре выйти замуж против ее воли.

– А откуда тебе известно, что ее выдают замуж против ее воли?

– Мне тяжело объяснить, – отмахнулся Пьер. – Да и если я начну объяснять, то тогда мне придется рассказать о ее проблемах в семье, на что у меня нет права, и даже если было бы, то я все равно бы промолчал.

– Логично, – согласился Франсуа. – Я уважаю твое решение и желаю тебе удачи. Что бы ты ни сделал и какое бы решение ни принял, я всегда поддержу тебя, как своего брата и близкого друга.

– Благодарю. Я признателен тебе за это, – улыбнулся Пьер.

– А кто жених?

– Забдиэль Пиментель де Хесус.

– Стоп. Ты серьезно? – Франсуа удивленно поднял брови.

– Делать мне больше нечего, как шутить, – Пьер закатил глаза. – Он повсюду.

– Судя по всему, да. Если мои предположения окажутся правдой и он действительно убийца, то твою сестру непременно нужно спасти, пока не поздно. Когда Шарлотта Луи де Мезьер собирается провести ужин?

– Если я не ошибаюсь, в моем приглашении было написано завтра, – Пьер на короткий момент задумался, прежде чем ответить. – Разве ты не получил приглашение? Тетушка сегодня разослала всем.

– Пока нет. Я только получил письмо от Марье и в второпях приехал сюда. Значит, – Франсуа на секунду задумался, прежде чем продолжить, – я считаю, что наша задача сейчас – это продолжать следить за Флорентом Пардаян де Дондрон и за Забдиэлем Пиментель де Хесус. Причем я считаю, что следить за Забдиэлем намного важнее, чем за Флорентом. А также спасти Изабеллу.

– Нам важно следить за обоими, – поправил кузена Пьер. – По крайней мере, я так считаю, потому что опять у нас нет прямых доказательств, что они вдвоём как-то связаны с убийствами.

– Я согласен. Тогда получается, что наша задача – выяснить, как они связаны с убийствами, и если да, то найти физические доказательства, с помощью которых мы сможем засадить их в темницу и после отправить на виселицу.

– Задача понятна, и я надеюсь, что нам не потребуется много времени.

* * *

Николас бы на конюшне, собирая сено и ухаживая за лошадьми. Закончив свою работу и вытерев пот с лица, он лег на гору сена, положив руки под голову и какие-то время смотрел в потолок, прислушиваясь к звукам вокруг него. Немного полежав, Николас снял с шеи серебряную цепочку с красным камешком и вытянул перед собой руку с ней. Его мысли вернулись к Изабелле и к тому дню, когда он ее поцеловал. Прошло уже много лет с того момента, но Николас так и не вернул ей ожерелье. Изабелла долгое время избегала его и, было похоже на то, что ей было совершенно безразлично, что она потеряла ожерелье, поэтому Николас решил оставить его себе.

– Николас!

Николас вздохнул и быстро сев, надел цепочку себе на шею, прежде чем встать.

– Николас! – голос принадлежал Франсуа.

– Я здесь, – Николас спрыгнул с чердака и приземлился перед Франсуа, который от неожиданности, отскочил в сторону. – Чем я могу помочь вам, месье?

Франсуа достал из внутреннего кармана своего верхнего платья конверты и протянул их слуге.

– Мне нужно, чтобы ты отправил эти письма адресатам, – начал объяснять он. – Но ты должен сделать это только тогда, если со мной что-то случится.

– Вы не чувствуете себя в безопасности? – поинтересовался Николас, смотря на конверты.

– Просто сделай так, как я тебя прошу. Для меня это очень важно, – Франсуа протянул небольшой мешок Николасу. – А это ты тоже должен отправить вместе с письмом моему отцу, но опять же только если со мной что-то случится. И я прошу тебя не говорить ничего об этом Пьеру. Одно из писем, которые я тебе дал, предназначено для него, и я все всем объяснил, оставив распоряжения и указания, которым он и ты должны будете следовать. Николас, я могу положиться на тебя?

XI

Марье сидела у себя в комнате перед зеркалом за туалетным столиком и ждала, когда служанка уложит ее длинные волосы в прическу. Время подходило к обеду, что означало, что Франсуа Лоран де Сент-Джули должен был скоро приехать и присоединиться к ней и ее отцу, Феликсу Мариус Ле Мойн.

Когда отец объявил Марье о том что желает видеть своего будущего зятя и что ему все равно, занят ли Франсуа или нет, Марье не оставалось другого выхода, как написать письмо молодому человеку с просьбой обязательно явиться. Марье очень сильно не хотела, чтобы отец разорвал ее помолвку с Франсуа, несмотря на то, что она его не любила. Или по крайней мере, Марье так считала, что не любила Франсуа Лоран де Сент-Джули, а если и любила, то, скорее всего, как своего брата. Марье было стыдно, что, несмотря на то, что она была его невеста, – она не питала взаимных чувств к нему.

Феликс Лоран Ле Мойн не был рад, что Марье выбрала себе в мужья Франсуа Лоран де Сент-Джули, и было из-за чего. У ее отца с семьей де Сент-Джули были плохие отношения. Все, что Марье знала, это то, что ее отец винил семью де Сент-Джули в смерти своей жены, матери Марье. По его словам, у ее матери был роман с родственником семьи де Сент-Джули – это и погубило ее. Но Марье прекрасно знала, что ее мать умерла, скорее всего, не выдержав давления Феликса Лоран Ле Мойн. Он любил контролировать все и всех, из-за чего очень много людей недолюбливали его.

Феликс Лоран Ле Мойн, угрожая Марье тем, что он заберет свои благословения на брак с Франсуа, старался либо побыстрее выдать замуж свою дочь и таким образом избавиться от нее. Либо же он старался разорвать помолвку и выдать свою дочь замуж за другого человека, который ничем не был связан с семьей де Сент-Джули. По крайней мере, так предполагала Марье.

– Ваша прическа готов, – служанка закончила украшать волосы девушки заколками.

Марье молча сделала знак, чтобы служанка оставила ее в покое, и как только она удалилась, девушка открыла шкатулку, стоявшую перед ней, и начала выбирать украшения. Марье остановила свой выбор на сережках с светло-зелеными камушками и на золотом ожерелье, которые были подарками Франсуа, когда они приняли решение обручиться. Он сказал, что это были украшения его матери и что он всегда хотел подарить их девушке, которую он любил и с которой он собирался провести всю свою жизнь. Конечно, Марье сначала отказалась принять такой подарок, но Франсуа настоял.

Ожерелье и сережки с зелеными камешками подходили под нежно-сиреневое платье с глубоким вырезом и длинными рукавами. Марье немного поправила прическу, прежде чем подойти к окну ее спальни и выглянуть из него. Вдали она заметила всадника, направляющееся к ее дому. Вздохнув, девушка поспешно покинула спальню и спустилась на первый этаж, направляясь к парадной двери. Выйдя на крыльцо, Марье увидела подъехавшего всадника, в котором она узнала своего Франсуа. Заметив свою невесту, Франсуа улыбнулся, спрыгивая с коня и отдавая уздечку подбежавшему слуге.

– Моя дорогая, – поднявшись на крыльцо, Франсуа взял руку Марье и оставил на тыльной стороне ладони легкий поцелуй, – я рад снова тебя видеть. – Франсуа предложил девушке свою руку.

– Мы виделись несколько дней назад, если не раньше, – девушка с трудом натянула на лицо улыбку и, беря своего жениха под руку, направилась вместе с ним обратно в дом.

– Я согласен, но этого времени мне хватило, чтобы соскучиться по тебе.

Марье собиралась что-то ответить, но голос ее отца не позволил ей.

– Кто к нам пожаловал! – воскликнул Феликс Мариус Ле Мойнн, выйдя из библиотеки. – Мой дорогой зять, Франсуа Лоран де Сент-Джули, собственной персоной. Почему ты почти не посещаешь нас?

– Работа не позволяет мне посещать вас так часто, как мне хочется, – улыбнулся Франсуа. – Но, я считаю, что вы не должны об этом беспокоиться, потому что, как вы видите, я смог наконец-то найти свободное время, чтобы вас проведать. Разве это не замечательно?

Феликс Мариус Ле Мойнн засмеялся и, похвалив молодого человека, предложил пройти в столовую, по дороге отдав приказ накрыть стол. Пока накрывали стол, Феликс Мариус Ле Мойнн засыпал Франсуа вопросами, касающимися расследования. В Париже всем было известно, что Франсуа Лоран де Сент-Джули занимался расследованием и старался поймать неизвестного убийцу. Молодой человек солгал бы, если бы сказал, что не удивлен услышать такие новости.

Франсуа предпочитал, чтобы подобная информация оставалось в тайне, иначе ему будет еще тяжелее поймать преступника. Не удивительно теперь было то, почему Франсуа все никак не мог завершит расследование. Слишком много людей знало подробности дела. И Франсу мысленно сделал себе заметку тщательно присмотреться к своему окружению, чтобы узнать, откуда идет утечка информации. Кто же его предал? Одно Франсуа точно знал, что он не мог подозревать ни своего кузена, Пьера Бенедикт де Сент-Джули, ни его слугу Николаса.

Франсуа наконец-то смог поменять тему разговора, но ненадолго. Феликс Мариус Ле Мойн не стал размениваться на пустые разговоры, а сразу же поднял вопрос скорейшего замужества своей дочери. И Франсуа пришлось выкручиваться, отвечая как можно более уклончиво, чтобы не посвятить своего будущего тестя в свою непростую семейную ситуацию. Франсуа не мог этого позволить, поэтому он старался объяснить Феликсу, что из-за его работы Марье может оказаться в опасности, если она сейчас выйдет за него замуж. Никто не знал, кто был убийца, где он жил и какие были его следующие действия. Если всему городу было известно о том, кто был Франсуа и чем он занимался, то он был уверен, что убийца тоже об этом знал, и Франсуа не удивился был, если бы он узнал, что убийца вот-вот готов на него напасть.

– Франсуа, если ты действительно любишь мою дочь и если ты хочешь провести с ней всю свою жизнь, то я даю вам время до конца этого месяца, – сказал Феликс Мариус Ле Мойнн, беря бокал с вином. – Мое терпение на исходе, и я не собираюсь выслушивать отговорки, по которым ты не можешь сейчас жениться на моей дочери. Либо до конца месяца ты вступишь с ней в брак, либо я отказываюсь принимать тебя как моего зятя и забираю мои благословения на этот брак, – его голос был серьезным, из-за чего ни Франсуа, ни Марье не решились перечить ему, опасаясь нарваться на скандал.

* * *

– Я прошу прощение за моего отца, – после обеда Марье удалось выиграть какое-то время наедине с Франсуа у себя в гостиной, рядом со спальней, прежде чем он должен был поиграть в шахматы с ее отцом. – Я не думала, что он начнет тебе угрожать.

– Тебе не надо за него извиняться, дорогая. – Франсуа улыбнулся и взял нежные руки Марье в свои – Феликс Мариус Ле Мойн твой отец и у него есть право сердиться на то, что такой плохой жених как я, все никак не может освободиться и, наконец – то, жениться на его прекрасной дочери. Может быть он начинает чувствовать, как будто я использую его или тебя или что – то в этом роде, потому что, иначе, бы он не поторапливал нас.

– Легко сказать, чем сделать. – шутки Франсуа ни капельки не рассмешили Марье и она оставалась серьезной, смотря в сторону и избегая встречи взглядом со своим женихом – Мне стыдно за него перед тобой, до такой степени, что я не могу смотреть тебе в глаза.

Усмехнувшись, Франсуа взял подбородок Марье и повернул ее лицо к себе, посмотрев в ее голубые глаза, прежде чем быстро поцеловать.

– Эй! – Марье быстро оттолкнула от себя Франсуа – Что ты себе позволяешь?

– Разве я не могу целовать мою невесту? – удивился Франсуа, чувствуя себя немного оскорбленным.

– Не здесь и не сейчас, когда нас может увидеть мой отец.

– И что твоему отцу будет до того, что твой жених тебя целует?

– Мне неудобно, когда ты меня целуешь, когда нас могут поймать вместе, – Марье развернулась и направилась к двери из гостиной.

– С каких это пор тебе стало неудобно, когда я твой жених и будущий муж? – Франсуа поторопился вслед за Марье.

– Мой отец ожидает тебя в главной гостиной. Желаю тебе хорошо провести время с ним, – девушка проигнорировала его вопрос и, выйдя в коридор, направилась к лестнице.

– Марье! – Франсуа догнал ее и схватил за руку. – Что с тобой?

– Со мной все хорошо, – она выдернула свою руку. – Я просто хочу побыть одна, – с последними словами Марье быстро взглянула на молодого человека через плечо и удалилась, оставив Франса в раздумьях.

* * *

Время, как на зло, тянулось медленно и тоскливо, терпение Франсуа истончалось с каждой минутой. Феликс Мариус Ле Мойнн большую часть разглагольствовал о политике и финансах, что Франсуа было не интересно. Но он не хотел казаться грубым, поэтому ему пришлось выслушивать пространные рассуждения своего будущего тестя. Марье Франсуа больше в этот день не видел. Девушка ушла в свою комнату, а затем покинула дом под предлогом визита к подруге. Ее отцу это очень не понравилось, но Марье проигнорировала его недовольство.

Феликс Мариус Ле Мойнн неожиданно пожелал, чтобы Франсуа остался у них на ужин, но, к счастью, Франсуа удалось отговориться срочными делами и нездоровьем своего отца. Конечно же, Феликс Мариус Ле Мойн расстроился, но тут же пригласил на ужин в любой другой день. По всей видимости, вино, выпитое им за обедом и после, привело Феликса в необычайно благодушное настроение, и он готов был любить весь мир, включая Франсуа.

Сам же Франсуа был рад наконец-то покинуть дом семьи Ле Мойн, унося в голове обрывки рассуждений Феликса, как навязчивое жужжание мухи над ухом. Чтобы немного развеяться, Франсуа решил навестить Пьера.

Прежде чем отправиться к кузену, Франсуа решил остановится в небольшой церкви, потому что сегодня была годовщина смерти его матери Франсуазы Энн де Мили. Оставив коня при входе в церковь, Франсуа обошел здание, таким образом пройдя на кладбище.

На улице было еще достаточно светло, но сумерки уже начали сгущаться, размывая силуэты окружающих строений и придавая пейзажу немного жути. Холодный ветерок ударил Франсуа в лицо, заставив поежиться. Прежде чем войти на кладбище, молодой человек посмотрел по сторонам, убедившись, что он тут находится в одиночестве. Ступив на кладбище, Франсуа по тропинке направился в самый конец, где под большим деревом нашел могилу с надписью:

«Франсуаза Энн де Сент-Джули, 23 июня 1628 – 27 октября 1663. Любящая жена Юберта Стон де Сент-Джули и мать Франсуа Лоран де Сент-Джули" на камне.

– Здравствуй, матушка, – негромко сказал Франсуа, встав напротив камня и смотря в землю. – Я прошу прощения, что я не могу посещать вас настолько часто, как я раньше это делал.

Улыбнувшись, Франсуа присел на корточки и принялся чистить могилу от упавших на нее веток и листьев.

– Я… – Франсуа прикусил губу, решив не говорить ничего по поводу расследования, – очень скучаю по вам, матушка, и я пришел с хорошей для вас новостью, которая, я надеюсь, поможет вам в скором времени наконец-то ощутить покой. – Франсуа встал и положил руку себе на сердце. – Когда вы покинули нас, я поклялся, что отомщу за вашу смерть и страдания, что я накажу преступника за его грязные дела, – Франсуа сделал небольшую паузу, словно ожидая ответа матери. – Матушка, я рад сообщить вам, что спустя годы у меня наконец-то есть материалы, доказывающие то, что Розана Луиз ле Зонте убила вас и что она постепенно убивает моего отца. Я прошу вас подождать и дать мне еще немного времени, матушка. Месть скоро свершится.

XII

Николас засел в неприметном переулке рядом с Rue des Saints-Péres. Hötel des Saints-Péres, стараясь не привлекать к себе внимание. Сначала он был не один, они, вдвоем с Пьером, осуществляли план слежки. Но вот уже прошло несколько часов, как Пьер покинул их наблюдательный пункт, отправившись вслед за Флорентом Пардаян де Дондроном. Ничего такого необычного не происходило, Николас начал постепенно терять надежду увидеть что – либо стоящее, как из отеля вышел высокий молодой человек, окруженный слугами в черных костюмах. Приглядевшись, Николас понял, что это был Забдиэль Пиментель де Хесус, которому тотчас подали карету.

Не теряя не минуты, Николас вскочив на своего коня, отправился вслед за ней, по соседней улице и по переулкам, стараясь оставаться незаметным и придерживаясь безопасного для этого расстояния.

Какое же было удивление Николаса, когда он понял, что покинув город, карета направилась в сторону леса. Немного поколебавшись, Николас все-таки решил рискнуть и, как только карета скрылась из виду, последовал за ней. Стегнув коня и поехав по лесу, Николас свернул с дороги и углубился в чащу, но оставаясь рядом с главной дорогой. Через какое-то время он выехал на поляну, около которой стояла карета.

– Прошу, помилуйте меня! – был слышен голос из-за кареты.

Николас остановился, обдумывая, каким образом ему обойти транспорт, оставаясь незамеченным. Привязав коня к дереву, пригибаясь и прячась за кустами, ему удалось обогнуть карету по широкой дуге, оставаясь незамеченным.

За каретой обнаружилась небольшая группа людей в черном, лица которых были скрыты повязками. В середине стоял Забдиэль Пиментель де Хесус напротив привязанного к дереву избитого юноши.

– Господин, прошу вас, помилуйте меня, – умолял юноша. – Я клянусь, что больше не предам вас и буду еще усерднее служить вам, чем раньше. Прошу вас только не убивайте меня!

Забдиэль стоял, скрестив руки на груди и прожигал юношу глазами, прежде чем сказать следующее:

– Больше не предашь меня? – голос Забдиэля был холодный и спокойный. – Не смеши меня, Юрбен. По-моему, я тебе говорил, что я не даю второй шанс. Если мой слуга один раз пренебрег моим доверием, то он должен быть наказан.

– Накажите меня любым другим способом, но только не убивайте меня, господин! – продолжал умолять Юрбен. – Если вам будет угодно, то я сам убью детектива, которому я все рассказал, и таким образом никто про вас ничего не узнает.

– Убийство детектива ничего не изменит. Он, скорее всего, уже рассказал другими все, что ты ему наплел, так что его смерти для меня будет недостаточно.

– Тогда я убью всех, с кем он разговаривал. Господин, я готов испачкать свои руки кровью для вас. Я всего лишь прошу вас не убивать меня. Моя мать тяжело больна, и она не может следить за моей младшей сестрой, а мой старший брат еще не вернулся из мореплавания. Я единственный могу зарабатывать деньги для моей семьи на данный момент, господин. Они не выживут без меня.

– Об этом, мой дорогой, нужно было думать раньше, – сказал Забдиэль, усмехнувшись и сверкнув глазами.

– Господин!

Забдиэль наклонил голову набок, щелкнув шеей, прежде чем сделать глубокий вдох и раскинуть руки. На глазах у всех присутствующих на его руках стали удлинялись ногти, становясь острыми, как у дикого животного. Кожа мужчины начала резко темнеть, а на ней проявляться различные непонятные рисунки и изображения. Когда Забдиэль открыл глаза, они стали ярко-золотого цвета и светились.

Николас в ужасе наблюдал за тем, как Забдиэль Пиментель де Хесус превращался в чудовище, что-то среднее между человеком и животным. Юрбен закричал от страха, причитая и почти плача. Остальные слуги оставались спокойными и не двигались с места, что могло означать только то, что они уже не в первый раз наблюдали за подобной картиной и знали о способностях их господина.

Тем временем веревки, которыми был привязан к дереву Юрбен, спали и каким-то необъяснимым способом он был поднят в воздух. Все, что бедный юноша мог делать, это только заходиться в диком крике. Чудовище подняло одну руку, и в ней появился огромный энергетический шар, который затем разделился на пять шариков поменьше, они начали вытягиваться и превращаться в веревки. Эти веревки потянулись к болтающемуся в воздухе юноше и быстро обвили его руки и ноги, потянув его в разные стороны, пока пятая веревка обвилась вокруг его туловища и начала сжимать его, ломая кости и принося невыносимую боль. Взмахнув рукой, чудовище притянуло Юрбена к себе и схватило его за шею, не отпуская, пока его глаза не закатились и он перестал шевелиться.

Яркий свет ослепил Николаса. Зажмурившись, он отвернулся и, когда он посмотрел назад, его глазам предстала ужасная картина.

Кровь выступила на коже Юрбена, он резко открыл ничего не видящие и глаза и разинул рот в немом крике. Над поляной повисла мертвая тишина. Не слышно было даже шороха ветра в кронах деревьев. Как в страшном сне, Николас наблюдал, как из тела Юрбена начала сочиться кровь, мелкими каплями, казалось, что она просачивалась сквозь поры. Потоки крови сгущались и парили вокруг тела юноши. Само тело начало истончаться и бледнеть. Наконец, когда вся кровь вышла из тела жертвы, чудовище щелкнуло пальцами. Тело бесформенным кулем упало на землю, а вся вышедшая кровь направилась к чудовищу, паря в воздухе и крутясь с небольшой скоростью. Раскрыв руки в сторону и закинув назад голову, чудовище резкими взмахами рук ускорило движение крови. Ее потоки уплотнялись, собираясь в подобия веревок, и все плотнее, и плотнее прилегали к телу чудовища. Существо издало громкий рык и раскинуло руки. Кровь начала проникать в его тело, светясь и переливаясь неестественно ярким светом. Как только кровь жертвы оказалось внутри него, чудовище снова зарычало, и его кожа вспыхнула ярким светом, ослепив Николаса, прячущегося в кустах.

Когда свет исчез, на месте чудовища стоял тяжело дышащий Забдиэль Пиментель де Хесу, чья кожа постепенно становилась прежнего нормального цвета. Рисунки и изображения, исчезли, но глаза оставались золотого цвета и продолжали светиться.

– Если бы в этом мире было бы побольше магии, то этот ритуал было бы легче проводить, – с последними словами Забдиэль направился обратно к карете. – Я видел тут неподалеку канаву. Бросьте в нее тело и вернитесь вслед за мной в Rue des Saints-Péres Hôtel des Saints-Péres. И мне также понадобится человек, который поможет подобрать для меня подходящий костюм к завтрашнему мероприятию.

– Как прикажете, ваше высочество, – почтительно сказал один из слуг, открытая дверцу кареты. – У вас есть какие-нибудь пожелания насчет одежды.

– Что-нибудь, что подойдет для того, чтобы вызвать восторг у дамы, – Забдиэль сел в карету.

– Как прикажите, – слуга закрыл дверцу и вскочил на коня.

Карета развернулась и поехала в сторону города, пока другие слуги, подняв мертвое тело с земли, понесли его на другую часть поляны, скрываясь за деревьями.

Николас решил, что будет лучше, если он подождет, пока слуги уйдут, прежде чем выйти из своего убежища. Ему было тяжело понять и осознать, что он только что увидел и как он сможет все это объяснить Франсуа и Пьеру. С одной стороны, подобное преображение он видел и не раз, но Пьер никогда не проделывал чего-либо подобного, что только что продемонстрировал Забдиэль. Даже претерпевая трансформацию, Пьер оставался Пьером, другом и господином Николаса. В нем не просыпалось столь кровожадное чудовище.

Послышались шаги и Николас быстро лег на холодную землю, притаившись. Вслед за шагами ослышались голоса, разговаривающие на незнакомом для Николаса языке. Через короткий промежуток времени послышался стук удаляющихся лошадиных копыт.

Полежав на земле еще какое-то время, чтобы убедиться, что всадники уехали, Николас поднялся с земли и, ради своей безопасности продолжая придерживаться кустов и деревьев, не спеша обошел поляну и углубился в чащу в поисках мертвого тела. Короткие поиски завершились успехом. Недалеко от поляны, в канаве, лежало мертвое тело юноши которого убили у Николаса на глазах сам необычным и ужасающим способом. Юноша лежал на спине с широко открытыми глазами, полными ужаса, смотрящими в небо.

* * *

Николас не помнил, как он вернулся домой и как он нашел Пьера, который сразу понял по выражению его лица что что-то случилось. И, как только Николас смог немного коряво объяснить то, что он увидел, они сразу же отправились в Rue des Saints-Péres. Hötel des Saints-Péres, куда, к их счастью и удаче, совсем недавно вернулся Франсуа.

Пьер настоял на разговоре за пределами отеля, опасаясь, что слуги Забдиэля Пиментель де Хесуса могли подслушать их. Молодые люди отправились в лес, по дороге Николас коротко и уже более четко рассказал о том, что он увидел. Сказать честно, Николас чувствовал себя идиотом, как будто он пересказывал какую-то детскую страшилку, настолько нереальным теперь все казалось. Франсуа было тяжело поверить в то, что он только что услышал, но опять же, как уже было сказано раньше, Пьер тоже обладал необыкновенными способностями, и поэтому легко можно было предположить, что Пьер не единственный в своем роде. И что, скорее всего, могут существовать и другие подобные ему люди.

Молодые люди старались соблюдать спокойствие по дороге в лес. Когда же они наконец приехали на место, первое, что решил сделать Франсуа, это достать из канавы тело слуги, в котором он сразу же узнал Юрбена Херф Лакомба. Сжав челюсти, Франсуа начал осматривать тело, чувствуя нарастающий стыд за смерть юноши. Еще вчера вечером Франсуа разговаривал с Юрбеном, после дав ему достаточно денег на то, чтобы тот мог скрыться вместе со своей семьей, но, судя по всему, юношу сразу же поймали, даже, может быть, сразу поле того, как Юрбен вышел в коридор из комнат Франсуа.

– Это моя вина, – случайно вслух проронил Франсуа, тяжело вздохнув.

– Ты о чем? О смерти этого мальчугана? – поинтересовался Пьер.

– Да… этого мальчугана звали Юрбен Херф Лакомб, он и есть тот слуга, с которым я разговаривал о Забдиэле Пиментель де Хесус и после рассказал вам, – Франсуа протянул руку к лицу юноши и закрыл ему глаза. – Ему нужно было сбежать и скрыться, после того как мы с ним поговорим, и я дал ему на это деньги. Но, судя по всему, он не успел – его поймали, и теперь он мертв. Это моя вина.

– Но если бы ты не поговорил бы с ним, то мы сейчас многое не знали бы, – подчеркнул Пьер. – Если бы не он, то мы бы до сих пор топтались на одном месте и не знали бы что сделать, чтобы поймать убийцу. К тому же, – Пьер сел на корточки и повернул голову Юрбена, открывая вид на две точки на его шее, на которые Пьер указал пальцем, – теперь мы знаем, что Забдиэль Пиментель де Хесус является главным подозреваемым, и все, что нам теперь нужно сделать, это застать его врасплох и арестовать.

– Легче сказать, чем сделать, – Франсуа поднялся на ноги и, сцепив руки за спиной, принялся ходить взад и вперед. – Проблема в том, что нам нужно будет придумать факты, в которые люди поверят. Если мы расскажем им все как есть, то нас примут за сумасшедших.

– Как насчет того, чтобы обвинить Забдиэля Пиментель де Хесус в колдовстве? – предложил Николас, прислонившись спиной к дереву. – Таким образом, можно будет сказать, что он использовал заклинания или что-то этом роде, чтобы выжать всю кровь из своих жертв и после… не знаю, использовать их кровь для чего-то.

– А доказательства мы где найдем? – Франсуа вопросительно посмотрел на него. – По правилам, нам нужно обыскать его вещи и среди них найти что-то, связанное с колдовством, а это очень проблематично. Забдиэль Пиментель де Хесус не похож на обычного человека, и он очень аккуратен.

– Доказательства! Доказательства! Доказательства! – не выдержав, воскликнул Пьер, всплеснув руками и резко поднявшись на ноги. – Как же мне надоело, что все дело упирается в доказательства! Почему мы не можем арестовать Забдиэля без доказательств, а? Вот объясни мне, мой дорогой кузен. Среди нас ты единственный сыщик с большим опытом за плечами.

– Пьер, я прошу тебя успокоиться, – Франсуа на удивление оставался спокойным и хладнокровным, несмотря на всю ситуацию. – Если у меня не будет доказательств, то люди найдут любые факты против ареста и, тогда, я буду бессилен. К тому же это будет то же самое, как подозрения моего отца против тебя, Пьер.

– Твой отец все еще подозревает, что я и есть убийца? – не выдержав, Пьер рассмеялся. – Боже, сколько времени прошло, и он даже не арестовал меня.

– Это все потому, что у него нет доказательств того, что ты убил и пролил кровь невинных людей и, у него нет доказательств, что именно ты убийца, – кратко объяснил Франсуа, – У него есть только подозрения и больше ничего. Так или иначе, не будем менять тему разговора и вернемся к плану…

– К плану, который больше не годен, – поправил кузена Пьер.

Франсуа злобно взглянул на него.

– А что? Разве я не прав? – всплеснул руками Пьер.

– Для начала, нам нужно понять, что нам делать дальше, а также похоронить бедного юношу, – Франсуа быстро взглянул на мертвое тело. – После, будем двигаться дальше по плану.

– Сказать честно, я считаю, что мы попали в тупик, – Пьер тяжело вздохнул. – Что нам дальше делать и куда идти? Мы не можем просто так все бросить. Не знаю, как ты, Франсуа, но я дал слово Изабелле, что убийца ее сестры будет пойман и наказан. А мы не можем поймать его уже больше месяца.

– Но зато мы знаем, кто может быть убийцей, – Франсуа повернутся лицом к Пьеру. – Это лучше, чем ничего.

– Я согласен, – Пьер не мог не согласиться с Франсуа, вспоминая, как тяжело велось расследование до этого момента, но теперь, у него возник следующий вопрос: – Так какой наш план?

XIII

– Изабелла, ты должна спуститься в зал через несколько минут! И только попробуй меня не послушать! Я не постесняюсь испортить твою репутацию перед гостями! – злобно взглянув на дочь и ударив ее веером по плечу, Шарлотта, высоко и гордо подняв голову, вышла из гостиной, хлопнув за собой дверью.

– Госпожа, с вами все хорошо? – спросила девушку служанка, заканчивая работать над прической Изабеллы и оставляя половину волос распущенными волнами, лежащими на ее плечах.

Изабелла ничего не ответила и смотрела в одну точку, глазами, полными слез. Она несколько дней провела взаперти и почти ничего не ела из-за отсутствия аппетита. Сегодня утром ее мать явилась к ней в комнату в сопровождении слуг, принеся сиренево-розовое платье с мелкими еле заметными серебряными узорами, длинными свободными рукавами и неглубоким вырезом. Мать заявила ей, что сегодня вечером Изабелла должна будет отдать свою руку и сердце испанцу, Забдиэлю Пиментель де Хесус, который публично сделает ей предложение, и что Изабелла обязана будет принять его предложение. Шарлотта также сказала, что в начале следующего месяца Изабелла и Забдиэль обвенчаются в одной из небольших церквей, и она покинет Францию вместе со своим мужем, как только он завершит тут все свои дела. Прежде чем уйти и снова запереть дочь, Шарлотте не постеснялась сказать, как она рада, что, после того как Изабелла выйдет замуж и уедет, ей не нужно будет видеть ее отвратное лицо и слышать ее голос.

– Госпожа? – снова позвала ее служанка.

– А? – Изабелла дернулась и посмотрела на отражение служанки в зеркале, быстро вытерев слезы.

– С вами все хорошо? Вы выглядите не важно. – в глазах служанки сквозило сочувствие.

– Со мной все хорошо, – Изабелла быстро надела на шею серебряную цепочку и достала из шкатулки два колечка, надевая их себе на пальцы, прежде чем выйти из комнаты и неспешно направиться к лестнице.

С каждым шагом и с каждой пройденной ступенькой Изабелле все больше и больше хотелось плакать и сбежать, умереть где-нибудь на улице от голода и холода, но она продолжала спокойно идти вперед. Она говорила себе, что с ней все будет хорошо и что, может быть, брак с Забдиэлем, не будет настолько ужасен, насколько ей кажется. Но все уговоры не помогали ей, и сердце Изабеллы продолжало рваться на тысячу кусочков.

Когда Изабелла спустилась в главный зал, она тут же почувствовала, что все присутствующие устремили на нее свои взгляды. С трудом натянув на себя улыбку, Изабелла прохаживалась по залу, приветствуя гостей, среди которых было очень много родственников и знакомых семьи. Изабелла была удивлена, увидев жениха ее старшей сестры Александра Эдуард Бедренную, разговаривавшего с астрологом Уильямом Томас Кемптоном. Ее будущего мужа, Забдиэля Пиментель де Хесус, нигде не было видно, что дало Изабелла возможность вздохнуть с облегчением. Изабелла настолько погрузилась в свои мысли, что она неожиданно врезалась в чью-то спину, что вернуло ее обратно на землю, и девушка начала быстро извиняться.

– Изабелла, тебе не надо просить прощения несколько раз, – голос был до боли знакомым, и Изабелла удивленно подняла голову. – Успокойся.

Пьер, собственной персоной с бокалом красного вина, стоял на против нее, вместе со своим кузеном, Франсуа Лоран де Сент-Джули и другом Филиппом Беттернкур Майерсом.

«О, Пьер», – слезы, которые Изабелла до этого момента держала в себе, вышли наружу и, игнорируя гостей, с легким удивлением наблюдавших за этой сценой, Изабелла расплакалась и обняла Пьера. – Я не понимаю, зачем ты пришёл, я не хочу видеть, как я отдаю свою руку другому… но я также рада, что ты рядом со мной».

Чувствуя себя немного некомфортно, Пьер убрал от себя руки сестры, он пытался расспросить ее о причине слез. Но Изабелла, не отвечая, продолжала плакать, пряча лицо в руки. Соврав, что Изабелла все еще скорбит о тетушке Пьеррет, Пьер, извиняясь, вывел Изабеллу из зала и отвел ее в гостиную на этаж выше.

– Пьер, я так больше не могу, – сквозь слезы наконец сказала Изабелла. – Я хочу умереть.

– Глупенькая, – Пьер усадил сестру на диван и сел рядом. – Если ты умрешь, то как я тогда без тебя буду жить?

«Не говори такие слова, когда ты не знаешь желаний моего сердца».

– Пьер, не говори так. Я знаю, что для тебя я всего лишь обуза. Так же, как и для мамы, которая собирается выдать меня замуж за человека, которого я совсем не знаю, – Изабелла снова спрятала лицо в ладонях. – Я хочу умереть. Просто умереть, чтобы больше никому не мешать своим существованием.

– Твоя мама не сказала случайно, за кого она собирается выдать тебя замуж, или это секрет? – спросил Пьер, не зная, Изабелла была в курсе или нет, кто был ее женихом, и желая уточнить ситуацию.

– Забдиэль Пиментель де Хесус. Он публично сделает мне предложение, которое я должна буду принять. После, в начале следующего месяца, мы обвенчаемся и покинем Францию. Пьер, за что мне все это?

Пьер помрачнел и нахмурился.

«Так значит, тебе известно. Это лучше, чем ничего, твоя мать просто могла промолчать».

Его сердце сжималось и болело, настолько сильно ему не нравилось видеть, как страдала его двоюродная сестра, и он старался придумать выход их этой ситуации. Выход, который навсегда прекратит страдания Изабеллы.

Немного помедлив, Пьер снял кольцо со своей левой руки. Кольцо, которое он никогда не снимал и с которым, по словам Пьеррет, он был найден на рынке. Пьер взял Изабеллу за руку и надел кольцо не ее безымянный пальчик. Изабелла удивленно вскинула взгляд на Пьера.

– Доверься мне, – слабо улыбнулся Пьер, вытирая слезы с ее щёк. – Я помогу тебе.

* * *

– Франсуа! – Марье подошла к своему жениху – Я могу, с тобой быстро поговорить, один на один? Ах, – спохватилась она, заметив, что Франсуа разговаривал с Кристофером Мэтью Комптоном, – я прощу прощение. Ты занят. Добрый вечер, Кристофер Мэтью Комптон.

– Добрый вечер, мадемуазель, – улыбнулся Кристофер. – Я надеюсь, что ваш вечер, действительно, хорош.

– Да, спасибо. Что же, если вы разговариваете с моим женихом, то тогда я не буду вас беспокоить. Франсуа, – снова обратилась Марье к жениху, – я собираюсь ненадолго выйти, в зале слишком много людей. Как только ты освободишься, пожалуйста, присоединяйся, чтобы мы могли кое-что обсудить. – И, прежде чем кто-либо из юношей успел ответить, Марье отдала свой бокал с вином Франсуа и торопливо направилась к двери.

– Выйдя из зала, Марье смогла вздохнуть полной грудью, чувствуя облегчение и легкость. Марье устала притворяться счастливой перед другими людьми, когда глубоко внутри, она ощущала боль и пустоту. Девушка находилась под большим давлением своего деспотичного отца, от которого ей не терпелось избавиться и, наконец – то, почувствовать себя свободной.

Поправив юбку своего фиолетового платья, Марье направилась к лестнице, по дороге к которой, она перехватила слугу и уточнила дорогу в библиотеку. Марье нужно было подняться на этаж выше, и, пройти до конца коридора, где по правую руку, будет вход в библиотеку. Поблагодарив, Марье начала подниматься по лестнице, когда ее сердце сжалось. Она увидела, спускающихся к ней на встречу Пьера с Изабеллой. Улыбка с лица Пьера исчезла, стоило лишь ему увидеть Марье, но он быстро обошел ее, вместе с Изабеллой.

– Пьер, – позвала Марье, – нам нужно поговорить.

Пьер не остановился и второпях уводил Изабеллу, которая старалась его остановить, говоря что неприлично вести себя так, как он сейчас ведет себя.

– Пьер Бенедикт де Сент-Джули! – воскликнула Марье, резко развернувшись на каблуках – Остановитесь там, где вы стоите!

Пьер с Изабеллой остановился, не ожидая услышать полное имя из уст Марье, с которой у него было так много общего и которую он отталкивал от себя, оскорблял и унижал.

– Пьер Бенедикт де Сент-Джули, – продолжила Марье, вздохнув и стараясь держать себя в руках, – мне нужно поговорить с вами. Если вы собираетесь вот так вот уйти и проигнорировать меня, словно я пустое место, то позвольте мне сообщить, что подобным образом вы наносите мне оскорбление.

– Пьер, – шепотом сказала Изабелла, убирая его руку, – я вернусь одна в зал, хорошо? – не дожидаясь ответа, она быстро подошла к двери и, открыв ее, вернулась в зал, оставляя Пьера наедине с Марье.

– Неужели мне действительно нужно было повышать голос и назвать тебя твоим полным именем, чтобы привлечь к себе твое внимание? – голос Марье дрогнул. Она спустилась обратно и подошла к Пьеру. – Неужели я для тебя ничего не значу?

Пьер вздохнул и, молча схватив Марье за руку, силой повел ее к лестнице, поднявшись на следующий этаж, где они вошли в библиотеку. Пьер толкнул Марье внутрь, закрывая за ними дверь, прежде чем повернуться к ней лицом.

– Что вам надо от меня, мадемуазель? Мне кажется, я вам уже сказал, что не хочу иметь ничего общего с вами и мои чувства к вам давно погасли. Почему вы продолжаете меня беспокоить и вести себя так, как будто мы все еще друзья, когда вы знаете, что я не хочу вас видеть? Вашему жениху не понравится, что вы проводите время со мной, разве вам это не известно?

– Если твои чувства погасли, а мои нет, то что ты предлагаешь мне сделать? – на глазах Марье блеснули слезы. – Что мне делать с чувствами, которые я испытываю к тебе?

Пьера словно поразило молнией. «Что ты сказала?» – он с удивлением смотрел на плачущую Марье, которая подошла к нему, обняла и теперь плакала на его плече.

– Я знаю, что где-то глубоко в сердце у тебя осталось любовь ко мне. Пьер, я не прошу о многом, – сквозь слезы молила Марье. – Я всего лишь прошу дать мне шанс все исправить. Я разорву помолвку с Франсуа, чтобы быть с тобой. Дай мне только шанс и скажи, что ты меня любишь. Или я должна первая признаться тебе?

Пьер ничего не говорил и стоял с опущенными руками, сохраняя спокойствие и хладнокровие.

«Как я ненавижу, что ты можешь с легкостью прочитать меня и мои чувства, прекрасная фиалка».

В какой-то момент Пьер поднял одну руку, собираясь обнять Марье в ответ, прижимая ее к себе. Но вовремя остановил себя и, сжав кулак, опустил руку, отворачиваясь в сторону.

– Пьер, – Марье отпустила Пьера и, взяв его лицо в свои ладони, повернула к себе, заглядывая в его карие глаза, – ты же все еще любишь меня? Скажи мне.

«Да, поэтому мне нужно тебя отпустить».

– Мадемуазель, я советую вам спуститься с небес обратно на землю, – холодно сказал Пьер, убирая руки Марье от себя. – Если это все, что вы хотели сказать, то позвольте мне удалиться, – поклонившись, Пьер развернулся, собираясь покинуть библиотеку.

– Пьер, я люблю тебя.

Ее слова приковали Пьера к месту.

– Я люблю тебя, Пьер, и только тебя, – повторила Марье, ломая руки и с мольбой смотря на Пьера. – Я не знаю, когда мои чувства к тебе дали о себе знать, но все, что я знаю, – это то, что я люблю тебя, Пьер, и не вижу своего будущего без тебя.

«Нет, я не могу позволить тебе снова со мной сблизиться, моя белоснежная роза».

– Мадемуазель, я прошу вас прекратить. – Ответил Пьер продолжая стоять к Марье спиной – Если то, что вы сказали действительно правда, то заберите свои слова назад, а я притворюсь, что ничего не слышал.

«Прости меня, фиалка».

– Пьер… – голос Марье дрогнул, и она сделала шаг к нему.

– Остановитесь, – Пьер холодно взглянул на Марье через плечо. – Я отказываюсь вас слушать.

– Пьер, но я люблю тебя…

– Я сказал, что отказываюсь слушать! – Пьер неожиданно для самого себя повысил голос. – Неужели непонятно?

– Нет, непонятно, потому что ты не даешь мне высказаться, – Марье подошла и преградила ему дорогу. – Ты всегда говоришь мне замолчать и оставить тебя в покое. Неужели я совершила преступление, признавшись в любви к тебе? Ты тоже говорил, что любишь меня. Почему я не могу признаться тебе в своих чувствах? – Марье схватила Пьера за руку. – Объясни мне, Пьер. Я тебя не понимаю.

Ее прикосновение словно обжигало кожу Пьера, и его сердце учащенно забилось.

– Вам не нужно меня понимать, мадемуазель, – Пьер убрал руку Марье от себя. – И вы не совершили преступление, признавшись в своих чувствах.

– Тогда какую ошибку я совершила, из-за которой ты отталкиваешь меня от себя?

– Ваша ошибка заключается в том, что вы не умеете следить за собой.

– Что?

– Я не буду повторяться, – Пьер обошел Марье и снова направился к двери, когда Марье неожиданно остановила его, обняв из-за спины. – Вы опять за свое?

– Неблагодарный, – негромко сказала Марье, вдыхая его запах и закрыв глаза, – неблагодарный лжец. Если бы только знал, сколько слез я пролила из-за тебя, когда ты вдруг бросил меня, неожиданно покинул Францию, не отвечал на мои письма. Тебя не было рядом со мной, когда ты мне был нужен. Ты бросил меня, не сдержав свои клятвы. Я каждый день молилась за твое здоровье и безопасность, чтобы ты вернулся домой живым. Я молилась, чтобы Бог вернул тебя мне. Но он исполнил только половину моего желания. Ты вернулся во Францию, но не ко мне. Судя по всему, твое отношение ко мне – это наказание за все мои грехи.

Пьер положил руку на руки Марье, собираясь освободить себя от ее объятий.

– Не надо. – голос Марье дрожал – Не покидай меня. Я не думаю, что смогу выдержать, увидев как ты уходишь от меня… снова.

Пьер не позволил ее сладкому мелодичному голосу затуманить его голову и, слегка надавив на руки Марье, освободил себя и решительно направился к двери.

– Пьер. – позвала Марье, протягивая руку в его сторону – Пьер!

Но Пьер не остановился. Не оборачиваясь, он вышел из библиотеки, закрывая за собой дверь и оставляя Марье одну в слезах. Он старался игнорировать нахлынувшие на него чувства. На короткий момент Пьер остановился и прислонился спиной к стене, откинув голову назад.

«И пускай меня мучает боль, лишь бы ты была в безопасности. Я терплю все ради тебя. Я надеюсь, что ты счастье обретёшь… пускай даже без меня».

Прошлое было прошлым и лучше его забыть, вместе с чувствами, которые Пьер испытывал к Марье. Так будет лучше для них обоих.

Как только дверь закрылась, Марье снова расплакалась, чувствуя как ее сердце разрывается на мелкие кусочки, обнимая себя и садясь на ближайший диван.

– Пьер… – как молитву, повторяла Марье шепотом имя возлюбленного, – Пьер… любовь моя. Что ты со мной делаешь?

* * *

24 апреля 1673 г.

– Марье! – крикнул кудрявый юноша, шестнадцати лет, бегая по саду за девушкой. – Я все равно тебя поймаю.

– Попробуй! – смеясь крикнула Марье в ответ, убегая от Пьера, подобрав юбки красного платья.

Был вечер, и в доме семьи де Сент-Джули готовился званый ужин с балом в честь того, что Антонио Исамбер де Сент-Джули была доверено поручение отправиться в Европу и в колонии с поручениями от короля Людо́вик XIV де Бурбо́н. Званый ужин был возможностью для родственников и друзей пожелать Антонио удачи.

– Я поймаю тебя! – крикнул Пьер, остановившись и спрятавшись за одним из деревьев, приводя дыхание в норму.

Как он и ожидал, Марье подумала что он вернулся в дом или сдался, поэтому она спокойно зашагала по тропинке, ничего не подозревая и не смотря по сторонам. Пьер, воспользовавшись этим и дождавшись когда Марье подойдет поближе к дереву за которым он прятался, выпрыгнул и обнял ее из – за спины.

– Я же говорил, что поймаю тебя! – во весь голос кричал Пьер.

– Отпусти! – Маре залилась смехом, всеми силами стараясь выбраться из объятий и как только ей это удалось, она собиралась побежать обратно в сад, но Пьер преградил ей дорогу. – Прекрати!

– Нет, не прекращу. – с этими словами, Пьер взял Марье за подбородок и его губы накрыли ее, в мягком, коротким и сладком поцелуе.

Когда Пьер отстранился, Марье нежно улыбнулась ему. Пьер улыбнулся в ответ, прежде чем убрать выпавший локон Марье за ухо и снова приблизиться к ее лицу.

Хихикнув, Марье подняла руку и быстро привела его волосы в беспорядок, таким образом получив возможность обежать его, смеясь.

– Так нечестно! – Пьер побежал за девушкой.

Побегав еще немного по саду, парочка устала и они решили спокойно вернуться в дом, разговаривая по дороге про войну с Голландией и о том, в какую опасную миссию отправился отец Пьера. Марье не переставала говорить о том, как она восхищалась Антонио Исамбер де Сент-Джули и насколько близок он с королем, что именно ему доверили подобную задачу. В какой-то момент Пьеру удалось прервать этот поток восхищения известием, что, возможно, он тоже отправится в колонии в качестве помощника своего отца. Но Марье не восприняла его слова всерьез.

– Ты в качестве помощника? – удивилась Марье. – Нет, я не могу этого допустить!

– С чего это вдруг? – Пьер в недоумение посмотрел на нее, это не была та реакция, которую он ожидал. – Разве из меня выйдет плохой помощник?

– Дело не в этом, – Марье заметила, что они уже оказались на террасе второго этажа, где никого, кроме них, не было. – Я уверена, что из тебя получится хороший и даже замечательный помощник.

– Тогда в чем дело?

Марье тяжело вздохнула и подошла к перилам, опершись на них и смотря в небо, полное звезд, не зная, как объяснить, почему она не хотела отпускать Пьера. Марье хотела выразить все так, чтобы ее слова не выдали ее чувства к нему. Чувства, в которых она была еще не уверена.

Тем временем Пьер встал рядом, обвив руку вокруг ее хрупких плеч и наслаждаясь моментом и присутствием Марье, кому принадлежало его сердце… особенно, когда это должно было стать последним счастливым вечером с ней…

Пьер повернул голову, чтобы посмотреть на Марье, восхищаясь насколько красивой она была и чувствуя как его сердце забилось сильнее прежнего. Как каждый раз когда он находился рядом с Марье или когда он думал о ней.

– Мне тяжело поверить в это, – негромко произнес свои мысли вслух Пьер, переведя глаза на небо.

– Что? – Марье повернула голову к нему. – Ты о чем?

– Я про нас, – Пьер повернулся к девушке. – Мы знаем друг друга столько лет, но бывают моменты, как сейчас, когда мне кажется, что все это похоже на сон.

– Почему так? Пьер, ты о чем? Ты сейчас не спишь, – Марье протянула руку к лицу Пьера и мягко погладила его по щеке – Чувствуешь мое прикосновение? Во сне, ты бы этого не почувствовал. – встав на цыпочки, она собиралась поцеловать его в губы, но Пьер отвернулся – Пьер?

– Давай расстанемся, – выдавил из себя, наконец – то, Пьер, отводя взгляд от Марье на сад.

– Что? – Марье не поверила своим ушам. – Что ты сказал?

– Я сказал, давайте расстанемся, Марье Луиза Ле Мойн. – повторил Пьер, чувствуя как его сердце сжалось от боли – Мы слишком разные и… мои чувства к вам остыли.

– Пьер, ч-что? – голос Марье дрогнул, а на лице появилась паника, Марье не понимала что происходит и не знала, что ей делать – Пьер?

– Я… простите меня, Марье Луиза Ле Мойн.

– Пьер, что с тобой? Почему ты так официально разговариваешь со мной?

– Я думал, что люблю вас и что вы та, с которой я бы хотел прожить всю свою жизнь. Но я ошибался.

Отказываясь верить своим ушам, Марье подступила к Пьеру и крепко обняла его.

– Пьер, – сказала она, – прекрати шутить. Мне это не нравится.

Пьер сжал кулаки. Он хотел обнять Марье. Забрать свои слова назад и сказать, что он никогда не покинет ее… ведь он поклялся ей, что он никогда не покинет ее. Но Пьер понимал, что, если он ее не оставит, то Франсуа, непременно, раскроет его тайну. И, тогда, все будут видеть его, как монстра. Пьер не мог этого допустить, особенно Марье. Конечно, его поступок сейчас делал из него монстра и мерзавца, но хотя бы Пьер не будет монстром и колдуном с чёрной магией. Вместо этого Пьер будет монстром, разбившим сердце самого близкого ему человека.

Собравшись с силами, Пьер убрал руки Марье от себя и снова отступил назад.

– Как я уже говорил, я собираюсь отправиться с моим отцом в качестве помощника. Я уезжаю завтра утром.

– Пьер, позволь мне задать тебе вопрос, – на глазах Марье наворачивались слезы. – Ты когда-нибудь любил меня? Если нет, то тогда почему… почему ты…

«Пускай мучает меня боль, но хотя бы ты будешь в безопасности. К тому же, такой монстр, как я, не смог бы принести тебе счастья».

– Пьер?

– Любил или нет, это не важно. То, что для меня важно сейчас – это положить конец всему, что между нами.

– Пьер, прекрати врать, – ее голос дрожал. – Ты забываешь, что я с легкостью могу понять, когда ты врешь, а когда нет.

– Тогда вы недостаточно хорошо меня знаете, – холодно сказал Пьер. – Если вы считаете, что хорошо знаете меня, то вы должны понимать когда я говорю серьезно, а когда нет. Прощайте, – с последним словом, игнорируя сильную боль в сердце, Пьер вышел с балкона.

– Пьер! – крикнула Марье его имя и поспешила догнать его, но, к ее большому удивлению и сожалению, Пьер словно провалился сквозь землю.

Марье обежала весь дом, в поиске его, с нарастающей паникой в сердце. Она не понимала, как и почему Пьер поступил так.

– Нет, нет, нет, – шептала девушка, бегая по дому, заглядывая в каждую комнату и останавливая каждого слугу, спрашивая его про Пьера, но без толку. Молодой человек как воду канул.

На следующий день Марье получила новости о том, что Пьер согласился отправиться в качестве помощника его отца и что у него были очень маленькие шансы на возвращение обратно домой во Францию, потому что миссия Антонио Исамбер де Сент-Джули была опасной, особенно сейчас, в самый разгар войны. Как только девушка прочитала письмо, она немедленно отправилась в порт, где собиралась найти корабль, отбывающий в колонии, и уговорить Пьера остаться. Но она опоздала, корабль поднял паруса еще на рассвете, и теперь его не было видно даже у горизонта. Все, что оставалось делать Марье, так это молча глотать слезы, всматриваясь в голубую даль. Марье была не в силах сдвинуться с места. Она как будто попала в сон, страшный сон. Когда наваливается такая тяжесть, что тело застывает или двигается так медленно, как под водой. Но, к сожалению, это был не сон… Марье так долго жаждала любви, взаимной любви. Она обрела ее и внезапно потеряла… И кого она могла винить в этом? Себя и только себя.

XIV

Изабеллу не покидало любопытство и ей хотелось вернуться, чтобы подслушать разговор Пьера с Марье, но ей удалось побороть себя и остаться в зале, в ожидании Пьера.

Она улыбнулась, взглянув на свои пальцы, на одном из которых красовалось колечко Пьера. Изабелла не знала, зачем Пьер ей его дал, но она доверяла ему. Она верила, что у Пьера есть план, как ей помочь. Конечно, он обязательно поможет.

– Добрый вечер, мадемуазель. Вы замечательно выглядите, – мужской голос вернул Изабеллу с небес на землю и заставил вздрогнуть.

Подняв голову, Изабелла увидела мягко улыбающегося Забдиэля Пиментель де Хесус, протягивающего ей бокал с вином.

– Ах, месье, добрый вечер, – Изабелла фальшиво улыбнулась. – Я боюсь, что я не могу принять бокал, я не пью. Извините.

– Ничего страшного, – Забдиэль подозвал к ним слугу с подносом и отдал ему оба бокала, которые он держал. – В таком случае, я не буду вас смущать и тоже не буду пить. Позвольте спросить, как проходит ваш вечер?

– Хорошо, спасибо. А ваш?

– Тоже неплохо, – Забдиэль протянул Изабелле руку. – Позвольте мне пригласить вас на танец, мадемуазель. Я собираюсь покинуть Францию в начале зимы и я не думаю, что мне выпадет еще шанс пригласить вас на танец.

Не уверенно Изабелла подала свою руку Забдиэлю и позволила повести себя на середину зала. Во время танца Изабелла не смела смотреть Забдиэлю в глаза и при каждой возможности она кидала взгляд в сторону двери, ожидая, что вот-вот вернётся Пьер.

– Вы кого-то ждете? – поинтересовался Забдиэль.

– А? Нет, нет, – соврала Изабелла, быстро взглянув на Забдиэля. – С чего вы это решили?

– Вы отказываетесь на меня смотреть и вместо этого посматриваете на дверь, – кратко объяснил он. – Вы также коротко отвечаете мне. Все это говорит мне, что вам неудобно в моем обществе.

– Если бы мне было некомфортно с вами, я бы сказала бы вам об этом, – снова соврала Изабелла и вновь, бросила взгляд в сторону двери. Наконец-то ее молитвы были услышаны.

Дверь открылась и в зал вместе с Марье, которая пыталась остановить его, вошел Пьер. Пьер нахмурился, заметив Забдиэля.

– Я просто себя неважно чувствую, месье, и немного устала, – продолжала врать Изабелла. Она резко остановилась и отступила от Забдиэля. – Извините.

– В таком случае, я полагаю, что будет лучше, если я перейду сразу к делу, – Забдиэль прокашлялся, чистя горло.

– К делу? – Изабелла удивленно посмотрела на него. – Вы о чем?

Забдиэль ничего не ответил, а лишь только громко захлопал в ладоши, привлекая к ним внимание.

– Дорогие дамы и господа, – обратился Забдиэль к присутствующим, убедившись, что все смотрели на них, – вас пригласили сегодня не только в качестве гостей семьи де Мезьер, а также как свидетелей помолвки прекрасной Изабеллы Мойн де Мезьер, девушки, которая пленила мое сердце с первой нашей встречи.

Изабелла почувствовала, как паника начинает охватывать ее. Она сжала руки и прикусила нижнюю губу, пытаясь успокоиться.

– Дорогая Изабелла Мойн де Мезьер, – улыбаясь, обратился молодой человек к девушке, – я говорил вам уже о том, как я люблю вас, и о том, что я сделаю все возможное, что в моих силах, чтобы сделать вас счастливой. При всех свидетелях в этом зале я прошу вас отдать мне свою руку и сердце, и я клянусь вам, что буду заботиться о вас, пока смерть не разлучит нас.

Все в зале захлопали в ладоши, заставляя Изабеллу еще больше запаниковать. Краем глаза она заметила свою мать, которая прожигала Изабеллу своим взглядом в ожидании, когда та согласится на брак с Забдиэлем. Но Изабелла не могла заставить вымолвить хоть словечко. Ее тело била мелкая дрожь, на глаза навернулись слезы, Изабелла сжала кулачки, пытаясь успокоиться, но все было тщетно.

– Мадемуазель? – Забдиэль протянул руку к ней, чтобы взять ее за руку, но подошедший к ним человек опередил его.

– Этот брак невозможен, – этим кем-то оказался Пьер. Он холодно и уверенно смотрел на стоявшего перед ним мужчину, прожигая его взглядом.

В зале послышались шепотки удивления и переговоры. Пьер чувствовал, как накаляется атмосфера в зале, но он оставался спокойным.

– Месье, – усмехнулся Забдиэль, – я прошу вас повторить, а то мне кажется, что я и присутствующие в этом зале, ослышались.

– Вы все услышали правильно. Этот брак невозможен.

– Почему же? – громко воскликнул кто-то из гостей.

– Совсем недавно, до того как скончалась моя матушка, – начал объяснять Пьер, взяв замершую Изабеллу за руку, – я сделал предложение Изабелле Мойн де Мезьер… и она согласилась.

В зале снова все зашептались.

– Если вы не верите, то посмотрите на кольцо на руке Изабеллы, – Пьер взял руку Изабеллы и продемонстрировал всем присутствующим кольцо на пальце Изабеллы. – Это кольцо моей покойной матери, которое я никогда не снимал и не собирался никому дарить, кроме моей будущей жены. – Пьер затем обратился к Забдиэлю: – Месье, я прошу прощения за то, что разрушил ваши планы, но даже если вы все еще хотите жениться на моей кузине, то я не думаю, что данный шаг не отразится на вашей репутации. Жениться на девушке, которая поклялась другому. Если бы я был на вашем месте, то я бы признал поражение, моя честь с репутацией для меня важнее.

Забдиэль Пиментель де Хесус вздохнул, стараясь держать себя в руках. Ему не верилось, что стоявший перед ним человек имел достаточно смелости и даже наглости, чтобы разговаривать с ним подобным образом перед собравшимися здесь людьми, оскорбляя и унижая его.

– Мадемуазель, – обратился Забдиэль к Изабелле, посмотрев на нее своим пронзительным взглядом, – то, что говорит Пьер Бенедикт де Сент-Джули, правда? Или вы просто насмехаетесь надо мной?

Изабелла потупилась. Пьер почувствовал, как она напряглась и он слегка сжал ее пальцы в своей ладони, стараясь дать ей понять, что ей нечего бояться и что он рядом.

– Да, так и есть, – наконец сказала Изабелла, смело и гордо посмотрев Забдиэлю в глаза. – Я согласилась выйти за муж за моего кузена, Пьера Бенедикт де Сент-Джули и поклялась, что буду верна ему. К сожалению, у нас не было возможности сообщить всем об этом из-за неожиданной смерти тетушки Пьеррет, за что я извиняюсь.

Забдиэль прикусил нижнюю губу.

– Вы точно уверенны в своем решении, мадемуазель? – почти сквозь зубы процедил Забдиэль.

– Я, Изабелла Мойн де Мезьер, невеста Пьера Бенедикт де Сент-Джули. Моя рука и сердце принадлежат только ему и никому больше.

Кивнув, Забдиэль Пиментель де Хесус, молча развернулся и быстрым шагом направился к выходу из зала, по дороге ругаясь себе под нос. Пока дверь за мужчиной не закрылась, все молча смотрели ему вслед, а Пьер слегка сжал пальцы Изабеллы, поддерживая и ободряя ее.

Как только дверь закрылась, в зале повисло неловкое молчание, пока кто-то из гостей вдруг прокашлялся и громко поздравил Пьера с Изабеллой, затем, обращаясь к музыкантам, попросил их сыграть что-нибудь веселенькое в честь помолвки такой замечательной пары.

А потом все разом отмерли. Под веселую мелодию все присутствующие поспешили поздравить молодых людей с помолвкой, желая счастья и вечной любви в браке. Пьеру было немного тяжело принимать пожелания, но он старался не подавать виду, хотя понимал, что ему придется иметь дело с результатами своих действий. И ему нужно было начать действовать прямо сейчас, прежде чем все выйдет из-под контроля.

* * *

«Я сделал предложение Изабелле Мойн де Мезьер… и она согласилась».

«Я, Изабелла Мойн де Мезьер, невеста Пьера Бенедикт де Сент-Джули. Моя рука и сердце принадлежат только ему и никому больше».

Эти слова как эхом повторялись в голове Марье, когда она в слезах выбежала из зала. Не оглядываясь, подальше от зала. Побежав вверх по лестнице, Марье смогла найти какую-то гостиную, где она обняла себя и позволила слезам водопадом пойти из ее глаз.

«Я сделал предложение Изабелле Мойн де Мезьер… и она согласилась».

«Я, Изабелла Мойн ле Зонте, невеста Пьера Бенедикт де Сент-Джули. Моя рука и сердце принадлежат только ему и никому больше».

– Нет, нет, нет, – Марье закрыла уши. – Я не хочу вас больше слышать.

«Я сделал предложение Изабелле Мойн де Мезьер… и она согласилась».

Плача, Марье присела в кресло рядом с потухшим камином. В гостиной было холодно, но Марье ничего не замечала. Она мелко дрожала, не понимая, было ли это из-за холода, или слез, или из-за того и другого.

Все ее надежды на то, чтобы добиться прощение Пьера и, может быть, вернуть того Пьера, которого она знает и любит, были разрушены. Все, что вдохновляло Марье продолжать жить и не обращать внимание на деспотичного отца, – был Пьер и надежда на то, что они когда-нибудь снова будут вместе. Эта мечта теперь была разбита на мелкие осколки, которые невозможно будет собрать обратно.

Пока Марье плакала, она не заметила как дверь в гостиную медленно открылась и в помещение вошел Франсуа. Увидев в каком состояние находилась его невеста, он вздохнул и, не спеша подошел к ней сзади, положив руки ей на плечи. Марье вздрогнула от неожиданности и обернулась.

– Ах, это ты. – вытирая слезы, сказала Марье, дрожащим голосом – Что ты тут делаешь?

– Я беспокоился о тебе. – ответил Франсуа, не убирая рук и оставаясь стоять позади – Я видел в как ты побледнела, когда Пьер объявил о его помолвке с Изабеллой.

– Франсуа, оставь меня, пожалуйста. – Марье закрыла глаза – Я не хочу сейчас ни с кем разговаривать.

– А мне тяжело и больно оставлять тебя в таком состоянии. Марье, ты знаешь что я люблю тебя. Как я могу оставить тебя, когда тебе больно?

Марье ничего не ответила, а лишь только закрыла лицо руками. Франсуа достал из кармана своего костюма платок и протянул его ей.

– Разве я не говорил тебе носить собой платок? – спросил он – Ты никогда не делаешь того что я тебя прошу. Я говорил тебе оставить Пьера в покое и держаться от него подальше, а теперь посмотри, что случилось.

– То, что происходит между мной и Пьером, Франсуа, тебя не касается. – сквозь слезы, сказала Марье – Я прошу тебя, оставь меня.

– Ты ошибаешься, дорогая. – Франсуа подвинул второе кресло ближе к камину и сел рядом с Марье, убирая ее руки от лица, чтобы вытереть ей слезы – Глупенькая. Ты моя невеста и это мой долг, знать, что происходит между тобой и людьми, близкими мне, и людьми которые причиняют тебе боль. Разве ты этого не понимаешь?

– Франсуа. – Марье подняла глаза и посмотрела на него – Я…

– Что? Чем я могу тебе помочь?

– Франсуа, я хочу разорвать нашу помолвку.

Эти слова как молния поразили Франсуа и улыбка исчезла с его лица. Он в недоумении смотрел на девушку, не понимая почему она приняла такое решение.

– Я ослышался? – наконец – то, спросил Франсуа – Что ты сказала?

– Разорвем нашу помолвку. – повторила Марье – Извини, Франсуа, но это будет лучше для нас обоих. Я не хочу причинять тебе боль и быть обузой для тебя.

– Дорогая, с чего ты решила что ты для меня обуза? – Франсуа фальшиво засмеялся и сжал руки Марье в своих – Что за глупости ты говоришь? Я люблю тебя.

– Франсуа, – девушка высвободила свои руки – прости, я не хочу причинять себе больше боли.

– Ты действительно хочешь это сделать?

– Я люблю Пьера.

– Я понял… это все моя вина. Я не защищаю тебя так, как он делал это в прошлом… неловкая ситуация. Пожалуйста, дай мне еще один шанс. – Франсуа снова схватил Марье за руки – По крайней мере, не вычеркивай меня из своей жизни. Мы можем начать все с начала.

– Франсуа, спасибо за все. – Марье слабо улыбнулась и снова освободила свои руки, поднимаясь с кресла – Но время пришло нам расстаться. Это лучше для нас обоих.

– Марье!

Марье вышла из гостиной, чувствуя как с сердца было снято что – то тяжелое. Она слабо улыбнулась, прежде чем повернутся к лестнице, собираясь покинуть дом, ни с кем не попрощавшись.

«Я сделал предложение Изабелле Мойн де Мезьер… и она согласилась».

Снова слезы на глазах, которые Марье торопливо вытерла, прежде чем начать спускаться. К ее большому удивлению, в конце лестницы Марье увидела Пьера, который, судя по всему, кого-то ожидал. Марье прикусила нижнюю губу, остановившись на лестнице и рассматривая его профиль, словно стараясь запомнить каждую маленькую черточку, прежде чем набраться сил и смелости и продолжить спускаться и пройти мимо молодого человека, не обращая на него внимания.

– Вам не надо разрывать свою помолвку с моим кузеном из-за того, что я решил жениться на Изабелле, – неожиданно сказал Пьер.

– Ты подслушивал? – спросила Марье, не оборачиваясь, не желая, чтобы Пьер увидел ее слезы.

– Возможно, да, а возможно, и нет. Так или иначе, факт остается фактом, вы решили порвать с моим кузеном.

– Мои дела тебя не касаются, – с трудом сдерживая дрожащий голос, сказала Марье и направилась дальше, но остановилась, когда Пьер резко схватил ее запястье. – Что тебе надо?

– Поговорим.

Марье с удивлением посмотрела на Пьера, который еще совсем недавно не желал разговаривать с ней.

– Мне нечего сказать, – Марье дернула руку. – Тем более ты все равно не хотел со мной разговаривать до этого.

«Глупенькая, неужели ты не понимаешь, что с Франсуа ты находишься в полной безопасности? Мне так за тебя спокойнее».

– В таком случае, вы просто послушаете, – Пьер снова схватил девушку за руку и силой повел в конец коридора. – То, что вы услышите, покажется вам полезным.

– Отпусти.

Вдруг кто-то неожиданно схватил Марье за вторую руку, останавливая ее и Пьера на месте.

– Марье четко дала тебе понять, что она не желает с тобой разговаривать, – этим человеком оказался Франсуа. – Отпусти мою невесту.

– Бывшую невесту, – поправил Пьер, медленно поворачиваясь к кузену лицом, не отпуская руку девушки. – Мне кажется, что пришло время для Марье узнать, что ты сделал, Франсуа, чтобы заполучить ее.

– Ты о чем? – Франсуа удивленно поднял левую бровь, притворяясь, что он не понимает, о чем говорит его кузен.

– О нашем уговоре несколько лет назад. О том, что, если я поступлю так, как ты скажешь и оставлю Марье в покое и отдам ее тебе, то тогда ты поможешь мне избавиться от проблемы, которая тогда меня беспокоила, – кратко объяснил Пьер, усмехнувшись. – Я думаю, что мадемуазель будет в шоке от правды, которую она услышит.

– Пьер, не лезь не в свои дела, – Франсуа начал закипать. – И, как я уже сказал, я не знаю, о чем ты говоришь.

– Чем дольше ты будешь держать это в секрете, тем хуже будут последствия, – Пьер наконец отпустил руку Марье. – Не говори, что я тебя не предупреждал, – усмехнувшись, Пьер поклонился и отправился обратно в зал, оставив парочку наедине с друг другом.

– Франсуа, – Марье в недоумении посмотрела на него, – то, что говорит Пьер, правда?

– Марье, не слушай его, – с трудом сдерживая гнев и с натянув улыбку, сказал Франсуа, разворачивая девушку к себе и беря ее за плечи. – Он лжет. Я твой жених, и ты должна мне верить, дорогая.

– Франсуа, я сказала тебе, что я разрываю нашу помолвку, – Марье убрала его руки от себя и отступила назад. – И я прошу тебя объясниться. О чем говорил Пьер, что тебе стало так нехорошо?

– Он ни о чем таком не говорил, – фальшиво засмеялся Франсуа, однако по его глазам было видно, что он начал паниковать. – Не верь ему. Мы просто находимся с ним не в лучших отношениях.

– Франсуа, я прекрасно понимаю и знаю, когда ты стараешься что-то от меня скрыть или когда ты мне лжешь. Если ты не собираешься мне сам ничего рассказывать, то тогда пусть за тебя это сделает Пьер, – с последними словами Марье резко развернулась на каблуках и направилась к двери в зал.

Франсуа сжал кулаки, чувствуя, как гнев внутри него разгорается еще сильнее. Он потратил очень много сил на то, чтобы заполучить Марье и сделать ее своей. И теперь все, над чем он все это время работал, рушилось у Франсуа на глазах с необычайной скоростью. И кто был всему этому виной?

«Вот подлец!» – только и смог подумать он.

Не выдержав и громко выругавшись, Франсуа быстрым шагом последовал в след за Марье, опередив ее, вошел в зал и начал взглядом искать в толпе кузена. Пьер, вместе со своей невестой, о чем – то разговаривал с тетушкой Шарлоттой, смеясь и улыбаясь.

Франсуа быстро подошел к ним и, резко схватив Пьера за шиворот, ударил в лицо кулаком, а коленом в живот, отталкивая Пьера от себя. Все присутствующие дружно ахнули и отступили назад. Усмехнувшись, Пьер потер подбородок, выпрямляясь. А тем временем, Франсуа выхватил свою шпагу и, с криком, нанес удар брату. К счастью, Пьер успел увернуться и достать свою шпагу, прежде чем Франсуа нанес очередной удар.

Между парнями разгорелся поединок и оба брата бились на смерть. Франсуа во весь голос грязно ругался на кузена, называя его различными неприличными словами. Пьер, тем временем, не стеснялся ругаться на двоюродного брата в ответ, и говоря, что он предупреждал Франсуа о том, что правда всегда становиться явью, на сколько бы человек не старался ее скрыть.

Люди, находившиеся вокруг, кричали и просили остановить их. Может быть, если бы драка была на кулаках, тогда разнять их было бы легче.

– Чего ты пытаешься добиться сейчас? – крикнул Пьер, увернувшись от очередного удара. – Моей смерти? Даже если ты меня убьешь, то правда так или иначе когда-нибудь раскроется, и ты ничего с этим не сможешь поделать.

– Заткнись! – крикнул Франсуа в ответ. – Просто держи свой язык за зубами! – Франсуа каким-то образом удалось нанести удар в правое плечо Пьера, ранив его.

– Ах так? – усмехнулся Пьер – Франсуа, я же, кажется, сказал что даже если я сделаю так, как ты хочешь, то ты все равно не сможешь скрыть правду!

В какой то момент Пьер запаниковал, когда он почувствовал, как кровь начала пропитывать ткань рукава. В этот момент ему нужно было следить за тем, чтобы все его необыкновенные способности находились под контролем.

– Ошибаешься! Если ты закроешь свой рот, то Марье никогда ничего не узнает, что будет лучше, потому что иначе я из-за тебя ее потеряю!

Франсуа усмехнулся, когда понял что он натворил и собирался нанести очередной удар, целясь в ноги брата, но Пьер опередил его и нанес удар по ребрам, ранив его.

– Виной этому буду не я, а ты. – Пьер удивился, что Франсуа неожиданно публично сказал эти слова. Если все узнают о том, что Пьер и Франсуа бились из – за девушки то, пусть так и будет. Пьер же бился с кузеном не из-за Марье или, по крайней мере, он так считал. Пьер бился с Франсуа из-за того, что ему надоело скрывать правду, зная, чем скорее она станет явью, тем легче Марье будет ее перенести. Но если она не раскроется в ближайшее время, то только Богу будет известно, насколько тяжело будет девушке и что она сделает в дальнейшем.

Неожиданно кто-то присоединился к поединку и, размахнувшись своей шпагой, оттолкнул Пьера и Франсуа друг от друга.

– Прекратите немедленно это безобразие! – этим человеком оказался отец Изабеллы и хозяин этого дома, Адольф Джин де Мезьер. Мужчина стоял между парнями и с гневом смотрел то на одного, то на другого. – Что вы себе позволяете? Ведете себя как маленькие дети перед всеми гостями! Вам не стыдно? Если вы хотите продолжить выставлять себя дураками, то как насчет того, чтобы вы делали это где-то в другом месте, а не здесь, в моем доме?!

– В следующий раз, когда мы встретимся, – сказал Франсуа, подняв окровавленную шпагу, показывая ей на брата, а второй рукой держась за рану – если ты будешь продолжать болтать и не держать свой язык за зубами, то биться будем на смерть, пока один из нас не падет мертвым на землю. – после, не смотря ни на кого, продолжаясь держать за рану, Франсуа направился к двери.

– Франсуа, ты ранен, – Марье подбежала к нему. – Тебе нужна срочная помощь.

Но Франсуа грубо оттолкнул ее от себя, быстро сказав, чтобы она его не трогала, что они потом поговорят и чтобы она держалась подальше от Пьера.

Пьер держался рукой за плечо, чувствуя, как его супер способности и энергии буквально рвутся на всеобщее обозрение. Он глубоко дышал, надеясь, что это поможет держать все под контролем хоть какое-то время, прежде чем он найдет способ удалиться.

– Пьер! – к нему подбежала обеспокоенная Изабелла, которая начала просить кто-нибудь позвать врача.

Пьеру срочно нужно было убираться отсюда и чем скорее, тем лучше.

XV

Игнорируя душевную и физическую боль, Франсуа с трудом доехал до Rue des Saints-Péres, Hôtel des des Saints-Péres, где он приказал принести ему в комнату чистую воду с тряпками и алкоголем, и как только его приказ был исполнен, Франсуа заперся у себя в комнате и снял верхнюю одежду, оставаясь только в кюлотах и чулках с обувью. Окунув чистую тряпку в воду, молодой человек начал промывать рану, которая, к его счастью, не оказалась глубокой, и было похоже на то, что Франсуа не потерял большого количества крови. Промыв рану сначала водой, а затем алкоголем, Франсуа перевязал ее, прежде одеться обратно в сорочку и камзол.

«Я люблю Пьера».

– Да чтобы черт тебя побрал! – во весь голос выругался Франсуа, пнув ножку кровати. – Чтобы черт тебя побрал, Пьер Бенедикт де Сент-Джули!

Продолжая громко ругаться, он начал ходить по комнатам, бросая на пол попадавшиеся ему под руку вещи с полок, столов и тумбочек, не в силах вынести боль, разрывающую ему сердце.

«Франсуа, я хочу разорвать нашу помолвку».

– Проклятье! – Франсуа вернулся в спальню, где на тумбочке рядом с кроватью стоял портрет Марье. Молодой человек взял портрет в руки.

«…я хочу разорвать нашу помолвку».

– Нет, ты не можешь. – прошептал Франсуа, сжимая рамку в руках – Ты не можешь этого сделать и я тебе этого не позволю. Не после того, как я потратил все эти годы на то, чтобы завоевать тебя.

* * *

20 июня 1672

В порту, закончив разговаривать с моряками, Франсуа собирался отправиться домой, когда он заметил Марье, бегущую в сторону пустой бухты, в которой ранее стоял корабль, на котором покинул страну его брат. Не понимая, что могло привести девушку в порт, Франсуа решил последовать за ней, придерживаясь на расстоянии, чтобы она его не заметила.

Марье остановилась на какое-то время, смотря вдаль, и молодой человек решил, что сейчас был самый подходящий момент, чтобы подойти к ней и спросить, что она тут делает и, может быть, даже отвести ее домой. Но стоило Франсуа сделать несколько шагов к Марье, как та вдруг без сил опустилась на землю, закрывая лицо руками и дрожа. Служанка, стоявшая рядом, подбежала к хозяйке и попыталась поднять ее. Сердце Франсуа сжалось, и он быстро подошел к девушкам.

– Франсуа Лоран де Сент-Джули? – удивилась служанка, увидев юношу.

Молодой человек проигнорировал ее и опустился на одно колено рядом с Марье.

– Марье? – обратился он к ней.

Марье оторвала руки от лица и взглянула на него.

– Франсуа? – удивилась она – Что ты тут делаешь?

– Я бы хотел то же самое спросить у тебя. Но раз уж ты первая задала вопрос, то я отвечу. – Франсуа вздохнул: – Я разговаривал с Пьером перед его отплытием в колонии. Теперь ты расскажи мне, что ты тут делаешь, Марье.

Марье перевела взгляд обратно на воду, и на ее глазах снова начали наворачиваться слезы.

– Он покинул меня, – она снова задрожала и спрятала лицо в ладони. – Моя любовь покинула меня.

Чувство сожаления мимолетно кольнуло Франсуа, но он не мог позволить себе пойти против своих же планов, особенно когда ему оставалось только завоевать доверие и сердце Марье, после того как он смог устранить соперника.

– Марье, мне кажется, будет лучше, если ты отправишься домой. Давай, я помогу тебе, – Франсуа обвил руку вокруг плеч девушки, но быстро убрал, когда Марье вздрогнула от его прикосновения. – Марье?

– Нет, я хочу остаться здесь и ждать. А вдруг он вернется? Вдруг он одумается, Франсуа?

Франсуа закатил глаза, силой заставил Марье подняться на ноги и приказал служанке показать путь к карете, в которой они приехали.

«Марье, Пьер не вернётся к тебе, даже если захочет. Его секрет для него важнее, чем ты. Иначе он не согласился бы со мной… хоть мне пришлось ему угрожать, но все равно».

После Франсуа быстро привел своего коня и доверил его одному из кучеров, потому что ему самому пришлось сесть в карету вместе с Марье, чтобы попытаться ее успокоить. Всю дорогу Марье не переставала плакать и говорить, что это вся ее вина и что Пьер теперь никогда не вернется к ней. Франсуа старался успокоить ее, что бы ни случилось – это не не ее вина и ей не стоит плакать из-за этого.

– Франсуа, ты не понимаешь меня, – сквозь слезы говорила она. – Я люблю Пьера, и теперь я его потеряла. Почему я должна терять свою любовь? Почему? Пьер…

Конечно, Франсуа мог сказать, что все будет хорошо и что Пьер вернется невредимым, но Франсуа не хотел давать Марье ложных надежд на случай, если его кузен действительно не вернется.

Потом Марье, обессилев от слез и переживаний, заснула, склонив свою голову на плечо Франсуа. Франсуа довольно улыбнулся и решил не будить ее, и, когда они доехали до ее дома, он просто-напросто, взял Марье на руки, удивляясь ее легкости и тому, как крепко она спала. Хотя удивительного в этом ничего не было, Марье просто выбилась из сил.

Франсуа отнес Марье в ее спальню и бережно, словно она была сделана из стекла, положил ее на кровать. Лицо Марье было заплаканным и уставшим. Молодой человек не выдержал, протянув руку и коснулся ее румяной щеки. Франсуа хотелось остаться рядом с ней, пока она спит, пока она не проснется, но он знал, что если отец девушки, Феликс Мариус Ле Мойнн, застанет его в спальни Марье, то эта ситуация сильно ее скомпрометирует. Франсуа мог позволить подобному случиться, и он предпочел тихо удалиться.

Улыбнувшись, Франсуа развернулся и направился к двери, но, прежде чем выйти и закрыть ее за собой, он остановился на пороге и оглянулся на спящую девушку.

– Глупенькая, – усмехнулся Франсуа. – Как и почему ты влюбилась в такого человека, как Пьер? Я не вижу того, что ты увидела в нем. Но я могу сказать тебе одно точно, дорогая, и это то, что тебе не надо теперь ни о чем беспокоится, все идет четко по моему плану и совсем скоро, ты позабудешь моего кузена. В твоих глазах и сердце буду только я.

XVI

После долгого утомительного вечера, во время которого ему удалось ненадолго удалиться и привести себя в порядок, оставшись незаметным, Пьер наконец-то вернулся домой. Он не знал, что собирался дальше делать, но в любом случае Изабелла теперь точно была под его защитой. И ему также удалось отомстить Франсуа. Конечно, Пьер чувствовал себя слегка неловко и не знал, как вести себя, когда они снова встретятся. Так или иначе, они вместе с Николасом и Франсуа работали над расследованием и вместе пытались поймать преступника, но, к сожалению, сегодняшний вечер слишком сильно подходил для того, чтобы начать свою месть. Пьер махнул рукой, решив, что самое главное, на данный момент, не беспокоиться о том, что произошло и просто отправиться к себе в комнату и лечь спать. После всего того, что сегодня случилось, у молодого человека не было сил.

Поднявшись на второй этаж, проходя мимо кабинетов и библиотеки, Пьер отправился в свою комнату, однако застыл на месте, когда услышал голос своего отца, который должен был быть уже спать в это время суток.

– Пьер Бенедикт де Сент-Джули, – крикнул Антонио из своего кабинета – Я знаю, что ты только что вернулся домой, поэтому немедленно зайди в мой кабинет.

Пьер тяжело вздохнул, зная, что когда отец звал его полным именем, это могло означать только то, что он сотворил что-то серьезное. Пьер надеялся, что ожидавший его разговор не имел ничего общего со званым ужином у тетушки Шарлотты и разразившимся поединком между Пьером и Франсуа. Антонио не смог поехать вместе с Пьером, ему было тяжело видеть родственников со стороны жены после ее смерти, поэтому у Пьера теплилась надежда, что его отец еще ничего не знает о событиях этого вечера.

– Добрый вечер, отец, – почтительно поздоровался Пьер, входя в кабинет и закрывая за собой дверь. – Я прошу прощения, но позвольте мне поинтересоваться, почему вы не спите? У вас бессонница? Позвать ли мне врача?

– Не надо никого звать, – Антонио сидел за столом с пером в руке и бумагой перед собой. – Ты прекрасно знаешь, что я не молодею и что бессонница – это нормальное явление в моем возрасте.

– Как пожелаете, отец.

– До меня дошли слухи о том, что ты за моей спиной сделал предложение Изабелле Мойн де Мезьер, – Антонио поднял глаза и строго посмотрел на сына. – Это правда?

– Откуда вы узнали? – удивился Пьер.

– Не отвечай вопросом на вопрос. У меня есть люди, которые мне все докладывают, прежде чем определенная новость распространится повсюду. А теперь ответь на мой вопрос.

– Да, отец, все так и есть. Я сделал моей двоюродной сестре предложение, и она согласилась.

– Почему вы оба держали это в секрете?

– Отец, незадолго до своей кончины матушка сказала мне, что хочет, чтобы я женился и что самой подходящей для меня девушкой она считает Изабеллу, – начал объяснять Пьер. – Я задумался над ее словами и понял, что матушка была права. Изабелла та девушка, которая точно подходит мне больше, чем кто-либо другой. Она родом из хорошей семьи, у нее чистая репутация. Изабелла добра, и я вижу, что в будущем она будет отличной матерью своим детям, а также она сможет следить за домом. После долгих раздумий я сделал предложение Изабелле, и она согласилась. К сожалению, все омрачилось смертью в нашем доме. И мы с Изабеллой решили, что будет лучше расстаться на какое-то время. Нам обоим было тяжело. Если бы я знал, что как только Изабелла вернется домой, тетушка Шарлотта начнет искать для нее жениха, то я тогда бы как можно скорее объявил о нашей помолвке, – Пьер поклонился отцу. – Я приношу свои извинения, отец, если я вдруг нанес вам оскорбление своими поступками.

– Ты извиняешься не за то, что надо, – Антонио встал из-за стола и направился к книжным стеллажам рядом с сыном. – Я на самом деле очень рад, что ты как мужчина взял на себя ответственность стать главой семьи. – Он начал искать что-то на полка. – Для меня это означает, что ты вырос и что я тебя хорошо воспитал. Поэтому, – Антонио обернулся лицом к сыну, улыбаясь, – я даю тебе и Изабелле мои благословения на этот брак.

– Благодарю вас, отец.

– Однако, – улыбка с лица Антонио исчезла, – то, что ты натворил сегодня с Франсуа, точно показывает, что я вложил недостаточно сил в твое воспитание.

– Прошу прощения? – Пьер в изумлении поднял голову и сразу же почувствовал сильную пощечину.

– Мне стыдно за тебя, Пьер, – Антонио направился к камину. – Стыдно! Ввязаться в драку и дуэль, причем не с кем иным, а с моим племянником и твоим двоюродным братом, Франсуа Лоран де Сент-Джули! Ты хотя бы понимаешь, что ты натворил?

– Нет, мой отец. – не громко ответил Пьер, опустив голову и решив, что будет лучше, если он позволит отцу выговориться и, после с его разрешения, удалиться.

– Пьер, ты прекрасно понимаешь, что наша семья одна из самых уважаемых семей в благородном обществе из – за чего нам нужно быть осторожными, у нас много врагов, особенно, тех о которых мы не знаем. Пьер, – Антонио обернулся и посмотрел на сына, – кто-нибудь воспользуется тем, что произошло сегодня, против тебя или против нашей семьи. Ты хотя бы подумал об этом?

– Отец, я хочу сказать, что Франсуа первым на меня напал и публично ввязал меня в дуэль, – Пьер поднял голову. – Я пытался его остановить, но, к сожалению, мой дорогой кузен был ослеплен яростью и гневом и не слышал меня.

– Так или иначе, ты что-то натворил, что смогло вывести Франсуа из себя, – Антонио ходил взад и вперед перед камином, держа руки за спиной. – Мне доложили, что во время дуэли Франсуа упомянул его невесту, Марье Луиза Ле Мойн. Насколько мне известно, ты и Марье Ле Мойн являетесь хорошими близкими друзьями. Мне остается предполагать, что ты что-то натворил или сказал что-то оскорбительное в сторону Марье, что привело Франсуа в ярость, всем известно о том, как сильно твой кузен любит Марье, и он готов убить любого человека, который нанесет ей оскорбление или осмелится к ней притронуться.

– Отец, я и Марье Луиза Ле Мойн давно не находимся в дружеских отношениях. Как только я узнал о том, что она стала невестой моего кузена, я решил, что будет лучше, если я прекращу нашу с ней дружбу, чтобы Франсуа не ревновал ее ко мне. Я никогда не посмел бы оскорбить или причинить какую-либо боль Марье Луизе Ле Мойн, – Пьеру не нравилось, что ему приходилось сейчас врать, но он не мог позволить кому-либо узнать о его уговоре с Франсуа. Этот уговор, о котором знали только несколько человек, Пьер собирался разрушить и отомстить за все, что он терпел все эти долгие годы. Но, несмотря на то, что Пьеру не терпелось отомстить, он понимал, что будет лучше, если он не будет спешить, всему всегда свое время, и Пьер прекрасно об этом знал.

– Из-за девушки или нет, – сказал Антонио, остановившись и повернувшись к Пьеру, вперил в него гневный взгляд, – я приказываю тебе извиниться перед Франсуа как можно скорее, желательно завтра или в ближайшее два дня. Последнее, что мне надо сейчас, – это плохие отношения с родственниками.

– Как будто я стану извиняться перед лжецом, – пробормотал себе под нос Пьер.

– Что ты сказал?

– Я сказал, что постараюсь извиниться перед моим двоюродным братом как можно скорее и разберусь с последствиями нашей дуэли, – соврал Пьер.

– Замечательно. А теперь ступай. Раз уж у тебя теперь есть невеста и ты готов к семейной жизни, то в ближайшее время ты будешь занят подготовкой к свадьбе. Доброй ночи.

– Доброй ночи, отец, – поклонившись, Пьер вышел из кабинета.

* * *

Пьер спал очень плохо, несмотря на сильную усталость после долгого вечера. Большую часть ночи он провел без сна, проваливаясь в мутные поверхностные видения. Под утро его наконец-то окончательно сморило, но ненадолго.

Пьер резко сел на кровати, когда почувствовал как кто-то окатил его холодной водой. Вытерев лицо одеялом и открыв глаза, Пьер увидел стоявшего рядом с кроватью Николаса, с пустым ведром из-под воды в руках.

– Тебе делать больше нечего, как играть в детские игры? – Пьер был до такой степени уставшим, что у него не было сил сердиться на то, что так грубо прервали его сон.

– Тебе нужно объяснить мне, что за детские игры ты решил устроить, – Николас бросил ведро на пол и скрестил руки на груди. – Пьер, я не помню последнего раза, когда слухи или новости распространялись настолько быстро, как сейчас.

– Если ты говоришь о моем дуэли с Франсуа, то я прошу тебя забыть об этом, – Пьер встал с мокрой кровати и принялся одеваться. – Я получил достаточно от отца прошлой ночью, и ругань не изменит ситуацию. К тому же, – накинув сверху на сорочку камзол, Пьер посмотрел на Николаса через плечо, – Франсуа напал на меня первым.

– Я не беспокоюсь о том, что произошло между тобой и твоим кузеном, это меня совсем не касается. Меня больше беспокоит, что ты собираешься делать с Изабеллой Мойн де Мезьер.

– Я не собираюсь причинять ей вред. Ты прекрасно знаешь, как дорога мне Изабелла, к тому же тетушка Шарлотта относится к ней, как к собаке, и я не могу просто так стоять и наблюдать за тем, как она унижает Изабеллу. Я дал клятву всегда ее защищать и помогать. Поэтом, я заявил вчера о том, что она моя невеста, чтобы Изабелла не вышла замуж против воли за человека, которого она почти не знает и которого она боится.

– Откуда тебе известно, что Изабелла Мойн де Мезьер боится Забдиэля Пиментель де Хесуса?

– А почему ты так беспокоишься? – Пьер закончил одеваться и, поправляя рукава верхней одежды, повернулся лицом к другу.

– Ты так же давал слово Марье Луизе Ле Мойн, что ты будешь рядом с ней, когда она будет в тебе нуждаться, – Николас начал медленно обходить кровать и подходить к Пьеру. – Но ты его не сдержал, и я не хочу, чтобы подобное произошло с Изабеллой, особенно когда у тебя до сих пор остались чувства к Марье.

– Кто говорит, что я все еще люблю Марье Луизу Ле Мойн? – Пьер удивленно поднял брови – Я что-то не припомню, чтобы я говорил подобное.

– Может быть, ты не говорил, но твои глаза и действия тебя выдаю, – Николас остановился в трех шагах от него. – Пьер, я лишь хочу донести до тебя, что если ты начнешь играть с сердцем Изабеллы, – он подошел к Пьеру и похлопал его по плечу, – то я не посмотрю на то, что ты мой друг и господин, и дело закончится очень плохо.

– Если ты будешь продолжать в том же духе, то кто-нибудь подумает, что ты влюблен в Изабеллу, – Пьер убрал руку Николаса с плеча. – И я уже сказал тебе, что я не собираюсь причинять вред Изабелле. Она мне как сестра и я дорожу ей. Я буду дураком, если причиню ей какой-либо вред, – Пьер собирался обойти Николаса и направится к двери, но тот остановил его и толкнул обратно. – Что с тобой?

– Мне все равно, что обо мне подумают, меня не волнуют домыслы и сплетни, – Николас снова скрестил руки на груди. – Пьер, мне нужно чтобы ты дал мне слово, что ты не причинишь боль Изабелле Мойн де Мезьер. Только после этого я смогу дышать спокойно.

– Хорошо, – Пьер понял, что деваться ему некуда и что лучше сделать так, как его просят, если он хочет избежать очередных долгих разбирательств. Пьер положил руку на сердце и глубоко вздохнул, прежде чем сказать следующее: – Я даю тебе слово, мой дорогой друг Николас, что я не причиню боли моей двоюродной сестре Изабелле. Ни физической, ни моральной. А если я и причиню, то пусть Бог жестоко накажет меня за это. Доволен?

– Вполне, – Николас отступил в сторону, давая Пьеру дорогу. – Я ожидаю, что ты сдержишь свое слово.

– За всю свою жизнь я нарушил данное мной слово один раз да и то против воли, – Пьер быстро прошел мимо Николаса, направляясь к двери. – И позови слуг, чтобы они высушили мою постель, – с последними словами Пьер вышел из спальни, оставив дверь открытой.

XVII

На следующее утро Франсуа первым же делом отправился к отцу, чтобы еще раз поговорить с ним по поводу расследования. Однако как только он приехал, первое, что его отец сделал, это отругал за дуэль с Пьером.

– Франсуа! – почти в полный голос кричал Юберт. – Ты знаешь, что я не люблю своего брата, Антонио Исамбер де Сент-Джули, но не до такой же степени, чтобы ввязываться в драки с родственниками! – Юберт Стон де Сент-Джули со злости кинул книгу в сына, но промахнулся. – Мне стыдно за тебя! Что за позор ты навлек на семью?!

– Отец, – Франсуа стоял с опущенной головой, не смея взглянуть на него, – у меня были причины, по которым я ввязался в драку с моим двоюродным братом. Пьер Бенедикт де Сент-Джули оскорбил мою невесту, Марье Луизу Ле Мойн и, конечно же, я мог спокойно попросить Пьера извиниться, но, к сожалению, эмоции взяли надо мной верх. – Франсуа решил, что будет лучше, если он не будет разглашать подробности. И если Франсуа собрался разобраться с Пьером, то это было только его дело.

– Эмоции взяли над тобой верх? – Юберт Стон поставил руки в бока и свирепо смотрел на сына. – Тогда возьми их обратно под контроль и попроси прощения у Пьера Бенедикт де Сент-Джули и желательно как можно быстрее! Проси прощения у Пьера и у моего брата, Антонио Исамбер де Сент-Джули, я уверен, что вызвав его сына публично на дуэль, ты нанес оскорбление и ему!

– Как пожелаете, отец.

– Это не мое желание, а приказ!

– Как прикажите, отец, – Франсуа на мгновение закрыл глаза и напрягся, когда услышал, как его отец идет в его сторону, ожидая удара, но его отец прошел мимо сына и, выглянув в коридор, позвал слугу. – Отец, я хотел бы еще раз поговорить с вами по поводу расследования, я нашел новые улики и возможного убийцу.

– Я надеюсь, что это те же улики, что и мои, которые указывают на то, что твой двоюродный брат является истинным убийцей? – Антонио прошелся обратно к столу.

– Нет, дорогой отец. И позвольте мне еще раз сказать, что Пьер Бенедикт де Сент-Джули не является убийцей и, если же вы считаете наоборот, то позвольте мне поинтересоваться, почему вы все еще его не арестовали?

– Говори дальше, – Юберт Стон проигнорировал вопрос, сел за стол, скрестив руки на груди и откинув голову на спинку стула, и закрыл глаза.

– Отец, я даже не знаю, с чего начать, но, скорее всего, самым разумным будет начать с главного факта – мой дорогой кузен не имеет ничего связанного с убийствами, несмотря на то, что первыми жертвами были его родственники по линии матери, – Франсуа подробно рассказал отцу о том, что он узнал, только, конечно, не упоминая ничего о магии и необыкновенных способностей Пьера и самого убийцы, чтобы его отец не подумал, что его сын сошел с ума.

– Дорогой отец, позвольте мне рассказать и объяснить вам причины, по которым я считаю, что мой кузен не является убийцей. Я скажу вам сразу, что мои отношения с ним ни на что не влияют, – Франсуа улыбнулся и принялся не спеша ходить по кабинету. – Одна из этих причин – это то, что Пьер Бенедикт де Сент-Джули является моей правой рукой и главным помощником в расследовании.

– Что?! – Юберт Стон резко открыл глаза и, округлив их, посмотрел на сына. – Он что? Я ослышался?

– Нет, вы не ослышались, – усмехнулся Франсуа. – Пьер мой главный помощник и правая рука в расследовании. Судя по вашей реакции, отец, вы ничего об этом не знали, я предполагаю, что у вас есть свои люди, которые на вас работают и которые достают вам ложную информацию.

– Франсуа, следи за своим языком!

– Я прошу прощения, отец, – Франсуа улыбнулся, прежде чем продолжить. – И все это время, с момента его прибытия, мы с ним и его слугой, кого я считаю моим вторым помощником, работали над расследованием.

– Ты, наверное, с ума сошел, чтобы совершить подобную ошибку? – повысив голос, спросил Юберт Стон.

– Нет, дорогой отец. А, скорее всего, наоборот, потому что совместное расследование было самым правильным решением, которое я принял. Без них мне не удалось бы узнать, что убийца выбирает своих жертв не только среди членов благородного общества, но и среди обычных парижан. После смерти Камиллы Роч Чиччо преступник убил находившегося у него в слугах Джузеппе Анчез Лару и Юрбена Лео Лакомб, с которым мне, к счастью удалось поговорить, но об этом я расскажу вам после. Нам удалось выследить Джузеппе Анчез Лару, но, сожалению, мы опоздали и, к тому времени, как мы его нашли, он был уже мертв. Но в его доме мы нашли еще одно мертвое тело, в котором Николас опознал сестру Джузеппе, Зое Жюль Лару, чье тело находилось в плохом состоянии, но мне удалось установить, что девушка была убита примерно больше месяца назад. Так или иначе, она была убита задолго до убийства семьи Серди Минно. Прежде чем вы что-то скажете, позвольте вам сказать, что Пьер никогда не слышал ни о Джузеппе Анчез, ни о Зое Жюль Лару, поэтому я не могу назвать моего кузена главным подозреваемым в этом убийстве.

Юберт Стон де Сент-Джули кивнул, таким образом приказывая сыну продолжить.

– Я также заметил, что покойный Джузеппе Анчез Лару не знал имя человека, у которого она находился в слугах. Юрбен Лео Лакомб, слуга с которым, мне удалось поговорить, тоже не знал его имени, что я нахожу очень странным. Разве слуги не должны знать имя своего господина? – юноша задумчиво наклонил голову на бок. – Покойный Юрбен Лео Лакомб рассказал мне о том, что его господин в последнее время часто возвращался домой в крови. Но самое интересное, отец, – это то, что убийца, скорее всего, остановился в одном из отелей города и, кто знает, может быть, он остановился в Rue des Saints-Péres, Hôtel des des Saints-Péres, потому что именно там я прихватил Юрбена Лео Лакомб и расспросил его, перед тем как он был убит. До того, как я его перехватил, я столкнулся с господином, который представился как Забдиэль Пиментель де Хесус, и он пригласил меня на бокал вина, на что я, из вежливости, согласился. В его комнату меня провел слуга с повязкой на лице, что напомнило мне о словах покойного Джузеппе Анчез Лару, что слуги приехавшие в Париж с его господином, носили повязки на лицах. Однако я не спешу делать выводы и, прежде чем продолжу, скажу, что я нахожу все это очень подозрительным. Наш разговор с Забдиэлем Пиментель де Хесус был спокойным, – Франсуа решил не упоминать о том, что Забдиэль, каким – то образом, узнал что Франсуа был главой этого расследования и, что это было известно многим, – но ближе к концу, когда я собирался уходить, он неожиданно, посоветовал мне быть осторожным потому, что, если человек много знает того, о чем он знать не должен, то от него легко избавиться. – Франсуа затем кратко рассказал о его разговоре с Юрбеном Лео Лакомб и о том, как Николас отправился вслед за людьми в черном в лес, но не стал упоминать о самой сцене убийства. Придумав, что Николас заблудился в лесу и вышел на убийцу уже тогда, когда все было кончено. Николас видел главаря убийц, и он не был похож на Пьера. Также, судя по всему, убийцу будет очень сложно привлечь к ответственности потому, что он член благородного общества и слуги обращались к нему, не иначе, как Ваше Высочество. Никола затем привел Пьера и меня на место преступления, и мы вместе осмотрели тело, – Вот это все, что у меня есть, отец, и, честно говоря, я доволен, несмотря на то, что я сейчас снова в тупике, но я уверен что, если вы дадите мне еще немного времени, то я…

– Слова – это не физические доказательства. Мне нужны физические доказательства и я тебе об этом уже говорил, – перебил юношу Юберт Стон. – И разве ты ничему не научился, пока работал со мной? Я не понимаю, почему ты так легко доверился Пьеру и его слуге, которые, как тебе итак известно, подозреваемые преступники, особенно Пьер!

– Отец, я уже вам объяснил, что мой кузен не имеет ничего общего с произошедшими убийствами.

– Замолчи! – Юберт ударил кулаком по столу. – Прекрати меня позорить и отбрось свои чувства в сторону, когда убийца находится прямо у тебя под носом. Если к концу этой недели ты не арестуешь Пьера или не предоставишь мне физические доказательств, того, что он ничего общего не имеет с убийствами, то я заберу это расследование в свои руки.

– Отец, тогда почему вы не расскажите мне, какие доказательства у вас есть? – спросил Франсуа. – Разве это неправильно – делиться информацией с коллегами?

– Ах ты! – Юберт резко поднялся из-за стола. – Как ты посмел разговаривать подобным образом со мной?!

– Я прошу прощения, отец, – Франсуа снова опустил голову.

– Разве ты ничему не научился за то время, когда ты работал вместе со мной? По-моему, нет. У тебя времени до конца этой недели и на этом все! Пошел вон!

– Как прикажите, отец, – Франсуа поклонился и собирался покинуть кабинет, когда дверь неожиданно открылась и в комнату вошла Марье.

– Марье… – Франсуа был удивлен и сделал шаг к ней, но остановился, когда девушка бросила на него холодный взгляд. Ее глаза были красноватые из-за слез, и девушка выглядела уставшей.

– Марье Луиза Ле Мойн! – лицо и тон Юберта Стон де Сент-Джули поменялись и теперь он казался добрым, и если бы кто-то узнал о том, что буквально минуту назад он громко ругался на сына, то никто бы не поверил в это. – Что тебя привело сюда?

– Добрый день, Юберт Стон де Сент-Джули, – Марье поклонилась ему. – Я надеюсь, что я вас не прерываю?

– Нет, нет конечно. Я очень рад тебя видеть. Присаживайся, – Юберт Стон указал на кресло рядом со столом.

– Благодарю, но я пришла совсем ненадолго.

Франсуа заметил, как Марье от волнения ломала себе руки, и насторожился, не понимая, что привело его невесту к его отцу. Если бы она захотела проговорить с Франсуа, то приехала бы к нему в отель. То, что девушка посетила дом де Сент-Джули, означало только одно – она пришла именно к Юберту Стон де Сент-Джули.

– Разве? – удивился Юберт – Чем я могу тебе помочь?

– Я… – Марье сделала глубокий вдох, – я по приказу своего отца приехала сюда, чтобы разорвать мою помолвку с вашим сыном.

Словно гром и молния поразили Франсуа и его отца, и они оба непонимающе посмотрели друг на друга.

– Я ослышался? – переспросил Юберт Стон.

– Я по приказу и желанию моего отца разрываю мою помолвку с вашим сыном, Франсуа Лораном де Сент-Джули, – более уверенно, повторила Марье. – Я прошу прощения, если я оскорбила вас, но я не могу пойти против воли своего отца, я его единственная дочь и его единственный ребенок. Я приношу вам мои извинения, позвольте мне удалится, – после Марье поклонилась и, сняв с руки кольцо, подошла к Франсуа и, взяв его руку, вложила его в ладонь юноши и поспешно удалилась.

– Марье! – прежде чем Юберт успел что-либо сказать или спросить, Франсуа быстро вышел из кабинета вслед за девушкой. – Марье! – Франсуа удалось перехватить Марье около лестницы и схватить ее за локоть. – Что ты вытворяешь?

– Отпусти меня, мне больно, – Марье дернула рукой. – К тому же я тебе сказала вчера, что я хочу разорвать нашу помолвку и что я люблю Пьера.

– Но Пьер тебя не любит, к тому же у него есть невеста. Как долго еще ты будешь биться в глухую стену?

– Мои дела тебя больше не касаются.

– Нет. Еще как касаются, – Франсуа грубо повел Марье вслед за собой вниз по лестнице, игнорируя ее просьбы отпустить ее и то, что Франсуа делал ей больно.

Все, что Франсуа хотел сейчас сделать, это быстро вернуться в Rue des Saints-Péres, Hôtel des des Saints-Péres, где он мог поговорить с Марье наедине, не опасаясь, что кто-то их услышит.

XVIII

– Отпусти ты меня, наконец-то!

Войдя в комнаты и заперев за ними дверь, Франсуа не отпустил Марье, пока силой не усадил ее за стол.

– А теперь объясняйся, – сказал Франсуа, скрестив руки на груди и вопросительно смотря на свою невесту, или, скорее всего, на бывшую невесту.

– Мне нечего объяснять, – Марье встала и собиралась направится к двери, но Франсуа силой посадил ее обратно и надавил ей на плечи, нагнувшись. – Франсуа!

– Да, объяснись ты уже! – Франсуа встряхнул девушку. – Что на тебя нашло? С чего это ты разрываешь наш брак?

– Франсуа, я сказала тебе, что я люблю Пьера и не могу ничего с этим поделать, – Марье попыталась оттолкнуть от себя Франсуа, но он был сильнее ее. – Я не хочу выходить за муж за тебя, когда мое сердце принадлежит другому.

– Тогда почему ты согласилась выйти за меня замуж ранее?! Ты прекрасно знала о моих чувствах к тебе!

– Прекрати на меня кричать! – теперь голос повысила Марье, и она с гневом посмотрела на Франсуа. – Прекрати.

– Марье, я не могу тебя вот так потерять. Не здесь и не сейчас! Не после всего, чем я пожертвовал, чтобы завоевать тебя. Ты моя вторая половина и без тебя я ничто.

– Когда-то ты мог прекрасно обходиться без меня, поэтому я не вижу причин, по которым ты не сможешь обходиться без меня, – Марье смогла наконец оттолкнуть от себя Франсуа и, быстро встав на ноги, направилась к двери, но опять же Франсуа смог перехватить ее.

– Франсуа! – воскликнула Марье. – Мне кажется, что ты совершенно забыл то, что я говорила тебе, когда согласилась выйти за тебя замуж.

– Я никогда не принимал всерьез твои слова о том, что ты притворишься моей невестой, чтобы твой отец отстал от тебя. – Франсуа схватил девушку за плечи и, резко повернувшись, прижал ее к стене спиной. – Твои слова для меня означали лишь только то, что ты наконец-то стала моей и больше ничей.

– Ч-что? – переспросила Марье, не веря своим ушам.

– Я никогда не принимал твои слова всерьез, – повторил Франсуа, поставив руки на стенку по обе стороны от Марье. – Для меня это всего лишь означало то, что спустя много лет я наконец-то завоевал и выиграл тебя у Пьера.

– Негодяй! – Марье подняла руку, собираясь дать пощечину Франсуа, но тот поймал ее в воздухе. – Отпусти!

– Предположим, что я тебя отпущу, что тогда ты собираешься делать?

– Я повторяю, что мои планы тебя не касаются.

– Если ты собираешься отправится к Пьеру, то я не думаю, что он примет твои чувства. Хотя я предполагаю, что ты уже не раз и не два призналась ему в своих чувствах, но он их не принял, судя по тому, в каком состояние я тебя нашел. Мне не хочется тебя еще сильнее расстраивать, моя дорогая, но сколько бы ты ни старалась, Пьер не примет твои чувства и это не потому, что у него теперь есть невеста. А потому что я взял с него клятву, что он будет держаться от тебя как можно дальше.

– Ч-что? – голос Марье дрогнул. – Ч-что ты сказал? Какая еще клятва?

– Я не буду вникать в подробности, – Франсуа тяжело вздохнул и убрал небольшой, выпавший из прически, локон волос Марье за ухо. – Эта долгая история, о которой тебе не нужно знать, подробности только причинят тебе еще больше боли. Но я могу сказать тебе, что несколько лет назад, перед тем как Пьер вместе со своим отцом отправился в Европу и колонии, он ввязался в очень неприятные проблемы и попросил у меня помощи, говоря, что он готов пойти на что угодно. Конечно же, он не был аккуратен со словами и, если бы был, то тогда бы этого всего не произошло. Ладно, я уже и так слишком много сказал. Думаю, что ты уже поняла, что взамен я попросил Пьера держаться от тебя подальше, иначе бы я бросил его разбираться со своими проблемами, что в конце концов, навлекло бы позор на его семью.

– Лжец. Негодяй и лжец. Я не верю тебе, – Марье смотрела куда-то в сторону, не желая встречаться взглядом с Франсуа. – И мне противно на тебя смотреть.

– Если ты мне не веришь, то тогда как ты объяснишь вчерашнее поведение Пьера? – Франсуа поднял левую бровь. – Если бы он говорил чепуху, то я не ввязался бы с ним в драку. – Франсуа убрал руки и, скрестив их на груди, принялся ходить по комнате.

– Даже если Пьер согласился и дал тебе слово – это не означает, что он собирается сдержать его, – Марье быстро вытерла наворачивающиеся на глазах слезы. – Все же он не сдержал данного мне слово.

– Старайся сколько хочешь, но я не думаю, что у тебя что-то получится, – усмехнулся Франсуа, обернувшись к Марье. – Все же за столько лет его чувства к тебе могли испариться. По крайней, мере я так считаю, особенно после того, как он вчера заявил о своей помолвке с Изабеллой Мойн лэ Мезьер.

Марье кинула быстрый взгляд на Франсуа, прежде чем снова быстро направиться к двери, не желая оставаться с ним наедине больше ни на секунду.

– Обдумай мои слова, Марье.

Его слова словно приковали Марье к земле, когда она прошла мимо него и остановилась в нескольких шагах.

– А вдруг Пьер действительно больше не испытывает к тебе симпатию и любит свою кузину, – продолжил Франсуа, не оборачиваясь к Марье. – Ведь все же, если посмотреть на их отношения, то это вполне возможно. Пьер всегда ухаживал и защищал свою кузину, поэтому я не удивлюсь, что со временем у него появились к ней чувства. Тем более многим известно то, что Пьер не является настоящим ребенком семьи де Сент-Джули и что он был усыновлен, поэтому я не вижу ничего запретного и удивительного в том, что он влюбился в свою кузину.

Марье прикусила нижнюю губу и по ее щекам скатились слезы. Ничего не говоря, Марье вздохнула, мысленно упрашивая себе не слушать Франсуа, хотя она понимала, что он мог быть прав и что действительно была такая возможность, что чувства Пьера к Марье за все время, пока его не было во Франции, угасли и теперь он любил свою кузину. Но Марье старалась не верить во все это, она помнила глаза, которым Пьер когда-то смотрел на нее, и любовь и забота в этих глазах не пропали, и девушка не видела, чтобы он с теми же чувствами смотрел на Изабеллу.

– Если ты останешься со мной, – молчание прервал Франсуа, – то я даю тебе честное слово, Марье, что я сделаю тебя более счастливей, чем делал тебя Пьер. И в отличие от него я сдержу свое слово.

– Пьер сдержал бы свое слово, – неуверенно произнесла Марье и слезы снова покатились по ее щекам, – если бы ты не вмешался. – Марье вздохнула, стараясь набраться смелости. – Франсуа, даже если бы я хотела, я не могу остаться с тобой, с человеком, который так со мной поступил.

– И что тогда ты собираешься делать? Отправиться к Пьеру и снова выяснять ваши отношения? Марье, спустись с облаков обратно на землю и прими реальность.

– Человек, который должен спуститься на землю, – Марье подняла руки и неторопливо сняла с себя зеленые сережки и ожерелье, после обернувшись к юноше, подошла к нему – это ты, Франсуа. – Марье взяла его руку в свою и, избегая встречи с его взглядом, вложила в нее украшения. – Прощай, Франсуа, – после она снова направилась к двери, но на этот раз не спеша, надеясь, что Франсуа не осмелиться снова встать у нее на пути.

Франсуа сжал украшения в кулаке, чувствуя, как огонь ненависти в перемешку с болью в сердце разгорается у него внутри. Глубоко вздохнув, Франсуа бросил украшения на пол и резко развернувшись, быстрым шагом поспешил за девушкой. Схватив Марье за руку и дернув ее назад, поворачивая к себе лицом, Франсуа приблизился к ее лицу и грубо, но глубоко поцеловал Марье, прижимая ее к себе и не желая отпускать. Марье начала сопротивляться, била молодого человека по плечам и груди, стараясь оттолкнуть его от себя, но Франсуа был сильнее девушки, и он только углубил поцелуй, целуя Марье еще страстнее. Марье, собрав все свои силы, удалось оттолкнуть от себя Франсуа и дать ему пощечину, подобрав подол платья, наконец – то покинуть комнату, оставляя Франсуа одного.

Как только дверь за Марье закрылась, Франсуа потер горящую от удара щеку, медленно садясь на стул, поставил локти на колени и схватился за голову, смотря в пол, где перед ним валялись брошенные им украшения.

– Этого не может быть, – прошептал Франсуа, закрывая глаза. – Нет, этого просто не может быть, – продолжал он повторять эти слова, словно молитву.

Резкий и громкий, пробирающий до мурашек женский крик послышался за дверью в коридоре, и Франсуа с округлившимися от ужаса глазами вскочил на ноги и побежал к двери.

– Марье! – Франсуа выбежал в коридор, судорожно оглядываясь по сторонам. – Марье!

Снова послышался женский крик, который на этот раз доносился откуда-то сверху. В голосе девушки были слышен страх и боль. Сердце Франсуа сжалось, и он поспешил вверх по лестнице.

– Марье, это ты? Ответь! – сердце Франсуа было готово выпрыгнуть из груди, и ему казалось, что он попал в ночной кошмар и все никак не может проснуться. – Марье!

Обежав все верхние этажи, Франсуа наконец – то попал на крышу здания. Представшая перед его глазами картина заставила его сердце ухнуть куда-то вниз, а гневу вспыхнуть с неудержимой силой.

– Марье! – снова закричал Франсуа.

XIX

– Попросил ли ты прощения у Франсуа? – спросил Антонио сына.

Пьер вместе с отцом направлялись в дом Адольфа Джин и Шарлотты Луи де Зонте на семейный обед, чтобы провести вместе время и начать приготовления к свадьбе. Как было заметно, молодой человек еще не нашел выхода из ситуации, в которую он себя втянул. Другими словами, Пьеру придется отказаться от идеи уехать куда-нибудь далеко, чтобы провести всю оставшуюся жизнь в одиночестве. Теперь, если Пьер не найдет никакого выхода из ситуации, то ему придется либо остаться во Франции вместе с Изабеллой, либо вместе с ней уехать. Втрое было предпочтительнее, особенно в свете того, как тетушка Шарлотта отвратительно относилась к своей дочери, и Пьеру очень сильно хотелось увезти свою двоюродную сестру куда подальше от тетушки, которую он даже не мог назвать матерью Изабеллы.

– Пьер, я задал тебе вопрос, – голос отца вернул Пьера в реальность.

– Прошу прощения, отец. – Пьер оторвал глаза от окошка кареты и перевел взгляд на мужчину. – Я задумался и не услышал вашего вопроса.

– О чем же ты таком интересном думал, что ты даже не услышал меня? – Антонио скрестил руки на груди и поднял брови, не сводя взгляда с юноши.

– Мне просто не верилось, что наш с Изабеллой маленький секрет стал реальностью, – соврал Пьер, не желая делиться с отцом своими настоящими мыслями. – Это просто странно и неожиданно для меня, особенно, когда мы вместе выросли.

– Все рано или поздно вырастают и принимают решение вступить в брак. И бывает, что человек, с которым мы решаем провести весь остаток своей жизни, оказывается рядом с нами с самого начала, как в твоем случае с Изабеллой. Все же она приходится тебе двоюродной сестрой, хоть и не по крови, но все равно как двоюродный брат и сестра вы проводили много времени вместе, когда были еще детьми, и я помню, как твоя покойная мать, наблюдая за вами, говорила мне, что она не удивится, если в будущем ты и Изабелла вступите в брак, – на лице Антонио появилась слабая улыбка при упоминании Пьеррет. – Каждый раз она называла все новые и новые приметы, по которым вы должны были быть вместе, но я не верил ей и говорил, что все в руках Бога и что, если у него есть планы на то, чтобы ты и Изабелла вступили в брак, то это произойдет в определенное время. А теперь посмотри на то, что произошло. Твоя мать была права, и ты в скором времени женишься на Изабелле. Я думаю, что, если бы твоя мать была все еще жива, она бы была на седьмом небе от счастья.

Пьер заставил себя улыбнуться. Ему все еще было тяжело поверить в то, что его матери больше не было рядом. Ее смерть была неожиданной, несмотря на то, что он знал, что Пьеррет была тяжело больна.

– И все же ты не ответил на мой вопрос. Попросил ли ты прощения у Франсуа?

– Пока еще нет отец.

– Почему?

– Отец, у меня не было времени, чтобы отправиться к нему сегодня. С самого утра мы были заняты приготовлениями и сейчас едем на ужин к тетушке, – кратко объяснил Пьер.

– Я ожидаю, что в ближайшее время ты немедля извинишься перед твоим двоюродным братом и попросишь прощения у Адольфа Джин и Шарлотта Луи де Мезьер. Мне не нужны проблемы с родственниками.

– Как пожелаете, отец.

Оставшуюся дорогу они приехали в молчании, слушая стук лошадиных копыт, обрывки разговоров людей, мимо которых они проезжали, и звуки начинающегося дождя.

Будь что будет, решил Пьер, вверяя что все в руках Бога.

Когда они доехали до дома, на крыльце их встретили слуги, которые затем провели Антонио и Пьера в столовую, где их ожидании Адольф Джин и Шарлотта Луи де Мезьер. Но по дороге молодой человек незаметно отделился от своего отца и вместо столовой отправился вверх по лестнице на этаж, где была комната Изабеллы. Дверь в гостиную девушки была широко открыта, и Пьер без стука вошел внутрь, закрывая за ним дверь.

– Изабелла? – позвал Пьер девушку – Изабелла?

– Подожди один момент! – был ответ из-за закрытой двери в спальню.

Послушавшись, Пьер решил пройтись по гостиной, рассматривая то, что стояло на полках стеллажей и тумбочках. Большинство места на полках занимали различные книги и сборники стихов на английском и на французском языке, что не было удивительным, так как Изабелла очень сильно любила стихи, и Пьер хорошо знал об этом. Помимо книг, на полках также стояли различные шкатулки и коробочки.

– Пьер? – дверь в спальню открылась и в гостиную не спеша и неуверенно вышла Изабелла, на чьих щеках выступил легкий румянец.

Пьер, взглянув на кузину, застыл на месте, не веря своим глазам. Изабелла, в которой Пьер всегда видел младшую сестру, сейчас была похожа на настоящую женщину, полною сил, уверенности и женственности в себе. Изабелла была одета в нежно-розовое платье с короткими рукавами и узкой талией. Юбка была расшита серебряными нитками, сплетая узоры, похожие на цветочки. Половина длинных кудрявых волос девушки были заплетены в корзиночку, а оставшиеся волосы, красиво лежали на ее хрупких плечах. Если бы Пьер не знал о том, что Изабелла была жертвой семейного насилия и если бы ему об этом сказали, то он, скорее всего, этому не поверил. Девушка, ставшая сейчас перед ним, сияла уверенностью в себе, ее глаза сверкали.

– Что-то не так? – застенчиво спросила Изабелла, улыбнувшись. – Почему ты так на меня смотришь?

– Ты… ты замечательно выглядишь, – Пьер наконец – то собрался и взял себя снова в руки. – Я тебя даже не узнал.

– Разве? – удивилась Изабелла. – Я не похожа на саму себя? Я могу быстро переодеться во что-нибудь другое. – Она поспешила к себе обратно в комнату, но молодой человек перехватил ее за руку.

– Дело не в этом, – улыбнулся Пьер. – Ты просто выглядишь более живой и уверенной в себе. Ничего большего. Поэтому я тебя не узнал.

Изабелла смутилась еще сильнее, не зная, что ответить.

Тем временем Пьер понял, что насколько бы ему этого хотелось, он не может бросить Изабеллу и порвать с ней помолвку, в которую он сам ввязался. Было ли это правильно решение или нет? Ответа у Пьера не было и, скорее, всего никогда не будет.

– Ты готова? – спросил он, протягивая кузине руку.

Изабелла ничего не ответила и, молча продолжая смущаться, вложила свою руку в руку Пьера, и пара направилась к двери.

– Почему ты это сделал? – неожиданно спросила Изабелла, резко останавливаясь в нескольких шагах от двери – Почему ты вдруг заступился за меня и соврал пред всеми, сказав что я твоя невеста?

– Почему тебя это волнует?

Изабелла вздохнула и, отпустив руку парня, повернулась к нему лицом. Ее голубые глаза встретились с карими глазами Пьера, и он заметил, как зрачки Изабеллы немного расширились.

– Пьер, я не хочу быть для тебя обузой. Если ты меня не любишь и не хочешь на мне жениться, то тебе не обязательно притворяться перед всеми, и мы можем найти причину, по которой мы сможем разорвать нашу помолвку, – торопливо начала объяснять Изабелла, время от времени отводя взгляд в сторону. – Последнее, что я хочу, это то, что ты будешь несчастен со мной или что-то в этом роде, Пьер.

– Изабелла, – Пьер одной рукой взял ее за подбородок, чтобы заглянуть ей в глаза, – ты для меня не обуза, поэтому прекрати нести ерунду.

– Тогда почему ты соврал всем?

– Потому что я не мог просто так стоять и смотреть, как тетушка Шарлотта выдает тебя замуж против воли. К тому же я давно хотел забрать тебя из этого адского дома, и единственный способ это сделать – брак. Ты заслуживаешь лучшего, – Пьер убрал локоны Изабеллы ей за ушки. – И я хочу позаботиться об этом.

– Пьер, можешь ли ты быть со мной честным?

– Я же дал тебе слово, что я всегда буду с тобой честным. Ты все еще не мне веришь? – удивился Пьер.

Между ними повисло неловкое молчание, которое никто из них не смел нарушить.

– Изабелла, с тобой все хорошо? – забеспокоился Пьер. – Я что-то сделал не то?

– Что происходит между тобой и Марье Луиза Ле Мойн? – набравшись смелости, спросила Изабелла, подняв глаза на него. – Вчера вечером… она хотела поговорить с тобой наедине, а затем ее жених, Франсуа Лоран де Сент-Джули набросился на тебя. Будь со мной честным, пожалуйста.

Улыбка с лица Пьера исчезла, и он немного помрачнел.

– Зачем ты об этом спрашиваешь? – Пьер убрал руки за спину, не сводя глаз с кузины. – Марье Ле Мойн тебя побеспокоила вчера?

– Нет. Мне просто нужно знать, что между вами. Я видела, какими глазами она смотрела на тебя, – Изабелла опустила голову. – Глазами, полными любви и еще чего-то. Я хоть с ней не знакома, но я не видела, чтобы она подобным взглядом смотрела на Франсуа Лоран де Сент-Джули.

– Изабелла, – Пьер вздохнул, – я не понимаю, с чего и почему ты так переживаешь. Мы с ней находимся в не очень приятных отношениях на данный момент, но это не должно являться причиной твоего беспокойства.

– Никем большим, чем друг, она не является? – переспросила Изабелла, наконец-то взглянув на Пьера.

– Да. Поэтому прекрати беспокоиться.

– Если в Марье Луиза Ле Мойн ты видишь никого большего, кроме друга, то тогда что же насчет меня?

– Извини? – Пьер поднял правую бровь.

– Пьер, кто я для тебя? – спросила Изабелла дрожащим голосом, с трудом смотря в его глаза. – Двоюродная сестра или что-то большее? Мне надо знать, Пьер, потому что…

– Потому что, что?

– Ответь мне сначала на вопрос, пожалуйста, – голубые глаза Изабелла наполнились слезами, которые она всеми силами старалась сдержать. – Кто я для тебя, Пьер? Просто двоюродная сестра или все же ты видишь меня как девушку, из-за чего ты публично назвал меня своей невестой?

Пьер молчал, не зная, что ответить и боясь случайно сделать Изабелле больно. Теперь он видел, что его необдуманные поступки начинали негативно влиять на окружающих. Конечно, Пьер не знал, почему Изабелла так себя вела и почему она принимала их помолвку так близко к сердцу, как будто девушка питала к нему симпатию. Пьер быстро выкинул эти мысли из головы, считая себя идиотом и что такого быть не может. Пьер и Изабелла выросли вместе, и такого просто быть не могло, чтобы девушка вдруг начала испытывать к нему нежные чувства. Конечно, это не могло случиться за одну ночь, когда Пьер спас ее от помолвки с Забдиэлем Пиментель де Хесус. Может быть, ее чувства формировались со временем, но опять же Пьер не собирался этому верить и считал это глупым. Его двоюродная сестра, Изабелла Мойн де Мезьер не могла любить Пьера, как мужчину, это было просто невозможным и все.

Снова вздохнув, Пьер бережно взял лицо Изабеллы в руки, заставив ее непонимающе и вопросительно посмотреть на него. Его карие глаза посмотрели на мягкие и пухлые губы Изабеллы, прежде чем Пьер заставил себя поцеловать Изабеллу. Этот поцелуй был быстрым и не был чем-либо особенным, по крайней мере, Пьеру так казалось. После он оставил нежный поцелуй на лбу Изабеллы в надежде на то, что она поймёт, насколько она дорога ему.

* * *

17 июня 1679

Изабелла вытерла руки о подол зеленого барного платья, открывающего ее хрупкие плечи и ключицы.

– Все хорошо. Все хорошо, – прошептала она, оглядываясь по сторонам в поисках матери.

Маргарита не могла составить компанию матери, у нее заболела одна из дочерей, и она не хотела оставлять ребёнка, поэтому Шарлотта стояла на том, чтобы Изабелла поехала вместо нее.

Это было очень странным. Шарлотта ненавидела свою младшую дочь и всячески унижала ее. Ее решение взять Изабеллу на бал в Версаль было удивительным для всех. У сестёр были предположения о том, что на балу Шарлотта собиралась найти Изабелле жениха и в очередной раз попытаться выдать ее замуж против ее воли. Но зачем она собиралась это сделать, когда Изабелла вместе с Маргаритой и ее семьей должна была уехать в Италию? Изабелла молилась о том, чтобы ее подозрения оказались ложными.

Изабелла слышала биение своего сердца в ушах, и она была готова поклясться, что из-за волнения, которое она сейчас испытывала, ее сердце было готово выпрыгнуть из груди. Если такое было возможно, то это могло произойти здесь и сейчас. А все потому, что Изабелле было некомфортно на балу без присутствия Маргариты или Пьера.

– Ах, Пьер… – тяжело вздохнула Изабелла, слабо улыбнувшись и опустив голову.

Прошло несколько лет с того момента, как она последний раз его видела. Молодой человек находился в колониях со своим отцом, помогая ему там с делами. Но, несмотря на это, Пьер и Изабелла часто переписывались. Каждый раз, когда она получала письмо, Изабелла была на седьмом небе от счастья. Все, что Изабелла могла делать, это продолжать ждать и надеяться на то, что Пьер успеет вернуться во Францию до ее отъезда в Италию.

Снова вздохнув, Изабелла не спеша обошла зал, избегая встречи взглядом с кем-либо. Она понимала, что Шарлотта просила ее оставаться на месте и что Изабелле обязательно влетит за то, что она ослушалась приказа. Но после долгого нахождения в душном зале ей нужен был свежий воздух. И чем скорее, тем лучше.

Выйдя из зала, Изабелла, не спеша пошла по коридору, блуждая по дворцу в поиске балкона или выхода в сад. Изабелла очень редко приезжала в Версаль и не знала, где что находилось.

Немного поблуждав по коридорам, Изабелла наконец-то нашла балкон. Тёплый летний ветерок легкими прикосновениями обласкал разгоряченную кожу Изабеллы. Подойдя к перилам, она положила руки на чуть тёплый камень ограды, посмотрев на сад, раскрывшийся перед ней.

Еще немного и Изабелла покинет Францию и, возможно, навсегда. Это вызывало у нее смешанные чувства. С одной стороны, она была готов с радостью покинуть это ужасное место, где ее почти никто не любил. Но, с другой стороны, девушка чувствовала камень на сердце и печаль. Переезд означал то, что Изабелла будет реже видеть Пьера. Даже сейчас его писем Изабелле не хватало. Она хотела его увидеть.

Изабелла вздрогнула, услышав шаги позади себя, и резко обернулась. Ее глаза встретились с карими глазами незнакомого ей молодого человека. Его белые волосы красиво обрамляли его лицо, открывая высокий лоб.

Но что-то в нем было знакомое и Изабелла не могла понять, что именно. Неуловимо незнакомец напоминал ей Пьера. Такой же высокий лоб, нос и даже форма губ. Широкие и сильные плечи, уверенная походка.

«Изабелла, ты слишком много думаешь, – мысленно отругала себя Изабелла. – Как он может быть похож на Пьера? Никак».

– Ах, я прошу прощения. Я не хотел вас напугать, – голос молодого человека был мягким и приятным. – Я не думал, что здесь кто-то будет. Если я вас смущаю, то я могу удалиться.

– Нет, нет. Все хорошо, – Изабелла улыбнулась. – Вы можете остаться, если хотите. Я не против небольшой компании.

– Да? – молодой человек поднял брови. – В таком случае с вашего позволения я останусь. К тому же в большом зале душновато и после него хочется подышать свежим воздухом.

– Не могу не согласиться с вами, – Изабелла подняла голову к сияющей полной луне.

«Интересно, смотришь ли ты на небо сейчас, как и я, Пьер? – подумала Изабелла, и улыбка спала с ее лица. – О чем ты думаешь, смотря на усыпанное звёздами небо?»

– Вас что-то беспокоит? – голос молодого человека вернул Изабеллу на землю. – Я прошу прощения, что вмешиваюсь в ваши проблемы. Просто я не могу позволить себе стоять и смотреть на то, как прекрасная мадемуазель страдает.

– С чего вы решили, что я страдаю, месье? – Изабелла повернула голову к нему. Ее милое личико выражало удивление, она задалась вопросом, неужели было так легко читать ее эмоции. Единственный человек, который с легкостью мог понять ее чувства и прочитать ее мысли, был не кто иной, как Пьер. Но его здесь сейчас не было.

– Смотрящие на небо люди всегда о чем-то или о ком-то думают, – незнакомец улыбнулся, не сводя глаз с Изабеллы. – Они могут думать о проблеме, беспокоящей их, или о другом человеке.

– Вы совершенно правы, месье. – чувствуя дискомфорт, Изабелла отвернулась и снова посмотрела на небо. – Но мы не близки, чтобы я что-либо рассказывала бы вам. Простите.

– Мадемуазель, прошу вас, не извиняйтесь. Это я должен извиниться за то, что вмешиваюсь. Ах да, я же не представился вам. Некрасиво… – молодой человек прочистил горло: – Меня зовут Забдиэль Пиментель де Хесус. Я путешественник из Испании.

– Изабелла, я же просила тебя оставаться на месте и… о! – на балкон вышла Шарлотта, которая, увидев Забдиэля, запнулась. – Я смотрю, у тебя компания.

– Изабелла? – переспросил Забдиэль, подняв брови. – Вас так зовут? Красивое имя для красивой девушки.

Изабелла сдержала себя, чтобы не закатить глаза. Она не любила, когда с ней так откровенно флиртовали.

– Я Забдиэль Пиментель де Хесус, – представился Забдиэль Шарлотте. – И позвольте сказать вам о том, что у вас очень красивая дочка.

– Приятно. Я Шарлотта Луи де Мезьер. Я прошу прощения, что мешаю вашему разговору, но, – Шарлотта бережно взяла Изабеллу за руку, – на бал только что приехала моя сестра и, – женщина посмотрела на Изабеллу, – она желает видеть Изабеллу.

Изабелла вздохнула с облегчением. Наконец-то на бал приехал кто-то, кого она знает и с кем ей комфортно.

– Нет, что вы. Не извиняйтесь, – Забдиэль перевёл глаза на Изабеллу. – Изабелла, мне было приятно с вами познакомиться и провести время. Вы очаровательны.

Слабо улыбнувшись и кивнув молодому человеку, Шарлотта силой вывела Изабеллу в коридор и быстрым шагом таща за собой дочь, направилась по направлению бального зала. Как только они прошли на другой конец коридора и завернули за угол, Шарлотта отпустила Изабеллу. Не успела девушка опомнится, как мать подняла руку и дала дочери пощечину.

– Сколько раз тебе говорить о том, чтобы ты не оставалась наедине с мужчинами? – прошипела Шарлотта, тряся рукой, которой она ударила дочь. – А вдруг получится так, что ты не уедешь в Италию? Если это произойдёт, то я не хочу, чтобы ты оставалась в моем доме. А лучший способ избавиться от тебя – это выдавать тебя замуж. Но это будет невозможным, если ты будешь проводить время наедине с мужчинами. Ты меня поняла?

Изабелла с трудом старалась сдержать слезы. Прикусив нижнюю губу, она молча кивнула и опустила голову.

– Замечательно. Если ты еще раз меня ослушаешься, то проведёшь неделю на воде и хлебе, как преступник за решеткой, – Шарлотта, подобрав юбки, повернулась к дочери спиной. – А теперь нам надо вернуться в зал. И только попробуй проронить хоть слово о том, что я сейчас сделала, или заплакать.

– Как пожелаете, матушка, – голос Изабеллы дрожал. Медленно она оглянулась через плечо в последний момент увидела, как кто-то спрятался обратно за угол. Этот кто-то, скорее всего, подглядывал за ними и увидел, как Изабелла была только что унижена.

– Ты идёшь или мне тебя за волосы притащить?! – Шарлотта обернулась через плечо на ходу и злобно посмотрела на дочь.

– Прошу прощения, матушка, – подобрав юбки, Изабелла быстро догнала мать.

Неожиданно Шарлотта остановилась и одной рукой сорвала ожерелье с шеи дочери. Бусины рассыпались по полу, и Изабелла, воскликнув, принялась их торопливо собирать.

– Оставь. Оно тебе все равно не идёт, – сказала Шарлотте.

– Нет, – Изабелла подняла голову, чтобы посмотреть на мать, – нет, матушка. Я никуда не пойду, пока не соберу все. Это ожерелье… оно… оно от Пьера, матушка. От Пьера, и оно мне дорого.

– Вот как? – левая бровь Шарлотты поднялась в удивлении. – Дороже, чем все, что у тебя есть?

– Дороже жизни.

– Ты привязываешься ко всему, что Пьер даёт или говорит тебе, – усмехнувшись, Шарлотта медленно подошла к Изабелле и присела рядом с ней на корточки. – Дитя, неужели ты действительно думаешь, что он любит тебя? – женщина протянула руку к лицу Изабеллы, погладив по щеке. От ее прикосновения девушка вздрогнула.

– Никто, слышишь, – Шарлотта понизила голос, – никто никогда не полюбит такую жалкую девчонку, как ты, дорогая. Ты только тратишь время и надежды на то, что Пьер тебя полюбит как женщину, а не как сестру. Ты попросту тратишь свою жизнь.

– Мои чувства к Пьеру для меня не трата жизни, матушка. Мне все равно, взаимная любовь или нет. Супруга, сестра или друг. Главное, чтобы он позволил мне оставаться рядом с ним. Для меня этого будет достаточно.

Изабелла бесстрашно и с уверенностью смотрела матери в глаза. Она была готова бороться за свои чувства и защищать их, но одновременно держа их в секрете от Пьера. Столько лет она этим занималась, что для Изабеллы держать чувства в себе стало привычкой… плохой привычкой.

– Хм… – Шарлотта тяжело вздохнула и поднялась на ноги. – Как интересно… я вижу, что ты готова почти на все, лишь бы оставаться рядом с Пьером. Интересно, если бы тебе жизнь за него пришлось бы отдать, сделала бы ты это?

– Если это надо, то да. Я отдам свою жизнь ради него.

Прогремевшей из ниоткуда гром и яркая молния озарила коридор. Прохладный ветерок проник во дворец и понёсся по коридору. Мурашки выступили на коже Изабеллы, заставив вздрогнуть от неожиданного холода. Снова гром и звук проливного дождя за окном разнесся по коридору.

Изабелла сглотнула в ожидании и страхе, смотря на мать.

– Мне интересно, на полном ли ты серьезе говоришь сейчас или нет, – наконец нарушила молчание Шарлотта. Ухмылка снова появилась у нее на губах. – Что же. Поживем увидим, это действительно так будет или нет.

* * *

Этот вечер, скорее всего, был одним из самых длинных вечеров в жизни Пьера. После неловкого разговора с Изабеллой они спустились в столовую, где их ожидали родители, которые поприветствовали их, называя молодоженами, несмотря на то, что они еще не обручились.

Прежде чем все сели за стол, Пьер быстро попросил прощения у Адольфа Джин и Шарлотты Луи де Мезьерза то, что произошло вчера на ужине между ним и Франсуа. Извинения были приняты, и Пьер почувствовал огромное облегчение, словно что-то тяжелое было снято с его плеч.

Во время ужина родители Изабеллы расспрашивали про то, как и когда они приняли решение вступить в брак и почему они держали свое обучение в тайне ото всех даже до смерти Пьеррет.

Изабелла большую часть времени молчала из-за того, что она не умела врать и ей было неудобно находиться в одной комнате с матерью, которая притворялась, насколько сильно она счастлива за нее, когда девушка понимала, что под маской Шарлотта Луи де Мезьербыла на самом деле счастлива наконец – то избавиться от дочери, которую она так сильно ненавидела. Пьер понимал ее, поэтому он старался сделать все возможное, чтобы дать Изабелле понять, что он рядом и что ей не стоит никого бояться. В какой-то момент во время своего рассказа о том, как он сделал предложение, Пьер опустил руку под стол и, найдя руку девушки, взял ее в свою, таким образом опять стараясь дать ей понять, что он рядом и что ей не стоит ни о чем беспокоиться.

– Как я уже и сказал, моя покойная матушка заметила, что что-то происходит между нами, – рассказывал Пьер, выдумывая все на ходу. – И в какой-то момент она сказала мне, что будет счастлива, если я найду себе невесту и женюсь, перед тем как она покинет этот мир, добавив, что ей всегда не терпелось стать бабушкой и испытать чувства любви и привязанности к внукам, – Пьер выругался про себя, насколько неловко ему было говорить про это. – И тогда я понял, что мне надо остепениться и сделать предложение девушке, которая мне дорога больше всех на свете, – Пьер с улыбкой взглянул на кузину, которая покраснела. – И, как вы догадываетесь, к моему счастью, она согласилась выйти за меня и стать моей женой.

– Какая интересная и забавная история, – улыбнулась Шарлотта. – Но ты все же не объяснил, почему вы решили прятать ото всех правду.

– К сожалению, вышло так, что на следующий день после того как я сделал предложение Изабелле, моя матушка упала в обморок и ее состояние ухудшилось. Врач советовал нам ее не беспокоить, говоря, что ей нужен покой и что эмоциональное перевозбуждение, неважно, радость или нет, может только ухудшить ее состояние, – объяснил Пьер. – Но, к сожалению, врач не смог спасти ее, и матушка скончалась, не узнав о нашей помолвке, о чем я буду сожалеть до конца своих дней.

– У вашей жены, Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули, были проблемы с сердцем, не так ли? – спросил Адольф Джин де Мезьер у Антонио.

Антонио Исамбер де Сент-Джули ответил утвердительно.

– В таком случае, я понимаю, почему врач боялся, что эмоциональное возбуждение, неважно, негативное или нет, могло ухудшить состояние твоей матери, Пьер, – продолжил мужчина. – Врач старался спасти твою мать, поэтому тебе не стоит огорчаться о том, что перед смертью Пьеррет Энгалиас де Сент-Джули не узнала о вашей помолвке. Я уверен, что так или иначе, она счастлива за вас и присматривает за вами с небес.

– Я полностью согласна. Может быть, если у вас родится дочка, то вы назовете ее Пьеррет, в честь твоей матери, Пьер, и моей сестры, – мягко произнесла Шарлотта.

Пьер несколько раз мысленно выругался, стараясь придумать, как избавиться от такой щекотливой ситуации и наконец-то перевести тему разговора.

– Ну что же, – удовлетворенно вздохнул сказал Антонио – не знаю, как вы, а я считаю, что чем скорее мы проведем свадебную церемонию, тем то будет лучше.

– Я полностью с вами согласен, месье, – сказал Адольфа Джин. – Как насчет следующей недели?

Судя по последующему дружному смеху, у Пьера и Изабеллы округлились глаза и вытянулись лица.

– Почему вы так удивлены? – спросил Адольф Джин. – Если вы приняли решение вступить в брак, то лучше сделать это как можно скорее. А то будете как Маделейн и ее жених Александр Эдуардо Беттеркур. Шарлотта, – обратился мужчина к жене, – ты ведь знаешь, где можно быстро достать красивое платье для нашей дочери?

– Да, мой дорогой, – с улыбкой ответила Шарлотта. – Я позабочусь о том, чтобы к концу этой недели у Изабеллы было самое красивое платье, в котором она сможет пойти под венец.

Пьер не знал, тетушка Шарлотте всерьез была готова заняться подобным или же она только притворялась и, вместо сказанного, собиралась либо найти какое-нибудь старое платье и вручить его Изабелле или же не заниматься поиском платья вообще.

– Вам не нужно беспокоится об этом, тетушка. Вы только утомите себя, – с наигранной улыбкой обратился Пьер к ней. – Я знаю человека, который быстро сошьет прекрасное платье для Изабеллы за два-три дня. Я у него постоянный клиент, и я думаю, что он будет не против и только рад предложенной работе.

Шарлотта немного подозрительно посмотрела на племянника, но быстро улыбнулась и принялась уверять его, что она сделает все сама в лучшем виде. Но, после небольшого спора, женщина сдалась и сказала племяннику, чтобы тот делал так, как он пожелает. Антонио же поддержал сына, отмечая что таким образом молодой человек показывает, что он готов помогать и ухаживать за Изабеллой прямо здесь и сейчас. Пьер неловко улыбнулся на слова отца, желая всем сердцем, чтобы это все побыстрее закончилось и чтобы он мог покинуть этот ставший вдруг не в меру гостеприимным дом.

XX

После долгого ужина, который, казалось, длился вечность, семья пришла к выводу, что будет лучше провести свадьбу через неделю или десять дней. После Изабелла сразу же переедет жить к Пьеру. А потом молодожёны, может быть, переедут в один из семейных домов, где им будет более комфортно жить и не чувствовать себя под надзором родителей.

Наконец-то вечер подошел к концу, и Пьер вместе с отцом, распрощавшись с родственниками, отправились домой, где всю дорогу Антонио не прекращал говорить о том, как он гордится Пьером и как он рад за него. Пьер же отмалчивался, ссылаясь на усталость, хоть на самом деле у него просто не было настроения с кем-либо общаться или обсуждать свадебные планы.

Когда они приехали домой, Пьер быстро пожелал отцу доброй ночи и, прежде чем Антонио успел возразить или что-то сказать, быстро отправился в свой кабинет. Заперев за собой дверь, молодой человек наконец-то смог вздохнуть полной грудью и почувствовать облегчение, словно что-то тяжелое было снято с его плеч. Скинув жюстокор и расстегнув камзол, Пьер сел на диван и расслабился, прокручивая в голове события вечера.

«Пьер, кто я для тебя?»

Пьер прикрыл глаза, мысленно возвращаюсь моменту, перед тем как он вместе с Изабеллой спустился в столовую.

«Двоюродная сестра или кто-то большее? Просто двоюродная сестра или все же ты видишь меня как девушку, из-за чего ты публично назвал меня своей невестой?»

Когда Изабелла говорила эти слова, Пьер вспомнил, как беспокойство мелькнуло в ее красивых голубых глазах вперемешку с чем-то еще.

«Даже если мне придётся врать и притворяться, ты будешь в безопасности со мной. Может быть, мы будем жить во лжи, но так будет действительно лучше».

В тот короткий момент, когда они были наедине, Изабелла вдруг превратилась в человека, с которым Пьер был не знаком. Прямо перед его глазами Изабелла сначала была сильной и полной уверенности в себе, но затем в какой-то короткий миг девушка сломалась и стала хрупкой, словно она была сделана из стекла. Пьер начал понимать, что, скорее всего, он действительно зашел слишком далеко, и если оно так и было, то тогда как он мог исправить свои ошибки и поставить все на свои места? А если вдруг он делал все правильно и ему лишь только казалось, что он ошибается? Может, он поступал правильно?

Громкий стук в дверь вернул Пьера на землю, он неохотно поднялся на ноги и, подойдя к двери, открыл ее. В коридоре стоял Николас, который втолкнул Пьера в кабинет и, войдя вслед за ним, закрыл за собой дверь.

– Если ты опять собираешься расспрашивать про мое венчание с Изабеллой, то прошу тебя оставить меня в покое, – Пьер закатил глаза. – У меня нет ни физических, ни моральных сил, чтобы это обсуждать.

– Пока тебя и Антонио Исамбер де Сент-Джули было дома, – шепотом начал быстро рассказывать Николас, – вокруг нашего дома ходил непонятный мужчина в черном, он не заходил на территорию и старался оставаться незаметным, но ему это не удалось.

– Мужчина в черном? – переспросил Пьер, резко помрачнев и нахмурившись.

– Да, – Николас быстро подошёл к окну и занавесил его. – Я не знаю, что он хотел, но, когда я думал, что он наконец-то потерял интерес к нашему дому и ушел, он оказался на пороге. Как я уже говорил, он был одет во все черное, его лицо скрывала маска, и только его ярко-зеленые глаза были видны. Он желал увидеть тебя, но тебя не было дома, я спустился к нему, объясняя, что тебя нет дома и что если у него что-то срочное, то он может поговорить со мной, потому что я твой личный слуга. Мужчина протянул мне вот этот сверток, – Николас достал из кармана верхней одежды сверток, – и сказав, что только ты должен его открыть, быстро уехал.

– Ты смотрел, что в нем? – спросил Пьер, забирая сверток.

– Я не посмел.

Ничего не ответив, Пьер начал разворачивать сверток, в котором оказался еще один из окровавленной ткани. Пьер на мгновение застыл и с округленными глазами взглянул на друга, который так же, как и он, находился в шоке. Из ткани на пол выпали карманные часы, которые при ближайшем рассмотрении показались Пьеру знакомыми. Перевернув их, Пьер увидел выцарапанные специальным инструментом буквы «F.L. d. S.J», и его сердце дрогнуло. Быстро открыв часы, Пьер обнаружил, что стекло внутри разбито, а стрелки замерли на половине пятого. На внутренней стороне створки часов было вычерчено следующее слово – «Смерть».

– Срочно прикажи оседлать коней! – очнувшись, отдал приказ Пьер, чувствуя, как паника начинает охватывать его. – Мы немедленно отправляемся в Rue des Saints-Péres, Hôtel des des Saints-Péres!

– Но, Пьер, не поздно ли куда-либо сейчас отправляться?

– Николас, делай все так, как я сказал, пожалуйста. Нам срочно нужно отправиться к Франсуа, и мне плевать, будет ли он рад меня видеть или нет, – Пьер вышел из кабинета и отправился к лестнице.

– Как прикажешь, – Николас быстро последовал вслед за ним.

Через несколько минут были поданы лошади, и всадники, несмотря на мерзкую погоду и холодный ветер, поторопились в Rue des Saints-Péres, Hôtel des des Saints-Péres, по дороге куда Пьер умолял Бога, чтобы то, что он подозревал, не было реальностью.

* * *

Из-за проливного дождя и сильного ветра, дующего всадникам навстречу, к сожалению, не удалось добраться до Rue des Saints-Péres, Hôtel des des Saints-Péres настолько быстро, насколько это обычно у них получалось. Когда же они достигли цели, Пьер, спрыгнув с коня и оставив его вместе с только что подбежавшими слугами, вошел в здание и быстрым шагом направился к лестнице. Николас быстро догнал друга, засыпая на ходу его вопросами, на которые Пьер не отвечал и лишь продолжал молча подниматься по лестнице.

Поднявшись на нужный этаж, Пьер прошел по коридору и остановился напротив двери в нерешительности. Сердце Пьера было готово выпрыгнуть из груди, и ему казалось, что его сердцебиение было слышно по всему коридору. Сделав глубокий вдох, Пьер постучался в дверь.

Ответа не было.

– Франсуа это я, Пьер, – Пьер снова постучался, но ответа снова не получил, поэтому Пьер решил попробовать открыть дверь, которая, к его удивлению, легко поддалась и распахнулась.

– Франсуа Лоран де Сент-Джули никогда не оставляет входную дверь открытой, – отметил Николас. – Это не похоже на него.

Пьер снова ничего не ответил и шагнул в холодное помещение. В комнатах было темно, поэтому он закрыл глаза и поднял руки в воздух, чувствуя, как его ладони нагреваются. Через короткий миг на кончиках пальцев вспыхнул огонь, который молодой человек, поводя по сторонам, распространил по всей комнате, разжигая камин и свечи.

В квартире становилось светлее, и Пьер отметил, что окна в гостиной были широко распахнуты, из-за чего в помещении гулял холодный сквозняк. Николас собирался закрыть окна, но Пьер остановил его, сказав, чтобы тот оставил все так, как есть. В гостиной везде все было разбросано и поломано, в воздухе витало непонятное предчувствие.

– Франсуа? – снова позвал кузена по имени Пьер. – Ты тут?

Пьер и Николас вздрогнули, когда из спальни послышался звук, как будто что-то тяжелое упало на пол.

– Франсуа, это ты? – Пьер отправился в сторону спальни, чья дверь была закрыта. – Хватит валять дурака. Если ты не хочешь со мной разговаривать, то просто скажи мне это, и я уйду.

Снова нет ответа. И тогда, вздохнув, Пьер медленно отворил дверь, и свет упал на пол спальни, а свечка, стоявшая рядом с кроватью, зажглась, тускло освещая помещение и что-то большое и непонятное, лежавшее на полу. Пьер подошел ближе, и волосы на его голове встали дыбом, холод пробежался по спине. Пьер медленно опустился на корточки и дрожащей рукой перевернул на спину тело, лежавшее перед ним.

Перед Пьером, смотря безжизненными глазами в потолок, был его двоюродный брат.

– Франсуа!

Продолжение следует…

Content

Перевернутый. Шут
Мая Смирнова

Часть I. Овеянные ложью и страхом

Пролог

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX

XXI

XXII

XXIII

XXIV

XXV

XXVI

XXVII

XXVIII

XXIX

XXX

XXXI

Часть II. Бесконечные кошмары

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

XII

XIII

XIV

XV

XVI

XVII

XVIII

XIX

XX