Владимир Марков-Бабкин

Империя. Тихоокеанская война

Посвящается моей семье

Отдельное спасибо Виталию Сергееву

Часть первая. Вторая Русско-японская война

Пролог. Команданте

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЧИТА. ЦЕРКОВЬ МИХАИЛА АРХАНГЕЛА. 14 октября 1921 года

За куполами старой церкви бушевал ураган. Заряды дождя, извините за тавтологию, хлёстко хлестали по стенам, выл ветер, клонились под напором стихии деревья, задыхаясь и пригибаясь перебегали к храму люди, опоздавшие к началу службы.

Большой церковный праздник Покрова Пресвятой Богородицы. Шла праздничная литургия. В своём прошлом будущем, я не очень-то ходил по церквам. Ну так, на Пасху, чисто куличи освятить и, так сказать, отметиться в храме, поставить где надо свечку и в душе своей галочку, мол, был там, всё чин по чину. Некоторым образом, почти добропорядочный христианин, если вы понимаете, о чём я. Возможно, ещё на Рождество бывал, да и то, это скорее был ритуал праздника, чем истинная вера. Заходил, правда, периодически, не для протокола, в маленькую церквушку рядом с офисом. Старая церквушка. Построена не то при Иване Грозном, не то при его сыне. Заходил, когда в храме никого не было, зажигал свечи у алтаря, стоял и молчал. Иногда шептал слова молитвы. Единственной, которую знал – Отче наш. И мне всегда становилось легче. Да и не знал я других молитв, и, откровенно говоря, не стремился к ним. Я успокаивал себя тем, что если Он захочет услышать меня, то Он услышит и через главную молитву. А если нет, то тогда все эти танцы с бубном не имеют смысла.

Гордыня? Возможно.

А может, это была просто лень.

Конечно, никакие посты я не соблюдал. Исповедовался за свою жизнь, в том далёком будущем, всего один раз. Но поняв, что всё равно не смогу рассказать батюшке всё, оставил это бессмысленное занятие. Зачем мне посредник, если я могу покаяться Ему напрямую?

Точно так и в этом времени я не могу своему духовнику раскрыть своё сердце. Иначе духовника придётся просто убить. Слишком сильны и страшны тайны императора, и далеко не всегда они перекликаются с христианскими добродетелями. Но исповедоваться я, как христианский царь, обязан, так что приходится искать какие-то компромиссы с совестью.

Даже если у меня руки по плечи в крови.

Парадокс – Великий Понтифик всех Церквей Восточного обряда и Защитник Православия Михаил Второй колеблется в своей вере, придумывает себе всяческие причины и оправдания.

Да, уж. Пантократор. Понтифик и император в одном лице.

Благо молитвы мне учить не пришлось, мне это всё досталось «в наследство» с прочими знаниями и воспоминаниями моего прадеда великого князя Михаила Александровича, в теле которого я, волею (Кого? Судьбы? Бога? Или Его оппонента? Ученых из далекого будущего? Инопланетян? Случайности? Нужное подчеркнуть, ибо ответа я не знаю) оказался в тот кошмарный день 27 февраля 1917 года.

Да, минуло уже четыре с половиной года, как я провалился сюда из родного 2015-го. Впрочем, я уже стал забывать свою прошлую жизнь в том, далёком будущем, которое никогда не случится. Так, картинки, отрывочные воспоминания и впечатления, которые уже так редко вызывают какие-то эмоции в моей душе. Нет, настоящая моя жизнь началась именно здесь, в тот самый ужасный день 27 февраля, когда не случилась Февральская революция. Хотя попотеть мне тогда пришлось, да так, что…

Призом (или карой) мне стала императорская корона, к которой я не испытывал не то что тяги, но и ни малейшего сочувствия или симпатии. Но так получилось. Отказаться от неё, зная события своей ветви реальности, я не мог категорически.

– Помолимся же за нашего… – Отец Иоанн возглашает стандартную формулу, за кого всем миром нужно помолиться. Конечно, я на первом месте, но и «воинство наше» тоже не на последнем.

Да, идет Вторая Русско-японская война, и в Чите я не в порядке экскурсии. И я, для моего народа и воинства, вовсе не только император. Скорее державный вождь, которому верят и за которым готовы идти люди. Команданте, если угодно.

Да, я словно та рождественская ёлка, обвешан всяческими коронами и титулами. Обвешан… И уверен, что процесс этот будет продолжаться, пока я не упаду под грузом орденов и регалий (привет Леониду Ильичу!). Шучу, конечно. А если серьезно, то в Чите я сижу потому, что в армии и в народе вот уже более четырех лет крепнет убеждение – где царь, там победа. Я имел неосторожность убедить всех в этом, выиграв несколько войн и битв, и вот теперь должен коротать время в Чите, а не в горячих объятиях любимой жены в Константинополе.

«Из ресторанов в космос не летают». По слухам, так говаривал Юрий Гагарин. Понятия не имею, говорил он так или не говорил, но мысль верная, хочешь быть со своим народом – будь с ним.

У меня великое множество титулов. Но главный из них звучит очень коротко и просто – государь. Почти как команданте, не правда ли? Во всяком случае, для меня смысл этих слов один и тот же. Вождь. Этим сказано всё.

А может, крёстный отец? У меня ведь тоже есть мафия, да такая, что…

Какая разница, впрочем. Не в словах дело.

Завершена служба. Расступается народ, давая мне возможность выйти из храма первым. Двери распахнуты. Вихри беспощадного ливня отделяют меня от уюта персонального авто. Набрасываю поверх фуражки капюшон башлыка.

И решительно шагаю в ураган.

Глава 1. Ураган

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ДВАДЦАТЬ КИЛОМЕТРОВ ДО ЧИТЫ. ТУРКСИБ. 14 октября 1921 года

Сергеич разогнул спину. Ливень и не думал стихать, а плащ-палатка не очень-то и спасала. Резкий и злой ветер бросал брызги в лицо, явно испытывая человека на прочность. Однако что ему? Он и не такое повидал в своей жизни, чай работа у него не чай с пирожными господам подавать.

Приближался состав. Покатились мимо вагоны. Десятки платформ с какой-то техникой. Под брезентом можно угадать всякие бронеходы, пушки, грузовики и тягачи. Сколько таких составов за последние три года видел Сергеич? Не счесть. Идут и идут на Дальний Восток. Техника, люди, боеприпасы и прочие припасы. Платформы, теплушки, пассажирские вагоны в общей сцепке с военными эшелонами. Состав за составом гремели на восток. В воздухе давно пахло большой войной.

И вот эта война случилась. Пока так, невсамделишно, всё больше для газет, хотя русская армия и наступает потихоньку. Но даже ему, простому обходчику, было понятно, что война толком ещё и не начиналась на самом деле.

И продлится она долго.

КИТАЙ. МАНЬЧЖУРИЯ. БРОНЕПОЕЗД. 14 октября 1921 года

Генерал Николай Иволгин хмуро курил, глядя, как ремонтная команда, невзирая на ливень, спешно и споро восстанавливает железнодорожное полотно. Японские диверсанты регулярно подрывали южное ответвление КВЖД, стремясь затормозить прохождение на юг составов со снабжением и пополнением, а также воспрепятствовать прибытию на театр военных действий шести тяжелых и восьми легких бронепоездов, которые своими пушками и пулемётами могли создать японцам немало проблем. Тем более что в составе тяжелых бронепоездов были не только штатные орудия, но и платформы с орудиями большой и особой мощности, а также новейшие секретные установки реактивных систем залпового огня.

Да, разведка, в том числе и авиационная, докладывала, что японцы успели окопаться и сейчас лихорадочно заливают бетоном позиции в Южной Маньчжурии, пытаясь отрезать русским путь на Ляодунский полуостров. Причем это были, по факту, лишь передовые позиции, ведь главный укрепрайон был дальше и опирался правым флангом на капитальные УРы в горах Кореи и на подступах к ним. Потому и спешно строили русские с китайцами рокадные дороги вдоль фронта, ведь без способных разбивать мощные укрепления тяжелых орудий, которые могут быть оперативно переброшены с одного участка штурма на другой, наступление просто умоется кровью. Про пополнения и снабжение и говорить нечего. Авиация даже с ФАБ-500 и БАБ-500 мало что может решить, слишком уж точным должно быть бомбометание, да и нужно иметь реальные планы укрепрайона и всех его подземных ходов и прочих казематов. Нет, тут нужна была артиллерия, способная методично обрушать все японские «муравейники». Вот эту арту японцы и старались как можно дольше не допускать к линии фронта, а там, глядишь, и зима придет, снаряды скоро закончатся, а после наступит черед Японии давить войска противника.

Собственно, понимая многократное техническое превосходство русской армии, японцы избрали стратегию вымотать наши войска, заставить понести тяжелые потери в технике, прервать каналы снабжения со стороны Большой земли и, пользуясь неоспоримым преимуществом на море, накопить силы для того, чтобы опрокинуть русскую армию и выбить наши силы из Маньчжурии, а может, на плечах отступающих и ворваться на Дальний Восток. Тем более что русские коммуникации были в основном значительно севернее, а значит, именно на русских скорее будет сказываться зимняя непогода и прочие снежные заносы, в то время как японцы ещё будут располагать свободой действий, пользуясь водой, чистой ото льда, и дорогами, свободными от снега. Так что до весны противник мог накопить очень серьезную группировку, что внушало японскому командованию определенный оптимизм относительно весенне-летней кампании. Что касается зимы, то было понятно, что всё на сухопутном театре ограничится боями местного значения, и разве что на море могут быть какие-то серьезные подвижки.

Тем более что, опираясь на сами Японские острова, на Южный Сахалин и Южную Камчатку, противник довольно эффективно действовал на море, пытаясь воспрепятствовать поступлению грузов из США в Россию.

Впрочем, это дела флотские, подробностей Иволгин не знал, а вот препятствия в продвижении 3-й БЖДД весьма нервировали генерала. Казаки совсем мышей не ловили. А ведь это именно в их задачу входила охрана и обеспечение целостности железнодорожного полотна на магистрали Харбин – Мукден – Порт-Артур. Ладно Порт-Артур, до него ещё довоеваться нужно, но основную магистраль подрывали просто регулярно. Да так часто, что делом заинтересовалась военная контрразведка.

Как бы то ни было, но его бронежелезнодорожная дивизия опять стояла, ожидая, пока ремонтная команда наладит пути. Вот все-таки бронепоезда страшное и грозное оружие, но стоит подорвать или просто разрыть железнодорожную насыпь, как начинались сложности и прочие чудеса героизма. Нет, все-таки придется писать рапорт командующему армией.

Да. Казачки совсем мышей ловить перестали…

ЛИЧНОЕ ПИСЬМО ИМПЕРАТОРА МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА ИМПЕРАТРИЦЕ МАРИИ ВИКТОРОВНЕ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЧИТА. СТАВКА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО. 14 октября 1921 года

Любовь моя!

Наступает время самых острых дней и самых решительных действий. Не волнуйся, со мной всё будет в порядке и мне в бункере ничего не грозит. Как вы там? Как ты? Как детки?

Война, судя по всему, затянется и на следующий год. Японцы отчаянно сопротивляются, но мы их потихоньку выдавливаем. Намечено несколько дерзких операций, так что я верю в то, что в зиму мы войдем в значительно лучшей ситуации на фронтах. Доклады поступают довольно оптимистические. Надеюсь, что к середине зимы, когда наступит неизбежная пауза в боях, я смогу к тебе вырваться на пару недель.

Люблю тебя очень. Поцелуй от меня наших деток. Передавай привет Мишке, Гошке и Иве. Как они там?

Твой любящий муж Миша.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЧИТА. СТАВКА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО. 14 октября 1921 года

В зале для совершенно секретных совещаний сидели четверо. Генерал Империи Келлер, генерал от артиллерии Ханжин, адмирал Бахирев, ну, и ваш покорный слуга. Мы сидели третий час, уточняя, проверяя, оценивая, прикидывая и прочая, прочая, прочая…

– Государь, по операции «Химера» мне представляется, что вот здесь действительно слабое место у нас, но иначе японцы не поверят.

Киваю Бахиреву. Да, слабые места есть. Их не может не быть. И не только по «Химере».

Слишком дерзновенными были наши планы на эту осень. Зимой воевать будет трудно. Пусть мы не уведём всю армию «на зимние квартиры», но до наступления реальных морозов нужно было решительно переломить ситуацию. Да так, чтобы, пользуясь тем, что Японское море не замерзает, а у нас начнутся проблемы на Транссибе и вообще со снабжением нашей группировки в Маньчжурии, наш противник не смог восстановить свои силы в Корее и Южной Маньчжурии и уж, тем более, не имел достаточно войск для атаки на коренные наши земли. Достаточно того, что в прошлый наш междусобойчик мы разошлись отнюдь не вничью.

Отнюдь.

Цусима, потеря Порт-Артура и Дальнего, южной половины Сахалина, всей Курильской гряды. Катастрофические потери. И в качестве контрольного выстрела – спровоцированная в России, то есть в глубоком тылу, так называемая «революция 1905–1907 годов». Нет, я вовсе не хочу сказать, что британцы, германцы, французы и прочие совали деньги сытым, довольным, обеспеченным крестьянам, рабочим и прочим мещанам с аристократами, а те вдруг чисто озорства ради возьми да выйди на площадь с кумачовыми лозунгами «Долой самодержавие!» Совсем нет. Все предпосылки для недовольства и бунта были. Однако будем и объективны – без бесконечного финансирования всякой подрывной деятельности со стороны европейских и американских «друзей и партнёров» так не полыхнуло бы, да еще растянувшись практически на два года. И самое-то интересное, что полыхнуло именно тогда, когда русская армия начала оправляться от шока и унизительной душевной раны. Вот тут и случилась эта самая революция. Причем я более чем уверен, что участие на стороне восставших принимали и ветераны Русско-японской войны, которые чувствовали себя преданными властью и лично царём Николаем Вторым. В конце концов, тот же Гитлер под лозунгом «Нам ударили в спину!» пришёл к власти в результате прямых выборов и отнюдь не вдруг. Впрочем, Бенито Муссолини, для «Похода на Рим» тоже собрал немало ветеранов, которые считали, что Италию обманули, не дав, как державе-победительнице, практически ничего. Просто кинули, как это принято в Лондоне и Париже. За что кровь проливали? Именно жажда восстановления справедливости и отмщения подняла на гребне своей волны многих лидеров, вождей и диктаторов.

Ладно, пустое. Это всё и так очевидно любому здравомыслящему человеку.

В общем, я к этой войне (как конкретно к этой, так и вообще) со всем напряжением готовился все последние три года. Моим современникам такой срок покажется несерьезным, но это не так. Да, очень многое, что известно мне из 2015 года, тут воспроизвести невозможно, но современные (сейчас) технологии сравнительно просты в расчётах и в производстве опытных образцов. Чай не полёт на Марс мы тут готовим. Конечно, всё, что можно, мы тут секретили, пускали шпионов, в том числе и промышленных, по ложному следу, принимали на вооружение всякие странные образцы, ГАУ и прочие высказывали странные желания и объявляли идиотские конкурсы на разработку чего-то там и много чего ещё. Благо было где техническому идиотизму разгуляться, эпоха позволяла.

Здесь нужно помнить о том, что в этой реальности Первая мировая, она же Великая, война закончилась фактически на полтора года раньше, а значит, многое из новейшего не получило практической обкатки, не прошло подготовки и переучивания специалистов. Миномёты те же. Или танки FT-17 были тут (на Западе) мало кому известны. Ведь танк – это быстрота и броня, а вне полевых условий боя, исключительно на полигонах, просто невозможно испытать, да и просто понять преимущества и недостатки экспериментальной машины. Наши же конкурентные преимущества заключались в силе моих послезнаний и в понимании магистральных путей развития науки и техники.

Однако кое-что мы тоже должны обкатать в реальной боевой обстановке. Сами получим опыт и будем устранять недостатки, да и потенциальных и реальных противников озадачим. Если мы выиграем эту войну, то большой войны с нашим участием не будет лет десять-пятнадцать. Все будут готовиться, а секреты нынешние станут секретом Полишинеля. Сейчас нужно показать, что Россия МОЖЕТ и СДЕЛАЕТ, а не просто будет говорить всякую хрень, про то, что «вот, только в случае прямого нападения» и все такое. Нас порвут, как Тузик грелку. Потому что в этом лучшем из миров действует только право сильного, коварного и решительного. И очень наглого. И хитрого.

Готового применить любой инструмент. Даже если это оплачиваемые нами по всему миру суфражистки. И далеко не только они. Всё ж таки надо отдать должное графу Суворину, да и себе любимому, в пропаганду и продвижение всяких «прогрессивных идей» мы игрались очень умело и искусно. Без ложной скромности.

Но и реально новинок на фронте противник увидит неприятно немало. Белых медведей с атомными бомбами не будет, но всё же будет кое-что интересное…

ТИХИЙ ОКЕАН. ГДЕ-ТО ВОСТОЧНЕЕ ОСТРОВА ХАТИДЗЁДЗИМА. 14 октября 1921 года

– Ваше высокоблагородие, шифрограмма с борта «Новороссийска».

Капитан «транспорта» Дмитриев кивнул и принял бланк из рук вестового. Пробежав глазами текст, он кивнул своим мыслям. Что ж, все вроде идет по плану, японцы пока не забеспокоились, хотя риск был существенным. Возможно, кому-то в Токио покажется подозрительным факт сближения неких «транспортов» и кораблей «волчьего флота», которые вот уже несколько месяцев буквально терроризируют морские коммуникации Японии. Но пока воздушная разведка не обнаружила критических сил противника, которые были бы посланы на перехват их миссии.

Значит, пока «Орион» продолжит выдвижение в заданный квадрат.

Рандеву через два дня.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЧИТА. СТАВКА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО. 14 октября 1921 года

– Его императорское всесвятейшество и величие!

Вхожу в небольшой зал. Да, тут не Георгиевский зал Кремля и не Зал Героев во Дворце Единства в Константинополе, все более чем скромно, но здесь есть главное, чего нет там сейчас – здесь есть я. Так что двум господам пришлось пожаловать в Читу, дабы я мог лично оказать им честь, вручив ордена и баронские титулы.

– Господа.

Жму руку каждому. Твёрдо и уверенно. Мне такие господа очень нужны. И сделали они немало во славу русского оружия, даровав нам преимущество, повысив эффективность артиллерийского огня.

– Борис Карлович. Весьма рад знакомству.

Хагелин в почтении склонил голову.

– Ваше императорское всесвятейшество и величие, это честь для меня.

Киваю.

– Ганнибал Абрамович, весьма рад. Наслышан.

Форд также склоняет голову.

– Ваше императорское всесвятейшество и величие. Весьма польщен.

Баронский титул. Каждому. И орден. Святого архистратига Михаила IV степени. Очень серьезная награда. И денег. Много. Каждому. Почему-то уверен, что деньги сии уйдут не на кутежи и курорты.

Эти прекрасные господа не только опередили время лет на пятнадцать, но и смогли адаптировать своё изобретение под техусловия 1921 года. Всего-то нужно было подогреть, обобрать, в смысле, подобрать, обогреть, денег дать (немало), лабораторию в Константинопольском университете, Теслу нагрузить поучаствовать и покурировать, и что мы получили на выходе? Правильно – самую совершенную в мире систему дальномеров и управления артиллерийским огнем, которую мы уже внедрили, и она уже применяется в артиллерии и на флоте. Попутно внедрив нам шифровальную машину и ведя работу над созданием своего варианта аналогового компьютера. Всего-то…

Что ж, до тех же радаров мы ещё не дошли (а жаль), но кое-что делалось. Точнее, делалось всё, что только возможно – я подталкивал прогресс своим послезнанием, своими деньгами, постановкой правильных задач и всем прочим, включая царский пинок. Да, я не физик, не механик, не металлург и так далее. Я не знаю, как устроены были многие вещи, привычные мне по моему будущему, и вообще не волшебник. Что-то нам удавалось ускорить и создать, где-то мы терпели обидные или даже постыдные неудачи, но мы решительно двигались вперед.

Конечно, я не помнил, да, часто и не знал, фамилии авторов и годы создания того или иного прибора или принципа, но я знал то, что хочу получить в итоге, а дальше в работу включались мои спецы и эксперты, которые шерстили буквально весь мир, выискивая тех, кто занимается тем или иным направлением. Их переманивали к нам на работу, им давали деньги и лаборатории для исследований, многие патенты тупо покупали, в общем в том же Константинополе, под крылом университета и лично Николы Теслы, собралась довольно яркая, бойкая и очень дорогая компания. Но на науку и перспективные изобретения я деньги не жалел. Слишком мы экономически отстаем от развитых стран. Придется обходить технологически. Ну, как-то так в общем.

На том и стоим.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЧИТА. СТАВКА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО. 14 октября 1921 года

– Ваше всевеличие, какие будут повеления?

Мой личный адъютант бригадный генерал Качалов ожидающе вытянулся у двери в мой же кабинет, когда я вошёл в приёмную.

Задумчиво киваю.

– Нужны-нужны. Вот что, Борис Петрович, организуйте-ка мне пару мисок поглубже. Раздобудьте мне грецких орехов и наполните одну миску.

Ни один мускул не дрогнул на лице генерала. Он у меня уже четыре года служит. Видел и не такие чудачества со стороны высокого начальства.

– Дозвольте уточнить, государь, щипцы тоже принести?

– Нет, щипцы не надо. Несите просто миски.

– Сию минуту, государь!

Захожу в свой кабинет и хмуро смотрю в окно. Мне было чертовски скучно. Тут даже банального телевизора нет. Радио разве что. Но лень вставать, а пульты тут еще не изобрели.

Все решения приняты. Остается только ждать.

Появился адъютант. С мисками. Указываю, куда поставить. Затем молча достаю из ящика металлическую пластину и каучуковый коврик, совмещаю это всё в двуслойную конструкцию на тумбочке рядом с моим письменным столом, достаю из кобуры пистолет и, отстегнув магазин, начинаю спокойно выщелкивать патроны.

Качалов с некоторым беспокойством смотрел на меня. Всё так же молча проверяю отсутствие патрона в патроннике и, прищелкнув магазин и взяв пистолет за ствол, подтягиваю к себе миску с орехами.

Взмах руки, треск и орех раскололся.

– Но… Ваше всевеличие!

Киваю.

– Да, хороший пистолет. Кайзер Вильгельм подарил.

Новый взмах, треск, жевательные движения. Поняв, что он тут лишний, адъютант, испросив дозволения, тихо исчез за дверью, бесшумно её затворив за собой.

Кричу вдогонку:

– Что там гости?!

Вновь возникший Качалов сообщил:

– Прибыли на станцию. Им подан автомобиль и соответствующая охрана.

Киваю. Как же мне скучно…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. 14 октября 1921 года

Когда уже изобретут этот проклятый интернет и мобильную связь? Миша лишь обещает, мол, мы работаем над этим, сейчас же, не 2015 год, технологии и наука еще не достигли требуемого уровня и всё такое. Ей что, легче от этих отговорок мужа-попаданца? И вообще, она так отвыкла от этих всех платьев эпохи начала двадцатого века! Эх, ей бы сейчас джинсы, именуемые в этом времени василевсами, да ещё накинуть рубашку мужа и почувствовать себя, наконец, совершенно свободной и раскрепощенной, не связанной глупыми порядками 1921 года. Даже модный в этом сезоне брючный костюм с жакетом её бы устроил. Однако во время официального обращении к парламенту так одеваться было нельзя. Так что вместо джинсов и рубашки приличествующее моменту совершенно умопомрачительное по элегантности в меру строгое платье от лучших модельеров мира, перебравшихся нынче в возникший центр моды и кино – в город Новый Илион, что в Ромее. А на голове у неё изящная тиара, которую ей у известнейшего ювелира заказал и торжественно преподнес на двадцатилетие любимый муж.

В общем выглядела Маша именно так, как должна выглядеть красивая двадцатилетняя, уверенная в себе императрица гигантской процветающей державы на официальном мероприятии. Суперофициальном, будь оно всё неладно и трижды проклято! Ей пришлось ехать из Константинополя в Москву, тащить с собой троих малолетних детей, свиту и всех прочих фрейлин с гувернантками, чтобы произнести за Мишу его ежегодную тронную речь на открытии осенней сессии парламента!

А Москва их встретила собачьим холодом, бесконечными облаками и частыми дождями. Мерзко и противно. Маша никогда не любила Москву. Особенно осеннюю Москву. Грязь, грязь и грязь. Даже в Кремле и в Марфино. Но она, выросшая в Риме принцесса Иоланда Савойская, была вынуждена подстраиваться под державные обязанности царственного супруга, и Москву ей тоже приходилось терпеть. Благо, что после завоевания Османской империи столица фактически перенеслась в Константинополь, хотя сама Маша предпочитала Летний Императорский дворец в Новом Илионе на самом берегу Средиземного моря. Привычное море. Привычный климат. А не вот это вот всё…

Но, нет, нельзя давать окружающим возможность видеть её слабости. Пойдут потом пересуды, что пока император воюет на Дальнем Востоке, его августейшая супруга, которую он оставил «в Лавке» вместо себя, не смогла удержать всех в узде – двор, Думу и правительство, и потеряла хватку. А за пересудами начинается всегда и что-то большее. Выстраивание союзов элит против короны и всё такое прочее. Недовольных, льстиво заглядывающих монарху в глазки и держащих удавку за спиной, всегда хватало. Миша далеко, а война кончится не завтра. Пример Николая, вынужденного отречься от престола в пользу брата Михаила, тому пример. Хорошо хоть не расстреляли Ники в Екатеринбурге со всем семейством. Так что…

Нет, не будет этого!

Она кивнула церемониймейстеру. Тот чинно вышел в зал и торжественно объявил:

– Ее императорское величество Благословенная государыня Мария Викторовна, императрица-кесарисса Имперского Единства Российской и Восточной Римской Империй, императрица Всероссийская, императрица Ромейская, великая царица Армянская, царица Пальмирская, великая княгиня Финляндская и прочая, и прочая, и прочая!

Привычно произнесено на одном дыхании. Новый вдох:

– Его императорская царственность Багрянородный Александр Михайлович, наследник-цесаревич престола Имперского Единства Российской и Восточной Римской Империй, цесаревич Всероссийский, цесаревич ромейский, цесаревич Армянский, цесаревич Пальмирский и прочая, и прочая, и прочая!

Зазвучали фанфары, в звуках которых без труда можно было узнать прежний гимн «Боже, царя храни!» Двери распахнулись, и Маша величественно вошла в Андреевский зал. За ней шествовала княгиня Емец-Арвадская, которая торжественно несла на руках маленького наследника престола. Трехлетний цесаревич Александр крутился, как хотел, так что Маша заранее очень сочувствовала своей верной Натали. Удержать на троне трехлетнего активного мальчика, который ещё не понимает ни своей роли, ни значимости места и момента, но дико интересуется, куда делись его сестры и любимые игрушки, и, вообще, он с любопытством крутит головой, разглядывая всё великолепие главного зала России. Маша и Натали всерьез опасались, что Сашка испугается размеров зала, вспышек фотоаппаратов, стрёкота кинокамер и многих сотен незнакомых ему людей, которые стоят перед ним, пусть на удалении, но сплошной стеной. Так что риск определенного конфуза был. Но подданные должны были видеть своего цесаревича воочию. Да и Сашка не слишком уж буянил.

Зал был полон. Императрица обвела присутствующих взглядом, и лишь воспитанное годами самообладание не позволило ей глубоко и горько вздохнуть. Как же она устала. Вот уже два с половиной месяца идет Вторая Русско-японская война. Вот уже четыре месяца она не видела мужа и очень тосковала по нему. Лишь мокрая от её слез подушка в их с Мишей частной квартире. Его подушка…

Голос церемониймейстера вернул её в реальность:

– К внесению державных символов!

Торжественным шагом в зал вошла знамённая группа, неся два флага – красное российское Знамя Богородицы и багряное Знамя Единства.

Остановившись перед императрицей, знаменосцы синхронно и четко склонили флаги в державном приветствии высочайшей особы. Маша склонила голову, приветствуя знамёна.

Зазвучал современный официальный Гимн Империи. Бессмертная музыка Александрова, правда с другими словами. Но что это меняет?

Священный Союз России-Ромеи,

Величие и слава на все времена!

Единство народов, Единство Империй,

Один император – едина страна!

Маша пела вместе со всеми, глядя в зал поверх знамён. Они словно отделяли её и сына от той массы «лучших людей города и державы», глядящей на них с тщательно скрываемой ненавистью, а на три трона кто с завистью, кто со страстным желанием на них усесться самому или посадить на него послушную марионетку, а самому оставаться сильным человеком за кулисами трона. Многие в этом зале подобострастно улыбались переполненные алчностью, пороками и прочим тщательно спрятанным непотребством.

Разумеется, Миша не мог пустить в бурное море свободы принятия решений свой парламент. На многих из них есть серьезный компромат, или у многих есть свой интерес, удовлетворение которого было в руках императора. Но, если Миша ослабнет и если они возомнят, что могут решать свои вопросы и без него, то…

Что ж, сегодня ей опять отдуваться за себя и за Мишу. Но сейчас было легче, чем тогда, в ту страшную осень 1918-го, когда царственный муж умирал от «американки», именуемой в том его будущем «испанским гриппом». В тот день она стремительным броском, оставив сына-наследника на Острове, рванула в Москву, давя безо всякой жалости мятеж в верхах. Она нашла правильных союзников, она смогла запугать компроматом кое-кого из ключевых заговорщиков, сумела заинтересовать колеблющихся. В общем, она победила тогда. Победила, чтобы потом, буквально через несколько часов, рыдать над телом почти умершего мужа. Рыдать и бесконечно молиться, умоляя Богородицу о чуде…

Наконец музыка стихла, и молодая императрица величественно заняла свой трон. Два трона были заняты, а центральный, императорский, оставался пустым. Царь изволил отсутствовать, несколько занятый войной и находясь в Ставке Верховного Главнокомандующего, командуя армией, авиацией и флотом, и возглавляя Государственный Комитет обороны.

Маше подали папку для оглашения присутствующим Высочайшего Слова от имени императора.

– Тронная речь его всесвятейшества и величия государя Михаила Александровича, императора-августа Имперского Единства России и Восточной Римской Империй, понтифика восточных церквей и защитника православия, императора и хранителя Конституции Всероссийского, императора и самодержца Ромейского, великого царя и самодержца Армянского, царя и самодержца Пальмирского, великого князя Финляндского и прочая, и прочая, и прочая!

Глубокий вдох.

– «Дамы и господа! Члены Государственного Совета и Государственной Думы Российской Империи! Открывая четвертую сессию русского парламента, обращаюсь к вам с тронной речью. Это был тяжёлый год. Под покровительством Пресвятой Богородицы и благодаря собственным усилиям смогли мы пережить без особых потерь, хотя и с большим напряжением сил, страшную засуху, охватившую многие наши земли. Не зря говорят, что Господь посылает нам испытания, чтобы проверить веру нашу в Него, чтобы сплотились мы между собой, стали единым целым. А еще говорят, что Господь Бог посылает людям только те испытания, которые они могут преодолеть.

Наш Великий Дом становится все более сильным и могущественным

Идёт справедливая война с Японией. Наши войска движутся вперед, мужественно преодолевая все трудности и являя всему миру примеры беспримерного героизма, рождая в нас чувство гордости за наших бойцов. Да, они – наши Герои. Находясь во главе армии и флота, я чувствую и знаю, какую народную любовь к нашим бойцам испытывают люди. Вагонами идут на Дальний Восток детские рисунки, письма от совершенно незнакомых людей – от седовласых стариков, от набравших мудрость женщин и мужчин, которые трудятся по всей Империи во имя нашей Победы. Письма, на которых стоит только один общий адрес: «Русскому солдату. Возвращайся с Победой». И я видел, как загорается тепло в глазах наших солдат и офицеров, когда почтальон вручает в случайном порядке эти письма, и получивший еще не знает, что там внутри и кто это письмо написал. Пишите! Я заверяю вас, что ни одно письмо не потеряется и тем более не пойдет на самокрутки. Бойцы носят их с собой, вместе с письмами из дома. И точно так перечитывают по многу раз».

Императрица вспомнила, сколько трудов стоила ей лично организация этих самых «вагонов писем», благо в её распоряжении было огромное количество всякого рода структур, входящих в ведомства императрицы Марии. Но всё равно, это была ещё та задачка. Но оно того стоило – патриотический подъем в тылу позволял поддерживать боевой дух в войсках на фронте.

Маша, меж тем, продолжала более воодушевленно:

– «На знаменах России и Ромеи «Освобождение! Единство! Служение!» – новая народная триада, определяющая суть нашей жизни и нашей борьбы. Империя сейчас ведет справедливую войну против Японии. Наши добровольцы записываются в военкоматах по всей Империи! Наши подданные разного достатка жертвуют посильные суммы в Императорский военный патриотический фонд, оказывающий помощь нашим защитникам и делающий жизнь солдата на фронте легче. Наши рабочие на заводах и фабриках выпускают нужную на войне продукцию, а крестьяне заботятся о том, чтобы защитники Отечества были сыты. Наши паровозные бригады ведут свои составы на Дальний Восток! Их вагоны и платформы везут на фронт не только солдат, но и вооружения и боеприпасы, сухие пайки, муку и консервы, танки, самолёты и артиллерию – всё то, без чего победоносная война немыслима!

Я много раз повторил слово «наши». Но, что это такое? Кто такие, эти «наши»? Не идет ли тут просто псевдопатриотическая пустая болтовня? Ведь так часто мы слышим с трибун высокопарные речи, за которыми не только ничего не стоит, но и нередко произносящие эти дорогие нашему сердцу слова стараются прикрыть ими своё воровство, вредительство и откровенное предательство.

Каждый должен быть на своём месте. Только превратив Империю в работающий как часы механизм, мы добьёмся Победы, вернем утерянные в прошлой Русско-японской войне территории, смоем позор Цусимы, закрепим право наших подданных селиться в Маньчжурии, получить там земельные наделы для крестьян, делая из Маньчжурии вторую Ромею – Землю Обетованную нашей Империи. И открывая Четвертую сессию Государственной Думы, я жду от вас, господа депутаты, результативной работы над законами, которые сделают жизнь моих подданных лучше, а победу в войне – ближе. Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами. МИХАИЛ».

Зал взорвался аплодисментами, как сказал бы любимый муж, переходящими в овацию. Звучали верноподданнические возгласы и крики, да так, что дурачившийся на своем троне Сашка, замер и как-то серьезно посмотрел в зал.

Кто-то запел: «Боже, царя храни!», все подхватили и слитно запели. Это давно не Гимн, но традиция сохранялась. Что ж, Империя – это всегда Традиция. Даже если всё меняется сто раз на дню, Традиция остается основой всего. Императоры приходят и уходят, а Традиция остается.

Царица стоически выдержала волну показного патриотизма и заговорила, уже безо всякой папки и прочих шпаргалок. Заговорила просто глядя в зал.

– Сегодня светлый Праздник Покрова Пресвятой Богородицы…

Маша внутренне усмехнулась. Да ирония судьбы и гримаса истории, ведь укрыла Богородица Константинополь именно от нападения русских, чем спасла Город от разграбления и сожжения.

– …и мы всегда будем помнить Её заступничество, благословения и благоволение к нашему благословенному Отечеству и ко всему народу нашему. Именно Богородица, через нашего великого государя, ниспослала нам спасение во время чумы «американского гриппа», равно как и сейчас спасает нас от той страшной засухи, которая разразилась в этом году. Да, Господь ниспослал нам испытания, и мы с честью выдержали их. Верю, что и испытание нынешней войной приведёт нас к блистательной победе. Неслучайно, ведь, на наших знамёнах Звезда Богородицы. Верую, и да будет так.

ЛИЧНОЕ ПИСЬМО ИМПЕРАТРИЦЫ МАРИИ ВИКТОРОВНЫ ИМПЕРАТОРУ ЕДИНСТВА МИХАИЛУ АЛЕКСАНДРОВИЧУ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. 14 октября 1921 года

Любимый мой. Не хочу громких слов. Я просто люблю тебя. Люблю и жду.

У нас всё хорошо. Выступила с твоей тронной речью в Андреевском зале. Отчёт тебе наверняка уже прислали, поэтому не буду тут многословничать. Сашка на своём троне безобразничал в меру. Натали справилась. Даже не знаю, что бы я без неё делала.

Целую тебя от себя и от наших детей. Очень скучаю по тебе. Пиши чаще.

Твоя любящая жена Маша.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЧИТА. СТАВКА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО. 14 октября 1921 года

Удар. Треск. Скорлупа летит в разные стороны. Жую орех.

Удар. Треск. Скорлупа летит в разные стороны. Жую орех.

Удар. Треск. Скорлупа летит в разные стороны. Жую орех.

Скучно. Иногда хочется странного.

Ситуация на фронтах достигла своего логического апогея в кампании этого года. Всё застыло в зыбком равновесии. Мы подготовили несколько дерзких операций, но уверен, что и японцы тоже не только медитируют на луну в своих садах камней.

Да, хочу отметить, японцы очень серьезные противники. Они хорошо подготовились, их британцы и американцы (эти, правда, и вашим, и нашим, как говорится, ничего личного, только бизнес) весьма прилично снабжают, хотя мы и боремся с поставками всеми доступными средствами. Хоть наши «каперские эскадры» весьма эффективны, но перекрыть все каналы поставок морем мы не смогли. Японцы по-прежнему царствуют в этой части Мирового океана.

Собственно, у нас не было целей слишком уж фантастических в этом плане. Ни о каком генеральном сражении с главными силами флота Японии не могло быть и речи. Это верная катастрофа и, вполне вероятно, проигрыш в этой войне. Своего рода вторая Цусима. А потому пока главной задачей наших сил (и не только морских) была попытка растянуть их флот по огромному театру военных действий, заставляя выделять силы то на то, то на сё. И тут надо, и здесь необходимо, а вот там вообще невозможно игнорировать. Насколько у нас это получалось – это второй вопрос, но к приходу эскадры «Пантократора» мы не должны были допустить сражения с их объединенным флотом, особенно с учётом того, что наша Тихоокеанская эскадра надежно заблокирована японцами в Большом Владивостоке, а значит, мы тоже не могли объединить свои эскадры в единых кулак.

На суше тоже дела были далеки от идеала. Японцы крепко засели в своих укрепрайонах, и у нас тут намечался свой аналог Курской дуги. Только вот штурмовать придется нам. И если мы не прорвём фронт, к весне япы вполне могут нас опрокинуть массовым ударом. Опрокинуть, не считаясь ни с какими потерями.

Да, на суше война явно переходила в позиционную стадию, с горами трупов на поле боя и продвижениями туда-сюда на сто-двести метров. А зимой со снабжением у нас будут большие сложности. Со всеми вытекающими. Мы, конечно, запасали ресурсы, но большая часть из них находится в Сибири и на Дальнем Востоке, не говоря уж о европейской части России. Пропускная способность железных дорог минимальна даже по Транссибу, а про Маньчжурию и говорить не приходится. К тому же японские диверсанты регулярно что-то у нас там подрывают.

Конечно, ребята графа Слащева-Босфорского тоже не скучали в сторонке. К тому же новая тактика применения лазутчиков и ДРГ из числа местных китайцев и маньчжур давала не только практический результат в виде диверсий или бомбежек, но и заставляла японцев подозрительно относиться к любым не японцам в своём тылу. Доходило даже до массовых депортаций местного населения, причём депортировали не в глубь своей территории, а тупо гнали нам навстречу, явно вешая вопрос их спасения и снабжения на наши хрупкие плечи…

Стук в дверь. Генерал Качалов:

– Государь! Его императорское высочество великий князь Николай Александрович! Её императорское высочество великая княжна Анастасия Николаевна!

Киваю.

– Проси. Там всё готово?

– Так точно, ваше всевеличие!

– Хорошо. И вызови Евстафия.

– Слушаюсь!

Ники и Настя зашли. Явно полные решимости (ещё бы, преодолеть расстояние от Монако до Читы!), но и явно чувствующие себя не в своей тарелке.

Николай с удивлением смотрел на ореховую скорлупу на столе, тумбочке и даже на полу, но я лишь усмехнулся. Можно подумать, весь этот срач я не для них устроил. С пистолетом-то в руках. Оппонента, тем более просителя, всегда полезно удивить, а возможно, и шокировать. Показать, что ты можешь сделать вообще что угодно, наплевав на чье-то мнение или даже порицание.

Обнимаю Ники.

– Спасибо, что приехал, брат. Очень рад тебя видеть!

Ники также ответно обнял меня. Не знаю, что у него там в голове, но встречные слова прозвучали довольно искренне:

– Я тоже рад тебя видеть, брат.

Оборачиваюсь к Насте и искренне обнимаю свою племянницу.

– Здравствуй, Настюша. Какая ты молодец, что приехала.

Мне была интересна её реакция и её первые слова.

– Здравствуй, дядя Миша. Я очень рада тебя видеть.

Дядя Миша. Что ж, она небезнадёжна. Разве интересовало меня какое-то официальное обращение, типа «государь» или «ваше всевеличие»? Нет. Показать им, кто тут есть кто, я могу в любой момент, и уверен, они в этом не сомневаются. Но мне важно было услышать именно от Насти это самое сакраментальное «дядя Миша», показывающее, что она считает нас одной семьей, несмотря ни на что. С её старшими сёстрами мне удалось наладить нормальный контакт, в конце концов Ольга в итоге стала королевой Великодакии, а Татьяна королевой Сербии. Настя пока не стала никем, но явно очень хочет, равно как и хочет всем всё доказать. В общем, девочка небезнадёжна. Впрочем, «девочка» была одного возраста с моей Машей, только вот Насте в жизни не так повезло. Хотя как тут посмотреть. По крайней мере она не была расстреляна в подвале дома купца Ипатьева три года назад. Так что всё в этой жизни относительно и за всё нужно платить.

Испросив дозволения, нарисовался мой личный камердинер. Киваю ему на разгром.

– Евстафий, голубчик, распорядись.

Тот склоняет голову в протокольном поклоне.

– Не извольте беспокоиться, государь. Всё будет в лучшем виде через четверть часа. В малой каминной подан чай.

Качаю головой.

– Нет, Евстафий, подай нам чай в мою квартиру.

Камердинер удивленно смотрит на меня, но повторять дважды ему не нужно.

– Слушаюсь, государь.

Не менее пораженно смотрят на меня мои гости. Приглашения в квартиру не удостаивался ещё никто и никогда.

– Прошу за мной, там нам будет удобно поговорить.

Что такое наша с Машей квартира? Это абсолютно запретная, закрытая, наша личная зона, в которую вход закрыт всем. Даже уборка и всякая смена постельного белья происходит в наше с Машей отсутствие, но при обязательном присутствии лично Евстафия и сотрудников Службы безопасности двора. Ни про каких гостей в квартиру и речи быть не могло. Так что моё решение пригласить Ники и Настю в квартиру было совершенно беспрецедентным.

Вскоре мы уже расположились в удобных креслах. На столике перед нами был чай разных сортов и видов, а также всё, что к чаю могло пригодиться. В том числе и из различных вкусностей.

Беру слово первым на правах хозяина.

– Итак, Ники, я получил твоё прошение о возвращении в Россию и на действительную воинскую службу.

Бывший самодержец кивнул.

– Да, Миша. Россия вновь ведёт войну. Я не буду говорить высокопарных патриотических речей, но я не могу сидеть в Монте-Карло, когда моё Отечество воюет. Прошу удовлетворить моё прошение и располагать мной, как ты сочтёшь нужным. Готов пойти хоть рядовым, хоть командиром взвода.

Спохватываюсь:

– Ох, прошу простить меня, Настенька! Я же хотел похвастаться своей личной библиотекой. Это, конечно, не Кремль и не Константинополь, но библиотека, право слово, недурна! Есть очень редкие экземпляры. Приглашаю вас на экскурсию. Мало кому доступно в этой квартире такое удовольствие!

Настя улыбнулась, ясно понимая, что я её выставляю из комнаты и хочу поговорить с её отцом с глазу на глаз. Что ж, через пяток минут мы продолжили с Ники.

– Брат, давай будем откровенны друг с другом. Для чего ты хочешь вернуться? Я же знаю, что тебе до сих пор неприятно, ну, это мягко говоря, что ты отказался от короны и она перешла ко мне. Ведь так?

Ники хмуро кивает.

– Так.

– Тогда почему?

Николай помолчал. Уверен, что он сотни, если не тысячи раз проигрывал в своей душе наш сегодняшний разговор. Тема была неприятна нам обоим, но недосказанность тут недопустима.

Наконец бывший царь заговорил:

– Скажу откровенно – я завидую тебе. Горжусь и завидую. Я так не смог. Увы. Но не в этом дело. Я не могу вне России. Это просто невыносимо. А уж знать, что твоя страна воюет, а ты сидишь в казино, это… Я, может, плохой царь, но я гвардейский офицер, как бы пафосно это ни звучало. Ты сам испросил дозволения вернуться, когда началась Великая война. Так что тебе должны быть понятны мои мотивы. Да и вообще…

Николай махнул рукой.

Да, он репетировал наш разговор, но всё получилось сумбурно. Ники явно волновался, и всё пошло не так. Пошло искренне. Плюс, по моим данным, Ники фактически сбежал от своей ненаглядной Аликс, настолько она его достала своим жужжанием о том, как «вернуть корону в семью». Что ж, на фронте, может, ему будет и легче, тем более что я не собирался посылать его в окопы. По причинам чисто прозаическим – Ники никогда не был на фронте, боевого опыта не имеет, а всем вокруг придется его охранять и оберегать. Любой командир и любой солдат проклянут тот день, когда им на голову прислали это высокородное чудо. Я уж не говорю о том, сколько бойцов погибнет, оберегая его тушку.

С другой стороны, не удовлетворить его прошение я не мог. Да, он не боевой офицер и водить Дикую Армию в атаку на пулемёты он бы не смог (да и не пошли бы горцы за ним), но он неплохой юрист, весьма компетентный штабист, да и вообще…

Столько лет во главе государства бесследно не проходят. Пусть даже он и облажался.

– В общем, Ники. Моё предложение такое: официально ты занимаешь пост генерал-инспектора Генерального Штаба. По факту, ты будешь исполнять должность генерал-квартирмейстера операции по высадке и оккупации острова Хоккайдо.

Ники удивлённо поднял брови и переспросил:

– Хоккайдо?!

Киваю.

– Именно так. Операция весьма и весьма серьёзная, сам понимаешь. Выбить японцев из Южного Сахалина и Камчатки будет весьма непросто и очень кроваво. Нам нужен аргумент для переговоров весной и территориального обмена. Курильские острова не годятся, не тот куш, а вот Хоккайдо… Ну, ты меня понимаешь.

– Да, понимаю. Очень дерзкий план.

Соглашаюсь.

– Да, более чем дерзкий. Вот тебе папка с планом операции. Тебя сейчас проводят в комнату, где сможешь спокойно ознакомиться с документами. И да, я хочу поговорить с Настей с глазу на глаз. У тебя есть возражения?

Николай криво усмехнулся.

– Ну, какие у меня могут быть возражения? Ты в своём праве, а ей не двенадцать лет. Она рвется на фронт, так что…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. 16 октября 1921 года

– Государыня. Мария Михайловна. Время обеда.

Маша устало подняла голову и кивнула. Да, время обеда. Какие тут могут быть дела…

Приняв из рук княгини Емец-Арвадской Масю, она высвободила левую грудь. Дочь с упоением приступила к трапезе.

Понятно, что у Маши в резерве был «подкорм» в виде нескольких «мобилизованных» кормилиц, но она, по возможности, никогда не пренебрегала своей материнской обязанностью.

Время обеда.

Да, дети наше будущее. Во всех смыслах этого слова.

Почему-то опять всплыл в сознании отчёт, который она только что разбирала. Очень дорого обошёлся казне этот год. Да так, что при всех запасах денег, время от времени приходилось включать печатный станок, что не могло не отразиться на инфляции в стране. Индустриализация, борьба с последствиями жуткой засухи, война с Японией, Всемирная выставка в конце концов. Олимпиады те же в прошлом году. Да и вообще…

Понятно. Цены будут расти. Причём весьма существенно. Пока можно списывать на засуху и войну, но долго на патриотизме не поиграешь. А если война затянется, то может случиться что угодно. Патриотизмом сыт не будешь и детей не накормишь.

Императрица вздохнула. Да, дети. И если с её собственными детьми всё в порядке и голодными они точно не останутся, то вот с остальной массой подданных всё слишком непросто. Миша говорит, что в его истории от голода в этом году погибло несколько миллионов человек. Цифра страшная. Но, с другой стороны, как это ни чудовищно звучит, эти несколько миллионов остались в живых, а земли больше не стало. Разве вступил бы Миша в эту войну с Японией, если бы не острая необходимость в дополнительной плодородной земле? Тем более на Дальнем Востоке? Велика Россия, а плодородной земли крайне мало для такой численности населения.

Пять миллионов человек в год. Таков средний прирост населения в Империи. Земельная реформа лишь на короткое время сбила накал страстей. Ещё лет десять, и всё пойдет вразнос, словно тот перегретый котёл паровоза.

Какой выход из ситуации?

Да, есть очевидные решения, в числе которых повышение урожайности, расширение пахотных земель (в том числе и за счет военной экспансии), создание условий для эмиграции в другие страны, война в конце концов. Но это были меры с весьма ограниченным эффектом. Например, повышение урожайности автоматически делает излишним такое число крестьян, что впору хвататься за голову, пытаясь придумать, где, чем и как их трудоустроить вне деревни. А индустриализация, хоть и требовала дополнительных рабочих рук, но не до такой степени.

Кроме того, нельзя было процесс пускать на самотёк, надеясь, что как-то всё само собой образуется. Образуется. Да так, что потом костей не соберёшь.

Нет, о стихии и речи быть не могло. Именно поэтому структуры ведомств императрицы Марии, всякого рода образовательные организации и прочие курсы были так заняты не только повышением грамотности населения, но и не в последнюю очередь тем, чтобы вытащить так или иначе из деревни в города как можно большее число молодёжи, в том числе и молодых барышень. Конечно, процесс был под контролем, Империи вовсе не нужно было, чтобы прибывшие девицы были вынуждены отправляться на панель. Вовсе нет. Им давали образование (какое-никакое), обучали на всяких курсах полезным в городе специальностям и всё такое прочее. Но было в этом процессе и скрытое главное – семьи в городах имеют намного меньше детей, чем в деревнях, а с пятью миллионами прироста в год что-то нужно было делать.

– Ешь, Мася, ешь. Тебе-то голод точно не грозит.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЧИТА. СТАВКА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО. 14 октября 1921 года

– Как библиотека?

Настя подняла голову и улыбнулась.

– Да, есть тут интересные экземпляры. Признаться, я даже не ожидала.

– Не составишь ли мне компанию? Хочу прогуляться. Погоды нынче стоят просто чудные.

Настя прислушалась к завыванию ветра за окном и кивнула.

– Да, отличная погода. Я успела оценить, пока мы ехали сюда. Конечно, я готова.

Через четверть часа мы, прорвавшись сквозь ураган и вихри дождя, добрались до крытой беседки посреди парка у здания Ставки.

Настя поправляет сбитую ветром папаху. Замечаю:

– Ты же понимаешь, что фронт – это не курорт Монте-Карло?

Кивок.

– Да, понимаю.

Жестко:

– Зачем тебе это?

Она молчала.

– Анастасия Николаевна, если у нас не получится разговор, я вас в Москву отправлю первым же дирижаблем. Мне тут высокородные курсистки не нужны.

Настя кивнула, тяжело вздохнув:

– Да, конечно, я понимаю. Но это тяжело говорить. Хорошо, пусть будет так. Я знала, куда и к кому я ехала. Пусть будет так. Да.

Я ждал. Наконец племянница заговорила:

– Вот уже больше четырех лет моя семья словно проклята. После отречения папа от престола мы стали словно прокаженными. Я так устала от всего этого. Сплетни, грязь, мама со своими фантазиями, папа, который потихоньку начал спиваться от безысходности. Для него эта война – шанс вырваться в реальный мир, избавиться от позора, от того, что в нас всюду тычут пальцем, смеются нам в лицо… Нас нигде не принимают. Да, печать позора на всех нас. Я не могу и не хочу так жить. Ольга и Татьяна вышли замуж и стали королевами. И вопрос не в короне, а в том, что мои сёстры стали теми, кем стали, исключительно потому, что вовремя дистанцировались от мама и приняли вашу сторону. Я прекрасно понимаю, что мама нас привела к катастрофе, бегство из Константинополя было глупостью. Извините, дядя Миша, я сумбурно говорю, но пытаюсь передать то, что чувствую, раз уж вы спросили. Накипело много.

Вокруг беседки бушевал ураган. Настя молчала. Молчал и я. А что мне сказать? Бедная девочка, мне её очень жаль. Она могла бы достичь многого в этой жизни, но чудовищный ген гемофилии печатью адского проклятия горел черным пламенем в её раненой душе. Конечно, никакие анализы этого времени не могли установить, является ли она носителем этой страшной болезни. Этого не знал никто. Этого не знала и она сама. Но все знали, что её мама точно является носительницей, а её брат точно болен. Да, старшие сестры вышли сравнительно удачно замуж и, главное, обе родили здоровых детей. Впрочем, откуда ей было знать, чего мне стоило выдать её сестёр замуж…

– И чего ты хочешь?

– Хочу на фронт. В авиацию. В женский бомбардировочный полк. Я во Франции много летала, получила диплом пилота. Я хочу летать. Хочу всем им доказать…

ТИХИЙ ОКЕАН. ГДЕ-ТО ВОСТОЧНЕЕ ОСТРОВА ХАТИДЗЁДЗИМА. 16 октября 1921 года

Рандеву состоялось. Двадцать четыре гидросамолёта кранами переносили из трюмов замаскированных под транспорты авиаматок и ставили на воду. Погода позволяла и благоприятствовала. Крейсеры и эсминцы охранения прикрывали развертывание.

Вот загудели винтами прогреваясь моторы авиации. Вот первый самолет покатил по волнам в сторону еще темного неба запада. Ещё. Ещё. Машины становились на крыло, начиная формировать ударный строй.

Операция началась.

Глава 2. Русский медведь и полёт валькирий

ТАТАРСКИЙ ПРОЛИВ. ЮЖНЫЙ САХАЛИН. ЗАПАДНЕЕ МАУКИ. 16 октября 1921 года

Близился рассвет, и их воздушная армада шла на восток, шла навстречу восходящему солнцу. Четыре бомбардировочных полка, четыре штурмовых и четыре истребительных. Три сотни самолетов. Никогда еще в истории русской авиации не применялось одновременно столько самолётов сразу.

Что ж, всё когда-то бывает впервые.

Командир Его императорского всесвятейшества и величия лейб-гвардии женского императрицы Марии дальнебомбардировочного полка «Ангелы Богородицы» светлейшая княгиня Волконская вела своих подруг навстречу одной из самых решающих битв этой войны.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ОСТРОВ САХАЛИН. САХАЛИНСКИЙ УКРЕПРАЙОН. 16 октября 1921 года

Секундомер в руках генерала Холодовского тикал, отсчитывая последние секунды. Нет, не то чтобы точность до мгновения была принципиальной, но командующий войсками Сахалинского укрепрайона генерал от артиллерии Холодовский считал этот показатель важным в части того, насколько ему удалось вымуштровать своих подчиненных.

Что ж, они времени не теряли. Весь север острова вплоть до линии разграничения был набит артиллерией и боеприпасами к ней. Большая часть переправлялась на Сахалин с соблюдением всех норм маскировки и безопасности. Конечно, японцы фиксировали переброски, но генерал сильно сомневался, что самураи имели более-менее полное впечатление о масштабах этой переброски.

Многочисленные деревянные муляжи, покрашенные под сталь, концентрировались в районе Императорской Гавани, сплошным потоком перебрасывались на юг Маньчжурии, разумеется, с соблюдением всех мер «секретности». А японцы так и роились мухами вокруг этих мест «сосредоточения».

Впрочем, жизнь и война покажут, кто тут больше преуспел в обмане.

Всё. Время вышло.

В ту же секунду остров вздрогнул от залпа сотен и тысяч орудий разного калибра. Весь японский укрепрайон вспыхнул от разрывов на глубину до тридцати километров от линии фронта.

ТИХИЙ ОКЕАН. ГДЕ-ТО ЮГО-ВОСТОЧНЕЕ ТОКИО. 16 октября 1921 года

Полк из двадцати четырех гидросамолётов ГАСН-5 шел над морем. Нередко внизу попадались всякого рода рыбацкие лодки различных размеров, но они не слишком беспокоили полковника Прокофьева-Северского. Александр Николаевич прекрасно понимал, что на подавляющем большинстве этих посудин нет радиостанций, а даже, если предположить встречу с военным кораблем, то вряд в районе цели что-то принципиально смогут изменить. Осталось слишком мало времени. Пока то, пока сё, пока согласования, пока чашечка саке, и все уже будет кончено.

Да, их миссия была опасной, и его даже отговаривали от участия в ней, но он не мог отказаться. Ну, как он мог послать на смерть своих подчиненных, а сам сидеть в комфорте Владивостока? Да и интересно было. Даже захватывающе интересно! Настолько дерзновенная идея! Он не знал, кому эта идея принадлежит, но завидовал белой завистью уму этого человека!

Да, красиво.

И, да, вот уже и берег появился на горизонте. Скоро все и случится.

ТАТАРСКИЙ ПРОЛИВ. ЮЖНЫЙ САХАЛИН. ЗАПАДНЕЕ МАУКИ. 16 октября 1921 года

Судя по часам, Битва за Сахалин началась. Капитан маркграфиня Палеокастронская маркиза Берголо баронесса Мостовская удовлетворённо увидела, что на горизонте, на фоне рассвета, появилась темная полоска острова. От светлейшей княгини Волконской поступил сигнал на перестроение. Да, всё идет по плану, сейчас их армада распадется на отдельные отряды, перед которыми поставлены разные задачи. Кому-то предстоит громить военные городки японцев, кому-то железнодорожные узлы, кому-то угольные шахты и нефтепромыслы, а вот им предстоит свой приз – порт Маука.

Объект стратегической важности. Как, впрочем, и все остальные цели для их воздушной армады на сегодняшнее утро.

А вот и сам порт. Как говорит её Миша: «Здрасьте вам через окно». Ольга Кирилловна усмехнулась, внося штурвалом коррективы в курс самолёта. Да, кто еще в Империи может назвать «мой Миша» самого царя? Разве что жена – императрица Мария. Что ж, сама Ольга императрицей не стала, но вот сын общий с Мишей у неё есть.

Но времени на рассуждения уже не оставалось, и её Си-33, во главе прочих бомберов, уже ложился на курс к цели атаки. Вражеская ПВО только сейчас вяло начала «брехать», но плотности огня не было. Зато от их строя отвалились штурмовики «Анатра-Лебедь-Гранд АЛГ-8» и устремились подавлять выявленные очаги сопротивления и аэродромы. Истребителям пока делать было нечего, и они рассыпались на две группы. Половина СКМ-3 устремилась за штурмовиками, внося свою лепту в хаос внизу, но при этом не забывая охранять своих подопечных. Вторая же часть истребителей осталась прикрывать бомбардировщики.

Но, судя по всему, воздушный удар стал для японцев полнейшей неожиданностью, так что особого сопротивления ни со стороны земли, ни со стороны неба пока не наблюдалось. Ну, как говорит Миша: «Кто им доктор».

А вот, собственно, и цели воздушного удара – сама портовая инфраструктура, железнодорожная станция при порте и, самое главное – огромные угольные склады и резервуары с нефтепродуктами. И то, и другое, буквально на вес золота для стесненной ресурсами японской промышленности, армии и японского флота. Особенно с учётом того, что легкие силы союзников буквально терроризируют морские коммуникации, препятствуя поставкам стратегически важной продукции из других стран.

– Сброс!

Уже уходя от цели, Ольга обернулась. Штурмовка и бомбардировка продолжались, но трудно было что-то рассмотреть в клубах черного дыма и в той стене огня, которая разверзлась на земле. Что ж, у них всего хватало – и «зажигалок», и тяжелых фугасных авиабомб ФАБ-500.

Что ж, Японии нанесён чувствительный удар. И это только одна из целей их армады на сегодня.

Появились в небе японские истребители. Но это был уже жест отчаяния, ведь вражеских самолетов было слишком мало, и даже не будь наших СКМ-3, японцы вряд ли бы смогли нанести особый ущерб бомбардировщикам, ощетинившимся крупнокалиберными пулемётами и двадцатимиллиметровыми автоматическими пушками.

Да, бомберы её эскадрильи вновь заняли место в строю.

– Доложить о потерях!

Из-за спины через несколько секунд прозвучал доклад:

– Потерь нет, товарищ капитан!

Вот и славно. Пора домой.

ТИХИЙ ОКЕАН. ГДЕ-ТО ЮГО-ВОСТОЧНЕЕ ТОКИО. 16 октября 1921 года

Йокосука появилась на горизонте. Пока фактор внезапности играл свою роль, в небе не было истребителей, а ПВО еще не начала свой заградительный огонь. Что ж, может, и удастся прорваться, японцы явно не ожидают их появления в небе со стороны Тихого океана, тем более строем в двадцать четыре торпедоносца.

А вот и горло Токийского залива осталось позади. Гавань Йокосуки. Небольшая эскадра военных кораблей, на которых, судя по всему, боевую тревогу сыграли-таки. Во всяком случае на палубах уже видна какая-то беготня, противоаэропланные пушки и пулемёты пришли в движение. Но поздно, господа самураи. Меньше спать нужно на рассвете.

Первая волна в три двойки торпедоносцев заходила на цель с разных сторон. Восходящее солнце слепило японских комендоров, снижая эффективность их огня.

Сброс торпед.

Две. Четыре. Шесть.

Проклятье! Первые четыре прошли мимо цели, подбив какие-то посудины позади. В сам суперлинкор «Муцу» попало лишь две, не причинив, впрочем, тому явного вреда, поскольку противоторпедные були выполнили свою задачу и приняли основной удар на себя.

Что ж, вторая волна. Три попадания торпед. Повреждения есть, но не критичные. Понятно, ни завтра, ни в ближайший месяц он в море не выйдет, но это вовсе не то, ради чего была затеяна столь дерзновенная и сложная операция!

Волна третья. У нас уже потеряно три гидроплана. ПВО кораблей и порта оказалось лучше, чем ожидала разведка. Пока у нас всё кисло.

Третья волна выпустила шесть торпед, но ввиду необходимости осуществлять маневр уклонения от противовоздушной обороны в цель попала только одна торпеда. Благо, по счастливой случайности, удар пришелся на нос, не защищенный поясом булей. Понятно, что там переборки, и линкор не затонет, с такими повреждениями он может пройти сотни миль до своей базы. Медленно, но может.

Торпед больше нет. Осталось лишь шесть гидросамолётов. Два из них – это так называемые «машины объективного контроля» с фотоаппаратами и кинокамерами. Итого минус два. Осталось четыре. Чистая математика. Из них только две машины предназначены для сброса «на удачу» на сам «Муцу», а две планировалось использовать просто для удара по верфи. Как говорится, на память и для приятных впечатлений.

Но что-то пошло не так.

Итак, «Муцу» – безусловный приоритет. Даже если у него разобьются только иллюминаторы, то уже хлеб. Любой ущерб для суперлинкора повышает шансы русской эскадры в предстоящем генеральном сражении.

Это все понимали. Первая двойка с бронебойными бомбами. Заход на цель. Одна бомба попала, но хотя палубу пробила, особых разрушений видно не было. Правда черный дым валил. Но просто повреждения. Палуба рассчитана на бой с линкорами, когда тяжелые снаряды падают отвесно, и тут трудно ожидать чудес.

Вторая пара. Фугасные ФАБ-500. Командирская машина барона Сергеева шла первой. Ведомый сбросил бомбу в районе кормы и отвалил в сторону от греха. Бомба упала аккурат позади задней башни главного калибра. Взрыв, как говорится, ба-бах. Всё в дыму, но вряд ли повреждения существенные.

Последняя машина упорно летит вперед, маскируясь в дыму, но и пытаясь разглядеть что-то в этом самом дыму. И вот в разрыве черной копоти полковник Прокофьев-Северский разглядел, как с самолета Сергеева отделилась бомба и рухнула в пробитую бронебойной бомбой дыру в палубе.

Барон резко взял вверх, уходя влево, и было отчего – взрыв, еще, еще, чудовищное пламя взрывающегося боекомплекта переламывает линкор надвое…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЧИТА. ЗООПАРК. 16 октября 1921 года

– Ваше всевеличие! Утренняя сводка из Ситуационного центра о ходе операций на фронтах!

Киваю, беря у генерала Качалова папку. Бегло смотрю бумаги. Нет, слишком рано. Придется ждать.

Почему я здесь? Нет, не в Чите, в своей Ставке Верховного главнокомандующего, а вот конкретно здесь – в зоопарке? Так вся наша жизнь – зоопарк. Или ты смотришь, или тебя показывают. Пусть даже и с короной на голове.

– Ваше всевеличие, будут ли какие-то повеления?

Я перечитал свежее донесение из Владивостока и кивнул адъютанту.

– Хорошо, Борис Павлович, я понял. Повелений пока нет. Ждем известий.

Бригадный генерал Качалов убрал лист в папку и, козырнув, отошел восвояси. А я продолжил смотреть на огромного мишку, который встал на задние лапы и, оперевшись на прутья клетки, смотрел на меня.

Медведь – зверь опасный. Вроде и добродушный мишка. Даже красивый. Лохматый. Медок любит и вообще очень импозантен. Не зря он в стольких русских сказках фигурирует. Чувствует народ к нему симпатию. И очень уважает. Практически тотем получился. Символ русских. Причём символ буквально во всём мире. Но опасный он зверь. А ещё, медведь очень умён и хитёр. И разгоняется с места до шестидесяти километров в час, так что от него не убежишь и даже не всегда уедешь. Особенно по нынешним временам. Ну, какие скорости в 1921 году? Это вам не техника 2015 года.

Говорят также, что мишка отлично лазает по деревьям, снимая оттуда дураков, которые от него пытались спастись, но не знаю, не проверял. Ни в этом времени, ни в своём будущем. Впрочем, с чего то далёкое прошлое будущее вдруг стало «моим»? Нет, не ассоциировал я себя больше с тем временем.

Я здесь и смотрю вот на мишку.

Да, ничего не скажешь, будь моя воля, я бы ещё учредил особый народный герб – щит с императорской короной и два медведя держат его. Бурый и белый. И девиз: «Кто ел из моей миски?! Кто спал на моей кровати?!»

Не зря во всех русских сказках и поговорках Хозяин леса – Медведь.

Я же тоже – Мишка. Так что каждое лыко в строку. Михаил Александрович Романов, и прочая, прочая, прочая… Собственной, как говорится, персоной.

Больше четырёх лет я здесь. Пообвыкся как-то. Семью завёл, детишек. Веду вот очередную войну, будь она неладна.

СОВМЕСТНЫЙ ПРОТЕКТОРАТ КИТАЯ И РОССИИ МАНЬЧЖУРИЯ. ПОЛИГОН 3-й ОБЩЕВОЙСКОВОЙ ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ АРМИИ. 16 октября 1921 года

Грохот выстрелов стоял беспрерывно. Этот грохот имел и имя собственное – шло боевое слаживание прибывших резервистов.

Иван Жирков отер рукавом пот со лба, который так и норовил попасть в глаза вместе с полигонной грязью. Что с того, что тут все поголовно ветераны Великой войны? В учебку! На полигон! На три недели! Тысяча выстрелов в день! Манёвры, упражнения, тактика действий в чистом поле, в сопках, в лесистой местности, в городах и населенных пунктах помельче. На полигоне был выстроен целый учебный городок, в котором отрабатывались различные ситуации, которые могли возникнуть (и наверняка возникнут) в реальном бою на этой войне.

Боеприпасы «новобранцы» просто жгли без счёта. Да, не все выстрелы были боевыми патронами. Да, большей частью это были патроны холостые, но так не ради экономии, а чтоб случайно не постреляли друг друга во время отработки манёвров. И да, любой ветеран вам скажет, что если бы так гоняли перед прибытием на фронт во время Великой войны, то может, и война сразу бы пошла иначе. Это вам не пять выстрелов подготовки – и пошёл в реальный бой. Хорошо если ещё винтовку выдали.

Ростовые мишени, движущиеся мишени, стрельба по запускаемым в небо тарелочкам… Трехлинейка, карабин, автомат АФ-20, маузер К-96, обыкновенный наган, охотничье ружье… Сборка-разборка, практические стрельбы… Понятно, что пехоте в основном полагались винтовки или карабины, но и с остальным оружием нужно было уметь обращаться. Включая подменять второго, а то и первого номера пулемётного расчета. Или миномётного. Или шофёра в крайней ситуации. Их гоняли, гоняли, гоняли, да так, что…

Понятно, что по «смежным» задачам, как выражается командир их курсов, в основном учили поверхностно, но нынешняя армия патронов точно не жалела. Не жалела миномётных мин и артиллерийских снарядов, а самолёты так и носились над головой, бомбя и обстреливая только им известные цели где-то там, за горизонтом. Но носились самолёты действительно над самыми головами. Вероятно, дабы приучить солдат к этому гулу моторов в небе, а может, и ещё по какой причине, но носились.

И несмотря на два года на фронте и самому Ивану было чему поучиться. Начиная с того, что теперь штатным оружием у них была не трехлинейка системы Мосина с примкнутым штыком, а кавалерийский карабин безо всякого штыка. Как разъяснял им поручик Смирнов, карабин в окопной войне, и при штурме, и при обороне, более сподручен – более лёгок, короче, оборотистее в окопах и в рукопашных схватках там же. Впрочем, основным оружием рукопашной теперь считался не игольчатый штык винтовки, а простая сапёрная лопатка, махать которой, рубя всякие доски и мишени, их учили особо.

И главное – ходить цепями на пулемёты их уже не учили. А главным понятием в их учебе было одно слово – ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ.

– Давайте, бездельники! Япошки вам не дадут отдыхать! Вперёд!!!

Жирков покосился на поручика и, сцепив зубы, вновь в составе своей группы «бросился в атаку», короткими перебежками, используя воронки и складки местности, прикрывая других и стараясь не терять из виду соседние группы.

Сзади загрохотало. Не оборачиваясь, Иван залег от греха. Крупняк на автотачанке – это страшная штука. Такая пуля отрывала не то что руку или ногу, но и голову. Понятное дело, что пулеметчик бил не просто поверх их голов, но и вообще в небо, но один несчастный случай уже был – автомобиль неудачно скакнул и пулеметчик дал очередь по своим.

Опознать удалось не всех…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. КРЕМЛЬ. ОРУЖЕЙНАЯ ПАЛАТА. 16 октября 1921 года

Маша долго стояла у государственных символов Империи. Большая и Малая императорские короны, Скипетр, Держава. Ключ, Мантия, Панир, Порфира. Щит. И Державный меч.

Служители молча стояли в стороне, не смея нарушить ход мыслей своей государыни.

– Достаньте мне его.

Это было сказано настолько властно, что никто даже и не подумал переспрашивать или, тем более, сомневаться. Некоторые манипуляции, и вот меч с поклоном подают ей на вытянутых руках.

Императрица приняла меч на обе руки. Он был красив, в меру тяжёл, всё-таки это больше церемониальное оружие, а не боевое, но, в принципе, вполне себе.

– Почему он туп? Когда его затачивали в последний раз?

Служитель растерялся.

– Эм-м… Никогда, ваше величество.

Маша нахмурилась.

– Что так, сталь клинка не позволяет?

Ещё большая растерянность.

– Позволяет, но… это же церемониальное оружие…

– Понятно. Отойдите.

Царица довольно ловко крутанула мечом в воздухе, рассекая воздух несколькими классическими фигурами боя на мечах. Да, тяжеловат, смещён центр тяжести ближе к эфесу, но в целом, если не рассматривать всякую золотую мишуру и прочие украшательства, довольно неплох. В XVII веке делать умели даже церемониальные мечи. Это вам не яйца Фаберже, не в обиду будет сказано великому мастеру.

– В общем так. Найдите мне лучшего мастера, и чтобы меч был заточен как положено, но со всей осторожностью. Идёт война. Негоже, чтобы державное оружие было тупым.

СОВМЕСТНЫЙ ПРОТЕКТОРАТ КИТАЯ И РОССИИ МАНЬЧЖУРИЯ. ПОЛИГОН 3-й ОБЩЕВОЙСКОВОЙ ДАЛЬНЕВОСТОЧНОЙ АРМИИ. 16 октября 1921 года

Зауряд-поручик медицинской службы Анна Яровая вела обучение прибывших на полигон ветеранов из пополнения. Сегодня был первый день обучения основам первой помощи на поле боя для прибывшей из Псковской губернии роты добровольцев. Вообще, по разнарядке, каждая губерния должна была обеспечить фронт батальоном добровольцев, но отправляли их на Дальний Восток по мере формирования и обеспечения всем необходимым, что также ложилось на плечи руководства соответствующих губерний и областей, а также местных благотворительных обществ. Закупалось все – от обмундирования и сапог, заканчивая мылом и бинтами. Одеяла, портянки, папиросы, бритвы, ножницы, ножи, медицинские ремни, каучуковые жгуты, сапёрные лопатки, махорка и прочее. Конечно, всё это было на складах и на Дальнем Востоке, но где склады, а где прибывшее пополнение. Так что на месте выдавали по плану лишь личное и тяжелое вооружение, разгрузки и, собственно, каски. Шлемы «Сольберг М-17». Новые каски, новая пятнистая зимняя униформа, как и новые бронежилеты, пока шли только кадровым полкам и дивизиям, уже находящимся «на театре».

Поэтому государь четко поставил вопрос: от того, как будет собран, обеспечен всем необходимым местный добровольческий батальон, зависит и царская оценка действий и соответствия посту конкретного генерал-губернатора. Со всеми вытекающими. Ведь в случае объявления мобилизации каждая губерния должна была выставить и обеспечить, по слухам, то ли полк, то ли даже целую дивизию. Вот на ротах и батальонах проверяли готовность.

Так шушукались и в открытую болтали в войсках в Маньчжурии. Впрочем, примерно это подтверждали и политкомиссары, вот уже год действующие в каждом батальоне, и даже ротные батюшки, которые помимо окормления паствы выполняли еще и разъяснительную работу, опекая души солдат и изгоняя из них червь сомнения в праведности их дела.

Вообще, как говорят, заводы и фабрики по всей России и по всей Ромее не только не прекратили выпуск военной продукции после окончания Великой войны, но и даже наращивали его. Во всяком случае, сама Анна видела постоянные объявления «Требуются» на предприятия, которые выпускали что-то военное, кто снаряды, кто шинели, кто сапоги. А уж после окончания пандемии «американки» в стране было достаточно много и всего в части медицины, да и фельдшеров с сестрами милосердия подготовили немало.

– Отец Иннокентий, помогите мне.

Ротный батюшка, совсем молодой выпускник семинарии, с готовностью принялся за дело, пока не очень умело переворачивая «раненого» на спину, продевая за лямку разгрузки ремень и с надрывом волоча смеющееся тело в сторону воронки. Собравшиеся захихикали.

– Так, отставить смех! Рты позакрывали! Сейчас будете друг дружку точно так волочь туда-сюда!

Яровая грозно оглядела прибывших солдат. Один из них хмыкнул:

– Так это, барышня, мы же там одёжу нашу протрём…

– Я вам не «барышня», рядовой, а товарищ зауряд-поручик!

Тот лишь усмехнулся, оглаживая бороду. Мол, видели мы таких «зауряд-поручиков», знаем, как оно на фронте бывает…

Подсечка, вывихнутая рука, колено милой «барышни» давит на горло умнику. Тот захрипел:

– Пусти…

– Обращайтесь к старшей по чину, как положено по Уставу.

Лицо лежащего начало принимать синюшный оттенок, и народ вокруг заволновался. Однако колено лишь сильнее вдавило горло.

– Не слышу, рядовой.

Хрип:

– Отпусти… те… товарищ… зауряд… поручк…

Анна легко поднялась на ноги и сделала отмашку спокойно стоявшему в нескольких шагах дежурному унтер-офицеру.

– Попов!

Тот немедленно подскочил и, вытянувшись, четко отдал честь и бодро доложился:

– Унтер-офицер Попов! Какие будут приказания, товарищ зауряд-поручик медицинской службы?!

– Этого… Трое суток гауптвахты на хлеб и воду. Каждый день выводить на работы по чистке ротных выгребных ям.

– Слушаюсь!

И, уже обернувшись к потерпевшему, заорал на весь плац:

– Тебе что, приглашение нужно особое?! Бегом вперед!!!

И рядовой, пошатываясь, побежал туда, куда гнал его дежурный унтер. А отец Иннокентий крикнул вдогонку:

– Беги, соколик, беги! Я к тебе сегодня зайду, окормлю кадилом!

Яровая обвела твердым взглядом притихшую толпу солдат.

– Есть ещё хохмачи?

Собравшиеся молчали.

– Тогда перейдем к практическим упражнениям по оказанию первой медицинской помощи на поле боя. И помните, что от этого зависит ваша жизнь и жизнь вашего боевого товарища. Итак, если есть такая возможность, необходимо вытащить раненого из простреливаемого места. Для укрытия подойдет любая подходящая складка местности, воронки от снарядов, любые сараи и прочее. Сориентируетесь на месте. Если раненый в сознании, проводите быстрый опрос, выясняя, где болит и куда он ранен. Это важно. Бывают раны, страшные на первый взгляд, но не опасные для жизни, а бывают такие, которые на первый взгляд и не видны, сильно не кровоточат, но от которых солдат умирает в течение получаса. Особенно важно, когда на раненом бронежилет, рана может оказаться под ним. В любом случае, бронежилет и разгрузку необходимо снять и осмотреть раненого со всех сторон. Боец может быть под действием болевого шока или кровопотери и не сможет объективно оценить свое состояние. Если же солдат находится без сознания, то осмотр необходимо провести самостоятельно. Первичный осмотр должен занимать не более пятнадцати-двадцати секунд. Опрос, визуальный осмотр, быстро ладонями проводите вокруг шеи раненого. Если крови на ваших руках нет, то добираетесь тем или иным способом под мышки и до боков, если крови нет, движетесь дальше по телу. Каждый из вас должен понимать, что если вы нашли кровь, то осмотр ускоренно нужно всё равно продолжать. Если вы начнете бинтовать первую попавшуюся рану, то может оказаться, что где-нибудь на спине или заднице рана куда серьезнее, и солдат умрёт, пока вы будете ему руку спасать. Помните, большая половина ранений всегда множественные, поскольку случаются от осколков разорвавшегося рядом снаряда, а от пуль бойцы страдают меньше. Далее. После первичного осмотра необходимо снять с раненого сапоги и очень желательно спустить брюки и нательное белье, дабы осмотреть на предмет повреждений и рассечений ноги, и особенно паховую область.

Солдаты заулыбались, переглядываясь, но после случая с убежавшим на гауптвахту хохмачом желающих открыть рот не нашлось.

– В случае невозможности снять штаны и белье, нужно их разрезать ножом или ножницами. Вам всем их выдали и не вздумайте их потерять, пропить или продать. Чистка нужников покажется вам раем, если что. В случае обнаружения ранений конечностей необходимо перетянуть ногу или руку медицинским ремнем или жгутом, дабы остановить кровопотерю. В этой части вопросы есть?

Один, как и ожидалось, не удержался и смиренно, но достаточно ехидно поинтересовался:

– Осмелюсь спросить, товарищ зауряд-поручик медицинской службы, а если ранение, как вы изволили выразиться, в «паховую область», то на какое место нужно затянуть медицинский ремень?

Анна подобный вопрос слышала почти от каждой новой группы, поэтому ответила спокойно:

– В этом случае в ход идут вата и бинт. Но если вы будете невнимательно слушать, то боюсь, что при ранении вас в голову ваши товарищи могут по ошибке наложить жгут на вашем горле, дабы остановить кровотечение.

Все засмеялись, похлопывая дурака по плечам и изображая, как они будут ему затягивать ремень.

Кто-то смеясь заявил:

– Самойлов, если вдруг у меня не будет ремня, то не боись, я тебе и руками кровь остановлю.

И потянулся растопыренными ладонями к его шее. Хохот продолжился.

Яровая спокойно дождалась окончания вспышки веселья. Психологически это важно, мандраж их должен отпустить через смех, нервы успокоиться, и они смогут более адекватно слушать лекцию.

– Итак, товарищи. Мы все тут ветераны различных войн и сражений. Наверняка вы много раз видели, как умирают ваши товарищи, в том числе и на ваших руках. Не сомневаюсь, что вы не раз испытывали чувство беспомощности и отчаяния, понимая, что ваш друг умирает, а вы не знаете, что делать. Вы все – верные подданные нашего государя императора, и он дорожит жизнью каждого из вас. Через наш учебный центр перед отправкой на фронт уже прошло множество солдат. Вас будут учить всему, в том числе и оказанию медицинской помощи на поле боя. Да, у вас есть в роте санитарное отделение, но если вы не будете уметь делать элементарные вещи, то и ваши товарищи погибнут, и вы сами тоже. Три недели мои коллеги будут вас учить, каждый своей специфике в части ран и прочего. Через три недели вы мне все будете сдавать экзамен по первой помощи в условиях боя, и видит Бог, я вам не завидую…

СОВМЕСТНЫЙ ПРОТЕКТОРАТ КИТАЯ И РОССИИ МАНЬЧЖУРИЯ. СЕВЕРНЕЕ МУКДЕНА. 16 октября 1921 года

Генерал-адъютант его всевеличия генерал-лейтенант Каппель исползал своим генеральским животом всю округу. В обычном солдатском пятнистом бушлате исползал. Что поделать, рекогносцировка – это такая штука, которую нельзя отдавать на откуп нижестоящим генералам и офицерам, у всех свой взгляд на вещи и позицию, не говоря уж о том, что, несмотря на то, что за неверное оптимистическое донесение можно было запросто отправиться в штрафной полк, а то и на пожизненную каторгу, перестраховщиков всё равно хватало. А вдруг начальство осерчает от плохой сводки с мест? Жди потом комиссию, разбирательство…

Нет, испокон веку полководцы разного уровня значимости в преддверии наступления или обороны лично объезжали позиции, лично ползали на брюхе, дабы собственными глазами увидеть место и условия предстоящего сражения. Лично. Иначе это не армия, а, извините за французский, форменный бардак в форме.

Владимир Оскарович был более чем уверен, что и японский командующий сейчас точно так же всматривается в бинокль, пытаясь выстроить правильную стратегию предстоящей битвы. Наверняка и у самураев есть японский аналог русского выражения про то, что гладко было на бумаге, но забыли про овраги.

Нет, самураи – противник серьезный. Без дураков. Простая пехтура, конечно, уступает по уровню выучки российским ветеранам, тем более прошедшим трехнедельную учебку уже здесь, в Маньчжурии, но верность своему императору была у них в крови, а сидеть в обороне куда легче, чем наступать на пушки и пулемёты.

А укрепления япы выстроили если не капитальные, то весьма и весьма серьезные. Бетон, сталь, наваленные камни. Блиндажи в четыре наката. Когда только успели? А ведь это свежесозданные позиции, а там, дальше, ближе к Ляодунскому полуострову и в горах Кореи все куда более серьезно, чем здесь, там настоящий укрепрайон, с соответствующей артиллерией, подземными ходами и коммуникациями и всем прочим. Вряд ли там сильно слабее УРа на Южном Сахалине, где за пятнадцать лет была создана настоящая большая крепость. Размером в половину Сахалина.

Рокот в небе изменился, и Каппель поднял голову. Да, идёт смена. Один двухбалочный самолёт-разведчик «Анатра Ан-7», помахав крыльями, уходил на аэродром, унося с собой не только приятные впечатления, но и множество аэрофотоснимков японских позиций. Сменщик же занимал его место. Конечно, самураи пытались их периодически сбивать, и пару раз им это действительно удалось – один раз посредством наземной ПВО, а во второй при помощи звена истребителей, так что после этого случая истребители прикрывали и работу русских воздушных разведчиков.

Безусловно, несмотря на довольно обширную помощь со стороны Великобритании (и ее доминионов), а также США, русская армия была лучше и технически оснащеннее. А уж сколько технических сюрпризов ждёт самураев во время предстоящего сражения! В том числе и сюрпризов совершенно секретных.

Словно в подтверждение мыслей генерала, из-за сопки выскочила автотачанка и дала длинную очередь по японским позициям. Попали тяжелые пули в кого-нибудь или нет, ясно не было, но, произведя соответствующее впечатление, автотачанка исчезла в складках местности.

Что ж, самураи уже даже прекратили попытки высылать диверсионные группы на перехват этих весьма подвижных полноприводных целей. Ночью автотачанки не применялись, а днем чаще всего выходило наоборот – отряд противника обнаруживался воздушной разведкой, а затем, получив наведение по радио, на перехват выскакивали пару-тройку автотачанок, которые в удобном месте молотили японцев в кровавый фарш. Так что теперь противник предпочитал не пытаться ловить юркие цели, а просто ждал в окопах случая подстрелить такую машину. Иногда получалось. Но весьма редко. Без превосходства в воздухе предугадать место следующего явления народу автотачанки было сложно.

Из-за сопки захлопали миномёты. Ничего серьезного. Так, беспокоящий японцев огонь. Нечего им дремать на работе. Тем более что наши миномётные батареи работали круглосуточно, то появляясь на вездеходах, то исчезая. Накидали с два десятка мин и растворились на просторах Маньчжурии.

– Товарищ генерал-адъютант, вот глядите вон там ложбина.

Каппель обратил свой бинокль туда, куда указывал полковник Кречетов. Хм, да, ложбина, конечно, интересная. Но…

– Андрей Егорович, а вот вы бы на их месте не заминировали там всё под чистую?

Тот нехотя кивнул.

– Заминировал бы, Владимир Оскарович, но, во-первых, можно ночью попробовать послать сапёров на разведку, чем чёрт не шутит, а можно и проще поступить – бить артиллерией по квадрату снарядами для детонации мин. И не давать япошкам ставить мины, всё время запуская по ночам «люстры» и расстреливая все постановочные команды сапёров. Вряд ли в таких условиях они смогут много поставить ночью, а про день и говорить нечего. Самолёты наши, опять же. Больно уж ложбинка хороша и плохо простреливается с той стороны. Можно скопить силы для броска.

Но скепсис генерала не развеялся.

– Простреливается-то она может и плохо, это если прямой наводкой, а миномёты и гаубицы? Наверняка же пристреливали квадрат.

Но Кречетов гнул свою линию.

– Может и так, товарищ генерал, но воронок в ложбине мало и не похоже, чтобы старые воронки зарыли, да и мало у япов миномётов, и не чета они нашим. Гаубицы – да, присутствуют, но ведь и мы не лыком шиты, развернём контрбатарейную борьбу, авиация всех видов опять же. К тому же на поле в прямой видимости будет немало и других целей.

Каппель ограничился лишь неопределённым:

– Будем думать…

Идея была соблазнительной, но слишком уж очевидной. Японцы тут окапывались не один день и вряд ли не смотрели на свои позиции в бинокль именно с этого места.

А посмотреть было на что. Ряды вкопанных рельсов должны были воспрепятствовать быстрому продвижению бронетехники, коей у русских было не в пример больше. Много рядов колючей проволоки. Наверняка все напичкано минами. Несколько оборонительных рубежей далее, тоже не кипарисами усаженные. На первой линии обороны размещены китайцы-хунхузы, судя по всему вооруженные винтовками, вероятно «Арисаками». Наверняка есть сколько-то пулемётов. Но хунхузы – ерунда, расходный материал, призванный вызвать первый огонь на себя, вскрыв тем самым тактический замысел и боевое построение русских. А вот дальше сидели японцы, готовые, в случае чего, «подбодрить» дрогнувших хунхузов пулемётными очередями по отступающим. Судя по данным аэроразведки, там за хунхузами ещё три линии укреплений и артиллерийские капониры. ПВО у япов тоже есть, и наверняка все точки нам вскрыть и разведать не удалось. К тому же они наверняка перемещают артиллерию и ПВО по ночам, после того, как улетает домой наша авиаразведка. Нет, самураи – противник архисерьезный. Это не австрияки и, тем более, не турки.

Что ж, будем думать.

А пока и русская армия времени не теряла, вгрызаясь в землю лопатами, бульдозерами, бронетехникой, снабженной лезвиями отвалов, короче – всем, что есть в наличии. Как и во времена Древнего Рима, солдат на войне должен либо копать и строить, либо маршировать, либо выполнять команду «отбой», либо воевать. Самая дисциплинированная армия от безделья начинает быстро разлагаться.

Поэтому вырыл одиночный окоп для стрельбы лёжа? Углубляй до ростового. Вырыл? Соединяй одиночные окопы в групповые, на двух-четырех стрелков каждый. Соединил? Расширяй для размещения и боя стрелкового отделения. Потом в единую систему с ходами сообщений между ними, да не как попало, а по науке, ломаной линией под определенными углами, рой и строй блиндажи, склады, отхожие ямы и всё то, что спасет тебе в бою жизнь. Закончил работу? Ну, тогда самое время приступить к созданию второй линии обороны!

Сидишь в обороне? Зарывайся в землю. Готовишься к наступлению? Зарывайся в землю. История войн знает множество примеров, когда изготовившуюся к наступлению пехоту или конницу истребляли неожиданным ударом.

А им просто было негде держать оборону, не за что зацепиться и дать бой.

И радуйся, что твоя авиация господствует в воздухе и тебе на голову не падают бомбы и снаряды без должной корректировки огня. Но и это не точно. Противник, часто пользуясь пасмурной нелетной погодой, высылал вперед разведывательные группы, и наше счастье, что у японцев с радиостанциями было всё крайне плохо. Впрочем, для неподвижных окопов скорость передачи ориентиров для стрельбы не имела принципиального значения. Поэтому ройте больше и маскируйте что надо, и выпячивайте, что не жалко.

С другой стороны, эта война принципиально отличалась от прошлой. Точнее, нет, не сама война (хотя и она тоже), а русская армия на этой войне. Не зря государь, сам боевой генерал, что называется, без дураков, любим и уважаем солдатами. В войске стало значительно меньше тупой бумажной работы, согласования каждого шага, бесконечной отчётности наверх. Император упростил систему принятия решений, дал больше свободы командирам, позволял создание гибких соединений разных родов войск, называя это диковинными словами: «горизонтальные связи». От прежних полков и дивизий остались лишь знамёна и формальные названия.

Манёвр и батальонно-тактические группы, которые, в свою очередь, могут иметь какую угодно внутреннюю организационную структуру, в зависимости от поставленных целей и требуемого результата. Самостоятельные взводы и, даже, отделения могут часто сделать куда больше, чем «достижения» целого полка, который отправили цепями на вражеские пулемёты. А вот тот же генерал Улагай, со своей сетью частных-военных компаний, вообще считал базовой боевой единицей тройку бойцов, а все остальное, включая арту, авиацию и бронетехнику, лишь средствами усиления. Ну, надо признать, они часто действовали куда эффективнее, чем кадровая армия, которая всё ещё страдает пережитками инерции мышления.

Да, как же это всё отличалось от порядков в русской армии во времена Великой войны! Эх, тогда бы так воевали! И не пришлось бы скатываться в бессмысленную кровавую позиционную войну.

Манёвр, выучка, скорость, сила огня, ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ – вот формула новой Русской Армии Единства. Ну и, хитрость, конечно.

А предложение генерала Костевича было интересным. Во всяком случае, хунхузы вряд ли готовы к этому повороту событий.

Война – вещь предельно простая. Просто кто кого перехитрит. Военные теоретики и собственная смекалка вам в помощь.

Что ж, будем думать.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ТОКИО. ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 16 октября 1921 года

Регент государства хмуро изучал сводку донесений с Сахалина. Удар русских был очень чувствительным, и, главное, как разведка могла эту всю подготовку проспать?

Угольные и нефтяные запасы, разрушенные порты и железнодорожные узлы, прочие удары. По сравнению с этим почти беспрерывная артподготовка на границе с Северным Сахалином выглядела сущей мелочью…

На пороге появился адъютант.

Хирохито, изменив своей обычной сдержанности, раздраженно спросил:

– Что опять? Неужели вы не знаете, что я сейчас занят?!

Адъютант поклонился, и по его бледности лица регент понял, что случилось что-то выдающееся:

– Ну? Что?!

– Налет русских гидропланов на Йокосуку… Линкор «Муцу» потоплен…

Глава 3. Вальс валькирий

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ТОКИО. ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. САД КАМНЕЙ. 20 октября 1921 года

Хирохито медитировал, прикрыв глаза.

Где-то пели птички. Сад камней легко шуршал на ветру песком и камешками. Камни и валуны занимали свои места в строго предназначенных для этого местах, не мешая при этом песчаным узорам. Гармония.

Но на душе было тревожно. Невзирая на всю статику и холоднокровную выдержанность, Хирохито находился в сумрачном настроении. Четвертый день, без перерыва, бомбили Сахалин. Налёт за налётом. По два раза в день. Систем противоаэропланной обороны оказалось крайне недостаточно для такой большой воздушной группировки, а истребителей на острове было мало. Тяжелые и зажигательные бомбы, в том числе и с наводящим ужас на войска «греческим огнём», который растекался и облеплял всё, и который потушить не было никакой возможности, сыпались с неба волна за волной. Штурмовые аэропланы русских запускали по наземным целям ракеты, не столько эффективно, сколь психологически опасно. Безусловно, в Азии никого не удивишь ракетами, сотни лет они в ходу, но, когда с запада приближается строй из десятков аэропланов, носы которых хищно направлены на тебя, а потом из-под плоскостей крыльев начинают в твою сторону лететь ракеты – тут и самое смелое сердце может дрогнуть. И это, не считая бесконечного артобстрела со стороны северной границы.

«Греческий огонь». Слухи шепчут, что русские нашли в подземельях Константинополя древние свитки или пергаменты с описанием легендарного оружия Византии. Так ли это, не знал, разумеется, никто, но «греческий огонь» стал действительно серьезной проблемой. На остальных участках фронта русские пока его не применяли, но Сахалин просто пылал неугасимым огнём. Бомбы и ракеты с адским пламенем падали на все основные и ключевые объекты японских войск на острове. Горели эшелоны с войсками, сами железнодорожные станции и узлы, склады и места сосредоточения войск, военные городки и прочее. И главное – в войсках возник панический ужас. Командиры теряли управление над подчиненными, стоило им заслышать рокот аэропланных винтов в воздухе.

Разведка доносила о том, что в Императорской Гавани сосредоточиваются огромные силы для осуществления броска через пролив для высадки на южной части острова. И что пока идет просто «бомбовая подготовка». Впрочем, и артиллерийская подготовка, в том числе с использованием снарядов с «греческим огнём», не сильно отставала. Было ясно, что русские хотят отрезать от Японии один из основных источников угля и нефти. И серьезные проблемы уже ощущались в полной мере.

Что ж, сегодня пришло известие об ударе «греческим огнем» по угольным копям севера Корейского полуострова. Пожары не смогли потушить до сих пор. Последует ли и в самом деле русский десант? Не исключено, и даже очень и очень вероятно. Причем, если он действительно последует, то случится это в ближайшие недели две-три, не случайно русская авиация так активизировалась. В любом случае, им придётся либо броситься вперед почти прямо сейчас, или отложить дело до весны. Через месяц на том же Сахалине начнутся снежные бураны, встанет лёд, температура воздуха упадёт до чудовищных значений, а значит, говорить об успешном наступлении и координации будет просто невозможно. И этого не могут не понимать в Чите, а сам Михаил точно не дурак. Значит, ближайшие две, максимум (что очень рискованно) три недели русские разыграют Сахалин.

Сегодня русские уже официально объявили о полной морской блокаде Страны восходящего солнца, а также о том, что любой транспорт, идущий в Японию, будет рассматриваться в качестве законной цели и приза для каперов. Судя по докладу морского генштаба, русские с союзниками весьма плотно занялись тихоокеанскими путями снабжения Японии, стараясь перекрыть и перехватить основные поставки. И, нужно признать, примерно половина транспортов действительно перехватывались. Разумеется, полное преимущество в силах было на стороне Императорского флота, но в определённых местах и в отдельных случаях эти инциденты были крайне неприятны.

Да, было понятно, что русские ведут какую-то длинную стратегическую игру. Но пока непонятно, как и что. А это плохо.

Из прорвавшихся, как бы это ни было удивительным для непосвященных, оказались транспорты именно американские. Хирохито мог лишь догадываться, чем американцы купили императора Михаила, но факт был налицо – их почти не трогали. Во всяком случае, часть из них, после проверки, отпускали под «обязательство не заходить в порты Японии». А поскольку тот же Петропавловск-на-Камчатке официально не территория Японской империи, то формально и нарушений не было. И русские, по какой-то причине, закрывали на это глаза. А американцы, как всегда, делали свой бизнес, наплевав на любые моральные обязательства.

Но с американцами-то понятно, что с них взять, но британцы… Вроде и союзники, но часто и врагов не надо с такими «союзниками». Английский посол откровенно дал понять, что корабли и прочую технику Туманный Альбион поставит, но сам воевать не будет ни при каком условии. А эскадра из Средиземного моря на Дальний Восток направлена сугубо для «демонстрации флага». Конечно, кто спорит, в составе британской эскадры почти половина кораблей предназначена для передачи Японии, в том или ином виде, однако большая часть из этого откровенное старье, которое годится лишь для патрулирования коммуникаций в Тихом океане, но для серьезного боя совершенно не годное.

Да, история с «Дальневосточным экспрессом» весьма подпортила официальные отношения между Японией и Америкой. И хоть прямой связи между дикарями-хунхузами и благородными японскими самураями доказано не было (и не могло быть), но общественное мнение в США было сейчас решительно против Страны восходящего солнца. М-да, как это контрастировало с ситуацией времен 1904–1905 годов! Да, сейчас Япония продолжала закупки в Америке, но приходилось использовать промежуточные звенья в виде той же Австралии, Новой Зеландии, Сингапура, Гонконга и прочих Филиппин, что, во-первых, ощутимо удорожало закупку, а, во-вторых, накладывало определенные ограничения на возможный ассортимент приобретаемого. Одно дело купить десять ящиков снарядов для гаубицы, а другое – купить линкор. Благо в Британии сейчас переизбыток крупных кораблей, и Англия готова их переуступить союзнику на тех или иных условиях. Однако те же русские ведут с США переговоры о закупке линкоров и тяжелых крейсеров напрямую, без всяких мимических фокусов.

Но с этим как-то понятно. Плохо было то, что Россия именно официально объявила морскую блокаду. А это очень и очень удорожает поставки. Страховые компании и так отказывались страховать грузы или задирали так цены, что… Вроде и войны нет, но очень дорого. А уж так… Не говоря уж о том, что поставщики крайне неохотно соглашались иметь дело с грузами в Японию. А моряки отказывались выходить в море, если пунктом назначения был какой-нибудь японский порт. Ибо, в лучшем случае, ждёт тебя необитаемый остров, три бочки воды, ящик галет на весь экипаж и обещание сообщить миру, что ты на этом острове. На этом, в общем-то, и всё. Как говорится, подайте в суд.

Что ж, Главный Морской Штаб сегодня настоял на переброске эскадры флота в поддержку группировки на Сахалине. Хирохито скрепя сердце вынужден был согласиться с этим. Однако, по факту, морские силы Империи раздёргивались по разным театрам военных действий. Хорошо ли это? Нет. К тому же история с «Муцу».

Потеря «Муцу» была болезненной. Это национальная пощёчина, хотя и на этом можно было сыграть, поднимая патриотизм масс. И эта потеря не так страшна, всякое бывало в истории, но она имела долгосрочные последствия. Отвлекаясь от патриотизма, можно с уверенностью говорить о том, что вопрос обеспечения противоаэропланной обороны восточного побережья не просто встанет в полный рост в ближайшее время, но и уже встал. Пришлось перенаправлять прорвавшиеся из Австралии транспорты в Метрополию, ослабляя таким образом группировку на Сахалине, в Корее и в Южной Маньчжурии.

А это значит, что в Южной Маньчжурии и на севере Кореи будет и дальше сложно с системами противоаэропланной обороны. Со всеми вытекающими последствиями. А учитывая подавляющее преимущество русской авиации в небе театра военных действий, шансов исправить ситуацию становится всё меньше.

Откуда у русских столько аэропланов? Да, часть из них старье, времен Великой войны, но есть немало и новых. Явно большая часть из них основана на американских и германских двигателях, хотя и российских уже хватает. Но совершенно понятно, что та же Германия просто потоком помогает России. Разведка докладывает, что буквально эшелон за эшелоном идут на Дальний Восток гаубицы, пушки, снаряды, пулемёты, патроны и всё прочее. Берлин открыл русским кредит, фактически ленд-лиз, отправляя за тысячи километров свою военную помощь России. И не только военную. Миллионы консервных банок, сладостей, одеял, тучу и кучу всего. И со всей немецкой педантичностью, на каждой консервной банке, на каждой упаковке сладостей, на каждом одеяле написано – «За Циндао и наши острова».

Да, в рейхе Вторую Русско-японскую войну принимали близко к сердцу, пресса так и пестрила патриотизмом и значимостью этих сражений для дела Великой Германии. Да, пока немцы не спешили так уж открыто вмешиваться в происходящее, но германская эскадра, пусть и в статусе «нейтральных наблюдателей», всё же двигалась в составе колонн, которые устремились на восток.

Русские. Итальянцы. Черногорцы. Болгары. Сербы. Греки. Французы. Афганцы. Сиамцы. Китайцы.

Германцы.

Даже испанцы в качестве «наблюдателей». И даже португальский корабль.

Где-то впереди движется британская эскадра. Навстречу им, через океан, идут американцы.

Канадцы и австралийцы с новозеландцами.

Вступят ли британцы, канадцы, австралийцы и новозеландцы в бой на стороне Японии? Поди знай. Но что-то грядет.

Морская битва народов. Ещё не ясно, кто за кого. И будет ли вообще.

Но Тихоокеанская война начинается.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ПАРК ДВОРЦА ЕДИНСТВА. 20 октября 1921 года

Маша кормила каракошечку мясом. Как говорит Миша, хорошо быть царицей и прочих земель императрицей. Сидишь себе в плетеном кресле в парке и кормишь с руки каракошечку. Скромную, редкую, за стоимость которой можно было купить целый остров.

Но нет, острова не интересовали молодую женщину, которая могла позволить себе купить какой-нибудь континент.

Нет, волновала судьба мужа. Пусть между Мишей и фронтом более полутора тысяч километров, но это же война. Диверсии случались и восточнее Омска, что уж говорить о Чите. Японцы не дремали, а русский император был лакомой целью. Во всяком случае, пока снова не заключат негласное соглашение не трогать первых лиц и их семьи.

А пока не договорились.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЧИТА. СТАВКА ВЕРХОВНОГО ГЛАВНОКОМАНДУЮЩЕГО. 21 октября 1921 года

Если вы полагаете, что в Чите образца 1921 года есть куда сходить и развеяться, то вы глубоко ошибаетесь. Даже царю-батюшке тут податься решительно некуда, так это при всём том, что Ставка тут обустраивалась целый год, со всеми отсюда вытекающими последствиями. Чита – просто большая деревня. Унылая и хмурая. Даже Могилёв был поприличнее.

Так что офицерская братия тут явно томилась, что не могло не отражаться на моральном облике. Хорошо ещё, что на территории Ставки был «офицерский городок», где имелись какие-то увеселительные заведения и прочие легкие девицы, а так бы вообще у товарищей офицеров уши в трубочку свернулись.

Одно дело быть на фронте, а другое быть вот так – в целой ни хрена себе Ставке, и из всех развлечений иметь в виду всяких мещанок и их дочек.

Я зевнул, глядя на проходящих мимо здания Ставки хмурых офицеров. Да, еще вопрос, кому из нас хуже. Они хотя бы могли с кем-то из местных барышень завести какие-то отношения, но я-то не мог категорически! Вот не полагалась мне походно-полевая жена. Вот категорически не полагалась! И Маша шею свернёт, и разговоры пойдут нехорошие, а мне оно надо? В том-то и дело, что нет.

Мы готовились к наступлениям. «Муцу» неожиданно склеил ласты. Скажем прямо, я не ожидал такого успеха. Вот честно. На радостях я официально объявил, что третий и четвертый корабль серии «Пантократор» будут построены в качестве авианосцев. Что уже вызвало немалый скандал и ажиотаж во всех ведущих странах мира.

Да, наступления. Сахалин мы бомбили нещадно. Сильно. Мощно.

Южная Маньчжурия. Северная Корея. Ляодунский полуостров. Иногда прилетало и по самой Японии.

СОВМЕСТНЫЙ ПРОТЕКТОРАТ КИТАЯ И РОССИИ МАНЬЧЖУРИЯ. СЕВЕРНЕЕ МУКДЕНА. 21 октября 1921 года

Как выглядит падающая на тебя бомба? Откровенно говоря, большинство вам на этот вопрос ответить не сможет. Либо уже некому будет рассказывать, либо им на головы бомба и не упала.

А если это бомба с «греческим огнём»?

Это страшно. В любом случае. Даже если упало не на тебя.

Начинается канитель.

Тысячи и тысячи снарядов. Тысячи и тысячи мин. Неожиданно возникают разрывы химических зарядов. Разноцветные дымы. Слёзы. Рвота. Медвежья болезнь. Вновь тяжелые снаряды. Авиация. Авиация. Авиация.

Бомбы. Опять бомбы.

Японские позиции более-менее справились. Хунхузов вывернуло напрочь. Тяжелые снаряды. Первая линия посыпалась. Убегающих в тыл расстреливают из пулемётов. В затылок. Или в лоб. Тут уж как повезёт.

Танки и бронетранспортёры. Первая линия в шахматном порядке. Метрах в трехстах позади движутся 107-миллиметровые самоходные орудия. Пехота прикрытия. Рядом и следом.

Воздух.

Воздух.

Воздушные отряды. Пары. Звенья. Эскадрильи. Полки.

Самолёты ложатся на крыло и разносят позиции обороняющихся.

Его императорского всесвятейшества и величия лейб-гвардии многоцелевой вертолётный полк. Шестьдесят машин. Ракеты. Крупнокалиберные пулемёты.

Ураган огня.

САУ разносят окопы и укрепления. Чехарда в небе. Чехарда на поле боя. Чехарда во время обстрелов.

Это бой. Часто никто не понимает, кто в кого и кто за кого. И где этот самый КТО.

Но фронт прорван. Противник отступает. Местами даже бежит.

Впереди Мукден.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЧИТА. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПАРК. 23 октября 1921 года

Никогда терпеть не мог субботники, как и вообще бесплатный принудительный труд, типа можешь выйти на субботник, а можешь попробовать и не выйти. И я был не в восторге от затеи моих министров, во главе с графом Сувориным, но, во-первых, никто никого не принуждал с явкой, прийти мог всякий, списков никаких не велось и ничего за неявку никому не было. Ну, кроме косых взглядов коллег и соседей. Во-вторых, в условиях войны, патриотизм в любых формах полезен, в-третьих, лишнее наводилово чистоты и порядка в городах и населённых пунктах Империи отнюдь не лишне, да и на основе этого движения пошла новая волна самоорганизации на местах, что я всячески приветствовал. Тем более что основой выступали всякого рода патриотические клубы и организации. Но не в этом дело. Людям всегда нужно давать возможность продемонстрировать свой и патриотизм, и социальную позицию. Особенно, если он не хочет лично на фронт, но очень хочет… Ну, вы поняли.

Что ж, социальных сетей здесь пока нет. Не будет же каждый суслик печатать в местной газете свою позицию. Поэтому субботник и прочие общественные патриотические акции были лучшими местами, где можно и людей посмотреть, и, главное, людей показать.

Конечно, моё участие держалось в секрете ввиду безопасности. Я скромно вышел во главе членов выездного правительства, генералов Ставки и прочих лиц, взял обыкновенную лопату в руки и стал делать своё дело. В обыкновенной солдатской пятнистой куртке. И никакой прессы. Ну, за исключением местной газеты «Читинский обозреватель», фотограф которой «неожиданно» оказался на месте работ. Понятно, что фотограф стал знаменитым, а о существовании такой газеты узнала вся Империя, но формально это была случайная съемка и никаких протокольных «выходов к прессе» не было. Просто снято, довольно издалека, как царь-батюшка лично что-то там делает с лопатой в руках. Вот и все.

Это пойдёт по всей Империи. Официальные спикеры откажутся что-то комментировать. Скажут, что это частная инициатива государя и нечего тут обсуждать.

И все, в целом, заткнутся.

Но впечатление в обществе, так или иначе, останется.

Глава 4. Посев. И жатва

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. В НЕБЕ СИБИРИ. ДИРИЖАБЛЬ «ИМПЕРИЯ». 27 октября 1921 года

Я играл в шахматы с личным камердинером Евстафием. Он играл молча, он играл хорошо, доставляя мне удовольствие мастерством своей игры, но и давая вашему покорному слуге возможность спокойно, без излишней суеты официоза и верноподданнических чувств, поразмышлять о делах наших грешных. Нет, скорбными они пока не были, но и, как всегда это бывает на войне, «гладко было на бумаге».

Да, задачу растянуть силы японского флота по всей акватории Юго-Восточной Азии нам выполнить большей частью удалось. Токио отвлекал массу легких морских сил на попытки справиться с фактически установленной морской блокадой Метрополии, однако ни всерьез растянуть главные силы противника, ни задействовать побольше кораблей Страны восходящего солнца в операциях по обеспечению препятствий для нашей высадки с материка на Южный Сахалин нам пока не удалось. Как и не удалось главное, что было предусмотрено планом кампании – до конца ноября выйти в Корее на тридцать седьмую параллель этого жизненно важного для противника полуострова, а ведь практически половина угля для флота и промышленности Японии добывалась именно там. Очень прожорливого, надо сказать, флота и ещё более прожорливой промышленности.

А часть нашего «изящного и дерзкого плана» как раз и предусматривала морскую блокаду Японских островов и отрезание от Метрополии (или уничтожение) всех основных угольных шахт, складов, нефтепромыслов, нефтеперерабатывающих заводов, портовых сооружений, избегая при этом генерального сражения на море. И конечно же свободная охота нашей авиации и подводных лодок на любые транспорты противника (и вообще на любые, вне зависимости от флага) в акватории Японского, Желтого и Восточно-Китайского морей, дабы ни туда, ни обратно никакие грузы, включая военные и прочее топливо, эти моря пересечь не могли. И с этим мы худо-бедно, но справлялись. Как минимум треть отправленного в обе стороны тоннажа оказалась в итоге на дне.

Япония, как и Великобритания, слишком зависела от внешних поставок морем. Собственно, ради угля, нефти и ресурсов они и двинулись в Маньчжурию. Если вспомнить мою историю, то именно Маньчжурия-Го стала во многом ресурсной, а затем и производственной базой для японской армии и промышленности. Так что наш договор с Империей Цин о совместном протекторате над Маньчжурией был движением серпа в их причинное место и просто не оставил Токио никакого выбора.

Понимали ли это в Пекине? Конечно, там же не идиоты сидят. Подписав с нами этот договор, Китай убил сразу кучу жирных зайцев. Правительству императора Пу И было совершенно понятно, что прямого столкновения с Японией ослабленный Китай не выдержит, власть Пекина слаба, ускоряются центробежные тенденции, Внешняя Монголия и Восточный Туркестан уже фактически независимы, Маньчжурия, севернее КВЖД, явно будет взята нами под контроль так или иначе. На окраинах всё еще сильны позиции военных клик, да и в целом страна находится на грани распада и гражданской войны. Не говоря уж об европейских колониальных державах, которые не прочь расширить свои «зоны влияния» на территории Поднебесной. Все эти факторы могли поставить крест на истории существования державы, которая, по утверждениям самих китайцев, насчитывала несколько тысяч лет. Ну, про насчитывала или не насчитывала, я ничего сказать не могу, как говорится, свечку не держал, но, в целом, да, ситуация для Пекина стала просто аховой.

Поэтому правительство Пу И было не просто покладистым в переговорах с нами, но и старалось удовлетворить все наши хотелки, выдвинув лишь несколько принципиальных условий. Первое – мы оказываем всё необходимое влияние на Внешнюю Монголию и Восточный Туркестан, дабы удержать их от официального провозглашения независимости, а если же такое провозглашение всё же состоится, то Москва не должна их официально признавать. Второе – мы обязуемся признавать Китай в существующих границах. Третье – отдельным протоколом подписывались соглашения о строительстве нескольких железнодорожных магистралей из России к главным портам Поднебесной, взамен на выделение нам участков вдоль магистралей для ведения хозяйственной деятельности и промышленного строительства, а также военно-морских и военно-воздушных баз Единства на побережье Жёлтого, Восточно-Китайского и Южно-Китайского морей. С правом экстерриториальности, что позволяло нам использовать эти базы в случае войны вне зависимости от мнения официального Пекина. Четвертое – Китай признает совместный протекторат России и Пекина над всей Маньчжурией, при условии того, что Маньчжурия, во-первых, остается частью Китая, а Россия получает там очень широкие полномочия, включая переселение народов, газет, пароходов, концессии, хозяйственные права и так далее. При этом маньчжуры остаются на месте и имеют равные права с русскими. Ну, а, во-вторых, в случае войны между Единством и Японией Китай обязуется выступить на стороне Единства, предоставив ему всю возможную помощь, включая армию (уже смешно), ресурсы, включая людские, весь возможный транспорт. И, что немаловажно, обеспечивает всемерную поддержку сухопутной и морской блокады Японской империи. Собственно, Китай, исполняя союзнический долг, уже официально объявил войну Токио и снабжал/поддерживал нас всем необходимым. Во всяком случае, всем, чем только мог.

Зная перспективы, я бы, конечно, предпочел развал Китая на несколько государств поменьше, но и возможности резкого усиления Японии за счет Поднебесной вообще и Маньчжурии-Го в частности меня совершенно не радовали. Пока япошкам по сопатке не надаешь, они же не успокоятся, а значит, лет через пятнадцать, как и в моей истории, я получу войну. И война эта будет куда страшнее известной мне. Так что поставить их на место самое время. Пусть лучше потом с американцами возятся. А мы придём на помощь. Кому-нибудь из них. Когда ослабнут оба государства.

Повторюсь, планы осенней кампании были не то что бы слишком уж удовлетворительными, но и не провальными. Да, прорвать фронт не удалось. По крайней мере, чтобы рапортовать о каких-то исторических успехах. Японцы нас остановили на линии, которая от укреплений севернее крепости Мукден, через сеть промежуточных укрепрайонов, опираясь на укрепления на горе Байтоушань, выходила на берег моря у крепости-порта Сейсин. И Мукден, и Сейсин были крупными транспортными узлами, а на последний, вследствие наличия незамерзающего порта, я имел свои виды. А заодно на всю провинцию, если получится. Должны же будут корейцы чем-то рассчитаться за освобождение? Но пока цель только манила и категорически не давалась.

Незамерзающий русский порт, новая военно-морская база, граница, отодвинутая от Большого Владивостока на сотню километров, – как мне кажется, вполне себе цель для территориальных приращений. И тут уж никакой не «совместный протекторат» с Китаем! Нет, я хотел присоединить эту территорию к России! Да, это не Дальний и не Порт-Артур, наш флот всё равно свободно блокировался Японией, не давая без их разрешения выйти в Тихий океан, но это же дело такое. Разберёмся, короче. Японцев тоже нужно откуда-то бить ногами.

В общем, пока все наши игры больше сводились к ударам по энергетической инфраструктуре Японии и недопущению поставок туда топлива, руды, сырья, вооружений и прочих важных материалов. В целом, я рассчитывал (как и мои штабы), что, погоняв японцев по океану туда-сюда-обратно и не давая им возможность пополнять запасы, мы их к весне загоним в весьма неприглядные условия содержания. Флот вроде и есть, вроде и хороший флот, но угля у них останется на один-два выхода в море. И уголь этот они наверняка будут беречь для решающего генерального сражения на море.

План был хорош, не требовал от нас много крови, душил японцев, давая нам возможность не просто безнаказанно бомбить всё что только заблагорассудится, но и выматывать противника в ноль, пока наш совместный флот стоял на нашей базе Саттахип в Сиаме.

Всё шло вроде приемлемо, пока я вчера не получил шифровку от принца Паллавичини. И шифровка эта мне не понравилась.

– Мат, государь.

Словно очнувшись, оглядываю расположение фигур на доске. Ну, да, мат, как он есть, ничего тут не попишешь. Третий раз за вечер Евстафий меня обыгрывает в шахматы. Не подряд, конечно, но пока счет три-два в его пользу.

– Требую сатисфакции.

Мой начальник личной тайной разведки, усмехнувшись, разворачивает доску и вновь начинает расставлять фигуры.

Что ж, новая партия. Вся наша жизнь состоит из новых партий. Вся наша жизнь – Большая Игра.

– Е2-е4, государь.

Да, пора делать ответный ход.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. РЕЙД ВОЕННО-МОРСКОЙ БАЗЫ «МАИДЗУРУ». 28 октября 1921 года

Эскадра Императорского японского флота постепенно вытягивалась в открытое море, выстраиваясь в походную кильватерную колонну. Авианосец «Хосё» выходил, когда основные корабли охранения уже заняли свои места в ордере. Несколько буксиров аккуратно выводили тушу авианосца из гавани, избегая противолодочных сетей и минных полей.

Процедура была рутинной и нисколько не интересовала лейтенанта принца Ямасина Такэхико из линии Ямасина. Впереди их ждал остров Карафуто и взбесившиеся русские, называвшие эти исконно японские земли странным именем «Сахарин».

Принц не питал особых иллюзий относительно роли двух японских авианосцев в предстоящем сражении. Девять истребителей и шесть торпедоносцев на каждом не могли сыграть решающую роль в обороне острова, слишком уж большим было превосходство русских в воздухе, тем более что опирались они не на шаткую палубу авианосцев, а на незыблемую твердь береговых аэродромов, но тут уж основная надежда на эсминцы и тяжелые корабли, которые своей артиллерией главного калибра смогут, как надеялся принц, подавить русские аэродромы и порты, откуда готовится десант на Карафуто, а их противоминные орудия и спаренные пулемёты заставят русскую авиацию держаться на расстоянии от эскадры.

Головной буксир выдал протяжный гудок, сигнализируя о том, что проводка второго авианосца окончена. Впереди эскадру ждал Карафуто.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. В НЕБЕ СИБИРИ. ДИРИЖАБЛЬ «ИМПЕРИЯ». 28 октября 1921 года

Я изучал доклады.

Цифры. Таблицы. Графики.

Индустриализация. Электрификация. Капитализация.

Инвестиции, шмивестиции и прочий бурный рост рынков.

Над Россией и Ромеей ливнем лился денежный дождь. Вдобавок к моим вложениям в нашу экономику активно вкладывались крупнейшие немцы, итальянцы и, конечно же, американцы. Причём у последних явно наблюдалась, как они любят выражаться, «двухпартийная поддержка» этих событий. Две крупнейшие американские транснациональные финансовые группировки, злобно конкурирующие между собой на мировых и внутриамериканских рынках, синхронно обратили поток своего золота, направив его на бурное развитие Единства. И Россия росла, словно на дрожжах.

Чудо, скажете вы? Или гений попаданца? Ничего подобного. Просто бизнес. Просто бизнес в этих сферах заоблачных финансов не совсем такой, как это принято по классике. Весьма и весьма специфический у этих господ бизнес.

По большому счету игрокам всё равно во что вкладывать свои чудовищные капиталы – в железные дороги, пароходы, заводы или ещё во что-то. Да, приятно, если эти активы будут приносить прибыль, но вся эта прибыль для игроков лишь мелочь, что называется, для поддержания штанов. Всякого рода «азиатские тигры», «экономические чуда» и прочее конфетти для обывателя – это лишь побочный продукт Большого Бизнеса.

Система работает очень и очень просто. Выбирается та или иная, достаточно нищая и отсталая страна, полная, однако, потенциальными ресурсами, и через сладкословные «договоренности» на такую страну обрушивается инвестиционный дождь. Новоявленный «тигр» начинает бурно развиваться и буквально на глазах накапливать жирок. Игроки, на первое время, обеспечивают такой стране режим наибольшего благоприятствования, обеспечивая доступ к технологиям, к рынкам сбыта, сырью, денежным и прочим ресурсам. Строятся заводы, гидроэлектростанции, страна летит в будущее на крыльях ветра и успеха, и так длится лет двадцать, может быть, тридцать. Все счастливы и уверенно смотрят в завтрашний день.

А потом приходит пора жатвы. Что-то случается. Сценарии самые различные – голод, засуха, эпидемии, большая или гражданская война, интервенция, короче, всё что угодно, не суть, у игроков фантазия богатая. Посмотрите на ту же Францию в этой версии истории. Как по волшебству и Великая война, и революция, и гражданская война, и массовый исход из страны квалифицированных кадров, миллионы голодных и безработных, страна в руинах. По ходу пьесы страна была подчистую ограблена. Те же Ротшильды вывезли за границу золотой запас Франции на тысячу тонн благородного металла, и эта операция была лишь мелочью по сравнению с общим объемом изъятых из Франции средств. В моей истории на месте Парижа оказались Германия и Россия. Но не суть. Для игроков нет принципиальной разницы, кого отправлять на жатву в этот раз. Та же устроенная американскими ворототилами Великая депрессия в моей истории – абсолютно искусственное явление, за которым нет никакой реальной основы. Крах на фондовой бирже мало того, что был рукотворным, так ещё и никак не повлиял на базис – на реальный сектор экономики. Но пришла пора жатвы. Решение кем-то принято. И вот страна, в которой за несколько лет до этого каждый четвертый гражданин имел собственный автомобиль и был счастлив растущим благосостоянием и бесконечностью личных возможностей, вдруг оказывается в дикой угрюмой очереди из сотен тысяч таких же бедолаг за миской бесплатного супа. А что случилось? Война? Эпидемия? Падение астероида? Нет, просто пришла пора жатвы. И американский народ был ограблен подчистую. Причем и финансовые воротилы, и само правительство США, и тем более Уолл-стрит реально не только не потеряли ни цента, но и крепко поднялись.

Потом вновь посев – на этот раз в Германии и СССР. Потом между ними что-то случается, происходит жатва, и обе страны в руинах. Далее план Маршалла по восстановлению экономики Европы, который закончится тем, что все основные капиталы и производства уйдут в США. Советско-германский договор «газ в обмен на трубы», после которого развитие экономики Советского Союза практически остановилось, а приход Горбачёва лишь подвёл черту под «посевом» и перевёл СССР и всю Восточную Европу в режим «жатвы». Полная деиндустриализация, обнищание населения и далее по списку. Или кто-то думает, что российские олигархи просто набивают свои карманы? Да как бы не так (подмигивающий смайлик).

Япония. Южная Корея. Китай. Для того чтобы начать сезон жатвы, для «экономического тигра» достаточно закрыть рынки сбыта – и всё, жатва началась.

Посев – жатва. Жатва – посев. Бесконечный природный цикл. Ничего личного. Просто десятки триллионов долларов требуют преумножения. Мужик-крестьянин тоже навозом, потом своим и кровью удобряет поле. И отнюдь не для того, чтобы просто колосились нивы, чтобы любоваться ими и всё такое. Нет, он элементарно хочет кушать и хочет заработать на этом урожае, вот и всё. Потом нужно дать полю отдохнуть, подержать участок «под паром». А потом – новый посев и так по кругу. Ничто не ново под луной.

Урожай мог быть очень хорошим, мог быть плохим, как в этой истории случилось с Россией и Германией, которые игрокам пока не удалось ограбить подчистую. Пока не удалось. Но, возможно, жатва не только скоро, но и куда скорее, чем я могу ожидать. Потому весь этот «дождь золота» меня сильно напрягал. И если в минувшие годы я тешил себя иллюзией относительно того, что сильно весь такой умный и знаю, когда разразится Великая депрессия, вследствие которой я смогу сбросить финансовое ярмо, то теперь в этом никакой уверенности у меня не было, ибо весь механизм «посева-жатвы» отлажен не одним столетием практики. А может, и не одним тысячелетием.

Стук в дверь кабинета. Генерал Качалов.

– Государь, доклады от светлейшего князя Волконского и князя Игнатьева.

Киваю. По нескольку листов бумаги. Моим личным шифром. Что ж, такую расшифровку не доверишь никому.

Четверть часа позднее я откинулся на спинку кресла. Так, значит? Хм…

Да, судя по всему, решение принято. Дом Ротшильдов и те, кто за ним стоит, приняли решение обрушить «дождь золота» на Аргентину и Бразилию. Что ж, Ротшильды начали «посев» на своём приусадебном участке. Значит, ждут Аргентину и Бразилию пару десятилетий бурного развития, и всю Южную Америку заодно.

Ну, что сказать, кормиться Ротшильдам и Ко с какого-то участка «экономического чуда» тоже нужно. В моей истории Аргентина, Бразилия, Уругвай и Чили тоже до сороковых годов двадцатого столетия буквально пухли от денег и промышленного бума, мчась в будущее на всех парах, а потом «случилось» – к власти пришли военные хунты, страны ограбили подчистую, и они так и не смогли очухаться от этого «случилось» почти за сто лет. Как там у Крылова? «Ты виноват лишь в том, что хочется мне кушать». Кого-то же нужно было жирно ограбить.

Се ля ви. В этот раз взлёт региона будет куда большим, тем более страшным будет падение, когда «случится».

Подхожу к панорамному окну. Внизу бескрайним морем проплывала тайга. Гигантский ресурс, на который имеют виды всё приличные игроки и который я призван охранять от алчной жадности других. Я вовсе не ангел, но и у меня есть миссия. Как там у Шварца сказал архивариус? Единственный способ избавиться от драконов – это иметь своего собственного?

Добро пожаловать в реальный мир, друзья.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. АЭРОПОРТ «НОВЫЙ РИМ». 29 октября 1921 года

Винты «Империи» продолжали молотить воздух, хотя их гул заметно снизился. Придерживая фуражку, спускаюсь по трапу к встречающим, которые стоят несколькими группами, не считая почетного караула и прочего официоза.

Понятно, что в первой группе были те, кто имел права на такую привилегию. Императрица Мария. Местоблюстительница Ромеи великая княгиня Ольга Александровна. Великий князь Сунгарийский Михаил Михайлович. Светлейший князь Илионский Георгий Михайлович. Принцесса Джованна Савойская.

Целую жену в щеку. Вполне невинно. Могу представить, какая разъярённая пылающая огнем кошка у неё сейчас в душе.

– Здравствуй, любовь моя. Я вернулся. Хотя, вероятно, и ненадолго.

Маша многообещающе посмотрела на меня и светски кивнула.

– Добро пожаловать домой, любимый. Я ждала тебя.

Теперь пришла очередь сестры.

– Здравствуй, Оленька. Всё ли благополучно? Как Тихон? Как муж?

Ольга улыбнулась.

– Спасибо, Мишкин. Всё хорошо.

– Как ты сама?

Усмешка.

– Ну, немножко токсикоза делам не помеха, верно?

Да, третий месяц беременности – ещё то удовольствие. Ободряюще сжимаю руку сестры.

– Держись, Оленька. Всё, что будет нужно – только скажи.

– Спасибо, Мишкин.

Очередь подрастающего поколения.

– Привет, сынки. Привет, Ива. Как ваши дела?

Все что-то отвечали, но, посмеиваясь, поглядывали на напряженную императрицу.

Наконец весь официоз со всеми министрами, генералами, сановниками и прочими был закончен. Я каждому пожал руку и сказал пару слов. Время докладов и разборок ещё не наступило. Дайте царю-батюшке хоть умыться с дороги!

Мы прошли в Императорский павильон в аэропорту, и Маша, взяв быка за рога, велела:

– Так, дорогие родственники, оставьте нас на четверть часа.

Ива хихикнула и тут же получила локтем в бок от Мишки, а Ольга скомандовала:

– Так, молодежь, пойдёмте-ка отсюда. Ну-ка, быстренько-быстренько…

И тихо прикрыла за собой двери.

Маша подошла ко мне и, глядя снизу-вверх в глаза, сказала лишь три слова:

– Я люблю тебя.

Наши губы горячо нашли друг друга…

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. 30 октября 1921 года

Андрей жадно грел озябшие ладони о бока видавшей виды серебряной чашки. Кружка была мята в многочисленных боях и походах, не раз испытывала на себе как перипетии жизни, так и попытки её, чашки, эту жизнь исправить. Во всяком случае, некогда сверкающий и правильный сосуд из благородного металла давно уже потерял и форму и стать, лишь благородство серебра все ещё сверкало сквозь копоть и грязь сражений.

Конечно, денщик Никодим всячески грозился привести любимую чашку своего начальства в потребное состояние, но всякий раз ущерб от очередного похода превышал всяческие его возможности. Впрочем, чашка до сих пор не прохудилась, а значит, свои ключевые функции – поить своего хозяина кофе, чаем или хотя бы кипяточком – она исполняла исправно. А что ещё нужно офицеру на фронте?

Капитан Романов вдохнул непривычный аромат, доносящийся из чашки, и с сомнением посмотрел на её содержимое.

– Никодим!

– Тут я, ваше высочество!

Денщик вытянулся в дверях блиндажа. Андрей поморщился раздраженно.

– Что ты опять тепло выпускаешь, болван ты эдакий?! Дверь закрой!

– Виноват-с, ваше высочество, не извольте серчать, сейчас всё будет в самом наилучшем виде!

Никодим живенько проскользнул внутрь, поставил на место наспех сколоченную «дверь» и тут же занавесил проём сшитыми в единое полотно волчьими шкурами, из числа тех, что князь императорской крови самолично раздобыл на охоте в горах Афганистана.

Дождавшись завершения манипуляций, Андрей строго посмотрел на денщика.

– Признавайся, проходимец ты эдакий, ты куда чай подевал и что это за дрянь в чашке?!

Никодим вытянулся и доложил:

– Не извольте беспокоиться, ваше высочество! Кофий ваш, и чай ваш, всё на месте! А это не дрянь, как вы изволили выразиться, а местные лекарственные сборы для укрепления организма! Посоветовали мне тут давеча местного известного знахаря, так вот я и…

Андрей сокрушенно покачал головой.

– Да ты, братец, точно белены объелся! Кто ж на вражеской территории покупает не пойми какие травки и поит ими великого князя? Совсем с ума сошел? А если бы я, к примеру, отравился? Или тебе нужно расследование по делу о покушении на жизнь члена императорской фамилии?

Тот захлопал глазами.

– Дык… Я ж сам давеча пил, и ничё, живой…

Тут в дверь постучали.

– Да!

На пороге возник дежурный офицер.

– Ваше высочество, прошу простить, тут прибыл какой-то военный корреспондент. Документы проверили, вроде всё в порядке. Вещи его и револьвер оставили в дежурке. При нём оружия нет.

Капитан Романов нахмурился. Вот час от часу не легче. Зачем ему тут корреспондент? Тем более сейчас?

– Чего хочет?

Офицер козырнул.

– Хочет представиться по случаю прибытия к новому месту службы и обсудить дальнейшую его деятельность в батальоне.

М-да, не было печали. Опять в вышестоящих штабах маются дурью от безделья. Но деваться некуда, раз прислали, надо хотя бы принять. А там видно будет, как от сего «подарка» избавиться поскорее.

– Ладно, Яковлев, черт с ним, зови.

Офицер козырнул и исчез за дверью. Капитан несколько секунд молча дырявил взглядом своего денщика, пытаясь вспомнить, на чём он, собственно, остановился, распекая того, но вспомнить не успел – в дверь вновь постучали.

Появившийся молодой подпоручик вытянулся и отрекомендовался:

– Ваше высочество! Честь имею представиться по случаю прибытия к новому месту службы! Подпоручик Норкин, честь имею!

Андрей цепким взглядом оглядел прибывшего. Вроде молодо-зелено, но нет. Нашивка за ранение. Два солдатских Георгия на груди. Значит, воевал и в офицеры попал уже после Великой войны. Знак Мариупольского военного училища. Стало быть, окончил факультет военной журналистики. А в Мариуполе готовили отнюдь не просто пропагандистов-агитаторов, там именно что военная журналистика со всеми вытекающими. Там всё серьёзно. Эти, мягко улыбаясь, душу вынут незаметно. А потом книгу о тебе напишут. И хорошо, если только книгу.

– Подпоручик, позволю себя осведомиться, какими судьбами вы в наших краях и почему именно в наших?

Тот вытянулся ещё больше.

– В связи с началом войны наш курс, как освоивший две трети учебной программы, прошел полевые испытания и был выпущен досрочно по ускоренной программе. По прибытию на Дальний Восток в штабе получил право выбора места службы. С замиранием сердца и внутренним восторгом в качестве дальнейшего места службы мной был выбран ваш легендарный лейб-гвардии кавалергардский его всесвятейшества и величия бронетанковый полк! В штабе полка меня приписали к вашему батальону!

Комбат капитан Романов хмуро оглядел прибывшего.

– Вот скажи, подпоручик, что мы тебе плохого сделали, а? Или ты считаешь, что мы рады видеть писаку в своих рядах? Зачем ты мне здесь? Езжай обратно в свой штаб…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 29 октября 1921 года

Нельзя сказать, что из-за двери квартиры их величеств не доносились никакие звуки. Начальник Службы безопасности дворца генерал Климович тихо прикрыл за собой дверь внешнего периметра. Пришлось сегодня посты охранения отвести на лишние пять-десять метров дальше от квартиры, оставляя между охраной и особами лишние закрытые двери. Конечно, шептаться при дворе будут всё равно, но нечего зря искушать подчиненных. Охрана усилена и внутри дворца и снаружи.

А звуки, ну что звуки? Завидовать государям следует молча.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. 30 октября 1921 года

Норкин резкими движениями оправил форму и с вызовом посмотрел на великого князя.

– Смею заметить, ваше высочество, что я такой же ветеран, как и подчиненные вам солдаты и офицеры. Труса не праздновал и пулям не кланялся. Служу там, куда направило меня наше святое Отечество, служу верой и правдой, и я никому не позволю унижать то поприще, которое избрала для меня судьба.

Андрей хмыкнул про себя. Ершист этот Норкин. Но явно не рохля и не маменькин сынок. Вслух же спросил:

– Ну так и зачем ты мне здесь нужен?

Норкин упрямо смотрел на начальство, отвечал коротко и сухо:

– Ваше высочество, как часто гримасы войны и прихоти штабного начальства оставляют истинных героев без славы… Как часто общество не знает о свершениях лучших сынов Отечества… Факультет военной журналистики для того и создавался, чтобы наладить связь между боевыми подразделениями и гражданским обществом, чтобы показать высокий дух наших солдат, чтобы подвиг их не был забыт, чтобы не утонул он в канцелярских отписках, чтобы каждый рядовой Иван Иванов был записан в Скрижалях Истории этой войны, чтобы дети и молодежь гордились нашими настоящими, народными героями. Ведь их множество великое, и позор нам всем, что толком и не знает о них никто.

Князь императорской крови вновь хмыкнул про себя. Да, язык у этого Норкина подвешен хорошо. Но не нужно его слишком уж расслаблять. Нужно посмотреть на него в деле. И тогда уж решать.

– Ладно, подпоручик Норкин, вольно. Тут у нас не плац и не штаб. Прекращайте тянуться. Посмотрим на тебя в поле. Никодим, организуй нам с подпоручиком чайку. Но только чайку, а не этой твоей дряни, разговор о которой мы ещё не окончили!

Капитан Романов последнее прокричал в сторону закрытой денщиком двери. Разумеется, уже закрытой с той стороны.

– Величать-то вас как, подпоручик Норкин? Раз уж вы свалились на мою больную голову, потрудитесь рассказать о себе. Можно сидеть.

– Благодарю вас, ваше высочество. Норкин Борис Ильич, бывший студент Московского университета. С началом Великой войны записался вольноопределяющимся в 16-й стрелковый полк полковника барона Августина Клементьевича де Боде. Затем, после окончания курсов унтер-офицеров, был зачислен в штат полка. Воевал на Юго-Западном и Румынском фронтах, затем принимал участие в битве за Проливы. Был ранен. Награжден двумя Георгиевскими крестами. После завершения Битвы за Ромею был направлен в Мариуполь в военное училище. Имею военно-учетную специальность «военная журналистика». Ну, собственно, вроде и всё. Обыкновенная биография для нашего времени.

– Женаты?

– Никак нет, ваше высочество.

– Дама сердца есть?

– Нет, ваше высочество.

– Вы же в курсе, что жениться вы можете только с разрешения офицерского собрания полка и благословения командира? И что кандидатуру вашей невесты будут изучать очень внимательно?

Тот кивнул.

– Разумеется, ваше высочество, мне это известно. Это довольно старые правила.

– Вот именно. Я это к тому, что, несмотря на то, что у нас тут всяческие реформы и преобразования, дух и буква чести полка и офицерского товарищества остаются неизменными при любых обстоятельствах. Это лейб-гвардия, милостивый государь.

– Я это понимаю, ваше высочество.

– Вот и славно. Идём дальше. Что вы знаете о нашем полке?

Норкин с готовностью доложил:

– Кавалергарды – гвардейская тяжёлая кавалерия Российской Империи. Создана 30 марта 1724 года. Пикет из кавалергардов всегда был тем символом, который охранял августейшую семью от любых опасностей, и устойчивое выражение «войти за кавалергардов» означало высшую степень благоволения и доверия со стороны императора, и пройти «по ту сторону от кавалергардов» было мечтой жизни многих, служило предметом зависти, интриг, попыток подкупа, случались, насколько мне известно, даже отравления и прочие преступления. Сам Кавалергардский полк был сформирован в 1799 году Высочайшим повелением императора Павла Петровича, причём ему было дано значение личной гвардии Павла Первого, как великого магистра Ордена святого Иоанна Иерусалимского.

Андрей усмехнулся.

– А вы весьма начитаны, как для московского студента.

Норкин позволил себе пожать плечами.

– Я окончил, эм… ну, практически окончил Мариупольское военное училище. Нас хорошо готовили.

Кивок.

– Ладно, допускаю. Что ещё вы о нас знаете?

– С конца 1917 года ваш полк, в числе многих прочих полков лейб-гвардии, отвели в тыл на переформирование и доукомплектование. Ваш полк тяжелой кавалерии стал бронетанковым полком, офицеры и кадровая часть прошли переобучение на новую технику, полк был укомплектован ветеранами войны, так или иначе имевшими опыт работы с техникой.

Романов кивнул.

– Да, всё верно. Кавалергардский и Кирасирские полки стали бронетанковыми, точно так, как и многие гренадёрские полки стали либо бронетанковыми, либо мотострелковыми, либо десантными, драгунские превратились в мотострелков или в механизированные части, гусарские – получили приставку «высокомобильный», а на основе уланских формируются вертолётные части. Конно-Гренадерский, как и наш Кавалергардский, получил в свой состав тяжелые танки и штурмовые орудия и стал ещё одним усиленным полком прорыва. И так далее. Реформирование лейб-гвардии еще далеко от завершения, полков слишком много, и по-хорошему нам нужно было еще года три, а лучше пять, но мы готовы сражаться уже сейчас… И хотел бы я знать, почему мы получили приказ закопаться в землю и прекратить всякие наступательные операции… – последнее было сказано вполголоса, когда родной племянник государя Императора отвернулся от собеседника, дабы обновить чай в своей мятой, видавшей виды, серебряной кружке.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. 30 октября 1921 года

Граф Маниковский рассеянно смотрел на проплывающие за окном авто улицы Города. Он часто бывал здесь в последнее время, хотя сам его рабочий кабинет находился в высотке Союзплана в Новой Москве. Впрочем, кабинетов и прочих присутственных мест у него было немало по всей Империи и не только. Последние несколько месяцев ещё раз круто изменили его жизнь.

Да, два с половиной года фактической ссылки в качестве наместника Севера могли надломить кого угодно, но не графа Маниковского. Он ждал, он верил, что ветры опять поменяются. Слишком мало вокруг государя управленцев уровня графа, столь же жестких, столь же хватких, столь же не взирающих на авторитеты, на кулуарные договорённости, на покашливания, а то и сильные окрики сильных мира сего. Лишь однажды он ошибся, согласившись на уговоры и затеяв собственную игру.

Тогда, в октябре 1918 года, когда сам император уже, как казалось, практически умер, он согласился с группой высших генералов и сановников отстранить от реальной власти юную императрицу Марию, передав всю полноту власти до совершеннолетия императора Александра Четвертого в руки Регентского совета. Причин для такого решения заговорщиков было множество, и все они, на первый взгляд, имели под собой благую основу, но всё это уже неважно. Юная Мария разгромила их заговор и, вопреки опасениям участников, не стала казнить направо и налево, а просто взяла их по итогу под домашний арест, оставив вопрос вынесения приговора на усмотрение выздоравливающего августейшего мужа.

Маниковскому тогда повезло. Царь не стал рубить с плеча, а отправил их с адмиралом Колчаком развивать Северный морской путь и строить город-порт Романов-на-Мурмане.

Что ж, когда в воздухе запахло войной, император вновь призвал Алексея Алексеевича к себе и вновь поручил ему привычную работу – обеспечивать мобилизационный режим экономики, бесперебойную работу всего промышленного потенциала, транспорта, людских и сырьевых ресурсов, продовольственного обеспечения и всего прочего во имя одной цели: «Всё для фронта, всё для Победы!» Граф Маниковский уже занимался этим в 1916–1917 годах, так что всё это было ему знакомо. Только вот объем всего в его ведении изменился часто даже не в разы, а в десятки раз. Прибавим к этому ресурсы и возможности союзников с партнёрами и масштаб сил и средств, которые приводились в действие волею Алексея Алексеевича, трудно себе даже представить.

За окном проплывал Константинополь. На первой линии многие стройки уже завершены и идут отделочные работы. Вторая, третья и четвёртые от моря линии всё ещё являли собой гигантскую стройку, а сам Старый Город вообще представлял собой нечто неописуемое. Всё-таки утвержденный государем Генеральный план реконструкции Города предусматривал в Старом Городе строительство чего-то подобного древнему Константинополю времен римских императоров. Во всяком случае стилистически и внешне. Конечно, это будет очень современный мегаполис, и самого графа радовал факт, что царь Михаил, в погоне за внешними атрибутами Ромеи, не стал пытаться повторить и воссоздать то, что безвозвратно ушло, сгинуло в толще столетий.

Нет, Империя, словно тот, пышущий паром паровоз, не стояла на месте, она двигалась вперед, она рвалась в будущее.

Бросив взгляд на фермы строящегося моста через Босфор, граф Маниковский поправил папку у себя на коленях. Вот и Дворец Единства показался. Государь, судя по штандарту, уже там.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МРАМОРНЫЙ ОСТРОВ. 31 октября 1921 года

– Приветствую вас, господа.

Принц Паллавичини склонил голову:

– И мы рады приветствовать вас, ваше всевеличие.

Затем, обратившись к Маше, поцеловал ей руку:

– Ваше величество, вы, как всегда, обворожительны и неотразимы.

Императрица благосклонно кивнула и улыбнулась.

– Благодарю вас, принц, вы, как всегда, весьма галантный и утончённый кавалер.

Примерно та же картина повторилась Берни Барухом и принцем Фуггер-Бабенхаузеном Карлом V.

Когда церемония встречи была окончена, Маша невесомо упорхнула в глубь Мраморного дворца, оставив нас со нашими «скучными мужскими делами» на фоне его колоннады. Да, влияние императрицы на политику Империи было огромным, но она никогда не позволяла себе излишней бестактности, показывая свою какую-то личную значимость в принятии решений. Нет-нет, всё решал августейший муж и только он. Она лишь смиренная жена, по воле Бога.

Конечно, мои гости были осведомлены об истинном положении дел. Они вовсе не дураки, у них есть прекрасные разведки и даже собственные жёны. Как гласит известная поговорка, у быка жена – корова, а у льва – львица. Иначе никак.

Что ж, Мраморный дворец был совсем небольшим, хоть и красивым. Собственно, это было просто здание клуба. Мраморного клуба.

На правах хозяина и председателя нашего небольшого клуба из четырёх членов беру слово первым:

– Итак, Доменико, я так понимаю, тебе есть что дополнить к той шифрограмме, которую я получил?

Принц Паллавичини кивает:

– Да, Михаил. В Лондоне принято решение о начале войны с Россией, а если потребуется, то и с Италией.

Всё это было в шифрограмме, так что я спокойно отпил из чашки чай. Ну как спокойно? Так спокойно, что сорвался из Читы на берега Мраморного моря. Ситуация была весьма паршивой, ибо за последние годы все уже привыкли к пафосным и бессмысленным заявлениям Лондона, за которыми, на деле, ничего не стояло, поскольку было понятно, что большую войну Англия не вынесет. Но что-то изменилось.

– Продолжай, Доменико.

– Собственно, предварительно расклад таков. Как ты знаешь, кресла под министрами кабинета в Лондоне вновь сильно зашатались, да так, что произвести какие-то косметические перестановки уже не получится. А это означает выборы в ближайшие два месяца после отставки правительства. По-хорошему, премьер уже сегодня-завтра должен был бы объявить об отставке кабинета. Но премьер-министр, в статусе «исполняющий должность» по закону не может подавать в парламент и королю Акт об объявлении войны, а потому они тянут. У них должно быть всё готово. Включая общественное мнение.

Замечаю:

– Ну, насколько я могу судить, общественное мнение как раз решительно против войны, и любое правительство, которое на это решится, немедленно падёт под натиском улицы. Это же политическое самоубийство. Дела Британии полностью расстроены, экономика даже не в упадке, а почти летит в пропасть, в армии брожения, на флоте тоже неспокойно. Какая большая война в этих условиях? Я уж не говорю о который месяц прокатывающихся по острову волнах митингов и забастовок. В чём план Даунинг-стрит?

Принц усмехнулся:

– На Британию должны напасть.

Поднимаю бровь:

– Кто? Марсиане?

– Русские.

– Хм… Продолжай.

Паллавичини не спешит, то ли с мыслями собирается, то ли на нервах играет, то ли паузу театральную держит. А может, и то, и другое, и третье. И можно без хлеба.

Наконец он заговорил:

– Завтра-послезавтра в прессе Метрополии и колоний начнётся массовая пропагандистская кампания относительно зверств русских кровожадных «cossack» и «jigit» на занятых территориях Китая и Кореи. О том, как страдают и голодают японские дети, как без угля, который уничтожается варварами из Московии, зимой будут замерзать и умирать сотни тысяч семей. О том, что весь цивилизованный мир должен протянуть руку гуманитарной помощи Японии, которая, как известно, подверглась неспровоцированному нападению со стороны России. Ну и в таком вот духе.

Усмехаюсь. Где-то я такое уже слышал.

– А дальше?

– Дальше? Пока будет длиться вся эта пропагандистская шумиха, сформируют два больших конвоя. Один со стороны Сингапура и Гонконга, а другой со стороны Австралии, в порте Дарвин. «Гуманитарные конвои» будут охранять корабли Royal Navy, в том числе и тяжелые. И на каждом транспорте будет реять британский флаг. Прессе дадут много поснимать транспорты с зерном, рисом и прочим продовольствием, транспорты с углём и танкеры с нефтью. Поставки оружия на первом этапе слишком выпячивать не станут, а если что и попадёт в прессу, это будет подано, как оружие, необходимое для защиты простого народа Японии от бесконечных варварских русских бомбардировок. После чего оба конвоя двинутся в сторону японских берегов. По задумке Даунинг-стрит, русские попадут в безвыходное положение – если не решатся напасть на конвой, то блокада Японии будет по факту прорвана и вся стратегия войны, принятая русскими штабами, окажется несостоятельной. В Лондоне же это раскрутят в прессе как тот факт, что британский лев по-прежнему силен, а варвары знают своё место. И тогда конвои в Японию пойдут просто потоком. Если же твой флот решится атаковать, то это будет объявлено неспровоцированным нападением русских варваров на гуманитарную миссию под британским флагом. В этом случае премьер-министр выступает с гневной речью, России объявляется война. Возбуждение масс, всплеск патриотизма. Он, конечно, пройдет через три-четыре месяца, но выборы-то через два, не так ли?

– А не боятся в Лондоне войны в Европе?

Принц покачал головой.

– Нет, они всё просчитали. Основная масса боеспособных войск России сейчас на Дальнем Востоке. Включая основные силы авиации. Со своей территории ты Британию не достанешь никак. Равно как и с территории Италии. Германия в войну не вступит, на море с англичанами они тягаться не могут, тем более что часть немецкого флота тоже ушла в Юго-Восточную Азию. Франция тем более воздержится. Так что в Лондоне уверены, для основной массы населения Метрополии это будет просто очередная военная кампания на другой части планеты, новости о которой можно просматривать, намазывая масло на хлеб за завтраком.

– А Суэц?

– А что – Суэц? Взять ты его не сможешь, там серьезные укрепления и сосредоточена половина британской средиземноморской эскадры, прикрытой серьезными системами противовоздушной обороны. Повторить ситуацию весны 1918 года вокруг Суэца тебе не дадут. К тому же к ним на усиление отправлена дивизия тяжелых кораблей из состава Гранд-Флита. Так что… – Паллавичини развел руками.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МРАМОРНЫЙ ОСТРОВ. 31 октября 1921 года

Я курил трубку, глядя вниз, через балюстраду. Вон Маша пьет чай с женщинами наших гостей, вон Барух читает газету, куря при этом сигару и попивая виски со льдом. Два принца прохаживаются по набережной, обмениваясь, промежду прочим, интересами, заинтересованностями, активами и обязательствами на сотни миллионов фунтов, марок, долларов или рублей, наслаждаясь параллельно с делами воздухом последнего дня октября.

Да уж, последний день октября. И пусть в Мраморном море теплее, чем в Чите, но я был уверен, что нас ждёт очень горячий ноябрь и не менее горячая зима. Шестерёнки закрутились, и я пока не мог спрогнозировать, куда нас приведёт движение вперёд. Куда-то да приведёт. Как хорошо сейчас в пыли, грязи и холоде какому-нибудь капитану в окопах под Мукденом или в Корее. Ему, по крайней мере, всё ясно – свои рядом, враг – там. А у меня всё было несколько сложнее в жизни.

Если отвлечься от высоких финансовых сфер, то объявленный Паллавичини ход Британии действительно ставил нас на растяжку. И атаковать нельзя, и не атаковать тоже. Цугцванг в самом классическом виде. Стоит отдать должное и английскому умению играть вдолгую, и опыту Форин-Офиса, и мастерству их Адмиралтейства, и разумности правительства на Даунинг-стрит, 10. Да и без моего царственного собрата Эдика там тоже не обошлось. В общем, нашей «изящной игре» они противопоставили свою – еще более изящную.

Уважаю.

Бить или не бить, вот в чём вопрос, как сказал бы в этом случае Шекспир.

Шестерёнки крутились у меня в голове со скоростью звука. Нет, конечно, я тут мог вновь объявить сбор Генштаба и Адмиралтейства, устроить совещалово, но всё это пустые разговоры, если у самого правителя, который заодно исполняет обязанности полководца, нет понимания стратегии действий. А у меня её не было.

Паллавичини вовремя меня поставил в известность о планах Лондона. У него, конечно, свой интерес и очень-очень большой интерес, но всё же известие пришло вовремя. Как и был вовремя слит в 1917 году домом Ротшильдов-Эфрусси план операции германцев при Моонзунде в обмен на возврат некоторых их активов в России. Впрочем, они считали, что ничем не рискуют, что, получив такое известие, мы всё равно ничего не сможем сделать. Но как-то не срослось. У них.

Вызвав генерала Качалова, я, отдав ему несколько повелений, спустился по ступенькам на площадку колоннады. Навстречу мне, неспешно сложив газету, поднялся из кресла Барух.

– Ты меня ждёшь, Берни?

Тот кивнул.

– Сегодня здесь все ждут именно тебя, Майкл. Для того мы и прилетели.

Согласно склоняю голову:

– Да, конечно. Слушаю тебя, Берни.

Мы, по аналогии двумя другими членами Клуба, пошли вдоль набережной.

Наконец, Барух заговорил.

– Накопилось несколько вопросов и предложений. Как вы смотрите на то, чтобы устроить промышленную революцию не только в России, но и в Китае?

Хмыкаю.

– Куш больно хорош?

Кивок.

– Да, потенциально, лет через двадцать-тридцать, это был бы чудесный проект. Очень перспективный с точки зрения нашего бизнеса.

– Берни, вам всем хорошо известно, что Россию ограбить я не дам. Империя – основа моей власти и моих возможностей.

Барух предостерегающе поднял руки перед собой, обратив ладони ко мне.

– Майкл, мы эту тему уже обсуждали, не стоит нам напоминать об этом. Твоя позиция нам понятна и нас вполне устраивает достигнутая договорённость об использовании России и Ромеи в качестве «тихой гавани» для наших значительных капиталов. Тем более что лет через восемь-десять Америку начнёт здорово трясти. Так что могущество России и в наших финансовых интересах. Но что ты скажешь о Китае? Бросовая же страна! Огромная масса необразованного, нищего и, прямо скажем, дикарского населения. Много ресурсов, выгодное географическое положение. Двадцать лет – и из этой страны можно сделать прекрасный рождественский пирог! Причём пирог, который можно печь раз за разом!

Я задумался. Нет, ничего нового в этом предложении не было, я, разумеется, анализировал ситуацию. Равно как и тот аспект, что «нас всё устраивает в отношении России» носит сугубо декларативный характер и сводится по факту к «нас ПОКА всё устраивает». А вот пройдёт лет двадцать-тридцать…

В бизнесе игроков нет постоянных союзников, есть только совпадения интересов. Пока наши интересы во многом совпадают, и на этом, собственно, всё. Остальное – протокольные улыбки хищников.

Что касается «печь пирог раз за разом», то – да. Есть страны, которые можно ограбить один раз и забыть об их существовании. Есть страны и даже целые континенты, которые периодически возрождают, появляются всякие там «планы Маршалла», но сугубо лишь для того, чтобы когда-нибудь потом, может через двадцать лет, а может и через сто, качественно ограбить ещё раз. А пока зарабатывать на всякого рода инвестициях, на доступе к сырью, трудовым ресурсам и всему прочему, давая барашку резвиться, нагулять шерсть и мяско, а уж потом, когда придёт время, пригласить к столу.

Да, Китай относился как раз к перспективной категории «многоразовых пирогов». Его европейцы и японцы грабили уже не один десяток лет, а в нём ещё было столько ресурсов и возможностей, что аж дух захватывало. Собственно, предложение Баруха фактически сводилось к тому, что процесс ограбления Китая должен был быть взят под контроль нашей группой игроков, вытесняя оттуда конкурентов. Взять под контроль, упорядочить управление, дать инвестиции, построить промышленность, кое-какую науку, дороги, магистрали, порты, добычу полезных ископаемых, дать нагулять жирок, а потом что-нибудь с ними «случится». Ничего личного. Просто бизнес.

– А как насчет Японии, Берни?

– Да, Майкл, я обсудил с братом и членами нашего Клуба твои соображения. Всё выглядит вполне разумным. Япония, во многом, остается закрытой страной, и сделать из неё «пирог» можно только в результате открытия внутреннего рынка для внешних массовых инвестиций. Это может стать результатом проигрыша в войне. Но, во-первых, сейчас с Японии нечего брать, во-вторых, их плотно курируют Рокфеллеры и Ко, и нас туда особо не подпускают, в-третьих, насколько я понимаю, вы хотите чужими руками столкнуть в большой войне Японию и США, из-за чего не хотите добивать японцев сейчас. Да, столкновение с Америкой видится перспективным в этом плане. Будет красивая картинка, а после капитуляции Токио заставят открыть рынки. Только вот одно «но» – нужен какой-то промежуточный этап, который ослабит наших конкурентов. Предстоящая Великая депрессия проблемы наши никак не решает. Пока решения проблемы у нас нет.

Киваю.

– Да, Берни, я пришёл примерно к тем же выводам. Нужно искать решение. Иначе начнут нас вытеснять уже из самого Китая.

Барух оживился:

– Так по Китаю мы договорились?

Я помолчал. В принципе, ограбить Китай – святое дело. Тот Китай, которым он стал в XXI веке, мне тут не нужен. А для этого его нужно грабить раз за разом, а иначе он поднимется вновь и вновь. Но и не использовать ресурсы и возможности Поднебесной в противостоянии с Японией/Британией/Рокфеллерами (список длинный) я тоже себе не мог позволить. Впрочем, лет двадцать у меня есть.

– Хорошо, Берни. По Китаю я даю добро. Но кроме территории Маньчжурии. Мне нужна надежная и уверенная база в регионе в части промышленного производства, ископаемых и сельского хозяйства. Кроме того, я сыну обещал приличную корону, а не руины вокруг трона.

Барух усмехнулся.

– Понимаю, Майкл, мы так часто балуем своих детей. Я не смог отказать Изабелле Барух в поступлении в Константинопольский университет на врача. Дочь на каникулах с таким восхищением рассказывала о товарищах, о Городе и об учёбе. Энн даже уговорила Сайлинга, что в этот раз мы с женой поедем на Мармару и в Константинополь вместо них.

– Я рад, Берни, видеть вас здесь, как и рад тому, что Изабелле нравится в Ромее. Мои службы сотрудничают с твоими в части безопасности, так что я, конечно, наслышан об успехах твоей дочери. Всё говорит, что она очень талантлива и медицина действительно захватила её.

Бернард благодарно кивнул. Хищно улыбаюсь в ответ:

– И знаешь, Берни, по окончании университета, я, пожалуй, её вам обратно не отдам!

Озадаченно поднятая бровь моего собеседника. Внимательный взгляд.

– Не отдашь?

Хитро подмигиваю:

– Ну, хорошие врачи нам и самим нужны. К тому же у Беллы есть все шансы на аспирантуру…

Берни улыбнулся, принимая шутку.

– Конечно-конечно.

Вздыхаю:

– К тому же у нас тут много достойных холостых принцев…

Ухмылка.

– Ну, Михаил, этому холостому и блестящему во всех отношениях принцу ещё нужно будет понравиться моей Энн.

Ага, уже начинается подготовка вариантов, на если что. Знакомое кино.

Киваю.

– Конечно, Бернард, при всей эмансипации, брак священен и требует не только любви, но и родительского благословения. В таких делах необходим такт, почитание традиций и всех, полагающихся случаю канонов.

– Благодарю тебя, Майкл. А что касается Монголии и Восточного Туркестана?

Удивляюсь.

– А зачем они вам? Это даже не Афганистан. Не лучше Тибета. Там же нет ничего! Горы, камни, песок, мало населения, очень мало воды, почвы для сельского хозяйства нет совсем. Совершенно дикие края. Первозданные практически. Лишь ветер завывает. Даже если там вдруг и найдутся какие-то ископаемые, то транспортировка их оттуда выйдет золотой. Есть масса мест, где те же ресурсы можно взять ближе и намного дешевле. Мы присматриваем за этими краями, лишь препятствуя проникновению всяких банд оттуда на нашу территорию и препятствуя контрабанде наркотиков. Остальное из тех мест возить просто нерентабельно. Нет, конечно, если вы хотите оказать нам помощь в патрулировании этих диких пустошей и готовы вложить в это дело свои капиталы, то я буду вам чрезвычайно признателен.

Как ожидалось, особого оптимизма в глазах Баруха не было.

– Нет, Майкл, я просто проговариваю отношения и интересы на периферии Китая. Для ясности.

– Ну, тут уж как получится, Берни. Операция требует определённой проработки. С одной стороны, мне на границе не нужны сильные соседи, а с другой – я совершенно не заинтересован в сотнях тысяч, а то и в миллионах злых беженцев, которые хлынут на мою территорию, спасаясь от голода, холода и резни. Так что будем думать, Берни. Время ещё есть.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МРАМОРНЫЙ ОСТРОВ. МРАМОРНЫЙ ДВОРЕЦ. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 31 октября 1921 года

«Каждый англичанин от рождения наделен некоей чудодейственной способностью, благодаря которой он и стал владыкой мира. Когда ему что-нибудь нужно, он нипочем не признается себе в этом.

Он будет терпеливо ждать, пока в голове у него неведомо как не сложится твердое убеждение, что его нравственный христианский долг покорить тех, кто владеет предметом его вожделений… Он всегда найдет подходящую нравственную позицию. Как рьяный поборник свободы и национальной независимости, он захватывает и подчиняет себе полмира…

Он все делает из принципа: он сражается с вами из патриотического принципа; грабит вас из делового принципа; порабощает вас из имперского принципа; грозит вам из принципа мужественности; он поддерживает своего короля из верноподданнического принципа и отрубает своему королю голову из принципа республиканского. Его неизменный девиз − долг; и он всегда помнит, что нация, допустившая, чтобы ее долг разошелся с ее интересами, обречена на гибель».

Первая попавшаяся цитата. В данном случае: Бернард Шоу. «Избранник судьбы». Нередко я беру в руки книги с полки и открываю наугад, читая попавшееся место. Иногда мне это помогает собраться с мыслями.

Моя трубка погасла. Чай давно остыл. Ночь за окном отнюдь не приносила мне спокойствия.

Я подбросил поленья в камин, глядя на жадно принявшиеся за них языки пламени. Для чего нужны дрова? Чтобы огню было что есть.

Несколько минут смотрел на бутылки в баре. С тоской закрыл и вновь откинулся на спинку своего кресла. На душе было тошно. Всё опять пошло наперекосяк. Как же я устал, кто бы знал…

Вы знаете, насколько царь несчастный человек? Да, повезло мне с женой. И с детьми повезло. Но нет у меня друзей. От слова совсем. Не дружат с царями. Не сложилось как-то. Родню я презираю, а местами ненавижу, они испытывают ко мне примерно те же чувства, а больше мне и дружить-то не с кем. Не по статусу, как говорится. Жена – единственный друг. Но не буду же я с ней водку распивать да о жизни нашей скорбной болтать. Я уж не говорю болтать о женщинах. Маша – императрица прогрессивная, но горячая и сильно итальянская, она просто не поймёт. Со всеми вытекающими из носа последствиями. Не с кем мне поговорить по душам. Просто выговориться.

Там, в Чите, я мечтал о том дне, когда вернусь к Маше, дне, когда вернусь в Город. Я тешил себя иллюзорной надеждой, что уж тогда-то всё точно сложится, и в моей душе наконец наступит покой и гармония. Но нет.

День был тяжёлым. Заседания Клуба всегда проходили очень непросто. Нескольким часам улыбок и намёков предшествовали недели, а то и месяцы работы многих моих служб чуть-ли не по всей Галактике. Нет, если у кого-то сложилось впечатление, что судьбы мира решают только такие вот игроки, то это не совсем верное впечатление. Да, их влияние довольно велико, но ни о каком мировом правительстве речь не шла. Во-первых, группировки игроков яростно мешали друг другу, во-вторых правители и правительства ключевых стран были вполне осведомлены (более-менее) об этих играх, предпринимали свои меры и продвигали свои решения, с учётом деятельности игроков. Разделяй и властвуй относилось и к этой сфере. Высшая аристократия и верховные военные разных стран также нередко объединялись в некие международные Клубы или в те же масонские ордена, противодействуя своим правительствам или сообща саботируя «вредные решения» своего начальства. Или мешали игрокам. Опять же, из лучших, часто патриотических побуждений. Ну и так далее. Сложный, шипящий, брызгающий ядом змеиный клубок.

Игра в многомерные шахматы. Сеанс одновременной игры на десятке досок одновременно.

Эх, с какой ностальгией я вспоминаю Марфино той весной 1917 года. Мир был труден, но сравнительно ясен и понятен. Сидишь себе в плетёном кресле на берегу пруда и удишь рыбу в своё удовольствие.

Проведённый вчера в Константинополе Военный Совет, в принципе, не принес ничего нового, а известия, которые я сегодня получил в Клубе, лишь усугубляли этот факт. Парадоксально, но сейчас сложилась ситуация, обратная 1904 году. Тогда могущественная Российская Империя была сильна во всех смыслах, но вся эта сила была очень далеко, где-то там, в европейской части страны, и оперативно перебросить силы и прочие войска на Дальний Восток не было никакой возможности, невзирая на все хитроумные увёртки и ходы Генштаба с Министерством путей сообщения. Сейчас – наоборот. Мы однозначно сильнее Британии на суше и в воздухе, но все основные наши силы, самые боеспособные части где-то там, на Дальнем Востоке, и оперативно перебросить их в Европу или на Ближний Восток у нас нет никакой возможности.

Дверь бесшумно открылась.

− Не спишь?

Поднимаю голову, хмуро посмотрев на жену.

− Какое там… Новая мировая война разразится не позже чем через две-три недели, а ты говоришь − спать…

Маша цепко оглядела меня и оценивая моё состояние.

− Так, любимый, это никуда не годится. Так ты тут будешь до утра хандрить и заниматься самокопанием. Утро вечера, как говорят в народе, мудренее. Пойдем, ты мне сказочку на ночь расскажешь, соскучилась я по твоим сказочкам.

Она мягко взяла мою руку и потянула из кресла за собой.

− Пойдем, дорогой, вижу, что пора тебя серьезно лечить от твоей военной лихорадки.

Глава 5. Тихоокеанский кризис – 1

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. 1 ноября 1921 года

Борис Норкин перебирал бумаги, когда в их блиндаж прибыл вестовой.

− Ваше благородие, вас вызывает к себе комбат.

Норкин кивнул.

− Иду.

Они уже вышли из блиндажа, когда Борис Ильич поинтересовался:

− А ты что же, братец, ещё из «зелёных»?

Тот заметно стушевался.

− Так точно, ваше благородие. − И добавил мечтательно: − Скорее бы в бой пошли. А то я тут в батальоне как та белая ворона, в одном ряду со всякими кашеварами и возницами.

Норкин понимающе кивнул. Ситуация знакомая. Причём, если в обычной части в европейской России это сейчас не настолько бросалось в глаза, то вот на Дальнем Востоке, где много ветеранов, это уже реальная проблема, а про части лейб-гвардии, где герой на герое, и говорить не приходится.

− Ладно, братец, пришли мы, как я вижу. Потерпи. Войны на всех хватит.

Вестовой кивнул:

− Хорошо бы. Спасибо, ваше благородие.

Подпоручик шагнул в блиндаж комбата и забыл о существовании вестового. Внутри его ждали склонившиеся над картой фигуры комбата и кого-то из офицеров, которого Норкин пока не знал.

Вытянувшись, Борис приложил ладонь к папахе и доложился:

− Товарищ капитан, по вашему приказанию подпоручик Норкин прибыл!

Князь императорской крови оторвал взгляд от карты и поднял голову.

− А, Борис Ильич, проходите. Знакомьтесь – штабс-капитан Новинский, наш командир разведывательной роты.

Норкин и Новинский обменялись рукопожатиями.

− Сергей Сергеевич Новинский. Рад знакомству.

− Борис Ильич Норкин. Рад знакомству.

Комбат вновь вернулся в разговор.

− Так вот, Борис Ильич, вы тут человек новый. Не желаете ли осмотреться? Так сказать, посильно ознакомиться с местными достопримечательностями?

Норкин несколько настороженно кивнул.

− Да, не отказался бы. А… тут есть достопримечательности?

Командир усмехнулся.

− Ну, там сами определитесь. По месту. Достопримечательности это, или, как говорится, отнюдь. Дело в том, что Сергей Сергеевич с группой разведки сегодня выдвигается на передок. А то японцы как-то расслабились, давно от нас гостинцев не получали.

Ничего не поняв, Борис всё же кивнул.

− Да, я готов.

Кивок.

− Ну, вот и славно.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВЫЙ ИЛИОН. СТАДИОН «ЮНОСТЬ ИМПЕРИИ». 1 ноября 1921 года

Глядя в чашу стадиона, мой тесть тихо поинтересовался:

− А почему ты сам не выступишь? Они ведь твои подданные, и ты сам символ новой жизни?

Пожимаю плечами.

− Ну, кто я для них, ну, кроме того, что священная особа и государь император? Обыкновенный старый пердун, прости мой французский. Вот сам подумай на секундочку. Для молодых людей лет пятнадцати-двадцати все те, кому за сорок лет, представляются дремучими замшелыми стариками. Не согласен?

Император Рима кивнул.

− Да, пожалуй, что так. Но всё же? Ты достаточно молод и харизматичен. Уверен, что в тебя влюблено половину барышень всех возрастов в твоей Империи. И не только в твоей.

Киваю.

− Возможно. Но это совсем не то. Этого хватает для текущей популярности, но этого мало для движения вперед. Я ведь не музыкант какой-нибудь или поэт, что мне в восторгах толпы, особенно её женской половины? Это лишь фактор стабилизации общественных настроений, но не фактор развития. Нет, тут нужна яркая юная звезда, от которой сходят с ума и которая поведёт за собой.

Король Италии Виктор Эммануил Третий с некоторым сомнением покачал головой.

− Ты знаешь, мне тут, после твоих слов, почему-то приходит на ум сравнение с Жанной Д’Арк. Она плохо кончила, и я, как отец, не хотел бы такой яркой судьбы для своей дочери.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВЫЙ ИЛИОН. СТАДИОН «ЮНОСТЬ ИМПЕРИИ». 1 ноября 1921 года

Звучали фанфары. Маша привычно и гордо поднималась на трибуну. Что она ощущала в этот момент? Ничего, по большому счету. Обычный день и обычная работа. Подумаешь, произнести очередную речь. Давно уже прошёл тот мандраж, который был у неё сразу после коронации.

Говорят, что многие творческие особы буквально живут вниманием толпы, словно те вампиры, высасывая энергию из восторгов и беснования поклонников. Императрица никогда не чувствовала ничего такого. Может, она не творческая личность?

М-да. Как говорит Миша: «Можно вывезти девушку из Рима, но нельзя вывезти Рим из девушки». Нет, в Риме огромное количество творческих натур, но вот личности, которые относятся к высшим слоям Рима и Ватикана, как-то не страдают излишней легкомысленностью и романтизмом. Так уж получилось. Естественный отбор по методу господина Дарвина.

Что ж, все, кто сейчас не сводит с неё глаз, тоже прошли несколько степеней естественного отбора прежде чем попасть сюда. И далеко не все пройдут следующие этапы. Включая неизбежный мордобой в Звездном и все прелести учёбы там.

Но это будет потом. А пока двадцать пять тысяч юных лиц смотрели на неё с восторгом. Да, Миша был их императором. Но и она сама была для них символом. Символом новой жизни, надежды на будущее, мечты, в конце концов.

Двадцатилетняя императрица. Дерзкая и озорная. Величественная и простая. Жесткая и смешливая. Холодная и открытая.

Конечно, над её образом работали лучшие специалисты, а самым лучшим спецом был, конечно, её родной Миша, но она и сама была такой. Юной и задорной. Жестокой и беспощадной. Весёлой и коварной. Она была просто императрицей. Молодой, ищущей себя и смысл бытия в себе, как все барышни в двадцать лет, умеющие ненавидеть всем сердцем, и, как все итальянки, страстной и верной, противоречивой и идущей до конца. Да, нельзя вывезти Рим из девушки. Тут Миша прав.

Хочет ли она назад, в Рим? Нет. После корон Третьего и Второго Рима ей будет в Первом слишком тесно. Она была и есть императрица самой великой Империи на Земле. И пусть Британская империя больше по площади (формально), пусть Американская империя намного богаче, но именно Империя Единства является той силой, которая движет всё человечество в будущее.

Какой уж тут Рим!

Двадцать пять тысяч лиц смотрели на неё. Будущее Империи. Будущее мира.

Что ж, она на трибуне. Перед ней на пюпитре её речь, но она не заглядывает туда. Текст она знает, а если что захочет добавить от себя – добавит. Суфлёр ей тут не нужен.

Звонкое:

− Честь в Служении!

Слитный рёв молодых глоток:

− На благо Отчизны!

Рёв, переходящий в овацию, затем в скандирование. Маша терпеливо ждала, улыбалась, распростёрла свои руки в жесте объятий, а они всё скандировали и скандировали.

Наконец, императрица властным жестом вернула на стадион звенящую тишину. Мастерская театральная пауза. И вот, всё внимание обращено к ней.

Только к ней.

− Дорогие мои. Передо мной текст официальной речи, которую я по плану должна произнести перед вами. Но нужна ли эта официальная речь? Разве в формальных словах сила и правда? Разве станет от сухих канцелярских восторгов наша жизнь лучше? Или станет в нашей жизни больше справедливости?

Маша демонстративно отставила пюпитр в сторону. Теперь между ней и полным стадионом молодежи не было никаких визуальных препятствий. Она стояла на площадке трибуны, и ветер жарким пламенем развевал подол её багряного платья.

Двадцать пять тысяч смотрели, не отрываясь, на это колдовство визуального огня. Несмотря на день, невидимые зрителям прожекторы подсветили с разных сторон её фигуру теплым светом, а скрытые бесшумные вентиляторы не давали подолу платья прекратить свою магическую феерию.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВЫЙ ИЛИОН. СТАДИОН «ЮНОСТЬ ИМПЕРИИ». 1 ноября 1921 года

− А она хорошо держится.

Киваю.

− Порода.

Усмешка.

− Это ты на неё дурно влияешь.

− Ну, может, и так. Зато посмотри с каким обожанием они на неё смотрят!

− Это да, согласен. Свет опять же. Долго репетировали?

Неопределённо.

− Не очень. Маша прекрасно и сама знает, что ей делать и что говорить. Постановщики, стилисты, хореографы, осветители и прочие ребята графа Суворина хорошо знают свою работу, но они лишь обеспечивают воплощение её желаний и фантазий, не более того. На роль куклы твоя дочь не согласится никогда, и ты об этом прекрасно знаешь.

Кивок.

− Да, знаю. Она ещё тот своенравный чертёнок. Как, впрочем, и все её сёстры.

Кошусь взглядом на Малую Императорскую ложу. Опять они там хихикают. И судя по всему, Джанна там вновь верховодила, ненавязчиво подчинив обоих моих сыновей своему влиянию.

Да уж, порода. К тому же женщинам держать мужиков в узде всегда легче.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. 1 ноября 1921 года

− Иваныч, ну давай же быстрее! Александр Христофорыч, ехать пора!

− Уже готово, товарищ штабс-капитан! Всё прихватили!

Командир разведроты кивнул мехводу, мотор взревел, и их колонна начала выдвигаться навстречу приближающимся сумеркам.

Норкин не удержался и спросил:

− Сергей Сергеич, а почему один и тот же человек у вас и «Иваныч», и «Александр Христофорыч» одновременно? Так как всё же?

Тот пожал плечами.

− Да, и так правильно, и сяк правильно. Есть Ванька, а есть и Иваныч. Ванька – молодой солдат, а Иваныч – степенный солдат в возрасте.

− Почему так?

− Не знаю, откровенно говоря. Повелось у нас так. «Иваныч» − это собирательный образ в армии, мужик-ветеран, которому уже за сорок. Он всякое повидал в жизни, у него семья, какое-то хозяйство дома, устоявшийся философский взгляд на жизнь, он спокоен и рассудителен. Часто он прошёл войну, но это необязательно. Это просто тот самый коренной мужик, опора трона и Отечества. Причём не только великоросс. От национальности это никак не зависит, насколько я могу судить. Великоросс, чухонец, чеченец или тот же кореец – суть одна и та же. Эти сорокалетние мужики – соль земли. И когда эту соль призывают под знамена, именно они становятся тем становым хребтом, который вытаскивает любую армию к победе. Да, у них мысли о семье и о хозяйстве, которые они оставили дома, да, долго держать их в окопах безо всякого смысла не рекомендуется, потому как они глубиной своего жизненного опыта и естества чувствуют и знают суть вещей, чувствуют ложь, фальшь и показную бравурность начальства, их, в отличие от зелёных юнцов, труднее всего убеждать пропагандой, им чужды высокие слова, они не рвутся сломя голову в бой, но именно они, когда нужно, когда прикажет Родина, переоденутся в чистое, встанут во весь рост и сделают всё, что необходимо – пойдут на противника в штыковую или встанут на своих позициях насмерть, а выжив там, где выжить было совершенно невозможно, просто придут со своим котелком к кашевару и даже не попросят добавки, дабы молодым тоже хватило. И, главное. Они дали зарок – победить и вернуться живыми к своим семьям. А это самая главная клятва для солдата. И мы, их командиры, обязаны победить так, чтобы наши солдаты вернулись домой. Мы больше не воюем числом. Только лишь умением.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВЫЙ ИЛИОН. СТАДИОН «ЮНОСТЬ ИМПЕРИИ». 1 ноября 1921 года

Реяли флаги по всему стадиону. За исключением шелеста полотнищ на ветру, стояла в воздухе полнейшая напряженная тишина. Да, в атмосфере была разлита едва уловимая нотка восторга и обожания, но она не мешала молодой императрице, не отвлекала её, не позволяла присутствующим отвести взгляд от Благословенной.

− Сегодня у нас финал большого пути. Целый год по всей Империи мы отбирали лучших из лучших, тех, кто вскоре пополнит кадровый резерв нашей Державы. Вы – финалисты конкурса. Вы те, кто дошёл до финала и теперь сидит рядом со своими коллегами. Впереди вас ждёт годичный курс специальной учёбы в Звёздном университете, где вы будете учиться рядом с теми, кто в этом году сдал выпускные испытания в Звездном лицее. Сдали, в том числе и досрочно. Им есть чему научиться у вас, но и вам есть много чему научиться у них.

Маша краем глаза покосилась на сестру Иву, которая при этих её словах что-то многообещающе сказала сыновьям императора, и те вновь прыснули. Что-то у них какое-то игривое настроение сегодня. Надо будет дать сестрёнке по шее.

− Через год каждый из вас получит распределение. Но Служение ваше начинается уже сегодня. В Звёздном вас распределят по факультетам. По направлениям нашей жизни, по факультетам управления, экономики, права, науки, военного дела, технического развития и многим другим. В отличие от обычных факультетов, вас будут учить организации и администрированию процессов государственного управления в указанных сферах жизни нашего народа. Империи нужно новое поколение молодых управленцев, которые смогут влиться в обновленный государственный аппарат, неся с собой свежий ветер перемен, новый взгляд на вещи и процессы, во имя великого дела Освобождения.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. 1 ноября 1921 года

Их шестерка внедорожников петляла между сопками и прочими неровностями рельефа местности. Скоро начнутся сумерки, но пока они могли двигаться, не включая фары на своих авто. Шесть машин. Шесть новеньких «Руссо-Балтов» усиленной армейской конструкции. Легкие, серии АРБ-9, и тяжёлые бронированные АРБ-11БМ. Одна с установленным на открытой площадке кузова миномётом, одна с необычного вида агрегатом, который штабс-капитан Новинский обозначил для Норкина как «автоматический ленточный гранатомёт», бронемашина с автоматической ленточной 20-миллиметровой пушкой АПБТ-3 системы Беккера−Токарева и спаренный с ней стандартный ПД-20, бронемашина с шестиствольным 7,62-миллиметровым пулемётом МПГД6-7 системы Гатлинга−Дегтярёва в башне и четырьмя десантниками на борту, легкое авто с семью десантниками-разведчиками и пулемётом ПД-20 под 7,62-миллиметровый патрон, ну и, наконец, их командирская бронемашина с крупнокалиберным шестиствольным пулемётом МПГД6-12 и радиостанцией на борту и пятью десантниками. Итого 33 бойца и один «Писатель».

Новинский критически поглядывал на Норкина, который явно чувствовал себя не в своей тарелке. Тактическая форма была великовата, бронежилет и разгрузка сидели на нём, как на корове седло, пятнистая балаклава всё время съезжала, заставляя глотать дорожную пыль, лохматый коричнево-зелёный маскировочный комбез делал его похожим на нелепое чучело, к тому же он то и дело поглядывал и поглаживал новенький автомат АФ-21, словно мальчишка, радующийся новой игрушке, в общем, Писатель, как его уже окрестили в батальоне, хоть вроде и был ветераном с парой Георгиевских крестов, но до уровня зубров Кавалергардского полка никак не дотягивал. Мягко говоря.

Придется с ним работать. Невозможно мириться с необученным ветераном. Это куда хуже просто желторотого новобранца. Нужно выбивать всю эту дурь: «Я ветеран, я прошёл Великую войну, я опытный и всё-всё знаю». Впрочем, этот Норкин вроде не производил впечатление зашоренного упёртого осла.

Ладно, поработаем.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЮЖНЫЙ САХАЛИН. АВИАНОСЕЦ «ХОСЁ». 1 ноября 1921 года

Второй день японская эскадра крейсировала у южной оконечности Карафуто. Пока разведка не подтверждала начала погрузки десанта в районе русской Императорской Гавани. Шли, хоть и весьма интенсивные, но достаточно вялые взаимные обстрелы сторон. Насколько знал принц Ямасин Такэхико, перед их эскадрой ставились две главные цели – воспрепятствовать высадке русского десанта в японской части острова Карафуто и, по возможности, обеспечить безопасность вывоза угля из портов Карафуто в адрес Метрополии.

Насколько можно было судить с борта авианосца и на основе слухов в кают-компании, с вывозом угля были простые сложности – вывозить было практически нечего, не на чем и не через что. Русские разбомбили почти все ключевые места добычи, хранения и перевалки угля на острове, все транспорты, стоявшие под загрузкой, а заодно и всю основную портовую инфраструктуру. Что касается высадки десанта, то, судя по всему, никто ничего толком не знал. Да, русские вели обширные приготовления, но рискнут ли они высадиться на Карафуто в преддверии зимы? Воевать против хорошо укрепленного противника, отлично знающего местность, зимой, в горах, под кинжальным огнём, со всеми сложностями в части снабжения и санитарной эвакуации раненых – решатся ли на это русские?

Зазвенели колокола воздушной тревоги. Принц поднял глаза к небу и попытался найти противника. Да, вот он, заходит со стороны закатного солнца, ещё достаточно яркого, чтобы слепить японских комендоров.

Это была уже третья тревога за два дня и вторая за сегодня. Командование запретило принцу поднимать из ангаров истребители. Истребителей было слишком мало, и они лишь мешали средствам противовоздушной обороны отрабатывать по противнику.

Проморгавшись, принц прикинул количество аэропланов противника. Не больше дюжины в этот раз. Явно просто беспокоящий рейд без особых целей и надежд. Захлопали автоматические пушки на кораблях, затрещали спаренные пулемёты, прошивая воздух зажигательными трассами, ударили в ответ пушки и пулемёты на русских аэропланах, завертелись в воздухе вражеские машины, уклоняясь от огня с кораблей, вот распался строй, часть отвалила в сторону, заходя на цели низко над водой для сброса торпед, другие наоборот поднялись ввысь и, резко опустив нос, понеслись почти вертикально вниз, наполняя воздух рёвом моторов и диким душераздирающим воем пикирующих аэропланов и специальных звуковых насадок на стабилизаторах бомб.

Это был новый трюк русских. Пока никто в мире не обладал аэропланами, которые могли вот так в пикировании бомбить свои цели, да и опыта ни у кого не было. И технологий тоже. А уж ужасная какофония просто вгоняла в панику многих моряков, которые часто начинали суетиться, метаться безо всякой цели по кораблю, стараясь найти место, где можно укрыться.

Из шести тяжелых бомб в цели попали только две, вспухнув огненно-черными облаками над морем…

Палуба «Хосё» вздрогнула.

− Торпедное попадание по левому борту!!

Вокруг забегали, засуетились, пытаясь оценить ущерб и принять вовремя необходимые по ситуации меры, но по мере поступления докладов становилось ясно – Аматэрасу миловала их на сей раз, противоторпедные були приняли на себя удар, сам же авианосец практически не пострадал.

И лишь русский воздушный строй, пролетая на фоне жирно чадящего тонущего эсминца, степенно уходил в сторону материка.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВЫЙ ИЛИОН. ЛЕТНИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 1 ноября 1921 года

− И чем было вызвано ваше безудержное веселье на стадионе? Ты что, не понимаешь, что за вами следили тысячи глаз?

Маша строго смотрела на сестру. Но та и не думала тушеваться и уж, тем более, в чём-то раскаиваться.

– Подумаешь, несколько тысяч много воображающих о себе мальчиков и девочек. Слишком большого мнения они о себе, вот что я скажу. Вот в чём их заслуги-то? Они ничего пока не сделали в жизни, а уже столько апломба. Некоторые идиоты даже позволяют себе смотреть на нас сверху вниз лишь на том основании, что они чисто биологически старше нас.

Принцесса Джованна Савойская с вызовом смотрела на августейшую сестру. Но ту смутить тоже было невозможно, и она лишь едко заметила:

− А мне кажется, дорогая Ива, что это в вас играет комплекс неполноценности?

Младшая Савойская вскинулась.

− Чушь! С чего бы у нас появился комплекс? На почве чего?

Спокойное:

− На почве возраста. Ты самая старшая из вашей банды, но и тебе лишь тринадцать лет…

Та буркнула:

− Тринадцатого ноября уже четырнадцать!

Но Маша проигнорировала реплику сестры и продолжила:

− …А «молодым лидерам Империи» от пятнадцати до двадцати лет. И лет через пять они составят надежный костяк государственной машины на низовом уровне государственного управления.

Ива продолжила свою фронду:

− Зато выпускникам Звездного лицея «низовой уровень» не грозит. Не для того столько учились, пота и крови пролили.

Ироничное:

− Ивушка, это ты такая умная оттого, что твоя старшая сестра – императрица Единства, твой отец – император Рима, сама ты принцесса тысячелетнего Савойского дома, а будущий жених твой – великий князь Сунгарийский с короной владетеля и суверенными правами? Или твоя уверенность основана на каких-то твоих особых личных достижениях, и ты вот прямо, как в той народной поговорке, «из грязи да в князи»? Всего добилась своим упорным трудом?

Джованна огрызнулась:

− А что, я мало приложила сил, упорства, упрямства? Мало пролила пота и крови на занятиях и на полигонах? Ты не хуже меня знаешь, как жестоко учат в Звёздном, не обращая ни малейшего внимания ни на твоё происхождение, ни на твои заслуги в прошлом. В Лицее у меня прав и привилегий не больше, чем у дочери крестьянина!

Кивок.

− Не спорю. На этом и построена система образования и обучения в Лицее. Звездный готовит новую, жизнеспособную и агрессивную элиту Империи, и тут не до сантиментов. Но ты всегда должна помнить о том, что в социальный лифт ты вошла на одном из самых верхних этажей. На вас смотрят даже не тысячи, а десятки и сотни миллионов глаз. И спрос с вас всегда будет по наивысшему разряду. Когда-нибудь, если Бог даст, ты станешь великой княгиней Сунгарийской. У тебя и Мишки будет много миллионов подданных, будет свой двор, свои дворяне, свои чиновники и министры, своя элита. И миллионы тех, кто будет следить за каждым вашим словом и жестом. Сейчас твои комплексы неполноценности мешают тебе стать лидером, помни это.

− А с чего это мне мешает стать лидером? Я и так лидер в нашей тусовке, тебе это прекрасно известно!

Терпеливое:

− Быть лидером в тусовке – не велико достижение. Даже в любой банде лидерство куда более сложный процесс, где на кону всякий раз стоит жизнь атамана. А про управление государством и говорить нечего. Прекращай играть во взрослость, оставаясь при этом маленькой девочкой в душе. Пора взрослеть, моя дорогая сестричка. Через пару-тройку лет твой Мишка станет официальным правителем Сунгарии, целой Маньчжурии на секундочку. А ты, как я понимаю, намереваешься стать великой княгиней этой прекрасной страны. У тебя есть кадровый резерв?

Растерянное:

− Кадровый резерв?

Кивок.

− Ну, да. Кадровый резерв. Личный. Или вы с Мишкой собираетесь опираться только на кадры, которые из России пришлёт Мишкин папа? Ну, допустим, на первых порах так и будет, но что вы и лично ты будете делать лет через пять? Опять надеяться на дядю Мишу? Вспомни тот ворох кадровых проблем, с которыми столкнулась в Румынии Ольга Николаевна, и это при всём том, что дядя Миша не только помог, но и фактически удержал её на троне. В общем, подумай над тем, чтобы не настраивать против себя и Мишки «молодых лидеров Империи», а выделить из них группу тех, кто составит ваш кадровый костяк и которые будут обязаны своим жизненным успехом вам обоим и тебе лично, в частности.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЮЖНЫЙ САХАЛИН. АВИАНОСЕЦ «ХОСЁ». 1 ноября 1921 года

Третий за день сигнал боевой тревоги застал принца Ямасина за ужином в офицерской кают-компании. Спешно отставив миску с рисом, он вскочил и бросился к выходу, спеша вслед за офицерами, которые оказались ближе к выходу.

Да, третий налёт за день. Русские явно не собирались оставлять их в покое. Хорошо хоть новолуние гарантировало их от повторения авианалёта ночью. Вряд ли в «свете» новолуния русские авиаторы найдут их эскадру в кромешной тьме.

Выбежав на верхнюю палубу, принц быстро осмотрелся. В сумерках было мало что видно, но судя по мощному гулу с небес, к ним шла большая группа авиации. Зашарили по небу прожектора, захлопали первые противоаэропланные пушки, затарахтели пулемёты, усевая небо следами трассирующих пуль. Вот даже в кого-то попали, и вражеский аэроплан, жирно зачадив, отвалил из строя, стараясь уйти ближе к материку. Конечно, он точно не дотянет, но, как показал разбор предыдущего дня, у русских за ударным строем авиации шли гидропланы спасения, в задачу которых входила посадка на воду рядом с упавшим аэропланом и эвакуация экипажа. Да, у русских было много аэропланов, и они могли себе позволить такие операции. К сожалению, доблестные пилоты Страны восходящего солнца были лишены такой возможности.

Что ж, его эскадрилье истребителей снова запретили вылет, и ему только и оставалось, что помогать подтаскивать боекомплекты для спаренных пулемётов согласно боевому расписанию, принятому на авианосце. Впрочем, быстрая механическая работа не мешала ему крутить головой, подмечая детали русской тактики.

− Катера! Катера-торпеды по правому борту!

− Катера-торпеды по левому борту!

Принц Ямасина перегнулся через леера, высматривая новую угрозу. Бинокля у него не было, сумерки мешали рассмотреть происходящее, но он всё же различил хищные силуэты нескольких катеров. По ним тут же захлопали противоминные орудия, пулемёты устроили целое морское поле из фонтанчиков от пуль, но попасть в сравнительно небольшую маневренную цель было не так просто. К тому же русские сбрасывали в море одну торпеду за другой. Они шли с разных сторон, отвлекая на себя внимание комендоров и пулемётчиков. Один из катеров-торпед взорвался в мощной вспышке, по ушам ударила взрывная волна. Тонна взрывчатки – это вам не шутки. Ещё один взрыв. Третий, но на этот раз катер-торпеда взорвался, ударив в борт крейсер.

Яркий сполох озарил море. Ещё один. Ещё. Судя по всему, торпеды вонзались одна за другой в борт линейного крейсера «Харуна» − флагмана их эскадры. Ещё один мощный взрыв. Похоже, в этот раз катер-торпеда. «Харуна», охваченный пламенем, явно начал крениться на левый борт. Пикирующие аэропланы с темного неба сбрасывали на флагман пятисоткилограммовые бронебойные и фугасные бомбы, что довершало разгром.

Четверть часа спустя русские растворились в ночи, оставляя за собой яркие очаги пламени на поверхности моря. И вот один из них, самый крупный, погас, скрывшись в глубинах океана.

Принц смотрел на пожарища. Еще неделя такого избиения, и в Метрополию будет просто некому возвращаться…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВЫЙ ИЛИОН. ЛЕТНИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 1 ноября 1921 года

− Что скажешь, Виктор?

Тесть не спеша шел рядом со мной по дорожкам парка и всячески изображал свою расслабленность и истинное наслаждение пением птиц в парке. Наконец он ответил:

− Из Европы мы их не побьем. Как и они нас. Заведомый позиционный тупик. Всё, что мы можем сделать – это лишь наглухо блокировать Суэцкий канал и лишить британцев всякого судоходства в Средиземном море. Да, это болезненно, но не смертельно. К тому же пострадает множество заинтересованных лиц, а торговля придет в упадок. Не думаю, что наши партнеры будут в восторге от такой перспективы. Мы сможем как-то больно щипать англичан только при вступлении Франции в войну на нашей стороне, но, насколько я помню, Орлеан давал согласие на вступление в Новоримский Союз при условии, что в ближайшие десять лет никто Францию втягивать в войну не будет. Им проще выйти из НРС, чем быть втянутыми в войну с Англией.

Киваю.

− Оно как бы да, но тогда Германия займется Францией и Орлеану это вряд ли понравится, не так ли?

Виктор-Эммануил III пыхнул трубкой.

− Да. Займётся. Но нужно ли нам это? Те же британцы с восторгом будут приветствовать французов на своей стороне. К тому же это новая полноценная война в Европе, к которой не готовы ни ты, ни я. Нет, нам не нужна большая война в Европе ещё минимум лет двадцать, а то и тридцать. Так что я бы предпочёл по факту нейтральный статус Франции, чем участие Орлеана в войне на нашей стороне. Да и толку от них, откровенно говоря, немного.

Я внутренне хмыкнул. Если уж итальянский король с пренебрежением рассуждает о военных качествах французских армии и флота, то видимо дела во Франции действительно печальные. Даже с учетом вечной итальянской болезни шапкозакидательства и неуемной, ни на чем не основанной, гордости за подвиги далеких предков, к которым они не имеют никакого отношения. Впрочем, как сказал бы в этом случае товарищ Сталин, других главных союзников у меня для вас нет. Да и сама Россия сейчас всё больше пиар-проект, чем реальная сверхдержава. Так что чья бы корова мычала…

Да, Суэц блокировать мы можем. И Средиземное море. И даже можем что-то там сделать в Атлантике и в Индийском океане. Не так чтобы очень, но можем. Но что дальше? Война неизбежно станет затяжной, наших ресурсов и войск в европейской части Империи сейчас крайне мало, а это значит, что какие-то активные действия возможны не ранее весны-лета следующего года. А ещё это значит, что до весны-лета 1922 года на Дальний Восток особых подкреплений поступать не будет, снабжение войск пойдет «на минималках», а никаких наших сил не хватит для продолжения блокады Японии, если нам придется отвлекать массу ресурсов и сил на другие театры военных действий, а те же Австралия, Канада и Новая Зеландия не будут стеснены даже фиговым листком «нейтралитета». Однако совершенно понятно, что загнать джинна назад в бутылку уже не получится, слишком большие силы приведены если не в движение, то точно в боевую готовность.

И хорошо если всё сведётся к череде региональных войн на разных театрах военных действий, ведь всё действительно может свалиться в новую мировую войну. Да, Лондону она не нужна, и нам с итальянцами не нужна, и немцам не нужна, и даже американцам не очень интересна, разве что японцы не откажутся «спрятать лист в лесу» растворив свои проблемы на общем фоне и заручившись поддержкой мощных союзников, но в истории часто бывает так, что ситуация полностью выходит из-под контроля. Затевая ту же Великую войну, ни одна из сторон не планировала воевать более трёх-четырёх месяцев, но как-то не сложилось.

Да, спорить с тестем было бессмысленно. Большая война в Европе ни нам, ни мне лично была точно не нужна. Я ещё не настолько сцементировал Новоримский Союз и своё влияние в нём, чтобы ввергать его в пучину непредсказуемой войны. В той же Великодакии Ольга не настолько ещё укрепила своё положение, чтобы смело бросать свою страну в огонь войны. Да и вообще…

− Хорошо, допустим. Твоё мнение по ситуации?

Тесть тростью выковырял слабый камешек в плитке дорожки и, взяв за другой конец трости, с размаху ударил набалдашником словно той клюшкой для гольфа. Камешек улетел в кусты.

− Думается мне, что в Лондоне и сами не хотят большой войны. Однако шестерёнки государственной машины уже завертелись. Воинственные кличи оттуда уже слышны на весь мир. И думается мне, что не нужно загонять их в угол. Они хотят маленькой победоносной войны? Ну, сделай предстоящую войну для них маленькой, а будет ли она победоносной – жизнь покажет. Главное оставь для них окно возможностей. Если всё для них пойдёт хорошо, дай им возможность понадувать щеки, а плохо, так пусть у них будет вариант сделать вид, что ничего особого не случилось и они тут ни при чём. У них же выборы на носу, сам знаешь. Не дай им влезть в бутылку, из которой у них не будет другого выхода.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. 1 ноября 1921 года

− Товарищ штабс-капитан, обнаружен японский передовой лагерь. Вот в этом квадрате, аккурат на полянке вот здесь. – Самойлов указал карандашом на карту. – Выставили охранение, но как-то небрежно. Во всяком случае нас вроде бы не засекли. На поляне расположились до полуроты. Костры не жгут, соблюдают маскировку, позиция не оборудована, больше похоже на привал. Заметили пару ручных пулемётов. Возможно, что это не всё. Там у них какие-то ящики армейские. Что в них – неизвестно.

Новинский задумчиво смотрел на карту. Карта была трофейной, японской, пестрившей всякими иероглифами, поверх которых появились написанные от руки надписи на русском. В целом, авиаразведка и аэрофотосъемка карту подтверждали, но как оно там по факту – поди знай. Вот никакой поляны на карте не обозначено, а Самойлов утверждает, что она есть.

Походная группа до полуроты. Куда и зачем? Для обыкновенного разведвыхода их как-то слишком много, на войсковой операции – как-то слишком мало. Да и пара пулемётов всего. То есть на серьезный бой они не заточены. Скорее похоже на диверсионный рейд по нашим тылам.

− Лошади там есть?

Подпоручик Самойлов покачал головой.

− Не заметили. Но не факт, что нет. Если они не таскают ящики на себе, то какой-то транспорт у них должен быть.

− Логично.

Штабс-капитан пожевал сорванную травинку. По-хорошему, нужно было бы взять языка и разговорить его, но беда в том, что в их отряде нет никого, кто говорит на японском. Конечно, если захватить какого-нибудь офицера, есть определённый шанс, что тот знает английский, многие офицеры учились в Британии, но где взять свободно гуляющего офицера в отряде, где всего-то полсотни штыков? Нет, надеяться на такое небывалое везение не стоит. Значит, придется что-то тут решать исходя из уже имеющейся информации.

− Возможно ли туда проехать на наших машинах?

Самойлов скептически поморщился.

− Ну, разве что в объезд, если поехать вот тут, а потом вот сюда. Так мы выйдем им во фланг, но шум моторов будет слышен, и они наверняка встревожатся. Разве что есть тут один вариант…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САХАЛИНСКАЯ ОБЛАСТЬ. ИМПЕРАТОРСКАЯ ГАВАНЬ. 1 ноября 1921 года

Бункер Ситуационного центра Объединенных сил Сахалинской группировки войск, всегда шумный, сегодня просто гудел растревоженным ульем. Нет, никакого хаоса и сумятицы не было, каждый знал своё место и свою роль в происходящем, но неизбежные доклады, реплики, команды, шум и писк телеграфа, стрекот печатных машинок и машин телетайпа, жужжание фототелеграфа – всё это вносило рабочую какофонию в происходящее.

Генерал-квартирмейстер Сахалинской группировки полковник-бригадир гвардии великий князь Николай Александрович изучал сводки переброски войск и припасов, когда в Ситуационный центр начали поступать известия о результатах третьего налёта на японскую эскадру. Обладая большим допуском секретности, он получал сведения в отдельную папку у себя на столе, куда офицеры Центра добавляли ленты телеграфных сообщений, наклеенные полосами на листы бумаги по мере их поступления.

Что ж, судя по всему, тактика, избранная командованием авиационных сил, оправдала себя. Третий за день налёт, исполненный уже в сумерках, позволил нанести результативный удар по эскадре противника. Заявлено о потоплении флагмана линейного крейсера «Харуна» и нескольких эсминцев. Информацию про «Харуна» будут проверять уже утром, когда видимость станет достаточной для надёжной идентификации наличных кораблей противника. Но даже если линейный крейсер просто поврежден, то это с лихвой окупило все усилия по организации операции «Небесный воин».

Николай усмехнулся. Точнее сказать, утром авиаторы будут опознавать тех, кто доживёт там до утра. Что ж, вечер принёс славу радиоуправляемым катерам-торпедам. Оружие не было таким уж уникальным и даже новым. Германцы использовали их, правда в основном неудачно, практически всю Великую войну, но ведь развитие техники и военно-инженерной мысли не стоит на месте. И лично Николаю пришлось взять под личный контроль перевозку по железным дорогам спецэшелонов с катерами-торпедами из Германии и до самой Императорской Гавани. Разумеется, в режиме строжайшей секретности. И сопровождение груза, и его спуск на воду с российских эсминцев, и боевое радиоуправление с русских самолётов, всё это осуществляли немецкие специалисты и военные. Уж очень им хотелось ещё раз на практике испытать своё очередное «чудо-оружие». И, судя по результатам, всё прошло довольно успешно. Правда, сложно приписать успех только катерам-торпедам, там было и русское «чудо-оружие», пусть и не такое пафосное. Что ж, ночь принесёт возможность и отечественному инженерному гению испытать своё слово. Очень важное и весомое слово, особенно в контексте предстоящего генерального сражения, которое случится неизбежно не позднее весны. А пока наличие русского «сверхоружия» нужно прятать всеми возможными способами.

Вокруг упорядоченно бесновался Ситуационный центр, и Николай невольно подумал, что есть своё преимущество в том, что Империю возглавляет боевой генерал с опытом реальных сражений. Во всяком случае в бытность самого Николая царём ничего такого в штабах не было. Но, с другой стороны, в штабах было полно генералов с боевым опытом, но никто до такой организации боевого планирования и управления войсками не додумался. В чём же секрет его брата? Только ли в том, что он, безусловно, гений?

Впрочем, пустое. Вот новая папка с донесениями и аналитической запиской. На папке размашисто написано: «Совершенно секретно. Организация движения вооружений и припасов. Код 067».

Коды от 60 до 90 – это поставки из Германии.

Эшелон за эшелоном.

Пушки и гаубицы Круппа, крупповская же броня и корпуса бронетехники. Пулемёты всех калибров, патроны и снаряды, тушенка, германские сапоги и ботинки для частей спецназначения, самолеты, катера-торпеды, просто торпеды, морские мины разных разновидностей и классов, гранаты, даже пикельхельмы и те щедро отгружались на самый что ни на есть Восточный фронт. Точнее даже дальневосточный.

Эшелон за эшелоном.

Товарные и пассажирские. Помимо огромного количества военной помощи из Германии шли поезда с личным составом – военными советниками, специалистами по техническому обслуживанию и ремонту немецкой техники, вагоны с рембазой, с запасными частями и узлами, вагоны с «добровольцами», которых направлял рейх на эту далёкую для них войну. Официально Германия в войне не участвовала, но хотела извлечь из неё максимум, в том числе помимо испытания новой техники и практического боевого опыта. Например, иметь свой интерес и тайный голос при подведении итогов войны. Немцы очень хотели получить назад Циндао и Марианские острова в Тихом океане.

Конечно, стратегия, избранная Берлином, была предельно безопасной. Нейтралитет почти гарантировал рейх от прямого столкновения с Японией и Британией, а боевой опыт, получаемый «военными советниками», был бесценен. Впереди ещё не одна война. И лишь самолюбующийся дурак почивает на лаврах прошлых баталий. Ну, а Циндао и острова – это лишь приятный приз, позволяющий Германии всунуть ногу в щель двери, которая вновь откроет рейху доступ в Юго-Восточную Азию. Да, кайзер заявил, насколько это было известно Николаю, что особого интереса у Берлина в расширении своего присутствия в этом регионе нет, но это ведь политика, как говорится, было бы сказано.

А пока германские эшелоны идут на Дальний Восток и в Маньчжурию. Один за другим.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. 1 ноября 1921 года

Две машины синхронно ударили куда-то за холм, в сторону леса. Миномётные мины и заряды из автоматического гранатомёта били фактически по площадям, создавая больше суету и панику, чем нанося противнику реальный болезненный ущерб. Хлопки разрывов раздавались на полянке и вокруг неё. Засевший в кустах на вершине холма подпоручик Егоров наблюдал в бинокль за суетой в лесу. Видно, понятно, особо ничего не было, листья ещё толком не опали, а хвойные вообще не собирались «линять», но по ряду признаков можно было делать выводы. Делать и сообщать их по полевому телефону на позиции.

Что ж, в конце концов их задачу можно было описать словами: «Сунуть палку в муравейник». Или в осиное гнездо, если угодно. Все бегают, все заняты. Гул моторов им не слышен.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ТАМБОВ. ОСОБНЯК ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРА. 1 ноября 1921 года

Иван Христофорович Макей-Рождественский изволил пить чай. Любил он это дело. С самоваром, баранками и прочим вареньем. Много раз он подчеркивал, что настоящий русский патриот обязательно должен пить чай из самовара, и все гости генерал-губернатора знали об этой особенности губернского начальства. Более того, нельзя было и подумать о том, чтобы не то что не явиться на чаепитие, но даже где-то в кулуарах проявить недостаточную верноподданность и чувство патриотизма, свою безусловную готовность ночей не спать ради общественного блага, а уж фраза «Честь в Служении на благо Отчизны» просто не сходила с уст Ивана Христофоровича.

Большего патриота было трудно сыскать. Ездил он исключительно на российских автомобилях, носил исключительно одежду и обувь отечественного производства, в Тамбове было не сыскать вывесок магазинов, исполненных не на русском языке.

На чаепития ежедневно прибывали лучшие люди Тамбова и губернии, ни один приезжий купец или промышленник не мог рассчитывать на успех без личного расположения и благоволения генерал-губернатора. В общем, как принято сейчас говорить, Иван Христофорович был крепким управленцем-хозяйственником, имевшим положительный образ в обществе и соответствующие связи на самом верху в Москве.

Отхлебнув чай из блюдца, Иван Христофорович вещал благодарным слушателям:

− Вот, господа, многие спорят, что более мило сердцу настоящего патриота – московские баранки или одесские бублики. Меж тем…

В этот момент во входную дверь на первом этаже требовательно заколотили. Возможно, даже прикладами.

Макей-Рождественский запнулся досадливо и лишь буркнул дворецкому:

− Серафим, узнай, кто посмел меня тревожить.

Дворецкий поклонился услужливо и исчез за дверью. Однако не прошло и минуты, когда его буквально втащили в залу жандармы в синих мундирах. Гости губернатора повскакивали с мест, суетливо пытаясь понять, что и кто куда, что делать, куда бежать и нужно ли демонстрировать лояльность губернатору или лучше от греха подальше держаться от оного сильно подальше. Впрочем, особо выбирать у них не было ни времени, ни возможности.

Увидев вошедшего, Иван Христофорович смертельно побледнел.

− Э-э-э… Господин Царёв? Я даже… как-то неожиданно… ибо я… вы же знаете мою верноподданническую… да… Чем обязан?

Это и всё, что смог проблеять всемогущий губернатор.

Царёв со скукой уселся на стул во главе стола, ровно напротив сидящего в торце стола Макея-Рождественского.

− Господа, оставьте нас.

Сказано было спокойно и даже без нотки властности, но почему-то присутствующие кинулись на выход, расталкивая друг друга. Случилась даже короткая потасовка, которую, впрочем, тут же утихомирили «синие шинели».

Дверь за спиной Великого Инквизитора тихо закрылась. Повисло молчание. Инквизитор был скучающе скептичен, губернатор истекал потом и в ужасе вращал глазами, явно пытаясь сообразить, что следует говорить в данном конкретном случае.

− Я… дело всё в том, что… но… всей душой верен…

Царёв устало махнул рукой.

− Хватит, Иван Христофорович, не утруждайте себя пустыми словами. На вас жалоба поступила.

− Жалоба?.. Но я же…

Кивок.

− Да, именно «вы же». Вы же должны были сформировать батальон добровольцев-ветеранов, организовать их комплектование, оснащение, слаживание. Отправить их на Дальний Восток в распоряжение Ставки. И тут же приступить к формированию полка из выходцев Тамбовской губернии. Или я ошибаюсь?

Губернатор сглотнул.

− Ну, мы же сформировали и отправили…

Вновь спокойный кивок.

− Это верно. Отправили. Только вот, любезный Иван Христофорович, я, как говорят в Одессе, стесняюсь спросить, вы что – идиёт? Целый эшелон тамбовских голодранцев, одетых кое-как, с ржавыми винтовками – это у вас юмор такой? По документам, кстати, тамбовский батальон укомплектован самым лучшим образом. Как вы объясните сей факт? Я уж не говорю о том, что прибывшие рассказали о своей подготовке в Тамбовской губернии очень и очень много интересного. Императорский Следственный комитет просто не успевал записывать! Гнилая вода, червивые сухари, спанье на голой земле и в землянках, которые сами же и копали ржавыми лопатами, хотя по документам на это были выделены деньги и техника из бюджета губернии. И таких фактов великое множество. Государь терпел многие ваши художества и причуды, но вы ошиблись – не надо было красть деньги у добровольцев…

Глядя на истекающего потом и ужасом бывшего генерал-губернатора, Великий Инквизитор кивнул своим мыслям. Что ж, государь хотел получит публичный процесс над несколькими чиновниками высокого ранга, дабы остальным не повадно было. И этот потеющий ужасом персонаж вполне устроит императора.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВЫЙ ИЛИОН. ЛЕТНИЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 1 ноября 1921 года

Я слушал обстоятельный доклад наместника Туркестана великого князя Николая Константиновича. Доклад, как и всё, чем занимался мой дядюшка, был действительно обстоятельным. Великий князь, невзирая на свой возраст, семьдесят один год, был полон неуёмной энергии и всяческих идей, а если за что брался, то делал это со всей ответственностью и не обходил своим вниманием даже мелочи.

Ирригация Туркестана. Масштабное строительство в Ташкенте. Переселение русских в новые города и на согласованные с местными князьями территории. Обустройство жилья и складов в местах зимовья кочевников. Строительство двух гидроэлектростанций. Формирование из местных двух полков – Кочевого кавалерийского и Особого Пустынного. Первый уже двигался эшелонами в Маньчжурию, второй еще находился в стадии формирования, но и его отправка на фронт была не за горами.

− Что ж, дядя, вашими успехами я доволен. Вы сделали очень много, и уверен, что сделано будет ещё больше.

Великий князь склонил голову.

− Благодарю, государь.

Задумчиво смотрю на него.

− Есть мнение, что вам с супругой необходимо отдохнуть. Съездить на воды. В Карловы Вары, например. Уверен, что Надежде Александровне не повредит посетить знаменитый курорт и вообще ненадолго сменить обстановку.

Тот настороженно смотрит на меня, понимая, что разговор затеян мной не просто так. Осторожно уточняет:

− А почему в Чехию? В Империи полно прекрасных мест с целебной водой.

Киваю.

− Да, наше славное Отечество богато на всякие целебные места. Но, к сожалению, их редко посещают люди из самого высшего света Великобритании. Случайная и неофициальная встреча двух семейств в Карловых Варах вызовет меньше пересудов и привлечёт к себе куда меньше ненужного в нынешних обстоятельствах внимания…

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. 1 ноября 1921 года

− Приехали! Занять позиции!

Норкин, вслед за прочими, выпрыгнул из бронемашины. Старший унтер Попов приглушенно орал на два их отделения:

− Бегом! Быстро занять позиции на вершине холма! Огонь по команде штабс-капитана! Бегом-бегом!

И они бежали на вершину холма. Где-то там, за ним, рвались мины и гранаты, прикрывая своим шумом их появление на театре военных действий. Машины тут же двинулись дальше, скрывшись за изгибом рельефа.

Вот и вершина. Задыхаясь, Норкин почти грохнулся куда-то в кусты, пытаясь восстановить дыхание. Да, потерял он форму, полигон училища не шел ни в какое сравнение с реальной обстановкой, тем более с таким рельефом, как в Корее. Вверх-вниз. Сильно вверх – сильно вниз. И реки. И озёра. Леса, горы, сосны всякие. Бегом-бегом!

Отдышавшись кое-как, Борис оглядел раскинувшийся внизу лес. Дым и султаны разрывов были видны хорошо, а вот противника толком видно не было. Где-то там он. Наверное.

Первые две машины выехали на вершину холма справа. Слитный огонь из пулемётов по квадрату, где предположительно сновали японские солдаты. Чёрт его знает, какая эффективность стрельбы по лесу из калибра 7,62. Наверняка большую часть пуль поглотят стволы деревьев. Задача этих машин была больше отвлечь противника, чем нанести реальный урон. А вот две тяжелые бронированные машины с другой стороны холма…

Крупнокалиберный шестиствольный МПГД6-12 и пушка АПБТ-3, внезапно появившись на поле боя, внесли свой вклад. Попадания их 12,7-миллиметровых пуль и 20-миллиметровых снарядов косили словно ножом целые деревья, не говоря уж о кустах. Неизвестно, что там чувствовали японцы, но внезапный мощный взрыв посреди леса, вспыхнувший оранжевым клубящимся разлетающимся облаком, наверняка произвел впечатление на присутствующих.

Что рвануло? А Бог его знает. Похоже на склад каких-то боеприпасов…

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЮЖНЫЙ САХАЛИН. АВИАНОСЕЦ «ХОСЁ». 1 ноября 1921 года

Сигнал тревоги вырвал экипаж из сна. Очумевшие и осовевшие со сна бежали по палубам, трапам, переходам, занимая места согласно боевого расписания. Принц Ямасина лишь мельком бросил взгляд в небо. В черных ночных небесах ярко горели осветительные бомбы, светом своим оттеняя звезды и всё остальное. Видно ничего не было, но доносящийся сверху мощный гул моторов говорил о том, что русские пришли. Пришли по их души.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЮЖНЫЙ САХАЛИН. БОМБАРДИРОВЩИК СИ-33. 1 ноября 1921 года

Маркиза Берголо вела в бой свой бомбардировщик. Ночные полёты сами по себе вещь непростая, а полёты в строю имели свою «прелесть». Не один бомбардировщик разбился во время бесконечных тренировок. Так это были просто тренировки. Другое дело реальный бой, со всем присущим ему хаосом и непредсказуемостью. Огонь вражеской ПВО, неизбежные маневры и перестроения, взаимодействие разных частей, каждое из которых имеет свой план атаки, свой угол захода и атаки, высоту сброса, тип боеприпаса и множество других факторов, включая уровень подготовки экипажей.

Ночная бомбардировка была неприятной. Но наверняка тем, кто внизу, намного хуже и страшнее. Смерть отовсюду и ниоткуда. Это вам не дневная бомбардировка, когда самолёты противника хотя бы видно, тут же кромешная тьма, в которой горят факелы осветительных бомб, которые одну за другой сбрасывал висящий в ночном небе дирижабль. А прожекторы японцам не слишком-то пока помогали.

Вражеский строй был хорошо виден, чем и пользовались русские. Бомба за бомбой, торпеда за торпедой. Сполохи взрывов внизу, сполохи стреляющих в небо пушек и пулемётов. Хаос, огонь, клубы черного дыма. Сполохи. Вспышки. Отсветы. Отражения. Вновь сполохи и вспышки. Яркие разрывы. Вот и их бомбы полетели вниз на силуэт крупного корабля, хорошо видимого на играющей отблесками черной воде.

Свет прожекторов ослепил Ольгу. Похоже их поймали в два огня. Манёвр, попытка уйти из зоны слепящего света.

Внезапный удар. Корпус самолёта жестко встряхнуло.

Кормовой стрелок унтер Ревякина закричала в панике:

− Командир! Горим!

Ольга Кирилловна обернулась. Правый двигатель был объят разгорающимся пламенем. Машина с трудом слушалась рулей, норовя сорваться в штопор. Самолет стремительно снижался, вот его силуэт уже виден в огнях осветительных бомб и в лучах корабельных прожекторов. Невзирая на явный пожар на борту, по их Си-33 открыли бешеный огонь. Пули свистели вокруг, осколки снарядов ПВО то и дело пронзали корпус умирающего самолёта.

Вскрикнула и застонала Ревякина. Обмякла штурман Скворцова, неестественно откинув голову, глядя в потолок остекленевшим взглядом.

Машина падала. Машина умирала…

Глава 6. Тихоокеанский кризис – 2

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САХАЛИНСКАЯ ОБЛАСТЬ. ПОСЁЛОК СВЕТЛЫЙ. ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «СВЕТЛАЯ». 2 ноября 1921 года

− От винта!

Механик и аэродромная обслуга отошли от самолёта. Собравшихся было намного больше, чем требовалось по регламенту, но здесь собрались отнюдь не праздные зеваки. Пилоты, члены экипажей, техники, прочий персонал. Даже повара с кухни подтянулись, хотя рассвет только-только забрезжил на востоке. Впрочем, никто на аэродроме в эту ночь и не спал. Сначала провожали и обеспечивали вылеты, потом встречали вернувшихся.

Вернулись не все.

И вот теперь три разведывательных «Анатра РА-4» взлетали с грунтового аэродрома, а из устья реки Светлая начинали свой разбег гидросамолёты «Анатра РА-4Бис-М». Поисковые экспедиции.

Восемь машин не вернулись из вчерашних вылетов. Четыре из них – ночные. Тех, которые пропали днём и вечером, искали вчера до самой темноты и уже в темноте. Нашли одну машину с уцелевшим экипажем, которые сел на вынужденную, дотянув до берега. Нашли обломки и второй, но никаких признаков выживших не было. К месту нахождения обеих машин уже выехали вездеходы Императорской службы спасения. А вот ночных начинали искать только уже с приближением рассвета.

Маркграф Палеокастронский маркиз Берголо, не видя ничего, смотрел в затылок сидящего впереди пилота. Оленька не вернулась. Он гнал от себя страшные мысли, он верил, что любимая где-то приземлилась, может, дотянули до материка, может, сели где-то на островах в районе пролива Лаперуза, или, чем чёрт не шутит, даже на японском юге Сахалина, или даже на Хоккайдо. А может, их подобрали из воды японцы, ведь там было много их кораблей. Правда, после удара акустическими торпедами у самураев вряд ли было много времени и возможностей кого-то там вылавливать. Разве что вытащили во время спасательной операции, вынимая из воды барахтающихся в холодной воде членов экипажей утонувших кораблей и судов обеспечения.

Холодная вода. Маркиз с ужасом представлял себе судьбу экипажа Си-33, если им пришлось приводняться на поверхность моря вдалеке от суши или каких-нибудь судов. Сколько человек может выдержать в ноябрьской воде? Десять минут? Пятнадцать? Тут никакой спасательный плотик не поможет.

Их АР-4 разбежался по летному полю и оторвался от земли, набирая высоту и ложась на курс.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. 2 ноября 1921 года

На рассвете их подняли и, запихнув в кузов грузовика, повезли на полигон. Тряская дорога не добавила Борису утреннего оптимизма, а зверское обличье старшего унтера Пришибеева, встречавшего их на полигоне, не сулило ничего хорошего.

− Так, сынки бедовые и барышни румяные! В моём хозяйстве забудьте кто вы – офицеры, ветераны или просто замечательные парни или девицы. Моя задача сделать так, чтобы вас не убили в первом же бою новой войны, даже если для этого мне придётся убить вас собственноручно на этом полигоне!

Норкин хмыкнул про себя, отметив парадоксальность фразы, но демонстрировать свою ухмылку не стал.

− Итак, неумёхи! Запомните три вещи. Первая – меня зовут старший унтер Пришибеев. Обращаться ко мне именно так и никак иначе. Второе – вы не в сказку приехали, а в Центр переподготовки бойцов 777-го полка «Три топора» Сил Специальных операций. И третье – на ближайшие две недели я для вас третий по старшинству командир на этой грешной земле. Третий, после Господа Бога и государя императора. Всё всем ясно или мне непонятливому лично повторить? Молчите? Стало быть, ясно. Вещи свои побросайте у стены вон того сарая. В сарае найдёте всё для вас необходимое – кирки, лопаты, носилки и даже тачки. А также воду и сухпаи. Брёвна и доски в следующем сарае. Это вам приветственное поощрение, в реальности у вас ничего этого может и не быть. Итак, слушай боевую задачу! До конца сегодняшнего дня вырыть взводные окопы полного профиля, со всеми полагающимися по Уставу ходами сообщения и всем прочим, включая огневые позиции пулемётных расчетов, позиции для миномёта, блиндажи, отхожие места и остальное. Предупреждаю сразу, в том, что вы успеете вырыть и обустроить, вы и будете ночевать. Ах да, забыл, и ямы для костров не забудьте выкопать и обустроить, а то околеете тут до утра, тут вам не Новый Илион. И копайте быстрее, иначе до захода солнца не успеете насобирать для костров хворост и кизяк, а в темноте это делать куда сложнее, уж поверьте моему слову. Факелы и прочее зажигать запрещается. Вопросы?

Кто-то поднял руку. Пришибеев недобро сверкнул глазами:

− Имя?!

− Прапорщик Войцеховский! Господин старший унтер-офицер Пришибеев! А кто у нас тут командир взвода и командиры отделений?

Пришибеев хищно усмехнулся.

− А об этом, деточки, вам предстоит доложить мне на вечерней поверке по всей форме. Как вы это будете выяснять между собой – сугубо ваше дело. Хоть убеждайте, хоть поубивайте друг друга. А я на это всё полюбуюсь.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. 2 ноября 1921 года

− Кто разрешил маркизе Берголо участвовать в боевых вылетах?! Тем более в ночных?!!

Бледный главком ИВВС стоял навытяжку посреди кабинета. Он меня хорошо знал и понимал, что пока я буду метать громы и молнии, ему лучше помолчать, не нарываясь на мой гнев ещё больше. А шутка ли! Сбили самолёт с Ольгой! Ну, даст Бог, может и не сбили, но на аэродром в Светлой их машина не вернулась.

− Ну, граф?! Чего молчите?!

Поняв, что дальше молчать уже опасно, генерал Горшков заметил:

− Государь, мы не могли ей отказать. Она офицер и с началом войны, согласно порядку частичной мобилизации офицеров запаса, маркиза Берголо вернулась в действующую армию, прибыв в свой дальнебомбардировочный полк, как это и было указано в её офицерской книжке. В этой же книжке, помимо чина «капитан», указана её военно-учетная специальность: «летчик-пилот бомбардировщика». Капитан маркиза Берголо опытный офицер, многократно участвовавшая в боевых вылетах и в Великой войне, и в Турецкой кампании 1918 года, она три с половиной месяца воюет в этой войне. Какие у меня были основания не допускать её к полётам?

Моя щека дернулась.

− Граф, скажите на милость, а вы что, не знали, что она – мать моего старшего сына? Или для вас это пустой звук?! Как я буду смотреть ему в глаза? И младшему её, когда он вырастет?!

Главком ИВВС сказал лишь три слова:

− Это война, государь.

В душащей меня ярости я прошёлся по кабинету. Господи Боже, как же это всё похоже на Ольгу. Безумие! Оставить младенца с нянечками и гувернантками, а самой отправиться в боевой вылет! Безумство!

− Как вы её допустили к боевым вылетам…

Сказано было глухо и безо всякой нотки вопросительности. Горшков вытянулся (хотя казалось куда уж больше) и четко ответил:

− Я имел с ней беседу. Пытался воззвать к её благоразумию, к тому, что у неё младенец на руках, что она вообще пока не должна быть в армии, но она сказала, сказала гордо и спокойно, что если я не допущу её к боевым вылетам, то нанесу оскорбление её офицерской чести и чести дворянки Империи. И что она будет требовать в полковом офицерском суде права на сатисфакцию.

Морщусь.

− Георгий Георгиевич, ну что за патетическая ерунда! По дуэльному кодексу она не может вас вызвать на дуэль. Вы – генерал, а она – капитан.

Кивок.

− Это так, государь. Но вы сами Высочайше одобрили поправки к дуэльному кодексу. Любой дворянин может потребовать сатисфакции у равного себе по титулу или у лица, с менее знатным титулом. Она – маркиза, а я лишь граф. Ольга Кирилловна была в своём праве. И женщины теперь имеют равное право на сатисфакцию. Тем более что она боевой офицер, имеющий множество военных наград. Полковое офицерское собрание требование бы отклонило, однако дворянское собрание дало бы добро.

Я едва не выматерился. Вот что за дичь?! О чём мы? Ольга неизвестно где, нет сведений о том, что с ней, жива ли вообще, а мы тут изгаляемся над тонкостями дуэльного кодекса, будь он трижды неладен!

− Ладно. Бог с ним, с кодексом. Не до него сейчас. Но вы должны были меня проинформировать о ситуации. Но нет, оставим это пока. Что делается для поиска и спасения экипажа «Полсотни первого»?

− Как только в Сахалинской области забрезжил рассвет, на поиски вылетела дюжина разведывательных самолётов. Все они оснащены радиостанциями. На одном из АР-4 в качестве наблюдателя вылетел сам маркиз Берголо. Поиски продолжаются, но пока благоприятных данных нет.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САХАЛИНСКАЯ ОБЛАСТЬ. ПОБЕРЕЖЬЕ. 2 ноября 1921 года

Второй час поисков не принёс результата. Если, конечно, не считать результатом его полное отсутствие. Берег и прибрежные районы не носили следов севшего или разбившегося бомбардировщика. А машина большая и должна быть видна издалека. Но – нет.

− Маркиз, я предлагаю вернуться на дозаправку, а затем прочесать море и острова. Чем чёрт не шутит.

Берголо скрипнул зубами. Но было ясно, что с их уже израсходованным запасом горючего и масла в баках полёт к проливу Лаперуза будет полётом в одну сторону без малейших шансов.

− Хорошо, барон. Возвращаемся…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 2 ноября 1921 года

Открыв ключом дверь нашей квартиры, стараясь лишний раз не шуметь, разуваюсь и всовываю ступни в шлёпки. Нет, я не испытывал к шлёпкам никакого пиетета, чаще всего по квартире я ходил в мягких домашних туфлях, но и тапки верно ждали в шкафчике меня и моего настроения.

Что ж, судя по свету, выбивавшемуся из-под двери кабинета, жена уже не спала. Вот, спрашивается, зачем нам официальные кабинеты, если у нас есть кабинеты в квартире? Или нужно поставить обратный вопрос? Впрочем, неважно, голос из-за двери не оставил мне времени для размышлений и возможностей для манёвра.

− Миша, я слышу, что ты пришёл. Заходи ко мне.

Открываю дверь и, подойдя к ней, целую.

− Привет, родная.

− Привет, любимый. Голоден? Сделать тебе чай и бутерброды по-быстрому?

Тяжело опускаюсь в кресло.

− Нет, спасибо, может, чуть позже. Нужно дух перевести.

Маша с тревогой смотрит на меня.

− Ну, что там?

Пожимаю плечами.

− Несколько часов изучал доклады Минтранса и МИДа относительно дел в Китае. Хочу отметить, что китайцы активно взялись помогать нам в прокладке железных дорог в сторону Маньчжурии. Во всяком случае, особого недостатка в неквалифицированной рабочей силе и прочих первичных материалах у нас в основном не наблюдается…

− Не заговаривай мне зубы. Я не об этом. Что известно об Ольге?

Барабаню пальцами по подлокотнику кресла. Хмуро отвечаю:

− Поиски пока не дали результатов. Хотя более чем уверен, что Берголо обшарил всё побережье. Я, конечно, надеюсь на чудо, но пока это дело разрастается до чуда небывалых размеров. Шансов всё меньше. Если они вообще есть. Там шторм и снежный буран начинаются. Так что…

Жена строго одёрнула меня:

− Не впадай в грех безверия. Я молилась всю ночь и утро, и буду молиться ещё. Это пока всё, что я могу сделать для Ольги и её экипажа.

Киваю.

− Спасибо, родная. Твои молитвы так часто творят чудеса. И я жив во многом благодаря твоим молитвам. И Оленька Николаевна, да и вообще. Увы, я так молиться не умею, грешен. Так что помолись за их благополучное спасение.

− Хорошо.

Вот, спрашивается, кто ей Ольга, кроме как «она» и «эта женщина»? Никто. Бывшая любовница мужа, которая прижила от мужа сына. Но подишь ты! Меня всегда поражала в Маше вот это её умение сопереживать и искренне молить Богородицу. Нет, даже не молить – буквально вымаливать. И чудеса действительно случались, и я как старый циник, не верящий ни в какие чудеса, могу эти самые чудеса подтвердить лично. Такой вот парадокс.

− Мишка уже в курсе?

Качаю головой.

− Нет, ему пока не говорили. Да и что тут говорить…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САХАЛИНСКАЯ ОБЛАСТЬ. ПОСЁЛОК СВЕТЛЫЙ. ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА «СВЕТЛАЯ». 2 ноября 1921 года

Штатный метеоролог поручик Красновский категорически помотал головой, упрямо глядя на красного от гнева маркиза Берголо.

− Невозможно, ваше сиятельство. Надвигается шторм, а за ним идёт мощный снежный фронт. Полёты запрещены командованием. Спасательная операция приостановлена. Разрешения на вылет я не дам. Можете жаловаться кому хотите. Ваш самолёт заправлять запрещено.

Маркиз вскипел:

− Да вы понимаете, что там…

Красновский кивнул.

− Простите, ваше сиятельство. Не могу ничего сделать. Мне жаль. Нам остается надеяться на чудо и ждать улучшения погоды. В идущей мгле вы всё равно ничего не разглядите и сами разобьетесь.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЮЖНЫЙ САХАЛИН. АВИАНОСЕЦ «ХОСЁ». 2 ноября 1921 года

Ольга сидела на качающейся на высоких волнах койке в офицерской каюте. Вторая койка была пуста. Каюта, безусловно, была её камерой, и сюда её поместили просто из-за знаков различия на погонах, орденов и прочих шевронов. Запираться по поводу принадлежности к части было бессмысленно, тем более что всякие там конвенции прямо требовали без утайки сообщить свои имя, фамилию и воинскую часть.

Кстати, формы на ней не было. Как и всей её прежней одежды. Облачена она была в нечто полувоенное-полугражданское, весьма добротное и тёплое. Явно недешёвое.

Что ж впереди допрос. И единственная надежда, что, как говорили, японцы пока соблюдали эти самые конвенции. По крайней мере в части отношения к офицерам.

Где Ревякина? Когда Ольга очнулась, она уже была здесь и Ревякиной рядом не было.

Всё, что она помнила, это удар об воду, который с трудом можно было назвать вынужденной посадкой на поверхность моря…

…Откинутый фонарь кабины пилота. Волны захлестывают через погружающийся борт самолёта. Отстегнуть ненужный более парашют. Спасательный жилет. Рывок из кабины. Рядом каким-то чудом со стоном всплывает Ревякина без спасательного жилета, шипя от боли. Ольга видит, как со стороны русского строя к ним стремительно идет спасательный гидросамолёт. Надежда есть. Немного продержаться.

Она, гребя одной рукой, поддерживает стонущую Ревякину.

– Терпи, подруга, терпи. Вон уже наши.

Господи, как же холодно! Ничего, скоро их выловят, разотрут спиртом, да и вовнутрь граммов сто пятьдесят не помешает. По-гусарски… из горла… Только продержаться! Да… только…

Зубы стучали немилосердно. Ревякина уже не стонала, безвольно обвиснув на ней.

Как же холодно…

Гидросамолет коснулся поверхности моря и заскользил в их сторону, попав при этом в лучи прожекторов, и японцы расстреливают самолёт из всех орудий. Сполох взрыва, пылающий спасательный кубарем катится по волнам…

Вот и всё.

«Сынок, Сашенька, прости меня… Ты меня не будешь даже помнить…»

Вдруг чьи-то крепкие руки подхватывают Ревякину, другие руки силой разжимают окоченевшие объятия Ольги. Раненую подругу потащили наверх, через борт какой-то шлюпки. Еще одна пара рук хватает саму Ольгу за транспортировочную петлю спасательного жилета. Ещё несколько рук, и вот она уже сидит на дне шлюпки. Вокруг японцы. Их челн спешно отваливает с места падения самолёта и на вёслах уходит в сторону большого корабля.

Ольгу накрывают каким-то брезентом и, буквально силой разжав ей рот, начинают из фляги вливать в горло что-то алкогольное. Не спирт, конечно, да и вкус странный. Вероятно, это их… как его… саке, что ли. Она закашлялась, и жидкость побежала ей по горлу и под мокрую одежду.

Может, это и хорошо. Телу тоже нужно немного тепла…

…Это всё, что Ольга помнила после катастрофы. Теперь она сидит здесь. Где «здесь»? А Бог его знает. Какой-то японский корабль. Слава богу, сидит не где-то там в якорном трюме с прикованными руками, а вполне себе в офицерской каюте, что оставляло надежду на более-менее приличное отношение.

Мысли до сих пор путались. Где Ревякина? Что толку гадать. Вряд ли саму Ольгу будут долго держать без допроса. Глаза слипались.

Да, нужно поспать. Перед допросом всегда лучше поспать…

…Стук в дверь. Ольга резко встает с койки. Голова кружится, всё тело ломит, её знобит.

Хрипло:

− Да.

Заходят двое офицеров. Один в белом халате. Второй, в чине лейтенанта, спрашивает по-русски:

− Госпожа капитан, как вы себя чувствуете? Позворите доктору осмотреть вас? Я выйду из каюты, есри вы дадите срово не дерать групостей.

Мостовская пожала плечами. А что она может сделать в таком состоянии? Хорошо если до двери дойдет…

Кивок.

− Даю слово не делать глупостей…

Пришедшие обменялись несколькими фразами на японском и «не доктор» вышел. Доктор же, деловито распахнул саквояж, спросив между делом:

− Вы по-английски говорите?

− Конечно.

− Вот и славно, госпожа капитан. Тогда нам будет легче поставить диагноз. Не волнуйтесь, полного осмотра сейчас не будет. Никаких внешних повреждений у вас нет, я осмотрел вас, когда вас переодевали в сухую одежду.

Заметив выражение высокомерного отвращения на лице пленницы, он поспешил успокоить:

− О, нет, мисс, или миссис? Нет, конечно, вас переодевали не какие-то матросы, у нас есть женщины в медчасти, так что не переживайте по крайней мере на сей счёт, никаких скабрезных разговоров на корабле и порту не будет. И, вообще, у нас с этим очень строго. Тем более что вы – офицер. Ни один японский офицер не станет унижать офицера противника, тем более перед рядовыми.

− Где Ревякина?

Доктор удивлённо поднял брови.

− Кто, простите?

− Член моего экипажа.

− А, та молодая мисс… Ей повезло меньше, чем вам. У неё серьезное ранение плеча. Ей сейчас будут делать вторую операцию, но, откровенно говоря, я даже боюсь прогнозировать исход. Постараемся спасти её руку, но рана очень неприятная. Но, уверяю вас, мы делаем всё, что можем.

Ольга слабо кивнула.

− Спасибо, доктор.

Доктор, меж тем, измерил ей температуру, посмотрел горло, ощупал лимфоузлы, отсчитал пульс, послушал легкие, измерил давление и в целом вроде остался удовлетворённым.

− Не так плохо, госпожа капитан. По крайней мере не так плохо, как я боялся. Температура, озноб присутствуют, опять же ломота, как вы говорите. Покалывания после переохлаждения – это нормально. Вас растерли спиртом, и это некоторым образом помогло при гипотермии. Я вам выдам лекарства и можете ложиться спать. Но прежде чем вы отправитесь отдыхать, прошу прощения, но я вынужден выделить пять минут офицеру, который ждёт за дверью. Сами понимаете. Это не допрос, скорее первичный опрос. Говорить с вами будут уже утром, но нашему командованию нужно кое-что знать о вас.

Доктор отвесил официальный японский поклон и вышел за дверь. На пороге возник тот самый молодой офицер со знаками различия лейтенанта.

Он также сделал поклон прежде чем сесть. Говорил японец вновь по-русски:

− Госпожа капитан, позворьте отрекомендоваться – рейтенант Императорских Воздушных сир Японской Империи принц Ямасина Такэхико, грава дома Ямасина, мрадшей ветви Императорского дома.

Ольга хмыкнула про себя. Нормально так – допрашивать её пришел аристократ такого масштаба. С чего такая честь? Вслух же она ответила:

− Да, я слышала о вас. Вас именуют «летающим принцем».

Японец кивнул.

− Да, мир знаменитых авиаторов очень мар, и, как в деревне, все друг друга знают, ири, по крайней мере, срышали. Я, в свою очередь, знаю кто вы. Я много раз видер ваше фото. Вы – знаменитость даже среди знаменитостей. Вряд ри есть хоть один приричный пирот, который вас не узнает. Но, по протокору, я обязан задать вам стандартный вопрос. Назовите своё имя, фамирию, воинскую часть.

Мостовская пожала плечами и поморщилась от боли в мышцах.

− Капитан Его императорского всесвятейшества и величия лейб-гвардии женского императрицы Марии дальнебомбардировочного полка «Ангелы Богородицы» маркграфиня Палеокастронская маркиза Берголо баронесса Мостовская Ольга Кирилловна.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ТОКИО. ДВОРЕЦ МЭЙДЗИ. 4 ноября 1921 года

Хирохито слушал доклады. Министры. Военные. Сановники. Чиновники. Сегодня было не так многолюдно. Военный кабинет.

Заслушивалась информация с мест, сводки ключевых министерств и ведомств, сводки с фронтов, сводки тыла, производство, снабжение, обеспечение людскими и солдатскими ресурсами. Империя работала на войну, вся экономика и все общество было переведено на военные рельсы, но фактическая блокада ограничивала Японию в манёвре и резко снижала её возможности.

Несмотря на полагающийся случаю стоический оптимизм, в докладах чувствовалось некое напряжение. Русские пока их переигрывали. И если не по всем статьям, то весьма существенно.

Проблема каперства русских и их союзников весьма ограничивала возможности не только промышленности и удовлетворения военных нужд, но и даже потребности гражданского населения. Конечно, власти делали всё, что только возможно. Было введено нормированное распределение риса, других ключевых продуктов и товаров. Подданные пока относились с пониманием, бесконечно веря в священную особу императора, но это явно не улучшало благополучие общества. Да, благословенная Япония всегда славилась верностью императору и ставила материальные блага на второе место после благополучия Страны восходящего солнца, но всё же…

Фактически Япония находилась в полной морской блокаде. Нет, отдельные прорывы пока были возможны, но примерно половина грузов до портов Метрополии не доходили. Хуже всего было с наличным тоннажем транспортов и команд, которые были готовы взойти на борт и, рискуя жизнью, отправиться через океан. И тут уже мало помогали жирные гонорары и щедрые премиальные. Попытки отправить вместо моряков Австралии, Новой Зеландии, Канады и прочих чистокровных японцев хотя и приносили эпизодический успех, но основная масса заменяющих была не слишком грамотными рыбаками, что при наличии на борту «капитана» из числа учащихся военных училищ старших курсов мало что давало. Участились аварии, столкновения, суда терялись при плохой погоде, а впереди всех ждала ещё и зима в северном полушарии.

Русские продолжали избегать морского сражения основных сил и отсиживались по своим, прикрытым береговой артиллерией, морскими минными полями и авиацией военно-морским базам, откуда их выдавить было практически невозможно. Да и желающих особо не было, поскольку в Адмиралтействе уверены, что у русских есть генеральный план сражения именно с опорой на свои базы, где численно превосходящий японский флот рискует повторить ту катастрофу германского флота, которая произошла по итогам сражения при Моонзунде в 1917 году. Многократное преимущество немцев им тогда не помогло.

Да, вторую Цусиму русские явно не спешат повторять. Впрочем, чему тут удивляться? Им спешить некуда, их ресурсы бесконечны, экономика работает не в пример лучше, чем в 1904 году, общество если не монолитно, то достаточно лояльно к власти, император Михаил очень популярен, как и его жена. Дела у России в целом идут достаточно хорошо. На стороне России официально воюют уже Италия, Черногория, Сиам, Китай, неофициально ещё Франция, Германия и США. По крайней мере сырье, товары, обмундирование, боеприпасы и вооружение шли в Россию сплошным потоком, и это − не считая «советников» и «добровольцев».

Всё чаще Хирохито доносят, что среди высших сфер и кланов Японии начинают шептаться, что если британцы не вступят в войну, то нужно как-то договариваться с русскими. Пока не поздно. Согласиться на их экспансию в Маньчжурии. Возможно, даже отдать южную часть острова Карафуто, оставив за собой Корею и полуостров Ляодун. Растет традиционное противостояние между сухопутным командованием и флотом. Каждый обвиняет другого если не в прямом предательстве, то как минимум в недостаточном желании нанести поражение русским.

Меж тем, начальник Морского Генерального штаба адмирал Того Хэйхачиро продолжал свой доклад:

− Из хороших новостей вчерашнего дня – установление плохой погоды в водах вокруг Метрополии и южнее. Непогода, конечно, затруднит и наше судоходство, но создаст проблемы и каперским силам противника, и, как я смею надеяться, парализует вражескую авиацию минимум на неделю. Посему предлагаю до отправки предполагаемых конвоев из Гонконга и Австралии, выдвинуть большую часть наших легких сил для поддержки одиночных судов, которые пытаются прорваться к нам с юга. Да, мы оголяем другие направления, но, по существу, не считая маршрутов из Кореи, остальные линии для нас не являются сейчас жизненно важными.

Хирохито кивнул.

− Хорошо. Дальше.

Адмирал продолжил свой доклад:

− Предлагаю также вернуть в Метрополию эскадру адмирала принца Фусими Хироясу, которая крейсирует у Карафуто. Она несёт неоправданные потери, при этом есть большие сомнения в том, что она там хоть как-то эффективна. А судя по резко испортившейся погоде, мы уже если не входим в зиму там, то уже практически на пороге. Так что если русские и решатся на высадку десанта на остров, то местный гарнизон имеет достаточно укреплений и вооружения, чтобы спокойно отбить атаку. Эскадра же принца Фусими должна присоединиться к основным силам адмирала Симамуры Хаяо в рамках подготовки к генеральному сражению с русско-итальянской эскадрой после того, как британская эскадра соединится с нашим флотом.

Регент кивнул. Да, в нынешней обстановке результаты возможной высадки русских на Карафуто большого значения уже не имели, лишь растягивая их силы. Да разведка, в лице полковника Кэндзи Доихара, докладывает, что в Императорской Гавани на материке продолжается накопление сил и средств десанта. Но не является ли это дезинформацией, сказать пока невозможно.

Вновь обратив свой взор на исполняющего должность главы военной разведки полковника Кэндзи Доихара, регент уточнил:

− Полковник, насколько мы можем быть уверены в том, что русские не высадятся на Карафуто до весны или, по крайней мере, в ближайшие две-три недели?

Тот поднялся и поклонился.

− Точных сведений нет, но в Императорскую Гавань эшелоны с грузами и личным составом прибывают ежедневно, особенно ночью. Светомаскировка достаточно тщательно соблюдается, так что нам непросто оценить численность и состав прибывших ни методом аэронаблюдения, ни при помощи лазутчиков на местах. Тем более что русская ВКР «Смерш» работает весьма эффективно, это нужно признать. Предварительно – у русских достаточно сил для высадки на трех-четырёх участках побережья Карафуто одновременно и для удержания плацдармов без внешнего снабжения ориентировочно на протяжении суток. Но есть сомнения, что русскому командованию удастся за эти сутки что-то сделать в части деблокады высадившихся, так что все они обречены на гибель не позднее чем через двадцать четыре – тридцать шесть часов после высадки.

Кивок.

− Благодарю вас. Продолжайте, адмирал.

Того Хэйхачиро подвёл итог:

− Итак, я вновь подчеркиваю – без вступления в официальную войну Великобритании и без начала исполнения официальным Лондоном своих союзнических обязательств, нам будет очень и очень трудно выиграть эту войну. Поэтому любой ценой нам нужно участие Англии в этой войне на нашей стороне. Лондон должен выполнить свои союзнические обязательства. В конце концов это не только наша война, и поведение британцев вызывает неоднозначную реакцию и на флоте, и в армии, и в обществе в целом.

Хирохито знал о плане британских правительства и Адмиралтейства спровоцировать русских на прямую атаку английских судов и боевых кораблей в конвое. Однако русские могли и не клюнуть. Да, потеряли бы лицо, но что варварам до этого? Но в этом случае Туманный Альбион традиционно останется в стороне, а сыны Аматэрасу останутся один на один со сворой разъярённых противников.

И тут как бы действительно не пришлось вновь искать неофициальные пути контактов с Михаилом, причём минуя всяких ненадежных посредников. Радует хотя бы то, что самый надёжный посредник вдруг сам свалился с неба прямо в их руки.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 3 ноября 1921 года

− Какова наша официальная позиция по поводу пленения маркизы Берголо и унтера Ревякиной, государь? Что мы сообщаем в прессу, сообщаем ли что-нибудь, и, соответственно, какую линия проводим?

Министр информации граф Суворин вопросительно смотрел на меня.

Хороший вопрос. Качественный.

В теории, это дело можно было бы поручить головорезам из ССО графа Слащёва: найти её и эвакуировать, но мы пока даже не знаем, на каком из кораблей держат пленниц, не говоря уж о каютах заключения и прочих планах трюмов. А устраивать операцию спасения на дюжине вражеских боевых кораблей одновременно решительно невозможно. К тому же там сейчас шторм, снег, да и как-то далековато от материка.

К тому же само наличие Ольги «на одном из кораблей эскадры» неизбежно должно было снизить нашу активность в части атак их соединения. Такой вот живой щит от наших атак. Пусть и со всеми возможными на корабле удобствами.

Посему сейчас нужны иные варианты.

− А что подсказывает вам ваш профессиональный цинизм?

Всемогущий министр слова склонил голову.

− Всё, что пожелает ваше всевеличие. Мы сможем отыграть и так, и эдак, равно как и потом отыграть назад. Пока поле возможностей открыто. Но чем больше мы будем метаться, тем больше сомнений и пересудов будет в массах. Генеральную линию нужно избрать, и тогда я под неё представлю план и весь необходимый пакет действий.

Качаю головой.

− Вы не на пресс-конференции, граф. Не уходите от заданного вопроса. Итак, что посоветовали бы вы со всем цинизмом и максимальной эффективностью?

− Могу я узнать, проходят ли какие-то переговоры или были ли хотя бы какие-то контакты через посредников между нами и Токио в части передачи нам маркизы Берголо с её коллегой? Или, быть может, какого-то обмена пленными? Нам, кстати, есть кого им предложить взамен?

Хмуро смотрю в окно.

− Что вам сказать, Борис Алексеевич. Как таковых, никаких переговоров нет. Во всяком случае, пока. Прямых контактов тоже нет. Есть только сообщение, переданное секретной почтой по дипломатическим каналам через МИД Швейцарии. Которая, кстати, дала предварительное согласие и дальше выступать посредником между нами. Что касается, на кого из японцев мы могли бы их равнозначно обменять, то нужно порыться по сусекам, так, с ходу, я не отвечу.

Понятно, что это была хорошая мина при плохой игре, но у меня не было в плену адмиралов и членов их императорской фамилии. Понятно, что Ольга лишь капитан ИВВС, но она знатная особа из золотой обоймы и мать старшего сына русского императора. Вряд ли японцы проявят жест доброй воли и не захотят что-то взамен. Что-нибудь типа «месяц не бомбить порт Сейсин, беспрепятственно позволяя вывозить и доставлять уголь из Кореи в Японию. Пусть в оговоренных объемах и по четко установленному маршруту. Или захотят вот что-то в таком вот духе.

Конечно, я мог бы наступить на горло собственным чувствам и заявить что-то типа знаменитого сталинского: «Мы солдат на фельдмаршалов не меняем!» Но тут были нюансы.

Во-первых, скажи я такое, меня просто не поймут в тусовке. На поле боя могли гибнуть миллионы солдат, в бою могли гибнуть и аристократы, это война, тут ничего не попишешь, так всегда было, есть и будет. Но заявить такое! Это просто скандал и сомнения среди людей нашего круга в психическом здоровье заявившего. Да и с чего заявлять-то? Подумаешь – плен! Тем более плен в бою, и она не сама подняла руки, а была захвачена в бессознательном состоянии, так что все законы чести соблюдены от и до.

И как-то не было в эту эпоху принято аристократию вообще, и высшую аристократию тем более, гнобить в плену. Среди аристократии всё ещё действовал дух средневекового рыцарского кодекса, который не предусматривал обычного статуса пленника для оруженосцев и ближайшего круга попавшего в плен аристократа. Их старались не слишком отделять от своего сюзерена, оставляя их ему в качестве обслуги и компаньонов. К тому же выкупая синьора, выкупали и его окружение.

Да и насколько я знал самурайские порядки, Ольга для них не просто аристократка с красивым носиком, но и онна-бугэйся – женщина-воин благородного происхождения, обученная военному искусству и лично принимавшая участие в битвах. Что-то типа женщины-самурая, хотя это и неправильный термин. Так что тут-то я был более-менее спокоен, ни Ольге, ни Ревякиной ничего не грозило в принципе, иначе это потеря лица для «принимающей стороны». Максимум, что могли с Ольги истребовать, так это слово, что она не будет пытаться бежать.

В общем, ей ничего не грозило. Вопрос был лишь в сроках того, когда она вернётся в Россию, и о степени роскоши «условий её содержания». Равно как ничего бы не грозило моему сыну, окажись он в японском (германском, британском и так далее) плену, равно как ничего не грозило бы в таком же случае и сыну Хирохито.

Так что сталинская фраза про солдата и фельдмаршала в этой тусовке точно не была бы не то что принята, но и даже понята. А вот мой авторитет и прочие мои акции покатились бы вниз.

Но тут начиналась куда более тонкая игра. Новая большая шахматная партия. Я уже вижу её контуры сквозь «туман войны». И за всем этим будут внимательно наблюдать все основные королевские дома и главы Великих Домов тоже. И все будут оценивать, не потерял ли я свою хватку? Где дал слабину? Где перегнул палку? Как там у полковника Киплинга? Акела промахнулся? И теперь его можно есть.

Японцы это всё, конечно, понимают. Хирохито отнюдь не дурак.

Ох, Ольга-Ольга, не сиделось же тебе в Новом Илионе…

− Государь, мы можем попробовать принудить официальный Токио их освободить. Поднимем героическую шумиху в европейской и мировой прессе, и они не посмеют…

Ну, не буду же я Суворину объяснять всю глубину наших глубин. Многие знания – многие печали.

Отрицательно качаю головой.

− Нет, граф. Это ничего не даст. Они туда не на прогулку летали и не с научными целями. Они летали в составе с другими бомбить японцев. И видимо кого-то разбомбили. Так что мировая шумиха не даст ничего, кроме героических портретов в газетах, которые могут сослужить нам дурную службу.

Суворин вопросительно слегка изогнул бровь в немом вопросе. Поясняю.

− После шумихи японцы, если в чем-то уступят нам, просто потеряют лицо. Поэтому или вопрос обмена отложится на неопределённый срок, или цена такого обмена для нас станет просто заоблачной. Так что пока нет, граф. Ждём развития событий.

КОРОЛЕВСТВО ЧЕХИЯ. КАРЛОВЫ ВАРЫ. 4 ноября 1921 года

Наместника Туркестана великого князя Николая Константиновича и его супругу Надежду Александровну было трудно чем-то поразить в Карловых Варах. Курорт как курорт. Они за последние три года уже взяли себе за привычку отдыхать в бархатный сезон на одном из курортов Империи Единства, а поскольку протяженность береговой курортной линии с севера на юг измерялась тысячами километров, от «глубокого севера» − Крыма и Кавказа, до самого южного юга – почти до самой Сирии, то они всегда могли позволить себе подобрать курорт, где был тот самый бархатный сезон именно в этот момент. Со всем возможным разнообразием климата, природы и достопримечательностей, из этого многообразия вытекающим. Тем более что дела часто заставляли сдвигать время отпуска, так что в этом плане было не только очень удобно, но и вносило приятное разнообразие в их отдых.

Вообще же, разгром Османской империи весьма укрепил позиции России. Да, что там говорить, ведь Россия буквально ворвалась в Средиземное море! Так что многочисленные курорты были лишь приятным бонусом к победе.

Жена легонько сжала руку супруга, указав глазами на идущую почти параллельно им, но по другой дорожке, пару. Декоративные кусты разделяли их, но дорожки явно сходились у плещущегося водой фонтана впереди.

Николай Константинович и Надежда Александровна до цели дошли первыми. Струи воды весело журчали, брызгами переливаясь в свете солнца всеми цветами радуги.

Подошла и вторая пара, светски приветствовав друг друга.

− Артур, искренне рад приветствовать вас.

− Благодарю, Ники. Приветствую вас, Надежда. Позвольте вам отрекомендовать мою дочь – леди Патрицию Рамзей.

Молодая женщина сделала книксен. Русские церемонно кивнули по праву старшинства по возрасту. Да, скандальное замужество за простолюдином лишило её титула «её королевское высочество и принцесса Британии и Ирландии», но что это меняет по существу?

Николай Константинович не удержался от мимолётного, но придирчивого взгляда на Патрицию. Что ж, когда-то и Миша засматривался на неё, и кто знает, как бы повернулась судьба Европы и мира, если бы на русском троне сейчас была не итальянская принцесса Иоланда, а британская принцесса Патриция. Но как любит говорить тот же Миша, история не терпит сослагательного наклонения. Просто интересно, жалеет ли сама Патриция, что всё сложилось именно так, а никак не иначе?

Ведь она определённо умна, этого у неё не отнять. И что у неё в голове – бог весть. Женщины есть женщины, а душа их – загадка.

Вслух же он заметил:

− Говорят, что Карлсбад уже не тот, что был до Великой войны.

Бывший генерал-губернатор Канады сокрушенно проворчал:

− Да, дорогой Ники, это так. Карлсбад уже не тот. Совсем не тот, откровенно говоря. Сейчас много чего испортилось. Курорты, мода, нравы. Всё уже не так, как в старые добрые викторианские времена. Мельчают люди. Суета какая-то появилась, даже на самом верху появилась, что уж говорить о низах.

Великий князь кивнул, соглашаясь.

− Да, Арти, тут я с тобой полностью согласен. И года не проходит, как наши братские страны оказываются на грани войны. Ну куда это годится? Разве можно было себе представить это в старые добрые времена?

Поскольку в «старые добрые времена» именно это повторялось из года в год с небольшими перерывами, то оба собеседника охотно закивали друг другу. Конечно, в прежние времена такого себе и вообразить было решительно невозможно!

Артур вновь заворчал:

− Да простит меня Патриция, но молодые стали играть слишком большую роль в политике. Горячие, неопытные. Оттого и все беды, и все недоразумения. Прости меня, друг мой, но у вас молодой царь, у нас ещё более молодой король. Оба, в известной мере, желают всему миру что-то доказать, свою какую-то правоту или обрести славу, но всякая молодость должна прислушиваться к мнению умудрённых жизнью людей, не так ли, дорогая Патриция?

Она смиренно кивнула.

− Да, папа.

Её отец продолжил ворчать:

− Куда катится мир? Куда катится Британия? Разве действовали так во времена Виктории? Великая война определённо не пошла на пользу качеству английской элиты. Как и русской. Впрочем, был у вас умница Свербеев, но и тот умер. А нынешние? Это же просто ужас! И наши, и ваши найдут лужу посреди обеденного стола и обязательно в ней утонут прямо во время five o’clock.

Посланник русского императора склонил голову.

− Да, соглашусь с тобой, Арти. Лужу на столе уже нашли. Точнее, да простят меня дамы, сделали.

− Вот именно! И все непременно сядут в неё, попомни моё слово!

− А five o’clock уже близок. Тем более опасными видятся заявления политиков, которые могут вовлечь Британию и Россию в новую большую войну. Признаюсь тебе, Арти, это беспокоит многих важных людей в Москве. И хотя в прямые военные столкновения между нами в Европе никто у нас не верит, но такое открытое столкновение нанесёт колоссальный ущерб мировой торговле, которая только-только начала восстанавливаться после Великой войны и пандемии. Приличные люди умеют считать деньги, и многим такое развитие событий крайне не нравится. Будут парализованы многие морские пути. А Суэц и Средиземное море вообще закроются для торговли. Конечно, Россия – континентальная Империя и не так критически зависит от морской торговли, как та же Британия, но паралич морской торговли больно ударит по обеим нашим империям. Разумеется, это моё частное мнение.

Артур некоторое время помолчал, глядя на струи воды в воздухе. Их дамы давно уже отошли на другую сторону фонтана и мило переговаривались о чём-то своём, о женском. Ворчания стариков и «скучные мужские разговоры» их явно не интересовали.

− Да, Ники, что мне всегда нравилось в старой доброй внешней политике Великобритании, так это умение заключать союзы, держа события подальше от английских берегов, не давая блокировать морскую торговлю и обеспечивая статус любых войн, включая большие, в статусе далеких колониальных сражений, которые никак не влияют на повседневную жизнь Метрополии. К сожалению, как я уже говорил, Великая война пагубно сказалась на качестве британских элит. Во всяком случае, на качестве власти в Лондоне. Мы всё больше уподобляемся американцам, становимся суетливыми, ищем сиюминутные выгоды, забывая о том, что главный козырь великих монархий как раз и заключается в том, чтобы планировать свои действия на десятилетия вперёд, даже если это выливается в потери здесь и сейчас. Порывистость и суету американцев понять можно, по существу они как дети ещё, только учатся познавать реальность и только пытаются осознать своё место в этом суровом взрослом мире. Но разве подобает чопорному, выдержанному и воспитанному в лучших традициях британскому джентльмену вести себя так, словно он какой-то ковбой-скотовод на потном и горячем мустанге? Нет. Не подобает.

Великий князь вздохнул.

− В России, Арти, тоже сейчас непросто, и война – далеко не самая главная проблема. Что для русских элит и русского обывателя в европейской части Империи какая-то там война где-то там, на далёкой периферии, которая никак не влияет на качество жизни и уровень торговли? Новоримский Союз и Германия сами по себе большие рынки и производственные площадки. Экспорт зерна из России по-прежнему очень ограничен государственным регулированием. Лучше обстоит дело с экспортом леса, угля, руды, сырой нефти и прочего сырья. Но это пока.

Артур насторожился.

− И что не так?

Николай Константинович понизил голос:

− Ты помнишь, что я тут как частное лицо и это сугубо моя точка зрения?

Кивок.

− Разумеется. Мы оба тут два старика, собравшиеся попить минеральной водички и случайно встретившиеся у фонтана.

− Именно. Так вот, ты знаешь о том, что император запретил вывоз из России необработанного зерна. Вот в виде муки, хлеба и прочих русских пряников – сколько угодно, а в виде зерна – нет. Это же касается любой сельхозпродукции. Пока это действует лишь до конца этого года и обосновывается большой засухой, но многие умные люди усматривают в этом далеко идущую политику молодого царя. Почти наверняка такие ограничения на экспорт будут продлены на следующий год на основании идущей войны. Во всяком случае, лично я, в своём Туркестане, вкладываю деньги в строительство предприятий по переработке сельхозсырья, поскольку в России в этом году переизбыток зерна на рынке, все хранилища переполнены, включая мои собственные. Зерно в России просто некуда девать, благо хоть Минобороны много закупает по фиксированным ценам для группировки на Дальнем Востоке, впрочем, это всё сейчас неважно. Ну, так вот, умные люди полагают, и, скажу тебе, что основания так думать у них есть, я хоть и большей частью обитаюсь в Ташкенте и далек от столичной суеты, но как ты понимаешь, у меня есть некоторые связи и возможности…

Великий князь намеренно построил такую витиеватую словесную конструкцию, дабы резче обозначить финал:

– …и возможности эти мне говорят, что экспортёрам, а значит и их потребителям, есть чего опасаться. Почти наверняка император Михаил воспользуется войной с Англией для введения новых ограничений на экспорт, в особенности на морской. И да, очень вероятно, что в рамках «мобилизации промышленности и экономики» через Госдуму проведут закон, запрещающий на какой-то срок экспорт необработанного сырья. Конечно, все кинутся строить в России всякие перерабатывающие производства, дабы обойти санкции по этому закону, но как ты понимаешь, продукт переделки стоит дороже, а многие европейские и мировые перерабатывающие мощности недополучат из России сырье.

Принц Коннаутский и Стратернский не сдержался:

− А твой император – безрассудно смелый человек. Он не боится получить заговор или бомбу в окно?

Русский покачал головой.

− Нет, Арти, не боится. Он сейчас силён, как никогда. Его позиции незыблемы, всякая реальная оппозиция разгромлена, деловые круги предпочитают пока переждать, а генералам он нашел работу чуть ли не по всему миру, что их пока вполне устраивает. Тем более что император не забывает их подкармливать и всячески поощрять. Так что в этом плане официальная война с Британией выгодна российской власти, ведь она ничем не рискует, но зато получает возможность и дальше проводить непопулярную среди торговых (и не только) элит кампанию по перестройке отечественного экспорта. Так что в узких кругах даже ходят разговоры, что за громогласными заявлениями из Лондона, за бряцанием оружием и провокациями с конвоями в Японию на самом деле стоит интерес императора Михаила. А ты, друг мой, знаешь, как Михаил умеет устраивать такие дела. Тем более что Россия в данном случае ничем не рискует, а убытки Британии будут колоссальными. Арти, я верен своему государю, но он ещё молод и порывист, а возле него сейчас так много молодых, инициативных, но не слишком искушенных в больших делах людей, что это вызывает опасения. И я считаю такое возможное решение ошибочным на данном этапе. Это обрушит наш экспорт и разорит целые отрасли. Однако я не смог убедить в этом Михаила Второго.

Принц помолчал, обдумывая сказанное.

− И что ты предлагаешь?

Великий князь достал из кармана золотой червонец с профилем Николая Второго на аверсе. Покрутив его в руках и поиграв его гранями на солнце, он швырнул его в воды фонтана.

− Говорят, что если бросить монетку в воду, то обязательно вернёшься на это место вновь. Не знаю. Я предпочитаю, чтобы вместо брошенных в воду монеток появилось много-много новых. Наши монархи желают войны? Чудесно. Но зачем воевать так глупо? Почему вместо того, чтобы преумножать, мы должны терять? Наилучшим выходом для всех нас мне представляется некое действие или событие, которое позволит нам избежать прямой войны между Россией и Британией. Если кому-то хочется героических побед и картинок, то пусть это всё будет, как всегда, на другом конце планеты и никак не будет влиять на морскую торговлю. Вот та же Германия ведёт разумную прагматичную политику. Ты наверняка знаешь о том, сколько немцы помогают сейчас России и даже воюют на Дальнем Востоке. Воюют. Но под российским флагом, формально оставаясь в стороне и снимая сливки. Разве у Британии мало флагов? Зачем нам прямая схватка?

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 11 ноября 1921 года

Обмен шифрограммами со Ставкой в Чите и с Морским штабом во Владивостоке особой ясности не добавил. Два торговых каравана, прикрываемые британскими силами сопровождения, формировались в Гонконге и Дарвине. И флаги на них ожидались британские. Во всяком случае, не было никаких признаков подвижек по Большой Сделке. Наши источники в Лондоне также хранили молчание.

Ситуация становилась всё более неопределённой. Пока вообще не было видно даже каких-то предварительных движений в части подготовки договоров и прочих документов, ведь процесс передачи боевого корабля от одной страны другой – это вам не просто флаги поменять. Да и с торговыми судами всё не так просто – реестры всякие, Ллойд и всё прочее. Это не пять минут переговоров, подписи и пробки из бутылок с шампанским в потолок.

Пока же наши «глаза» и «уши» не видели и не слышали ни в высоких кабинетах, ни в портовых кабаках ничего похожего на какое-то движение. А кабаки, как бы это ни показалось многим странным, всегда верный индикатор, часто куда более осведомлённый, чем надутые олухи в Адмиралтействе. Это как простой пехотинец, который в окопе, ещё до всякого оглашения официального приказа, всегда знает, что утром начнется наступление.

Или война.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. МАРИАНСКИЕ ОСТРОВА. ВОЕННО-МОРСКАЯ БАЗА «САЙПАН». 13 ноября 1921 года

Адмирал Кодзо Сато следил с мостика за ходом выхода его 2-й специальной эскадры из бухты Сайпана. Сегодня был наконец получен так долго ожидаемый приказ – выдвинуться в Малаккский пролив на соединение с британским конвоем и обеспечить британским военным кораблям силовую поддержку в случае возникновения на пути препятствий в виде русских или любых других враждебных морских сил.

Сато прекрасно себе отдавал отчет в том, что при встрече с серьезной эскадрой русских даже объединенным силам Японии и Британии в их случае будет крайне непросто, если не безнадёжно. Его 2-я специальная эскадра состояла в основном из эсминцев и вспомогательных крейсеров, имея в наличии всего два настоящих крейсера, а его флагманский линейный крейсер «Кирисима» был отнюдь не всемогущ, хотя, разумеется, мог отогнать от конвоя всякую снующую мелочь, вроде новоявленных каперов. Да, были еще и британцы, и, собственно, приказ другого толкования и не допускал, и состоял из двух ключевых пунктов в порядке важности. Первое – любой ценой втянуть Великобританию в войну на стороне Японской империи. Второе – по возможности обеспечить проводку конвоя в один из портов Метрополии под разгрузку.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

Написано 14 ноября 1921 года

ЧЕТЫРЕ ГОДА СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ И ПЕРСПЕКТИВЫ МИРОВОЙ РЕВОЛЮЦИИ

ДОКЛАД НА III КОНГРЕССЕ КОМИНТЕРНА 13 НОЯБРЯ

Из содоклада товарища Владимиро Элиас Ленино д’Ульяни и д’Эрбанвилля

(Появление товарища Ульяни встречается бурными, долго не прекращающимися аплодисментами и овациями всего зала. Все встают и поют «Интернационал».)

− Товарищи! Я числюсь в списке ораторов содокладчиком с товарищем Ларго Кабальеро. Он прекрасно в международном плане раскрыл этот вопрос. (Аплодисменты.) Тема «Четыре года социалистической революции и перспективы мировой революции» слишком обширна и велика, чтобы ее вообще мог исчерпать один оратор в одной речи. По решению Президиума мне доверено говорить об успехах нашей революции в Мексике. Поэтому я беру себе только небольшую часть этой темы, именно − вопрос о «новой экономической политике». Я умышленно беру только эту малую часть, чтобы ознакомить вас с этим важнейшим теперь вопросом, важнейшим, по крайней мере, для меня, ибо я над ним сейчас работаю. Потому я буду сегодня касаться международных вопросов только в той степени, в которой они связаны с нашей социалистической республикой. А связаны они неразрывно! И я не смогу не дать пусть лишь введение к важнейшим вопросам. Моя тема будет весьма ограниченной.

Итак, я буду говорить о том, как мы начали новую экономическую политику и каких результатов мы достигли с помощью этой политики. Если я ограничусь этим вопросом, то, может быть, мне удастся сделать общий обзор и дать общее представление о данном вопросе.

Великая Мексиканская революция, как и Великая Французская, длилась почти десять лет. К семнадцатому году она переросла из буржуазной в буржуазно-демократическую. Многие устаревшие патриархальные порядки были решительно отброшены. Но местная буржуазия достигла всех своих целей и готовила «термидор». Местные либералы и демократы не хотели, чтобы народ пожал плоды своей победы, чтобы революция переросла в народную, социалистическую. (Гул в зале.)

Но 1917-й – не 1794-й! Мексиканский народ мог опираться не только на «заговор справедливых» Бабёфа, Буонороти, Марешаля, не только на крестьянскую армию Сапаты. Мексиканский народ мог опереться на помощь мирового революционного движения. И в октябре 1917 года эта помощь пришла! (Аплодисменты.) Изгнание из Мехико революционными бригадами Эмилио Сапаты и Энрике Горостьета-и-Веларде буржуазного правительства ознаменовало собой начало победоносного шествия социалистической революции в Мексике! (Бурные продолжительные аплодисменты.)

После были два с половиной года тяжелой борьбы с внешними и внутренними врагами. Борьбы с либеральной буржуазией и её прихвостнями – анархистами. Мы учились воевать и управлять. Учились друг у друга. Мексиканские бойцы и революционеры учились у прошедших горнило мировой войны солдат, пролетариев и социалистов Европы. А пришедшие на помощь мексиканцам социалисты-интернационалисты учились у закалённых революционными боями 1910−1917 годов мексиканских крестьян и революционеров. Так, встав плечом к плечу, мы стали единым целым. Мы победили! (Аплодисменты, переходящие в овации.)

Это была величайшая победа трудящихся в истории человечества! Но после победы перед нами встали задачи мирного строительства. Встали задачи, которые ещё никогда и никому из социалистов не выпадало решать.

У нас была полнота политической власти. Империалистические страны решали проблемы между собой. Развязанная Россией война с Японией ярчайшее тому доказательство. Мексика до революции была аграрной страной. Промышленность и пролетариат в ней были слабы, а после десяти лет революции ещё более ослаблены. Потому мировой капитал не видел угрозы в победе социалистов в отсталой стране. Но без мирового капитала мы не могли бы восстановиться. А без этого у нас нет шанса выстоять, когда мировые хищники временно насытятся и обратят внимание на нас.

Рознь интересов между различными империалистическими странами обострилась и обостряется с каждым днем все глубже. Революционное движение среди сотен миллионов угнетенных народов Востока растет с замечательной силой. В результате всех этих условий международный империализм оказался не в состоянии задушить Социалистическую Мексику, несмотря на то, что он гораздо сильнее ее, и вынужден был на время признать или полупризнать ее, вступать в торговые отношения с ней. У нас слабая промышленность, тонок слой пролетариата, и потому без этих договоров нам не выстоять. Но эти договоры требуют от нас от чрезвычайных революционных мер в экономике отступить.

Во время революции всегда бывают такие моменты, когда противник теряет голову, и если мы на него в такой момент нападем, то можем легко победить. Но это еще ничего не означает, так как наш противник, если он имеет достаточную выдержку, может заранее собрать силы и прочее. Он легко может спровоцировать нас тогда на нападение и затем отбросить на многие годы назад. Вот почему я полагаю, что мысль о том, что мы должны подготовить себе возможность отступления, имеет очень важное значение, и не только с теоретической точки зрения. И с практической точки зрения все партии, которые в ближайшем будущем готовятся перейти в прямое наступление против капитализма, должны сейчас подумать также и о том, как обеспечить себе отступление.

В начале хотел бы отметить существенные элементы хозяйственного строя Мексики: во-первых, патриархальная, то есть наиболее примитивная форма сельского хозяйства; во-вторых, мелкое товарное производство (сюда относится и большинство крестьянства, торгующее хлебом); в-третьих, частный капитализм; в-четвертых, государственный капитализм и, в-пятых, социализм. Я повторяю: это всем кажется весьма странным, что несоциалистический элемент расценивается выше, признается вышестоящим, чем социализм, в республике, которая объявляет себя социалистической. Но дело становится понятным, если вы вспомните, что мы отнюдь не рассматривали хозяйственный строй Мексики как нечто однородное и высокоразвитое, а в полной мере сознавали, что имеем патриархальное земледелие, то есть наиболее примитивную форму земледелия наряду с формой социалистической. Какую же роль мог бы играть государственный капитализм в такой обстановке?

Государственный капитализм, как мы его установили у нас, является своеобразным государственным капитализмом. Он не соответствует обычному понятию государственного капитализма. Мы имеем в своих руках все командные высоты, мы имеем в своих руках землю, она принадлежит государству.

Мы уже в 1918 году рассматривали государственный капитализм как возможную линию отступления, я перехожу к результатам нашей новой экономической политики. Я повторяю: тогда это была еще очень смутная идея, но в 1920 году, после того как мы преодолели важнейший этап гражданской войны, причем преодолели победоносно, мы наткнулись на большой, – я полагаю, на самый большой, – внутренний политический кризис Социалистической Мексики. Этот внутренний кризис обнаружил недовольство не только значительной части крестьянства, но и рабочих. Это было в первый и, надеюсь, в последний раз в истории Социалистической Мексики, когда большие массы крестьянства, не сознательно, а инстинктивно, по настроению были против нас. Чем было вызвано это своеобразное и для нас, разумеется, очень неприятное, положение? Причина была та, что мы в своем экономическом наступлении слишком далеко продвинулись вперед, что мы не обеспечили себе достаточной базы, что массы почувствовали то, чего мы тогда еще не умели сознательно формулировать, но что и мы вскоре, через несколько недель, признали, а именно: что непосредственный переход к чисто социалистическим формам, к чисто социалистическому распределению превышает наши наличные силы и что если мы окажемся не в состоянии произвести отступление так, чтобы ограничиться более легкими задачами, то нам угрожает гибель. Кризис начался, мне кажется, в феврале 1920 года. Уже весной того же года мы единогласно решили − больших разногласий по этому поводу я у нас не видел − перейти к новой экономической политике. Теперь, по истечении полутора лет, в конце 1921 года, мы уже в состоянии сделать некоторые сравнения. Что же произошло?..

Как мы пережили эти более чем полтора года? Каков результат? Принесло ли нам пользу это отступление, и действительно ли спасло оно нас, или результат еще неопределенный?

Прежде всего остановлюсь на нашей финансовой системе и знаменитом мексиканском песо. Я думаю, что можно мексиканское песо считать знаменитым хотя бы уже потому, что количество этих песо превышает теперь квадриллион. (Смех.) Это уже кое-что. Это астрономическая цифра. Я уверен, что здесь не все знают даже, что эта цифра означает. (Общий смех.) Но мы не считаем, и притом с точки зрения экономической науки, эти числа чересчур важными, ибо нули можно ведь зачеркнуть. (Смех.) Выпущенный к юбилею революции и столетию независимости Мексики «золотой сентенарио» стабилен и проблем с нулями не имеет. (Смех). Мы уже в этом искусстве, которое с экономической точки зрения тоже совершенно неважно, кое-чего достигли, и я уверен, что в дальнейшем ходе вещей мы достигнем в этом искусстве еще гораздо большего. Что действительно важно, это вопрос о стабилизации песо. Над этим вопросом мы работаем, работают лучшие наши силы, и этой задаче мы придаем решающее значение. Удастся нам на продолжительный срок, а впоследствии навсегда стабилизировать песо − значит, мы выиграли.

Крестьянские восстания, которые раньше, до 1920 года, так сказать, представляли общее явление в Мексике, почти совершенно исчезли. Люмпенские банды уничтожены или вытеснены к их идейным вдохновителям − анархистам в Чиапос и Гватемалу. Трудовое крестьянство довольно своим настоящим положением. Крестьяне получили землю. И, в отличие от той же михайловской России, их не заставляют покидать свои семьи и наделы в самый голод. Покидать, чтобы на другом краю земли убивать таких же, как они, крестьян, которые так же голодают и так же ведутся на убой собственным правительством. В этом вся подленькая сущность автократического «освобожденчества»!

Народное правительство, социалисты думают не о прибыли или абстрактных, по сути своей, буржуазно-монархических ценностях. Всего год назад нас упрекали в продаже бывшего линкора «Париж». «Революционные патриоты» требовали сохранить как символ «линкор Революции». То, что «Парижская коммуна» не сможет одна успеть защитить нашу революции на всех побережьях, а стоит нам дороже всей Крестьянско-Рабочей Красной Армии, наших «революционных музейщиков» нисколько не смущало. То, что на деньги, полученные от Японии, мы строим заводы, на которых сможем сами строить свой флот, и то, что половина отданных нам Японий легких сил позволяют защищать нам все порты Мексики, наших «революционных гордецов» не вразумляло. Буржуазные же патриоты кричали, что «так в мире никто не делает!». Покупка в прошлом году Францией у Ирландии сбежавшего туда английского революционного линейного крейсера «Инфлексибл» заткнула рты этим горлопанам. Теперь у старого и нового «Парижа» есть все шансы сойтись между собой в Тихом океане, а Япония втрое заплатила нам за четверть переданного нам ими же «москитного флота». Получившие свои цацки империалисты сцепились меж собой в драке, отстав от нас. Мы же бесплатно получили лучший после САСШ в регионе флот и обменяли непосильный нашей линкор на судостроительную промышленность. Неплохая сделка! Что скажете, товарищи? (Смех. Аплодисменты.)

Перехожу дальше к легкой индустрии.

Все-таки я повторяю, легкая промышленность находится в безусловном подъеме, и улучшение положения рабочих Мехико и Гвадалахары − несомненно. В обоих этих городах весной 1920 года существовало недовольство среди рабочих. Теперь этого нет совершенно. Мы, которые изо дня в день следим за положением и настроением рабочих, не ошибаемся в этом вопросе. Мы выдали в этой отрасли крупные кредиты производственным кооперативам, чтобы привлечь из Франции и САСШ многих уставших от послевоенного кризиса пролетарок и пролетариев.

Третий вопрос касается тяжелой промышленности. Здесь я должен сказать, что положение все еще остается тяжелым. Известный поворот в этом положении наступил в 1920−1921 годах. Мы можем, таким образом, надеяться, что положение в ближайшем будущем улучшится. Мы отчасти собрали уже для этого необходимые средства. В капиталистической стране для улучшения положения тяжелой промышленности потребовался бы заем в сотни миллионов, без которых улучшение было бы невозможно.

Таким образом, положение тяжелой промышленности представляет действительно очень тяжелый вопрос для нашей отсталой страны, так как мы не могли рассчитывать на займы в богатых странах.

Спасением для Мексики является не только хороший урожай в крестьянском хозяйстве − этого еще мало − и не только хорошее состояние легкой промышленности, поставляющей крестьянству предметы потребления, − этого тоже еще мало, − нам необходима также тяжелая индустрия. А для того, чтобы привести ее в хорошее состояние, потребуется несколько лет работы.

Тяжелая индустрия нуждается в государственных субсидиях. Если мы их не найдем, то мы, как цивилизованное государство, − я уже не говорю, как социалистическое, − погибли. Итак, в этом отношении мы сделали решительный шаг. Но благодаря солидарности всех рабочих мира и вследствие внутриимпериалистической конкуренции буржуазных стран, нам удалось воспользоваться промышленным кризисом в САСШ и Англии. Нам удалось не только получить достаточно средств. Нам удалось получить от империалистов необходимое оборудование и даже целые заводы, товарищи! (Аплодисменты.)

В июне 1920 года мы составили наш первый, на ближайшие два с половиной года, экономический план. И сегодня я могу отчитаться перед вами, что этот план полностью выполнен! (Бурные аплодисменты.) Производство основных промышленных товаров на довоенном уровне восстановлено! (Аплодисменты.) А в части электрификации дореволюционный уровень превзойден! (Бурные аплодисменты.)

Наше Народное правительство подготовило директивный План на ближайшие четыре года. Количество пролетариев должно возрасти вчетверо, а промышленное производство втрое! (Аплодисменты.) Мы намерены создать сеть государственных сельских хозяйств, оснастить их доступной для коллективных хозяйств современной техникой. (Аплодисменты.) Железные дороги и промышленность должны быть полностью электрифицированы! (Бурные аплодисменты.)

Успехи социалистического строительства в Мексике воодушевляют трудящихся других стран, заставляют буржуазные правительства идти на уступки. Независимость Ирландии, Ирака и Египта, русское и английское рабочее законодательство, успехи социалистов на выборах в Англии и Италии, признание британской Имперской конференцией права доминионов на независимые от Лондона законодательство и внешнюю политику – ярко показывают, что капитализм повсеместно сдает свои позиции! (Аплодисменты.)

Пролетарии всех стран, соединяйтесь! Так начертано на алом знамени Интернационала! Сегодня архиважно сделать Социалистическую Мексику как можно сильнее. Сильнее для того, чтобы, когда пролетарии Европы, Америки и Азии начнут скидывать ослабленные взаимной борьбой буржуазные и монархистские правительства, рабочие Мексики протянули братьям по классу руку помощи. Но в этой руке будут хлеб для голодающих и выкованный в наших кузницах штык. Как уже было четыре года назад в самой Мексике. Так вместе мы победим! (Аплодисменты.)

Если это совершится, тогда, я убежден, перспективы мировой революции будут не только хорошими, но и превосходными. (Бурные, долго не прекращающиеся аплодисменты. Возгласы «Да здравствует наш товарищ Ульяни!» вызывают новые бурные овации.)

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 14 ноября 1921 года

− Ваше императорское всевеличие! Согласно вашему повелению честью высочайшей аудиенции пожалован генерал Свиты вашего всевеличия князь Емец-Арвадский граф Авалонский!

Он чётко приложил ладонь к козырьку фуражки.

Киваю.

− Присаживайтесь, Анатолий Юрьевич.

− Благодарю вас, ваше всевеличие.

Мой егермейстер и по совместительству главный ловчий двора чинно присел на краешек кресла, пристроив фуражку на колено. Зная Емца, то он что-то принёс, иначе бы не стал себя вести так подчёркнуто протокольно.

− Итак, Анатолий Юрьевич, вы с вестями?

Поклон головой.

− Начали поступать некоторые сведения от Ллойда и прочих. Документам дан срочный ход по смене владельцев и юрисдикции. На кораблях и судах конвоев в Гонконге и Дарвине экипажам объявлено об отмене увольнительных на берег, началась последняя проверка узлов и механизмов перед дальним походом. Неофициально называется срок – в течение трех суток.

Лёд.

− Анатолий Юрьевич, я вас в Большой театр устрою. Там будете томить зрителя театральными паузами. Чьи флаги? Потрудитесь сообщить, милостивый государь, и не занимать более моё время.

Заметив в моих глазах что-то нехорошее, глава ЭСЕД мгновенно свернул своё шоу.

− Прошу простить, государь, зарапортовался. Корабли и суда каравана поднимут австралийский и новозеландский флаги. Выход в поход в течение трех дней.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ВОСТОЧНОЕ ПОБЕРЕЖЬЕ КАСПИЙСКОГО МОРЯ. ПОРТ НОВОКАСПИЙСК. 14 ноября 1921 года

Раскинувшееся на побережье нагромождение временных строений пока трудно было именовать даже посёлком, но и в местной пустыне жизнь уже бурлила.

Вот уже второй год строился в этих краях будущий город Новокаспийск. Генерал Вандам не мог точно сказать, какие мысли были у государя на сей счёт, но было совершенно ясно, что порт здесь строили не просто так и не только ради их проекта, в качестве транспортных ворот и официального прикрытия. Нет, судя по размаху, задумки у императора были грандиозными. Да, пока было сложно. Местность представляла собой практически выжженную пустыню, в которой вода если и встречалась, то исключительно в виде невозможной к употреблению горькой и солёной жидкой субстанции. Так что пресную воду, уголь, бензин, керосин, товары и продовольствие строителям нового порта и железной дороги доставляли исключительно морем из Баку, Дербента, Петровска и Астрахани. Оттуда же поступали строительные материалы, рельсы и шпалы для железной дороги в глубину пустыни. К удивлению многих, железная дорога, ведущая буквально в никуда, в раскалённые пустые территории, была не просто узкоколейкой, а полноценной двухпутной дорогой. Неофициально никто толком ничего не знал, но ходили слухи что там нашли уголь и будут строить шахту. Или не уголь. Или не шахту, а завод. А может, будут искать нефть. А может… В общем, пересуды пересудами, но никто не знал ничего. Или почти никто…

Мотодрезину подали.

− Товарищ генерал…

Кивок.

− Да, Андрей Васильевич, едем.

Дрезина тронулась. Господи, как же тут жарко летом, наверное! Где только Вандам ни был за свои военную, журналистскую, естествоиспытательскую, географическую, этнографическую и прочие астрономические карьеры, но пустыни Туркестана – это ещё то удовольствие!

И вот теперь там, впереди, его ждала в холодных предзимних пустошах новая Terra Incognita − «Зона 51».

Часть вторая. Молодые ветра

Глава 1. Фамилия в тумане войны

ТИХИЙ ОКЕАН. ТРЕТЬЯ ТИХООКЕАНСКАЯ ЭСКАДРА ФЛОТА ЕДИНСТВА. ЛИНКОР «ВЛАДИВОСТОК». 16 ноября 1921 года

Дождь. Тяжелые волны накатывают одна за другой, заставляя нос линкора то зарываться в набегающую волну, то задираться в темную мглу бурных небес.

Дождь. Брызги. Вспышки молний. Навигационные огни кораблей эскадры едва видны в этой свистопляске.

Держать строй.

Вперед, на зюйд-вест. Туда, где ждёт близящегося рассвета Страна восходящего солнца.

В тумане и под покровом ночи, сбавив ход, шла эскадра. Куда конкретно шла? Даже лейтенант Романов не знал этого. И что с того, что ты великий князь и родной племянник государя императора? Приказ получен, изволь выполнять, остальное – это не твоего лейтенантского ума дело.

Большая эскадра шла на запад. Линкоры «Владивосток», «Находка», «Сахалин» и «Камчатка», бывшие в девичестве американскими дредноутами «Флорида», «Нью-Йорк», «Вайоминг» и «Делавэр». С соответствующим эскортом сопровождения.

Неделю назад они вышли из Сан-Диего. Разумеется, не все вместе, не все сразу и не только из Сан-Диего. Из Сиэтла, из Сан-Франциско, прошли через Панамский канал. Под американскими флагами. На учения и боевое слаживание в рамках подготовки сделки по покупке ряда американских кораблей и подготовки русских экипажей для них. Ничего необычного. Обычная практика. Из России вполне официально прибыли экипажи с Черноморского и Балтийского флотов. Были проведены, как выражаются американцы, первичные тренинги и предпродажная подготовка, корабли изучались будущими экипажами при помощи и при поддержке американских инструкторов. Количество и состав закупаемых Россией у США кораблей держались в секрете, но не слишком скрывался тот факт, что в данный момент соединение скорее носило характер учебной флотилии, тем более что, по планам сделки, окончательная передача кораблей России была запланирована на март 1922 года.

Разумеется, японцы знали об этом. Знали и спешили успеть переломить ход войны на море до столь существенного усиления русского Тихоокеанского флота.

Лейтенант Фёдор Романов даже боялся представить себе, сколько золота уплатила казна за всю эту зубастую роскошь. Шутка ли, купить всю 9-ю дивизию линкоров США. С соответствующим сопровождением, обеспечением и прочим, включая экипажи.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ШТАБ. ГЛАВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ ГЕНЕРАЛ-КВАРТИРМЕЙСТЕРСТВА. УПРАВЛЕНИЕ ОСОБОГО КАДРОВОГО РЕЗЕРВА АРМИИ ЕДИНСТВА. 15 ноября 1921 года

Генерал Маршин сидел у окна и степенно пил чай. Хороший, китайский зелёный чай из китайской же чайной посуды. В последнее время он пристрастился к восточным церемониям. Китайская чайная церемония. Японская. Прочая церемония. Любят чай на Востоке. Равно как и прочие напитки из трав. Говорят, что тонизирует, но Александр Тимофеевич не был в этом уверен. Равно как и сомневался (мягко говоря) в целебных свойствах русского самовара. Это просто традиция. Как и английский five o’clock. Самоидентификация, если угодно. Обозначение принадлежности к роду-племени. Что особенно важно в период войны и прочих потрясений, которые случаются вне зависимости от эпизодов с открытыми войнами.

Что ж, тот же Босфор, тот же кабинет, то же здание ромейского Генерального штаба, что и год назад. Парадокс. Империя имела столь гибкую структуру, что могла изображать что угодно. Войну с Японией вели Россия, Италия, Черногория и Сиам. А вот Ромея оставалась нейтральной и даже могла служить посредником в переговорах или быть третьим лицом в торговых, в том числе и военных, сделках.

И это при том всём, что была Армия Единства, равно как и флот Единства. Конечно, это понимали все, но делали вид, что вроде так и надо. Всем было удобно, и никто не стремился бить горшки настолько, чтобы обрывать контакты из-за подобных пустяков. Разумеется, всегда бы оставались запасные варианты, типа Швейцарии или Швеции, но это уже совсем перекос. Пока новой мировой войны нет, это всё излишне. Те же британцы не слишком спешат всюду официально встревать, всё больше перекладывая местные вопросы на колониальные администрации и власти доминионов. Что поделать, великие империи могут себе многое позволить, но в то же время многое позволить себе не могут.

Вторая Русско-японская война. Жена, милая Леночка, как и очень многие в Империи, полна патриотизма и восторга. Конечно же, мы с японцами поквитаемся и за Цусиму, и за Порт-Артур, и вернём свои земли обратно. Но лишь немногие знают, что эта самая война с Японией совсем не про это. Сам генерал Маршин тоже знал далеко не всё, но и то, что он знал, говорило о многом. Если то, что допустил Александр Тимофеевич, окажется правдой хотя бы в первом приближении, то…

Нет, нельзя даже думать об этом. И не дай бог кому-то сказать. Угадывать мысли императора очень опасно для здоровья.

Fac officium, Deus providebit.

Да уж, делай, что должно. Сегодня у генерала Маршина был почти праздник. По крайней мере, всё, что зависело от его Управления особого кадрового резерва, было осуществлено в срок и в полном объеме. Эта операция была настолько секретной, что даже заниматься ею пришлось не по профилю – «сухопутчику» Маршину, выведя за скобки Адмиралтейство.

Пару тысяч «рейнджеров» были наняты для прохождения службы на кораблях береговой охраны стран Латинской Америки. Кого-то удалось вывезти прямо из США, кому-то пришлось добираться через Мексику, Гватемалу и даже Кубу. Благо американские власти «закрывали глаза» на происходящее. Довольно немаленький флот формировался под носом у всех.

И вот, Третья Тихоокеанская эскадра в море. В море-океане.

Александр Тимофеевич может пить чай.

Китайский.

Японская чайная церемония уже скоро.

Не успеет взойти и новая юная луна.

КОРОЛЕВСТВО СИАМ. ВОЕННО-МОРСКАЯ БАЗА «САТТАХИП». СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 16 ноября 1921 года

Дождь. Дождь. Тропический ливень. Ужасная влажность. Жуткий туман. Ночью стало хоть немного попрохладней, и температура воздуха сравнялась с температурой воды в море, достигнув почти комфортных 27 градусов по Цельсию. Впрочем, сиамские коллеги утверждают, что ближе к концу ноября сезон дождей должен закончиться, влажность снизится и жизнь станет комфортнее. Но когда это ещё будет.

А пока туман и ливень вашему вниманию. Благо вахта на его БЧ не предусматривала стояния на открытом воздухе.

Шёл второй час вахты. Как говорится в таких случаях, без происшествий. Почти два месяца они стоят здесь, среди экзотических красот Сиама. Храмы, джунгли, чудесное море, всё это радовало глаз и грело сердце. Особенно днём. Красота сказочная. Но лишь первую неделю, максимум – две. А дальше даже вышколенный экипаж «Пантократора» начинал откровенно скучать. Где-то там, за лазурным горизонтом, шла война, а их огромная эскадра стояла практически на приколе и ждала неизвестно чего. Тут ещё и сезон дождей этот проклятый, а тропические ливни, диковинная еда, насекомые и прочие гады, не очень привычные русскому человеку, делали увольнительные на берег ещё тем удовольствием и приключением. Уже пошли тропические болезни, которые медчасти как-то удавалось сдерживать во время долгого перехода через Индийский океан. Впрочем, как рассказывал брат Ростик, проходящий стажировку на борту итальянской красавицы «Principessa Iolanda di Savoia», настроения среди римлян мало чем отличались от настроений на борту русских кораблей. Как и состояние экипажей.

Мичман Романов, оглядев вверенный ему участок и найдя, что всё в полном порядке, вновь вернулся к своим размышлениям.

Интересно, как там братья Федя и Ростик? Ростислав, может, тоже стоит сейчас на вахте. Ну, а как? Будь ты хоть трижды русский мичман, волей судьбы оказавшийся на борту итальянского суперлинкора «Принцесса Иоланда Савойская», но изволь исполнять обязанности, полагающиеся по должности мичману итальянскому, приписанному к данному кораблю. И никому нет никакого дела, князь ли ты императорской крови или простой дворянин. На «Иоланде» служит полно Савойских и прочих принцев, так что родовитостью там никого не удивишь. Как, впрочем, и на «Пантократоре».

Да, в этом плане старшему брату Андрею в каком-то смысле было проще. Хоть и полк лейб-гвардии, но такого вот «цветника» там было поменьше. Возможно, потому, что полков лейб-гвардии было много, а кораблей флота – мало. Да и редко Романовы связывали свою жизнь с флотом. Но братья избрали именно эту стезю Служения. Впрочем, насколько Никита мог судить, Дмитрий ещё не определился окончательно в том, что более волнует его сердце – бесконечность морских далей или необъятность небес. Может, его метущаяся душа найдет успокоение в морской авиации? Поди знай.

Сам же Никита Александрович менять флот ни на что не собирался. Да и близка ему фраза, однажды оброненная императором: «Больше России только планета Земля».

Хорошая база «Саттахип». И места экзотические. И сезон дождей скоро закончится. Но Никита очень хотел, чтобы к этому моменту их и духу бы здесь не было.

Проклятый туман.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 16 ноября 1921 года

Мы сидели рядом, глядя в пламя костра в камине. За окном выл ветер, гоня тяжелые воды Босфора. Мгла небес, словно губка, высасывающая огни улиц, редкие фигуры брели на фоне мрачных теней домов, стараясь преодолеть встречные порывы.

Часы на Башне Единства отбили полночь.

Огонь в камине. Потрескивание поленьев. Руки любимой женщины, размеренно порхающие над пяльцами, крестик за крестиком рождая рисунок на полотне. С каких-то пор жена увлеклась этим нехитрым занятием. Говорит, что это её успокаивает.

Вдруг ни с того ни сего размеренно и задумчиво, с ноткой пепла, произношу вполголоса:

Ночь, улица, фонарь, аптека,

Бессмысленный и тусклый свет.

Живи еще хоть четверть века −

Все будет так. Исхода нет.

Умрешь − начнешь опять сначала

И повторится все, как встарь:

Ночь, ледяная рябь канала,

Аптека, улица, фонарь.

Маша хмыкнула, не отрываясь, впрочем, от своего вышивания:

− С чего вдруг господин Блок в твоих мыслях?

Пожимаю плечами.

− Не знаю. Навеяло что-то.

− Находишь параллели со своей судьбой?

− Нет, пожалуй. Что-то перекликается, да, есть такое. Но… И вопрос даже не в том, что кажется, что я многого добился, и что теперь в качестве канала у меня из окна видна ледяная рябь Босфора. Ведь всё это лишь мишура, внешние декорации. Просто рябь на поверхности. Нет, я не об этом. Иногда я ловлю себя на мысли, что всё это тщетно. Все эти мои потуги. Что государственная машина, чиновничий аппарат, огромная инерция общества – все они всё равно вернут всё на круги своя, как было уже не раз в истории. Такая вот Великая Тщета. А благими намерениями, как известно…

Императрица опустила руки с пяльцами и иголкой, ожидающе глядя мне в глаза. Она знала, что в моменты хандры и внутренних терзаний у меня лучше ничего не спрашивать. Всё, что я хочу сказать – я скажу. Или скажу потом. Когда дозрею.

Хмурюсь.

− Знаешь, я читал дневники и письма своего царственного родителя. И царственного деда. И прадеда. И Александра Первого, и Павла читал. Оригиналы, включая то, что никогда не будет явлено публике и историкам. Так вот, каждый из них, восшествуя на престол, был полон надежд, грандиозных планов, очень хотел перестроить жизнь и весь мир, дать русскому народу новую благополучную судьбу и настоящее счастье. Но каждый раз это всё была тщета. Они не добились НИЧЕГО. Все их надежды и иллюзии рассыпались в прах. И хорошо если в итоге не становилось ещё хуже, чем было. И это касается не только России. Тот же Хирохито, по итогам мирной конференции, завершившей Великую войну, записал в своём дневнике: «Я хочу выполнить свой долг и установить мир во всем мире. Я с нетерпением жду того дня, когда возьму на себя великую ответственность за выработку и принятие политических решений». И чем закончилось? Вернее, ещё не закончилось, но чем закончится? Массовые военные преступления. Геноцид китайцев. Концлагеря. Биологические опыты по массовому уничтожению белой расы. Диктатура военных. Множество других «прелестей». Миллионы убитых и погибших. Атомные взрывы над японскими городами. Хотел ли он этого, когда писал те строки в своём дневнике? Вряд ли. Во всяком случае, я не хочу в это верить.

Устало тру виски.

− Сильнее ли правитель всей государственной системы? Или все наши порывы и намерения лишь тщета? Как сказал Николай Первый: «Россией не я управляю, Россией управляют столоначальники». И в этом ирония и крах надежд правителя, желающего изменить мир, сделать его чище и лучше. Он, может, и хочет, но кто же ему даст? «В России не ворую только я». Это он тоже верно сказал. Верно, но не совсем, ведь дело не в банальном воровстве, это-то как раз не самая большая проблема. А в том, что все эти столоначальники могут саботировать решения верховной власти, гасить их энергию, переиначивать смысл начинаний. Всё захлёбывается словно в той трясине, которая без конца и края. Но во все времена главной угрозой правителю была не его чиновничья машина. Именно лейб-гвардия. Лучшие из лучших. Элита элит. Аристократия самой высшей пробы. Именно они чаще всего были двигателями дворцовых переворотов, ведь любые преобразования правителя били по их экономическим и сословным интересам напрямую. Такая вот диалектика. Нужно ли удивляться, что гвардейцы душили такие идеи на корню? Часто в буквальном смысле этого слова?

Я замолчал, глядя в резвящиеся языки пламени.

Маша вздохнула:

− Fac officium, Deus providebit.

Кивок.

− Я и делаю всё, что должно. И свершится то, что должно. Уверен, что мои предки делали то же самое. Кому-то прилетело табакеркой в висок, кого-то взорвали бомбой, а кого-то просто убили. Не говоря уж о том, сколько раз нас с тобой пытались убить за последние четыре года.

− Какое-то у тебя мрачное настроение, не находишь?

− Более чем.

− Мне это не нравится.

Жена демонстративно вытащила из лежащей на столике папки чистый лист бумаги, начертала на нём: «Мрачное настроение и хандра», скомкала страницу и швырнула её в огонь.

− Гори они огнём, сомнения твои. Бокал коньяка вылечит тебя окончательно. Оставь благоглупости психотерзаний своим подданным. У тебя нет права на слабину. Хочешь творить будущее? Так твори и не мешай сам себе. Тебе уже удалось свершить куда больше, чем всем твоим предкам. Прекращай сопли и разрушительные потуги самокопаний. Иди вперед. А мы все пойдем за тобой. И если потребуется, я лично изо всех сил буду толкать тебя в спину, чтобы ты не остановился на полпути в сомнениях. Ты – гений. Безусловно. А гению нужна рядом верная жена-подруга, которая верит в него, разделяет его взгляды и мечты, поддерживает его в трудный час сомнений и в час ударов судьбы. Так что тебе повезло, мой любимый гений. Я не дам тебе раскиснуть, ты меня знаешь. Иди. Я с тобой.

В голосе любимой женщины уже проскальзывает раздражение и жёсткие нотки. Не любит она, когда я в таком настроении. И почему я не ранимый поэт, которому прощают поклонницы и влюблённые женщины всякую творческую хандру?

Пожимаю плечами.

− Что ж, ты права. И как сказал бы Федя Меркурьев в данном случае: «Продолжим шоу».

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. 16 ноября 1921 года

Борис только что вернулся из секрета. Вот, спрашивается, ну какие-такие секреты в тылу? Так мог бы рассуждать унтер Норкин во времена Великой войны. Но мог ли так рассуждать подпоручик Норкин, практически прошедший учебный центр Сил специальных операций?

Вот, казалось бы, он, ветеран войны, проведший на войне так или иначе, но три года, может ли вдруг оказаться в ситуации, когда все его знания и опыт стоят меньше, чем мало?

Две недели ада в учебном центре ССО. Их, ветеранов, гнобили так, как не гнобили в их времена новобранцев. Каждое утро, ни свет ни заря, бегом-бегом-бегом!!! Вперёд, крокодилы косолапые!

Бегом. С полной выкладкой. Полоса препятствий. Мордой в грязь. Стрельбище. «Колено!» Выстрел. Две двойки и тройка. «Присед!» Снова две двойки. «Лежа!» Три тройки по мишеням. «Змейка влево!» Снова короткая очередь. «Змейка назад!» Очередь. «Змейка вправо, хоп, и влево!» Снова отполз, перекат, очередь, вновь движение.

Всё в грязи. Разгрузка. Бронежилет. Все мешает. И не так чтобы слишком помогает. Тот же бронежилет довольно громоздкий и тяжелый. Конечно, не такой, каким был панцирь в Великую войну, но пулю из винтовки не держит всё равно. Листы металла, войлок, асбест. Так называемый «пакет». Намного легче панциря, осколки держит довольно добротно, но вот пули…

Каска новой формы. Горжет. Разгрузка. Автоматы. Многое появилось и усовершенствовалось за последние два-три года. Было видно, что в штабах не зря получают свои усиленные довольствия с пайками. Но, как всегда это бывает, последний вердикт вынесут солдаты на полях сражений.

Две недели они бегали, стреляли, совершали марш-броски, учились ездить на всякого рода броне, стрелять с неё, спрыгивать с неё в бою и выпрыгивать при подбитии, спасать и спасаться, стрелять, стрелять и стрелять. Идти на штурм. В составе взвода, отделения, тройки или пары. Прикрывать товарища и доверять свою спину товарищу. Бросок. Вновь бросок. Разбор полётов. Отхват пряников. Послеобеденный марш-бросок с полной выкладкой. С лопатами и ящиками со взрывчаткой.

Как говорит унтер Пришибеев: «Солдат без лопаты, что курсистка без юбки. Потерял лопату? Так найди. Купи, обменяй или укради. Солдат, который не умеет и не может окапываться, хуже свиньи. Свинью хоть можно съесть. А убитый по своей дурости солдат не годен ни на что и достоин всяческого порицания. Его не жалко. Копайте. Пожалейте сами себя».

И копали. Каждый день и вечер. И мужики копали, и вчерашние курсистки. До мозолей. До крови. Каждый божий день. Лопатами и кирками. Взрывчаткой ломая промерзшую почву. Блиндажи, перекрытия, стоки для воды, всё прочее, что полагается по Уставу. А кто не успевал, тому Бог судья. Или унтер Пришибеев.

Норкин приблизился к костру, у которого колдовал его товарищ по несчастью прапорщик Углов. Хворост весело трещал в яме, на палке над жаром висел котелок с каким-то варевом.

− Проголодался небось?

Углов участливо зачерпнул в миску своего колдовства и протянул Норкину.

Тот кивнул и принялся за похлёбку.

− Ну что, курс заканчиваем, да, брат?

Борис кивнул.

− Ну, вроде того, да.

Прапорщик усмехнулся.

− Так-то оно так, но вскоре наступление, так что отдыхай пока. Там будет хуже.

Норкин удивленно вскинулся.

− Наступление? Какое наступление? Все же говорят, что не ранее весны.

Углов хохотнул.

− А ты точно фронтовик? С каких пор ветеран верит в генеральские сказочки? Попомни моё слово, не пройдет и двух недель, как япошки умоются кровушкой. Или с меня четверть самогону.

− А если не будет ничего?

Прапорщик задумался, а затем четко сформулировал предмет пари:

− Если умоются япошки кровушкой, то с тебя четверть. А если не будет ничего, то с меня. Лады?

− Лады.

Они ударили по рукам и рассмеялись. Затем Норкин криво усмехнулся.

− Вот зато там точно не будет унтера Пришибеева!

Углов покосился на Писателя.

− А он и не унтер и, тем более, не Пришибеев. Нравится ему так драконить «мясо».

− А кто же он?

Хмыканье.

− Он? Он − штабс-капитан ССО барон Амолов Александр Евгеньевич. Герой войн и спецопераций, кавалер Георгия третьей степени и Золотого Оружия за храбрость. Так что как-то так. Других инструкторов тут нет, это же ССО.

Норкин от неожиданности даже запнулся. Затем уточнил осторожно:

− А всех прибывших так учат?

Хохоток.

− Нет, конечно. Сам подумай, откуда взяться такому богатству?! Через центры ССО проходит только пополнение лейб-гвардии. На всех остальных не хватит ни учебных центров, ни унтеров Пришибеевых. Так что повезло нам с тобой.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 16 ноября 1921 года

− И когда ты думаешь заканчивать эту войну?

Пожимаю плечами.

− Ну, годик, наверное, ещё повозимся. Если бог даст.

Маша удивлённо на меня смотрит:

− Погоди, ты же сам говоришь, что исход войны практически предрешён, и тут вдруг такое. Как тебя понимать прикажешь?

− Ну… – я потягиваюсь сладко, – …может, и не предрешён исход, но он, в целом, ясен. Партия будет ещё длинная, но и я никуда не тороплюсь. Это последняя война уходящей эпохи. И я должен её использовать на всю катушку. Уходят времена, уходят эпохи. Сегодняшние капитаны и полковники будут формировать новую Россию и её вооруженные силы. К середине тридцатых Империю нужно полностью обновить, однако без молодых героев реальной войны это сделать будет очень трудно. Мы уже по итогам Великой войны (и не только мы, кстати) видим острую проблему засилья старых генералов и старых элит, которые чего-то там когда-то выиграли. Молодым лидерам дорога наверх практически заказана. И пока, когда-то потом, Империя не умоется кровью, никто их наверх не подпустит. Поэтому решать проблему обновления нужно сейчас. А без войны это малореально. Альтернатива – наш собственный вариант тридцать седьмого года, с массовыми расстрелами. Война позволит нам провести обновление без показательных массовых расстрелов. Сотни и тысячи генералов, адмиралов и чиновников по итогам этой битвы получат ничего не значащие должности, какую-то свою синекуру с громким названием или, в большинстве своём, уйдут на почётный покой. А может, и на каторгу. Тут уж кто насколько накосячил и насколько нагло воровал. Причём, говоря о генералах, я лишь обозначаю вершину айсберга перемен. Так сказать, то, что явно на виду, что будет бросаться в глаза и служить предметом пересудов. Но главное останется вне общественного внимания. Подумаешь полковник Иванов или статский советник Петров подали прошение об отставке. Дело житейское. Бывает. А то, что таких вот «житейских дел» будет десятки и сотни тысяч, об этом никто судачить не будет, поскольку никто не понимает и не видит реальный масштаб происходящего. Ты сама прекрасно знаешь, сколько мы готовим новых кадров, какие программы отбора и отсева существуют в военном ведомстве, в гражданской службе, в медицине, науке, образовании. Ведь Звездный лицей, Звездный универ, Пажеский корпус и Смольный институт – это лишь явная вершина айсберга. Империя избавится от балласта прежних эпох, все напыщенные бестолочи должны уйти в небытие, в пыль архивных страниц. В новой Империи Служения и Освобождения, как бы пафосно это ни прозвучало, им просто нет места. Поэтому мне нужна эта война. Тысячи и десятки тысяч нынешних капитанов получат шанс. Новая армия. Новый флот. Новые вооружения и рода войск. Стимул к бурному развитию технической и научной мысли. Даже коммерция перестраивается на новые рельсы, отбирая всё самое действенное и эффективное. Именно Третья Тихоокеанская война должна стать тем самым трамплином, который позволит России осуществить рывок в будущее. Потрясающий по силе и красоте рывок, гордость и пример для будущих поколений восхищенных и окрыленных молодых людей с горящими восторгом глазами.

Смотрю в весело пляшущие в камине язычки пламени. Императрица улыбнулась:

− Знаешь, иной раз мне кажется, что я всё о тебе знаю. Уже привыкла к мысли, что я жена попаданца из будущего. Но всякий раз я поражаюсь тебе. Вот ты сейчас говоришь о горящих восторгом глазах молодых людей. Однако, только вот не зазнавайся, без лишней скромности я скажу вот что: тебе всякий раз удается удивлять меня, рождать в моей душе гордость и в глазах тот самый восторг. И я поняла для себя, почему я, невзирая ни на что, не только всё ещё могу жить с попаданцем под одной крышей, но и быть счастливой женщиной и матерью.

Хмыкаю.

− И почему?

− Ты – великий человек. Без ложных и пафосных дифирамбов я могу это говорить, глядя тебе в глаза. Ты каждый раз меня поражаешь, и просто завораживаешь. Нет, не знаниями из будущего, нет, это для тебя никакой не фетиш, а лишь средство, инструмент, который позволяет тебе лучше достигать цели. Великой цели, которую ты поставил перед собой и всеми нами. Ты яркий, харизматичный и сильный человек. Женщины, знаешь ли, тянутся к таким мужчинам. Инстинктивно. Вот и я тянусь.

Она рассмеялась, но было видно, что она смутилась оттого, что не смогла сформулировать то, что хотела сказать, утонув в эпитетах.

Целую её ладошку.

− Люблю тебя, моё солнышко. Не говори ничего. Я всё чувствую без слов.

Маша вздохнула и положила голову мне на плечо. Помолчав, она вернула разговор к прерванной теме.

− Тебе талантливо удается прятать лист в лесу, а убитых на поле боя. Огромные структуры какого угодно назначения на поверку оказываются не совсем тем, чем кажутся. Движения суфражисток по всему миру и борьба за права женщин. Экспедиция Службы егермейстера двора, привозящая зверушек и птичек для имперских зоопарков. Департамент генерала Маршина, который якобы занят только устройством демобилизованных и инвалидов. Кстати, твоя идея загрузить заказами артели инвалидов на производство сетчатых сумок «авоська» просто пошла на ура, я видела сегодня отчеты о продажах…

− Ну, это Суворину спасибо за грамотную рекламу.

− Да-да, конечно, будто не ты ему обозначал задачу и расставлял акценты. Но я продолжу. Твоя марсианская эпопея и «Зона 51». Десятки и сотни проектов, неясных на первый взгляд, но имеющих колоссальное глубинное значение. Как тебе всё это удаётся видеть в целом, держать в голове и не упускать подробностей? У меня вот пока не получается.

Она шутя ткнула меня локтем в бок.

− Научи меня!

Смеюсь.

− Открой ротик, я тебе дам волшебную таблеточку, и ты сразу всему научишься.

Жена деланно насупилась.

− Жадина-говядина.

Вновь тишина. Лишь потрескивают дрова в камине.

Вздыхаю.

− Ты преувеличиваешь. Конечно же я не знаю и не помню подробностей. Очень многое я упускаю. Я тоже человек и не могу объять необъятное. Даже если взять простой, казалось бы, вопрос, как дать зеленый свет перспективным исследованиям или перспективным людям. Да, в моей истории человек что-то изобрёл или стал кем-то выдающимся. Но этому предшествовала целая череда событий, которая не только круто изменила жизнь, но и дала тот необходимый жизненный опыт, без которого всё было иначе. Например, здесь не случилось Гражданской войны, которая круто изменила жизнь десятков миллионов людей. Великая война закончилась иначе. И так далее. И что мы видим? Маршал Жуков никогда не станет Маршалом Победы, вполне довольный бурным развитием своего обувного дома и тем, что его мечта осуществилась. Ленин строит социализм в Мексике, вполне довольный тем, что его прогнозы о том, что революции в России при жизни нынешнего поколения не случится, оказались верными. Гитлер погрузился в богемную жизнь и рисует картины. Муссолини снимет фильмы и не помышляет о том, чтобы пойти в этом году на Рим и провозгласить себя дуче. Жизнь десятков и сотен тысяч людей пошла по совершенно иному пути. Поэтому мне и приходится вести селекцию практически заново, почти с чистого листа. Да, я что-то и кого-то помню из прошлой жизни, и делаю всё, чтобы использовать эти знания. Я слежу за ними. За теми, кого я помню из своей истории. Равно как и за теми, кто в моей прежней истории так и не смог состояться. Её Величество История не дала им в своё время такого шанса. Я же попытаюсь дать. Может быть это будет необычный шанс, но он будет. Может ли казачий есаул стать впоследствии генералом бронетанковых войск? Поди знай, но почему бы и нет? Вполне вероятно, что его тупо расстреляли за каким-нибудь амбаром в Гражданскую и свершения его жизни прервались, и благодарное человечество никогда не узнает о великих свершениях или великих злодеяниях, которые он мог бы совершить, останься он жив. А может, там, под тем самым амбаром, от той самой пули обдолбанного наркотой анархиста, погиб несостоявшийся будущий гений танковой войны? Или конструктор космических ракет? Или выдающийся педагог?

Императрица хмыкнула:

− Или маньяк и серийный убийца.

Киваю.

− Да, может быть и такой поворот. Мы этого не знаем. Но мы узнаем. Очень скоро. Лет через двадцать. Всего-то. Какие наши годы, да, любовь моя?

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САХАЛИНСКАЯ ОБЛАСТЬ. ИМПЕРАТОРСКАЯ ГАВАНЬ. 17 ноября 1921 года

Бункер Ситуационного центра Объединенных сил Сахалинской группировки войск. Как говорится, на сцене всё те же, место действия и обстановка без изменений.

Николай усмехнулся. Точнее можно сказать так: изменений каждый день становится всё больше и больше, их уже столь много, что уже даже перестаёшь замечать рост лавины событий. Событий, которые в один прекрасный момент обратятся в лавину действий.

Да, Императорская Гавань кипит, бурлит и пенится, как сказал бы Миша. Войска всё прибывают и прибывают, количество транспортов в порту такое, что швартовать их негде, приходится оставлять на рейде, благо береговая оборона, авиация и корабли прикрытия держат японцев на расстоянии.

Известие об уходе на юг японской эскадры значительно повысило моральный дух русских войск. Что ж, противник тоже не дремлет и готовится к обороне Южного Сахалина. Трудно спорить, высадка на остров обойдется Армии Единства отнюдь не дёшево, но это война.

Видят ли приготовления русских сами японцы? Конечно. Японская разведка отнюдь не дремлет и в Токио прекрасно понимают, что происходит подготовка к массированному эшелонированному десанту. Меры, разумеется, предпринимают, всячески усиливая сахалинскую группировку, перебрасывая на остров войска и припасы с Хоккайдо. Единственный вопрос в Токио, который очевиден и в наших штабах, успеют русские и решатся ли на высадку столь больших сил в преддверии зимы или отложат операцию на весну? Или, наоборот, дождутся льда и пойдут по нему на штурм острова? А если решатся на высадку, то где именно?

Операция «Химера» входила в завершающую фазу.

Все спешат. Всё спешит. Ледяное крошево на море вскоре встанет, а там уже и до крепкого льда недалеко.

Все стараются успеть. Каждый по-своему. И каждый к своей цели.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. ПЕРЕДОВОЙ КОМАНДНЫЙ ПУНКТ ОСОБОГО ТАНКОВОГО КОРПУСА ЛЕЙБ-ГВАРДИИ. 17 ноября 1921 года

Более полсотни офицеров от штабс-капитанов и до генералов включительно. Большое оперативное совещание. Большой зал бетонного бункера танкового корпуса.

Андрей обвел взглядом собравшихся. Вроде все прибыли. Командование корпусом в полном составе. Командующие 1-й и 2-й танковых дивизий лейб-гвардии со своими начштабами. Командующий 1-й механизированной дивизией лейб-гвардии и его начштаба. Командующий 4-й смешанной авиационной дивизией. Командование лейб-гвардии 1-го мортирного артиллерийского полка (с этими вообще выходило забавно, поскольку комполка был русским, а его начштаба – германцем, хоть и в русской форме, впрочем, половина штата полка, снабженного по штату крупповскими мортирами langer 21 cm Mörser образца 1918 года, была как раз укомплектована именно германцами).

Командующий корпусом генерал-адъютант Добржанский негромко переговаривался со стоявшими рядом генералами. Начало затягивалось, может, кого-то ждали, каких-то вестей, а может, и ещё что. А может, и ничего. Захотел так Добржанский и всё. С него станется.

Вообще же, капитан Романов не очень понимал смысла в таком большом совещании в настолько расширенном составе, что даже пригласили командиров батальонов и их начштабов. К чему бы это? Ведь совершенно ясно, что никаких секретов им не огласят, секреты предстоящий сражений хорошо если знают человек пять-шесть, причем большая часть из них как раз находится за пределами этого собрания. Тогда в чём подвох?

А вот и начало.

− Товарищи офицеры! Мы начинаем. Итак, сегодня у нас общий сбор командиров всех уровней, начиная с батальонного уровня. Разумеется, никаких судьбоносных решений здесь принято не будет, равно как не будут оглашены и какие-то стратегические планы кампании. Противник серьезно укрепился и прогрызть его оборону будет крайне сложно и весьма кроваво. Мы ждём подхода свежих сил, а, главное, ждём подхода тяжёлой артиллерии. Линия фронта на участке Мукден−Сейсин скорее напоминает бесконечные линии окопов и укреплений времен Великой войны, особенно на Западном её фронте. В отличие от тех времён, мы категорически не хотим нести такие чудовищные потери во время бессмысленных самоубийственных атак в лоб. Время играет на нашей стороне. Морская блокада всё больше ограничивает возможности противника. Подвоз морем весьма затруднён, это касается всего – вооружения, боеприпасов, топлива, продовольствия, прибытия свежих пополнений, вывоза раненых, ротации войск, в общем, всего.

Андрей слушал начальство и всё больше убеждался в своей правоте.

Генерал вещал:

− Мы входим в зиму. Как вы все прекрасно знаете, сидение в окопах на морозе – это не самое приятное на войне. Поэтому нам необходимо позаботиться о том, чтобы солдат не только был согрет и накормлен, но и понимал, что командование заботится о нём. Вам всем известно, чем заканчиваются всякие недовольства в окопах. Нам нужны теплые блиндажи и землянки в три наката, а это всё опять же нормальные брёвна необходимы, которые нужно ещё доставить. Нам нужна ротация войск с передовой, нам нужны в ближнем тылу бани, прачечные, медицинские пункты, возможность поговорить со священником или замполитом, написать и отправить письма домой, а также и получить их. Ваши части укомплектованы в основном ветеранами. Поскольку вы все прошли войну, а многие из вас и не одну, то вы сами прекрасно знаете всё проблемы, связанные с ветеранами. Но одна из главных – переобучение ветеранов обращению с новой техникой. Не все из них видели на полях войны танки и бронетехнику. А те, кто и видел, никогда не представляли себя внутри этих бронемашин. Разумеется, они проходили учебку заново, они даже поездили на своих машинах по полигону, но опытных бойцов-танкистов у нас очень мало. И наша задача сейчас сделать так, чтобы наши полки и батальоны смогли обучить свой личный состав в условиях реального боя, не потеряв при этом чрезмерное количество солдат и офицеров. Катастрофу Стохода мы повторить не имеем права. Положить цвет нашей Гвардии – это преступление не только перед армией, но и перед будущим нашей Империи. К счастью, после Стохода Гвардию удалось возродить. Мы стали лучше, мы стали сильнее, но мы и сохранили наши традиции…

Андрей украдкой оглядел соседей. Да, он не один такой скептик. Если начальство привселюдно заговорило о зимовке и учебной программе, значит, наступление буквально завтра-послезавтра. Они бы ещё рядовых сюда позвали…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САХАЛИНСКАЯ ОБЛАСТЬ. ИМПЕРАТОРСКАЯ ГАВАНЬ. 17 ноября 1921 года

Ветер хлестал по лицу. Благо хоть закончилась метель и вновь показалось солнце. И командование спешило передислоцировать авиадивизию на новые аэродромы. Первые машины уже поднимались в воздух, так что времени на прощание у них почти не было.

− Настенька, береги себя.

Кивок.

− Да, папа. Я буду паинькой. Тебе не придётся за меня краснеть, обещаю. В конце концов японцы вполне себе джентльмены и не обидят барышню.

Николай тяжело вздохнул. Ему и так не нравилось увлечение дочери авиацией, а теперь Анастасия состояла в штате женского бомбардировочного полка, так что всякие шутки и романтические увлечения кончились. Великая княжна из пилотессы-спортсменки, словно по мановению волшебной палочки, вдруг облачилась в лётный комбинезон и сверкала на солнце золотыми погонами зауряд-подпоручика. И через несколько боевых вылетов приставка «зауряд» исчезнет, поскольку Анастасия Николаевна Романова сдала все требования и прошла все испытания и на подтверждение французского диплома пилота, и квалификацию бортстрелка-радиста бомбардировочной авиации.

− Ладно, папа, долгие проводы – лишние слёзы, как говорят в народе. Вон уже и Евдокия Васильевна коситься начала. Побегу я. Пора.

Она порывисто обняла отца, чмокнула его в щеку и, не оборачиваясь, побежала к ожидающей её командиру эскадрильи подполковнику Анатре. Да, злить командование новобранцу не следует, даже если новобранец этот – великая княжна и её императорское высочество.

…Ещё через четверть часа эскадрилья Си-33 поднялась в воздух, и Николай уже точно не мог сказать, в каком именно самолёте летит сейчас в войну его дочь…

…Настя смотрела на уходящий вдаль аэродром, и ей ещё долго казалось, что она видит на краю лётного поля одинокую фигуру в длинной шинели. Непрошеная слеза вдруг скатилась по щеке, и она поспешила вытереть её рукавом.

Совсем не по-великокняжески.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

Проппер-Ньюс. 17 ноября 1922 года

Бои на Ближнем Востоке. Наши корреспонденты сообщают

Вчера в районе Ассирийского Сидака состоялось ожесточенное сражение. Банды курдов под командованием Симко Шикака, выдавленные с территории Персии, прорываются в Курдистан в надежде присоединиться к идущим там с прошлого года волнениям. Ассирийским войскам под командованием генерала Ага-Петроса не удалось разбить наступающих курдов, и он вынужден отвести войска к столице. Правитель Ассирии Мар-Шимун XIX Беньямин обратился за поддержкой к императору Имперского Единства Михаилу.

Банды Симко, известного так же как Исмаил-ага Шикак, всю Великую войну терроризировали ассирийцев в Южном Азербайджане. Заочно главарь и многие участники этих банд за участие в геноциде ассирийцев осуждены год назад Международным трибуналом в Бейруте к повешению. Но Шикаку с подельниками всё это время удавалось скрываться от правосудия в горах. Теперь появилась возможность выловить покарать взбесившихся убийц.

Император Михаил известен тем, что всегда приходит на помощь своим союзникам. Он так же настойчив и последователен в преследовании военных преступников. Наш источник выражает уверенность, что, несмотря на мобилизацию сил на Вторую Русской Японскую войну русский, император незамедлительно удовлетворит просьбу правящего ассирийским королевством католикоса-патриарха.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 18 ноября 1921 года

Доклад адмирала Канина не блистал новизной. По данным разведки, конвой из порта Дарвин вышел и движется на север от Австралии. Ввиду серьезного охранения приблизится к конвою не удается, а авиаразведка не даёт точных данных из-за довольно плохой видимости, эшелонированного применения средств противовоздушной обороны не только на боевых кораблях и вспомогательных крейсерах, но и на гражданских транспортах. Одной из русских подлодок удалось всплыть в непосредственной близости, но торпедной атаки осуществить не удалось, поскольку на перехват лодки бросились сразу несколько эсминцев.

По прогнозам синоптиков со стороны Филиппин, на Индокитай, шёл шторм, который имел все шансы перерасти в полноценный тайфун. Во всяком случае наши яйцеголовые метеорологи утверждали, что в ближайшую неделю район Южно-Китайского моря будет не лучшим местом для безопасного судоходства. Причем на юге ещё так-сяк, а вот чем дальше на север, чем ближе к Гонконгу и Тайваню, тем хуже были прогнозы.

− В сложившихся условиях, государь, можно предполагать определённую задержку с выходом конвоя противника из Гонконга. А с учётом того, что у этого конвоя самое слабое боевое прикрытие, а запас топлива в порту крайне ограничен, то я бы не исключал сдвиг сроков выхода этого соединения из порта Гонконга, с целью дождаться подхода конвоя и мощной боевой группировки из Сингапура, дабы, соединившись, продолжить движение в сторону Японии.

Барабаню пальцами по карте на столе. Тайфун, конечно, в наши планы не входил, тем более что их сезон заканчивается, но удивляться тут нечему, это обычное явление для этих широт. Но что нам это даёт? Или, точнее, что это даёт японцам с британцами?

Им это даёт возможность уклониться от нашего наблюдения. Тайфун – это не лучшая погода даже для крупных кораблей, что уж говорить об авиации. Акватория Южно-Китайского моря столь обширна, что погрешность в пару-тройку сотен морских миль в оценках нашей разведки считалась вполне приемлемым прогнозом.

А спутниковой группировки над данным районом у меня как-то нет. Как и вообще спутников. Ни самолёты, ни дирижабли в условиях тайфуна меня не спасут. Радует лишь то, что конечный пункт прибытия в целом понятен – Япония. Как минимум – Корея. Однако маршрут к цели становится всё более неопределённым. Как говорится, ищи ветра в море-океане.

Из аксиом на нашей стороне необходимость противнику двигаться со скоростью самого медленного судна в конвое, а поскольку у них там полно всяких гражданских посудин, то, что называется, на крыльях ветра они не полетят. Что дает нашим эскадрам, не отягощенным гражданскими судами, двигаться намного быстрее даже без крейсерской скорости, а уж если включить форсаж…

Что ж, на данный момент самым интересным является конвой из Дарвина. Просто выпрашивает премию Дарвина и номинацию на лауреата дарвиновского отбора.

Прозвучало, как искромётная шутка?

Как по мне, не очень.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. САХАЛИНСКАЯ ОБЛАСТЬ. ИМПЕРАТОРСКАЯ ГАВАНЬ. 20 ноября 1921 года

Прогноз. Наконец-то прогноз! Благоприятствующий! Забившее море ледяное крошево пока больше напоминало лёд в стакане для коктейлей, чем настоящий ледяной панцирь. Кораблям и даже транспортам не составит труда его вскрыть, а в ближайший день-два погода окончательно наладится. В этом были и плюсы, и минусы. Минус – японцы могли русские транспорты обнаружить на подходе. Плюс – намного более сильная русская авиационная группировка сможет не только наносить удары по портам, узлам и тылам противника, но и буквально царствовать в небе над полем боя.

Николай стоял у своего авто и смотрел на проходящие в темноте войска.

Ночь. Приняты самые чрезвычайные меры предосторожности, и секретность была самой зверской. Да, чего у Миши не отнимешь, так это умения устанавливать совершеннейшим образом драконовские порядки в части маскировки, секретности и шифрования. Если бы русская армия в 1914 году соблюдала хотя бы элементарные методы шифровки, то разгрома армий Самсонова и Ренненкампфа в Восточной Пруссии не произошло бы. Возможно, и война бы пошла по-иному. И не пришлось бы самому Николаю отрекаться от престола.

Ладно, чего впустую посыпать голову пеплом. Что было, то прошло. Кануло в Лету. Сегодня на его глазах творилась история Новой России. Шли батальоны. Не парадным маршем, нет. Шли молча, шли на работу, безо всякого пафоса, оркестров и румяных курсисток, кричащих им что-то вслед.

И пусть вчерашние курсистки часто теперь носили погоны и воевали не хуже мужчин, но в составе железных батальонов «царицы полей» женщин всё же было очень мало. Не дело барышень ходить в атаку на пулемёты. Нет, такие примеры были, даже целые женские батальоны имелись, но всё это благоглупости. Так считали многие солдаты, так считали многие офицеры и генералы, так считал и сам Николай. Более того, он был уверен, что так считает и сам царственный брат Миша. Женщин становилось в армии всё больше и больше, но в пехоте и на флоте с этим было хуже всего.

Батальоны шли в ночь. Где-то там, впереди, их ждали транспорты. Шла погрузка. В полной темноте. Лишь серп луны отсвечивал в небе неуверенным светом, то и дело скрываясь в черноте облаков.

Шли войска. Приглушенно урчала техника. По доскам мостовой скрипя двигались гаубицы, полевые и горные орудия. На транспортах вскрывали конверты с приказами, изучали маршруты движения и места высадки. Южный Сахалин требует внимательности и определённой осторожности. Не сказать, чтоб совершенно неприступные укрепления, но лёгкой прогулки у них точно не случится.

Войска шли. Батальоны шли. Ни одного слова. Ни одного огонька папироски.

Сосредоточение и сосредоточенность.

Впереди бой.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ПРИАМУРСКОЕ ГЕНЕРАЛ-ГУБЕРНАТОРСТВО. НАХОДКА. 20 ноября 1921 года

Чёрные волны бились в борта многочисленных кораблей и транспортов. Прибывающие без суеты переходили по многочисленным мостикам с одного борта на другой и лишь натянутые вдоль сходней леера не позволяли то одному, то другому оступиться и упасть в ледяную тёмную воду.

Суеты не было. Но и медлить было невозможно – не так далёк и рассвет, хотя, конечно, в это время года ночь долго не отдавала дню свои права.

Незамерзающая бухта Находки позволяла выйти в открытое море без особых проблем в части прохождения.

Иван Никитин смотрел вслед проходящим войскам, выискивая свою часть. Угораздило же его опоздать на построение…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 20 ноября 1921 года

Адмирал Канин делал свой очередной доклад-сводку. Что ж, вроде без особых неожиданностей и на сей раз. До наступления местного рассвета основные силы десанта покинули Императорскую Гавань, Светлую, Кабанью Пристань, Находку и устремились к месту высадки. Ждут ли нас японцы? Это зависит от ряда факторов и моментов, ну, а так, да, конечно ждут. Они же не дураки в конце концов.

− Что по конвоям?

Конвои, честно сказать, в данный момент волновали меня постольку-поскольку… (Или наоборот? Совершеннейшая чепуха лезет в голову.) Но что-то же умное нужно было спросить у адмирала?

Тот бодро отрапортовал:

− Дарвиновский конвой пока нами не обнаружен, вторая специальная эскадра Тихоокеанского флота патрулирует район, но пока безуспешно. Слишком большая акватория, да и погода не благоприятствует поиску. Но найдем, государь.

Пожимаю плечами.

− Ваши бы слова, да Богу в уши. Хорошо, что по остальным конвоям?

− Из Гонконга пока сообщают о низкой активности в части подготовки конвоя к выходу в море. Погода ухудшается с каждым часом, так что выход крайне маловероятен. В районе Сингапура ситуация с погодой лучше, так что можно констатировать, что идут последние приготовления. Как только мы получим сведения о выходе конвоя, наша эскадра в Саттахипе сразу же выдвинется на перехват. Так что пока всё у нас под контролем, государь.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

ИЗ СООБЩЕНИЯ ТЕЛЕГРАФНОГО АГЕНТСТВА РОССИИ И РОМЕИ (ТАРР). 22 ноября 1921 года

Срочные новости. Добровольческий корпус полковника-бригадира Гвардии Анзорова Александра Фёдоровича вчера в ожесточенном бою разбил ваххабитских повстанцев Ибн-Сауда, наступавших на Доху. Как и годом ранее в Эль-Кувейте, англичане оставили без защиты доверившиеся им арабские племена. Лондон предпочитает стягивать силы для войны на Дальнем Востоке. Это вынудило шейха Катара Абдаллаха бин Джасима Аль Тани обратиться за покровительством к шахиншаху Ирана Фейзулле Мирзе Каджару и императору Имперского Единства России и Ромеи Михаилу. Несмотря на чрезвычайное напряжение сил, по поручению монархов, Русскому экспедиционному корпусу удалось оперативно изыскать и перебросить через Персидский залив необходимые силы. Русская Армия верна сказанному нашим победоносным императором Михаилу принципу: «Империя своих не бросает».

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 22 ноября 1921 года

− С днем рождения-я-я-я-я!!

Маша, Оля и Ксюха кинулись меня целовать, намеренно оставляя следы губной помады у меня на щеках. Ну, а кто ещё мог меня лобызать кроме жены и родных сестёр?

Покашливание.

Генерал граф Кутепов отвлек меня от идиллии.

− Государь, нижайше прошу простить. Срочное сообщение.

Принимаю бланк. Судя по тому, что уже расшифровали, ничего сверхсекретного и особо «лично в руки» быть не должно. И то легче.

Пробегаю глазами текст. Легче? Ну, как сказать. Не очень-то и сильно легче.

Жена и сёстры смотрят на меня вопросительно. Понятно, что если там что-то эдакое, то с меня ответа спрашивать никто не будет, но здоровое женское любопытство никто не отменял. Впрочем, тут только у Ксении доступ к секретным материалам ниже, чем у остальных, но новость не настолько уж секретна.

Спокойно складываю лист депеши и кладу его в карман.

− Судя по всему, японцы тоже решили меня поздравить с днём рождения. Большая эскадра японцев и австралийцев блокировала выход наших кораблей из порта и базы Саттахип. Начался обстрел города и акватории…

Глава 2. Операция «Химера»

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. МИУРА. ЗАЛИВ САГАМИ. ИМЕНИЕ ПРИНЦА ЯМАСИНА. 22 ноября 1921 года

− Вам разрешено писать письма мужу и своему императору. Разумеется, разрешено писать на самые общие темы – личные отношения, здоровье, бытовые тонкости, скука, погода, условия пребывания и прочее. Однако не разрешается указывать какие-либо географические подробности или моменты, которые могут подсказать ваше местонахождение. Все ваши письма будут досматриваться соответствующими службами, а затем будут переданы в Россию через посольства нейтральных стран. Это всё, что я уполномочен вам сообщить по данному вопросу. В отведённых вам апартаментах вы найдёте всё, что вам может быть необходимо. Прикрепленный к вам персонал владеет английским языком и получил соответствующие инструкции. В случае необходимости или при возникновении непредвиденных ситуаций, можете обращаться ко мне напрямую. Ваша мисс Ревякина будет жить в соседней комнате в качестве вашей служанки.

Ольга холодно ответила:

− Она мне не служанка. Она военнослужащая его всевеличия.

Безразличное:

− Как вам будет угодно. В сопроводительных документах у меня указано: «служанка», остальное меня не касается.

Управляющий имения принца Ямасина поклонился и вышел за дверь.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР. 22 ноября 1921 года

Ну, как всегда, первые доклады грешили некоторой неточностью и немалыми преувеличениями. Да, эскадра была японская и австралийская. Но официально это было всё же две эскадры – именно японская и именно австралийская. Причём вторая осталась в море, не приближаясь на дистанцию огня, а вот первая (японская) действительно осуществила вылазку в относительно прибрежные воды и сделала несколько залпов главным калибром, после чего поспешила ретироваться на безопасное расстояние.

Особого ущерба нанесено не было, если не считать двенадцать погибших и раненых сиамцев и трех в разной степени раненых русских служащих военно-морской базы. В общем, трах-бах – уехали. Австралийцы даже поспешили связаться с нами по линии посольств, выразив свою категорическую и непримиримую позицию в плане борьбы за мир во всем мире. В смысле того, что они преисполнены заботой о бедных и несчастных японских мирных семьях, женщинах и детях, которые страдают от морской блокады, посему они оставляют за собой право обеспечить беспрепятственную доставку гуманитарных грузов в Японию. Ну, как-то так и в таком вот духе.

Стреляли японцы, австралийцы ни при чём, британцев там вообще не было даже рядом. Как, впрочем, и новозеландцев.

− С днём рождения, государь.

− Благодарю, Борис Алексеевич. Граф, вы же знаете, что от того, что мы напишем вовне, не зависит для британцев ровным счетом ничего?

Суворин склонил голову.

− Разумеется, государь. На нас повесят всех собак вне зависимости ни от чего с нашей стороны.

Киваю.

− Логично, чёрт возьми. В общем, время экивоков прошло. Дипломатия главного калибра мне нравится больше, чем дипломатия бессмысленных переговоров. Запускайте тему – обстрел японо-австралийским флотом нашей базы Саттахип является безусловным актом войны со стороны Австралии. Официальное объявление блокады наших баз Австралией является неприкрытым актом войны. Они ждут, когда мы атакуем конвои? Флаг им в ножны. Мы должны перехватить инициативу. Чёрт с ними, с их рефлексиями. Мы будем топить их всех.

− Неограниченная морская война?

Усмешка. Многообещающая.

− Борис Алексеевич, вы страдаете комплексом цивилизованного закомплексованного интеллигента?

Ответная усмешка.

− Нет, государь. Это точно не ко мне. Я − заядлый циник, вы же знаете.

Кивок.

− За что вас и ценю, граф. Кстати, я вас когда-нибудь ограничивал в средствах, в том числе и в деньгах? Нет? Ну, так дерзайте. Новые новости уж скоро начнутся.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. РАДИОЦЕНТР. 22 ноября 1921 года

− Господин Алексеев! Господин Алексеев! Сверхмолния!

Директор Дирекции информационных и творческих программ раздраженно остановился.

− Что у вас, Петрова?! У меня через пять минут эфир, вы это понимаете?

Она кивнула:

− Да. Вот…

Лившиц, все более заводясь, разорвал заклеенный бланк телеграммы. Прочитал. Прочитал ещё раз. И ошеломлённо простонал:

− О, Господи!

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ОСТРОВ ХОККАЙДО. ЗАЛИВ ИСИКАРИ. 22 ноября 1921 года

Вечер. Лучшее ли время для десанта? Тут как посмотреть. И нет. И да. Хотя бы потому, что никто ни от кого не ждёт вечером ничего подобного. Впрочем, тут десанта, судя по всему, не ждал никто в любое время суток.

Залив Исикари. Пушки старого форта. Совсем небольшой обалдевший гарнизон порта Исикари, не менее небольшого, чем старый форт. Тыловое захолустье великой Японской империи.

Тяжёлые залпы орудий главного калибра. Тяжёлые снаряды несутся над головой в порт и скрывающийся вдали город. Тяжёлые султаны огненных разрывов на горизонте.

Иван Никитин спрыгнул со сходней десантного транспорта в воду. Благо судну удалось подкатить к берегу на достаточно близкое расстояние, так что прыжок с переброшенных сходней был достаточно комфортен – высоты сапог хватило, чтобы даже не замочить ноги.

− Бегом-бегом! С нами Бог! Вперёд, братва!

Старшина Осипов надрывался, гоня вперёд морпехов, не давая посеяться в их умах хоть какому-то сомнению или размышлению о происходящем. Вперёд, сукины-дети, вперёд! За вас всё решили и обо всём подумали! Вперёд!!!

Никитин прекрасно знал эту тактику командования нижнего звена, но нужно отдать должное, эта тактика была весьма эффективной. Это армия. Тем более что это флот и морская пехота. Даже штыковая атака на позиции противника где-то в поле это совсем не то же самое, что высадка на чужом берегу, зная, что за тебя тут только ты, Бог, твой верный АФ-21 и вот этот вот старшина Осипов.

И ещё твоя сапёрная лопатка с хорошо заточенным лезвием.

− Бегом! Бегом! Рассредоточиться! Занять позиции!

Иван рухнул на пузо, перекатившись влево, прикрылся кочкой вскидывая автомат. Японцы явно не ожидали такого наглого вторжения и пока сопротивления не было.

− Бегом! Бросок! Отряды 1 и 2 – занять объекты! Отряды 3 и 4 – обеспечить прикрытие!

Первые отряды рванули в сторону строений порта. Удивительно, почему японцы настолько были уверены в том, что высадка на Хоккайдо невозможна. Иначе как объяснить такую легкомысленность? Всего-то куцые минные поля и несколько противоминных орудий на берегу. Их даже толком не пришлось подавлять.

Разведка сработала хорошо. Или это не разведка? Да какая разница, в конце-то концов! Беги вперёд!

Перебежка, снова пузом в землю, очередь. Перекат. Очередь. Змейка назад и влево.

Смена магазина.

Очередь.

Работа журналиста. Хочешь репортаж – будь в гуще событий. Хочешь правдивый репортаж? Будь сам там. Без дураков. Рафинированных приезжих в боевых частях никто не любит. Ни рядовые, ни начальство. Особенно рядовые.

В русской армии военкоров учили воевать, а не только делать репортажи. Ни один щёголь из столичных салонов не мог быть допущен на линию огня и вообще на фронт. Говорят, что даже сам лейб-фотограф государя Прокудин-Горский тоже был где-то здесь. Точно так же с автоматом наперевес. И без погон полковника.

Портовые сооружения были взяты практически с ходу.

Появившиеся из предвечернего тумана моря многочисленные транспорты, прикрываемые орудиями эсминцев и крейсеров, стали полной неожиданностью для войск и командования местности, столь удаленной от театра боевых действий. Нужно ли говорить, что русские покатились по берегу словно та волна цунами, тягучим, но быстрым напором заполняя все основные места обороны, пункты связи, транспортные узлы, склады, общественные здания? Ещё до наступления сумерек передовые отряды морского десанта на грузовиках, броневиках и легких танках вошли в предместья Саппоро, а ещё через полчаса над «правительственным зданием переселенцев» поднялось Знамя Богородицы.

Гарнизоны Саппоро и порта Исикари были в основном укомплектованы тыловыми служаками, которые, по неизвестно какой причине, считали, что война идёт где-то там, за морем, и которая их никогда не коснётся. Нужно ли говорить, что две русские бригады морской пехоты прошли сквозь этот гарнизон, словно горячий нож сквозь ленивый кусок масла?

Особых боёв, как и, в принципе, сопротивления, не было. Группа репортёров во главе с Иваном Никитиным лишь зафиксировала бравую работу морпехов и флаг над ратушей Саппоро.

Ночь скрыла местность и прибывающих на ней. Скрыла, отложив итог до утра.

ПРОЛИВ ЦУГАРУ. МЕЖДУ ОСТРОВАМИ ХОККАЙДО И ХОНСЮ. ТРЕТЬЯ ТИХООКЕАНСКАЯ ЭСКАДРА ФЛОТА ЕДИНСТВА. ЛИНКОР «ВЛАДИВОСТОК». 22 ноября 1921 года

Их половина Третьей эскадры совершала эволюции в проливе, стараясь максимально нарушить сообщение между Хоккайдо и главным японским островом Хонсю. Русские корабли расстреливали всё, что только было обнаружено, будь то транспорты или военные корабли. Никто даже не обращал внимания на флаги. Приказ был коротким и ясным – топить всех без исключения.

Другая же половина эскадры была занята более скучным занятием – банальными обстрелами портов восточного побережья острова Хоккайдо, пока десант с материка занимается побережьем западным.

И конечно же корабли Третьей эскадры топили всё, что пыталось даже намекнуть на попытку выйти в море.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР. 22 ноября 1921 года

Ну, пусть у нас тут не 1944 год и не операция «Нормандия», но японцы явно проспали нашу массированную высадку на Хоккайдо. Большая часть войск оттуда была перед этим переброшена на защиту Южного Сахалина, флот береговой охраны был максимально растянут, а эскадра, крейсировавшая между Сахалином и Хоккайдо, ушла в поддержку основных сил в районе Саттахипа. На что надеялись японцы? Понятно на что. На то, что если мы и сможем высадить десант, то он, безусловно, будет обречён. Ведь Хоккайдо – это не Чукотка, где до сих пор морозятся, в смысле зимуют, несколько сотен японцев. И даже не южная оконечность Камчатки. Это – метрополия. А значит, любое количество войск может быть и будет переброшено туда с любого места Японии.

Да, всё так. Наша операция была наглой. И очень рискованной. Но мы, судя по всему, смогли развести японцев касаемо нашего десанта на Южный Сахалин. Власти Токио перебрасывали туда все наличные силы и перебрасывали, в первую очередь, из Хоккайдо. Конечно, никакого десанта на Сахалин не предполагалось, хотя войска и вся инфраструктура именно к этой операции и готовились. Но не мог же я им сказать, что мы атакуем Хоккайдо. Об этом знали считанные единицы, и я всерьез опасался того, что Николаю об этом знать было необязательно. Но без этого было никак. Невозможно генерал-квартирмейстеру готовить столь гигантскую операцию, не имея исходных данных.

Скажу больше. Поход на Южный Сахалин действительно был. 21 ноября первая волна десанта и часть кораблей флота действительно демонстративно атаковала остров и, потерпев «неудачу», вновь откатилась в море, заставив японские штабы не только поверить в наши планы, но и усилить переброску войск из Хоккайдо на Сахалин, чем они славно и занимались весь день 21 числа и целиком всё 22 ноября.

Но мы тоже не дремали.

Пятьдесят тысяч человек. Морпехи. Артиллеристы. Танкисты. Связисты. Интенданты. Медики. Все эти люди вдруг оказались вместо Сахалина в самой Японии. Что они испытывают? Судя по отчётам, помимо растерянности от такого внезапного счастья, они испытывают нешуточный восторг. Ещё бы. Попирать русским сапогом землю самой Японии. Тут уж точно Порт-Артур будет отомщён.

Семь мест высадки на Хоккайдо. Благословенный остров. Много всяких стратегических складов и очень мало войск. Если нам удастся задуманное, то около половины запасов твердого и жидкого топлива окажутся вне досягаемости японского командования. Даже если мы не сможем удержать Хоккайдо, то всё равно потери для флота и промышленности Японии будут просто чудовищными.

Да, корабли флота смогут бункероваться и заправляться в Корее. Но это ещё бабушка надвое сказала. Может. А может и нет. Но вот сама промышленность Страны восходящего солнца будет точно сильно очень грустить.

Растянули джапы свой флот. Сиам. Владивосток. Гонконг и Дарвин. Охота на каперов. Совершенно иррациональное желание повторить Цусиму. Но нет у меня для них больше адмирала Рожественского, равно как и нет заговора в верхах, желавшего поражения своему флоту и своей стране ради республиканских идей.

Смешно сказать, но у меня есть Николай «Кровавый», который (вот удивительно?) очень желает поквитаться за Цусиму и за то унижение, которое он чудом пережил. Скажу по секрету, мне брат Коля нравился всё больше и больше. Словно упал неподъемный груз с его плеч, словно дали ему возможность… Возможность чего? Да всего.

Я часто был неправ к своему брату, обвиняя его в малодушии или фатализме. Да, он не был прирождённым правителем. Не его это. Не зря он рыдал на плече сестрицы нашей Ольги, когда вдруг понял, что внезапно стал императором Земли Русской. Но он тянул свой крест сколько мог. И хотел быть хорошим царём. Что не смог, так, как говорится, Господь так распорядился.

И жена Аликс, будь она неладна, прости Господи.

Зато между ними сейчас девять тысяч километров и брат мой свободен, аки птица.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. ЗАЯВЛЕНИЕ ТЕЛЕГРАФНОГО АГЕНТСТВА ТАРР. 22 ноября 1921 года

Боевые корабли японско-австралийского флота атаковали русскую военно-морскую базу Саттахип в Королевстве Сиам. По русским, римским, черногорским и кораблям Сиама был нанесён артиллерийский удар. Также были атакованы строения базы и городские кварталы.

Прикрываясь рассуждениями о гуманитарном характере миссии, в сторону Японской империи продолжают двигаться многочисленные австралийские суда, груженные вооружением, боеприпасами, винтовками, пулемётами, пушками, снарядами и патронами. Тысячи и тысячи тонн угля и жидкого топлива для вражеского флота. Тысячи и тысячи тонн припасов для японской армии. Тысячи и тысячи тонн, которые будут убивать русских солдат.

Правительство Австралии поспешило сделать заявление, в котором всячески постаралось отдалиться от случившегося в Саттахипе инцидента. В частности, послу Единства в Мельбурне было сообщено, что обстрел нашей военно-морской базы производился военными кораблями Японской империи и что королевское правительство Австралии не имеет к случившемуся никакого отношения.

В связи с этим ТАРР уполномочен заявить.

Японская империя продолжает войну против России, Китая и Маньчжурии. Атакованы Сахалин, Камчатка, Чукотка, Сиам. Стремясь нанести максимальный ущерб мирному населению наших территорий, власти Токио и поддерживающие их союзники из Мельбурна и Лондона, стремятся сделать жизнь наших подданных невыносимой и смертельно опасной. В сложившихся условиях Россия не может оставить такие провокационные действия без ответа. Желая принудить Токио к скорейшему заключению мирного соглашения, военно-морские силы Единства и союзников установили зону ограничений на поставку в Японию стратегически важных для войны грузов.

Эта преступная война должна быть остановлена. У Токио не должно быть сил, средств и ресурсов для её продолжения.

Посему, если правительство Австралии действительно не имеет к случившемуся на базе Саттахип никакого отношения, то правительство Российской Империи требует незамедлительной реакции на произошедшее. До 23:59 часов по московскому времени Россия ждёт официальную ноту правительства Австралии с осуждением неспровоцированной атаки японцев на союзный флот в порту Сиама и требует начала отвода австралийских сил от берегов Королевства Сиам. В противном случае, Российская Империя будет считать случившейся инцидент актом войны Австралии против России.

Россия открыта для прямых мирных переговоров с Японией. Однако после обстрела Саттахипа такие переговоры могут начаться только после возвращения японского флота на свои базы и после вывода войск Японской империи с захваченных территорий. Продолжение агрессии будет с каждым днём делать условия мира для этой островной империи только хуже.

Всемерно и всячески поддерживая гуманитарную миссию по спасению мирных жителей Японских островов, союзные силы готовы, после тщательного досмотра, пропустить мирные конвои судов, которые не будут иметь на борту военных грузов и грузов стратегического назначения. Такие гуманитарные конвои не должны охраняться и сопровождаться военными кораблями, дабы своим походом в Японию не служить поводом и причиной всяческих провокаций, которые могут резко ухудшить отношения между Россией и Австралией. Охрану и обеспечение безопасности таких гуманитарных конвоев Россия принимает на себя.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 22 ноября 1921 года

Генерал Климович обстоятельно докладывал о принятых мерах по усилению безопасности моей семьи и моих детей. Заодно моего ближнего круга, хотя, впрочем, у них всех была собственная служба безопасности. В частности, в обязанности Климовича не входила охрана местоблюстительницы Ромеи великой княгини Ольги Александровны. Да, конечно, он присматривал за ней одним глазком, но у неё была своя собственная служба.

А вот у моих сыновей, дочерей, и моей жены служба безопасности была именно моя. Даже если им это не особенно нравилось. Скажу больше, Ива, она же Джованна Савойская, была тоже причислена к лику Романовых (прости, Господи, за сравнение) и тоже охранялась по высшему разряду.

Конечно, их и раньше охраняли, но в связи с началом военных действий охрана была не просто усилена – она была многократно ужесточена. Нужно ли говорить, что после пленения Ольги Кирилловны, охрана Мишки и Гошки достигла просто неимоверных масштабов? Да меня самого так не охраняли, если говорить откровенно.

Меня и Машу убить не так просто. Наша охрана предельно внимательна и априори понимает масштаб возможных покушений. Как, впрочем, и мы с Машей. А вот мальчишки… Одна только юношеская фронда доставляла Климовичу больше проблем, чем любые бомбисты-революционеры, которых, к счастью, на просторах России стало как-то не слишком уж много. Но Ольга внесла свой неожиданный фактор в общий расклад.

Ольга.

Ольга была где-то в Японии. Пока нам не удалось установить, где именно она находится, не говоря уж о том, чтобы начать подготовку операции по вызволению. Не факт даже, что она где-то в японской метрополии. Могло быть всякое.

У меня было двоякое ощущение от этого всего. Конечно, я бы не поставил под угрозу свои стратегические операции на том театре военных действий только из-за того, что Ольга у них. В конце концов она мне не дочь и не жена, а всего лишь прабабка. Официально она лишь мать моего внебрачного сына. Но, с другой стороны, японцы явно связывали с её пребыванием в плену определённые надежды. В том числе и на возможность тайных переговоров между нашими воюющими странами, как это и принято у приличных держав, которые официально сражаются насмерть. И не могу сказать, что надежды эти были такими уж беспочвенными.

Впрочем, не так это и важно на данный момент. Я сейчас очень всерьез опасался покушений. Причём не столько от японцев, сколько от британцев. Хотя, как всякий адекватный правитель, я не сбрасывал со счетов и Германию с Америкой. В любом случае, лучше перебдеть, чем недобдеть. Генерал Климович именно этим и занимался.

И как вы думаете, чем в итоге закончились меры безопасности? Правильно. Мишку, Гошу и Иву заперли в Малом Императорском дворце в Константинополе.

Наглухо. Благо там защищённый парк общей площадью в полтора квадратных километра, так что сидеть только в четырёх стенах дворца им не придётся. Заодно составят компанию моей сестрице Ольге. Или она им.

До когда? Поди знай. Возможно, пока не закончится война.

Я ещё не решил.

А пока будут учиться «на удалёнке».

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. СЕВЕРО-ВОСТОЧНЕЕ СЕЙСИНА. 22 ноября 1921 года

Капитан Романов глядел в бинокль.

Обычное дело для офицера и командира батальона.

Как и ожидалось, сразу после столь пафосного и публичного совещания в штабе корпуса, посвященного предстоящей зимовке и подготовке к весеннему наступлению, части корпуса получили и другие, куда более секретные приказы. Разумеется, каждый свои.

Их Кавалергардский полк начал выдвижение уже на следующий день после получения «красного пакета». Конечно, истинных масштабов выдвижения простому комбату знать не полагалось, но было совершенно ясно, двинулся не один их полк.

Впрочем, о высоких материях пусть думают генералы, а у капитана Романова свои задачи, этими самыми генералами поставленные.

Впереди беспрерывным серо-черным-зелёно-оранжево-жёлтым маревом вспухали султаны разрывов тяжёлых снарядов. Гаубицы и мортиры корпуса утюжили укреплённые позиции противника фугасными, бетонобойными, зажигательными и химическими зарядами. Конечно, японцы не дураки, и при первом же признаке химического обстрела наверняка натянули противогазы, но, во-первых, там всякие заряды, и не всегда только удушающего действия, но и кожно-нарывного, слезоточивого и даже слабительного, во-вторых, находиться даже в бункере под обстрелом в противогазе не очень-то удобно, и велика вероятность его повреждения летящими со всех сторон осколками и бетонным крошевом, в-третьих, это затрудняет передачу и приём команд, что делает обороняющихся более неповоротливыми к изменениям ситуации по поле боя.

В конце концов, поскольку все попытки реально запретить химическое оружие на международном уровне закончились лишь общей болтовней, то почему Россия должна отказываться от столь эффективного метода борьбы с укреплениями противника?

Артподготовка была мощной и шла уже третий час, прерываясь лишь на моменты авианалётов русской авиации на японские позиции, благо небо очистилось и в дело вступили бомбардировщики. Десятки и сотни самолётов наполнили небеса своим гулом и свистом падающих бомб. Сотни орудий артиллерии и танков дополнили усилия авиации.

Начинало темнеть.

Тяжёлые танки ТРБЗ-20М его батальона добавляли огня из своих 107-миллиметровых орудий по позициям, обнаруженными вторым танковым и мотострелковыми батальонами, маневрирующими впереди. Задачи взять укрепления этим вечером перед танкистами не стояло, этим вопросом ночью займутся морпехи, ССОшники и десантники. Задача танков, артиллерии и авиации максимально подготовить площадку, дабы спецназ мог взять необходимый для утренней массированной атаки плацдарм.

Кто атакует вечером? Да никто. И не ждет этого никто. Плохо атаковать вечером. Занять ничего не успеешь, развить наступление не сможешь, да и вообще…

Но, с другой стороны, вечером обороняющиеся предельно расслаблены. День окончен. Идут последние поверки и проверки. Скоро отбой. Всё предельно формально и никому ничего, по большому счёту, и не надо.

Скоро японский отбой.

Глаза слипаются и хочется зевать.

Да, кто спорит, за ночь наступающие мало что могут развить и усилить в части наступления, но ведь и обороняющиеся не слишком-то преуспеют в этом. Более того, когда у обороняющихся впереди световой день, то и решения принимаются как-то быстрее. А ночь – она сковывает движения и делает бессмысленными суетливые команды.

Залпы орудий. Тяжелых орудий. Тяжёлые гаубицы, дополняемые полутонными бомбами.

Впереди приятная ночь для обороняющихся. Осыпающиеся потолки и стены. Дрожь земли. Содрогание всего и вся. Вонь противогаза, ресурс фильтров которого уже закончился. Сладковато-отвратительный запах химического оружия. Трупы, до которых уже никому нет дела.

Впереди лишь страшная ночь.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. РАДИОЦЕНТР. 22 ноября 1921 года

− Ваше императорское всесвятейшество и величие, ваше императорское величество. Для нас и для всей редакции «Радио Царьград» огромная честь приветствовать вас в нашей студии. И в начале нашего разговора я поспешу от имени всех ваших подданных поздравить ваше всевеличие с днём рождения. Многих вам славных лет во имя нашей Империи, здоровья и крепкого семейного счастья.

Улыбаюсь и киваю, покосившись на Машу. Она просто цветёт. Что ж, двадцать лет позволяют блистать, опираясь лишь на природный шарм и воспитание. Никакие пластические хирурги тут ещё не нужны, так что миру будет явлена прекрасная императрица, тем более что стрёкот камер обеспечит жаждущим зрителям яркую картинку. Тут уж граф Суворин постарается, не сомневаюсь.

− Благодарю вас, Алексей Григорьевич. Очень приятно. Уверен, что государыня не будет против семейного счастья. Про меня и говорить нечего.

Маша улыбнулась.

− Уж точно, против счастья я не буду.

Алексеев (в «девичестве» одессит Лившиц) активно закивал, явно пытаясь определить линию беседы. Что ж, его понять можно, ведь не каждый божий день к тебе в студию являются император с императрицей. Как себя вести? Что говорить? И ладно бы граф Суворин как-то подвёл беседу и провёл подготовку, так нет же. ЗДРАСЬТЕ ВАМ ЧЕРЕЗ ОКНО, как говорят в Одессе.

Прихожу на помощь.

− Мы с государыней очень любим новые изобретения, а вашу радиостанцию слушаем просто постоянно. И, откровенно говоря, мы не раз обсуждали то, что мы могли бы сказать вот так, сидя перед микрофоном в студии. Сегодня у меня день рождения, и совершенно спонтанно возникла идея, а не отметить ли нам этот день чем-то особенным и запоминающимся? Я много раз выступал по радио с обращениями к подданным, но это были официальные обращения. Сухие и протокольные. Её величество также не раз была на радио. Но сегодня нам хочется чего-то домашнего, неофициального. Мы хотим сказать всем людям о том, что мы думаем, о чём мечтаем, какое будущее, как мы надеемся, нас всех ждёт.

Алексеев ухватился за последнюю фразу.

− Похвала вашего всевеличия в адрес нашей радиостанции весьма отрадна. Но если уж мы заговорили о будущем, то какое будущее ждёте лично вы? Лично августейшее семейство?

Маша смеется.

− Знаете, на Рождество принято класть детям подарки под ёлку. Дети загадывают желания. Возможно, они ещё верят в Деда Мороза. Возможно, что уже и нет. Но загадывают желания всё равно, ведь подарки от родителей – это тоже подарки, и имеет смысл их загадывать, не так ли? Особенно, если о пожеланиях сказать родителям заранее. Мы, с государем, тоже родители. Дети у нас самых разных возрастов. Но ещё у нас порядка двухсот миллионов подданных. Конечно, назвать их детьми будет неправильно, однако ожидания у них тоже есть. Чего ждут они? Чего ждём мы? Уверена, что все мы ждём лучшей жизни. Нет, я неправильно выразилась. Не «ждут», а «хотят», стремятся к ней. Мы все вместе создаем это будущее, к которому стремимся все вместе.

− И какие желания у почти двухсот миллионов на ваш взгляд?

Царица пожимает плечами.

− По существу, желания просты. Люди хотят мира, благополучия и справедливости. Конечно, хотят здоровья своей семье и детям. Ещё детям хотят хорошего будущего. Дать людям надежду на хорошее будущее – это вот как раз наша задача.

Вопрос ко мне.

− Однако сейчас идёт война. Идут битвы и сражения.

− Безусловно. Идёт тяжелая война. Мы не хотели этой войны, но мы и не откажемся от неё, уступая противнику наши интересы. Мы все понимаем, что главным действующим лицом в этой драме является вовсе не Япония. Много десятилетий, и даже веков, определённые силы стремились уничтожить и разделить Россию. Я не стану сейчас называть конкретные страны и столицы, дипломатия всё же требует тишины, но все знающие люди понимают, о ком и чём я говорю.

− Ваше всевеличие, сегодня ТАРР сделало официальное заявление, которое, по факту, скорее напоминает ультиматум Австралии.

Утвердительно киваю.

− Не напоминает ультиматум, а фактически им и является. Британская империя сделала всё для разжигания этой войны. Япония получала и получила новые корабли, вооружение, снаряжение, технологии и многое другое. Являются ли активные действия Австралии самостоятельным решением? Вряд ли. Да, согласно Имперскому Акту, доминионы Великобритании имеют право на самостоятельную внешнюю политику. Но до такой ли степени, чтобы напасть на Россию? А случай в Сиаме именно об этом и говорит. Поэтому наш ультиматум Австралии вполне закономерен. Пока Австралии, но определённым кругам в Лондоне есть повод задуматься. Кое-кто в погоне за голосами на предстоящих выборах слегка заигрался. Да, мы не хотим войны. Великая война слишком много унесла жизней. Но, судя по всему, это очевидно не всем.

КОРОЛЕВСТВО СИАМ. ВОЕННО-МОРСКАЯ БАЗА «САТТАХИП». 23 ноября 1921 года

Близится утро. Утро обычно начинается с кофе или чая. В приличных домах. А как начинается утро 23 ноября на базе Саттахип? С крепких словес в адрес друг друга. Это только барышни в великосветских салонах полагают, что офицеры-дворяне общаются на фронте высоким штилем и исключительно на французском. Возможно, на французском изъяснялись в Отечественную 1812 года, но вряд ли там был язык высоких приёмов и исключительно приличных балов.

Двадцатый век – грубый век. Тяжелые торпеды под днищем самолёта вовсе не располагают к созерцанию и рассуждениям о прекрасном.

Итак, рассвет.

Дана команда на взлёт.

Рёв моторов. Пробежка по палубе авианосца, импульс которой усилен пневмокатапультой. Слева приближаются самолёты, взлетевшие с аэродромов базы. Справа те, кто точно так взлетел с палуб авианосцев, башен и площадок боевых кораблей, оторвался от тихих сегодня волн моря.

Почти сотня воздушных кораблей против кораблей на рейде в море. Злые акустические торпеды под днищем каждого самолёта.

Ну что, не спится? Тогда доброе утро.

Вам.

Глава 3. Игра в и-го

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЯПОНИЯ. ОСТРОВ САДО. 23 ноября 1921 года

Посёлок Рёцу

Получив подтверждение от основных групп, капитан ССО Лазарев дал команду радисту на передачу сигнала о начале второй фазы операции «Павлин».

Что ж, в задачу его отдельной роты не входили ни захват острова Садо, ни крупные боестолкновения на его территории. Желательно было вообще обойтись безо всякого шума. Высадившись ещё позавчера ночью, они скрытно рассредоточились по острову, заняв исходные позиции у мест, с которых как-то могли воспрепятствовать либо высадке, либо непосредственно ходу дела.

Полчаса спустя, как и было условлено, пришёл сигнал из Центра. Операция идёт по плану…

Предгорье Кимпоку

…Сколько времени живёт десант? Сутки. С момента огневой высадки или с момента обнаружения противником. После этого счет начинает идти на часы или даже минуты. Десант нужно либо деблокировать, либо эвакуировать, либо он погибнет в полном составе. Был еще вариант диверсионно-партизанской войны, но для этого требовались специфические условия, подготовка и обеспечение. Да и местность подходящая, не в последнюю очередь. Но партизанить на совсем небольшом острове с враждебным тебе населением, где почти каждый друг друга знает, а ты даже с сотни метров выдаешь себя за чужака – это ещё та проблема. Впрочем, поручик ССО (за заслуги) Шуберт партизанить здесь и не собирался.

Залив Рёцу

Чёрный резиновый гидрокостюм защищал от холода моря, ласты давали подвижность, а маска и баллон новой системы Флюсса−Антонова обеспечивали достаточную автономность под водой. Лейтенант отряда «Барракуда» Александр Гендель ещё раз проверил все крепления и нажал рычаг, приводя в действие часовой механизм взрывателя. Время пошло.

Залив Рёцу. Подводная лодка «Навага»

Капитан третьего ранга Гримм и кондуктор Ивашко просто ждали. Их отряд «Барракуда» два месяца готовился к этой дерзкой операции.

Оскар Карлович усмехнулся внутренне. Да, они с Емцем и «Союзом композиторов» к операции против Джейкоба Шиффа готовились меньше времени. Конечно, там была проведена большая подготовительная работа ещё до прибытия их команды в Нью-Йорк, ну, так и здесь они были не одни. Командующий ССО граф Слащёв особо подчеркивал, что операция сия на личном контроле у государя.

Что ж, все предварительные ходы сделаны. Теперь остается просто ждать.

КОРОЛЕВСТВО СИАМ. СИАМСКИЙ ЗАЛИВ. 23 ноября 1921 года

Приближался к исходу их второй час рысканья над водами Тихого океана. Никого и ничего, не считая глупых рыбацких лодок, бедным экипажам которых абсолютно наплевать на все перипетии идущей в их краях войны. Впрочем, какой войны? Наверняка они очень удивятся, сообщи им кто-то об этом факте. Что они видели? Иногда проходящие мимо них большие корабли, ощетинившиеся пушками? Или вот, как сейчас, идущие высоко в небе самолёты? Как оно касалось их размеренного и скудного существования? Никак.

Штабс-капитан Розен одёрнул себя. Нашёл о чём думать на боевом вылете! Гори они синим пламенем эти рыбацкие калоши! Где вражеская эскадра?

Моторы гудели, волны внизу катились, давным-давно рассвело, но большой эскадры не было и в помине. И, гадство, воздушная разведка, шарящая по округе, тоже ничего не видела, кроме волн и рыбацких утлых челнов, будь они неладны.

В общем, похоже, что их миссия провалилась. Вероятно, за ночь эскадра противника отошла значительно мористее. А может, они их просто где-то пропустили, хотя по приказу командира полка растянулись в длинную цепь, стараясь охватить как можно большую площадь моря. Другие полки тоже не ворон считали, но пока все безуспешно.

− Командир! Приказ: возврат на точку!

− Принято, четвертый. Дубль комзвеньям на возврат на точку.

− Есть!

Петр Карлович переложил штурвал своего гидросамолета ГАСН-5 и, дождавшись подхода машин эскадрильи и выстраивания их в заданный строй, повел свой самолёт на базу Саттахип.

Не повезло…

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ОСТРОВ САДО. 23 ноября 1921 года

Посёлок Рёцу

Мощный взрыв, прозвучавший со стороны залива, всполошил весь посёлок. Все высыпали на берег, дабы с возвышенности поглазеть на происходящее. А посмотреть было на что – вспомогательный крейсер «Синано-Мару» был объят пламенем и уже кренился на борт. Экипаж засуетился, начав спускать шлюпки с накренившейся стороны судна.

Кто-то на берегу закричал, указывая на море. Действительно, из глубины вод показалась подводная лодка. Возникла пауза. Вероятно, русские что-то кричали японцам в рупор, но на берегу не было слышно ничего, кроме шума ветра и волн.

Японский военно-морской флаг продолжал реять на мачте тонущего вспомогательного крейсера. Большая туша стотридцатипятиметрового бывшего пассажирского лайнера медленно кренилась к волнам. Внезапно одно из 152-миллиметровых орудий «Синано-Мару» открыло огонь по врагу. Рядом с русской подлодкой вспух высокий фонтан.

Мимо. Крен мешал прицеливанию, но японские комендоры оставались у своего орудия и продолжали стрелять, даже без особой надежды попасть…

Посёлок Рёцу. Штаб гарнизона

− Товарищ поручик! Чисто! − доложено было вполголоса, хотя тут и не было больше никого. Но привычка у спецназовца прочнее клинка. Бережёного Бог бережёт, как говорится.

Поручик ССО Чернов переступил через очередное тело на полу, стараясь не наступать в лужи крови, которые тут были повсюду, дабы потом не следить кроваво при отходе. Что ж, вроде все. По крайней мере из тех, у кого хватило ответственности соблюдать свой долг и оставаться на службе, а не сбежать на зрелище на берегу. Что ж, обошлось без выстрелов. Действительно, чисто сработали.

− Иванов, что у тебя?

Радист кивнул, пакуя в деревянный ящик какие-то таблицы с иероглифами.

− Ну, японского я, положим, не знаю, но смею полагать, что это коды к шифрам. На материке разберутся.

− Добро, Иванов. Заканчивай.

Тот вновь кивнул и со всей силы врезал подобранным у двери топором для колки дров по нежной внешности радиостанции. Полетело стекло, заскрежетал металл, а сам поручик Чернов, глядя на творящуюся вакханалию вандализма, отметил про себя, что япошки потихоньку прибарахляются в техническом плане. Понятно, что остров Садо важен, но с радиостанциями у Японии было довольно плохо. В основном британские. Русских, итальянских или, на худой конец, немецких, у них практически не было. А это значит, как надеялся Чернов, что после потопления «Синано-Мару» активных радиостанций на острове не останется.

Залив Рёцу. Подводная лодка «Навага»

Гримм, стоя на мостике, смотрел в бинокль на суетящихся японских артиллеристов. Самым простым вариантом было бы просто пустить торпеду по «Синано-Мару» практически в упор и потопить их, но Гримм добивался того, чтобы как можно больше членов экипажа «японца» погрузились в шлюпки и отбыли к близкому берегу. Для дальнейшей фазы плана барахтающиеся или закоченевшие, плавающие на поверхности воды тела могли создать определенную проблему.

Да и не вышло ещё время представления. А то еще чего доброго собравшиеся на берегу благодарные зрители начнут интересоваться чем-то другим.

Крик впередсмотрящего заставил его спешно опустить бинокль.

− Товарищ командир! Японский эсминец!

Оскар Карлович чертыхнулся, обращая взор своей оптики в требуемую сторону. Вот, чёрт! Откуда он тут взялся?!

Так. Как говорится, что-то пошло не так…

− Машина! Самый полный! Право на борт!

Эсминец шёл нехорошо, разворотом своим явно показывая, что собирается пустить торпеды в борт такой близкой подводной лодки. Причём «в борт» − это буквально расстрелять в упор. Развернуться «Навага» никак не успевала, маня противника всем своим силуэтом.

Кондуктор Ивашко, оттолкнув наводчика от их орудия, взялся за процесс сам.

Выстрел!

Но что мог сделать 47-миллиметровый снаряд из пушки системы Гочкиса эсминцу, который даже не считал нужным размениваться на артиллерию?

Посёлок Рёцу

На смену гневным крикам на берег пришла радость и воодушевление. Жители и солдаты острова с восторгом смотрели на героизм своих соотечественников. И в этой нервной кутерьме никто, включая солдат, так и не обратил внимание на то, что с берега по вражеской подлодке так и не выстрелило ни одно орудие.

Посёлок Рёцу. Здание шахтоуправления государственных шахт Садо

Охрана шахтоуправления не успела оказать какого-либо организованного сопротивления, а вот при подходе к складу добытых материалов возникли первые сложности, поскольку местные охранники решительно забаррикадировались изнутри и открыли огонь из своих «Арисак» по непрошеным гостям.

Штабс-капитан Дуров быстро предпочёл оставить между собой и биссектрисой огня угол кирпичного здания. Ситуация скверная, но, по большому счету, не считая того, что они шумно обнаружили себя, не настолько критичная и была предусмотрена планом операции. Стоит ли удивляться, что цель их операции охраняют лучше, чем бумажные халабуды в деревне, которые, по какой-то непонятной причине, сами японцы считают домами.

Но времени терять было нельзя. Сейчас подойдут смежники.

От угла до позиции засевших на складе было метров пятьдесят, так что гранатами их не закидать, а место открытое. По уму строили. Но и они по уму составляли план операции.

− Шмель! Сделай!

− Сделаем в лучшем виде, товарищ штабс-капитан…

Урядник Шмелёв уверенно и по-хозяйски сноровисто отщелкнул от корпуса прицельную планку. Рядом с ним капрал Борискин проделал ту же операцию.

− На счет три. Три!

Шмелёв резво высунулся из-за угла и, не обращая внимания на пару просвистевших над головой пуль, присел на одно колено, положив трубу на плечо, прицелился и выстрелил. Пороховая граната вылетела из гранатомёта и устремилась в сторону засевших. Едва урядник отвалился вправо, как его место занял Борискин и через полторы секунды выстрелил в том же направлении.

Из-за угла дважды рвануло.

Дуров высунул из-за угла объектив перископа и подождал, пока рассеется пыль. Краем глаза он видел, как Шмелёв и Борискин подготовились к новому залпу. Да, там, на позициях охраны, кто-то шевелился, ошалело крутя головой. Вон, вторая голова с руками, трущими глаза. А вот и смельчак с карабином, готовится устроить позицию получше.

− Вот, что, братец, пройдитесь-ка по ним ещё по одному разику. Глупо будет нарваться на дурную пулю…

Посёлок Рёцу

Стрельба и взрывы наверху, в стороне шахтоуправления встревожили многих, и они закрутили головами. Но основная масса собравшихся продолжали с восторгом смотреть на разыгрывающееся веселое представление о том, как сейчас будут повержены русские варвары.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР. 23 ноября 1921 года

Не повезло. А как красиво было задумано! Но увы.

Увы.

Я стоял у камина, глядя в бушующее пламя. Дрова, которые поначалу не сразу принялись, теперь давали такой жар, что даже приходилось опасаться, не много ли было брошено в чёрный зев щедрой рукой.

Ночь на улице. Холодная константинопольская ночь. Было сыро и ветрено, так что камин был совершенно уместен, но я разжигал его все последние дни. Не хватало мне чего-то, наверное. А может, еще не отошёл от стылой осени Ставки в Чите.

Да, там уже утро. Снег лежит, как сообщают. И температурка бодрящая. Всего-то минус двадцать. По Цельсию. Что ж, если дела как-то не определятся, скоро мне доведётся пробежаться по читинскому снежку. Люблю, знаете ли, пробежки по утрам. По морозцу.

Бодрит!

Что тут скажешь о делах наших скорбных? Где-то либо нас обыграли, либо мы прошлёпали, либо что-то произошло иное, о чём мы пока не знаем. Или догадываемся.

Например, нелогичные движения японо-австралийского флота возьмём. Они могли произойти по причине внезапно образовавшегося появления на севере Японских островов четырёх пусть и довольно устаревших, но зубастых линкоров в составе новообразованной 3-й Тихоокеанской эскадры. Да и массированный русский десант на Хоккайдо вряд ли добавил спокойствия в штабах японских армии и флота. И всё бы ничего, в принципе, да и флот Метрополии располагал довольно приличным набором кораблей, но наше решительное превосходство в воздухе в том районе, делало морское сражение на широтах севернее Токио весьма рискованным для японцев. Могло и прилететь. Буквально.

А истекшие месяцы войны показали, что авиация в Стране восходящего солнца, с военно-стратегической точки зрения, ещё долго будет находиться в зачаточном состоянии. Ничего ведь вдруг не бывает, ниоткуда не возникает, и никакие поставки самолётов контрабандными прорывами караванов тут им не помогут.

Нет, тут требовалась основа, которой у японцев не было. Я холил и лелеял свою авиацию. Я четыре с лишним года выявлял, отбирал и двигал вперед решительных, инициативных, умелых пилотов и командиров, в том числе и прошедших реальную войну. Я открывал по всей Империи летные училища и школы, аэроклубы и парашютные вышки в парках. Фронтовое братство, структуры генерала Маршина, всякого рода военно-патриотические общественные организации отбирали и учили для авиации будущих радистов, бортстрелков, механиков, работников аэродромных служб и прочее, прочее, прочее. Я выкупал по всей Европе ставшие ненужными после войны всякого рода аэропланы, а в России организовал относительно массовое производство моторов и корпусов самолётов, как фанерных, так и металлических. Множество новых моделей, концепций, испытаний прототипов, полёты двигали вперед развитие авиации. Военной и гражданской. Конструкторские бюро, полигоны, цеха, мастерские, ангары, большая и сложная инфраструктура. И из тех же Германии и Америки шли потоком как моторы и запчасти, так и целые новые самолёты. Мои пилоты, их экипажи, их командиры буквально не покидали неба, участвуя не только в тренировках, но и в реальных боях, благо всяких войн по периметру (и не только) нашей благословенной Империи всегда хватало. Да, это были не те войны, но это опыт, несколько отличный от теории в учебнике. Иногда у меня складывалось впечатление, что экономика Империи платит авиации свою «десятину», столько средств на это всё уходило. Конечно, я утрирую, огромные расходы тянуло именно создание авиационной промышленности, смежников, электростанций и всего того, что в итоге превращается в блестящий лаком новенький самолёт на аэродроме. И я сделал именно авиацию тем локомотивом, который должен был потянуть за собой развитие высокотехнологической экономики в России.

Не много ли «я»? Нет. Было бы хуже, если бы этого «я» в этой реальности не было.

Конструкторы, технологии, промышленность, кадры, аэродромы, инфраструктура – откуда у японцев это всё могло взяться «вдруг»? Привезли под покровом ночи на контрабандном пароходе? Чудес-то не бывает. Что-то, конечно, у японцев было, что-то они лихорадочно пытались сделать, отправили несколько сотен будущих пилотов учиться в ту же Австралию, но это всё пока мало на что влияло.

Хирохито и его генералитет прекрасно понимали ситуацию, а итоги первых месяцев войны доказали даже самым упоротым сомневающимся, что при нашем полном превосходстве в воздухе любые операции армии и флота сопряжены с очень большим риском получить чем-нибудь тяжелым сверху.

Или в борт.

В основных генштабах и адмиралтействах мира ход военных действий, конечно, тоже изучался и там делали соответствующие выводы. В том числе и повторно изучая опыт сражения при Моонзунде, битву за Проливы и другие случаи массового применения нами авиации. В высоких кабинетах уже шла яростная драка между сторонниками разных концепций, и пока, судя по всему, «линкорная гонка» моей версии истории может реально превратиться в «гонку авианосцев», где линкоры будут выполнять лишь функцию тяжелого артиллерийского обеспечения и прикрытия. В общем, здравствуй авианосные ударные группы во всей красе. Тем более что за рубеж утекли секретные сведения о том, что я повелел после приема в строй суперлинкора «Иван Грозный» два строящихся в Николаеве суперлинкора серии «Пантократор» достраивать уже как суперавианосцы, а в Питере начать разработку проекта создания авианосцев на базе линейных крейсеров серии «Измаил». Нужно ли говорить, что это лишь ускорило процесс и повысило градус «дискуссий» и добавило судорожности в военные заказы?

Неслучайно ведь в японо-австралийской эскадре было аж четыре авианосца, способных нести девяносто самолётов. Значит, проблему они понимают и меры принимают.

В общем, в районе Индокитая вырисовывалась сложная морская шахматная партия, с большим количеством кораблей и авиации с обеих сторон. В принципе, вылазка на Саттахип скорее напоминала прощупывание позиций. Вряд ли командование противника настолько наивно, чтобы верить, что русско-итальянская эскадра рванет за ними сломя голову. С другой стороны, на нашу приманку они не купились, информации своей разведки о том, что «Пантократор» стоит у причальной стенки с вышедшей из строя двигательной установкой, они не поверили. А жаль.

Не скажу, что я прямо жаждал большого сражения. У нас с японо-австралийской эскадрой был паритет (ну, практически), но за счет существенного большего количества авиации в районе северной части Сиамского залива и за счёт умения её применять мы могли потопить или вывести из строя несколько кораблей ещё до начала сражения и всячески надоедать противнику в ходе боя. Весь расчет строился на том, что нам удастся использовать дополнительных пару полков береговой авиации, радикально изменив расклад в нашу пользу. То есть, выражаясь спортивным языком, это была бы игра на нашем домашнем поле, где, как известно, и стены помогают. Да и шестнадцатидюймовые орудия «Пантократора» и «Иоланды Савойской» внесли бы свой вклад в битву.

План был хорош, но вот с открытым морем, вдали от берега, всё становилось не так однозначно. Не считая всякого рода разведывательных самолётов на крейсерах и линкорах, мы имели там в своём распоряжении два авианосца, по двадцать машин на каждом, и три авиаматки по четыре летуна на каждой. Итого всяких боевых самолётов в походе у нас было всего-то пятьдесят две штуки, против, повторюсь, ДЕВЯНОСТА у японо-австралопитеков на четырёх авианосцах. И здесь уже я не мог предсказать исход воздушно-морского сражения. Могу только констатировать то, что битва была бы просто эпичной и первой в истории человечества. Если не считать Моонзунд, но там были другие исходные. Встречного авиаморского боя там не было.

В общем, вытянуть к берегу противника не удалось, на «данные» своей разведки о проблемах на «Пантократоре» японцы и австралолюдоеды не купились. Они обозначили себя, гавкнули в ночь, словно собака, и убежали. Где они сейчас? Это серьезный вопрос. От ответа на него зависит если не всё, то очень многое. Кто кого где перехватит, кто в каком построении будет сражаться, какой манёвр совершит. Главным слабым местом объединенной эскадры противника как раз и была её разъединенность и непрогнозируемость того, как поведут себя австралийцы, ведь в войне они официально не участвуют, а, между тем, силы потомков британских каторжников составляют половину «объединенного флота», а из четырех авианосцев три – австралийские. Не исключался вариант того, что в решительный момент, как это уже случалось с британцами, они просто останутся в стороне. И тогда живые японцы позавидуют мёртвым, поскольку мы их просто раздавим. Японские адмиралы это тоже прекрасно понимали и вынуждены были учитывать такой риск.

Главная задача противников была предельно ясной – не пропустить нашу 2-ю Тихоокеанскую эскадру к Метрополии, по возможности ослабив в сражении, заставив часть кораблей отправиться на ремонт или интернироваться в ближайшем порту. Тогда и расклад сил в районе между Индокитаем и Филиппинами мог бы существенно поменяться.

Но когда этот план разрабатывался, в японских штабах два наших приближающихся суперлинкора виделись большей проблемой, чем наша авиация. Реальность же оказалась прозаически иной, а тут тебе еще и появление из ниоткуда 3-й Тихоокеанской эскадры. И Хоккайдо…

Так что в Токио могли принять какое угодно решение в изменившейся ситуации. Как сообщает наша разведка, высадка наших войск на Хоккайдо произвела довольно тягостное впечатление и на их вооруженные силы, и на все общество. Позиции «партии мира» заметно усилились, и уже немало голосов вполголоса призывали начать консультации, дабы не потерять в этой войне всё. Поэтому властям что-то нужно было показать, какую-нибудь громкую победу, и не где-то там у чёрта на куличках, типа Сиама, а так, чтобы подданные результат немедленно почувствовали на себе – бомбежки прекратились, императорские армия и флот решительно переломили ход войны, осталось подождать и верить – победа близка. Ну, и всё такое, что пишут в газетах по такому случаю.

В общем, других объяснений, кроме срочного возврата эскадры противника в Японию, я пока не находил. Не конвой же охранять отправили суперлинкор «Нагато», линкоры и прочую бронированную морскую машинерию? Или они всё же затаились и ждут нашу эскадру для генерального сражения? Поди знай.

Самое паршивое, опять же, что мы их потеряли из виду. Я пялился в карту, словно надеялся, что она вдруг станет виртуальным экраном, на который начнут в режиме реального времени поступать сведения со спутниковой группировки в космосе, с авиации и беспилотников дальней разведки, с ближних ударно-разведывательных беспилотников, наземных аналитических и ситуационных центров, и вся эта карта оживёт, обретет множество отметок, точек, параметров цели и движения, обозначив наши силы, силы противника, гражданские суда, метеорологию, прогнозы, сценарии…

Я в сердцах едва не сплюнул себе под ноги.

Чёрт знает что! Вот где они? Огромная эскадра – это же не иголка в стоге сена! Она же не может просто потеряться! И пока они сами себя не проявят или их не встретят какие-то торговые или пассажирские суда, мы об этом и не узнаем! И хорошо, если у встретивших будет на борту радиостанция (что редкость в тамошних краях, там лайнеры как-то не особо ходят), иначе мы получим известие только после того, как эти самые встретившие доберутся до порта своего назначения. А к тому моменту ценность их «наблюдений» будет нулевой.

Вариант чуть лучше, если означенная эскадра зайдет в какой-нибудь порт на бункеровку и пополнение запасов. Даже если в порту нет наших агентов, то мы узнаем всё равно. Через третьи руки на третьи сутки. Это тоже сведения так себе по оперативности и ценности. По принципу: «Ага, мы их видели! Мы их видели!!!»

Короче, противник исчез, и это – факт. А мы зря сожгли кучу авиационного топлива, которого на базе Саттахип и так не слишком-то много. Не считая неизбежных поломок и прочего техобслуживания вернувшихся на базу самолётов. Хорошо хоть вернулись в полном составе…

Нарисовался воодушевленный адмирал Канин.

− Государь! Нашли!

Хмыкаю.

− Ну-ка, удивите меня.

− Государь, разведывательный самолёт, вылетевший с аэродрома на базе Паттани, обнаружил кильватерные колонны, движущиеся на зюйд-зюйд-ост. Противник поднял корабельную авиацию, но нашему разведчику, благодаря скорости, удалось уйти на базу. Донесение было передано по радио, как только искомая эскадра была идентифицирована.

Итак, нашлись.

− Эскадра в полном составе?

− Если судить по докладу, то – да, но особо времени на осмотр у экипажа не было, а аэрофотосъемку осуществить не удалось.

Юго-юго-восток. Огромная эскадра спешно уходит на юг, удаляясь всё дальше и дальше от цели своего похода – надрать нам задницу, не допустив соединения 2-й Тихоокеанской эскадры из Саттахипа и 1-й Тихоокеанской, блокированной во Владивостоке. Уходя на юг, они открывают выход нашему флоту из Сиамского залива, и мы уже можем разжигать топки на кораблях, надеясь успеть обогнуть Индокитай и выйти на просторы Южно-Китайского моря. Или от нас именно этого и ждут? Поди знай.

М-да, всё чудесатее и чудесатее, как говорила Алиса. Надеюсь, вы знаете, кто это…

− Ваше мнение, Василий Александрович?

Адмирал смотрел на карту на столе.

− Государь. Только за один бессмысленный пока поход к Саттахипу и обратно они прошли пару тысяч морских миль с соответствующим расходом топлива и прочего. Недешёвое удовольствие при ограниченности наличия ресурсов даже в нейтральных портах. Все излишки, как вы знаете, выгребли для формирования «гуманитарных конвоев», так что в округе сейчас острая нехватка всего, и такие «прогулки» вызывают недоумение, откровенно говоря. Рискну даже предположить, что там, у Саттахипа, как вы любите выражаться, «что-то пошло не так», ведь австралийцы в бой так и не вступили. А без них такая атака превращается в форменную авантюру.

Я прошёлся вдоль стола, краем глаза видя, как согласно Уставу поворачивается за моим перемещением вытянутая фигура адмирала.

Замечаю:

− А большая часть транспортов и грузов в конвоях там формально австралийская, ведь так, Василий Александрович?

Тот кивает.

− Точно так, государь. Но всё же смею полагать, что Лондон заинтересован в проводке этих караванов в Японию. Но хотят ли они рисковать своими лучшими кораблями в этом полушарии? Этот вопрос пока остается открытым. Пока мы наблюдаем с их стороны продолжение тактики грозного надувания щёк при разговоре полунамёками. Японцы спешат − британцы не торопятся. Японцам срочно нужны корабли для обороны Метрополии? Англо-австралийцы тоже не против. Как и не против того, чтобы в сражении у берегов Японии сильно были потрёпаны и японский и наш флоты, а лаймы останутся целенькими и будут продолжать надменно диктовать свою волю нам и японцам. Так что лично я бы предположил всё же бункеровку и загрузку припасов для дальнего похода к берегам Японии.

− Это может быть имитацией, с целью выманить наш флот из Саттахипа и втянуть в морское сражение где-нибудь южнее Индокитая?

Кивок.

− Может и так, государь. При условии, что в Лондоне действительно решились на войну, в чём пока имеются определённые сомнения. Но скорее и японцам сейчас не до этого гипотетического сражения, учитывая идущую полным ходом оккупацию Хоккайдо и фактическое владычество наших сил севернее линии Вонсан−Фукусима. Нет, этот флот японцам нужен там. И чем быстрее, тем лучше. Тем более что наверняка в Токио уже знают о результатах сегодняшнего дня на фронтах.

Качаю головой.

− Не сглазьте. День ТАМ еще не закончился, Василий Александрович…

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ОСТРОВ САДО. 23 ноября 1921 года

Посёлок Рёцу

Внезапно корпус эсминца «Усио» буквально разломился надвое, его вывернуло, огненный вулкан вперемешку с бурным гейзером поднялся в небо.

Второй взрыв произошёл через несколько секунд чуть ближе – торпеда (а её силуэт и след были видны с берега) ударила в борт наклонившейся «Синано-Мару»…

Залив Рёцу. Подводная лодка «Навага»

Гримм снял фуражку и перекрестился. Жаль, что не его торпеда отомстила за горечь поражения Цусимы, за предательство и за то, что именно «Синано-Мару» первой обнаружила русскую эскадру и вела её дальше. Гримм знал, что бой всё равно был бы проигран, слишком много было заинтересованных в этом лиц, в том числе и среди императорской фамилии, руководства флотом, аристократии, сановников и чиновничества. Русская эскадра была обречена, а Россия неизбежно двигалась к попытке свержения самодержавия в 1904 году.

Всё это они очень подробно проходили в Морской Академии при Адмиралтействе, разбирая не только тактические схемы боя и ход сражения, но изучая общественную, политическую, властную ситуацию тех лет. В том числе и не только в России. Не все старые чины были довольны новой программой обучения, напирая на то, что армия и, о Боже, флот должны быть вне политики, но лично государь настоял на новой программе.

Что ж, вот и отправилась на дно истории «Синано-Мару». Вряд ли здесь её когда-нибудь будут поднимать на поверхность, пусть даже на металлолом.

Посёлок Рёцу

На берегу возникла суета, местами переходящая в панику. Однако нашлось и немало тех, особенно среди солдат с винтовками, кто вдруг возжелал поскорее разобраться с тем, что за стрельба раздается у шахтоуправления (а заодно убраться от опасного и непонятного берега подальше).

Сформировались первые стихийные группы, нашлись даже те, кто возглавил такой поход, но сверху из зарослей ударили два пулемёта, дав длинную очередь вдоль их ног.

− Всем стоять на месте!

Команда на японском языке несколько остудила горячие головы. И тут вдали послышался далекий рокот множества авиационных двигателей. Головы всех присутствующих повернулись навстречу звуку.

Ещё через несколько минут рокот распался на несколько групп, и вот первая выбросила из себя черные точки, которые одна за другой превращались в белые купола парашютов. Японцы, как заворожённые, смотрели в небо. Может, их гипнотизировал величественный вид неба, усеянного белыми цветками, которые так похожи на хризантемы, а может, те два чёрных пулемёта, которые смотрели на них с холма, но лишь когда вторая группа начала одна за другой заходить на посадку, скользя поплавками по тихой глади залива Рёцу и катясь к береговой кромке, японцы на берегу встрепенулись. Однако туша всплывшей еще одной подводной лодки, которая почти не уступала «Синано-Мару» по своим размерам, охладила даже самые горячие головы.

Русские пришли.

Дюжина гидропланов подошла к берегу, и из их люков начали выпрыгивать в залив морпехи Империи Единства. Двести сорок морпехов, не обращая особого внимания на ошеломленную толпу, быстро рассредоточивались, отнимая по пути всякое оружие у японцев и занимая обозначенные планом места. У каждого из них была своя цель и своя задача в каждый момент времени…

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

СИАМСКИЙ ЗАЛИВ. В 50 МИЛЯХ ОТ МЫСА КАМАУ. ЛИНКОР «НАГАТО». АДМИРАЛЬСКАЯ КАЮТА. 24 ноября 1921 года

− Присаживайтесь, Такеши, − адмирал Фусими Хироясу, командующий Объединённым флотом Японской империи, пригласил своего начальника штаба составить себе компанию, разделив кожаные кресла адмиральской каюты.

− Благодарю, ваше высочество.

− Точинай провожает англичанина?

− Австралийца, ваше высочество.

Адмирал Такеши едва заметно улыбнулся.

Усмешка в ответ.

− Полноте, Таракабе, − вернул шутку принц, переходя на менее официальный тон. − Если сэр Герберт Ричмонд – австралиец, то спешащий от Сайпана адмирал Като тогда полинезиец.

Такеши склонил голову, обозначая согласие.

− Так и где наш «первый джентльмен флота»? – повторил вопрос Хироясу.

На этот раз Такарабе ответил по существу:

− Адмирал японского императорского флота Содзиро Точинай провожает адмирала австралийского королевского флота Герберта Ричмонда.

− Что ж, даже хорошо, что Содзиро не будет мешать нам сейчас со своей «британской опрометчивостью», − завершил прелюдию Хироясу.

Такеши учтиво молчал. Он чувствовал в словах принца допустимую для члена императорской фамилии глубину иронии.

− Что вы думаете, Такеши, о сказанном здесь четверть часа назад австралийским командующим?

− Насколько я знаю англичан, сэр Ричмонд был искренен в извинениях, ваше высочество.

− Но и особого расстройства за бегство от сражения с русскими я у него не почувствовал, − иронично заметил принц, − лишь вежливые слова сожаления.

Такеши осторожно заметил:

− Согласен с вами. «Австралийцы» не рвутся в бой. И может, даже к лучшему что они оставили нас до битвы?

Принц кивнул.

− Может и так, адмирал. Но что вы скажете о красивой теории Ричмонда, оправдывающей свою нерешительность заботой о сохранении нашего флота?

− Он явно заранее продумал свои объяснения. И звучат они вполне логично.

− Да. Он умело «разгадал» стратегию русских. Они сначала должны принудить нашу Империю к сдаче, отрезав от снабжения. Но это невозможно без уничтожения флота микадо. А уничтожить наш доблестный флот «северные варвары» не смогут, если мы сами на этот бой не выйдем. Но, отрезав Японию от снабжения, русские могут вынудить наш флот к бою… Я вроде верно изложил сказанное Ричмондом, Такеши?

Адмирал Хироясу вопросительно взглянул на собеседника. Тот вновь склонил голову в поклоне.

− Да, ваше высочество. Сэр Ричмонд очень опасался, что русские будут очень сильны у своих баз и даже если нам удастся потопить их у Саттахипа, то и сами мы потеряем почти все свои корабли. А значит, некому будет защитить конвои от черногорских пиратов.

Принц внимательно посмотрел на боевого товарища.

− Англичанин, конечно, в чём-то прав. Хотя глупо было не воспользоваться сковавшей их аэропланы облачностью. Да и уход на север ещё полчаса назад мне казался ошибкой. Вы сами, Такеши, как думаете, верно ли «австралийский командующий» угадал стратегию русских?

− В словах адмирала Ричмонда есть обдуманность. С учетом действий этой новой эскадры русских можно было бы сказать, что они подтверждаются. Русские уверенно заняли наши порты на Хоккайдо. Как и хотели до того, как украли у нас Рёдзюн[1]. Теперь у них есть инфраструктура и чистые всю зиму гавани для уверенных операций их боевого флота в водах нашей Метрополии. Но японский флот там до сих пор не слабее русского и может дать бой без нашего участия. При этом русские лишают нас ресурсов и без поражения флота. Я уважаю армейцев, но твердо понимаю, что в эту зиму мы останемся только с углем Тайваня. Из Северной Кореи нашу армию выбьют, так же как вынесли с Хоккайдо или заперли на Карафуто. Если с караванами нам нужно будет сопровождать не только нефть, но и уголь, то наш флот, не сопровождающий топливо, станет в портах уже весной… – адмирал Такеши формализовывал мысли прямо во время разговора.

− Значит, русским для блокады Японии не нужно уничтожать флот? – оборвал его принц.

− Пожалуй, что так, ваше высочество! – с некоторым удивлением завершил логически цепь собственных рассуждений Такарабе Такеши.

− А почему, Такеши, сэр Ричард не пришел к таким же выводам?

− Ну, ему нужно было как-то оправдать отвод австралийской эскадры. Даже не перед нами, а перед собой. – предположил Такеши.

− Может и так, может и так… Но вы заметили, как он был уверен и точен в своих рассуждениях?

Адмирал Такеши учтиво и задумчиво кивнул.

− А знаете почему? − продолжил принц. – А потому, что это не просто его собственные рассуждения! Это продуманная английская доктрина! Доктрина войны с Японией.

− Но мы же… − адмирал Такеши осекся. Как бы ни было обидно со стороны, но он понимал, что любой штаб имеет всегда планы войны даже с союзниками.

− Он ставит русских на своё место. Не учитывая их преимуществ перед Британской империей на Дальнем Востоке. И он мысленно воюет с нами… − закончил рассуждения Такеши.

− Да. Похоже, что это так, мой друг. Пригнав весь этот свой устаревший флот в наши воды, англичане вовсе не собираются воевать за нас. Они будут только рады, если мы с русскими ослабим друг друга. Но не здесь. А рядом с Японией. Пушки «Пантократора», наставленные на Сидней или Дарвин, их пугают. И «оставленный в резерве» под английским флагом «Родни» будет бегать от русского монстра и его итальянской подружки даже быстрее, чем его систершип «Худ» бегал у Кипра.

Такеши удрученно покачал головой.

− И что будем делать, Хироясу-сан?

− За «австралийцами» мы не пойдем. У нас прямой приказ идти в метрополию. Вот почитайте, − командующий протянул своему начштаба принесенные за кратко время отсутствия последнего шифрограммы.

− Нападение на прииски острова Садо? Но разве стоит это того, чтобы так спешно уводить на север флот? − изумился Такеши.

− Вот именно, адмирал, что стоит! – принц внимательно посмотрел на своего собеседника. − Русские буквально за пару дней лишили Японию почти половины добытого угля и корабельных пушек Мурорана. Там же на Хоккайдо мы потеряли прииски у Момбецу. А значит, вместе с Садо половину добычи золота и серебра. Как и всё добытое на них с конца августа. – Принц вводил Такеши в высшие сферы игры. Фусима Хироясу трезво оценивал свои флотоводческие таланты и понимал, что адмирал Такеши при нем именно для того, чтобы закрыть пробелы в этих талантах. Но думать на уровне большем, чем флот, Такеши, в отличие от принца, не мог. Может, поэтому принц Фусими Хироясу спешно, до похода получил чин полного адмирала и возглавил идущий на главную битву флот. И именно поэтому сейчас надо было объяснить принятые политические решения на понятном адмиралу Такеши уровне.

− Ты же знаешь, Такеши, что нам в этот раз ничего не дают в кредит. И эта война уже сожрала всё накопленное золото. А именно им надо будет расплачиваться за собирающиеся сейчас в Дарвине и у Борнео поставки. У нас осталось только золото Когисимы. И у эскадры на севере выбор: искать битвы с новой русской эскадрой или защищать наше последнее золото. Мы уже понимаем, что англичане не отдадут ни один линкор из идущих с конвоями и обещанных нам. Поэтому терять сейчас флот было бы непозволительной глупостью с нашей стороны.

Такеши спросил ровным тоном:

− Какие будут приказания, ваше высочество.

− «Икому» и «Фукуоку» отправь с парой эсминцев в саравакский Мири, как просили «австралийцы». У нашей старушки скорость та же, что у бывшего «Эйдженкорта». Там пусть берут караван и срочно догоняют нас. Мы же через пару часов «на всех парах» идем к Тайваню. Там бункеруемся, заправляемся тем, что приплывет из Гонконга. Резервы как раз караван из Мири и пополнит. Потом идем к Цусиме. Русские не знают пока, где мы, и не ожидают от нас такой прыти, потому мы должны успеть.

Адмирал Такеши быстро встал и, щелкнув каблуками, кивнул.

Принц кивнул в ответ.

− Приступайте, адмирал. Работы у нас много. А как выступим, посидим за токкури[2] саке. Подумаем, чем ром уступает водке.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ТОКИО. ДВОРЕЦ МЭЙДЗИ. 24 ноября 1921 года

Хирохито играл в и-го. Он считал эту игру самой выдающейся стратегической игрой в мире. Да, однажды поставленный на пункт доски камень, в отличие от реальной жизни, не может быть перемещен, захвачен противником или снят с доски. Мог быть только «убит». Но зато, как и в реальной жизни, пока камни одного цвета касались друг друга, пока хотя бы у одного из них был дамэ – «дыхательный пункт», та соседняя позиция, откуда ещё поступает «воздух», позиция, на которую можно поставить камень в твой следующий ход, то и вся группа камней «жива» и «дышит». Но если последняя позиция будет закрыта противником, то вся группа камней «умрёт» и будет снята с доски. А освободившаяся территория доски перейдет к противоположной стороне.

Страна восходящего солнца часто ассоциировалась у него с игрой в и-го. Правила другие, но суть та же – не дать лишить Японию дамэ, занять как можно больше территории и, в конечном итоге, победить. Ведь нет в и-го понятия «ничья». Это не предусмотрено правилами. Партию можно лишь отложить…

Сегодня его партнером по и-го был премьер-министр Такахаси Корэкиё. Они пили чай. Неспешно говорили на темы поэзии и живописи. И вот, настало время обсудить дела.

− С какими заботами вы сегодня, премьер-министр?

Почтенный поклон.

− Регент, вы правы, забот много. Но больше всего печалит меня ограбление русскими острова Садо.

− Если я не ошибаюсь, премьер-министр, тонна золота – это не самые большие деньги для нашей казны.

Кивок.

− Это так, регент. В обычные времена. Но наша казна пуста. Всё золото уходит сразу на оплату военных и стратегических поставок. Золото и серебро из рудников уходит контрагентам, даже не попадая в хранилища Банка Японии.

Хирохито поставил очередной свой белый камень на позицию.

− Если мне не изменяет память, премьер-министр, вам прекрасно удалось решить все финансовые проблемы Японии перед войной с Россией в 1904 году. Нашей Империи были открыты программы финансирования, кредиты, поставки вооружения и сырья под будущую оплату, а также многое другое. Признаюсь, соглашаясь на ваше назначение, я ожидал чего-то подобного и в этот раз.

Чёрный камень от Такахаси Корэкиё.

− Это так, регент. Но времена изменились. Джейкоб Шифф погиб на своей яхте в 1917-м. Макс Варбург разводит руками, говоря о том, что помощь Японии не приветствуется в рейхе. Британские Ротшильды осторожничают. Другие наши контрагенты, прекрасно осведомлённые о нашем финансовом положении, а также о действии морской и сухопутной блокады, хотят предоплату. Причем предоплату золотом, серебром или надёжными валютами – британским фунтом, американским долларом, германской маркой, русским рублём. Йену в качестве средства оплаты они принимать отказываются. Поэтому потеря даже одной тонны золота для нас болезненна. И вопрос не только в этом факте, а в том, что это происшествие поколебало равновесие акций на мировых биржах, тем более после того, как выяснилось, что золотые и серебряные шахты на Садо затоплены, оборудование сломано. К тому же известие об утрате нами контроля над основными портами и городами Хоккайдо оставило у заинтересованных лиц весьма тягостное впечатление. Я знаю правила, регент. Знаю, что ничьей в этой игре быть не может. Но не пора ли нам подумать о том, чтобы отложить партию, пока у нас ещё остался дамэ…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 23 ноября 1921 года

Я ввалился домой в состоянии «усталый, но довольный». Маша тут же озабоченно подскочила ко мне:

− Ты как? Ужинать будешь? Давай, раздевайся. Давай, я помогу.

С её стороны это не было каким-то щебетанием или ещё какой-то напускной демонстрацией приличий. Нет, Маша давно уже не страдала подобной ерундой. В её голосе реально слышались беспокойство и желание как-то меня… что? Приободрить? Поддержать? Что-то ещё сделать? Думать об этом мне совершенно не хотелось.

Просто я очень устал. И всё.

− Ты ел хоть сегодня?

Киваю, но жена с сомнением смотрит на меня.

− А хотя бы вчера?

Усмехаюсь.

− Ну, вчера-то я точно ел.

Вздох.

− Ох, горюшко-то ты моё луковое! Пойдем на кухню, я тебя покормлю.

Знаете, а вот легче мне стало на душе. Вот, ей-богу! Что, царь-батюшка не мог себе организовать пожрать? Да сколько угодно и где угодно. Но всё это было как-то…

В такие минуты я яснее всего чувствую то, как устал царствовать. И если бы не Маша и не дети, нет, в первую очередь, Маша, то я бы уже сломался. Может, и Ники в своё время так сломался. И Хирохито сломается. Нет у них своей Маши, которая готова отдать всю себя без остатка.

Просто по любви.

Я потихоньку оживал, жуя и запивая.

Улыбаюсь (уже).

− Хочешь хохму?

Маша усаживается напротив и кивает.

− Давай. Вижу, какой ты довольный.

Киваю, смеясь.

− Ну так, ещё бы! Ты же помнишь эту всю историю с островом Садо? Это же чистое ограбление банка, как в голливудских боевиках! Тут тебе и ликвидация охраны, и захват сейфов, и подводные лодки, и семнадцать гидросамолётов, и воздушный десант, и морпехи, стрельба на море, на суше и в воздухе. Даже стоящие цепью аборигены, передающие из рук в руки свои сокровища пришельцам. Итог – вывезено с острова больше тонны японского золота, порядка девяти тонн серебра, все шахты и копи затоплены, оборудование выведено из строя, и при этом, при этом (!) – у нас нет даже ни одного раненого! Операция прошла, как часы! Ну почти.

Последнее я добавил, вспомнив внезапно объявившийся на сцене эсминец. Ну, в кино тоже обязательно где-то идёт наперекосяк, но герои героически геройствуют и всё побеждают. И всех. И вся.

− В общем, надо всех наградить!

Жена смеётся.

− И себя тоже не забудь.

Отчаянно машу головой:

− Не-не-не, меня нельзя. Я же памятник. Самому себе за собственные деньги.

Глава 4. Соблазны войны

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. ДОМАШНИЙ КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 25 ноября 1921 года

«Меня царицей соблазняли, но не поддался я!» Так, кажется, восклицал, оправдываясь перед грозной супругой, Иван Васильевич Бунша в бессмертном фильме об «Иване Васильевиче»? Ну, это точно не про меня. Во-первых, я поддался. Во-вторых, не соблазняли меня царицей, а она сама это всё успешно провернула. И сама получила всё, что хотела, и мне тонус подняла. Во всех смыслах. Теперь вот моя благоверная спит и видит сны, а я опять прокрался в свой маленький домашний кабинет и вновь засел за бумаги. Ведь у меня были и другие заботы помимо сладких снов в объятиях любимой.

Что ж, минувшие пару дней весьма обогатили меня как духовно, так и материально. Духовно – посредством чтения газет и отчетов всех моих разведок о настроениях в обществе, а материально − за счёт весьма качественной игры в преферанс на биржах. Да и на фронтах было все сравнительно неплохо.

Продолжался штурм порта Сейсин. Пусть без особого успеха пока, но оборону противника мы прогрызаем потихоньку. Японская эскадра, блокировавшая Большой Владивосток, снялась с места и отправилась на юг, в сторону военно-морской базы флота в Нагасаки. Решение, в целом, ожидаемое, учитывая усилившиеся налёты нашей авиации на японские корабли, а юг острова Хонсю был пока вне зоны досягаемости наших дальних бомбардировщиков.

Однако отход японской эскадры от Владика развязывал сейчас нам руки в северной части Кореи. Пусть 1-я Тихоокеанская эскадра не имеет в своём составе линкоров, но уход японских линкоров «Ямасиро» и «Кавати», а также эскадренного броненосца «Асахи» с кораблями сопровождения, давал возможность трём нашим броненосцам − «Император Павел I», «Чесма» и «Слава» − пощипать самурайскую оборону вокруг Сейсина при помощи своих 305-миллиметровых орудий.

Так что, спасая свои корабли от потопления нашей авиацией, японцы были вынуждены фактически отдать группировку в районе Сейсина нам на растерзание. Что ж, это война, и часто приходится жертвовать малым, дабы спасти всё остальное.

К тому же, судя по вестям из района Филиппин, джапы всё же разделили свою эскадру и всё мощное и достаточно быстроходное спешило сейчас сторону Метрополии. Вторая же часть их эскадры, как сообщает разведка ЭСЕД на Борнео, зашла в порт Мири, где уже ждали проводки суда конвоя, груженные углём для Страны восходящего солнца.

Королевство Саравак, к которому относился порт Мири, было нейтральным (пусть и под сильным влиянием Лондона), что накладывало определённые ограничения и на нас, и на действия противника, заставляя соблюдать дипломатические и конвенциональные приличия. Но приличия приличиями, а в высоких кабинетах в Лондоне плохо знают психологию японцев. Японцы – воины по своей сути, а британцы и, в особенности, австралийцы, с точки зрения самураев – это просто презренные торгаши, к тому же вчерашние каторжники. И с каждым днем это мнение ширилось в высших кругах Страны восходящего солнца. Агентура в Токио, действовавшая в посольствах западных стран, сообщала о том, что в высоких кабинетах нарастает раздражение относительно поведения Великобритании и Австралии. Особых подробностей известно не было, но тенденции были весьма красноречивыми.

Парадоксы реальной войны.

Я не стремился заканчивать войну быстро, но Империя и мои подданные жаждали от меня громких побед. Конечно, высадка и начало оккупации Хоккайдо – это было эпохальное событие, но с учётом того, что наверняка Хоккайдо по мирному договору придётся возвращать взад, а точнее, обменивать на искомые для нас территории, ведомство графа Суворина придерживало коней пропаганды, не слишком уж рисуя восторженной публике значимость сего острова. Иначе мы встретим глухое непонимание в народе, когда дойдет до мира и возврата. Опять пойдут разговоры про то, что «нас предали». И хорошо, если только разговоры пойдут.

Поэтому охоту на предателей я начал заблаговременно. И элиты в тонусе держать, и народ успокоить, да и развлечение для общества какое-никакое.

Да, ход процесса над изменниками (и казнокрадами по ходу дела) вызывал живейший интерес публики, а уж оглашение приговора… А сколько было кулуарных сплетен, что суд ограничится мягкими приговорами, что если кого и казнят, то уж совсем зарвавшихся, остальных же пожурят небольшими сроками и отправят в штрафные роты на фронт! И тут такой жесткий приговор! Больше половины обвиняемых в хищениях, растратах казённых средств, выделенных на войну, а то и в скрытом, но сознательном саботаже и целенаправленном срыве оборонных заказов, обеспечения мобилизованных и мобилизации, в получении денег и прочих подарков от недружественных стран, в общем, все они были приговорены к смертной казни через повешение. На Болотной площади в Москве. Они, правда, имели право подать прошение на Высочайшее имя о помиловании или пересмотре дела, но публика очень сомневалась в том, что я кого-то там сильно уж помилую.

А среди приговоренных были весьма колоритные личности. Крупные купцы, чиновники (вот тот же бывший тамбовский генерал-губернатор Макей-Рождественский, к примеру), военные весьма и весьма высокопоставленные, несколько депутатов Госдумы (правда Дума должна была ещё дать согласие на смертную казнь, а они точно не дадут, и теперь им всем с этим жить, а приговорённым ждать в камере смертников окончания срока своего мандата). В общем, достаточно заметные личности, чтобы стать предметом пересудов в обчестве.

Кровь периодически нужно было пускать. Особенно в условиях войны. Тактика Ники откладывать решение проблем и вскрытие гнойных язв общества «на после войны» себя никак не оправдывала и не оправдала. Вскрытие язв нужно производить вовремя. На страх врагам и на славу нам.

Что касается материального и бренного, то суета князя Волконского и графа Жилина принесла свои плоды, ведь если высадка на Хоккайдо и была секретной, а также во многом неожиданной для всех, включая японское командование, то вот уже вопрос блокады и взятия под контроль портов и активов этого острова не вызвал такого ажиотажа, а значит, на колебании курсов на биржах это отражалось в менее резкой степени, а вот операция против острова Садо стала неожиданностью для всех, даже для подавляющего большинства непосредственных исполнителей. Высадку бойцы ССО, десанта и морпехи в тренировочном режиме проводили совсем против другого объекта, и лишь после полной изоляции за неделю до операции они получили допуск к реальным планам и тренировкам. Да и то, сроки операции были обозначены, как весна 1922 года. Так что…

В общем, неожиданность, при соответствующем инсайде, всегда приносит деньги, и часто очень большие деньги. Или огромные деньги, как в моём случае.

Реакция моих коллег по Мраморному клубу была вполне прогнозируемой – они забили мне стрелку и захотели перетереть. Так что нам предстоят тёрки на Мраморном острове. Не любят мои партнёры, когда их играют в тёмную. Они могут не только не успеть поставить в мировых скачках, но и, засуетившись, вообще поставить не на ту лошадь и крупно проиграть. А такого поворота событий они не любят особенно. И могут начать нервничать.

Ладно, чай не впервой.

Завариваю себе зелёный китайский чай. Вспомнился вопрос Маши, которая у меня давеча спросила с недоумением: «А ты что, и вправду собираешься сохранять единство Китая?»

Я тогда хмыкнул и лишь покачал головой. А что я мог ответить? Мне и самому непонятно пока. Да, империя Цин – наш союзник. Нужный союзник и важный для нас. Очень перспективный. Союзник, которого мы десятками нитей держим за горло и, вежливо почтительно улыбаясь, можем направить его куда угодно. Но готовы ли мы дать Цин возможность восстановить свой суверенитет над всей Поднебесной? А это уже совсем непростой вопрос. Пока Маньчжурия, Монголия и Восточный Туркестан под нашим патронатом, а региональные военные клики не дают Цин возможность крепко встать на побережье Южно-Китайского и Восточно-Китайского морей, нас в целом всё устраивает. Мы не дадим свалить Цин, но и не дадим Цин одержать решительную победу.

Ничто не ново под луной. Ужасный одноглазый старик Кемаль не даёт султану Мехмеду V одержать, при нашей недостаточно решительной поддержке, решительную победу над сепаратистами Карамании, но и мы не даём Кемалю взять верх, а когда он попытался зарваться, оперевшись на британцев, весной 1918 года, его армия была разгромлена нашими войсками, а сам Кемаль уцелел лишь непостижимым чудом. Такая же примерно картина (опуская за скобки нюансы) и в Великодакии, и в Великом Афганистане, и в Восточном Туркестане, и в Монголии Внешней и Внутренней, и Маньчжурии, она же Сунгария. И много где ещё. Разделяй и властвуй. Старый имперский принцип, но ничто не ново под луной.

Чай. Приятный напиток на ночь. Дарит покой и умиротворение. Но не мне и не в этот раз.

Война с Японией. Вторая война. И в отличие от Первой, эта кампания шла в основном по нашим правилам. Мне пришлось приложить для этого много и множество усилий самого разного плана. В теории, я мог бы закончить эту войну ещё до Нового года, подписав где-то в марте мирный договор на наших условиях. Пусть речь не шла о безоговорочной капитуляции самураев, но мне это было и не надо. Но мои генералы и адмиралы были настроены на скорейший разгром Японии и безоговорочное отмщение за Цусиму и прочие унижения прошлой войны. И я не мог не учитывать настроений среди своих военачальников. Может, ваш покорный слуга тут и в авторитете, но пара-тройка роковых ошибок − и про меня можно будет сказать Sic transit gloria mundi.

Понятно, что пока я так далеко от театра военных действий, ничего эпохального там не случится. У главной победы будет лишь один автор и автор этот – ваш покорный слуга. Иного быть не может. Локальные битвы и операции я готов уступить своим генералам и адмиралам, но не всеобщую победу в войне. Знаем мы это кино. Проходили уже.

Душно в кабинете. Распахиваю окно.

Ночь над Босфором. Потеплело сегодня. Стих ветер. Ночная температура поднялась до двенадцати градусов. Среди редких облаков проплывал полумесяц убывающей луны.

− Ты чего не спишь?

Маша за спиной обеспокоенно завертела головой. Я не оборачиваюсь, мне и отражения в стекле достаточно.

Хмыкаю.

− Радость моя, пошли погуляем?

Жена как-то поперхнулась, закашлялась и лишь бросила:

− Нет, ты точно заболел – гулять в конце ноября в три часа ночи. Ну, пошли, если не шутишь.

…Четверть часа спустя мы гуляли по набережной вдоль дворца. Сказать, что генерал Климович был не очень доволен, это ничего не сказать. Не говоря уж о том, что самого генерала подняли с постели ради чудачества августейшей четы. В принципе, ничего экстраординарного в плане безопасности не предвиделось, поскольку набережная у Дворца Единства была закрытой для прохода и проезда, гуляющих и прочих рыбаков там не было и быть не могло, но не любил генерал подобные мои выходки. Впрочем, уверен, что любой начальник службы безопасности будет недоволен, что его подопечные неожиданно начинают где-то шляться по ночам. Набережную перед нашим выходом ещё раз не проверили, акваторию у дворца повторно не расчистили от всяких посудин и плавающих предметов, и прочая, прочая, прочая.

Но это была головная боль барона Климовича, нам же хватало свежего воздуха, моря и луны в небе.

Практически романтика.

Прохладный ночной бриз был божествен. Пахло морем, какими-то водорослями, в воздухе присутствовала нотка горечи от дымов домашних очагов, проходящих по Босфору судов и боевых кораблей, от многочисленных костров рыбаков, которые готовили свои фелюки к выходу на лов. Меньше двух часов до восхода солнца, меньше часа до утренней зари. Какой же тут сон у занятых людей?

На крейсере «Аврора» звякнули склянки. Половина четвертого утра. Вскоре склянки «Авроры» возвестят о приходе Авроры – богини утренней зари. Наступит новый день. А пока мы с Машей просто гуляем.

Говорить не хотелось. Мы гуляли, дышали воздухом, стояли обнявшись, иногда целовались, в общем вели себя примерно так же, как ведут себя нормальные молодые люди в подобной ситуации.

Маша чувствовала, что мне нужно что-то ей сказать, но не лезла с расспросами. Люблю свою жену в том числе и за это чудесное качество.

Наконец я заговорил.

− Знаешь, я сегодня в очередной раз думал о том, что история не только пошла кувырком, но и меняется совершенно удивительным образом. Вспоминал и твои слова, сказанные тобой тогда, на поляне, на Острове, когда ты меня разоблачила. Про то, что от моей воли идет трещинами мироздание, а люди меняются словно глина под рукой гончара. Конечно, это метафора, не более, однако иной раз я с определенным ужасом и оторопью слежу за тем, как развиваются события. Мир меняется слишком быстро, даже для меня. Нет, разумеется, у меня нет никакой такой волшебной силы, я вовсе не супергерой, да и вообще…

Маша не перебивала и даже не смотрела мне в лицо, явно боясь сбить меня с мысли неосторожным словом или взглядом. Она за годы нашей совместной жизни знала, что в таких случаях меня перебивать не следует, ибо я просто замкнусь в себе и всё. И если я уж дозрел до того, чтобы с ней поделиться, то отнестись к этому следует со всей серьезностью.

Я продолжал, глядя куда-то в морскую гладь.

− Да, история меняется слишком быстро. Я долго пытался понять, почему это всё так происходит. Понятно, что всякие божественные промыслы, игру Провидения, судьбу и всю прочую метафизику я отмёл с ходу и не колеблясь. Тогда что? Ведь это же объективные наблюдения, а значит, им должно быть рациональное объяснение. И мне нужно было это объяснение, ведь иначе я не только не смогу прогнозировать завтрашний день, но и спать не буду ночами. И, вообще, вскоре свалюсь с копыт от нервного напряжения и физического переутомления. Собственно, ты меня в таком состоянии видела уже не раз.

Жена кивнула, вновь промолчав. Кивка было достаточно. Я тоже замолчал.

Небо на востоке начинает сереть. Вот уже видны силуэты холмов на той стороне Босфора.

Время ночи уходит.

− Никакого чуда нет. Я это точно знаю. Просто я знаю прямую дорогу и вижу цель. Я иду вперёд, перешагивая через две ступеньки, в то время, пока другие осваивают ступеньку за ступенькой. Так было. Это дало мне и России преимущество, позволив резко сократить наше отставание. Так было, но, видимо, больше так не будет. Мир, который я знал, остался в прошлом. Россия движется вперед всё быстрее, но и наши основные соперники-конкуренты в целом сообразили уже, что русские не такие уж безнадёжные лапти и варвары, что с ними нужно держать ухо востро и быстро перенимать опыт России. Пример – бурное развитие авиации, и, в частности, морской авиации. Я ускорил события лет на двадцать, а то и тридцать, и то, что должно было появиться лишь в первой половине сороковых, уже совершенно точно возникнет в первой половине двадцатых. А один прорыв в истории тянет за собой кучу других, а потом уже и всё остальное меняется стремительно и необратимо. Обрати только внимание на женскую и мужскую моду начала 1920-х годов. Мы с тобой, и ты с Натали, просто перевернули моду. Она уже в чём-то мода двадцатых, в чём-то уже тридцатых, а иногда уже даже сороковых и намётанный глаз различит нотки пятидесятых и шестидесятых годов, просто нынешняя публика пока не знает, куда смотреть и на что обращать внимание. Но это факт.

Маша согласилась.

− Да, бурное развитие моды стало следствием и рекламной кампании трех минувших Олимпийских игр, и Всемирной выставки, и открытия сети курортов в Ромее, и картин производства «Империи кино», где актрисы щеголяют одна продвинутее другой. Даже самая известная модельер России госпожа Надежда Ламанова шьет все более смелые модерновые наряды, обшивая не только весь высший свет, но и лучшие театры трех столиц, а также Нового Илиона, и, конечно же, самые высокобюджетные картины «Империи кино» в лице их лучших и самых дорогих актрис. Нужно ли говорить, что вся публика начала массово переходить на более стройные и укороченные модели? А это ускорило прогресс и в других направлениях моды, в легкой промышленности и так далее.

Усмехаюсь.

− Мне тут Евстафий доложился о том, что ему птички нашептали про то, что госпожа Ламанова очень переживает, мол, наша обожаемая государыня не заказала до сих пор у неё ни одного платья, в то время как у Аликс был целый гардероб её самых изысканных и умопомрачительных нарядов. Дальше уже идут намёки и пересуды, что, мол, Натали Ламанову к тебе не подпускает, боясь конкуренции, в то время как наряды Натали совсем невзрачные по сравнению с платьями великой Ламановой. А она, между прочим, имеет официальный статус «Поставщик двора его всевеличия». Что скажешь?

Императрица хмыкнула.

− А ты знаешь, как шьет платье Ламанова? Модель, на которую шьется наряд, должна стоять неподвижно, пока великая мастерица прямо по телу начинает резать, кромсать, закалывать булавками, и всё это многие часы подряд, поскольку прерваться невозможно – платье просто рассыплется.

Чешу нос.

− Хм… И что это за новый метод?

Маша засмеялась.

− Ламанова просто не умеет кроить, делать выкройки на бумаге, вырезать нужные куски, собирать их с тем, чтобы потом провести примерку. Делать она этого не умеет, а потому заказчицам, включая Аликс, приходится терпеть, поскольку Ламанова действительно гений, а бренд её стоит очень дорого.

Киваю.

− Понятно. На что только не пойдешь ради красоты. Даже на жертвы.

Вновь смешок.

− И вправду хочешь, чтобы я так мучилась под иголками у госпожи Ламановой? Нет, уж, «Модный дом Натали» меня вполне устраивает. Там творят лучшие кутюрье Европы.

− Нет, радость моя, конечно же не хочу. Красота, может, и требует жертв, но я не хочу приносить в жертву тебя.

Жена рассмеялась и щёлкнула меня пальцем по носу.

− Ой, все мужчины так говорят, но все хотят, чтобы их жены и подруги были красивыми!

Парирую.

− А женщины не хотят, чтобы их мужья и кавалеры выглядели прилично?

Ироничное:

− Мужчина должен быть чуть красивее чёрта!

Смех. Поцелуй.

Мы помолчали. Скоро уже рассвет. И я продолжил с того места, на котором прервался:

− Ещё одним фактором бурных изменений истории стало сохранение монархий в Европе. Это совершенно меняет весь расклад отношений и развития. Да, войны между монархиями в истории случались регулярно и регулярно будут происходить, в этом нет ничего нового. Но монархи, в большинстве своём, мыслят иначе, чем вожди мелких лавочников или партийных чинуш, вдруг объявивших себя гласом народным. В нашей с тобой истории Европа стала более стабильной и более нацеленной в будущее.

Маша возразила:

− Но идеи национал-социализма возникли не благодаря только Гитлеру и его шайке. Их корни заложены ещё во Втором рейхе, и я после того, как ты меня просветил по поводу твоего минувшего будущего, ясно вижу все предпосылки появления национал-социализма в Германии и в нашей версии истории.

Парирую:

− Это так. Все эти идеи насчет жизненного пространства на востоке, превосходства немцев и прочих арийцев, идеи насчет объявления унтерменшами всех остальных появились не в тридцатые годы, и даже не в двадцатые. Это наследие времён Второго рейха. Но есть несколько отличий. Первое отличие – в нашей нынешней истории Германия войну не проиграла и не была унижена. И я всё сделал, чтобы случилось именно так. Второе, как следствие первого, в рейхе сохранилась монархия, а движение реваншизма трансформировалось в желание Берлина добиться поставленных перед Великой войной задач – расширение колониальной системы в пользу Германии, продолжение противостояния с Британией, как главным препятствием на пути расширения немецких интересов, борьба с американской плутократией. И третье отличие, возможно основное, в отличие от моей истории, русские в глазах немцев теперь не воспринимаются как унтерменши. Русские – доблестные воины, а Россия – достойный противник, которого лучше иметь в союзниках, поскольку победить его на поле боя очень затруднительно и себе дороже.

В голосе императрицы слышится сомнение:

− А ты уверен, что Германия не нападёт на Россию?

− Уверен, что нападёт, как только у них такая возможность появится, а мы, в свою очередь, им такую возможность дадим. Вот сейчас, например, все основные силы России сконцентрированы на Дальнем Востоке. В европейской части наши войска либо держат границу, либо удерживают периферии Империи, большей частью наши дивизии мало изменились со времён Великой войны, военная реформа и перевооружение их коснулись мало, а штат их развернут по нормам мирного времени. Так что, да, если Германия умудрится нанести удар и сумеет в приграничном сражении опрокинуть нашу армию, мы можем получить крайне неприятную ситуацию. Но, во-первых, в Берлине прекрасно понимают, что даже при таком раскладе война с Россией не закончится, а будет только начинаться, во-вторых, до времён танковых клиньев Гудериана мы ещё не развились, а Великая война показала, что всякого рода планы Шлиффена−Мольтке, при техническом развитии времён Первой мировой, прекрасно смотрятся лишь на бумаге. В-третьих, у рейха сейчас просто нет сил для такой масштабной и тяжёлой войны, а мы, разумеется, следим за возможным развёртыванием немецких дивизий на штаты военного времени. Ничего этого пока нет. Потому я и позволил себе двинуть на Дальний Восток свои лучшие и самые оснащенные войска. Так что – нет, рейх сейчас на нас не нападёт. А возвращаясь к тому, что я говорил, сохранение монархий, а значит, и стабильности во всех европейских странах, отсутствие на карте всего, что связано с Гитлером, Муссолини, Сталиным, Лениным, Троцким, возможность держать на коротком поводке мелкие, но очень агрессивные страны типа тех же Румынии, Венгрии, Польши и прочие Хорватии, всё это практически гарантирует нас и историю от того безумия, которое творилось в Европе в мои времена в тридцатые и сороковые годы. Да, война будет, практически неизбежна новая война, но это будет другая война. И тут меня как раз бурное развитие технологий и беспокоит.

− Почему?

− Потому, радость моя, что есть у меня чуйка, что это будет не просто второй акт Великой войны. Это будет страшный симбиоз Второй и Третьей мировых войн грядущего в одном флаконе. И хорошо, если без технологий «Звёздных войн» и без Разрушителя из «Звёздных королей». Шутка.

Почти.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МРАМОРНЫЙ ОСТРОВ. 25 ноября 1921 года

− Приветствую вас, господа. Итак, сегодня внеочередное заседание нашего Клуба, нашего, не побоюсь этого слова, Союза Четырёх, да простит меня сэр Артур Конан Дойл, которому и не снились игры и заговоры нашего масштаба. Впрочем, я отвлёкся. Месяц назад мы собирались здесь же. Тогда, напомню, речь шла о том, что правительству в Лондоне срочно нужна война для мобилизации избирателей в период досрочных выборов. Что ж, войны между Россией и Великобританией пока не случилось, и судя по объявленным досрочным выборам, формально войны между нашими странами и не случится, поскольку объявить войну действующее правительство на Даунинг-стрит, 10, не сможет по закону, а Россия Британии объявлять официальную войну пока не собирается. Меж тем, события в Азиатско-Тихоокеанском регионе идут своим чередом. Вторая Русско-японская война, по факту, так и не переросла в Третью Тихоокеанскую. Насколько я понимаю, некоторые операции русских сил вызывают интерес у членов Клуба, и возникла необходимость это всё обсудить. Я правильно понимаю ситуацию? Вам слово, коллеги.

Я завершил вступительное слово и раскурил трубку, показывая всем, что я пока воздержусь от лишних слов, давая им возможность обозначить свои позиции.

Принц Паллавичини, главный «виновник» прошлого экстренного заседания Клуба, взял слово первым.

− Коллеги! Действительно, уверен, что вопросы у нас всех имеются. Что ж, войны между Москвой и Лондоном, в виде ожидавшегося нападения русских войск на британский конвой, не произошло. Собственно, не произошло по нескольким причинам. Во-первых, на Даунинг-стрит, 10, переиграли стратегию, придя к выводу, что маленькой победоносной войны с Россией на Дальнем Востоке и в зоне Тихого океана у Великобритании не получится. Что создавало определённые риски перед датой голосования на выборах. Во-вторых, было признано, что война между Австралией и Россией мало повлияет на общественное мнение внутри Великобритании. В-третьих, поддержка войны в доминионах находится на самом низком уровне со времен Великой войны, настолько низком, что Канада и Новая Зеландия отказались от участия в боевых действиях наотрез, а Австралия, хоть и согласилась, но с очень большими дебатами в правительстве. Не следует забывать о факторе Западной Австралии, которая в очередной раз напомнила, пусть и полуофициально, что она не подписывала договор о вхождении в состав Австралийского Союза. Но, поскольку в Лондоне продолжали играть в странную игру под названием «мобилизация общественного мнения с минимальным риском появления плохих новостей перед выборами», то Лондон продолжил уверять Токио, что всё нормально, что это просто такой хитрый план вступления Великобритании в войну против России на стороне Японии. И что вот-вот будет нанесен сокрушительный удар. Что заставляет японцев продолжать яростно сражаться. Проблема только в том, что уже к Рождеству японцам всё станет ясно насчет британцев и ошибочности союза с Лондоном.

Герман Барух кивнул:

− Сложившееся положение вызывает крайнее беспокойство среди заинтересованных лиц в Соединенных Штатах. Эта странная, я бы даже сказал, опереточная война приносит убытки и неопределённость на рынки. Высадка русских войск на Хоккайдо и на острове Садо весьма ощутимо поколебала спокойствие на Уолл-стрит. Японские акции ощутимо просели, и биржи балансируют на грани паники. Если Россия продолжит свою политику оберегания Австралии от решения вступить в эту войну, то не позднее чем через месяц-два Токио сядет за стол переговоров о довольно унизительном мире. Такой поворот событий понизит акции японских компаний практически до мусорного уровня. Многие из тех, кто вложился в Японию, понесут убытки, а может, и объявят о своём банкротстве.

Спокойно отпиваю чай из чашки. Промокнув губы белоснежной салфеткой, замечаю:

− Банкротство одних, это всегда рост благосостояния других.

Но Барух был не склонен просто соглашаться со мной в этом вопросе.

− Михаил, когда затевалась эта война, мы говорили о переформатировании многих раскладов в регионе Юго-Восточной Азии и Тихого океана. Что нам одна Япония, если победа над ней в войне мало что меняет в общем балансе сил? Даже поражение Токио не повлияет решительным образом на изменение ситуации, поскольку Япония пока слишком слабо влияет на события как в финансовом плане, так и в военном.

Принц Фуггер-Бабенхаузен Карл V не остался в стороне.

− Михаил, когда мы вкладывали деньги в развитие твоего флота и твоей армии у нас была договорённость о том, что русские армия и флот помогут Клубу решить наши интересы в том полушарии. И напомню тебе, что наши интересы намного обширнее и простираются намного дальше, чем Япония. Эта война лишь часть большого переформатирования мира под интересы Клуба, не так ли?

Киваю. Да, такой разговор был. Пусть не так буквально, что прям вот русская армия – это силовой инструмент, но огромные вложения со стороны Клуба вовсе не являлись альтруизмом. Как и у любой мафии, у Клуба был свой инструмент силовой поддержки, и этот инструмент меня, в целом, устраивал, поскольку силовой блок Клуба был в моих руках. Финансы финансами, но иногда ЭСЕД недостаточно – нужны линкоры, гаубицы и самолёты.

Что ж, денег мне дали и режим наибольшего благоприятствования при подготовке к войне создали. Теперь партнёры по опасному бизнесу хотят выплаты дивидендов с моей стороны.

Словно прочитав мои мысли, Барух напомнил:

− Организовать покупку кораблей для твоей Третьей Тихоокеанской эскадры было непросто. Флот США и командование были категорически против.

Хмыкаю.

− Конечно. Приобрели рухлядь по цене новых современных кораблей.

Последовал достаточно сухой ответ:

− Но ты смог приобрести нужное быстро и в тайне для японцев, не так ли? И вот теперь среди заинтересованных лиц в Америке возникают вопросы, а зачем мы России помогли приобрести эти корабли, да ещё и дали льготный кредит на это? Зачем нам победа русских над японцами? Не проще ли было отложить продажу кораблей до весны? И, Михаил, хочу тебе заметить, что семейство Барух взяло на себя ряд обязательств, продвигая продажу России этих кораблей. Быстрая победа над Японией не согласуется ни с нашими интересами, ни с интересами наших инвесторов. Вряд ли инвесторов интересуют выгоды Москвы по результатам этой войны в виде возврата юга Сахалина или какого-то Порт-Артура. Позволь тебе напомнить, что деньги инвестировали вовсе не ради этого.

Вновь Паллавичини:

− К тому же русский флот тщательно избегал атаковать кенгурятников. А те, в свою очередь, всякий раз уклонялись от прямого столкновения. Ситуация зависла в зыбком равновесии. В непозволительно зыбком равновесии, я бы так сказал. Территориальные приобретения за счет Японии станут бонусом для России, но в эту войну наш Клуб вкладывался вовсе не ради этого. Мне ещё удается сдерживать фронду в Сити, но наше влияние ослабнет, если тебе, Михаил, не удастся ослабить наших противников. Только так можно сделать промышленников Острова сговорчивее!

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 26 ноября 1921 года

− Что ж, граф, я услышал ваше прошение относительного дозволения на ваш брак. Соответствующие службы, как вам известно, изучат кандидатуру вашей будущей невесты и дадут мне свое заключение.

Граф Жилин поднялся с места и склонил голову:

− Благодарю вас, ваше всевеличие. Всегда готов служить вам и интересам вашего дома.

Киваю.

− Отрадно слышать, Сергей Петрович, право слово. В целом я доволен вашей службой. Однако некие языки утверждают, что не всё так славно в датском королевстве, как говаривал старик Шекспир. Вот, благоволите ознакомиться.

Передаю ему папку. Не очень толстую, но ему хватит и этого. Жилин, заметно побледнев, принял папку из моих рук и, раскрыв, принялся просматривать содержимое. Судя по тому, что он не слишком-то тратил время на чтение, материалы, так или иначе, были ему в целом знакомы. Меня же интересовала его реакция. Нет, руки у него не дрожали, пальцы не бегали суетливо, он не вытирал судорожно пот со лба, да и капель пота на лбу вовсе не было. Равно как и не было жара и прочего изменения баланса температуры за счет прилива крови и повышения давления.

Он довольно спокойно дочитал и, закрыв папку, протянул мне её назад. Затем встал, оправил придворную ливрею и безо всякой рисовки склонил голову.

− Виноват, ваше императорское всесвятейшество и величие. Жду ваших повелений. Моя жизнь и честь в ваших руках. Исполню любое ваше желание по данному делу. Думаю, что трибунал и разбирательство мне не грозят.

Киваю.

− Да, не грозят. Вы для этого слишком много знаете. СЛИШКОМ МНОГО для публичного процесса и казни. Но объясните мне, чего вам не хватало? Я дал вам всё: титул, богатство, положение, роскошную жизнь в Италии. И что я получил в ответ? Вы, сударь, изволили утаить часть денег от операций. Моих денег. Неужели вы думали, что я не узнаю об этом? Так и в чём же дело, граф?

Тот кашлянул и глухо проговорил:

− Я не утаивал ваши деньги, государь. Я не крыса. Это мои личные деньги, о которых вы не знаете. Ваши службы не слишком глубоко копали по понятным причинам щекотливости ситуации. Я хотел выйти из игры, государь. Залечь на дно. Сменить имя и внешность. Уехать в Южную Америку. На это нужны были деньги, о которых не знаете вы и ваши спецслужбы. А получить такую сумму вот так вот, «вдруг», и чтобы никто не заметил, довольно проблематично. Но я рискнул, ибо время уже поджимало.

− И куда же вы так торопились, милостивый государь?

Жилин спокойно откинулся на спинку стула.

− Я чувствовал, что мой час вскоре пробьет и за мной придут. Я знал слишком много обо всём, чего простым смертным знать не следует. А сильные мира сего умеют оберегать свои секреты. И вдруг за последние пару месяцев в Европе и США произошла череда обычных бытовых смертей среди людей вроде меня. Людей, работающих на очень влиятельных лиц или на структуры, чьё название ничего не скажет простому обывателю. В общем, с моими, так сказать, коллегами, стали случаться всякие трагические неприятности. Ничего криминального. Всё довольно банально – отказ тормозов на резком повороте, проблемы с сердцем, кто-то утонул на рыбалке и так далее. И я решил резко засобираться в Южную Америку, посчитав, что пора исчезнуть, пока за мной не пришли всякие «несчастные случаи». Как вы верно заметили, государь, я СЛИШКОМ МНОГО ЗНАЮ.

Интересуюсь:

− И почему вы не исчезли?

Граф криво усмехнулся.

− Дело в том, государь, что на меня каким-то образом вышли люди от южноамериканской ветви Дома Ротшильдов и предложили сотрудничество. Информация в обмен на очень большие деньги наличными и помощь в легализации в любой стране Латинской Америки по моему выбору. И тут я понял, что от сильных мира сего я не спрячусь нигде на свете. И что я уже покойник. Особенно если поеду к Ротшильдам. Так что я не поехал.

Барабаню пальцами по столешнице. Что ж, история связная, тем более что это всё в основном правда, пусть и не истина в последней инстанции. Правда, хотя бы потому, что именно Ротшильды мне Жилина и сдали. С наилучшими пожеланиями и надеждами, так сказать, на сотрудничество в будущем. А судя по этому «сливу», Ротшильды окончательно убедились, что на Жилина рассчитывать более не стоит, особого компромата, помимо уже переданного мне, на него, очевидно, не имеется (но мои службы проверят его «от» и «до»), а такой «слив», насколько я понимаю их замысел, внесет некоторый хаос в моё личное окружение и затруднит проведение масштабных операций.

− Позволю себе поинтересоваться, милостивый государь, а прошение о дозволении на брак – это элемент операции прикрытия вашего исчезновения? Все будут отвлечены на изучение вашей невесты, никому и в голову не придёт присматриваться к вам, тем более сомневаться в том, что вы не настолько уж и лояльны, и даже что-то замыслили. А затем с вами что-то случается, пожар какой-нибудь или машина сгорела в аварии, тело опознать невозможно, и, как говорится, все концы в воду. Можно даже вместе с автомобилем и обгоревшим трупом. Может, его там ещё и рыбы подпортят. Так ведь?

Жилин отрицательно покачал головой.

− Не совсем, государь. Некоторую суету с поиском невесты я действительно задумал как часть операции прикрытия. Но потом – нет. Я подал прошение о дозволении на брак уже после того, как решил остаться. Я не стал бы так подводить барышню.

Хмыкаю.

− Что ж, допустим-допустим. Весьма занятная история. Ладно. В общем так, Сергей Петрович, признаюсь, вы меня очень разочаровали. Разумеется, больше не может быть и речи о вашем допуске к моим личным финансам в дальнейшем. На ваш счет состоится следствие со стороны моих личных структур. Если никакого больше предательства с вашей стороны обнаружено не будет, то я подыщу вам работу исходя из вашего ума и квалификации. А пока поезжайте в Нижний Новгород, насколько я знаю, вы давно не видели свою матушку. Официально вы в отпуске по состоянию здоровья. На весь период следственных действий. Это может быть месяц, может и два. Разумеется, за вами будет осуществляться негласный надзор, так что надеюсь, обойдемся без ваших внезапных отправлений на рыбалку или охоту. О всех отлучках, походах и встречах вы обязаны заранее предупредить помощника имперского комиссара господина Архангельского. На этом аудиенция окончена.

Дождавшись, пока Жилин дойдет до двери кабинета, окликаю его:

− Да, и все деньги, о которых я якобы «не знаю», должны быть перечислены в Фонд дикой природы Экспедиции службы егермейстера двора. Зверушкам тоже нужно что-то есть. Всё понятно?

«Герой нашего времени» вытянулся и щелкнул каблуками.

− Так точно, ваше императорское всесвятейшество и величие!

Киваю.

− Ступайте, граф.

Всё ещё граф, всё ещё не безымянный подвал. И есть шанс, что его обезображенный труп не найдут завтра в лесу и не спишут на «волки подрали» или «муравьи затоптали». Конечно, будь это не Жилин, я бы так и поступил, но его мозг слишком ценен для меня, чтобы я вот так разбрасывался кадрами. Даже кадрами, которые решили попробовать выйти из игры. А из нашей игры выход только вперёд ногами. Ладно. В конце концов, напрямую он меня вроде не предавал. Следствие покажет. Если всё нормально, то определю его денежным мешком к Емцу. В ЭСЕД как раз нехватка хитрого финансирования хитрых операций. Думаю, Жилин там будет как раз к месту.

− Кхе-кхе, государь, дозволите?

Удивлённо поднимаю брови.

− Вы ещё здесь, граф?

Тот слегка тушуется.

− Нижайше прошу простить, ваше всевеличие, но тут такое дело… В общем, глава Royal Dutch Shell мистер Генри Детердинг испрашивает дозволения на Высочайшую аудиенцию.

Хмуро интересуюсь:

− С какой-такой радости? Что ему надо?

Осторожный подбор слов:

− Смею полагать, что данного господина интересует безопасность их нефтяных активов в зоне театра военных действий.

Барабаню пальцами. В целом, чего-то подобного следовало ожидать, но…

− Нет, обойдётся. Не по чину такие встречи. Я подберу переговорщиков по его уровню полёта. Ступайте, граф.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВЕР КОРЕЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА. СЕВЕРО-ВОСТОЧНЕЕ СЕЙСИНА. 26 ноября 1921 года

Штурм укреплений Сейсина силами 1-й Гвардейской танковой и 1-й Гвардейской гренадёрской дивизий шёл четвертые сутки. Японцы дрались отчаянно, и хотя на их головы чуть ли не ежеминутно прилетало что-то тяжелое, они раз за разом вылезали из своих бункеров и бетонных ходов сообщений и вновь занимали свои места за пулемётами или орудиями в капонирах, встречая новую русскую атаку огнём.

Капитан Романов в очередной раз изучал позиции противника в бинокль. Вот же черти! Четвёртые сутки в противогазах! Откуда у них столько сменных фильтров? Или чем они там дышат? Там же ужас что творится, объективно говоря. Повезло им ещё, что холодно, а так бы к вони отравляющих газов добавился бы трупный смрад. Впрочем, им и без этого хватает.

В принципе, наблюдения показали, что в момент начала обстрела все люки и щели укрепрайона захлопываются, так что, возможно, газ внутрь и не попадает. А если у них там еще и герметичные двери между разными частями УРа, то тогда не удивительно, что химснаряды не дают ожидаемого эффекта. Но это всё пока лишь догадки, хотя более правдоподобной версии у русского штаба пока нет. Да и применение химии строго ограничено направлением ветра, требовалось стрелять, да так стрелять, чтобы отравляющее облако не вернулось назад на русские позиции. Но и это полбеды, в конце концов наши войска перед началом обстрела живо натягивали противогазы. Беда, когда ветер внезапно менял направление и ядовитые облака накрывали сам Сейсин, а такое уже пару раз случалось. Не так чтобы сильно, но кто знает? Вряд ли у местных корейцев есть противогазы.

Ясно одно – без крупного калибра успеха они не добьются. Взломать эшелонированную оборону наличными средствами крайне непросто. Орудия лейб-гвардии 1-го мортирного артиллерийского полка и 1-й гренадерской артиллерийской бригады не смогли взломать укрепления противника, несмотря на почти не прекращающийся артобстрел. Авиация также не справляется с поставленной задачей. Ни бетонобойные тяжелые бомбы, ни бомбы с «греческим огнём», ни даже новейший сверхсекретный «Ромейский цветок» не смогли переломить ситуацию во время штурма укрепрайона. То, что отлично себя показало в поле, против бетонных капониров оказалось не слишком-то и эффективным. Да и японцы проявили если не чудеса фортификации, то весьма достойный уровень подготовки своих укреплений к возможной осаде. А взять Сейсин крайне необходимо! Русскому флоту очень нужен этот незамерзающий порт в качестве базы для операций в регионе.

− Ваше высочество! Радио из штаба полка!

Андрей принял бланк расшифровки. Видимо не очень секретно, раз доверили дешифровку связисту. Пробежав бланк глазами, капитан кивнул.

Ну, как говорится, легки на помине. К Сейсину подходит 1-я Тихоокеанская эскадра. Теперь-то дело точно пойдет веселее с их 305-миллиметровыми орудиями, а их там целых двенадцать стволов.

− Шаров! Радио «Арте-2»! Координаты наших целей для удара с моря!

Связист убежал исполнять приказание. Потянулись минуты. Обстрел с их стороны продолжался, но явно пошёл на спад. «Солдатское радио» наверняка уже растрезвонило по позициям новость о подходе русского флота, и все уж приготовились к зрелищу избиваемого противника, который своим упрямством давно всем надоел. Хотя и снискал уважение своим упорством и доблестью. Но всё равно – надоел!

Рокот двигателя в небе обозначил позицию воздушного наблюдателя-корректировщика. Первый пристрелочный выстрел главного калибра броненосца вызвал волну неподдельного ликования на русских позициях. Сейчас-сейчас! Заплатите за всё!

Традиционно первый взрыв был с изрядным недолётом, и капитан Романов даже забеспокоился, а что если флотские комендоры начнут обычную игру в «вилку», то вслед за недолётом следует ожидать перелёт, а от японцев до русских не так уж и далеко. К счастью, комендоры своё дело знали, а воздушная корректировка была более-менее корректной, так что перелёт был, но не слишком близко к позициям его батальона. И вот, наконец, третий выстрел накрыл цель. Ещё несколько минут, и укрепрайон японцев накрыл целый ураган тяжёлых разрывов, да так, что земля вздрогнула в радиусе нескольких километров.

Второй залп. Третий. Четвёртый. Пятый. Понятно, что на самые укреплённые места даже 305-миллиметровых снарядов недостаточно, но в составе укрепрайона достаточно ходов сообщений, бытовых помещений, казарм, электростанций, запасов кислорода и прочего, далеко не всё из чего было прикрытом многометровым слоем бетона. Да и в укреплённых местах должно быть весьма некомфортно среди ходящих ходуном полов, трясущихся стен и осыпающихся щебнем потолков. Не говоря уж о грохоте тяжёлых разрывов.

Обстрел с моря утих.

А вот теперь настал и их черёд.

Тяжело заухали 210-миллиметровые орудия мортирного артиллерийского полка и 152-миллиметровые гаубицы гренадёрской бригады, завыли огненными росчерками ракеты РСЗО «Гром», внося свою лепту в выколачивание противника с обрушившихся и открывшихся позиций УРа.

− Ваше высочество! Приказ на атаку! Готовность десять минут!

− Принято.

Князь императорской крови натянул на голову свой шлемофон. Что ж, поехали, помолясь.

Ловко взобравшись на броню своего тяжёлого ТРБЗ-20М, Романов откинул люк и скользнул внутрь для осмотра и приема от экипажа рапортов о готовности. Вроде порядок. Вновь показавшись из люка, Андрей вскинул бинокль.

Вот и его батальон вступает в дело. Десяток легких танков ТР-18М и ТР-20, в сопровождении роты бронетранспортёров БТР-1 и пехоты, двинулись вперёд. Триста метров от позиций роты тяжелых самоходных орудий, где размещался штаб капитана Романова. Четыреста. Ответный огонь со стороны Сейсина был довольно слабым, но это не значило ничего, ведь обстрел продолжался. Хотя, конечно, больше сотни 305-миллиметровых снарядов это вам не шутки. Наверняка у японцев много что обрушилось там, переходы всякие как минимум. Так что, может, и не сумеют в достаточном количестве вернуться в свои капониры для действенного сопротивления.

Романов махнул рукой:

− Работаем, братья! Гвардия – вперёд!

Вряд ли кто в рёве танковых моторов и грохоте тяжелых разрывов его услышал, но он кричал это для себя, разгоняя боевой азарт и направляя возбуждение боя в нужное русло.

Что ж, на ТБРЗ-20М стоят отнюдь не корабельные орудия главного калибра броненосцев, но и их 107-миллиметровые орудия тоже ничего. Во всяком случае куда лучше 37-миллиметровых пушек легких танков и 20-миллиметровых автоматических пушек бронетранспортёров.

В шлемофоне доклад наводчика:

− Цель выявлена!

− Выстрел!

ТБРЗ-20М приостановился.

Ба-бах!!!

Танк вновь тронулся, двинувшись ближе к позициям японцев. Проследив в бинокль, капитан ругнулся. Мимо!

− Егоров! Ты не проснулся там, что ли?! Дай им огня, мать твою!

Наводчик ругнулся в ответ и сосредоточенно замолчал. Тяжелая машина встала и ствол орудия задвигался, наводясь на цель.

− Цель захвачена!

− Выстрел!!!

Ба-бах!!!

− Ну, можешь же, когда хочешь! Молодец!

− Ага. Рад стараться, ваше высочество.

Беззлобное командирское:

− Ну, ты мне поговори ещё тут. Целься давай!

…Четверть часа спустя мимо них, с криками, гиканьем, ржанием и цоканьем копыт, пронеслась лава джигитов чеченского полка Дикого корпуса. Разумеется, перед всадниками не стояла задача осуществить штурм укреплений УРа, им предстояло «лишь», воспользовавшись неразберихой и молчанием большинства пулемётов противника, ворваться в сам город и порт, обеспечив плацдарм для высадки десанта морской пехоты с кораблей для того, чтобы не дать японцам уничтожить портовые строения и оборудование.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 27 ноября 1921 года

Известие о взятии Сейсина, признаться, весьма порадовало меня. Это была важная победа, во многом меняющая весь расклад сил на этом участке фронта. Сейсин был взят, линия фронта прорвана, в образовавшуюся брешь устремились две дивизии горцев из Дикого корпуса, за ними шли колонны корейских патриотов-партизан, имеющих в качестве советников и многих командиров низового и среднего звена русских офицеров. Рейды джигитов, наряду с операциями групп ССО, должны были дезорганизовать японские тылы, а корейские отряды должны были стать началом всекорейского восстания против японских захватчиков. Разумеется, я имел представление и об управлении партизанским движением, и об воздушных мостах по снабжению партизан всем необходимым, и об операциях «Концерт» и «Рельсовая война» я тоже имел некоторые достаточные сведения. В общем, японцам прорыв обороны Сейсина будет доставлять наслаждение икотой ещё долго.

И это не считая того, что по какому-то странному стечению обстоятельств, портовая инфраструктура Сейсина практически не пострадала, японцы ничего не уничтожили, и теперь Сейсин будет использоваться как незамерзающее место базирования 1-й Тихоокеанской эскадры.

Ещё одним тревожным звоночком для Токио должно было стать известие о том, что уцелевший при обстреле гарнизон Сейсина предпочёл капитулировать, отказавшись выполнять приказы своих командиров, отчего кое-кому из офицеров пришлось совершить обряд сэппуку, дабы смыть с себя позор.

Нет, взятие этого важнейшего города и порта ещё не было переломом в войне, но однозначно стало для всех участников событием значимым и даже знаковым. И не только для непосредственных участников войны, поскольку в мире за ходом боёв следили очень внимательно. И, разумеется, все отдавали себе отчет в том, что падение Сейсина стало во многом возможным только благодаря давлению авиации на японскую эскадру, которая вынуждена была уйти из региона, фактически бросив его без прикрытия с моря.

Япония войну тотально проигрывала, и это уже было ясно всем. Теперь речь могла идти только о «когда» и «на каких условиях»?

Осталось только выяснить, «когда» это нужно мне и «на каких условиях» я смогу это принять, учитывая давление как изнутри Империи, так и извне.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ТОКИО. ДВОРЕЦ МЭЙДЗИ. 27 ноября 1921 года

Регент Империи Хирохито прогуливался по дворцовому парку. Он вышел на прогулку желая как-то успокоить свою взволнованную душу. Дела были плохи. Весьма плохи. Потеря Хоккайдо. Остров Садо. Падение обороны Сейсина. Буквальный паралич флота. Казна пуста. Кредиты закрыты. В армии и на флоте идут брожения. Северной половине Хонсю грозит голод. Русские уничтожают все склады, транспортные узлы и даже рыбацкие посудины. Армия в Корее также на голодном пайке. И в прямом смысле, и в переносном.

Пока выхода из ситуации Хирохито не видел. Во всяком случае выхода, который не связан с унизительным мирным договором.

В небе что-то гудело, и регент поднял голову. Клин за клином шли высоко в небе серебристые птицы. Он смотрел на них, как завороженный. Где-то заухали орудия противовоздушной обороны, но аэропланы летели слишком высоко и могли себе позволить не обращать внимания на суету внизу.

Слушая разрывы бомб, Хирохито опустошенно подумал, что его генералы клялись ему, что у русских нет аэропланов, которые смогли бы долететь до Токио. А значит, что или такие аэропланы у русских всё же есть, или армия России продвинулась значительно южнее, о чём ему не доложили. Впрочем, второй вариант малореален. Хотя в нынешней ситуации…

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. В НЕБЕ НАД ТОКИО. БОРТ САМОЛЁТА ДБТ-1. 27 ноября 1921 года

Настя крутила головой, выискивая японские истребители, но противник над своей столицей вёл себя удивительно беспечно. Да и не только над столицей. Это был первый боевой вылет их Особого полка дальнебомбардировочной авиации, и от новеньких самолётов можно было ожидать чего угодно. Пусть молодой конструктор Туполев гений (как говорят) и лучший ученик Жуковского, но новая машина – это всегда проблемы и детские болезни. По-хорошему, ДБТ-1 нужно было бы ещё полгода-год (как минимум) доводить до ума, но война – это штука, которая не терпит размеренности и проволочек. Поэтому довольно сырая машина поступила в войска. Настолько сырая, что царственный дядя даже хотел запретить племяннице на ней летать. Но Настя настояла. Настояла и сумела доказать, что она не хуже других. И что она опозорит императорскую фамилию, если её переведут в другую часть. В ту, что поспокойнее.

Дядя поскрипел-поскрипел зубами и сдался.

И вот теперь она летит в глубь Японии на семьсот километров, и теперь у неё под ногами японская столица. От неё в этом вылете мало что зависело. Истребителей противника не было, а короткий радиообмен не занимал много времени. Вот и сброс тяжёлых бомб.

Настя покосилась на соседнюю машину, которая сбросила вниз сотни, а может, и тысячи «зажигалок», что, учитывая любовь японцев к бумажным домам, может оказаться даже эффективнее тяжёлых фугасов.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 28 ноября 1921 года

Совещание. Совещания. Как я их ненавижу, кто бы знал! Пусть я управленец самой высшей пробы, но я не бюрократ, прости, Господи, за паршивое слово! Бумаги, бумажки, бумаженции… Доклады, отчёты, резюме, выжимки… Планы, графики, таблицы… Записки, заметки, пометки, отметки… Отзывы, рецензии, экспертные оценки, мнения специалистов…

Деньги, бюджеты, статьи расходов…

Даже совещания, казалось бы, совершенно конкретные и не имеющие к деньгам никакого отношения, в конце концов именно об этом.

Адмирал Канин делал доклад о ситуации в море-океане.

− Государь! Наша союзная эскадра сейчас на подходе к порту Мири королевства Саравак. По имеющимся докладам нашей агентуры, порт Мири является одним из основных пунктов формирования конвоев, имеющих на борту грузы стратегического характера, предназначенные для Японии. Разведка доносит, что вышедшая из окрестностей Саттахипа объединенная японо-австралийская эскадра разделилась на части. Большая часть австралийской эскадры вернулась на бункеровку в Сингапур, после завершения которой сформированный конвой под австралийским флагом направился на остров Калимантан. По нашим данным, ожидается промежуточный заход в порты Кучинг и Самаринда для бункеровки и пополнения запасов.

Как-то расплодилось там всяких конвоев… Вот резать их некому!

− Какова конечная цель движения этого конвоя?

− Точных сведений нет, государь. Возможно, они двинутся в обход островов, с тем чтобы обогнуть Филиппины с востока. Встреча с нашими каперами им не опасна, а встречи с основными силами они, судя по всему, надеются избежать. Имеется и второй вариант – возврат в порт Дарвин.

Хмурюсь.

− Это ещё что за художества? Зачем им опять Дарвин?

− Государь, там формируется новый конвой. В основном уголь и немного нефти. Австралийское командование перебрасывает туда все свободные вымпелы флота, но сил, очевидно, недостаточно, даже невзирая на вход в бухту порта Дарвин японской Второй специальной эскадры. Поэтому наши аналитики предполагают возможность объединения сил и плавсредств в единый суперконвой, способный по огневой мощи тягаться с большой эскадрой союзных сил. Разумеется, в первую очередь они постараются нас обмануть и сделать всё возможное, чтобы наши основные силы не перехватили этот самый суперконвой.

Киваю.

− Хорошо. Что ещё по флоту?

Канин заглянул в бумаги.

− Вчера в порт Тако, что на острове Формоза, прибыл конвой из Гонконга. По данным разведки, сегодня ожидается прибытие туда же основной части японской эскадры. Меньшая часть которой, смею напомнить вашему всевеличию, прибыла в порт Мири. Думаю, что через пару дней вновь сформированный конвой будет готов к выходу в море по направлению к Японии или Корее.

− Ваши выводы?

Адмирал оправил мундир.

− Государь! Складывающееся положение благоприятствует нашей скорой победе над Японией. На настоящий момент нет ни одной державы, которая согласна была бы и желала бы вступить в открытую войну на стороне Японской империи. Потеря Хоккайдо и порта Сейсин практически поставили Токио на грань поражения. Ещё один мощный рывок, и я уверен, что победа в этой войне будет нам обеспечена еще до Рождества. Поэтому я…

Прерываю адмирала.

− Василий Александрович, давайте не будем торопить события. Японец ещё не дозрел, перелом ещё не наступил, класть на поле боя лишние десятки тысяч бойцов ради «Поскорее» я не намерен. То, что мы выиграем войну с Японией, уже понятно всем. Но мы должны получить от этой победы самые лучшие преференции, ибо так часто в истории нашего Отечества нашими победами пользовались другие, а мы лишь платили за это русской кровью. Нет, Василий Александрович, война только вступает в новую фазу. Фазу, по итогам которой Россия соберёт дивиденды по максимуму…

ИЗ СООБЩЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS. 29 ноября 1921 года

МАНИЛА. Наши корреспонденты сообщают о вновь вспыхнувших волнениях в знак протеста против выводов комиссии Вуда−Форбса о неготовности Филиппин к независимости от США. Из здания парламента в Маниле к собравшимся на площади вышли многие депутаты и заявили о своей поддержке требований митингующих.

Отмечается, что американская администрация пока не отдала приказа о силовом разгоне протестной акции, на основании чего эксперты делают выводы о возможности некоего компромисса между американскими властями и филиппинцами. Среди вариантов разрешения кризиса называют сохранение нынешнего статуса зависимой территории США с широкими правами, объявление автономии в составе Соединенных Штатов, провозглашение конкретных сроков переходного периода перед объявлением независимости Филиппин. Называют ориентировочные сроки такого переходного периода от десяти до двадцати пяти лет.

В любом случае, волнения на Филиппинах добавят неопределённости в регион, который и так охвачен боевыми действиями между странами − участницами Третьей Тихоокеанской войны.

Напомним нашим читателям, что по итогам американо-испанской войны 1898 года официальный Мадрид передал США ряд территорий, включая Филиппины. Провозглашение независимости Первой Филиппинской республики привело к немедленной войне с США, которая официально закончилась в 1901 году победой Америки, хотя бои с отрядами партизан в отдельных районах длились до 1913 года.

Нынешние волнения вызваны выводами направленной на Филиппины президентом Френком Орреном Лоуденом комиссии, которую возглавляли сенаторы Уильям Камерон Форбс и Леонард Вуд. Выводы комиссии о неготовности к независимости были широко раскритикованы на Филиппинах.

Мы будем следить за развитием событий.

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. В ВИДУ ПОРТА МИРИ. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 30 ноября 1921 года

Никита Александрович после вахты задержался на площадке в надстройке корабля. Сдав бинокль новому вахтенному офицеру, он был вынужден обходиться сейчас без оптики, пытаясь разглядеть происходящее на рейде порта Мири.

− Как думаешь, что будет дальше?

Мичман Романов пожал плечами.

− Командованию виднее.

Однако сосед по каюте мичман граф Сладков и не думал отставать.

− Да ну. Брось. Держу пари, что объявят блокаду и потребуют интернирования японцев.

Никита хмыкнул:

− А австралийцев куда?

Сосед пожал плечами.

− А кто ж знает. Тут же не поймешь. Мы то воюем с ними, то нет. Как понять-то? Но пока наши всячески избегали открытого боя с австралийцами. Те делали то же самое.

− Фактически предавая японцев раз за разом.

Сладков кивнул.

− Это, да, но пусть они там сами разбираются. Просто я думаю, что австралийцам позволят уйти.

− Аргументируй.

Сосед сморщился, как от зубной боли.

− Ой, Никитос, я тебя умоляю. Австралийцы на рожон не лезут, а нам зачем лишний противник? Насколько я знаю, у них вполне приличный флот. Не думаю, что нам он нужен в активных противниках.

Романов сделал неопределённый жест.

− Ну, не знаю. Держать их у себя за спиной и знать, что австралийцы в любой момент могут ударить в спину – это не лучшая стратегия, как по мне.

Хохоток.

− Эй, стратег! Ну что? Пари? Ставлю червонец!

В руках графа засверкал золотой кругляш с профилем Михаила. Никита внутренне вздохнул. Вот далось Сладкову это пари! Но от него же не отвяжешься!

− Ладно. Поддерживаю ставку. Австралийцев не выпустят из бухты.

Нет, не то чтобы он был в этом уверен, но нужно же было о чём-то держать пари!

И они ударили по рукам.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. ЗАЯВЛЕНИЕ ТЕЛЕГРАФНОГО АГЕНТСТВА ТАРР. 30 ноября 1921 года

Срочные новости

Сегодня в ходе скоротечного боя нашими героическими войсками освобожден центр Анадырского уезда Камчатской области город Ново-Мариинск.

Пять дней назад дружина под командованием полковника Николая Николаевича Бородина выступила из Гижигинска. Полусотня казаков и добровольцев на оленьих упряжках преодолела около тысячи верст по чукотской тундре. Действуя совместно с русско-чукотскими партизанскими отрядами охотника Теневиля и отставного урядника Андрея Притузова, наши воины скрытно подошли к поселению. Используя преимущество внезапности и длительной приполярной ночи, наши герои нейтрализовали дозоры и без боя захватить радиостанцию и казармы японцев. Особо отличилось штурмовое отделение под командованием подхорунжего Василия Ивановича Чапаева. Им удалось захватить у причала японскую канонерскую лодку «Чихайя», лишив этим противников огневого преимущества. Близок тот день, когда русская земля будет полностью очищена от подлых захватчиков.

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. ПОРТ МИРИ. БРОНЕНОСНЫЙ КРЕЙСЕР «ИКОМА». 30 ноября 1921 года

Контр-адмирал граф Сано Цунеха стоял на мостике и глядел куда-то за горизонт, где крейсировала русско-итальянская эскадра. Полученный ультиматум не оставлял сомнений в намерениях русских. Японские экипажи должны сойти на берег и быть интернированы, сами корабли должны быть затоплены. Либо же выйти в открытое море и принять бой, что, учитывая подавляющее преимущество русско-итальянской эскадры, означало лишь гибель в бою. И не факт, что японцам удастся хотя бы раз поразить корабли неприятеля, все-таки орудия новых линкоров и суперлинкоров били куда дальше и точнее, чем пушки двух старых броненосных крейсеров, не говоря уж об эсминцах охранения.

Печально не удивили адмирала австралийские «союзники». Получив такой же ультиматум, они прочли из текста только одну фразу про то, что военные корабли нейтральных стран должны покинуть Мири до истечения двадцати четырех часов, которые отводились в нейтральном порту кораблям воюющих стран на бункеровку. Австралийцы тут же засобирались в поход, лепеча что-то в своё оправдание и явно стремясь убраться из Мири побыстрее. Но могут и не успеть. Тем более что до окончания ультиматума оставался всего час с четвертью…

Глава 5. Бремя русского человека

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. ПОРТ МИРИ. БРОНЕНОСНЫЙ КРЕЙСЕР «ИКОМА». 30 ноября 1921 года

Ситуация в море и на войне порой меняется очень быстро. Особенно если речь о войне на море, и контр-адмирал граф Сано Цунеха знал об этом не понаслышке, а основываясь на собственном боевом и морском опыте.

Погода заметно портилась. Сообщалось о надвигающемся на остров Борнео шторме, который шёл с востока. Очень жёсткий шторм, который приносил с собой образовавшийся в тех краях тайфун. В Мири пока приближение шторма только начинало ощущаться, пока же всю округу затянуло плотным предвечерним туманом.

Туманом, который давал им шанс.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 1 декабря 1921 года

Адмирал Канин прибыл с экстренным ночным докладом.

− Государь! Срочное сообщение от метеорологов. С востока на Калимантан движется тайфун. К вечеру по местному времени в районе Борнео резко ухудшится погода и ожидается шторм. Велика вероятность плохой видимости, и погода совершенно точно станет не лётной. Наши подводники сообщают о сильном тумане в районе Мири. Срок нашего ультиматума истекает, но в сложившихся условиях начинать полноценную операцию против стоящих в порту Мири боевых кораблей чревато разными неожиданностями и прискорбными осложнениями в части попадания наших снарядов в гражданские объекты королевства Саравак и в суда различных нейтральных стран. В тумане наш агент не сможет осуществлять корректировку огня с берега.

Вот не было печали, так черти накачали, будь они трижды неладны!

− Готовность наших кораблей к бою?

− Союзная эскадра крейсирует сейчас в пятнадцати-двадцати морских милях от Мири. Две наши подводные лодки дежурят, сторожа выход вражеских кораблей из порта, если, конечно, в плотном сплошном тумане применимо слово «сторожа». Последние данные авиаразведки подтверждают информацию о том, что и австралийские, и японские корабли явно готовились к выходу в море. Активность также была отмечена на некоторых судах, относящихся к формируемому конвою. Более точных оперативных сведений у нас уже нет и не будет в ближайшее время. Нелётная погода лишает нас и данных воздушной разведки, и возможности вести корректировку огня с воздуха. Поэтому, если будет принято такое решение, придётся бить просто по площадям, и, повторюсь, с довольно большой вероятностью попасть не туда, включая строения порта и здания прибрежной городской застройки Мири. Или же ждать, но шторм и тайфун не закончатся быстро, да и наверняка негативно повлияют на готовность и исправность кораблей нашей эскадры.

М-да, ситуация. Ну, если что, скандал с Королевством Саравак мы как-нибудь переживём, да и не рискнут они сильно уж рот открывать. В районе Мири добывается сто тысяч тонн нефти в год, а перспективность месторождения очень и очень велика, чуть ли не в десять раз можно нарастить добычу. И всё это может быть сожжено и разрушено. Совершенно случайно, сами понимаете. Кстати, там и глава Royal Dutch Shell мистер Генри Детердинг набивался на аудиенцию. Волнуется, наверное.

Естественно, Лондону такая «прискорбная случайность» очень не понравится. Это уж к бабке не ходи.

− Насколько затянется шторм?

− Пока трудно сказать, государь. Может, сутки. А может, и двое-трое.

Хмуро киваю.

− Понятно. Гадание на кофейной гуще.

− В любом случае, меньше чем через час японцы должны либо выйти, либо интернироваться. Возможные отсылки на ухудшение погоды не будут приняты нами во внимание. Уверен, что власти Саравака надавят на японцев. Обстрел Мири им совсем не нужен. Австралийцам, по понятным причинам, тоже.

Ах, как всё было просто ещё час назад! Воистину, хочешь рассмешить Бога – расскажи Ему о своих планах.

− Ваши прогнозы, адмирал?

− Смею полагать, что противник может попытаться воспользоваться неблагоприятной для нас погодной ситуацией и попробует прорваться из Мири в открытое море. Австралийцам мы и так предложили покинуть порт во избежание. Велика вероятность, что и суда формируемого конвоя могут выйти под прикрытием австралийских боевых кораблей, уповая на то, что мы всё это время избегали прямых атак на суда под австралийским флагом вне зоны блокады Японии. А в общем хаосе могут и самураи попробовать выйти, надеясь на то, что мы их либо не заметим, либо не решимся атаковать посреди австралийских судов и кораблей. Или мы их просто потеряем в тумане. И если так и случится, то мне нужно политическое решение о дозволенных рамках наших действий в данной ситуации.

Ну, в общем, да, у японцев вариантов особых нет в наличии. Правда до этого было только два варианта – интернироваться или пойти в самоубийственную атаку на наши силы, теперь же у них замаячила перспектива (пусть и призрачная) идти на прорыв. Впрочем, почему перспектива призрачная? Вполне у них имеется вовсе не нулевой шанс прорваться. Если, конечно, мы их упустим в море или если не решимся стрелять по ним рядом с австралийцами.

До разговора по душам на Мраморном острове я бы, вероятно, так и поступил. Но как мне поступить сейчас? Как их лучше законопатить с максимальным эффектом? Я имею в виду не только японцев…

Ибо Клуб жаждет крови.

− Так, адмирал, передайте на эскадру – выдвигаться к порту Мири на дистанцию в пять морских миль и быть готовыми действовать по плану перехвата военного конвоя в условиях тумана и непогоды. Подводным лодкам отдельный приказ – при обнаружении выходящих из Мири кораблей и судов атаковать торпедами, невзирая на флаг принадлежности. Это противника взбодрит. А если что пойдет не так, то выразим свои сожаления. А может, даже, и извинения, сославшись на туман и прочие опознатушки с обстоятельствами.

Или не принесём. В зависимости от тех же обстоятельств.

− Всё ясно, адмирал? Вопросы имеются?

Уставной кивок.

− Так точно, ваше всевеличие, всё ясно! Вопросов не имеется!

− Вот и славно. А пока мы стимулируем процесс. Сейчас же наш МИД сделает заявление МИДу Саравака, о том, что если власти королевства не заставят японскую эскадру покинуть порт в течение часа или начать процедуру интернирования, то мы начинаем обстрел акватории Мири и снимаем с себя всякую ответственность за последствия этого прискорбного инцидента.

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. РЕЙД ПОРТА МИРИ. БРОНЕНОСНЫЙ КРЕЙСЕР «ИКОМА». 30 ноября 1921 года

Выход из порта в туман сам по себе был сопряжен с немалым риском, а уж когда выходит в море целый большой конвой, то тут и говорить нечего. Поэтому, вопреки желанию спрятать корабли за туманом, австрало-японскому командованию пришлось отдать приказ о выходе в море, пока мгла ещё не окончательно сгустилась непроницаемым серым одеялом.

К тому же никто не сомневался, что эскадра русско-итальянского флота сейчас на всех парах стремится сократить расстояние, приближаясь к Мири и, вероятно, выстраивая широкий строй в надежде обнаружить и перехватить конвой в этом сплошном мареве. Поэтому их задача – успеть выскользнуть из расставленных сетей. Что, с учётом тихоходных транспортов, было сделать непросто.

По-хорошему, граф Сано Цунеха должен был отдать приказ японским кораблям бросить конвой и уходить на запад на всех парах. Русские пока избегали атаковать корабли и суда под австралийским флагом, так что, вероятнее всего, им ничего не грозило. А вот японцам…

Впрочем, в таком молоке вряд ли сможет надежно рассмотреть флаг. К тому же, выходя из порта в составе строя, у японских кораблей есть шанс затеряться, а там, если потребуется, они покинут конвой.

Если, конечно, они не столкнутся при этом с кораблями и судами конвоя.

ИЗ СООБЩЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS. 1 декабря 1921 года

МЕЛЬБУРН. Сообщается о большом пожаре в здании парламента штата Виктория, в котором временно размещается парламент Австралийского Союза. Значительные повреждения от огня получило северное крыло дворца.

Вопреки первоначальной версии полиция Мельбурна в настоящий момент склоняется к версии о предумышленном поджоге. Буквально масло в огонь подлило заявление неизвестного ранее «Союза радикальных анархистов Австралии», взявшего на себя ответственность за случившееся, а также за ряд крупных пожаров, которые случились сегодня в Мельбурне и Сиднее.

Напомним нашим читателям, что ныне в Мельбурне располагается временная столица Австралии. Будущая столица Канберра пока находится в стадии строительства.

Мы будем следить за развитием ситуации в Австралии.

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. В ВИДУ ОСТРОВА БОРНЕО. ЗАПАДНЕЕ ПОРТА МИРИ. ПОДВОДНАЯ ЛОДКА К-1 «МОСКВА». 30 ноября 1921 года

Капитан первого ранга Иноземцев стоял рядом с вахтенным и напряженно вглядывался и вслушивался в туман. Акустик докладывал о множественных шумах в районе Мири. Очевидно, что эскадра противника (а может, и целый конвой) сейчас или выходят из порта в открытое море, или же уже сделали это. Пока по смещению шумов трудно определить направление движения, так что им с Андреевым остается лишь опираться на логику. С востока к Мири идёт сильный тайфун, поэтому логично предположить, что австралийцы, надеясь на то, что русские и впредь не будут стрелять по их кораблям, предпочтут более безопасный курс на запад, в сторону Сингапура. К тому же они наверняка понимают, что с севера на них на всех парах идет союзная эскадра, встречи с которой они, без сомнений, хотели бы избежать.

Так что, с высокой долей вероятности, корабли или целый конвой двинутся именно на запад.

− Товарищ командир! Радио с «Пантократора»!

Иноземцев принял бланк. Что ж, с борта флагмана сообщали, что власти Мири прислали уведомление, что все боевые корабли и многие транспорты покинули порт. Отдельно власти Мири выражали надежду, что город обстреливать не будут.

Капраз усмехнулся. Город, прости Господи. Основан одиннадцать лет назад, имеющий несколько улиц и портовых заведений. Да, бурно растущий за счёт нефти, но, при желании, 2-я Тихоокеанская эскадра одним залпом превратит этот «город» в пылающие нефтью руины. Наверняка сейчас там исход населения, стремящегося уйти как можно дальше и от берега, и от нефтепромыслов.

Ну, а подводному крейсеру «Москва» и его командиру остается лишь ждать. Даст бог, Андреев успеет, и встреча гостей будет жаркой.

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. В ВИДУ ОСТРОВА БОРНЕО. ЗАПАДНЕЕ ПОРТА МИРИ. ПОДВОДНАЯ ЛОДКА М-4 «ЧЕРНОМОР». 30 ноября 1921 года

Капитан третьего ранга Андреев глядел в перископ, прекрасно зная, что ничего он там не увидит, но бережёного Бог бережёт. Мало ли что, а его лодка сейчас занята минной постановкой, лодка рыскала зигзагом, оставляя за кормой одну мину за другой. Мины, покинув две кормовые минные трубы, становились в шахматном порядке на расстоянии примерно в сто метров друг от друга, выпуская якоря и становясь на боевое дежурство.

Шансы были невелики. Двадцать мин по фронту охватывали лишь чуть больше морской мили, и противнику должно очень крупно не повезти, чтобы он столкнулся хотя бы с одной из них. Конечно, они перекрывали установленный правилами маршрут выхода из порта, но это же дело такое. Особенно в условиях войны.

− Товарищ командир! Минная постановка окончена. Замечаний и происшествий не имеется.

Андреев козырнул в ответ и приказал:

− Всплытие!

Закрылись аварийные захлопки, зашумели продуваемые средние цистерны главного балласта, обеспечивая лодке положительную плавучесть и выталкивая её на поверхность моря. «Черномор», продувая носовые цистерны и имея дифферент на корму, двинулся вверх и через несколько минут уже резал носом волны.

− Цистерна быстрого погружения наполнена. Всплытие прошло штатно.

Андреев кивнул:

− Добро!

Выслушав доклады из отсеков, командир поднялся в рубку. Место рядом занял вахтенный, а за спиной у командира на рубке немедленно развернули Андреевский флаг.

Ну что, как и предполагалось, ни зги не видать. Акустик докладывает, что вот где-то там, в той стороне, множественные шумы двигателей. Поскольку цель групповая, то конкретное направление определить можно было только в общих чертах. А значит, пока только и остается, что выполнять согласованный с Иноземцевым план боя.

− Лево на борт! Полный вперёд!

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. СООБЩЕНИЕ ТЕЛЕГРАФНОГО АГЕНТСТВА РОССИИ И РОМЕИ (ТАРР). 1 декабря 1921 года

ЛОНДОН. В столице Великобритании продолжаются переговоры между британским правительством и правительством Ирландского доминиона о статусе Ирландии. Судя по сообщениям, основным обсуждаемым документом от Великобритании является соглашение о переходном периоде в статусе доминиона с последующим провозглашением полной независимости с 1 января 1932 года.

Радикальное крыло «Ирландской Республиканской армии» уже заявило о своём неприятии подобного соглашения и о намерении бороться за немедленное провозглашение независимости Ирландии самым решительным образом, не останавливаясь перед методами «прямого давления». Известно, что радикальное крыло ИРА уже неоднократно было замешано в террористических актах как против британцев на территории Ирландии, так и против объектов и лиц на территории самой Великобритании.

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. В ВИДУ ПОРТА МИРИ. БРОНЕНОСНЫЙ КРЕЙСЕР «ИКОМА». 30 ноября 1921 года

Туман глушил звуки и скрывал навигационные огни идущих в конвое кораблей и судов. Лишь сблизившись на опасное расстояние можно было разглядеть смутные красные пятна, но если ты их видишь, то дело плохо.

Ни один здравомыслящий капитан в обычных условиях ни за что бы не решился на такой опасный поход в составе конвоя, в ситуации, когда за тебя лишь удача и везение вперёдсмотрящих.

Контр-адмирал граф Сано Цунеха, стоя на капитанском мостике, хранил невозмутимость и молчание. От него сейчас всё равно ничего не зависело, кроме возможности продолжать показывать подчиненным пример стойкости и спокойствия даже в самых невероятно трудных ситуациях.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 1 декабря 1921 года

Адмирал Пилкин прибыл из Вашингтона, в связи с чем ему было пожаловано право на Высочайшую аудиенцию. Я слушал Пилкина достаточно внимательно, тем более что катался он в Америку отнюдь не осмотреть местные достопримечательности. И катался он туда уже не первый раз.

Подготовка Вашингтонской конференции по ограничению морских вооружений. Почти аналог конференции, которая произошла в том же городе, но в моей версии исторических событий. События были схожими, но в то же самое время совершенно разными.

Пока даже не было предпосылок к тому, что конференция не то что закончится, но и даже начнётся до конца текущего года. Да, что там текущего, если в лучшем случае участники надеялись собраться хотя бы к концу весны или началу лета 1922 года, а уж на подведение итогов раньше конца 1923 года и рассчитывать было нечего.

Ситуация была другой. И в мире вообще, и по итогам Великой войны в частности. В общем, хотя переговоры официально ещё и не начались, но торг уже шёл отчаянный.

− Государь! Согласно полученным ранее инструкциям, наша делегация отстаивает следующие ограничения на тоннаж крупных кораблей: каждая держава − участница соглашения обязуется не строить линейные корабли водоизмещением свыше шестидесяти тысяч тонн, ограничив количество таких кораблей одной единицей на каждую державу, не строить линейные корабли свыше пятидесяти тысяч тонн в количестве не более двух единиц и линкоры свыше сорока тысяч тонн, ограничив их числом в две единицы на каждую морскую державу. Остальные линейные корабли держав суммарно не должны превышать установленный для данного государства лимит по тоннажу.

− И какова реакция на наши предложения?

− Неоднозначная, государь. Германия и Япония являются сторонницами кораблей-монстров, уповая на их непотопляемость и возможность играючи уничтожить любого противника. Британцы не слишком в восторге чисто по экономическим причинам, хотя если прочие державы начнут строить такие корабли-города, то и Адмиралтейство в Лондоне будет вынуждено идти в фарватере прочих флотов мира.

Что ж, флот – это очень дорогая игрушка, а уж корабли-монстры, так вообще и даже не подходи с пустым карманом. Там одно содержание каждой такой суперединицы будет обходиться в огромную сумму каждый год, а уж строительство такой штуковины… Как там говорил Черчилль? Хотите разорить небольшое государство – подарите ему крейсер? А линкор в шестьдесят тысяч тонн и два по пятьдесят не хотите? И это не считая прочих кораблей флота!

− США?

− Америка экономически может осуществить подобное строительство морских монстров, но в Морском штабе США выражают сомнения на сей счет в плане того, что такие корабли не смогут проходить через Панамский канал и в случае необходимости их придется гнать вокруг Южной Америки, что снижает маневренность сил флота. Но, в целом, Вашингтон проголосует за такие условия. Сложность же, ваше всевеличие, в другом. Как мы и предвидели, основное препятствие сейчас в согласовании пропорций тоннажа на каждую державу. Вот тут и идет основная схватка.

Внутренне усмехаюсь. Хорошо быть адмиралом и твёрдо знать, что Земля, как и океан, – плоские, как карта на капитанском столе в рубке. Экономически Штаты, может, и потянут такое баловство, до Великой депрессии эти гиганты будут построены, но есть и другие силы в Вашингтоне, которым гонка морских вооружений была совсем не в масть.

Слишком много Америке были должны денег Британия, Франция, Япония, Италия, Россия. Германия была должна не так много в силу известных исторических событий, да и то, большей частью, приняв на себя часть долгов Австро-Венгрии, поделив их пропорционально с Будапештом. В общем, если Германию и можно было выбросить из уравнения, то вот остальные не только были должны чудовищно много, но и денег лишних категорически не имели. А если они ещё и влезут в эту безумную гонку строительства мегалинкоров, то и мечтать о выплатах по долгу не приходится. Поэтому на Белый дом давили с этой стороны. Очень сильно давили.

Но и «ястребы» не молчали. И не только военные. Схватка между мессианствующими экспансионистами и сторонниками политики изоляционизма не окончилась победой одной из сторон ни после избрания в 1916 году президентом Вудро Вильсона с его предвыборным лозунгом: «He kept us out of War, America First[3]», ни после вступления США в Великую войну, ни после её окончания.

Главным аргументом и посылом «ястребов» было соображение, что США вступали в Великую войну в момент всеобщего истощения европейцев именно для установления гегемонии Штатов по всём мире, именно для начала века Америки, века PAX AMERICANA. А тут не только не получилось стать гегемоном, но и едва удалось запрыгнуть на подножку уходящего поезда истории, лишь бессильно наблюдая, как в Константинополе провозглашается полный антагонист Америки – PAX ROMANA ET HELLAS – Мир латино-греческо-русской цивилизации, мир империй Хартленда. Мир Сердца Земли. И, в отличие от финансистов-бизнесменов, «ястребы» прекрасно отдавали себе отчет, что война между Хартлендом и морскими колониальными державами станет неизбежной. Война на уничтожение. Конечно, мы не именовали Хартлендом наши Новоримский Союз и Единство, но суть от этого не изменялась – мы можем создать океанским державам проблемы на море, а океанские державы создать проблемы Евразии на суше не могут ввиду самодостаточности последней. И наши американо-британские «партнеры», может, и надеялись бы на что-то, если бы, как и в моей истории, Евразию удалось раздробить на враждующие части, надеясь, что уж во Второй мировой войне всё это гигантское пространство обратится в пепел, готовое принять англосаксонских хозяев.

Нет, я не мог на это надеяться. Новоримский Союз, Нордический Союз, Афганистан, Китай – слишком мощный блок держав, чтобы нас не попытались уничтожить и раздробить оставшееся. Наша экономика слишком бурно развивается и обладает неисчерпаемыми ресурсами. Мы практически мало зависим от морской торговли. Наше ускоренное техническое и технологическое развитие, стремительный рост числа наших научных кадров и образования в целом. Плюс, опять же, я сильно (если не резко) ускорил научно-техническое развитие всех основных игроков на Земле. И наконец, наша яркая идеология Освобождения, идеология принципов Служения под лозунгом «Общественное выше личного» (он уберег нас от войны, Америка прежде всего) всё это не оставляло сомнений в неизбежности будущей схватки. Нам становится тесно на одной планете.

Я не питал иллюзий. Моё попаданство неизбежно приведёт к всепоглощающей глобальной войне. И хорошо если не слишком ядерной. Хотя мы работаем над этим.

Тут или мы их, или они нас.

Меня, кстати, всегда интересовал вопрос: а что будет если в гору Йеллоустон вонзится ядерный заряд в десяток мегатонн?

Шутка.

Поэтому, невзирая на всю нашу континентальность, я строил флот и планировал грандиозные морские сражения, как, впрочем, и сражения воздушные. И даже космические, если успею. Войну нужно начинать на территории врагов и в зоне интересов противника, а без мощных наступательных сил, которые могут спроецировать мою волю через океан, я ничего не смогу добиться.

И да, я не хочу, чтобы бомбили мои города.

Или мы. Или нас.

– Для кораблей тоннажем в шестьдесят тысяч тонн мы предложили ограничения по калибрам орудий в восемнадцать дюймов. Для кораблей в пятьдесят тысяч тонн предложено ограничить калибр стволов шестнадцатью с половиной дюймами. По авианосцам схожая картина, все таблицы на столе вашего всевеличия. Повторюсь, главный вопрос – вопрос пропорций и квот для каждой державы. Не все это смогут вытянуть сугубо финансово, особенно в отчаянное положение попадает Великобритания. Экономическое положение Британии крайне затруднительно, и правительство в Лондоне пытается лавировать, отчаянно, хотя и чопорно торгуясь, что неудивительно. Их казна крайне стеснена в свободных финансах, что, впрочем, они стараются не показывать, стремясь сохранить внешний статус великой империи.

– А что американцы?

– А вот они на предварительных консультациях демонстрируют политику, которая идет вразрез с желаниями Лондона. Я бы даже предположил, что США стремятся максимально разорить Великобританию этой гонкой вооружений.

Киваю.

Вполне может быть. И даже наверняка что-то в этом предположении есть. Америка может потянуть такую гонку, а вот Британия гарантированно захлебнётся в расходах и долгах. Долгах Америке. Со всеми вытекающими последствиями.

– Тянет ли Австралия расходы на переданный ей Великобританией флот?

– Нет, государь! Даже во время Великой войны в Австралии и Новой Зеландии сбор средств на постройку единичных крупных кораблей был сопряжен с большими сложностями, а уж возникновение практически целого флота на балансе не устроит, да и не устраивает почти никого в Мельбурне. Так что, формально передав корабли на баланс Австралии, Британия все равно будет, так или иначе, тащить эту неподъемную гирю, прикованную цепью к ноге государственного бюджета. Так что ограничения по постройке нового флота для всех основных конкурентов Британии весьма ощутимо облегчили бы жизнь Лондону. Но тут ещё следует учитывать фактор Вашингтона. Я бы даже сказал многогранный фактор. Во-первых, как известно вашему всевеличию, Великобритания должна США весьма крупные, если не сказать гигантские, деньги. Во-вторых, Америка, дополнив и исправив большую кораблестроительную программу во второй половине 1917 года, вот уже четыре года строит новейшие корабли, в том числе и большие. И, судя по всему, США только-только набрали темп, так что в Лондоне понимают, что конференция, которая начнется в 1922 году для англичан куда более перспективна, чем конференции в 1925-м или, тем более, в 1927-м, когда Вашингтон построит столько кораблей, что сможет диктовать условия на море всему миру, и, в первую очередь, Великобритании.

Я кивнул, пролистывая страницы доклада. Местами цифры были откровенно чудовищными. Мы требовали серьезного ограничения общего тоннажа крупных кораблей, но при этом сознательно завышали допустимые параметры в части тоннажа отдельных линкоров и авианосцев, значительно завышали допустимый калибр, требовали увеличения пропорций для Единства, Италии, Франции. В принципе соглашались на увеличение пропорций для Германии и даже Японии. Конечно, наши «партнёры» были категорически против, ведь даже по более скромному компромиссному варианту пропорций Америке и Британии в ближайшие лет десять не только не светит закладывать новые крупные корабли, но и придётся ломать или продавать те, что уже есть, с учётом уже строящихся в настоящее время кораблей. А вот нам, Италии, Франции, Японии и, тем более, Германии ещё строить и строить!

Нет, мы не стремились сорвать конференцию. Мы сами были заинтересованы в ограничениях, поскольку дополнительное строительство флота Америкой и Британией было для нас прямо противопоказанным явлением, особенно с учётом предстоящей Глобальной войны. И нам нужен был договор об ограничениях не позже 1924 года, иначе эта вся затея теряет практический смысл. Мы выдвигали неприемлемые условия, заведомо завышая ставки, но при этом демонстрируя определенную гибкость в части принципиальности наших позиций.

Что ж, Третья Тихоокеанская война заставила многих переосмыслить свои военные доктрины и расходы, с ними связанные. И помимо линкоров все очень хотят строить большие авианосцы.

Большие. И много. Ну, тут подходит классическое выражение про то, что хотеть не вредно. Впрочем, в данном случае, хотеть бывает очень вредно для экономики и финансов.

В общем, на дворе у нас конец 1921 года, а Вашингтонская конференция пока только на уровне предварительных разговоров и завышенных заявок сторон, от которых и будем отталкиваться в поисках разумного и более-менее устраивающего всех компромисса. Пока же задача адмирала Пилкина – размотать хотелки всех потенциальных участников, и главными союзниками Пилкина и России в этом непростом деле являются Вашингтон и Берлин.

Такие вот у нас дела.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЛАНЕТАРИЙ. 1 декабря 1921 года

Никола Тесла поднялся с места, обратившись в притихший зал.

– Дамы и господа, я горд и счастлив открывать сегодня новое важное учреждение нашего Императорского Константинопольского университета – наш планетарий. Наш первый в мире планетарий. И, разумеется, самый большой в мире планетарий, ибо другого в мире просто нет.

(Смех в зале, аплодисменты.)

– Лишь несколько цифр, поскольку цифр сегодня на вашу голову обрушится предостаточно и без меня.

(Смех.)

– Итак. Начнем с символической цифры – Большой зал планетария рассчитан на 365 посадочных мест. В високосные годы служители планетария приносят в зал банкетку из фойе, дабы уравновесить ход календаря.

(Смех, аплодисменты.)

– Как вы понимаете, число мест в зале соответствует числу дней в году, так что зал разделён на тринадцать секторов, по числу созвездий, через которые проходит наше Солнце в течение календарного года. Как вы наверняка заметили, созвездий всё же тринадцать, а не двенадцать. Очевидно, древние астрологи были людьми суеверными и верили во всякую дичь. Так это или нет, мы не знаем, но факт есть факт – тринадцатое созвездие астрологи отчего-то «не заметили». Пришлось нам самим восстанавливать справедливость на звёздном небе.

(Смех, аплодисменты.)

– Купол Большого зала также несёт в себе цифры-символы. Так, его диаметр составляет 36,5 метров, что невольно закладывает сомнения в случайности выбора именно такого диаметра, не так ли? Впрочем, я заболтался, а вам, я уверен, не терпится послушать увлекательную экскурсию по нашему ночному небу. И, прежде чем я предоставлю слово профессору Циолковскому, хочу добавить, что столь увлекательное зрелище стало возможным благодаря великолепному проекционному планетарию фирмы Carl Zeiss Universarium Model I, разумеется, тоже первому в мире. А теперь попросим за кафедру профессора Циолковского с интереснейшим докладом.

Но прежде чем профессор проследовал на кафедру, в зал вошло несколько человек, по лицам и движениям которых присутствующие без особого труда могли определить их профессию – телохранители. Затем в дверях появилась молодая пара, одетая подчёркнуто скромно, но весьма элегантно. Тесла поднялся с места и поспешил навстречу. Циолковский, впрочем, сделал то же самое.

– Государь и государыня… – зашелестело по залу. Пришедшие перекинулись парой слов с встречающими, и Тесла объявил на весь зал:

– Мы все сердечно рады приветствовать на нашей лекции князя и княгиню Островых! Через минуту мы начинаем!

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. В ВИДУ ОСТРОВА БОРНЕО. ЗАПАДНЕЕ ПОРТА МИРИ. БРОНЕНОСНЫЙ КРЕЙСЕР «ИКОМА». 30 ноября 1921 года

Невидимая в туманной мгле колонна судов и кораблей. Сохраняется радиомолчание. Гудки также запрещены. За кормой остался полыхать какой-то пожар. Возможно кто-то с кем-то столкнулся в тумане. Пылало хорошо, так что зарево подсвечивало висящую в воздухе мелкую морось и окрашивало её в оранжевый колеблющийся цвет.

Плоха судьба тех, кто окажется на таких горящих кораблях. Особенно, если суда эти получили критические пробоины и борьба за живучесть не может принести никакого эффекта. Ведь на помощь не придёт никто. Хотя бы потому, что просто не видно ничего в этой мгле и можно запросто столкнуться с теми, кого ты так благородно спешишь спасать.

Да, они уже несут потери. Потери, при всём том, что русских тут пока ещё никто не видел.

Контр-адмирал граф Сано Цунеха в глубине души был уверен, что немало простых моряков из его команды сейчас про себя жалеют о том, что японцы отказались от интернирования в Мири. Так бы они были хотя бы живы и имели в будущем возможность вернуться домой. Но их адмирал отдал другой приказ. И насколько знал сам граф, после объявления приказа за борт японских кораблей прыгнуло четверо матросов, явно намереваясь интернироваться в порту Мири. По ним стреляли с кораблей эскадры, но явно без особого успеха. То ли туман помешал, то ли поступок этих четверых вызывал сочувствие и понимание среди стрелявших, но, насколько можно было судить, стрельба не закончилась совершенно ничем.

Где-то слева по борту что-то рвануло, затем взорвалось, затем полыхнуло, да так полыхнуло, что гигантское жирное пламя было видно даже далеко сквозь туман.

Сано Цунеха пытался разглядеть в бинокль хоть что-нибудь. Судя по всему, горит танкер. Из-за чего? Определить невозможно. Скорее всего торпеда. Откуда? Неужели русские успели подвести свои корабли эскадры так близко?!

И тут снова бахнуло, а затем рвануло так, что ударная волна сбила всех на мостике и палубе «Икомы». Мощнейшая ударная волна смела туман в радиусе пары километров, обнажив прячущийся в мгле конвой.

Поднявшись на ноги и отерев рукой кровь со лба, граф с ужасом увидел в паре кабельтовых от себя хищный силуэт гигантской подводной лодки…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЛАНЕТАРИЙ. 1 декабря 1921 года

Идея посетить планетарий принадлежала Маше. Я не возражал. В конце концов, это не только первый в мире планетарий, но и самый большой на Земле на ближайшие сто лет, если мне не изменяла память. Впрочем, кому я только вот давеча рассказывал о том, что история ускорилась? То-то же!

По плану, первый планетарий должен был возникнуть в Москве в 1924 году, но Тесла и Циолковский буквально выдушили из меня добро (и средства) на строительство планетария в Константинополе. Ну, Город заслужил ещё одну туристическую фишку.

Единственное препятствие – визит императора и императрицы это всего официальное шоу, которое грозит затмить само событие. Но решение было найдено быстро (спасибо идее Маши) – так на свет появились князь и княгиня Островы. Для окончательной легитимизации титулов я тут же учредил княжество Острово в составе Острова Христа и прочих островов Святого Семейства. Посмеиваясь и обмениваясь шуточками, мы скрепили соответствующие бумаги и получили таким образом титулы для неофициального выхода в свет, когда не требуется весь великодержавный пафос. Захотелось нам в планетарий? Да, пожалуйста, вот наши места, никаких тебе гимнов и прочего внесения штандарта. Мы делаем вид, что это не мы, и присутствующие делают вид, что это не мы. Все счастливы.

Конечно, на премьеру и на открытие планетария Города собрался весь высший свет и весь бомонд. Ну, кому повезло достать приглашения, ибо попасть сюда было сложнее, чем на большой императорский выход в церковный праздник. Четверть зала занимал высший свет, четверть – приглашенные ученые со всего мира, четверть – лучшие студенты российских и ромейских вузов, ну, и последнюю четверть – лучшие учащиеся лицеев, гимназий и школ. В том числе и Звездного лицея.

Я покосился на места правее. Да, вон разместились Мишка, Гошка и Ива, о чём-то шепчутся, сидят как на иголках в предвкушении начала шоу.

И вот, Циолковский на трибуне.

Маша шепчет:

– Ты мог когда-нибудь в своём будущем представить себе, что ты не только сможешь своими глазами увидеть легенду и говорить с ним, но и дашь ему вот это вот всё?

Императрица обвела взглядом Большой зал и подмигнула мне. Я усмехнулся и лишь легонько сжал её ладошку. К чему тут слова?

Докладчик кашлянул и кивнул:

– Попрошу инженеров и техников включить главный планетарий.

Свет в зале погас, и на «небе» купола вспыхнули созвездия, среди звёзд поплыла Луна. Народ в зале ахнул и зашептался восхищенно. Маша, хоть и была подготовлена к этому, но всё равно завороженно смотрела в «небо». Господи, она ведь совсем ещё ребёнок! Впрочем, глядя на восторг в глазах собравшихся, в том числе и в глазах прожженных циников вроде Суворина, дети тут все.

Конечно, это был не Московский планетарий моего времени, но для 1921 года это заведение было приличным до неприличия. Последнее слово и чудо техники! Восьмое чудо света! Об этом чуде и о ходе его строительства писали все, эту стройку обсуждали в научных кругах и в светских салонах. Кто-то считал это вехой и прорывом, кто-то блажью императора, были даже версии, что это мой подарок Маше, правда в ознаменование чего сей подарок – мнения разнились, но это было и неважно для меня. Главное, что мы это чудо построили. И главное, что это теперь точно не пройдет незамеченным.

Мы построили.

И если уж в бедной Советской России построили в 1929 году огромный планетарий, то богатой Империи Единства, что называется, сам Бог велел. Тем более что после трёх Олимпиад и Всемирной выставки наши достижения уже давно ни у кого не вызывают оторопи непонимания, как такое вообще могло произойти. Что ж, это пока не Первый Спутник и не Первый Человек в космосе, но мы работаем и над этим.

Немцы тоже строили. И успеют раньше, чем в моей истории. По плану открытие Берлинского планетария намечено на конец 1922 года, но мы успели раньше. И нужно отдать должное кузену Вилли, он не стал чинить препятствий фирме Карл Цейс в части поставок оборудования в Константинополь. Хотя его и уговаривали нажать стоп-кран в части этой сделки. Но наши отношения он поставил выше всякой текущей суеты, за что ему честь и хвала.

Собственно, перспектива того, что в Берлине планетарий откроют раньше, чем в Москве (а там у нас имелись некоторые технические сложности, не позволяющие радикально ускорить строительство), и побудила меня отдать окончательный приоритет планетарию Города. Что поделать, пропаганда – зверёк ценный, но который всё время нужно подкармливать. И раз уж мы Мост Единства в этом году так и не открыли, то надо открыть хоть что-то пафосное. Почему бы и не планетарий? Не новую же электростанцию в конце-то концов! Этим-то в России и мире уже никого не удивишь. А у нас, хоть и не третье тысячелетие, но и у нас прав тот, у кого громче и яростнее громкоговоритель. Так что и научную пропаганду мы поставили в качестве средства продвижения наших благороднейших идей о всеобщем счастье человечества.

В общем, никому и нигде не скрыться от нашего осчастливливания.

Циолковский продолжал лекцию. Продолжал со всей свойственной ему научной страстью и воодушевлением, заражая публику своей мечтой о космосе или как минимум заставляя некоторых жирных свиней в зале таки пошевелить своей заплывшей шеей и поднять голову к небу. И пусть лик Его они там не узрят, но хотя бы на звёздочки посмотрят.

Рассказав о предстоящем в 1924 году противостоянии Земли и Марса (разъяснив заодно, что значит термин «противостояние» в данном случае) и вызвав шелест беспокойства в зале (многие, судя по всему уже забыли о возможной угрозе из космоса, придётся «включить Суворина»), Циолковский ограничился общими сценариями обитаемости Красной планеты и возможного вторжения к нам, пообещав отдельную лекцию на тему: «Есть ли жизнь на Марсе».

Маша не удержалась и шепнула:

– Лучше всего, конечно, когда пять звёздочек!

Я хмыкнул, едва удержавшись от смешка, парируя:

– Науке это неизвестно!

А вот императрица, несмотря на свой опыт и железную выдержку, едва не прыснула, лишь в последний момент взяв себя в руки. Периферийным зрением вижу, как внимательно смотрит на нас Тесла. О чём он думает? Явно ведь не о Красной планете.

Жена кивнула:

– Да, многие бы тут удивились, если бы знали правду. Но ты прав. Десятки и сотни тысяч молодых людей нуждаются в легенде о яблонях на Марсе.

Согласно киваю в ответ.

Профессор Циолковский тем временем дошёл до будущих космических полётов в межпланетном пространстве и даже выразил уверенность в том, что Императорский Планетарий станет не только просветительским проектом, но и центром подготовки будущих космонавтов в части умения ориентации по звёздам в открытом пространстве.

В принципе, насколько я знал, Московский планетарий в моей реальности действительно использовался для этих целей, так что тут Константин Эдуардович не такой уж и фантазёр.

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. В ВИДУ ОСТРОВА БОРНЕО. ЗАПАДНЕЕ ПОРТА МИРИ. ПОДВОДНАЯ ЛОДКА К-1 «МОСКВА». 30 ноября 1921 года

С трудом удержавшись на ногах благодаря крепко сжатым на леере пальцам, Иноземцев едва успел перевести дух, как в прояснившейся обстановке он увидел перед собой броненосный крейсер. Разобрать чей – было затруднительно, но не всё ли равно, право слово? Не свой же!

– Торпедная атака!

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. В ВИДУ ОСТРОВА БОРНЕО. ЗАПАДНЕЕ ПОРТА МИРИ. БРОНЕНОСНЫЙ КРЕЙСЕР «ИКОМА». 30 ноября 1921 года

– Торпеды по правому борту!

Контр-адмирал граф Сано Цунеха заорал:

– Полный ход! Право на борт!!! Самый полный!!!

Взрыв выбросил его с мостика за борт, прямо в тягучие волны Тихого океана. Столь привычного и родного для графа…

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. В ВИДУ ОСТРОВА БОРНЕО. ЗАПАДНЕЕ ПОРТА МИРИ. ПОДВОДНАЯ ЛОДКА К-1 «МОСКВА». 30 ноября 1921 года

Предварительно, каким-то чудом, все три их торпеды вонзились в борт броненосного крейсера. Ещё большим чудом оказалось то, что от взрывов не сдетонировал боекомплект передней башни. Случись такое, то их подлодка, находясь всего в паре кабельтовых, была бы обречена.

Но, слава богу, обошлось. Японец (а в бинокль четко было видно флаг) начал крениться на правый борт, явно собираясь отправиться на подводный покой.

– Радио на «Пантократор!» Вражеский конвой обнаружен! Координаты…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЛАНЕТАРИЙ. 26 ноября 1921 года

Тесла слушал лекцию профессора Циолковского и временами косился на реакцию августейшей четы. Князь и княгиня Островы слушали докладчика с большим интересом, периодически обмениваясь какими-то одним им известными комментариями. Почему-то у Николы Милутиновича возникло ощущение, что эти двое не просто обсуждают услышанное от Циолковского, но и сравнивают это услышанное с чем-то, что известно лишь им двоим. Было в выражении их глаз что-то эдакое, что-то покровительственно-снисходительно-поощрительно-одобрительное. Так смотрят учителя на успешный ответ своего ученика. Смотрят с внутренним удовлетворением и даже гордостью, сознавая, что удалось-таки донести и посеять семена знаний, которые, похоже, дадут росток. Что же такого знают эти двое? Или ему просто показалось? Но нет, не готов был Тесла просто так отмахнуться от своей мысли, слишком уж многое изменилось в этом мире за последние четыре года, и вожди этих изменений вон там, в первом ряду, шепчутся о чём-то своём.

Тут невольно вспомнились разговоры о неких тайных знаниях, вспомнилась одержимость Циолковским происшествием на реке Подкаменная Тунгуска, загадочная Сухаревская башня и легендарная «Зона 51», которая неизвестно где существует, если существует вообще.

Впрочем, ему и своих забот хватает и без мифической «Зоны 51».

Лично ему вообще грех на что-либо жаловаться. Блестящие перспективы, университет, один из лучших в Европе, отличные лаборатории, институты, персонал, студенты, прекрасный набор преподавательского и профессорского состава, всё самое новое и передовое.

Его личный бизнес не просто находится на подъеме, но и развивается, как говорят в России, семимильными шагами. Его предприятия мало того, что работают в три смены, так и открывается уже пятый завод в Самаре и шестой в Порт-Михаиле, в дополнение к заводам в Константинополе, Византинополе, Мариуполе, Харькове и Москве. Троллейбусы, трамваи, электробусы, электромобили, электродвигатели, генераторы и прочее оборудование, целая линейка радиостанций, начиная от портативных и заканчивая магистральными передатчиками на большие расстояния. И вот теперь новый заказ от императора – проектирование, создание и строительство солнечных и ветровых электростанций для обеспечения электроэнергией удаленных поселений, баз, полярных станций, месторождений, геологических партий и всего, куда невозможно пока доставить электричество от тепловых и гидроэлектростанций.

В общем-то, тема не была новой. Генератор электроэнергии из солнечного света был явлен публике Чарлзом Фриттсом ещё в 1883 году. «Видели лампочку Эдисона? Она пожирает электричество. А здесь все наоборот!» Именно так писали журналисты, объясняя принцип работы нового устройства широкой публике. Но тогда проект остался без внимания. Он был дорог, отдача у него была довольно низкой, и данный агрегат не мог конкурировать с паровыми электростанциями.

Но с 1883 года многое изменилось, на дворе стоял прогрессивный 1921 год, селен был заменен на кремний, золото и серебро сменили новые неокисляющиеся металлы, были разработаны новые установки для поворота кремниевых солнечных панелей или зеркал вслед за движением солнца по небосводу для нагрева воды в высокой башне, посредством пара, которым вращалась турбина. Были ещё проекты. И где их еще разрабатывать, как не в солнечной Ромее? Разве что в Туркестане, куда уже увезли первую паро-солнечную установку для испытаний.

Да, за четыре года Россия изменилась совершенно. Михаилу и Марии удалось многое изменить. Но главное, им удалось изменить людей. Не только русских – всех, кто связал свою судьбу с Россией. И Тесла на своём собственном примере понимал, почему это происходит. И дело тут не в деньгах и успехе, хотя и в этом тоже. Нет, главным было ощущение гордости за свою Империю, чувство сопричастности к её величию, уверенность в правоте и своей жизни, и своей Отчизны.

Однажды Никола Милутинович услышал от императора фразу: «Бремя русского человека отличается от англосаксонского бремени белого человека именно тем, что мы не проповедуем превосходство нас как расы или нации за счёт угнетения и ограбления других. В России – все русские, вне зависимости от расы, цвета кожи, нации, языка и религии. Мы хотим вовлечь всех людей Земли в наш проект Освобождения и Служения обществу. Общественное выше личного. Личное на службе общественному. Общественное раскрывает возможности личного и поддерживает его. Такой вот у нас симбиоз между обществом и личностью. Англосаксы видят мир просто: человек человеку – волк, а главный господин в мире – англосакс. Так что два наших «бремени» – это не два прочтения одной и той же пьесы. Это два мира и две идеологии. Мы антагонизмы друг для друга. Когда-то один из нас победит в этой глобальной битве. В том числе и технологически. И горе всему человечеству, если победят англосаксы».

Это был один из редких моментов откровений со стороны императора Михаила. И именно после этого разговора у Теслы начало крепнуть ощущение, что государь знает куда больше, чем говорит. И теперь Никола убедился, что царица знает тоже.

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. В ВИДУ ОСТРОВА БОРНЕО. ЗАПАДНЕЕ ПОРТА МИРИ. ПОДВОДНАЯ ЛОДКА М-4 «ЧЕРНОМОР». 30 ноября 1921 года

Капитан Андреев чертыхнулся, прочитав радиограмму с «Москвы».

– Торпедная атака! Первый и второй аппараты – пли! Право на борт! Самый полный вперёд!!!

Быстрее. Прочь отсюда! Сейчас начнут прилетать «чемоданы» главного калибра и мало не покажется никому!

КОРОЛЕВСТВО САРАВАК. СЕВЕРНЕЕ ОСТРОВА БОРНЕО. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 30 ноября 1921 года

Адмирал барон Ферзен отдал приказ:

– Открыть беглый огонь орудиями главного калибра по указанным квадратам.

Что ж, даст бог, наши подлодки успеют уйти максимально в сторону и совершить экстренное погружение. Ведь фактически Иноземцев вызвал огонь эскадры на себя.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПЛАНЕТАРИЙ. 1 декабря 1921 года

Начиналась вторая часть шоу. «Если бы города и страны были планетами». Циолковскому и его банде молодых помощников очень зашло моё, брошенное вскользь замечание, что хорошо бы людям очно показать соотношение размеров разных объектов на Земле по сравнению с космическими телами. О, как загорелись их глаза!

Ну, как говорится, чем бы дитя не тешилось.

– Итак, дамы и господа. Прошу вас обратить внимание на экран. Если бы небесным телом было город-государство Ватикан, то космическому миру был бы явлен шар диаметром в четыреста метров.

На куполе проектор демонстрировал слайды, которые показывали сам Ватикан и шар, на поверхности которого уместился бы Ватикан.

Публика слушала внимательно. Даже Маша с интересом посматривала на экран.

– Город и порт Сингапур уместился бы на поверхности небесного тела диаметром в пятнадцать километров. А это неплохих размеров астероид, скажу я вам. Весьма и весьма неплохих!

Да, Сингапур. Тоже ещё переменная в наших расчетах. Береговые батареи так себе, но в целом неприятная для штурма крепость.

Что ж, поглядим. В чём правы мои коллеги по Мраморному клубу, такими темпами мы Японию задушим максимум до весны. Мои аналитики прогнозируют начало неофициальных консультаций между Москвой и Токио на первую, максимум вторую, декаду января 1922 года. В нынешнем формате эта война Японией безусловно будет проиграна, и тут вопрос наличия политической мудрости в высших слоях власти Страны восходящего солнца, дабы успеть инициировать начало консультаций вовремя, когда ещё не всё потеряно, и можно, уступив часть, сохранить целое.

– Константинополю, с его нынешней площадью в сто пятьдесят квадратных километров, будет вполне уютно на астероиде диаметром в семь километров. Если, конечно, там будет пригодная для дыхания атмосфера. Что касается Москвы, то нашей Первопрестольной столице для размещения её двухсот пятидесяти квадратных километров жилой застройки и прочих парков уже понадобится шар диаметром девять километров, что немногим меньше знаменитой кометы Галлея!

Слайд снова сменился, и публике был явлен роскошный кометный хвост, а Циолковский вставил «экспромтом» реплику:

– Думаю, что сравнение Москвы с кометой тем более очевидно, если учесть огромный светящийся хвост из городов и деревень нашей благословенной Империи, и хвост этот становится всё ярче и ярче, благодаря электрификации!

Аплодисменты в зале. Пока народу нравилось шоу. Образно, познавательно и от тебя ничего не требуется. Сиди себе, глазками хлопай.

Разумеется, после окончания сего представления «приличная четверть» тут же распадется в фойе на пары и группы по интересам, кулуарно протирая какие-то свои насущные вопросы, но пока ничего, терпели и пялились в «небеса». Мы с Машей тут хотя и «по-простому», но почтенная публика не рисковала нарываться пред наши очи.

– Кипр же куда побольше! И означенной кометы ему мало! Ему бы понадобился астероид уже в пятьдесят пять километров в диаметре и площадью в девять тысяч двести пятьдесят квадратных километров!

Кипр – да. Тоже ещё заноза в заднице. Хоть он и отошёл к Эллинской империи, но греки, а точнее клоуны в правительстве в Афинах, проводят на острове какую-то странную политику, и у меня порой возникает ощущение, что там собрались одни вредители на жалованье из Лондона. Хотя, по некоторым признакам, так и есть. Во всяком случае, есть все предпосылки для бури возмущения на Кипре. И пока не совсем понятно, что там нам делать. Терять остров из-под влияния Новоримского Союза нельзя, но и вламываться туда с десантом тоже не комильфо. В Румынии мы хотя бы формально оказывали поддержку королеве Ольге Николаевне, а тут же мы каким краем? Во всяком случае, до официального обращения императора эллинов Константина с просьбой о союзнической помощи в восстановлении порядка. Отчего нас на Кипре народные массы будут «любить» многие поколения.

– Ромея куда побольше, и Ромейской Империи понадобится уже не астероид, а целая малая планета! Да-с, дамы и господа! Целая планета диаметром в шесть сотен километров и площадью более чем в миллион квадратных километров!

Ну, Ромея и так планета, учитывая, сколько тут народов, языков, религий, наследия цивилизаций и всего прочего, от чего и руки чешутся в предвкушении и волосы встают дыбом по той же причине.

– Австралия, как вам наверняка известно, уже не остров, а целый континент, хоть и самый маленький из всех, но и ему понадобится планета диаметром более чем в полторы тысячи километров и площадью в семь миллионов семьсот тысяч квадратных километров. Далеко не каждый естественный спутник планет нашей Солнечной системы смог бы уместить на своей поверхности Австралию!

А с Австралией мы еще разберемся. Рано они там расслабились. Да и деваться мне некуда, своё мнение члены Мраморного клуба озвучили, и я должен его учитывать. Во всяком случае – пока.

– Соединённые Штаты Америки, как всегда, требуют к себе самого серьезного отношения, ведь для них потребуется малая планета диаметром почти в одну тысячу восемьсот километров и площадью почти в десять миллионов квадратных километров.

Штаты. Штаты – да. Очень серьезный противник. И шансов в ближайшие десятилетия с ним схлестнуться в горячей войне очень много. И мы это понимаем, и они тоже это отлично понимают.

– Ну, а что же Россия, спросите вы? А вот для Российской Империи, которая, как всем известно, имеет площадь в двадцать четыре миллиона квадратных километров, понадобится небесное тело куда как побольше! А если ещё и разместить там всю нашу Империю Единства, нам понадобится уже целая Луна! Правда площадь Луны немного больше, всего-то в полтора раза, но это нашей Империи на вырост, не так ли, господа?

Смех в зале сменился одобрительными аплодисментами. Народу такой заход понравился, да и вообще лекция была принята с одобрением. Ну, вот и славно…

Стоило нам с Машей выйти в фойе, как на нас набросились журналисты. Разумеется, граф Суворин чётко обрисовал им положение дел, поэтому все играли в игру «визит частных лиц».

– Ваше сиятельство! Ваше сиятельство!

– Один вопрос…

– Как вы прокомментируете…

– Ваша оценка…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 2 декабря 1921 года

Доклады от барона Ферзена не могли не радовать. Судя по всему, японо-австралийский конвой понёс большие потери. Почти два десятка транспортов были захвачены и отправлены с призовыми командами и легкими кораблями сопровождения в порт Саттахип.

Точно назвать число затонувших кораблей и судов не представляется возможным. Кого смогли – подобрали. Среди них оказалась и бессознательная тушка контр-адмирала графа Сано Цунехи, который благополучно выжил. Так что война для него закончилась в нашем плену. Возможно, это будет ещё один персонаж на варианты обмена Оленьки. В любом случае, персонаж не лишний для нас, хотя я уверен, что он ничего нам важного не расскажет.

Итог «избиения младенцев» у острова Борнео ещё только предстоит осознать и подсчитать, но совершенно ясно, что и Япония, и Австралия понесли чувствительные потери. Их эскадра, точнее её уцелевшая часть, бросилась врассыпную и теперь периодически попадалась нашим кораблям, которые переждав острую фазу непогоды в порту и на якорной стоянке порта Бинтулу, спешили обогнуть Борнео с запада, стремясь уклониться от тайфуна, который шел как раз на Сиам.

Нужно ли говорить, что барон Ферзен имел приказ топить все встреченные австралийские корабли и транспорты? К последним, кстати, применялись все конвенционные правила, и экипажам давали возможность сесть в шлюпки и грести к далёкому берегу, в то время как их суда безжалостно топили. Нашей эскадре было некогда, да и возиться с «призами» не было совершенно никакой возможности.

Мы спешили. Как говорится, мочи корабли, не отходя от кассы.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 2 декабря 1921 года

Деньги.

Деньги-деньги, дребеденьги.

Мне нравится один похожий на притчу анекдот: новый русский подходит после смерти к вратам рая, а ему говорят, что его нет в списках. Он: такого не может быть. И начинает перечислять, сколько он построил храмов и прочего. На что ему апостол Петр и говорит: да вы не волнуйтесь, деньги мы вам вернем.

Смешно. И поучительно.

Что такое деньги? Иногда это очень весомый аргумент и средство. А иногда они дешевле мусора под ногами. Зависит от ситуации, и как на это дело посмотреть. И тут не только известная фраза о том, что в гробу карманов нет. И на этом свете деньги решают не всё и не всегда. Даже если все вокруг тебе должны и тебе кажется, что вся твоя жизнь гарантированно в шоколаде.

Вы спросите, какое отношение этот анекдот имеет к России? Самое прямое. Мы должны денег. Америке. Два ярда вечнозелёных бакинских в золотом эквиваленте. Повторюсь – мы должны США два миллиарда долларов золотом. Много это или мало? Да как сказать…

В пересчёте на драгметалл это будет «всего-навсего» три тысячи тонн золотых слитков Императорского Банка Единства. При имеющемся золотом запасе всего-то чуть больше тысячи тонн. Всего. И годовая добыча у нас порядка двухсот тонн в год. Вот и считайте.

Но возвращаясь к анекдоту. Иногда лучше, когда должен ты и должен очень много. Когда ты должен банку мало – из тебя душу вытрясут и по миру пустят, если жив останешься после визита коллекторов. А когда ты тому же банку будешь должен миллиард, то ты уже уважаемый «проблемный vip-клиент» с которым ведут очень вежливые переговоры, надеясь получить назад хотя бы часть денег. Тебя оберегают, с тебя сдувают пылинки и целуют в носик. И к тебе уже не стучат посреди ночи в двери коллекторы, наоборот, тебе заискивающе заглядывают в глазки и зовут на обсуждение возможных перспектив возврата долга, хорошо зная, какой коньяк ты предпочитаешь в это время суток.

Точно так работает система и в международных финансах. Мы должны Америке. Должны много, но заплатить быстро не можем и, в общем-то, не особо хотим. И мы сообщаем кредиторам об этом не заискивающе-просяще, а вальяжно раскинувшись в кресле и попивая дорогое вино. Потому что знаем – нам за это ничего не будет совершенно.

Тут уж вспоминается ещё один анекдот в тему.

«Ночь. Муж крутится в постели и никак не может уснуть. Жена раздраженно интересуется в чём дело, на что муж отвечает:

– Сарочка, понимаешь, я завтра должен Фиме вернуть сто рублей долга, но у меня нет таких денег. Вот я и не могу заснуть, волнуюсь, боюсь предстоящего неприятного разговора с Фимой.

На что жена стучит кулаком в стену и кричит:

– Фима! Тебе Абраша должен сто рублей? Так вот, он тебе их завтра не отдаст! Всё, Абраша, спи. Пусть теперь у Фимы голова болит за твои долги!»

По результатам Великой войны Соединенные Штаты всячески продвигали разные темы, призванные в том числе и разрешить вопрос с выплатами долга европейских стран Америке. Как и в моей истории, так и здесь, с выплатами всё было крайне скверно. Долг Британии был огромен, в полтора раза больше, чем у России, хоть и не так огромен, как в памятной мне реальности. Франция по факту была банкротом, и американцы делали все от них зависящее, чтобы Орлеан не объявил дефолт и отдал бы хоть что-нибудь из своей двухмиллиардной задолженности. В любом случае выплачивать бодрым французам было абсолютно нечем и нечего, экономика просто лежала горизонтально без признаков не то что оживления, но и жизни, как таковой. Тем более что никаких репараций от бошей в нынешней истории не было. Германия США ничего должна не была, а вот Россия, в смысле Единство, да. Два миллиарда.

Откуда взялся наш долг? Ветром надуло.

Шутка. Почти.

Россия была должна и до моего воцарения, и мы активно брали в долг уже при мне в период с 1917-го по 1920-й, пока шла война, пока мы не разрулили кризисную ситуацию в своей экономике и пока на Россию не полился дождь инвестиций.

Про долги «до войны» можно написать отдельную книгу об идиотизме, вредительстве, коррупции и благих намерениях. И о том, как продать родное Отечество оптом и в розницу иностранцам. Чего только стоил идиотизм с введением золотого обеспечения рубля! Нигде в мире не было такого вопиющего вредительства, какое устроили в России либералы и их коррумпированное правительство. Ну, разве что в африканских колониях, но там все было иначе. У нас же ввели правило, что КАЖДЫЙ выпущенный казначейством рубль должен быть обеспечен золотом по курсу 1 к 1 к номиналу содержания золота, указанного на банкноте. Разумеется (о, как неожиданно!!), у России не было СТОЛЬКО золота, сколько было бумажных денег в обороте. И что сделали либералы (прости, Господи, за хреновое слово!)? Правильно! Заняли золото во Франции под обеспечение выпуска русских бумажных денег. Под проценты, разумеется. Да так, чтобы 1 к 1 было обеспечение. И тут же затеяли программу индустриализации, модернизации, строительства и обновления флота, строительства железных дорог, включая гигантский проект строительства Транссиба. Чудовищные расходы требовали золотого обеспечения бумажных денег. Где мудрое правительство брало для этого золото? А догадайтесь сами. И выходила чудесная схема – русская стройка, русскими рабочими, из русских материалов оплачивалась русскими бумажными деньгами, на выпуск которых необходимо было брать займ за займом за границей. Золотом. Под весьма приличные проценты.

Конечно, золото было не единственной статьей прироста нашего внешнего долга. Были и частные инвестиции, и покупка частными лицами (особенно французскими лицами) наших долговых обязательств, облигаций и прочих ценных бумаг. А уж как началась Великая война, тут вообще всё закрутилось…

Впрочем, долг был не только перед внешними кредиторами, но и перед внутренними, отечественными. Причем внутренний долг был ощутимо выше, чем внешний. Но за истекшие четыре года мы весьма существенно сократили нашу задолженность или реструктуризировали её. Подданные моего величества получили возможность обменять государственные долговые обязательства на ценные бумаги, аналогичные тем, что выдавались за изъятые у землевладельцев земельные паи. Система работала, и придумывать что-то уникальное не было никакой необходимости.

Отгруженное в Лондон и Париж русское золото в обеспечение будущих военных поставок пошло в зачёт наших долгов перед Британией и Францией, поскольку с начала 1917 года наши «ближайшие союзники» по Антанте практически прекратили отгрузку в Россию военных и промышленных товаров, за которые мы по требованию «союзников» внесли предоплату золотом. В общем, по целому ряду позиций мы провели взаимный зачёт, да так, что Британия нам осталась должна триста миллионов долларов. К тому же Франция практически обнулила наши государственные долги в обмен на признание нами правительства генерала Петена и поддержку восстановления во Франции монархии. Так что русское золото, полученное Парижем по предоплате за непоставленные военные товары, окончательно закрыло вопрос нашего долга Франции. Что касается задолженности нашей перед частными французскими держателями, то после революции и гражданской войны количество этих лиц значительно сократилось, да и бумаги уцелели далеко не у всех. Короче, реально должны мы были только Соединенным Штатам.

Два миллиарда долларов золотом.

Два миллиарда золотых баксов – это порядочно. Не катастрофа, конечно, но вдруг не отдашь. Особенно, когда не хочешь. У нас впереди Глобальная война со Штатами, и я намеревался не только не слишком отдавать янки долги, но и вытащить из них дополнительно всё, что только возможно. А там, как говорится, Бог подаст.

Так что я абсолютно не стремился бежать впереди европейского паровоза в части выплат Америке. Должники вели активные переговоры с Вашингтоном на предмет реструктуризации долга, желая растянуть график погашения лет на сто или хотя бы на пятьдесят. Мы тоже много переговаривались. В принципе, в самом крайнем и безвыходном случае, полвека растянутых выплат устроили бы и меня. В этом случае мы будем выплачивать ежегодно сумму, эквивалентную шестидесяти тоннам золота. Плюс проценты. Повторюсь – неприятно, но не смертельно для нашей экономики. Того же золота мы каждый год, как уже было сказано, добываем по двести тонн, а золото отнюдь не единственный наш источник доходов, которые могут быть выражены в золотом эквиваленте. Да и вообще, экономика наша сейчас на подъеме, невзирая на войну с Японией, Австралией и прочими, и связанные с этим расходы.

Так что график на пятьдесят лет был бы для нас серьезным успехом в переговорах с Вашингтоном. Да и вообще, полвека – это очень серьезный срок. Но мы добивались графика выплат на сто лет вперёд с отсрочкой начала выплат на десять лет. До 1932 года. Понятно, что американцы на это не пойдут, но зато мы проявляем активную готовность эту тему обсуждать. За это время многое может измениться и многое произойти. Какая-нибудь Великая депрессия, Глобальная война или ещё что-нибудь эдакое.

Нам спешить некуда.

Конечно, американцы прекрасно понимали ситуацию и очень хотели получить свои деньги, что называется, не тушкой, так чучелком. Акул с Уолл-стрит интересовали различные активы, которые могли пойти в обеспечение долга или в сумму его погашения. Правительство в Вашингтоне, в свою очередь, весьма творчески изыскивало варианты, где бы Москве, Лондону и Орлеану взять деньги, чтобы иметь возможность отдать им, или же оные финансы лишний раз не потратить. Для последнего способа традиционно рассматривалось ограничение расходов на новое вооружение.

Вопрос долга влёк за собой и всякого рода связанные с темой «паровозы» проблем и вариантов их решений, в том числе и в международных делах. И не только вопрос долга. Долги – это так, частности. Как и наша война с Японией, и даже Третья Тихоокеанская война в целом. Нет, в этой версии реальности Великая война закончилась слишком рано и не считая России и в какой-то мере Италии (если Рим можно назвать великой державой), то основные сверхдержавы не добились по итогам войны ни одной из поставленных целей. А амбиций меньше не стало. Фактически, не считая выпавшей в осадок Франции, все основные мировые игроки полным ходом и спешно готовились к решающей Глобальной войне, которая полностью изменит расклад сил, переформатировав всю планету под нужды и правила нового гегемона.

Да, когда я Маше говорил о том, что всё слишком ускорилось и развитие всего, включая технологии, науку, общественные отношения и даже моду, я выражал свои опасения на этот счёт, свои убеждения, что «дивный новый мир» наступит значительно быстрее и будет значительно жестче, если не ужаснее, чем известный мне мир из моего бывшего будущего. И я хотел бы ошибаться, но, по моим прогнозам, Глобальная война случится уже скоро, не позднее середины тридцатых годов.

И это будет война между Единством и США. Именно Россия возглавляет сейчас технологический, технический и общественный рывок, увлекая за собой всех остальных, а Америка, как самая богатая, инициативная и помешанная на своём мессианстве, на своем сияющем «Граде-на-Холме», не просто составит нам жесткую конкуренцию, но и постарается нас уничтожить. Уничтожить как государство и в целом как цивилизацию, отличную от англосаксонского мира.

И Соединенные Штаты рвались вперёд изо всех сил, ясно ставя перед собой цели и чётко понимая, что в запасе у них от силы лет двадцать для грандиозного рывка. И сколачивая вокруг себя союз англосаксонских держав и их союзников-сателлитов. И Третья Тихоокеанская война, вне всякого сомнения, служит этим целям. Судя по моим агентурным данным и выводам аналитиков, в Вашингтоне согласны разменять Японию на полный контроль над всеми англосаксами на планете. И Британия сейчас для Америки основная цель и основное препятствие на пути к осуществлению их грандиозных планов.

Британия здесь не попала в полную зависимость от США и продолжала, по мере сил, играть в самостоятельную политику, что в Вашингтоне, мягко говоря, нравилось далеко не всем. И многие ломали голову над тем, как эту ситуацию исправить к вящей пользе Америки. Более чем уверен, что наезд на меня коллег по Клубу имеет под собой многие глубинные причины и цели.

Что ж, как говорится, слона нужно есть по кусочку. Даже если этот слон – дряхлый британский лев. Очередь США съесть Францию и Германию наступит позже. Лет через десять.

Такой вариант был не исключен, и я должен учитывать его в своих планах. Воевать одновременно и сразу против объединенных англосаксов, Франции, Германии и той же Японии мне совсем не улыбалось.

Тем более что до начала Глобальной войны оставалось лет пятнадцать. Всего-навсего.

А может, и меньше.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. СООБЩЕНИЕ ТЕЛЕГРАФНОГО АГЕНТСТВА РОССИИ И РОМЕИ (ТАРР). 2 декабря 1921 года

МЕЛЬБУРН. Сегодня, 2 декабря 1921 года, правительство Австралии внесло в парламент Акт об объявлении войны Имперскому Единству России и Ромеи, а также Римской империи.

Напомним нашим читателям, что Ромея не является участником Третьей Тихоокеанской войны, и столь вопиющее и ничем не спровоцированное нарушение международного права не может и не будет оставлено без ответа.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

КРАСНОЕ МОРЕ. ЮЖНЕЕ СИНАЯ. АДМИРАЛЬСКАЯ КАЮТА ЛИНКОРА «ТАНГА». 2 декабря 1921 года

Миклош стоял и наблюдал из иллюминатора своей каюты за проплывающим по левому борту краем Аравийской пустыни. Адмирал улыбнулся, подумав: «Много несуразного в мире. Берег египетский, а пустыня на нем Аравийская». Они держали курс на юг. Им предстояло зайти ещё в порт Косейр, забрать ещё одну «несуразицу»: ожидающего его там пилота-исследователя Ласло Алаши с его мадьяроабами. Не всеми конечно же. Но пара семей этих принявших ислам соплеменников адмирала будут полезны в «Новой Мадьярии» – конечном для большинства плывущих с ним пункте путешествия. Удачно их откопал граф Алаши в Богом забытом на границе с Нубией Асуане.

Собственно, и сама эскадра адмирала – полная несуразица. Сплошные «утопленники». Причем в некотором смысле утопленники дважды: физически и политически. Идущий в авангарде бывший «Гинденбург» поднят у русского Моонзунда. Вместо имени впавшего в немилость кайзера фельдмаршала корабль вернул своё «девичье», определённое при его закладке, имя: «Герта», уже без «Эрзац».

Впрочем, снова ставший его флагманом «Верибитус Унис» тоже поднят, но уже у ставших итальянскими берегов Далмации. Линкор тоже переименовали. Теперь он носит имя главной базы германской Индо-африканской эскадры. Собственно, с превышающим его по тоннажу крейсером, кораблями сопровождения и гражданскими судами в эту Тангу в Германской Восточной Африканске они и движутся. Хотя адмирал Хорти не исключал, что путь его кораблей может быть и более дальним. Эта мысль укрепилась у него после полученных в Суэце срочных новостей о потоплении русско-итальянской эскадрой старых японских линкоров в Мири у Борнео.

«Да, прав был Бисмарк. И в том, что русские всегда приходят за своими долгами, и в том, что не следует воевать с русскими. Устроили японцам «Антиваряг» – рассчитались за бой у Чемульпо…» – констатировал мысленно Миклош Хорти.

Они с тем же Гинденбургом к великому канцлеру не прислушались. Впрочем, как и кайзер Вильгельм II с его (адмирала) покойным старым императором Францем-Иосифом.

«Потопила нас с Паулем и Эрихом тогда в семнадцатом наша самоуверенность. Если бы не Трансильванская война, то так бы я и лежал на политическом дне вместе с Гинденбургом и Людендорфом», – констатировал Миклош.

Тогда вставшие на его призыв моряки-ветераны, вместе с зальцбургскими и штирийскими добровольцами, остановили русских и румын у Арада. Тогда, в девятнадцатом, бывший император Карл I, но по-прежнему ещё король Карой Габсбург его Миклоша Хорти простил. Адмиралу без флота даже дали титул барона фон Арада. Как он сам шутил: «То ли по месту его победы, то ли по месту рождения жены».

Но при венгерском дворе победы ему не простили. Гонористые потомки достойных родов, все эти Орци, Аппоньи, Эстерхази, не хотели больше допускать адмирала к власти. Да и спасенный им Карой IV опасался адмирала Миклоша Хорти фон Арада… Английский посол тоже воду мутил. Потому предложение кайзера Вильгельма II перейти на германскую службу и возглавить будущий флот в Восточной Африке сразу было принято адмиралом.

Впервые он плыл к месту службы не всей семьёй. Старшую дочь Магдолну забрала в восемнадцатом году «американка». Паула и Иштван закончили по весне лицей и уговорили отпустить их учиться в любимый ими с детства Константинополь. С ним были только его любимая жена Магдолна Пургли де Йозашхейи и младший сын Миклош. Думая об образовании сына, он было хотел оставить его в Будапеште на попечении своего брата Иштвана, но удрученная смертью старшей дочери и расстроенная отъездом повзрослевших детей жена настояла, чтобы младший поплыл в Африку вместе с ней и адмиралом.

Впрочем, его опасения об образовании Миклоша-младшего оказались напрасными. За время подготовки к экспедиции Миклош-старший успел хорошо узнать плывущего сейчас с ним будущего ректора Тангинского лицея – Тиварда Шварца. Впрочем, уже не Шварца, а Шороша, или, как его величали английские чиновники в Порт-Саиде, Сороса.

«Скоро не останется в Венгрии евреев, с этой затеянной Миклошем Козьмой и Дьюлой Гёмбёшем мадьяризацией. Доиграется король Карой с этой молодой Венгрией», – подумал адмирал. Впрочем, он не считал, что это большой повод горевать. Венгерских евреев, так же, как не нашедших себе место в метрополии венгерских беженцев из ставшего Трансильванией Эрдея, ждали лучшие в Африке земли. Адмирал тоже прикупил уже себе поместье в Новой Мадьярии, учрежденной кайзером в полученной при послевоенных разменах Нголе и южной Буганде. В то, что эти земли останутся немецкими, Хорти фон Арад верил. Он видел, как русский медведь, ведомый одноимённым со своим тотемом императором, сломал хребет его страны и отбился от прусского орла. Уже после Великой войны император Михаил II год за годом вырывал по одному зубы британского льва. Лондон только за последний месяц потерял Катар и Бахрейн… А сейчас русские вслед за «Антиварягом» в Мири, готовят «Антицусиму» флоту японского императора. И если Миклошу Хорти выпадет шанс, то он рад будет направить свою эскадру на помощь русским.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. СООБЩЕНИЕ ТЕЛЕГРАФНОГО АГЕНТСТВА РОССИИ И РОМЕИ (ТАРР). 3 декабря 1921 года

ДЖАККАРТА. ГОЛЛАНДСКАЯ ОСТ-ИНДИЯ. Сообщается, что японские и австралийские военные корабли, а также находившиеся в бухте гражданские транспорты, после истечения срока ультиматума и 24-часового срока пребывания в нейтральном порту, сегодня, в полдень по местному времени, были интернированы в Самаринде, их экипажи сошли на берег, а их суда и корабли выведены в глубокое место и затоплены.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ПРИГОРОД КОНСТАНТИНОПОЛЯ. КОННАЯ ФЕРМА КНЯЗЯ И КНЯГИНИ ОСТРОВЫХ. 4 декабря 1921 года

Европа фыркала, но с аппетитом грызла яблоко. Что ж, сегодня на ферме был аншлаг. Пусть самого хозяина не было, но была хозяйка и прочие дети, ставшие подростками, не менее шумными и не менее уверенными в себе. Они могли себе многое позволить. И судя по весёлому настроению Маши, молодому поколению сегодня ничего не грозило.

Наконец, все ритуалы были соблюдены, все кони и лошади прогуливающимися собственноручно оседланы и оснащены всем необходимым для прогулки, и вот четыре всадника и всадницы выехали на простор. Лошадиная ферма занимала большую территорию, возможно, как считала сама Маша, чрезмерно большую, но Миша не боялся пересудов. Ферму они купили на свои, официально заработанные деньги, с покупки были уплачены все полагающиеся налоги, к тому же три раза в неделю на ферме тренировались ученики конной школы княгини Островой.

Конечно, изначально статус фермы и школы был повыше, хотя и неопределённо высоким. Вроде как и не императорская, но учитывая, кто был владельцем…

В общем, идея с Островыми приносила пользу и здесь.

Джованна спросила:

– Маш, а мы тут слышали, что Австралия нам войну объявила?

Старшая сестра кивнула.

– Да, Ива. Факт сей имеет место. А почему ты спрашиваешь?

Но младшую сбить с мысли было совсем не просто.

– То есть имеется шанс, что война затянется?

Княгиня Острова пожала плечами.

– Возможно. Россия должна навести там порядок и показать, что с ней в том регионе тоже нужно считаться. А иначе мы получим Третью Русско-японскую войну, но в следующий раз против нас будет не только Британия с Австралией, но и Америка. И ещё полмира.

Вступил Гошка.

– Маш, а скажи-ка, как человек, вхожий в святая святых – в Ситуационный центр, что перспективнее для выбора направления нашего Служения – флот, гвардия или авиация?

Маша усмехнулась.

– Мы тут давеча с князем были в планетарии. Впрочем, как и вы тоже. И, знаете, я послушала профессора Циолковского и задумалась: а не является ли самой перспективной профессия космонавта? Марс опять же.

Троица переглянулась. Гоша уточнил:

– Изволите шутить, ваше сиятельство?

Лишь хмурое хмыканье в ответ.

– Да, куда уж там… А если серьезно, то уж вам вообще грех жаловаться или колебаться в выборе стези Служения. Вам доступно всё. Хоть воинское искусство во всех его ипостасях, хоть наука, хоть география, история, геология… Да всё что угодно доступно вам. Главное, помните о том, что у вас есть лет пять-семь на баловство. Через пятнадцать лет каждый из вас понадобится Отчизне, и ваш титул, и ваш статус определит вас в первые ряды творцов истории.

Джанна задумчиво проговорила:

– Пятнадцать лет? Через пятнадцать лет мне уже будет двадцать восемь.

Маша кивнула.

– Да, самое время для вызовов и подвигов. Как и для всех вас. Титулы и прочие короны не избавят вас от подвигов, уж поверьте. Кто-то сказал, что подвиг одних всегда является следствием глупости и безалаберности других. А вы не можете уклоняться от подвигов и от ответственности перед подданными. Люди пойдут за вами только в одном случае. В случае если вы их поведёте за собой. И горе вам, если вы попытаетесь отправить людей вперёд, оставаясь при этом в безопасном позади.

Они ехали какое-то время молча. Наконец княгиня грустно сказала:

– Мои подвиги начались в шестнадцать лет. Потом продолжились в семнадцать. Мне уже двадцать, и я всё ещё живу в режиме подвига. И поверьте, это долг и бремя, а отнюдь не радости и удовольствия. Но вам не повезло родиться теми, кем вы родились, так что вы обязаны нести это бремя.

Вступил молчавший до этого Мишка.

– Маш, отец говорит: «Несите бремя русского человека». Что это значит по-твоему?

Бывшая принцесса Иоланда Савойская усмехнулась и посмотрела на сестру:

– Ива, ты уже русская или ещё нет?

Джанна слегка опешила и задумалась.

– Не знаю, Иола. Но я точно уже не только римлянка и итальянка. И мне кажется, что я понимаю, почему идеи Освобождения и Служения нашли такой отклик среди русского народа. Русским не всё равно. Для русских нет чужого горя, чужого бедствия, как и чужой радости. Европейцы, особенно не католики, слишком уж индивидуалистичны. Их мало что интересует кроме своего частного личного успеха. Остальные для них лишь средство, за счёт которого можно добиться успеха в жизни.

Она помолчала.

– Да, я понимаю, почему ты передала ответ на вопрос мне. Гоша и Миша русские изначально, они не совсем понимают свою русскость и что это значит. Четыре с половиной года назад ты прибыла в Москву. Ответь мне на встречный вопрос – ты сама стала русской?

Маша кивнула серьезно.

– Да, сестра. Я стала русской. Хотя, признаюсь, это было очень непросто.

– Что ж, значит у меня есть шанс. Мальчики, закройте рты, вам не понять девичьи разговоры.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 4 декабря 1921 года

Адмирал Пилкин вновь был у меня в кабинете.

– Государь, мне нужны инструкции в части возможного приобретения Россией некоторых сравнительно новых американских линкоров для нашего флота. В Вашингтоне прекрасно понимают, что им придется так или иначе освобождать место в строю для строящихся новейших кораблей, чем бы предстоящая Вашингтонская конференция не закончилась. Старые корабли либо будут проданы странам типа Аргентины и Чили, либо пойдут на слом. Новые могут найти и более состоятельного покупателя. Например, Единство. Чем бы ни закончилась Вашингтонская конференция, у нас будет острая нехватка крупных надводных кораблей. Особенно в Тихом океане, вне зависимости от исхода войны с Японией. Положение, задачи и статус России таковы, что мы не можем обходиться в регионе лишь символической эскадрой, тем более что взятие порта Сейсин позволяет нам оперировать из незамерзающего порта в регионе, в дополнение к Находке и Большому Владивостоку. Мы уже купили четыре не самых лучших линкора у США, но для полноценного Тихоокеанского флота этого мало. Тем более что вероятным противником в полушарии Тихого океана может быть не только и не столько Япония.

Да, секрет Полишинеля. Уверен, что возможная война с США активно обсуждается не только в Адмиралтействе в Санкт-Петербурге, но и даже в последнем морском училище. На первых курсах.

– И что вы предлагаете, адмирал?

– Приобрести у Америки ещё, как минимум, два линкора. А лучше – четыре. Тогда, дополнив состав флота авианосцами и прочими кораблями сопровождения, мы получим полноценный Тихоокеанский флот в составе трех эскадр, имеющих в штате десять-двенадцать линкоров и три-четыре авианосца.

– Тогда это уже будут не просто эскадры, а полноценные авианосно-ударные группы…

Я сказал это чисто автоматически, но Пилкин активно закивал.

– Да, государь, вы очень точно охарактеризовали данные соединения. Имея такие группы, мы сможем активно демонстрировать силу и влияние на всей акватории Тихого океана.

Киваю.

– И какие корабли вы хотите приобрести и с чего вы взяли, что в Вашингтоне жаждут их продать вообще, а тем более, продать нам?

Но адмирала было трудно смутить.

– В первую очередь я бы настаивал на приобретении линкоров «Нью-Мексико» и «Миссисипи». В дополнение к ним – «Пенсильванию» и «Аризону». Что касается «продадут ли?», то наша делегация в Вашингтоне не только неофициальным трёпом занималась, но и налаживала контакты. Скажем так – шанс, и шанс достаточно реальный, у нас имеется. Возможно даже удастся помочь и нашим союзникам. Пусть не всем линкорами, но линкоры не всем и по карману, государь.

ИЗ СООБЩЕНИЯ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS. 4 декабря 1921 года

ПЕРТ. ЗАПАДНАЯ АВСТРАЛИЯ. Как сообщают наши корреспонденты из Перта, в столице Западной Австралии очень неоднозначно было воспринято известие об объявлении войны Австралийским Союзом Империи Единства и Италии. На фоне разгрома эскадры у Мири и интернирования австралийских кораблей в Самаринде подняли свои голоса те силы, которые выступают против участия Западной Австралии в Австралийском союзе.

Мы будем следить за развитием ситуации.

Глава 6. «Альфа» и «Кенгуру»

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 5 декабря 1921 года

Князь Емец-Арвадский поклонился и вышел из кабинета. Что ж, доклад об операции «Альфа» был обстоятельным, местами приятным, но местами и не очень. ЭСЕД, как и всегда, орудовала на огромных просторах нашей планеты, что и понятно, ведь изыскание зверушек для моих зоопарков – это дело сложное и муторное. Они ещё и укусить норовят.

Ближний Восток имел специфику. И Япония имела специфику. И Австралия, вы не поверите, тоже имела специфику! Что уж говорить о США и Мексике!

Где-то отгружались деньги наличными и бочками, где-то золото полными карманами, куда-то шло оружие, борзые щенки и тигрята обретали новых любящих хозяев, торговля получала новый импульс, старые связи рушились, новые выстраивались. Чего не сделаешь ради императорских зоопарков! Особенно если ты бывший полковник Сил специальных операций, а ныне главный ловчий императора!

Генерал Качалов отвлек меня от благочестивых размышлений.

– Государь! Просит об аудиенции адмирал Канин.

Киваю.

– Проси.

Адмирал Канин прибыл с докладом о ситуации в районе Австралии.

– Ваше всевеличие, союзная эскадра вышла на исходные позиции в районе острова Танимбар, что в двухстах семидесяти морских милях севернее порта Дарвин. По плану операции силы эскадры должны осуществить воздушную и подводную разведку Дарвиновской бухты, заливов Френсис и Куллен, а также провести воздушную разведку и аэрофотосъемку объекта на предмет наличия в районе вражеского флота, а также гражданских судов, действующих в интересах снабжения города, порта и всей группировки, включая формируемый для Японии конвой.

Киваю. Да, Дарвин снабжать не так просто. Только и исключительно по морю, поскольку железной дороги в основные южные регионы континента так и нет. И не известно, когда она появится. Уж точно не в эту войну.

В целом же город и порт защищены слабо, да и ресурсов особо нет. Склады и нефтехранилища совсем небольшие, береговой артиллерии почти нет, так что прикрытие Дарвина осуществляется только силами находящейся там эскадры и авиацией. А без них город практически беззащитен от ударов с моря.

– Адмирал, по имеющимся у меня данным нашей разведки, все корабли и почти все суда покинули бухту Дарвина. Информация требует проверки, но если это действительно так, то каковы ваши соображения на сей счёт?

Канин указал на одну из карт на стене моего кабинета.

– С очень большой долей вероятности австралийский морской штаб постарается прикрыть от возможных наших ударов восточное побережье континента, не допустив наш флот к Брисбену, Сиднею и Мельбурну. С точки зрения морской стратегии, я осмелюсь предположить отход австралийско-японского соединения из Дарвина в район Торресова пролива, отделяющего Австралию от Новой Гвинеи. Там разбросано 274 острова, часть в виде коралловых рифов, другая же имеют гранитную основу. Там довольно мелко, что затрудняет действия подводных лодок и сильно облегчает минные постановки. В целом навигация в проливе весьма затруднена. Австралийско-японский флот уступает нашему, но опираясь на архипелаг островов в Торресовом проливе и на карты своих минных полей, они могут уравнять шансы. Тем более используя северную оконечность штата Квинсленд в качестве базы для развёртывания полевых аэродромов, которые могут нам доставить множество проблем.

– То есть вы прогнозируете, что Дарвин остался без защиты?

Адмирал осторожно ответил:

– Сведения требуют проверки. Береговая артиллерия вряд ли создаст нам какие-то проблемы, но вот вход в бухту Дарвин может быть заминирован. Есть ли у разведки какие-то сведения относительно австралийской авиации в этом районе?

Пожимаю плечами.

– Сведения есть, но они тоже не могут быть истиной в последней инстанции. Всё нужно проверять. Предварительно, австралийцы рассредоточили свою авиацию с основного аэродрома в Дарвине на полевые аэродромы вокруг города и вдоль побережья.

– Смею заметить, государь, что в условиях Дарвина это не такая простая задача. Подвоз топлива, масел, запасных частей, боеприпасов и всего, что требуется даже одной эскадрилье, осуществить по морю непросто, а железной дороги там нет. Что неизбежно ограничивает возможности противника в части маневра воздушными силами.

– Что предлагаете?

– Предлагаю рискнуть, государь. Наличие авиации у противника создает серьезную угрозу нашей эскадре. Особенно торпедоносцы. Мне трудно сказать, насколько их уровень подготовки соответствует задачам, и вряд ли командование оставило в Дарвине лучших из лучших, но риск существует, и от него нужно избавляться по мере возможности. Поэтому предлагаю, не дожидаясь данных воздушной разведки нанести удар по основному аэродрому Дарвина. Даже если там мало самолётов сейчас, то все равно есть какие-то ангары, мастерские, склады, цистерны с топливом. Полевые аэродромы не решат их проблем более чем на пару-тройку вылетов. Кроме того, смею полагать, что самолетам нужно топливо для перебазирования в сторону Торресова пролива или в любое другое место. Поэтому я бы рекомендовал удар по аэродрому Дарвина, и одновременно с этим наши самолёты-разведчики должны обшарить округу в поисках полевых аэродромов, а обнаружив противника, вызвать по радио бомбардировщики и пикировщики. Лишь после успешного завершения этой части операции мы можем вплотную заняться самим Дарвином.

АВСТРАЛИЙСКИЙ СОЮЗ. ДАРВИН. 6 декабря 1921 года

Рассвет. Любимое время суток для бомбардировщиков. В районе цели все спят или только-только потягиваются. Впрочем, опыт этой войны показал, что и заход на цель после отбоя не менее эффективен, чем рассветный удар. Оно и понятно, ведь утром просто хочется расслабленно зевнуть, но понимает противник, что день только начинается и на войне бывает всякое, а вот вечер – это совсем другое дело. День уже позади. Всё, что могло случиться, уже случилось. Остались мелочи, а там уж и спать.

Даже вахтенные более расслабленны, что уж говорить о всех остальных.

Штабс-капитан Окунев не раз и не два подлавливал противника на подобном. Но здесь и сейчас рассвет, у них не лучшая позиция, идут они против утреннего солнца. Впрочем, пока волноваться вроде было не из-за чего. Похоже, что Дарвин австралийцы действительно оставили.

На растерзание.

Что ж, как говорится, зачистим хвосты.

Его эскадрилье повезло – у них была конкретная цель. Где аэродром австралийцев, было известно, какие строения на нем – тоже не секрет. Аэрофотосъемки не было в их распоряжении, но схемы-чертежи аэродрома имелись.

Двенадцать бомберов идут в строю. Двенадцать. И звено истребителей прикрывает их. Но Си-33ПМ ещё попробуй сбей. А в Дарвине нет ни одной противоавиационной пушки хотя бы калибром в 20 миллиметров, что уж говорить о чём-то более приличном. Собственно, вся защита Дарвина от удара с воздуха основывалась на боевых кораблях в бухте, но, во-первых, бухта практически пуста, а, во-вторых, оснащение австралийских кораблей средствами ПВО было на уровне первой половины Великой войны, то есть крайне плачевно. Попасть в быстро движущийся самолёт из 75-миллиметровой пушки – это ещё та задачка!

Внизу проплывали кварталы Дарвина. В сущности, совсем небольшой городишко, и они сегодня сюда ещё вернутся. Пока же их ждал аэродром. А вот и он показался на горизонте.

Лётное поле, ангары, строения какие-то.

А внизу, кстати, суета поднялась! Тройка истребителей один за другим покатились по лётному полю, явно стремясь успеть взлететь раньше, чем их обиталище накроет бомбовая волна, но тут уж как кому повезёт. Один успел взлететь, и на него накинулись сразу три наших истребителя. Собственно, австралийский смельчак был обречён с самого начала, он просто не успевал набрать высоту и был сбит, едва оторвавшись от взлётки. Остальная двойка не успела даже разогнаться, как была накрыта роем пятидесятикилограммовых бомб вдоль полосы. А много ли самолёту надо? Порой и пары осколков достаточно.

Конечно, для качественной обработки цели нужны были штурмовики и пикировщики, но перед ними командование поставило иные цели, а бомберам нужно было лишь отутюжить главный аэродром Дарвина. Что ж, самолётов тут действительно почти нет, так что пройдёмся по строениям и прочему, что тут понаделали супостаты. Да, почти всё, что они сегодня разбомбят, можно будет восстановить за неделю, максимум две. При условии нормального снабжения, которого тут нет и неизвестно, когда случится.

Самому Дарвину не повезло родиться не под счастливой звездой. Строения в основном из дерева и гореть сегодня будет просто чудесно. А уж они на второй вылет нагрузят «зажигалок» сполна.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 6 декабря 1921 года

Сводка от 2-й Тихоокеанской эскадры внушала определённый оптимизм. Из минусов – отсутствие вражеского флота в бухте Дарвина. Мог бы получиться местный вариант Пёрл-Харбора. Но нет, дураков тут не было, и австралийцы сразу вывели флот на восток в сторону пролива Торреса, оставив в бухте лишь пару гражданских транспортов, которые потеряли ход и стали бы обузой для основных сил. Меня несколько удивляло, что их не затопили прямо в фарватере порта, но видимо что-то у австралопитеков пошло не так в этот раз.

Поиск самолётов мало что дал. В общей сложности, согласно отчётам, было уничтожено около двух десятков аэропланов противника. Но я – человек военный и знаю цену всем отчётам, рапортам и прочим аналитическим запискам. Сколько в истории было такого, что по отчётам капитан-подводник потопил кучу всего, включая линкор и пяток крейсеров, а при проверке после войны оказывалось, что почти всё, за что он получал ордена и медали, оказалось вполне себе не только на плаву, но и в строю, как будто ничего и не было. А реальной победой такого героя был один-единственный рыболовный сейнер. И таких историй известно множество во всех флотах мира. Авиация не была исключением. Так что два десятка аэропланов можно было смело делить на три, а может и на пять. Средств объективного контроля у меня нет.

В общем, несколько полевых аэродромов было обнаружено, но они в основном пустовали. То ли самолеты перебазировались раньше, то ли они отбыли перед нашим налётом, но их толком и не было. В качестве утешительного приза, после отказа местного мэра сдать город, мы Дарвин просто сожгли, а порт разбомбили в хлам.

Сколько было там погибших, я не знаю. Вероятнее всего, большая часть населения покинула город после первой волны налёта авиации, которая бомбила аэродромы. Впрочем, те, кто поумнее, слинял ещё тогда, когда стало известно о том, что австралийский флот покидает Дарвин.

Ну, а кто тупо сидел и ждал с неба погоды, им я не доктор. Это война.

Дарвиновский отбор.

Будет показательный урок всем остальным. Ведь мы только начинаем свой рейд по Австралии.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

«БИРЖЕВЫЕ ВЕДОМОСТИ», САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. 7 декабря 1921 года

Продолжаются волнения в южной Персии. Племенное ополчение бахтиярских племен совершает нападения на охрану нефтяных промыслов Англо-Персидской нефтяной компании (APOC). Профсоюзы объявили о забастовке на нефтеперегонном заводе компании в Абадане.

Недавний налет на здание английской резидентуры в Бушере заставил Великобританию собрать там все имеющиеся силы в регионе. Возможно, этим объясняется неспособность Лондона выполнить свои обязательства перед Бахрейном, который был атакован отрядами ихванов эмира ваххабитов Абдулы-Азиза Аль Сауда. Спасаясь от фанатиков, бахрейнцы вынуждены были просить помощи у Ромеи. И эта помощь была им оказана. После чего Бахрейн, вслед за Кувейтом и Катаром, разорвал охранные договоры с Великобританией. Все эти территории теперь перешли под протекторат Константинополя.

После «бойни у Борнео» английские нефтяные компании несут постоянный ущерб для совместного бизнеса. Возможно, решению возникших проблем был посвящен недавний визит главы «Роял Датч Шелл» Генри Детердинга в Константинополь. Как нам стало известно, вместе с министром иностранных дел Великобритании сэром Дональдом Маклином в Константинополь прибыл глава «Бурман Оил». Сэр Джон Трейлл Каргилл обсудит возникшие проблемы со своими российскими коллегами господами Александром Ивановичем Путиловым, Абрамом Осиповичем Гукасовым и Эммануилом Людвиговичем Нобилем. С ними же ранее переговаривал господин Детердинг. Нет сомнения что сэр Маклин обсудит эти же вопросы на государственном уровне. Напомним, в декабре акции «Роял Датч Шелл» и «Бурман Оил» упали в цене и даже были сняты с торгов на Лондонской, Нью-Йоркской, Франкфуртской и Нижегородской биржах.

ЭЛЛИНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ОСТРОВ КОРФУ. 7 декабря 1921 года

Вильгельм в английском пробковом шлеме. Вильгельм не в духе. Мой царственный кузен устроил себе отпуск, но, видимо, заботы не отпускали его и здесь.

– Знаешь, я всегда мечтал поработать здесь. Археология – моя страсть. В Германии я перерыл, наверное, всё, что только было возможно, но ты же понимаешь, что культурный слой в рейхе – это совсем не античность. А тут есть где развернуться…

Я слушал его и понимал, что он уговаривает сам себя.

– Что-то случилось?

Он поморщился.

– Ты же знаешь, что Иоахим болен.

Киваю.

– Да, конечно.

Кайзер продолжил:

– В общем, его жена Мария-Августа Антгальская сбежала с любовником через Бельгию в Англию. В этот раз удачно. Я пытался решить вопрос с Эдди, но наш британский царственный собрат отказался её возвращать. Наотрез отказался. Зачем она ему? Вот решительно не понимаю. Ну, кроме детского желания мне досадить?

Кузен помолчал и лишь закончил горько:

– Не понимаю. Вот так и рождаются войны. Из-за личной чепухи и неприязни монархов. Безусловно, мы ещё столкнёмся, но это будет не сейчас. Зачем же плескать бензин в открытый огонь?

Снова пауза.

– Как там твои дела в Австралии?

Пожимаю плечами.

– В целом – нормально. Дарвин разрушен. Где их флот, я пока не знаю точно, но есть мнения из разных источников, что они пытаются защитить своё восточное побережье от нашего рейда. Но, на самом деле, я считаю, что это обреченность, граничащая с паникой. Вряд ли они полагают, что я двину свою эскадру на убой. Понятно, что на восток от Дарвина мы не пойдем. Конечно, мы пойдем на запад, там у австралийцев нет ни флота толком, ни достаточного количества авиации, да и сама Западная Австралия весьма ненадежна в части лояльности федеральному правительству. Вообще же, конституция Австралии полна таких вопиющих дыр, что я удивляюсь тому, что они до сих пор не развалились.

– Когда ты намерен заканчивать эту войну?

Качаю головой.

– Не знаю, Вилли. Пока одна война распалась на две. Одна – война с Японией. Вторая – война с Британией. И там, и там, мы пока в плюсе. Рано или поздно, но мирный договор будет подписан. И я не исключаю, что скорее «рано», чем «поздно». Потому я и прибыл к тебе с неофициальным визитом. Я не хочу недопонимания между нами в части территориальных споров и конфликта интересов в том регионе.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 8 декабря 1921 года

– Взвейтесь огнями, тёмные очи, мы…

Маша щёлкнула меня по носу.

– Кто это «мы», позволь узнать?

– Ой-йой!

Хватаю жену в охапку и тащу в постель.

Тут недалеко.

Дело молодое.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 8 декабря 1921 года

Сегодня поступила радостная новость – наши войска смогли сломить оборону японцев и выйти на окраины Мукдена. Понятно, что впереди ещё не один день боёв, но глубокоэшелонированная оборона японцев была прорвана.

Это дорогого стоит.

Мукден. Город-крепость. Впереди нас ждут уличные бои. Вероятно, Мукден в итоге будет разрушен полностью. В этой истории радовало лишь одно – японцы, в рамках борьбы с нашими лазутчиками, выселили из Мукдена всё местное население. Не то чтобы я как-то сильно переживал относительно китайцев, но японцы сами организовали себе полнейший снос.

Оборона японцев начала сыпаться. И японские штабы знают это лучше, чем кто бы то ни было. Ещё много месяцев боёв, но исход игры уже ясен.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ВОСТОЧНЕЕ КАСПИЙСКОГО МОРЯ. «ЗОНА 51». 9 декабря 1921 года

– Ключ на старт!

Генерал Вандам сдвинул на глаза затемнённые очки. Всякое может случиться. Да и бывало тут всякое. И не раз. И далеко не два.

Прямо сказать, «всякое» тут случалось на регулярной основе. Огромный испытательный полигон новейших видов вооружений и техники не обходился без аварий и катастроф. Новое всегда рождается в муках, а от «детских болезней» страдает всё создаваемое и прорывное.

В наушниках звучал голос из Центра управления полётами.

– Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, пуск!

Из-под сигарообразного корпуса повалил дым, потом дым прорезало яркое пламя, ракета дрогнула и плавно пошла вверх.

– Десять секунд. Полёт нормальный.

Рядом с генералом следили и потели создатели сего полетевшего чуда – участники Группы изучения реактивного движения из Императорского Звёздного реактивного института. Цандер, Тихонравов, Шаргей, Арцеулов, юный Королёв. Даже Циолковский прибыл на испытания.

– Двадцать секунд. Полёт нормальный.

В прошлый раз ракета взорвалась на двадцать седьмой секунде.

– Тридцать секунд. Полёт нормальный.

Уже результат лучше.

– Сорок секунд. Полёт нормальный. Отделение первой ступени прошло штатно.

На сорок седьмой секунде ракета взорвалась. Но это не обескуражило собравшихся. Наоборот, создатели ракеты ликовали и радостно обнимались друг с другом. Их можно было понять – впервые произошло отделение первой ступени и отделение было удачным. А то, что ракета через несколько секунд взорвалась, ну так это дело такое. Наживное. Где-то учтут, что-то подкрутят, обдумают и перерисуют. Ничего страшного. И так члены ГИРД добились огромного прогресса за два с половиной года своего существования.

Без аварий ничего не бывает. Новое – это всегда сложный процесс. Прорыв через испытания, аварии, муки, а нередко и кровь. На испытательных полигонах случалось всякое, и генерал Вандам всякое из этого всякого повидал лично. Одних только самолётов, вертолётов и конвертопланов сколько разбилось на его глазах! А там, в отличие от сегодняшней взорвавшейся ракеты, были ещё и пилоты-испытатели.

Спастись с парашютом удавалось не всем.

На прошлой неделе, вот, во время лётных испытаний разбился аэроавианосец. Пилоты погибли.

Но сегодня праздник. Сегодня на «Зоне 51» безусловный прорыв. Вторая ступень в действии.

Хороший подарок государю на День Героев Отечества.

Да, сегодня будет банкет по праву. И не только в честь официального праздника. Ведь они все тоже герои, и им есть что отметить.

Даже Серёге Королёву нальют шампанского. Ну, а что? Парню-то уже почти пятнадцать!

Да и заслужил.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 10 декабря 1921 года

Барон Гирс ушел. Но печальные новости он с собой не унёс.

Странная история. Умер сын кайзера. От горя умерла жена кайзера. Дело житейское, если эти печальные новости не касаются семьи одних из властителей Европы.

Прошло всего несколько дней с того момента, когда я видел кузена. Он явно чувствовал приближение чего-то такого. Чувствовал и гнал от себя это предчувствие.

Мог ли Эдик Английский ожидать чего-то подобного? Нет. Не верю.

Но Вилли теперь точно не забудет ни Эдику, ни всей Англии того, что случилось.

АВСТРАЛИЙСКИЙ СОЮЗ. ПЕРТ. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 12 декабря 1921 года

Адмирал барон Ферзен кивнул:

– Господин губернатор, я рад приветствовать вас на борту нашего флагмана.

Смит с благодарностью склонил голову.

– Благодарю, господин адмирал. Признаюсь, орудия вашего линкора производят впечатление. Но чем мы обязаны вашему визиту в Перт?

– Как вы знаете, губернатор Смит, Единство и Рим ведут войну против Японии. Мы не объявляли войну Австралийскому Союзу, и война эта, по сути, сугубо оборонительная. Именно официальный Мельбурн выступил с официальным выпадом против нас. Откровенно говоря, я ожидал, что сама Великобритания, как союзник Японии, пожелает исполнить свой союзнический долг и лично выступит на военную защиту Японии. Однако этого не произошло. В горнило ненужной войны была брошена Австралия, результат, как мы видим, плачевный. И теперь уже многие союзники Лондона задаются вопросом: а стоит ли союз с Британией того ущерба, который им неизбежно придётся понести в случае войны с Россией? Мы не хотели гибели города Дарвин, но выбор был за его руководством. Решайте. У вас самый большой по территории штат на Австралийском континенте, и вы официально не входите в состав Австралийского Союза. Лондон далеко, а шестнадцатидюймовые орудия нашего флота совсем рядом. У вас не только нет средств обороны, но вы и не обязаны умирать за лондонский Сити. Великобритания уже много раз бросала своих союзников, кто вам сказал, что с вами в Лондоне поступят как-то иначе? Давайте, губернатор, как-то постараемся обойтись без разорения и кровопролития. Это не нужно ни вам, ни нам. Это точно не нужно жителям вашего штата. Подпишите обращение ко всем участникам конфликта, с призывом скорейшим образом заключить мир, и наш флот отправится дальше с нашим визитом мира. Поверьте, мы не хотели и не хотим войны с Австралийским континентом. Но вдруг что, рука наша не дрогнет, и вы это теперь прекрасно знаете.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 12 декабря 1921 года

Заседание Мраморного клуба сегодня было на удивление коротким. Если отбросить всякого рода эпитеты и пиететы, прочие высокопарные слова, то «подавитесь своей Японией» и «отдайте нам Австралию» звучало лейтмотивом нашей встречи. В целом, ничего особо нового не случилось. За исключением мелочей и нюансов. На Японию им было действительно плевать. У них не было послезнания, и они не представляли себе ни Пёрл-Харбора, ни огромную империю, которая первое время тягалась с самими Соединенными Штатами. Да, Япония проиграла, ей тупо не хватило ресурсов. Но ведь в этот раз может и хватить, не так ли? Но нет, для них Токио – это просто бедный родственник где-то там, на задворках цивилизации.

Другое дело Австралия! Австралия!!! Это – о!

А что Австралия? Ну, как база и порты, может, и годится, но, как показала эта война и все войны моей прошлой жизни, не слишком-то они рвались в герои. Вот они-то как раз всегда и были на отшибе цивилизации. Их устраивало всё дома, зачем им империя? Им и британская была даром не нужна, а уж про свою и речи не было. Но в Вашингтоне очень хотят свою собственную комнатную собачку в этой части Мирового океана. Собачку, которая перестанет быть британской и заставит Лондон стать более сговорчивым.

Вашингтону нужны все англосаксы. И игры вокруг Мраморного клуба не стали исключением.

Как там в детской считалочке? «Белая бумага и красное перо, верните нам Австралию и больше никого?» Ну, насчет «больше никого», это вопрос спорный, а так, да, в целом, всё верно.

Ну, и подавитесь вы своей Австралией. Пора заканчивать этот цирк.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

«В сиянии короны». Из воспоминаний её королевского высочества герцогини Брауншвейгской Виктории-Луизы. Hannover: Göttinger Verlagsanstalt, 1966 (по русскому изданию ИД Сытина. М., 1967)

Декабрь двадцать первого года был необычайно жарок и вместе с тем трагичен для нас. Родители гостили на Корфу. Там мой отец, кайзер Вильгельм II, предавался своей любимой археологии. Мама дышал воздухом юга и много проводила времени с вдовой почившего в августе, еще перед Третьей Тихоокеанской войной, Николы I Черногорского. Точнее она составляла Милене Петровне компанию в её горе, вместе с её дочерью и своей подругой великой княгиней Анастасией Николаевной. Суровый век отнял у младшей из всей компании Станы не только отца, но и двух мужей. Племянник её последнего мужа – император Михаил II, несмотря на войну, дал ей небольшой отпуск в её Служении попечительницы женских классов русских военных училищ.

Будучи черногоркой, Стана, как её звали близкие, унаследовала твердый характер и острый ум. Учеба в Смольном институте в Санкт-Петербурге, жизнь при русском дворе и жизненные невзгоды отточили эти её природные достоинства, не лишив той доли женственности, которая была одобряема в наших кругах и для истинной немки. Они с матушкой моей хорошо сошлись, опекая переживающую боль утраты вдовствующую черногорскую королеву.

В самом начале месяца на Корфу пришло два письма. Первое было воодушевляющим. Мой брат Адальберт, капитан нашего линкора «Заксен», с восхищением писал, как русские на его глазах расправляются с Австралией. Брат восторженно писал о русских, которые всего четыре года назад могли потопить его вместе с «Данцигом» при Моонзунде. Но Бог был милостив, брат сломал ногу накануне похода, и в последний бой его крейсер пошел с другим капитаном. Адальберт надеялся, что победы русских помогут вернуть Германии её недавние тихоокеанские колонии. Отец говорил потом, что после этого письма он окончательно убедился в гении императора Михаила и в том, что победа русских при Моонзунде была неслучайной.

Заметки Адальберта о восточной экзотике и природе, его искреннее желание разделить свои впечатления с родителями и слова любви к ним сильно растрогали маму. Тем печальней были вести, принесенные вторым письмом.

Наша беспокойная невестка Мария-Августа Антгальская совершила вторую попытку побега за границу. На этот раз она с любовником проскользнула в Бельгию удачно. Мой брат Иоахим был болен, и Мария-Августа тяготилась браком с ним. Особенно после того, как после аншлюса Австрии ему не досталась ни одна собственная корона. После того, как в ходе торга между правящими в нашем Германском Союзе домами отец отказался делить Эльзас-Лотарингию и отдал её корону, как и планировалось в 1907 году, своему второму сыну Эйтелю, отношения невестки с Иоахимом совершенно разладились. Пока родители были на Корфу, Мария-Августа смогла, прихватив сына Карла, обмануть охрану. Сбежала она через Брюссель в Лондон, окончательно расстроив примирение с Великобританией. Ни отец, ни мой старший брат случившегося после этого англичанам не простили.

К недостаткам моего отца кайзера Вильгельма можно отнести вспыльчивость. Обычно маме удавалось гасить эти вспышки. Но поступок невестки расстроил её даже больше, чем супруга. Отец не хотел отрываться от раскопок, мать же моя, кайзерина Августа-Виктория, чувствовала, что нельзя медлить.

Телеграмма следующего утра подтвердила её худшие опасения. Иоахим не вынес поступка жены и был найден утром мертвым.

Это известие, конечно, не оставило причин, которые могли бы задержать моих родителей на Корфу. Как мне потом сказали, отец был изумлен, а потом взбешен, даже более, чем в те дни семнадцатого года, когда предатели Гинденбург и Людендорф отстранили его от реальной власти. Его жена кайзерина Августа-Виктория не могла поддержать его в этот час. Она сама была поражена горем. Недавно утешаемой мамой Милене Петровне уже самой выпало стать для неё утешительницей. А вот Анастасия Николаевна смогла направить в деятельное русло гнев отца. Она даже просила по телеграфу свою племянницу Марию, императрицу Ромейскую, срочно выделить дирижабль, понимая, что иначе мои родители могут не выдержать долгой дороги пароходом и поездом. Но вечер перечеркнул образовавшуюся спешку.

Отец отодвигал от себя горе кипучей деятельностью. Мама же переживала за сына и внука не в силах вырвать себя из слёз. В семь часов вечера её сердце не выдержало, и она внезапно скончалась на балконе своего дома в Корфу. Отец, увидев это, сразу обмяк, и только собранность Станы не дала ему немедля последовать за почившей супругой.

Стана взяла на себя весь груз организации поездки и утешения отца. Следующим днем, после того как с Августой-Викторией простились жители Корфу, она начала свой последний путь домой. В 12:15 новая императорская яхта «Гогенцоллерн», крейсировавшая у острова, понесла по волнам Адриатики германскую императрицу. С Корфу доносились звуки колоколов: прощальный поклон! Яхта бежала на полных двадцати двух узлах в вольный город Бакар. Там уже ждал похоронный поезд, который должен была перевезти тело моей матери в Германию – три тёмно-зелёных вагона старого австрийского императорского поезда. Начался двухдневный путь в Берлин через в итальянский Флаум и далее славянскую Крайну.

Великий князь Сергей Лейхтенбергский с супругой Еленой Греческой встретили печальный кортеж в своей столице Любляне, воздав вместе со своими подданными, среди которых много немцев, искрение почести почившей императрице.

Траурный поезд медленно шёл в Германию, огибая и прорезая Альпы. Здания вокзалов были увешаны еловыми ветками, флаги были приспущены на всем пути от первой германской станции Цилле в Штирии. Эти земли недавно вернулись в единую Германию, но народ успел полюбить свою императрицу. Великий герцог Штирийский Иоганн Георг Асканий на первой же остановке присоединился к траурному поезду, а уже в Вене поддерживать моего отца в пути стал и правивший там троюродный дядя Вильгельм Гогенцоллерн-Зигмаринген.

Мы встретили прощальный поезд мамы в Линце. У гроба собрались скорбящие: мои братья Вильгельм и Оскар, золовка Адельгейда, мой муж, князь Фюрстенберг, оберст-маршал моего отца генерал фон Гонтард, барон фон Шпицемберг, советник кабинета моей матери, фрейлина Клэр фон Герсдорф, графиня Келлер и граф Ранцау.

У станции Пассау поезд пересёк границу Баварии и остановился. Траурные флаги. Всё утопало в цветах. На сколько хватало взгляда, станцию и пути окружали скорбящие жители. Бургомистр принёс моим братьям свои соболезнования. Он возложил лавровый венок с прикрепленным на нем терновым венцом и надписью: «Незабытой матери народа, нашей любимой императрице». Несли венки за венками. Какая-то женщина сунула еловую ветку в руку моего брата Оскара. Она хотела попросить его положить её ко гробу, но не могла вымолвить и слова, слезы текли по её лицу. Наконец она смогла произнести: «Это для нашей Матери».

Здесь, на старой границе, началось путешествие, которое Германия видела один лишь раз. Страна надела траур. «Императрица едет!» – кричали всюду при появлении поезда. Вновь извлечённые чёрно-бело-красные и чёрно-белые флаги из более счастливых времён были окружены черной каймой. Они сопровождали поезд от станции к станции.

От Цилле до Потсдама звуки церковных колоколов возвещали возвращение покойной императрицы. И от границы до места её последнего пристанища по всему пути стеной стояли сотни тысяч людей. Где бы ни останавливался поезд и в тех бесчисленных селениях, которые он проезжал без остановки, тысячи людей в траурных одеждах ждали его, чтобы попрощаться. Пели детские хоры, играли военные оркестры. На поезд долго не могли поднять все бесчисленные венки, которые несли, чтобы возложить на гроб. В сельской местности народ выходил к железнодорожной насыпи, по которой двигалась траурная процессия. Крестьяне вставали на колени и, опустив головы, произносили молитвы. Церкви, в которых служили заупокойные мессы, были переполнены. Весь народ оплакивал свою любимую государыню.

С тусклым рассветом поезд прибыл на станцию Вильдпарк близ Потсдама. Там ждали члены нашей семьи, в том числе мои братья Эйтель Фриц и Август Вильгельм, и все, кто был лично близок с моей мамой. Один за другим они подходили ко гробу, у которого мои братья Вильгельм и Оскар, моя золовка Адельгейда и три придворные дамы несли почётный караул.

Моя мать Августа-Виктория Шлезвиг-Гольштейнская была великой императрицей. Она своей добротой создала современную Германию так же, как воля моего отца кайзера Вильгельма II Гогенцоллерна. Господь оценил её труды, и даже её смерть подвигла наш народ к великому будущему.

Я никогда не забуду случившегося с гробом уже перед ступеньками фамильного мавзолея. Декабрь был в тот год теплым, и зимняя слякоть заставила одного из несущих гроб моей матери пошатнуться. Но кренившийся гроб сразу же подхватила стоявшая у ступеней Стана. Потом с другой стороны его подхватили русская и итальянская императрицы. Я сама подчинилась порыву. За мной последовала Адельгейда, королева Чешская Шарлотта Нассау, Мафальда Болгарская и Ольга Румынская. И мы, восемь женщин, отстранив опешивших мужчин, медленно подняли гроб с кайзериной Германии по ступенькам к воротам склепа. Здесь уже мой муж и братья приняли гроб из наших рук и с польским и словакорусинским монархами занесли его в склеп.

Мой брат Вильгельм, принявший почти через двадцать лет в трудный час корону от моего отца, говорил: «В минуту последнего расставания я так живо ощутил, что для меня в жизни закатилось солнце, которое согревало меня своим светом и теплом… Но увидев мужество принявших на свои плечи тяжесть гроба моей матери царственных женщин, я понял, что она снова указала мне путь, показав, на кого всегда можно опереться…»

АВСТРАЛИЙСКИЙ СОЮЗ. ПОРТ-ОГАСТА. СЕВЕРНЕЕ АДЕЛАИДЫ. 17 декабря 1921 года

Штабс-капитан Окунев вновь летел во главе своей эскадрильи. К разочарованию многих в его отряде, им не довелось отбомбиться в Перте, и, вообще, они обогнули половину Австралии, но кроме океана у них толком и не было никаких развлечений. Все ждали Аделаиду. Серьезный город, возможно даже с серьезными укреплениями, ведь у австралийцев было две недели на подготовку обороны. Да и Аделаида – это вам не захудалый Дарвин. Это мощный железнодорожный и транспортный узел, промышленный центр, короче говоря, тут бомбить и бомбить. Но, с другой стороны, перебросить сюда войска и средства ПВО от Мельбурна и Сиднея за две недели было проще простого.

И вот перед взлётом им вручили приказ. Порт-Огаста. И здрасьте. Аделаиду сегодня не бомбим. Летим севернее. Всего-то на триста километров севернее.

Незапланированная цель. Что мы там забыли? Но начальству виднее. Порт-Огаста – важный железнодорожный и автомобильный узел. Транспорт, одним словом. Вокзалы, мосты, прочая инфраструктура.

Бомбим.

Ладно. Начальству виднее.

Бомбим.

К *** собачьим. Жалко, что ли?

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. МАЛЫЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. ДВОРЦОВЫЙ ПАРК. 17 декабря 1921 года

Маша покачала головой.

– Я не знаю, Оленька, что и сказать. Терпеть не могу похороны. Это был официальный визит, сама знаешь. Но так получилось. Вообще, я гробов очень боюсь. Даже на похоронах деда я с трудом себя заставила поцеловать деда в лоб, а уж гроб нести…

Местоблюстительница Ромеи кивнула.

– Да, Маш, я тебя понимаю. Сама такая. Но сейчас о тебе пишет вся пресса Европы и Америки. А Германия просто кипит кипятком в восторге. Они её очень любили и уважали. А уж теперь, когда их императрицу подхватили императрицы и королевы других стран Европы… И знаешь, что я тебе скажу? Это огромный плюс в укрепление института монархий на континенте. Да и во всем мире.

АВСТРАЛИЙСКИЙ СОЮЗ. АДЕЛАИДА. 17 декабря 1921 года

Стоило им вернуться из вылета на Порт-Огасту, как поступил новый приказ. Аделаида. Вокзал и порт были обычными целями. Но было много и зажигательных бомб.

Когда они уходили – город горел.

Просто горел.

Бомб было мало, но сильный ветер был не на стороне австралийцев…

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

СООБЩЕНИЕ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS. 21 декабря 1921 года

МАНИЛА. Срочно!!!

Сегодня со спешным визитом в Константинополь прибыл министр иностранных дел Великобритании сэр Дональд Маклин. Всего неделю назад, практически сразу после вступления в должность, сэр Маклин летал с визитом в Вашингтон. После Константинополя в планах британского министра посетить также Рим, Берлин и Орлеан.

Будучи лидером либералов, сэр Маклин разделяет убеждения партнеров по коалиции лейбористов в части непринятия войны и приоритета заботы о народном благосостоянии. Отправляясь в турне, британский министр заявил: «Сегодня наша Империя переживает трудные времена. Уже семь лет её сотрясают войны. Мы, настоящие либералы, всегда выступали против такой политики. Премьер-министр Макдональд считает, что пора примириться с дозревшими до самостоятельности доминионами и достичь компромиссов с другими державами. Нам нужно сосредоточиться на возрождении экономики с опорой на наш народ и настоящих союзников. Наш благословенный государь Эдуард VIII поручил мне договориться об основах прочного мира для Британии. И я твердо намерен это сделать».

АВСТРАЛИЙСКИЙ СОЮЗ. ОСТРОВ КИНГ. ЮЖНЕЕ МЕЛЬБУРНА. 22 декабря 1921 года

Адмирал барон Ферзен пил чай.

Высадка на Тасмании прошла весьма успешно. Весь остров они, конечно же, не захватили, но столицу Хобарт взяли. Зря, что ли, они везли на транспортах две бригады сиамских бойцов? Они, конечно, не чета русским морпехам, но их было много, а что ещё нужно для простой оккупации?

Властям Тасмании был предъявлен простой, но категорический ультиматум – договор о мире, или остров будет снесен с лица моря. Губернатор острова, конечно, несколько покочевряжился, но ясно понимая, что эскадра из Мельбурна не бросится их спасать, предпочёл промежуточный вариант.

Он подчинился силе. Но не сдался.

Собственно, военных сил на Тасмании не было вовсе. Австралия, как показал опыт войны, к войне не была готова совершенно. Национальной гвардии не было априори. Все вооруженные силы были в распоряжении федерального правительства, а члены федерации весьма негативно относились к расходам на оборону. Великая война мало что изменила в общем раскладе. Флота как не было, так и нет. Как и сухопутных войск. Та же Тасмания отправила на войну в Европу целый батальон добровольцев, которых долго собирали по всяким сусекам.

Австралия – прекрасная страна. И будь у русских больше сил, её можно было бы вообще оккупировать полностью.

Примерно так, как Ермак со товарищи заняли Сибирь. А может, и не так сложно.

Воевать австралийцы просто не хотели. Решительно.

Самым решительным образом.

Самой боеспособной частью флота оказались британцы на переданных Австралии английских кораблях, но в самой армии кенгурятников не было ни сил, ни желания.

Потомки каторжников. Что с них взять.

– Ваше благородство! Депеша от летунов! Развёртывание запасных эскадрилий полностью завершено! Самолёты на авианосцах также полностью готовы к вылету!

Барон Ферзен кивнул.

Самолёты. Слабое место русской эскадры. У аборигенов их было ощутимо больше. И перебрасывать их внутри маленького континента было довольно просто. Благо современным самолётам не нужны были большие аэродромы и взлетать можно практически с любой ровной площадки. Другое дело топливо и боеприпасы – их не навозишься.

Всю операцию они были вынуждены беречь свои самолёты. Можно было бы устраивать рейды вдоль побережья, и они их устраивали, но только там, где риск потерь минимальный. Нет у эскадры лишних самолётов, и взять их негде. Россия слишком далеко, на другой стороне планеты. Тут с горючим и углём всё непросто, что уж говорить про самолёты. Но было ясно, что война на этом театре военных действий подходит к концу. И пора доставать последние резервы.

Шумная операция на Тасмании была призвана прикрыть другую операцию – захват острова Кинг. Прекрасный остров. Гарнизона почти нет. Есть площадки для полевых аэродромов. Основная часть русско-итальянской эскадры получила возможность отправить команды на берег. Косточки размять и вообще. До Мельбурна отсюда всего-то 220 километров.

Новый кивок дежурному офицеру связи.

– Передавайте в эфир наш ультиматум. И сигнал «Костёр».

Ладонь под козырёк и уставное:

– Слушаюсь, ваше благородство!

АВСТРАЛИЙСКИЙ СОЮЗ. МЕЛЬБУРН. 22 декабря 1921 года

Мельбурн был защищен куда лучше, чем Аделаида и тем более Дарвин. Средства ПВО. Истребители.

Держи ухо востро.

Сегодня их второй тяжелый вылет. Из полусотни бомберов они потеряли семь. И это только за первый вылет. Сколько будет по итогу дня, не может сказать никто.

Их задача была довольно проста. Командование называло это «Операция ”Кенгуру”», а сами летчики звали сие просто – «Хмурый рейд».

Да, целый месяц самолёты берегли, как только могли. Но сейчас в бой бросили всё – и самолёты палубной авиации, и те машины, которые ждали своего часа в ящиках в глубинах трюмов транспортов. Они смогли внезапно для противника практически удвоить количество своих самолётов, захватив для этого остров Кинг и развернув там «бригаду из трюма». Но это всё равно не слишком-то спасает. Если будет затяжная кампания, то они все тут и останутся. Взять пополнение и мастерские им просто негде.

Внизу Мельбурн.

Бомбы.

Бомбы.

Бомбы.

Прорыв сюда был не таким простым. Благо средств ПВО не могло хватить на всё побережье, а орудия кораблей не доставали слишком далеко. Русско-итальянские самолёты всё время меняли маршруты, заходя каждый раз с неожиданной стороны, но потери были всё равно.

Где-то внизу взрывалось.

Где-то горело.

И даже пылало.

Штабс-капитан Окунев был уверен, что после этой войны все страны мира очень озаботятся и истребителями, и средствами ПВО.

А пока их цель – Мельбурн.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 22 декабря 1921 года

Можно ли сказать, что Мельбурн бомбили нещадно? Нет, конечно. Да и что могут сделать городу в восемьсот тысяч человек населения какие-то полсотни бомберов? Тем более что на защиту столицы австралийцы стянули всё, что только возможно. Чуть ли не все истребители, массу средств ПВО, оголив почти все объекты в Австралии. Тем более что, в отличие от Сиднея, Мельбурн был защищён с моря заливом Порт-Филлип с очень узким горлом пролива.

Нет, оборона пролива была слаба, и наш флот проломил бы её без вопросов даже не слишком сбавляя ход. Но у входа в пролив крейсировала вся та эскадра, которая так долго ждала нас на севере, в Торресовом проливе. Конечно, к Мельбурну они успели раньше нас, им-то было идти в два раза ближе, чем нам. Но и наше преимущество в кораблях и калибрах никто не отменял. Конечно, придётся повозиться, но результат заведомо ясен. Так что наш ультиматум Австралии имел под собой все глубинные основания. Ведь ещё пару-тройку дней сражений, и кенгурятники лишатся и флота, и основных объектов критической инфраструктуры. Ладно, я тут слегка преувеличил, на инфраструктуру понадобится не одна неделя. Может даже и месяц. Но что это изменит? Британцы не успеют поставить сюда ни новые корабли, ни новые самолёты с экипажами в достаточном количестве.

Это была странная война. Я был уверен, что австралийцы будут стараться избегать её всеми возможными способами. И если бы не давление «друзей» из Мраморного клуба я бы тоже не особо рвался на битву с ними. 2-я Тихоокеанская эскадра мне бы вполне пригодилась и на южной оконечности Японских островов. Шестнадцать дюймов главного калибра двух наших суперлинкоров очень бы пригодились у Нагасаки сейчас. Но «друзья» не хотели ни быстрой капитуляции Японии, ни нейтралитета самой Австралии. Вот мне и пришлось отвлекать значительные силы на ничего не значащий для меня континент.

Что мы могли сделать австралийцам? Не особо много, откровенно говоря. У нас там не настолько большой контингент. Совершенно дикие края. Мы могли больно потыкать палкой в муравейник, да и всё на этом. Муравьи по этому поводу решительно грустили, нас же не волновали муравьи, и мы берегли свои корабли с самолётами. Их даже ремонтировать нам было негде. Были проблемы с топливом и прочими припасами. К счастью, нам хорошо удалось подзаправиться и подзагрузиться в Перте, но и там запасы оказались весьма ограниченными. Про штурм Аделаиды и речи не было, хотя мы всячески демонстрировали это желание. Удалось ли нам оттянуть из Мельбурна хотя бы часть сил обороны на оборону Аделаиды? Не уверен, да и вернуться они могли свободно, благо на юге континента железные дороги развиты довольно хорошо.

Но наступили решающие дни. Короче говоря, мы предъявили Австралии ультиматум. Довольно простой. Мир и нейтралитет в войне с Японией. Обязательство ничего туда не поставлять и не быть учебной базой для японцев. Кое-где согласиться по территориям и статусу отдельных территорий. Ну, вроде и всё. Ах да, ну ещё и требование передать нам все линкоры и крейсера. Жалко им, что ли?

Было ясно, что такой мирный договор австралийцы не подпишут. Я бы не подписал. Невзирая ни на что. Ни на то, что мой флот меньше, ни на то, что моя армия слабее даже экспедиционного корпуса, большую часть пехоты которого составляли сиамцы, ни вообще ни на что. Но это я. Я не британец, тем более я не австралиец.

В общем, не подпишут именно в таком виде. Будут торговаться. Поэтому битву с их флотом у Мельбурна я считал практически неизбежной.

И мы их побьём. Наши шестнадцать дюймов скажут своё слово. «Пантократор» и «Иоланда» порвут их как Тузик грелку.

Пока же из хороших новостей был штурм и взятие Сайпана. Небольшое соединение из русских крейсеров и черногорского линкора из «каперского флота» произвели достаточное впечатление на гарнизон острова. Так что…

Появился генерал Качалов.

– Государь! Испрашивает аудиенцию министр иностранных дел барон Гирс. Дозволите звать?

Киваю.

– Зовите, Борис Павлович.

Как всегда, смена действующих лиц на сцене моего кабинета произошла быстро и без шума.

– Государь! Срочное сообщение из Вашингтона! Америка готова выступить посредником в наших переговорах о мире с Австралией!

Что ж, я ждал чего-то подобного. Через несколько дней, когда основная масса австралийских кораблей отправится на дно, условия мира для Австралии будут не просто плохими, а реально чудовищными. Но заинтересованным лицам в Вашингтоне эта ситуация была неприятна и неприемлема.

А нам… А что нам? Гори она огнём, эта Австралия. Могу, не колеблясь, сжечь там всех потомков каторжников, вместе с кенгуру и прочими обитателями. Но зачем? Я был готов обменять этот южный континент на никому не нужную Японию, от прока которой решительно тяготились абсолютно все. Ну, кроме меня.

Был в этом деле у меня свой интерес.

Пёрл-Харбор ещё ничего особо не говорит «цивилизованному англосаксонскому миру».

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. ДЕТСКАЯ ЧАСТЬ. 23 декабря 1921 года

Маша сидела по-турецки на роскошном и пушистом персидском ковре. Дети резвились вокруг неё. Конечно, Сашке и Вике удавалось развлекаться уже «по-взрослому», ведь в мае им исполнится по четыре года, а вот мелкая Мася пока на такие изысканные развлечения смотрела весьма прохладно, больше интересуясь приставаниями к старшим брату и сестре, благо ей уже почти одиннадцать месяцев и ходить она научилась, да так, что старшие порой спешили убраться подальше от объятий своей младшей.

Понятное дело, игрушек и прочего хватало всем. Графиня Воронцова-Дашкова музицировала, внося общую благость в атмосферу детской комнаты. Маша вообще предпочитала, чтобы кто-то из фрейлин детям играл на музыкальных инструментах. Она надеялась, что это разовьет в них слух и чувство прекрасного. Живая музыка есть живая музыка. Тем более что современные технологии не умели пока передавать качественный звук, а портить детям вкус граммофонными надрывами она не собиралась.

Мари музицировала очень хорошо. Пожалуй, даже лучше, чем Люба Орлова, хотя пели обе однозначно прекрасно. Злые языки шептались, что поют они даже иногда лучше самой императрицы. Царица лишь посмеивалась над этим, считая все эти досужие разговоры лишь пустой болтовней. Впрочем, спецслужбы так не считали и присматривались к болтающим со всем служебным тщанием.

Мася наткнулась на царственную маму и рухнула в её объятия. Ох, детки-детки. Не успеешь оглянуться, а старшим уже нужно подбирать учителей и наставников, которые будут готовить их к поступлению в Звёздный лицей.

Что ж, новая традиция императорской фамилии. Одни из немногих, кто мог быть зачислен в Звёздный Именным повелением в виде исключения. Миша очень стремился к тому, чтобы члены фамилии получали образование на уровне мышления третьего тысячелетия.

Нет, понятно, что выпускники Звёздного не умели и не могли мыслить на таком уровне. Даже сама Маша часто не успевала за полётом мысли Миши, а уж о парадоксальных поворотах его мышления и говорить нечего. Муж, правда, говорил, что дело тут не столько в его особых мыслительных способностях, а в том, что жители третьего тысячелетия умели жить в объеме совершенно гигантского потока информации. Конечно, большинство обывателей в двадцать первом веке обладали, как выражается Миша, «клиповым мышлением», но ведь и были интеллектуалы, управленцы разных уровней, которые умели оперировать огромными массивами сведений, поступающих сплошным нескончаемым потоком.

Но даже не в этом дело. Люди третьего тысячелетия мыслили совершенно иначе, и Маша в этом имела возможность убеждаться каждый день. Да, она старалась научиться и перестроить своё мышление на уровень и темп двадцать первого века, но удавалось пока не слишком хорошо.

Возможно, это инерция мышления. А может, у неё просто нет такого мощного потока информации, которую мозг должен научиться быстро обрабатывать и анализировать. Тот же Миша не устает досадовать на медленные доклады и отсутствие оперативных трансляций в режиме реального времени.

Зря, что ли, он столько сил и средств тратит сейчас на совершенно секретные разработки ракет, спутников, радаров, электроники и прочего?

Да, судя по тому, что императрице поступает из данных разведки, ведущие державы мира тоже устремились в эту гонку технологий. У Миши есть преимущество за счёт послезнания и понимания перспективных разработок, но и давление на Россию шпионских служб стало просто колоссальным.

Что ж, не зря Миша готовится к Глобальной войне. Совершенно новой войне, которой не было в его истории. Но которая, судя по всему, ожидает их в этой реальности.

А её дети пока дурачились и игрались на роскошном ковре.

Сколько мирной жизни осталось для них? Успеют ли они вырасти до того момента, как придется сидеть в противоатомном бункере?

АВСТРАЛИЙСКИЙ СОЮЗ. ЮЖНЕЕ МЕЛЬБУРНА. 23 декабря 1921 года

Адмирал барон Ферзен задумчиво смотрел туда, где должна была сейчас разворачиваться австралийская эскадра. Но боя не получилось. Как говорят в таких случаях, бойтесь данайцев, дары приносящих. Флот, переданный Великобританией Австралии, воевать отказался наотрез. А может, и в самом лондонском адмиралтействе так решили. Поди знай. В общем, ушли по-английски. Как и всегда в последнее время. Конечно, русско-итальянский флот был сильнее по всем показателям, но британцы просто уклонились от боя.

Просто сменили флаги и ушли в сторону Новой Зеландии.

Понятно, что боя не будет. Возможно, найдутся смельчаки, но, в целом, нет, ничего особого не будет. Основные силы покинули Мельбурн.

И теперь вход в бухту охраняют американцы.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

«ПАНДИДАКТЕРИОН» – ЕЖЕНЕДЕЛЬНЫЙ ЖУРНАЛ ИМПЕРАТОРСКОГО КОНСТАНТИНОПОЛЬСКОГО УНИВЕРСИТЕТА. № 172. 23 декабря 1921 года

Уходящий декабрь был полон научными событиями. С первого числа в нашем университете проходила международная конференция психологов. На фоне жесткой дискуссии между учениками Зигмунда Фрейда яркими были доклады академиков Императорской академии наук Ивана Петровича Павлова и Владимира Михайловича Бехтерева. Русские психологи считают экспериментальный подход универсальным и не противоречащим модному психоанализу. С оригинальной концепцией системно-поведенческого подхода (бихевиоризма) выступил профессор нашего университета Иван Пикенсович (Джон Бродес) Ватсон. Интересный синтез этих теорий показали выступления научной сотрудницы Санкт-Петербургского неврологического института Веры Фёдоровны Шмидт (Яницкой) и Льва Симховича Выгодского, преподавателя Педагогического института имени П. Г. Шелапутина. Молодой талантливый психолог был приглашен в аспирантуру Императорского Константинопольского университета. Подобные конференции собравшиеся решили сделать ежегодными.

Уже под самое Рождество на Хозяйственном факультете прошел трёхдневный симпозиум экономистов. Ученые из Англии, Германии, Франции, Римской империи и Имперского Единства обсудили проблемы экономических кризисов и циклов. Венский университет представлял профессор Йозеф Шумпетер. От Кембриджа выступал Джозеф Китчин, указавший на открытые им сорокамесячные и семи-десятилетние «деловые циклы».

Из российских выступающих мы хотели бы отметить профессора политэкономии Императорского Харьковского университета Иосифа Адольфовича Трахтенберга и приват-доцента того же университета Владимира Христиановича Даватца. Но событием симпозиума стал доклад молодого профессора нашего Университета Николая Дмитриевича Кондратьева. Основываясь на гипотезе Якоба Ван Гельдерена, научный коллектив профессора Кондратьева обработал колоссальный статистический материал. Нашим ученым удалось фактически доказать наличие в экономике Больших циклов, охватывающих пятьдесят-шестьдесят лет.

Прибывший с английской правительственной делегацией профессор Кембриджского университета Джон Мейнард Кейнс считает, что работы Джозефа Китчина и Николая Дмитриевича Кондратьева заслуживают выдвижения их на Нобелевскую премию.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 23 декабря 1921 года

Генеральный план развития Константинополя был сегодня мною подписан. Мегаполис. Будущий столичный мегаполис площадью в десять тысяч квадратных километров, раскинувшийся от Чёрного моря до Мраморного, главной рекой которого станет пролив Босфор.

Десять тысяч квадратных километров блистательного мегаполиса. И двадцать пять миллионов человек планового населения к 1977 году.

Бриллиант мира.

Бриллиантовый юбилей моего попаданства. Я, конечно, вряд ли доживу до этого дня, но разве дело в этом? Садовник часто не застаёт настоящий расцвет своего сада.

Настоящий бриллиант на землях Новой России. Не хочешь сепаратизма? Встань на новых землях в полный рост сам.

Здесь Великая Россия. А Ромея лишь её часть.

Иного не будет.

Никогда.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 24 декабря 1921 года

Что такое экспромт в политике? Это когда у тебя всё готово и осталось лишь сделать умное лицо. После побега английских кораблей в Новую Зеландию у австралийцев решительно не было никакой возможности продолжать эту войну.

На улицах Мельбурна и Сиднея шумели антивоенные демонстрации.

Оставшиеся корабли флота были грустны и печальны.

Воодушевления не было совсем.

Зато были американцы.

Предложение американцев о мирных переговорах было принято в австралийском обществе со всем возможным оптимизмом. Что вовсе неудивительно.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. ТРОННЫЙ ЗАЛ. 24 декабря 1921 года

Я не стал скромничать. Сегодня этот зал и ёлка в нём – наши безраздельно. Завтра здесь торжественный Рождественский императорский приём, будет множество самых блистательных и выдающихся гостей: высшее дворянство Империи, сановники, министры, генералы и адмиралы, учёные, промышленники, банкиры, коммерсанты самого высокого полёта, общественные деятели и прочая, прочая, прочая. Будут они со своими семьями и детьми. Будет шумно и весело. Конечно, будут всякого рода иностранные послы и посланники, представители Великих Домов, и, безусловно, много прессы. Но всё это будет завтра.

Сегодня этот зал и эта ёлка только и исключительно наши. Я позвал лишь самый ближний круг. Возможно, кому-то покажется странным, но я включил в ближайший круг не только близких родственников, но и своих приближенных двора. Не министров и сановников. Нет. Их час наступит завтра. Я позвал фрейлин императрицы, позвал своё ближайшее окружение. С семьями позвал. И с детьми. С внуками.

Сегодня неформальное Рождество. Рождество для своих. Для самого ближнего круга.

И пусть не все мелкие дети смогут дотерпеть до полуночи и не уснуть, но свои подарки получат все без исключения. С личными рукописными автографами императора и императрицы.

Зал был заполнен. Пусть у нас не было тут того аншлага, который будет завтра, но я и не стремился к этому. Рождество всё-таки это семейный праздник.

Самые маленькие водили хороводы вокруг ёлки. И вокруг горы подарков под ней.

Те, кто постарше, устроили своеобразный бал, танцуя в своё удовольствие или общаясь между столиками со всякими напитками и вкусняшками. Понятно, что мои старшие сыновья хороводы не водили, а если и водили, то не вокруг ёлки. Мишка, как и заведено, танцевал со своей Джанной, а вот Гошка – со своей новой барышней, юной княжной Наталией Оболенской, за приглашение которой на наш «квартирник» он ходатайствовал лично и особо серьёзно. Ну, я, в свою очередь, и не возражал особо серьёзно. Дело, как говорится, молодое. Княжна, правда, училась не в Звездном, а Смольном, и, соответственно, видеться они могли не так часто, так что я считал это лишь мелким юным увлечением. Не наездишься из Питера в Москву и наоборот. Письма они, кстати, писали друг дружке каждый божий день, так что Маша лишь посмеивалась над моим убеждением, что всё это временная детская любовная лихорадка.

«Детишкам» было, правда, уже по одиннадцать годков, так что всякое может быть. Жизнь полна сюрпризов. Ладно. Посмотрим. Георгию тоже нужна подружка, и это не худший вариант для повстречаться на расстоянии. Тем более, как говорится, хорошая девочка из приличной семьи. Рюриковна как-никак.

А пока у нас Сочельник. Вечер перед Рождеством. Рождеством, которое наступит вот-вот.

В дальнем углу огромного зала звучал камерный оркестр. «Щелкунчик» Петра Ильича Чайковского. Самая новогодняя и рождественская композиция моего детства звучала сейчас в тронном зале.

Моём тронном зале.

И пусть главный тронный зал у меня в Москве, но Андреевский зал – это всё же только Россия, а этот зал в Константинополе нечто иное. И пусть официальная столица Единства всё ещё в Ливадийском дворце, но, по факту, все давно знают, что сердце Империи в Москве, а голова – в ГОРОДЕ. Городе Константинополе.

В будущей столице всего мира.

А может, и не только этого мира.

И будет точно так же звучать здесь «Щелкунчик» на Рождество. Может, конечно, и не здесь, может, к тому времени будет построен новый дворец, но «Щелкунчик» будет звучать обязательно.

Я уверен в этом.

Глава 7. Битва при Мельбурне

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. КВИНСКЛИФФ, ВИКТОРИЯ. ДОМ ДОКТОРА БИШОПА. 25 декабря 1921 года

Рассвет только-только думал рождаться на востоке. Стоя на террасе собственного дома, доктор Томас «Айрон» Бишоп не спеша курил свою трубочку. Спешить ему сейчас некуда.

Рождество, как оно есть.

Вряд ли у него сегодня будет много пациентов на приёме. И не только из-за Рождества, но и из-за русских с итальянцами, и из-за их чёртового флота у выхода из залива Порт-Филлип в сам Бассов пролив. Впрочем, есть надежда на то, что всё как-то обойдётся. Умные люди, из числа его пациентов, шепнули ему, что вроде бы с русскими уже обо всём договорено и волноваться не о чем. Однако половина тех, кто шептал про то, что «всё будет хорошо», тем временем вывозили семьи и все самое ценное из города. Другая половина делала то же самое, но по-тихому, дабы потом перед избирателями иметь возможность героически надувать щеки, рассказывая на предвыборных митингах об их собственной стойкости и личном героизме. Ведь, в отличие от… (называется фамилия оппонента на выборах), они не струсили и не…

В общем, всё это его, «Айрона» Бишопа, не касалось особо. Он стоял себе и курил, глядя в звёздное небо, иногда поглядывая вдаль, на врата залива Порт-Филлип, где светились огнями стоящие на рейде корабли флота и гражданские суда, а где-то там, на юге, во тьме океана недвижимо замерла русско-итальянская эскадра. Почему-то «Айрону» пришли на память строки из романа «Война миров» мистера Уэллса, где…

– Доктор Бишоп, прошу простить, что так рано…

Томас с легким раздражением опустил взгляд на стоящего у парапета террасы мужчину лет двадцати пяти, который с мучительным видом держался за левую руку.

– Что случилось, мистер Оушен? Здравствуйте, для начала.

Тот кивнул, виновато:

– Да, простите, доктор. Здравствуйте. Рука болит, мочи просто нет терпеть. Упал с яблони вечером, думал пройдёт, а оно…

Бишоп кивнул. Бывает. Дураков на яблони всегда тянет. Особенно перед Рождеством.

– Марк! Займись пациентом.

Из флигеля выскочил шустрый молодой человек приятной наружности и повёл пациента в приёмную.

«Айрон» Бишоп безразлично скользнул взглядом по округе и вновь принялся глядеть куда-то в сторону порта.

Дела в последнее время шли не слишком хорошо. Великая война, со всеми её потрясениями и разрухой, осталась где-то там, за океаном, но Австралия, выполняя долг доминиона, формировала и отправляла в Европу свои батальоны. В их составе округу Мельбурна покинуло и часть его клиентов. Многие – навсегда. Потом экономический кризис в Британской Империи неизбежно коснулся и Австралии. Потом война эта чёртова. Зачем эти идиоты официально объявили войну русским? Ради японцев? Ну, и где эти японцы сейчас? Ради долга перед королём? А где сам король и его славный флот были, когда враги жгли побережье, а теперь явились под сам Мельбурн? Бесславно сбежал английский флот, бросив их под русские пушки.

– Доктор, я осмотрел пациента. Растяжение. Я сделал всё необходимое. Деньги в ящике. Могу я идти спать?

Бишоп кивнул, прокряхтев и усаживаясь в кресло.

– Ступай, Марк. До утра ещё далеко. Да и вряд ли пациенты сегодня выстроятся в очередь перед моими дверями. Плед вот только подай вон тот…

Его практикант кивнул и поспешил к флигелю во дворе Бишопа, в котором он жил.

Доктор затянулся. В принципе, дела у него таковы, что никакой практикант-помощник ему даром не нужен, но тут как раз был обратный случай, ибо ученик платил учителю за обучение и практику. Платил, нужно признаться, весьма хорошо. Во всяком случае Бишопу удалось закрыть все свои финансовые дыры за эти полгода обучения. А в остальном практикант никак не мешал ему, так что пусть живет пока.

Лишь бы платил.

Во всяком случае, платил он намного больше, чем те олухи, которые лезут на яблони в Рождество, платил, позволяя ему, Бишопу, спокойно жить в небольшом имении с видом на выход из залива Порт-Филлип в открытый океан, имея возможность не спеша обслуживать свою частную практику от Квинсклиффа и аж до самого Мельбурна.

Ну, а что? Почему бы и нет? Затея практикантом была не только выгодной, но и правильной. Марк – явно сын весьма небедных, но очень строгих и досточтимых глубоковерующих английских родителей, которые ни цента не дадут на баловство, но дадут сколько потребуется, вкладывая в будущее своих детей. С такими семьями сам Бишоп был знаком не раз и не два. И в родной Англии, и здесь, в Австралии. Очень приличные и уважаемые в округе люди. И Марк этот, когда возмужает и остепенится, сам наверняка станет таким же досточтимым доктором, с очень степенной приличной клиентурой и авторитетом у прихожан. Да, именно такие люди и являются основой их общества. Вот он сам, помнится, в молодости…

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. КВИНСКЛИФФ, ВИКТОРИЯ. ДОМ ДОКТОРА БИШОПА. ФЛИГЕЛЬ. 25 декабря 1921 года

Марк тщательно прикрыл за собой дверь и запер её на ключ и на щеколду. Проверив шторы, он другим ключом откинул боковую потайную дверь своего личного сундука с книгами по медицине.

Загоревшийся огонёк лампочки показывал, что всё готово.

Из сундука извлечена книга по анатомии. Сверяясь с таблицей, радист резидентуры ЭСЕД в Мельбурне поручик Олег Корнев быстро и привычно составлял текст шифрограммы.

Стук ключа. Цифра за цифрой ушли адресату.

Вернее, адресатов было три – сам резидент Экспедиции в Мельбурне «Слон», плюс «Оскар» – резидент всей австралийской разведывательной сети ЭСЕД, ни фамилий, ни местонахождения которых Корнев не знал и знать не должен был. Ну, и, конечно же, новым получателем был пост радиоразведки на «Пантократоре», у командующего русско-итальянскими союзными силами барона Ферзена.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 25 декабря 1921 года

Последним в эту праздничную ночь в моём кабинете побывал князь Емец-Арвадский.

– С Рождеством вас, Анатолий Юрьевич.

Емец склонил голову.

– Благодарю, государь. И вас с Рождеством, ваше всевеличие.

– Как там Наталья Николаевна? Как сын? Всё ли благополучно?

– Да, всё благополучно, благодарю вас.

Киваю.

– Опять мы с вами имеем встречу в ночной час. Не находите это символичным?

Князь вежливо усмехается.

– Издержки профессии, государь.

Хмыкаю.

– Знаете, Анатолий Юрьевич, я часто слышу эту фразу от своего ближайшего окружения. К чему бы это, как вы считаете? Только откровенно, прошу вас.

Емец давно меня не боится. Знает, что если захочу я ему свернуть шею, то мне не понадобится искать причины или выискивать возможности, лесть я терпеть не могу, а за очковтирательство могу и убить без лишних разбирательств. А вот прямоту, трезвый взгляд и оригинальные решения проблем я люблю и приветствую. Не могу сказать, что утверждения при дворе о моей циничной холодной жестокости в этом плане имели под собой серьезные реальные основания, но для имиджа правителя это было полезно. Правитель должен быть любим толпой, а у двора и чиновников правитель должен вызывать не страх, а ужас, от которого, вдруг что, нигде и никак не скрыться.

Это было частью Правил Власти. Особенно если ты правитель гигантской Империи от океана до океана.

В общем, моё высшее окружение меня не боялось и служило не за страх, а за совесть. На благо Отчизны, разумеется.

– У вершин любой власти всегда множество циников, государь. Вы искоренили лесть вокруг себя, так что теперь имеете возможность видеть циников в истинном обличье, что, в итоге, более явно бросается в глаза вашему всевеличию.

Усмехаюсь. Мне, по сути, его ответ был и не нужен, просто интересно, как он ответит, как сформулирует мысль. Люблю своему окружению задавать неожиданные вопросы не по теме. Впрочем, они уже давно привыкли к этому.

– Хорошо, Анатолий Юрьевич. Но мы отвлеклись. По случаю просматривал папку операции «Фигаро». Всё ли у нас актуально по данному делу? Готовы ли мы, при определённых обстоятельствах, применить этот план на самом деле?

Кивок.

– Операция «Фигаро», в числе аналогичных, готовилась почти год, и, по мере смещения фокуса событий в сторону Австралии, мы наращивали работы в этом направлении. В последние дни операция проработана и проверена многократно. У нас всё готово. «Джокер» готов, группы спецназа на местах. Так что, повторюсь: да, мы готовы к проведению операции.

Не мигая, смотрю на Емца. Тот понимает невысказанный вопрос.

– Я отвечаю своей головой, государь.

– Нет, Анатолий Юрьевич, так легко вы не отделаетесь, вдруг что. Вы знаете, ЧТО и СКОЛЬКО на кону в этой операции. И если два самых больших бриллианта короны попадут в переделку, то…

Емец встает и оправляет мундир.

– Я знаю, ваше всевеличие. Всё будет нормально вдруг что. А, позволю спросить, ситуация уже требует применения плана «Фигаро»? Я ввел статус «Нахождение в часовой готовности». Можем поднять статус до максимума, если требуется принятие немедленных мер. Спецназ уже занял исходные позиции на берегу и готов к броску. Повышать готовность?

Минуту на своём столе рисую узоры ногтем мизинца. Если бы я знал прикуп, то жил бы в Сочи, вместо Константинополя.

– Вроде бы нет. Пока ещё рано. Кризис практически разрешён, и я надеюсь, что «Фигаро» не понадобится, а то и дров наломаем, и сам план вскроем, а он может еще и понадобиться позже. Но будьте готовы в любой момент. Там всё довольно зыбко. Хотя, если бы были какие-то неожиданности, то они обычно случаются на рассвете, а утро там уже наступило…

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. ЗАЛИВ ПОРТ-ФИЛЛИП. ФЛАГМАН ФЛОТА АВСТРАЛИИ ЛИНКОР HMS BELLEROPHON. АДМИРАЛЬСКАЯ КАЮТА. 25 декабря 1921 года

– Сэр, час до выхода на исходные позиции.

– Благодарю вас, Хамфри. Держите меня в курсе изменений ситуации.

– Да, сэр!

Командир линкора капитан первого ранга Хамфри Уолвин козырнул и покинул адмиральскую каюту. Контр-адмирал Чэпмен Джеймс Клэр кряхтя уселся в своё кресло. Суставы ломит. Хотя погода за иллюминатором просто чудесная. Настоящее доброе летнее утро поднималось над заливом Порт-Филлип.

Что ж, сегодня у них будет трудный день, и операция «Мазурка» потреплет нервы очень многим. После радикальных изменений политики в Лондоне из адмиралтейства наконец-то пришли внятные приказы, проясняющие ситуацию и ставящие конкретные задачи перед вверенной ему эскадрой британского флота, громко именуемой «Королевский флот Австралии». Да, пришла пора этот паноптикум с сепаратизмом заканчивать. Слишком долго гордый британский лев уклонялся от битвы. Пора навести порядок и на своих землях, и на просторах Мирового океана.

Сэру Чэпмену нравился новый план. Свежий, активный дерзкий.

Понятно, что вверенным его силам не удастся продержаться против русско-итальянской эскадры более получаса, но план и не предусматривал прямого столкновения. Танец со шпагами, когда во второй руке у одного танцующего – отравленное лезвие кинжала. Танец, страшный в своей смертельной изящной красоте.

Русско-итальянская эскадра не сможет войти через узкий Рип в залив Порт-Филлип, а вот эскадра адмирала Клэра могла маневрировать в огромном заливе так, как ей заблагорассудится, то атакуя, то разрывая дистанцию артиллерийского огня, атакуя противника аэропланами, подводными лодками, то терзая, то отскакивая.

Задача – нанести возможный ущерб линейным кораблям русско-итальянской эскадры, связав их боем и нанося болезненные укусы. Жалить, пока не подойдет основная эскадра британского флота и не закончит начатое.

План был дерзок. План был хорош.

Да, сил у него не так много, всего-то один линкор «Беллерофон», линейные крейсеры «Австралия» и «Новая Зеландия», авианосец «Аргус», шесть крейсеров, семь лидеров, девятнадцать эсминцев и три подводные лодки, не считая судов обеспечения. Более чем скромно против семи линкоров и четырёх новейших линейных крейсеров, не считая прочего. Их 305-миллиметровые орудия «Беллерофона», «Австралии» и «Новой Зеландии» мало что могут противопоставить в открытом бою хотя бы этим двум суперлинкорам «Пантократор» и «Иоланда Савойская» с их 406-миллиметровыми орудиями главного калибра. Но не будет прямого боя, в этом и фокус.

В своё время русские выиграли у немцев при Моонзунде, грамотно используя свои, пусть и меньшие по размеру, силы, применяя авиацию и опираясь на берег с его артиллерией, аэродромами и складами. Сегодня пришла пора показать зазнавшимся русским, что Англия – истинная владычица морей, а выводы из Моонзунда сделаны и будут применены на практике.

Утро славной битвы.

Добро пожаловать в Рождество.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. ЮЖНЕЕ КВИНСКЛИФФА. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». АДМИРАЛЬСКАЯ КАЮТА. 25 декабря 1921 года

– Ваше благородство! Срочная радиограмма!

Прочитав текст депеши, адмирал барон Ферзен задумчиво опустился в кресло.

Сводка разведки с берега. Внезапная вспышка ночной активности на полевых аэродромах западнее и севернее Мельбурна, а также в районе Джелонга или Квинсклиффа. Подробности установить пока не удалось.

М-да.

– Павел Николаевич, сводку сегодняшней ночной аэроразведки благоволите представить.

Капитан второго ранга князь Горчаков с готовностью достал два листа бумаги из папки.

– Прошу, товарищ адмирал.

Ночная аэроразведка ничего особого не обнаружила. Они явно пытались оставить нечто под покровом ночи, ибо соблюдались все меры светомаскировки, посты были удвоены, поэтому более точно сказать, что там происходит, наша разведка не смогла.

Итак, активность. Ночная. Замаскированная. В разрозненных местах. Под двойным кольцом внешнего охранения.

С чего бы?

– Что ещё по этому делу, Павел Николаевич?

Руководитель разведки союзной эскадры предъявил ещё один документ.

– Вот, Василий Николаевич, смею обратить внимание. По другим нашим каналам есть сообщения о ночном заседании в здании Парламента Виктории в Мельбурне, а также и о том, что среди ночи были произведены замены в командовании некоторых войсковых подразделений в Мельбурне и окрестностях.

А вот это уже совсем интересно. Смена командования – вот так вот вдруг? Почему ночью? Что за спешка? Ладно бы, просто чрезвычайное заседание группы депутатов парламента, все-таки время на дворе действительно непростое, но кто меняет командование воинских частей ночью, если с противником всё вроде уже договорено? Или не всё? Или дело вовсе не в этом?

– Поднять в воздух все разведывательные самолёты и аэростат наблюдения. Требую подтверждения наличия австралийской эскадры на рейде Джелонга. При её отсутствии в означенном районе принять меры по поиску и установлению местонахождения этой эскадры. Отдельно поиск крупных сил противника, идущих со стороны Новой Зеландии, океана с направления ост, зюйд-ост, зюйд-вест в части возможного обхода Тасмании вражеским флотом. Разведгруппе острова Кинг отдельно мониторить подходы со стороны вест и зюйд-вест. Всей авиации эскадры и Кинга объявить повышенную десятиминутную готовность к взлёту.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 25 декабря 1921 года

– Большой императорский выход. Вставай, соня. Рождество-о-о!

Тяжёлое:

– М-м-м…

Поворачиваюсь на другой бок. Пытаюсь поймать зыбкий сон за сладкий сияющий хвост…

Слышу:

– Ау…

Не открывая глаз:

– Я – сплю… Дай досмотреть…

Шаловливо:

– Неужели есть мужчина, который откажется проснуться ради волшебства молодой обнажённой женщины, которая пришла к нему утром на Рождество? Нравятся ли тебе такие рождественские подарки, а, милый?

Приоткрываю один глаз. Закрываю обратно.

– Врунишка. Я почти поверил. Заходите завтра…

Шорох. И ещё. Ещё. Одеяло колыхнулось, открываясь и закрываясь.

– А если так?

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. ЮЖНЕЕ КВИНСКЛИФФА. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». РАЗВЕДОТДЕЛ ЭСКАДРЫ. 25 декабря 1921 года

Князь Горчаков смотрел на выложенные на столе ленты донесений. Сразу несколько независимых источников сообщали о том, что на аэродромах в районе Мельбурна, Джелонга и Оушен-Гроув сегодняшней ночью грузили на самолёты полный комплект боеприпасов, подвешивали бомбы, главное, торпеды. Шла явная подготовка к немедленному вылету.

Стук в дверь. Лейтенант Самойлов.

– Павел Николаевич, новое донесение.

Кивок.

– Благоволите, Иван Арсеньевич.

Беглый взгляд. Корабли австралийской эскадры покинули Джелонг, уйдя в даль залива, куда-то на восток, в сторону Клифтон-Спрингс.

– Самойлов!

– Слушаю, товарищ капитан второго ранга!

– Что наши спецы?

– Подтверждают выход на исходные.

Князь прошелся по кабинету. Что ж, рискованные превентивные акции, способные в любой момент обернуться разными неприятными моментами, но которые он, Горчаков, на свой страх и риск, санкционировал на проведение, могут сейчас весьма оказаться полезными. И те два отряда спецов, которые высадились ночью с лодок у Queenscliff Low Light и Queenscliff High Light, могут получить приказ куда раньше, чем можно было ожидать.

– Где Смит?

– Не могу знать, товарищ капитан второго ранга. Очевидно, отдыхает у себя в каюте.

Находят же люди время вовремя спать!!!

– Организуй мне его срочно сюда!

Да, если Смит подтвердит статус, то самое время опять отправляться к адмиралу, ибо донесения пошли уже целым косяком.

Так что операция «Фигаро» может начать воплощаться раньше, чем можно было ожидать. Операция опасная и фантастическая, но у него, Горчакова, всё должно быть готово к любому решению командования.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. МЕЛЬБУРН. ПАБ «РЫЖАЯ МОЛЛИ». 25 декабря 1921 года

Ночь прошла беспокойно. Многие горожане, не дожидаясь наступления Рождества, торопились покинуть город и переждать несколько дней у знакомых, родственников или просто окрестных деревнях. Вот и сейчас по улице за окном катилась бесконечная разномастная колонна, состоящая из сочетания приличных авто, каких-то сельских телег, всякого рода повозок, многие из которых последние лет двадцать не покидали своих сараев. Не у всех были лошади, и можно было увидеть целые семейства, которые тянут повозку со скарбом. Не у всех были повозки, и они добирались верхом на лошадях, нередко усевшись и по двое, да ещё и перекинув через круп какие-то связанные чемоданы или мешки.

Но и в церквах, вопреки всему, народу хватало – шли службы.

Тут к окну, у которого сидел Джеймс, подошли двое работников паба с лестницей и какими-то досками. Через пару минут их рабочая суета закончилась тем, что они начали заколачивать окно доска за доской.

– Привет, старина!

Олдридж перевёл свой взгляд на подошедшего:

– А, Ларри, рад тебя видеть в это тревожное время! Ты что же, не вывез семью из Мельбурна?

Барнс утвердительно кивнул, усаживаясь напротив.

– Уже, старина. Ещё ночью. Сумел уговорить Лиззи, что она сможет попасть на праздничную службу и в деревенской церкви, а в городе оставаться слишком опасно.

Джеймс удивлённо поднял брови:

– Не понял тогда, а сам-то ты здесь что делаешь?

Ларри поморщился:

– Женщины! Ты же знаешь! Отказывалась уезжать без всякого барахла, которое не влезло в нашу повозку. Вот наотрез! Оно ей очень-очень надо срочно-срочно, да и потом, а вдруг прилетит русский снаряд и всё наше добро пропадёт?!

Олдридж усмехнулся:

– И ты сейчас выполняешь поручения любимой жены, я так понимаю? – Он указал на пинтовую пивную кружку в руках собеседника. Ларри вновь поморщился:

– Да, ну его, это всё. Все словно с ума сошли. Спасайся! Идиотизм. В конце концов, от Мельбурна до русских полсотни старых добрых имперских миль, их орудия никак не могут добить до нас. Мы реально боимся только их авиации и бомбёжек, но ничего этого пока нет. Могу я хоть горло промочить с дороги?

Джеймс одобрительно кивнул:

– Вот два настоящих дела для мужчины – спасти мир и промочить горло.

Оба рассмеялись и отсалютовали кружками. Отпив пенный напиток, Олдридж поинтересовался:

– И что ты обо всём этом думаешь, как бывший военный моряк его величества? Русские действительно будут бомбить Мельбурн?

Тот пожал плечами.

– Захотят – будут. Не захотят – не будут. Авиацией хоть сейчас. Из орудий – нет, не достанут. Разве что достанется какому-нибудь Джелонгу. Вот их, действительно, могут накрыть. Так что я бы на месте тамошних жителей точно бы вывез оттуда семьи и добро.

– И твой прогноз?

Ларри промокнул усы от пены и развел руками:

– Что я могу сказать? Я не адмирал и не член парламента. Возможно, русские нам предъявят ультиматум и выдвинут условия прекращения войны. И мы их явно подпишем. После ухода англичан русским никто не помешает, и власти это всё прекрасно понимают. Австралийский флот слишком слаб и четверти часа серьезного боя с русскими ему не пережить.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. МЕЛЬБУРН. БУНКЕР ПАРЛАМЕНТА. 25 декабря 1921 года

Полковник сэр Арчибальд Вейгалл откровенно томился, сидя на стуле с высокой спинкой. Тяготил его сегодня имперский стиль, ничего с этим не поделать. Всё началось ещё вечером, когда к нему, губернатору Южной Австралии, едва вернувшемуся в Мельбурн из Аделаиды, уже под покровом ночи прибыла делегация из трёх человек. Среди них Уильям Хьюз был особенно красноречив.

Официально они «неофициально» прибыли поблагодарить его за успешную оборону Аделаиды. Официально, но секретно, они прибыли с миссией от короля. Сэру Арчибальду предлагалось срочно принять пост генерал-губернатора Австралии.

Признаться, его не слишком обрадовала перспектива в сложившихся обстоятельствах, но его горячо заверили, что всё это сугубо временно, возможно даже, всего-то на несколько дней, максимум на пару месяцев. Мол, в Лондоне очень просили проявить патриотизм и подставить плечо здоровым силам. И даже намекали, что сам лично выбрал его кандидатуру.

И что делать-то ему ничего не придётся. Только лишь «олицетворять». Всё уже решено и подготовлено кем надо. Ему была явлена даже Высочайшая бумага, содержащая литые золотом истории слова: «Сэр Арчибальд Вейгалл, словами Хьюза с Вами будет говорить Империя».

Впоследствии выяснилось, что на пост нового генерал-губернатора Австралии горячо претендовал как раз сам Уильям Хьюз, но, как опытный политик, он, когда убедился в том, что родившегося в Австралии не назначат генерал-губернатором Австралии даже в такой чрезвычайной ситуации, решил спешным порядком предложить кандидатуру Вейгалла. Уж у него-то с местом рождения было всё в порядке, да и все остальные послужные характеристики были прекрасными.

Что ж, Арчибальд дал согласие.

Он приехал с ними во Дворец Виктории, где временно, до окончания строительства Канберры, располагались парламент и правительство Австралийского Союза. И вот он сидит сейчас в подвале парламента на стуле с высокой тяжёлой спинкой. Сидит и ждёт чего-то.

Нет, он прекрасно отдавал себе отчёт в том, что происходит и почему он здесь. Шестерёнки власти в Лондоне наконец-то провернулись и заняли определённую позицию. Беда только в том, что Метрополия столько времени ждала неизвестно чего, старательно не замечая того, что происходило в Австралийском Союзе. А партия националистов в Австралии не зря становилась всё более популярной с каждым месяцем.

Кризис зрел давно. Великая война обнажила и обострила многие противоречия между Центром и доминионами. И дальше было лишь три варианта: «естественный», когда Британская империя лет через тридцать просто расползется на куски, «ускоренный», когда Империя начнёт рассыпаться явочным порядком уже сейчас, и третий путь – попытка перезапустить двигатель Империи, стимулируя значительное повышение активной роли доминионов в рамках общеимперской парадигмы и общеимперского рынка. Именно за последний путь выступал назначенный сегодня премьер-министром Австралийского Союза Стэнли Брюс.

Назначенный им – полковником сэром Арчибальдом Вейгаллом, при поддержке президента Сената Австралии Гарри Турили и при молчаливом, но очень горячем и настоятельном одобрении Метрополии.

Вновь назначенный генерал-губернатор Австралии Вейгалл подписывал документы от имени верховной власти, в том числе и новые резкие кадровые назначения, подписывал от имени верховной власти и как главнокомандующий вооруженных сил Австралийского Союза.

Шестерёнки этой ночью двинулись и наконец-то пришли в движение.

В Лондоне сделали свой выбор.

Король сделал свой выбор.

И вот теперь они ждут подхода британского флота со стороны Новой Зеландии.

Тянутся долгие часы ожидания. Хотя, конечно, у них всё уже готово.

Но ждём.

И вот это ожидание просто доводило полковника до белого каления, хотя он внешне сохранял классическую чопорную английскую невозмутимость. Было совершенно ясно, что, невзирая на рассказы «о полной готовности», чрезвычайные планы на ночь и утро кроили на скорую руку, что обязательно случатся накладки, особенно в части выступления войск и логистики, а секретность смены власти в Австралии приведет к тому, что об этой смене не узнают даже многие члены правительства и министерства.

Со всеми вытекающими.

Ждём…

– Сэр, шифрограмма на ваше имя.

Полковник Вейгалл принял донесение.

Все присутствующие смотрели на него.

Генерал-губернатор Австралии встал и твёрдо произнёс:

– Джентльмены! Несмотря на все меры предосторожности, русские аэропланы-разведчики обнаружили идущую в нашу сторону британскую эскадру. Нет сомнений, что информация об этом была немедленно передана командованию противника и он начнет действовать незамедлительно. Перед нами стоит задача нанести массированный авиационный торпедно-бомбовый удар по русско-итальянской эскадре с целью нанесения максимального ущерба и ослабления её мощи в предстоящем сражении с флотом Метрополии. Флоту Австралии необходимо осуществить срочный выход в море для соединения с основной эскадрой британского флота. Береговой артиллерии осуществить прикрытие снятия с якорей и выхода в море наших кораблей, отвлекая на себя внимание комендоров орудий главного калибра противника…

Полковник Вейгалл знал, что часть из того, что он сейчас огласил, не соответствует действительности, но план прикрытия тоже никто не отменял. Ушей тут много. Как и глупых, жадных и болтливых языков, которые к этим ушам прилагаются.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 25 декабря 1921 года

Шифрограмма от барона Ферзена заставила меня напрячься. Что ж, вы хотели «Фигаро»? Их есть у меня для вас. И Ферзен, и Емец уже получили от меня добро на начало проведения операции. Возможно, я и тороплю события, но можно ведь и опоздать. Особенно сидя вот здесь, возле горячих жены и сковородки (прости, Маша, за грубую аналогию). И лишь убедившись, что процесс пришёл в движение, я вернулся, позволяя любимой женщине меня покормить. В любом случае от меня сейчас ничего не зависело. Ждём известий. «Фигаро» можно и назад отыграть вдруг что.

А дело явно пахнет керосином. Если бы не ЭСЕД, то мы бы и не узнали о происходящем на аэродромах. Так с чего весь этот кипиш? Вроде же мы обо всём с австралийцами и американцами договорились, и я спокойно по итогу отправился в объятия Маши, а тут – на тебе! Спецслужбы опять прошлёпали всё, что только могли? Нужно будет опять рыть землю. Что-то происходит там, причем «что-то» это весьма-весьма нехорошее.

Для нас.

Но с чего у австралийцев вдруг на утро такая смелость образовалась? Ночью же были готовы на всё буквально! Или дурака валяли и время тянули, твари подзаборные? Или тут тоньше игра? Уж очень сильно торчат в игре коварные уши Лондона.

Маша весело крутилась на кухне, готовя мне яичницу с беконом. Да, сегодня у меня истинный английский завтрак, включая масло, яйца, белый хлеб и прочее, что полагается случаю. Похоже, у меня ожидается и английский обед сегодня. И будет мне «овсянка, сэр!» на ужин.

Что-то поползло у нас опять со всех сторон и во все стороны.

– И что же тебе снилось на этот раз, что ты не хотел просыпаться? Право слово, я часто завидую твоей способности видеть столь яркие и необычные сны.

Пожимаю плечами, всё ещё занятый своими размышлениями.

– Наговариваете вы всё на меня…

За окном светило солнце и погода была явно отменной. Вот и славно. Впереди бурный день, и лишний раз стоять под дождём мне бы не очень хотелось. Судя по всему, сегодня всего и так будет просто до фига.

Но жена не сдавалась:

– Колись. По тебе вижу, было что-то интересное. Расскажи, а то забудешь. Сны ведь так быстро уходят из памяти на утро.

Э, нет, Маша теперь не отстанет, я это точно знаю. Портить ей настроение мне как-то совсем не хотелось, думать мне это не особо мешало, так что проще уж рассказать.

Усмехаюсь.

– Снилось мне, любовь моя, что попали мы с тобой в какой-то странный мир. Нечто среднее между «Пиратами Карибского моря» и «Аватаром». Ну, может, не так ярко светилось всё вокруг, но не суть. Диковинный мир, летающие корабли, какие-то строения причудливые. Вокруг какая-то тусня, я не понял, что там и как. Сон же.

Маша заинтересовано повернулась ко мне.

– И что дальше?

– Потом какая-то кутерьма, мы стоим на балконе какого-то заведения на ветвях огромного дерева, вокруг нас наш экипаж, происходит какая-то непонятка, напротив нас висит в воздухе другой корабль, капитан корабля которого кричит какие-то угрозы в твой адрес.

– В мой?..

Киваю.

– Да. Из сна понять причину я не могу, но вроде ты отшила его ухаживания.

Смешок.

– И?..

– А потом он вдруг поднимает свой пистолет и стреляет в тебя. Я дёргаюсь в твою сторону и стреляю в ответ. И попадаю. Короче, они улетают с угрозами и проклятиями с обеих сторон, а нас приглашают в некий Зал Капитанов где пируют эти самые капитаны.

Маша вытерла руки о фартук и приготовилась слушать дальше, явно забыв про яичницу на сковородке.

Будем иметь это в виду.

– Дальше какой-то импозантный капитан приглашает тебя на танец, и ты упархиваешь из-за стола. Как-то все расползаются, и за этим столом остаюсь я и некая совершенно обворожительная капитанша с зелёными глазами.

Знакомый веселый блеск озорной ревности в глазах любимой женщины.

– А ты что?

Пожимаю плечами.

– А что я? Думаю, а чего я сижу-то, как дурак? Приглашу-ка я барышню на танец, тем более что она явно не против. Обмен любезностями, улыбки, то-сё, приглашающе протягиваю руку, её ладонь движется принять приглашение. Зелёные глаза так и сияют, обещая… И тут такой твой окрик на весь зал: «Ты пыль вытер?!» Ну, я и проснулся.

Маша захохотала, утирая слёзы фартуком.

– Ой, Миша, умеешь же ты рассказывать… Ой, Миша, яичница!!! Ох, ты ж, Господи, отвлёк меня…

Императрица накрывает пламя крышкой, а я киваю своим мыслям, далеким от этой кухни, глядя на дым, валящий из-под крышки сковородки.

Да, сегодня будет весёлый день.

И жаркий. Не отвертишься, судя по докладу барона Ферзена. Хорошо ведь было во времена моего царственного папа Александра Третьего? Можно было сидеть на берегу пруда и ловить рыбу, в ожидании известий. Мне же, если что, придётся всё бросать и рвать когти в Ситуационный центр. На поле боя я ничем не помогу, но хотя бы буду в курсе происходящего более-менее в оперативном режиме.

Жаркий будет день.

Тем более что в южном полушарии сейчас как раз разгар лета и есть.

Поиграем.

Целую её в расстроенные губы.

– Родная, давай, наверное, с чаем пока поедим бутерброды, а яичницу ты мне приготовишь вечером, договорились?

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. СЕВЕРНЕЕ МЕЛЬБУРНА. АЭРОДРОМ 6-й ЭСКАДРИЛЬИ КВВС АВСТРАЛИИ. 25 декабря 1921 года

Утро давно уже вступило в свои права, а приказа всё не было. Да, что утро – день уже на дворе! Чего командование ждёт? Во имя чего всю ночь снаряжали машины и подвешивали торпеды? По-хорошему, взлетать надо было рано, буквально на рассвете, пока противник ещё спит в массе своей. Но пока он, капитан Джеффри Мейсон, лишь сидит на колесе своего аэроплана, прикрываясь плоскостью крыла от солнца, и ждёт. И его ребята ждут. И весь аэродром ждёт.

Пятиминутная готовность к вылету.

– Сэр, ещё один русский в воздухе!

Сержант Леман указал на небо.

Да. Ещё один. Всё утро они кружат в небе. И ночью были слышны моторы в воздухе. Но теперь-то разведчику с неба их хорошо видно. Машины рядами стоят у взлётной полосы, готовые в любой момент начать разбег. Такое не спрячешь никакой маскировкой.

И что русский забыл в почти ста километрах на север от своего авианосца? Явно же не просто так вынюхивает, значит, есть у русских сомнения, а это скверно. Удар должен быть максимально неожиданным.

Расположение русских и итальянских кораблей на рейде было внимательно изучено пилотами торпедоносцев, отработаны схемы захода, кто за кем и кто кого. Их задача проста – любой ценой нанести максимальный урон кораблям противника, посильно ослабив его перед началом морской битвы. И чем больше они сидят тут, тем меньше фактор неожиданности. А они тут сидят и сидят.

Подняв пыль, проехал мимо на открытом авто командир их 6-й эскадрильи майор Генри Петре. Перехватив вопросительный взгляд Мейсона, майор лишь отрицательно покачал головой.

Что ж, придётся ждать.

Наверняка идут какие-то торги политические, его капитанскому уму неведомые. Объявляли бы уже отбой боевой тревоги, что ли, если уж всё пошло не по их плану…

Солнце поднималось всё выше и выше. Наступал жаркий летний день.

– Сэр! Зелёная ракета!

Наконец-то!

– По машинам!!!

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. ЮЖНЕЕ КВИНСКЛИФФА. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 25 декабря 1921 года

Жаркое лето в южном полушарии. Солнце уже высоко, и все приличные люди стараются по возможности уйти в тень. Но моряки не всегда могут себе это позволить. Особенно, если ты – военный моряк.

Адмирал барон Ферзен провожал взглядом взлетающие машины. Поторопился ли он, отдав приказ на проведение превентивной атаки? Или стоило подождать? Может, у государя иное мнение? Но нет, решение принято, шифрограмма государю отправлена, выбор сделан.

Что ж, это будет первое большое морское сражение его эскадры. И далеко не все преимущества в ней на стороне русских и итальянцев. Географически как раз все преимущества на стороне противника. И можно сколь угодно долго патриотически рассуждать о том, что их цель – славная победа, однако именно закончить битву на приемлемых для России условиях и сохранить при этом флот – вот главная его стратегическая задача. Потерю «Пантократора» и «Иоланды» Новоримский Союз не сможет компенсировать флоту в ближайшие лет двадцать.

Осталось это как-то сочетать с операцией «Фигаро».

С палубы авианосцев взлетали истребители, штурмовики и торпедоносцы, выстраиваясь в боевой порядок и уходя на север, в сторону австралийского флота, обнаруженного в пятнадцати морских милях на норд-ост от Квинсклиффа.

– Товарищ командующий, корабли к бою готовы. Доклад от спецуры – оба объекта взяты под контроль. Происшествий не отмечено.

– Что ж, начнём, помолясь, Сергей Валерианович. Приказ по эскадре…

Однако, не успел он даже сформулировать приказ, как последовал новый доклад:

– Товарищ командующий! Сообщается о множественной воздушной цели со стороны Джелонга! Идут на нас!

Что ж. Началось, не так ли, господа-товарищи?

– Боевая тревога. Воздушная атака. Всем орудиям зарядить шрапнельные снаряды систем ПВО. По мере готовности – беглый огонь.

Нужно отбить первый налёт. Тогда и операцию «Фигаро» можно будет начинать.

Орудия разных калибров загрохотали, усыпая весь полуостров Белларин злыми жалящими осколками разрыва шрапнельных снарядов в небе над полуостровом. Орудия главного калибра условно эффективно поражали воздушные цели на расстоянии в полтора десятка километров высоко в небе, ведь каждый такой взрыв – это сотни сокрушающих конструкции самолета и самих летчиков металлических поражающих элементов. Пять-десять тысяч кубических метров взрывного поражения от каждого выстрела. И таких вспышек в небе хватало, пусть и был результат явно ниже расчетного.

Что ж, такой огонь не обеспечивал надёжного прикрытия эскадры от воздушных атак, но позволял некоторым образом проредить ряды противника ещё, так сказать, на дальних подступах, прежде чем он войдет в сферу ближних постов ПВО флота.

– Что эскадра противника?

Командир «Пантократора» контр-адмирал Зарубаев незамедлительно доложил:

– Товарищ командующий, эскадра противника сейчас уже в десяти милях от выхода из залива Порт-Филлип. Движутся в нашу сторону.

Небо на горизонте быстро наполнялось дымами разрывов шрапнели. Противники пока действуют согласно классике – пытаются нанести авиацией максимальный ущерб вражеским кораблям, стараясь при этом радикально сократить дистанцию между эскадрами, дать несколько залпов и отойти на безопасное расстояние. Только вот, в отличие от русских, запертых пределами пролива Рип, австралийцы могли двигаться вперед-назад, повинуясь лишь своему собственному желанию. Один Бог знает, сколько сейчас в минуту сбивалось в небе самолётов каждой из сторон, но и Он один знает, сколько их в итоге прорвётся к эскадре. А порой и одной лишней торпеды достаточно для перелома в ходе морского боя.

Невдалеке вспух двойной водяной бурун разрыва главного калибра. Что ж, противник начал пристрелку, и не было похоже на то, что соотношение один линкор против семи как-то беспокоит австралийского адмирала.

– Пристрелочный огонь орудием главного калибра «Пантократора» по кораблям австралийской эскадры. Ждем корректировку огня с воздуха. Выполняйте.

– Слушаюсь!

Жерло заранее наведённого чудовищного орудия «Пантократора» дало первый выстрел.

На попадания пока можно было не рассчитывать. Цель беспокоящего огня – отогнать австралийцев за тридцатикилометровую зону, подальше от Рипа и выхода в открытый океан.

Из труб кораблей русско-итальянской эскадры повалил чёрный дым, машины дали ход, и эскадренные колонны начали свой манёвр, уходя с того места, на котором стояли всю ночь.

Наступило Рождество. День. Судный день.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ПРОЛИВ БОСФОР. 25 декабря 1921 года

– Верные наши подданные! Дорогие гости! Представители иностранных держав и мировых деловых кругов! Сегодня, в этот Святой День Рождества Христова, я счастлив открыть один из самых амбициозных наших проектов – Мост Единства, который, я уверен в этом, будет с честью выполнять свою священную миссию. Миссию соединения народов между собой. Много веков Константинополь служил центром международной торговли. Здесь встречались между собой торговцы и политики, караваны и делегации, шёл обмен знаниями, товарами и идеями. Сегодняшнее открытие Моста Единства воистину эпохальное событие в истории не только этого края, но и всей нашей цивилизации. Европа соединена с Азией и Африкой в самом удобном для этого месте – в Константинополе! Дорогу будущему!

Беру на руки Сашку. Маша осторожно вкладывает в его ручонки золотые ножницы и помогает в двух местах разрезать багряную ленту. Звучит Гимн Единства и по заведённой уже традиции, после него играет «Боже, Царя храни!». Все мои потуги отодвинуть старый Гимн в сторону не закончились ничем. Подданные его исполняли обязательно наряду с Гимном Империи. Мне проще было смириться и возглавить процесс, чем вступать в какие-то разговоры на эту тему.

– Мост открыт! Дорога между континентами открыта! Поздравляю всех!

Народ ликует, репортёры беснуются, киношники снимают, «Империя кино» работает сразу несколькими творческими группами. Говорят, что вставят эту сцену в сразу несколько картин, в том числе и о том, как героически этот мост строили. Ну, дело хорошее, а ведомство графа Суворина присмотрит.

Я говорил дальше. В меру «коротенько», в меру пафосно, но событие и в самом деле было историческим.

Мол, мы собрали в один узел морские, железнодорожные, автомобильные и авиационные перевозки. И пусть авиатранспорт не был напрямую частью больших грузоперевозок, он играл важную роль в обеспечении всего этого процесса, начиная от пассажиропотока и почты, заканчивая всякого рода деловыми людьми, которые будут прибывать для переговоров именно в Константинополь – центр торговли двадцатого века.

И в таком вот духе.

Движение открыто. Первый железнодорожный состав с почётными пассажирами готовился тронуться с места, пыхтя паром и демонстрируя свою кипучую (в буквальном смысле слова) деятельность.

Вестей из Австралии пока не было.

На поезд я Машу не пустил. Тем более с наследником престола. Мало ли что. Для них была заявлена отдельная программа мероприятий на этом берегу Босфора. Я же, под музыку, восторженные крики и вспышки, поднялся в вагон и приветствовал толпу. Вагон был самый обычный, бронированный, из императорского поезда, борта его пули не брали, стекла были укреплены триплексом – специальным пакетом многослойного стекла. Понятно, что создать бронеустойчивое стекло нам пока не удалось, но и то, что нам удалось получить, почти гарантированно держало осколки снарядов противоминных пушек и револьверные пули.

Ну, почти гарантированно гарантировало. В любом случае, вагон тронулся с места и медленно двинулся вперёд.

Конечно, прежде чем пустить по новой дороге Высочайшую Особу, мост и само полотно проверяли раз сто, были сделаны все необходимые операции по обеспечению безопасности, конструкция, опоры и пролёты между ними были тщательно проверены на предмет всякого рода мин и неожиданностей, саму акваторию вокруг строжайшим образом охраняли, и судоходство через Босфор на время церемонии было остановлено. Да и, в целом, этот мост будут охранять все время так, как, пожалуй, не охраняют меня. Разве что, как охраняют Машу и наследника.

Да, мост открывал нам дорогу в будущее. И это без преувеличений для прессы. Британцы с французами что-то такое подозревали, когда всячески мешали нам завладеть Проливами. Десятки лет мешали. Если не сотни. Что и неудивительно, ведь Мост Единства резко увеличивал наши возможности и влияние на том же Ближнем Востоке. И в Африке. И в Афганистане.

Линия, которая соединяла (и уже функционировала) Город с Россией и Европой, теперь включалась в сквозную Южную Трансазиатскую магистраль, соединяя Константинополь с Азией через Новый Илион, Порт-Михаил, Смирну, Анталью и до Александретты. Одна ветвь оттуда планировалась на Кувейт, вторая на Афганистан до Ормары (соединяясь там с магистралью Ормара – Ташкент), третья же шла на Суэц, через Иерусалим и Хайфу, где должна была соединиться с Африканской Трансконтинентальной магистралью, образуя новую межконтинентальную магистраль. Проекты были грандиозными, от африканского я отказался наотрез, равно как и отказался участвовать в строительстве Суэцкого моста (своих забот хватает), зато и про Суэцкий мост, и про Африканскую магистраль шли очень серьезные переговоры между Британией, Германией и США, с участием Франции, в качестве миноритарного участника.

Мягко говоря, я был уверен, что масса всех этих проектов останется либо на бумаге в виде газетных заголовков, либо в меморандумах о намерениях, либо утонут в дрязгах, технических сложностях и отсутствии финансирования, но сама затея (особенно с Африкой) мне нравилась. Транспортные коридоры, альтернативные океану, это всегда хорошо. Особенно в случае Глобальной войны. Что-то да построят к тому времени. Как говорится, Суэц не сразу строился. А пока будем стричь купоны с Моста Единства. Мы и его-то с трудом достроили, сорвав все сроки. Не умеем пока. Все-таки Императорский мост через Волгу в Самаре, это вам не какой-нибудь паршивый Босфор! Благо, германцы вовремя подставили плечо и оказали нам содействие в достройке.

Что ж, проект во всех смыслах сверхдоходный, тем более что желающих вложиться в какую-нибудь версию магистрали Берлин – Багдад или Рим – Иерусалим – Хайфа у нас было хоть отбавляй.

С огромной высоты судоходного моста открывалась отличная и необычная панорама, и в солнечных лучах воды Пролива заиграли новыми красками. В голубом небе проплывал очередной рейсовый дирижабль в сторону Нового Илиона. Ни облачка. Лепота!

Утро было великолепным. Вдруг потеплело, исчезли облака, засияло солнце. Настоящее Рождество в Константинополе! Мы с Машей и наследником с утра уже побывали на церковной праздничной службе, прогулялись с Большим императорским выходом, открыли мост, я вот ещё и на поезде проехался…

Мой адъютант генерал Качалов привлек моё внимание, тихо проговорив:

– Государь! Срочное донесение от адмирала Канина!

Вот. Началось, как говорится, в колхозе утро…

Быстро просматриваю текст депеши. Хм… Не сказать, что слишком неожиданно, но…

– К месту прибытия на ту сторону Пролива мою машину. Кортеж должен быть готов выехать обратно через одну минуту.

Ещё через десяток минут мы уже проехали Мост Единства, и кортеж подъехал к месту, где Маша выполняла важные государственные функции, короче говоря, как я это похабно-простецки называл, «торговала лицом». Я это тоже делал не реже её, поэтому она привыкла к моим глупым колкостям и подначкам, а потому не обижалась.

Но в этот раз я, улыбаясь, был куда как серьезен.

– Солнце, сворачиваем лавочку. У тебя там по программе встреча с сотнями детей во дворце, вот и лучше тебе проследовать туда. От греха подальше. На улице может быть всё, что хочешь.

Маша обворожительно улыбнулась на публику и спросила, едва разжимая губы:

– Что случилось?

– В районе Мельбурна идет сражение. Так что может быть всякое. Поехали отсюда. Генерал Климович вон уже на ушах весь. Поехали. Все равно мне в Ситуационный центр. А ты меня прикроешь в публичном плане. Карета подана, ваше величество!

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. ЗАЛИВ ПОРТ-ФИЛЛИП. ФЛАГМАН ФЛОТА АВСТРАЛИИ ЛИНКОР HMS BELLEROPHON. РУБКА. 25 декабря 1921 года

Орудия ПВО хлопали почти без перерыва. Эскадра отбивалась от назойливого внимания русско-итальянской авиации.

– Сэр, аэроразведка и посты наблюдения на берегу подтверждают попадание одного из наших снарядов в линкор. По предварительным оценкам, это снова «Александр Третий». Там начался пожар.

Контр-адмирал Клэр кивнул. Что ж, выражаясь футбольным языком, счет сравнялся и стал 2:2. В ответ на попадания по «Новой Зеландии» и «Австралии» его подчиненные попали по одному из русских линкоров. Если это действительно «Александр Третий», то это просто отлично. В него уже попала торпеда, сброшенная с австралийского самолёта. Особых повреждений линкор не получил, но всё равно это неприятно для любого корабля. А если сейчас ещё и прилетел снаряд в 305 миллиметров, то линкору будет тяжело воевать с прежней силой.

Русские же, получив оплеуху, многократно усилили огонь.

Поскольку находиться под шквальным огнём русских у него не было ни задачи, ни желания, он дал приказ на разворот и отход в глубь залива, стараясь скоростью обеспечить скорейший разрыв огневого контакта с противником, который не может его преследовать.

Собственно, особенного героизма план от них и не требовал. Их задача состояла в том, чтобы заманить русско-итальянскую эскадру легкостью победы, связать боем и дождаться подхода основных сил со стороны Новой Зеландии. А чем больше им удастся в процессе этого представления нанести повреждений кораблям противника, тем легче основным силам будет их добивать уже окончательно. Впрочем, насколько знал сам Клэр настроения в высоких кабинетах, никто не верил в то, что, оказавшись меж двух огней, адмирал Ферзен и стоящий над ним царь Михаил рискнут массовым повреждением своего флота, особенно «Пантократора» и «Иоланды Савойской». Поэтому прогноз был вполне позитивным: русско-итальянская эскадра уйдет из-под Мельбурна, спеша присоединиться к своим силам в районе Японии. И вот тогда британцы придут за ними и туда.

Чэпмен внутренне усмехнулся. Нет, господа русские, Третью Тихоокеанскую войну вы ещё отнюдь не выиграли!

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР. 25 декабря 1921 года

«Ваше Всевеличие! На основании имеющихся у меня данных, я принимаю решение нанести упреждающий удар по австралийскому флоту и дать бой авиации противника, идущей на наши корабли. Честь в Служении на благо Отчизны! Адмирал барон Ферзен».

Я подписал ответную шифрограмму.

«Барон! Поддерживаю ваше решение. Даю вам полную свободу действий. Отечество с вами и да хранит вас Бог! МИХАИЛ».

Остается ждать и наблюдать.

– Сколько времени остается до подхода британской эскадры к предполагаемому месту сражения?

Адмирал Канин склонил голову.

– Порядка трех-четырёх часов, государь.

Да, похоже, что австралийская эскадра отходит в глубь залива. Русско-итальянская эскадра отбивается от жгучих налётов австралийской авиации. Никогда бы не подумал, что австралийцы/англичане готовы на такое самопожертвование. Впрочем, они точно так же ходили цепями на германские пулемёты в Великую войну. Цепь за цепью, день за днём, год за годом. В любом случае, потери в авиации у австралийцев были просто огромными.

Да, пока наша модернизация кораблей новыми системами и новыми схемами организации давала весьма существенный прирост огневой мощи и плотности огня ПВО кораблей, а эсминцы ПВО показали себя с самой наилучшей стороны, устраивая буквально огненную стену из сочетания 152-миллиметровых орудий со снарядами со шрапнелью, спаренными автоматическими 20-миллиметровыми орудиями и счетверенными крупнокалиберными пулемётами калибра 12,7 миллиметра. И главное, всего этого много, организована система была правильно, так что даже любой из наших суперлинкоров, без прикрытия, был для авиасредств противника крайне трудной целью для налёта, которая имела свойство больно и злобно огрызаться.

Киваю. Появился генерал Качалов.

– Государь. Министр иностранных дел барон Гирс по вашему повелению.

– Проси.

Глава МИД поспешил явиться пред мои ясны очи.

– И что скажете, Михаил Николаевич? Всё же у нас было хорошо, не так ли? Буквально ведь ещё сегодня ночью по столичному времени было у нас всё уверенно и договороспособно. Кто-то даже давал какие-то гарантии. Наши партнёры по переговорам были вроде ответственными и вменяемыми людьми, слова которых чего-то стоят. И что же мы видим сегодня днём? Впрочем, оставим эти пустые риторические вопросы. Что происходит вообще?

Гирс поклонился и сообщил:

– В Мельбурне ночью сменилась власть.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР. 25 декабря 1921 года

В «Аквариуме» появилась Маша. Не чинясь, истребовала себе кофе и круассаны. С показной беспечностью спросила:

– И как там наши дела?

Голос был в меру жизнерадостным и даже весёлым, но я видел, как её взгляд цепко скользит по выставленным у стола ситуационным планшетам. Что ж, повзрослела девочка. И опыта набралась. Да и заочное обучение в Академиях Генерального штаба и Морского Главного штаба не проходит даром. И как у неё на всё хватает сил и времени? Загадка даже для меня.

Пожимаю плечами.

– Сама видишь. Сводка в папке перед тобой.

Императрица кивнула, пробегая глазами листы бумаги.

– Ого, смена власти в Мельбурне? Интересно.

Киваю.

– Более чем. Ночью Эдик решил вернуть свою австралийскую собачку в будку. Так что все наши договоренности с прежними властями уже ничего не стоят. Американцы, похоже, тоже прошляпили это дело и сейчас в полном недоумении. В любом случае, идет бой, а обходя остров Тасмания, движется к нам в гости британская эскадра, которая, по плану, должна порвать нас в клочья или заставить уйти из Австралии.

Улыбаюсь.

– Смело, но несколько самонадеянно с их стороны. Ты уже заставил их почувствовать всю глубину трагизма сего заблуждения?

– В процессе. Операция «Фигаро» в самом разгаре. Мы ждём прилива. У нас на всё про всё три часа. А нас с британцами ждёт поощрительный приз – увлекательная битва на подушках в Бассовом проливе. Что ты там ешь? Закажи и мне кофе с круассанами, будь добра. Аппетитненько ты так это всё поглощаешь, что аж завидно.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. QUEENSCLIFF HIGH LIGHT. 25 декабря 1921 года

В пролив Рич залива Порт-Филлип входил русский эсминец. Корабль вошёл осторожно, но достаточно уверенно. А вот за ним шёл в пролив «Пантократор»…

Штабс-капитан ССО Селезнёв не мог не восхититься этой чудовищной мощью. Хотя он сам на борту «Пантократора» прошёл уже половину земного шара, но его мощь и красота не так ощутимы, когда ты на борту или когда ты прогуливаешься с барышней у причальной стенки рядом со стоящим линкором. А вот, когда он проходит, осторожно маневрируя среди камней и бурунов пролива, и ты видишь всё это своими собственными глазами…

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». У МАЯКА QUEENSCLIFF HIGH LIGHT. 25 декабря 1921 года

– Смотрите, мистер Смит, если вы нас туда благополучно заведёте, а потом благополучно оттуда выведете, то я сделаю все, что зависит от меня лично, чтобы ваша мечта о большой вилле на берегу в Калифорнии стала явью и вы получили ваш гонорар. Но если…

Смит лишь поморщился.

– Адмирал, я сделаю всё, на что подрядился. Не волнуйтесь, я знаю своё дело.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР. 25 декабря 1921 года

– Он действительно знает своё дело? – Маша позволила себе нотку сомнения.

– Молчи. Не сглазь.

– Молчу.

Мы стояли среди офицеров Ситуационного центра и напряженно смотрели на поступающие данные. Казалось, ещё немного и из воздуха начнут бить электрические разряды.

Дежурный отсчитывал:

– Двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Пять… «Пантократор» прошёл в залив Порт-Филлип!

Кто-то зааплодировал, но на него тут же шикнули и вновь установилась напряженная тишина.

– Теперь моя очередь.

Маша прошептала это едва слышно, но было видно, как ей не по себе.

Вновь томительные минуты. S-образный курс среди камней и рифов, сужавших сам проход до ширины в один километр. Извилистый такой километр. И о прохождении через пролив крупных судов без сопровождения лоцмана не могло быть и речи. Именно на этом основывалась уверенность и стратегия австралийцев и британцев.

– Двадцать метров. Пятнадцать. Десять. Пять… «Иоланда Савойская» прошла в залив Порт-Филлип!

Зал взорвался ликованием, императрица бросилась мне на шею, вокруг творилась настоящая фантасмагория радости, и на проход вслед за ними второго эсминца ПВО уже никто и не обратил внимания.

Ну, ещё бы! Два суперлинкора в этой луже, это даже не лиса в курятнике!

Хлопаю в ладоши.

– Господа! Всё, хорош!!! Возвращаемся к работе! На все про всё у нас три часа! За работу, товарищи офицеры! Нас ждут великие дела!!!

Офицеры загомонили одобрительно, а Маша лишь выдохнула мечтательно:

– Мы с тобой их порвём там, как Тузик грелку! Как жаль, что я не буду видеть их лица, когда они будут в ужасе слышать моё имя!

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». ЗАЛИВ ПОРТ-ФИЛЛИП. 25 декабря 1921 года

Они шли через залив, отбивая одну яростную атаку за другой. Отовсюду, со стороны берега, с моря и с воздуха. Австралийская эскадра спешно отходила к Мельбурну, стреляя из всех своих орудий по вторгнувшимся в тихий курятник двум саблезубым тиграм. Системы противовоздушной обороны работали на всю силу, а вода вокруг эсминцев ПВО буквально кипела.

Рейд двух суперлинкоров прикрывала вся авиация русско-итальянской эскадры, действуя только и исключительно в интересах обеспечения этого рейда. Поэтому вокруг пары линкоров и пары эсминцев небо просто кишело от всякой авиации.

Обмен артиллерийскими ударами между суперлинкорами и австралийской эскадрой шел с переменным успехом. Было пару попаданий в «Пантократор» и одно в «Иоланду Савойскую», но Бог миловал, ничего серьезного не произошло, все системы работали нормально и корабли не испытывали никаких проблем ни с ходом, ни с манёвром.

А вот линейному крейсеру «Австралия» не повезло. Накрытие сразу тремя пакетами снарядов из главного калибра «Пантократора» заставило «Австралию» отвалить в сторону из строя и заняться борьбой за живучесть. И судя по явственному наклону на правый борт, там и помимо пожаров хватает сейчас. Во всяком случае, ход линейный крейсер потерял, и наступило столь неприятное для моряков состояние циркуляции, когда заклинивает рули, и корабль начинает ходить по кругу, словно та обреченная звезда, нарезающая круги около черной дыры, в гравитационный плен к которой звезда попала.

Убедившись, что австралийская эскадра не остановилась у подранка, а продолжила отход к Мельбурну, адмирал Ферзен приказал дать радио на «Австралию», предложив им добровольно занять места в шлюпках и покинуть обреченный корабль. И что у них есть четверть часа, после этого проходящие мимо русско-итальянские корабли «Австралию» потопят, вне зависимости от наличия там экипажа. Решение было очевидным, и Ферзен надеялся, что у австралийцев хватит благоразумия.

Отход вражеской эскадры к Мельбурну был очевидным и учтён в плане.

Опять возле корпуса «Пантократора» поднялись высокие буруны разрывов. Но на этот раз мимо.

После потери «Австралии» положение дел противника стало окончательно скверным. Суммарно восемнадцать орудий калибра 305 миллиметров на HMS Bellerophon и HMS New Zealand против шестнадцати 406-миллиметровых орудий суперлинкоров при значительно лучшем бронировании последних.

Могла сказать своё слово авиация противника, но не сказала пока. А пока вихрь воздушной битвы, пусть и ослабленной потерями с обеих сторон, начал смещаться в сторону Мельбурна.

На горизонте что-то крепко вспыхнуло и заклубилось ввысь черным дымом.

– Товарищ адмирал, срочное сообщение от наблюдателей в воздухе.

Адмирал Ферзен принял бланк донесения. А вот, собственно, и всё. Прямое накрытие HMS Bellerophon. Взрыв погреба. Линкор переломился и затонул менее чем через минуту.

– Радио от моего имени. Предложите им сдачу. Все корабли и суда покинуть, кингстоны открыть. В этом случае мы не станем ни в кого больше стрелять.

А чем им обороняться? Эсминцами? «Новая Зеландия» тоже с повреждениями, авианосец дышит на ладан, а больше там и нет ничего, достойного упоминания в приличном обществе.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. МЕЛЬБУРН. БУНКЕР ПАРЛАМЕНТА. 25 декабря 1921 года

Известие о прорыве в залив двух суперлинкоров вызвало настоящую ажиотажную панику в высших кругах армии, флота и чиновничества. Ни у кого не было ни малейших сомнений в том, что они сделают в заливе всё, что только захотят и никто их не остановит.

И вот прошел час, и Австралия практически потеряла весь свой надводный флот и большую часть своей авиации. Эсминцы ПВО русских оказались очень эффективными, во всяком случае они прорезали в воздушном строю австралийцев целые просеки, роняя в море одну летающую машину за другой.

Да и оставшаяся в океане эскадра тоже не сидела без дела. Русские и итальянцы обстреляли побережье и города там, потребовав немедленной сдачи. Все аэродромы и военные объекты там были уничтожены. И, судя по всему, такая же участь сейчас будет ждать и Мельбурн.

Полковник сэр Арчибальд Вейгалл быстро шел по тоннелю вместе с другими должностными лицами. Их ждал кортеж автомобилей, чтобы вывезти в безопасное место за городом. Туда же (и не только туда) везли ящики с секретными документами и прочие ценности.

Да, всё пошло как-то не так сегодня.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. МЕЛЬБУРН. ПАБ «РЫЖАЯ МОЛЛИ». 25 декабря 1921 года

– Приветствую вас, джентльмены. Остин, двум нашим гостям выпивку сегодня за счёт заведения.

Официант кивнул и, приняв заказ, удалился. Хозяин паба вздохнул и уточнил:

– Разрешите присоединиться?

И получив незамедлительное энергичное согласие, присел за стол. Остин уже поставил перед каждым новые кружки пива и полагающуюся снедь. Хозяин отхлебнул. По его лицу было видно, что ему нужно было перед кем-то выговориться или как минимум не остаться сейчас в холодной пустоте формальных отношений. И в самом-то деле, не с официантами же ему откровенничать!

Ларри отсалютовал радушному хозяину и добавил для приличия:

– Право слово, мистер Кэрри, заметив, спеша мимо, что ваше уважаемое заведение продолжает работать в такое непростое время, я удивился. В пабе имеются достаточно прочные подвалы, чтобы пережить обстрел?

Тот лишь крякнул.

– Нет, конечно, подвалы в этом старом доме имеются будь здоров. Кирпичные толстые своды, глубина опять же. Для пивных бочек, знаете ли, очень приятна температура несколько более низкая, чем летом на улице…

Он замолчал, явно пытаясь собраться с мыслями. Постояльцы ждали.

– Да, джентльмены, подвалы у нас, конечно, имеются. Хорошие, прямо скажем. И если начнётся обстрел, то там спрячемся не только мы, но и все постояльцы, соседи, прохожие на улицах и, если потребуется, то и их лошади. Но нет, джентльмены, я сегодня открыт не в связи с этим. Нет.

Кэрри отпил пива и начал свой рассказ:

– Мой предок был в числе первых поселенцев. Каторжником был, конечно. Не бобби же ему быть, верно?

Присутствующие улыбнулись, оценив шутку.

– И однажды новый губернатор территории решил как-то обустроить происходящее на вверенных ему Короной землях. Так что, когда прибыло как раз два судна с каторжниками – одно с мужчинами, а другое с женщинами, он знал, что делать. Мужиков, понятно, погнали на работы, а вот с женщинами-каторжанками поступили иначе. Построили, значит, власти ранее работавших каторжан в ряд и сказали бабам: у каждой есть четверть часа на то, чтобы выбрать из толпы мужиков себе мужа и подвести его к священнику вон там. Кто не успеет – та на каторгу. А кто успеет – та замуж, её ждёт семья, ей впредь рожать детей и становиться жительницей нового города.

Джеймс и Ларри слушали, даже забыв про пиво. Нет, где-где, а в Австралии такого случалось немало, но одно дело почитать газету, а другое послушать человека, как будто он сам лично был там и в то время.

Кэрри ухмыльнулся.

– Да, времена были простые. Проще некуда. А она рыжая-рыжая была, прабабка моя, Молли. Прадеда сразу взяла в оборот. Видимо, распознала в прадеде настоящего мужика. Надёжного. И не прогадала.

Хозяин сделал несколько больших глотков хмельного напитка.

– Потом мой прадед как-то сумел накопить денег и открыл этот вот паб. На входе заведения вырезаны цифры: «1846». С этого года паб не закрывался, несмотря ни на что. Что бы в Мельбурне или вокруг него ни происходило… Как я мог не открыться сегодня, а, джентльмены? Хотел бы послушать ваше мнение на сей счёт…

Но нарастающий гул с улицы помешал беседе. Было ощущение, что сотни шмелей одновременно сотрясали воздух. Не сговариваясь, все они выбежали из-за стола и выскочили из дверей паба.

В небе явно наступал конец света. Десятки, а может, сотни аэропланов сходились между собой в небе над городом. Уже был слышан стрёкот пулемётов и частое уханье автоматических пушек, крылатые фигуры в небе закружились в своем дьявольском танце и сцепились между собой.

Что-то в небе ухало, рвались какие-то взрывы. Чёрные и белые дымы. И мелькание воздушных машин с кругами или звёздами на крыльях.

Первые мгновения ничего нельзя было понять. Только то, что вверху сейчас идёт грандиозный бой, столь красочно описанный мистером Уэллсом в его «Войне в воздухе». Тут только дирижаблей не было. Да и не нужны они были здесь и сейчас.

Как и те, кто стоял внизу.

Со стороны порта ударил грохот и выбила воздух из легких ударная волна. Полетели снесённые шквалом крыши и щепки. До неба взметнулись огненно-чёрные разрывы, следовавшие один за другим. Главные калибры пошли в действие.

Очередь из автоматической пушки русского пилота прошлась по трём соседним домам и деревянные строения в той стороне, куда прилетели с неба снаряды, разметало просто в щепки. Ближайший дом от этой очереди как-то сразу покосился и начал съезжать набок.

Ларри, повинуясь порыву и уворачиваясь от летящих обломков, бросился к дому, надеясь, что там нужна какая-то помощь, но сзади раздался надрывный визг авиационного двигателя. Обернувшись, Барнс с ужасом увидел, как сверху, прямо на то место, где суетились Олдридж и Кэрри, рухнул аэроплан с австралийскими кругами на крыльях и длинной трубой торпеды под брюхом.

Последнее, что видел Ларри, это были взлетающие в воздух обломки того, что ещё минуту назад было старым добрым пабом «Рыжая Молли»…

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. МЕЛЬБУРН. ХОЛМЫ НА ОКРАИНЕ ГОРОДА. 25 декабря 1921 года

Лиззи с ужасом смотрела на вспухающие в городе вулканы взрывов, чёрные дымы разгорающихся пожарищ, на фантасмагорию, которая творилась сейчас в воздухе Мельбурна.

Слёзы текли по её щекам, и она лишь крепче прижимала к себе маленького Сэма, шепча ему:

– Сэмми, не плачь, отец скоро вернётся, вот увидишь. Сказал же, что вернётся. Значит, он обязательно вернётся, понимаешь? Не может такого быть, чтобы он не вернулся, понимаешь?

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. ОКРАИНЫ МЕЛЬБУРНА. КОРТЕЖ ПАРЛАМЕНТА. 25 декабря 1921 года

Проселочная дорога петляла между холмами, оставляя позади чёрные дымы пожарищ и ужас разрушений. Идиллия вокруг шептала успокоительно, что все волнения позади, и впереди будет время прийти в себя и собраться с мыслями.

Да, идиллия.

Она была ровно до того момента, пока в воздухе не появилась четвёрка русских штурмовиков. Рваные куски металла и острые осколки взрывающегося стекла – это было последнее, что увидел в своей жизни генерал-губернатор Австралии полковник сэр Арчибальд Вейгалл.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. МЕЛЬБУРН. ХОЛМЫ НА ОКРАИНЕ ГОРОДА. 25 декабря 1921 года

Лиззи стояла и боялась пошевелиться, словно испугавшись вспугнуть видение. По дороге, шатаясь, одетый в рванье и перепачканный сажей пожарищ, шел к ним их муж и отец.

– Ларри… – прошептала женщина, сжимая в руках ребёнка.

– Ларри…

Тот, словно услышав её, побежал, бежал спотыкаясь, но вынося своё уставшее тело от падения, вновь бежал, и вот счастливое семейство рухнуло в объятия друг друга.

Лиззи лишь шептала:

– Я говорила, что ты обязательно вернёшься, раз уж ты пообещал. Не такой ты человек, чтобы…

Он целовал её щеки и лишь шептал:

– Конечно. Я же обещал… А я, ты же знаешь, я…

– Знаю…

В небе над ними утихал воздушный бой. Временное правительство Австралии согласилось на перемирие и на остановку всех боевых действий. Как долго это продлится? Неизвестно. Все зависит от результатов битвы между русско-итальянской и британской эскадрами в Бассовом проливе.

Глава 8. Война, которой не было

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. МЕЛЬБУРН. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 25 декабря 1921 года

Адмирал стоял и смотрел в иллюминатор, как с борта транспорта «Амур» сходил на берег очередной отряд морпехов. Что ж, вот и они реально пригодились, хотя сама мысль тащить через океан два батальона морской пехоты и бригаду Королевской гвардии Сиама всю дорогу вызывала у него большие сомнения. До сего момента, не считая отдельных операций на берегах, пройденных ранее, они были лишь очень прожорливым бесполезным балластом, который они тащили с собой по принципу «а чтоб был».

Тысяча русских и тысяча итальянских морпехов. Три тысячи сиамцев. Вот и вся оккупационная армия. Группа союзных войск в Австралии, командующим которой его назначил сегодня император.

Перепуганный президент Сената Австралии Гарри Турили стоял за спиной адмирала, потел и изображал гордость.

Ферзен проговорил, не оборачиваясь:

– Моя армия взяла под контроль Мельбурн и всю округу вокруг залива Порт-Филлип. Императором Единства Михаилом я назначен командующим Группой союзных войск в Австралии. Я уже назначил военных комендантов Мельбурна и всех городов региона. Проинформируйте об этом чиновников, военных и всё население. Любое сопротивление или саботаж будут пресекаться и караться по законам военного времени. Разумеется, мы оповестим об этом и сами, но я хочу, чтобы вы это подтвердили, со своей стороны. Лишние жертвы и эксцессы мне не нужны. Вам ясно?

Турили с вызовом отрезал:

– Я не собираюсь сотрудничать с оккупантами!

Адмирал ответил холодно:

– Мне безразличны ваши желания или мотивы, господин Турили. Сделайте то, что я сказал. Уверен, что вы сохраните этим жизни сотен, а может, и тысяч своих соотечественников. Вы слышите спорадическую стрельбу на улицах вашей столицы? Ваши солдаты местами ещё сопротивляются силам ГСВА, хотя большинство из них уже сложили оружие. Я не требую от вас призыва к сотрудничеству с нами, не требую обращения с призывом прекратить сопротивление. Я лишь хочу, чтобы вы проинформировали своих соотечественников о действительном положении дел. Это не измена, это ваш долг, как официального лица и единственного оставшегося в живых представителя властей Австралии.

Президент Сената пожал плечами:

– Уверен, что король Эдуард Восьмой уже назначил нового генерал-губернатора и премьер-министра, а столицу уже перенесли в Сидней. Так что…

Ферзен, всё так же не оборачиваясь, перебил «собеседника»:

– Мне это безразлично. Я не претендую на всю Австралию, равно как и на власть над ней. Мне нужен относительный порядок вокруг Порт-Филлипа на период нашего пребывания здесь. Моим кораблям нужен ремонт на Государственной судостроительной верфи в Уильямстауне, моему флоту нужна бункеровка и топливо для кораблей, а моим экипажам и солдатам нужны вода и продовольствие. И я это получу так или иначе. С большими жертвами с вашей стороны или без оных. Вам всё понятно, или есть вопросы?

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КВАРТИРА ИХ ВЕЛИЧЕСТВ. 25 декабря 1921 года

Пылал камин. Измученная сегодняшним днём Маша смотрела в огонь, лёжа поперёк дивана и положив голову мне на живот. Она молчала о чём-то своём, я тоже не стремился сотрясать воздух словами, размышляя о делах наших скорбных. Впереди непростая ночь и ещё более трудный день.

– Как думаешь, война будет?

Конечно, странно услышать подобный вопрос от императрицы державы, которая воюет сейчас на гигантском театре военных действий, раскинувшемся от Антарктиды до Чукотки, но я понял, о чём она – о той, грядущей, настоящей ВОЙНЕ, по сравнению с которой нынешняя это лишь возня детишек в песочнице.

– Я не знаю, радость моя. Я попаданец, а не пророк. Скорее всего – да. Возможно, нам удастся как-то пропетлять, обзаведясь достаточным количеством ядерного оружия, которого у остальных на тот момент не будет, но это не спасёт мир от войны. А значит, очень велик шанс, что мы окажемся в неё втянуты. И в этом контексте меня больше всего волнует Германия. Если немцы сохранят хотя бы нейтралитет по отношению к нам, то нам мало что грозит. Мы прочно стоим и в Европе, и в Средиземноморье, и на Ближнем Востоке с Афганистаном, и на Дальнем Востоке с Маньчжурией и Японией включительно, пусть с последней мир мы ещё не подписали. Англосаксы всех мастей за морями и океанами, так что реально на суше нам они могут угрожать только переманив на свою сторону Германию.

– И Францию.

Усмехаюсь.

– Вот не любишь ты Изабеллу.

Маша буркнула:

– Коза драная. Всё посматривает в твою сторону.

Смех с моей стороны.

– Да, русский язык становится тебе всё более родным. Но соглашусь с тобой – Франция очень неустойчивый наш союзник, который всегда будет себе на уме. И который мы можем держать уверенно на своей стороне только угрозой удара со стороны Германии. Если же против нас будет формально или неформально сколочена коалиция из англосаксов и Нордического Союза, то почти наверняка Франция присоединится к ним в войне против нас. Шанс на это существует, он достаточно велик, и не учитывать этот шанс мы не можем. И если Берлин начнёт свой геополитический дрейф в объятия Лондона и Вашингтона, то война против нас в Европе станет просто неизбежной, хотим мы этого или не хотим. И если так случится, то не факт, что и ядерное оружие нам гарантирует отказ от такого сценария Глобальной войны. Да и вряд ли у нас к тому моменту будет достаточно атомных бомб.

– А если у нас будет много танков в Европе? И не только танков?

Пожимаю плечами.

– В моём 1941 году у немцев было немногим больше трех тысяч танков, подавляющее большинство из которых «единички» и «двойки», которые даже по сравнению с нашими современными танками лишь смех один. Советский Союз же имел под тридцать тысяч всяких танков. Вполне хороших, кстати. Но СССР это ни от чего не спасло – немцы меньше чем через полгода стояли уже под Москвой, а тысячи и тысячи советских танков либо сгорели из-за идиотского командования, либо были просто брошены вдоль дорог из-за отсутствия горючего. Так что вопрос не столько в танках, сколько в организации, техническом обеспечении и, главное, в командирах. Именно из-за этого в первые два года войны у нас в Великую Отечественную было столько болезненных провалов и окружений. Сотни тысяч, если не миллионы, погибших и пленных. И вопрос не только в нас. Та же Франция в 1940-м имела танков больше, чем немцы, и танки эти были намного лучше германских. Итог – Франция сдулась за три недели из-за архаичной организации войск и из-за генералов, которые жили понятиями Первой мировой войны и нежились в лучах славы, как герои-победители, самовлюблённые и непререкаемые.

Императрица хмыкнула:

– А не боишься, что по итогам Тихоокеанской войны ты не только не избавишься от самовлюблённых «героев-победителей» Великой войны, но и получишь в дополнение ещё и тех, кто стал самовлюблённым героем-победителем войны Тихоокеанской? Твоё желание получить целую плеяду будущих полководцев Глобальной войны из современных капитанов может разбиться о непрошибаемую стену из новых генералов и адмиралов, которые поднялись во время Тихоокеанской войны и подпёрли собой стену косности и маразма, сложенную из полководцев Великой войны. Или ты их будешь стрелять, как товарищ Сталин в 1937-м?

Вот любит моя жена задавать простые вопросы. Хорошо у неё это получается. Пожимаю плечами.

– Советскому Союзу это не слишком помогло ни в Финской войне, ни, тем более, в Великой Отечественной в 41-м и 42-м годах. Перепуганные генералы, боящиеся огорчить начальство правдивым докладом, ничем не лучше самовлюблённых.

– Так что?

– Я не знаю. Не забывай, что в будущем я был лишь майором, а в этом времени я генерал по наследству от прадеда и немногим отличаюсь от самовлюблённых генералов-победителей в Великой войне. Да, мне удалось кое-что сделать и кое-где даже победить, но я вовсе не Мессия и не гений войны, какие бы легенды ни слагал обо мне Суворин. Будем подумать, как говорится. Думать, как меньше суметь облажаться.

Царица потянулась.

– У тебя очень колоритный русский язык. Всегда поражалась.

– Не учись плохому.

– Как же, с тобой не научишься. Как говорится, с кем поведёшься…

– Вот только не надо банальностей!

– Ой-ой.

Мрачно добавляю к сказанному:

– А ещё война жрёт деньги, как тот агицин пылесос.

Жена автоматически поправляет:

– Паровоз.

Да, успехи в русском языке налицо.

– Ну, пусть паровоз. Если, конечно, топить его топку пачками ассигнаций. Война жрёт деньги в неимоверных количествах. И нынешняя, и та жрёт уже, которая случится только лет через пятнадцать-двадцать. Огромнейшие суммы летят в топку паровоза. И ничего с этим не поделать.

– И как с этим бороться?

Хмыкаю:

– Для этого нужно завоевать весь мир и упразднить армию.

– Тогда ты ещё большие суммы будешь тратить на содержание полиции и спецслужб.

Киваю:

– Да, так и будет.

Маша по-прежнему смотрела на языки пламени в камине.

– Ты когда улетаешь в Ставку?

– Точно не знаю. Где-то в первую неделю января.

– Надолго в этот раз?

Хмыкаю.

– Может, на три недели. А может, и на три месяца. Там сейчас начинается самое интересное. Разве я могу пропустить такое зрелище?

Жена лишь улыбается.

– О, да, ты фанат ещё тот. Отправишься на край света, только чтоб посмотреть игру любимой команды.

Целую её ладошку.

– Ну вот, ты меня понимаешь. За это я тебя и люблю.

Не знаю, как так получилось, но с Машей мы общаемся словно два настоящих попаданца, общаемся на языке моего будущего, понятиями и оборотами моего будущего, да и вообще, приходя домой, в нашу квартиру, я чувствую себя словно хроноисследователь, вышедший в свой мир из машины времени. Впрочем, Машенька вела себя примерно так же, уж не знаю насколько она играла при этом. Мне даже казалось наоборот, ей очень нравилась такая перемена. Чувство принадлежности к будущему очень импонировало императрице.

– Ты умеешь играть на балалайке?

Я чуть не поперхнулся. Вот любит она вот так вот перескакивать с темы на тему и задавать совершенно неожиданные и часто нелогичные вопросы.

– Однажды у поручика Ржевского спросили, умеет ли он играть на фортепиано. И он ответил: да, умею. А умеет ли он играть на гитаре? Да, говорит, умею. А на скрипке? Нет, говорит, не умею. Со скрипки карты всё время падают.

Жена зевнула.

– Ты этот анекдот рассказывал уже раз пять.

Пожимаю плечами.

– Каков вопрос – таков ответ. Ты что имела в виду, спрашивая про балалайку?

– Многие русские умеют играть на балалайке.

Смеюсь.

– Возьми несколько уроков и будешь во дворце играть на балалайке.

Но Императрица не повелась на шутку и покачала головой:

– Нет. Я не об этом. Я о глубинном смысле и духе.

Не поняв, что она имеет в виду, ничего не отвечаю, ожидая дальнейшего развития темы. Жена никогда не болтает просто так.

Мы помолчали пару минут.

– А вот скажи мне, почему у итальянцев не получается стать имперской нацией?

Маша подняла голову с моего «пузика» и пытливо посмотрела мне в глаза.

Изгибаю бровь в вопросе.

– Хороший вопрос на ночь глядя на Рождество. С чего вдруг тебя заинтересовала эта тема?

Маша вновь вернула свою голову на место и вновь смотрела в огонь.

– Не знаю. Размышляю просто. Италия провозгласила себя возрожденной Римской Империей, но на практике никакой империей итальянцы себя не чувствуют. Русская Империя с каждым годом все шире и больше, наш домен разрастается на тысячи и тысячи километров. Почему же это не получается у Рима? Как так получилось, что в момент моего замужества Италия была техническим флагманом нашего союза, а теперь всё больше просто выступает вторым номером? Чего не хватает итальянцам для величия?

Пожимаю плечами.

– Фиг знает. Может, итальянцы просто слишком молодая нация?

Отрицательное движение головой:

– Нет, я думала над этим. Немцы те же объединяться стали примерно в то же время. Но немцы смогли создать Империю, а итальянцы – нет. Почему?

Прикрываю глаза.

– А с чего вдруг вопрос?

– Не знаю. Просто получила письмо от отца. Он сокрушается по поводу медленного освоения новых территорий Рима в Малой Азии. Не хочет народ туда ехать в массе своей, хоть стреляй. Если и уезжают, то в Ромею или в Америку, а вот новые итальянские земли заселяются итальянцами очень плохо. Зато русских и французов на земли Рима в Малой Азии прибывает предостаточно. И я задумалась – почему так? Чем Ромея для самих итальянцев интереснее римской земли в тех же краях Малой Азии?

– Ну, не знаю. Ты должна лучше знать итальянцев, чем я. И ты же понимаешь, что большинство из прибывших в итоге станут русскими и назад уже не вернутся? В конце концов, та сама стала русской. Почему?

Усмешка.

– Хотя бы потому, что я вышла замуж за русского императора. Но и это аргумент так себе. Я вполне понимаю Мафи, ведь у неё была перспектива замужества за болгарским царём, но вот та же Ива? Ладно, перспектива замужества за сына русского императора и будущего великого князя Сунгарии – это интересная перспектива. Но даже и без всего этого Джанну не загонишь назад в Италию! Когда с ней трудно, я грожу ей возвратом домой, и она тут же сдает назад в своих претензиях на жизнь в России. Почему так получается, а? Почему итальянцы охотно присоединяются к «Русскому проекту», но при этом не хотят строить собственный «Римский проект»?

Маша помолчала. Наконец она произнесла задумчиво:

– Парадокс в том, что Россия, давая всем свою защиту, покровительство и возможности, одновременно фактически высасывает все живые соки из тех же Италии и Франции. Всё больше активных людей стремятся в Единство. Ты сам знаешь статистику – Россия по количеству иммигрантов уже обогнала Соединенные Штаты. Причем в Америку едут всё больше бедняки в поисках лучшей жизни, а в Россию как раз те, кто чего-то в жизни стоит и верит в то, что его знания, опыт, хватка и прочее найдут своё применение в новой жизни. В Единство переносят своё производство тысячи фирм! И если на Францию мне наплевать, то вот вопрос с Италией и её перспективами, как ты понимаешь, не даёт мне покоя.

Огонь трещал в камине дровами. Я лишь вздохнул, отвечая:

– Не знаю, что и сказать, счастье моё. В моей истории мегаполисы буквально вытягивали соки из всей округи. Та же Москва моего времени по факту заставляла хиреть города и деревни в радиусе сотни, а то и двух сотен километров вокруг себя. Зачем работать где-нибудь в Твери, Туле или Владимире, если можно податься в Москву или ездить в столицу ежедневно на работу и зарабатывать в разы больше? И ладно еще областные центры, там ещё так-сяк, а более мелкие населённые пункты? Там же просто был кошмар! Сколько я ездил и сколько видел такого, что приличествовало бы скорее какому-то потерянному времени, чем комфортным годам третьего тысячелетия! Разруха, разруха, разруха – и это в сотне-двух километров от Москвы! Так что подозреваю, что Единство стало и станет в дальнейшем таким же магнитом, такой же точкой притяжения всех и вся, как была Москва моего времени. Могу тебя успокоить лишь тем, что в моей истории итальянцев из Италии уезжало точно не больше, чем уезжает сейчас, просто все они ехали в Америку, а власти в Риме лишь стимулировали и всячески подталкивали этот процесс, желая уменьшить количество голодных ртов в непростой экономической ситуации. Но ничего, Италия выдержала и в третьем тысячелетии была отнюдь не на последнем месте в Европе.

Но жена упрямо спросила вновь:

– Но почему они не хотят переселяться в новые итальянские колонии?

– Не знаю, опять же. Возможно, что они не видят принципиальной разницы между старой Италией и новой. В конце концов, ты и сама в полной мере причастна к этой ситуации. Ты и твои сёстры явили итальянцам пример того, как можно изменить жизнь, покинув Италию. Ты олицетворяешь для бывших твоих соотечественников ту новую жизнь, о которой они мечтают. Перемены. Ветер грядущего. Всякие женские права и возможности. Я могу тут сказать сотни умных слов, но ты понимаешь о чём я, так что обойдёмся без этого глупого пафоса. Но множество общественных движений и течений, типа тех же суфражисток, считают Единство локомотивом будущего, тем образцом, к которому нужно стремиться. Неудивительно, что находится немало людей, которые не хотят ждать перемен у себя на родине и устремляются в поисках лучшей новой жизни туда, где, по их мнению, всё это или уже воплощено в реальность, или уже близко к этому. Потому и едут. Тут ничего нового, так было всегда. В ту же Америку веками ехали именно поэтому. Едут и к нам. Так что… – Я развел руками. – Такова се ля ви, как говорится.

Вздох.

– Это я всё знаю и понимаю. Я не наивная школьница. Но пытаюсь понять – почему итальянцы так и не превратились в имперскую нацию? Почему вся напыщенная Римская имперскость – это лишь пустая пафосная декорация? Насколько я помню твои рассказы, при том же Муссолини было ничем принципиально не лучше. Много пафоса, но всё это вызывало лишь снисходительную иронию и вечные военные катастрофы. Даже Эфиопию не смогли победить.

– И к какому выводу ты приходишь, если не секрет?

Императрица помолчала. Затем проговорила нехотя:

– Италия не состоялась. Итальянцы – это воплощение Джанны.

Слегка опешив от такой параллели, уточняю:

– Не понял. Чем итальянцы похожи на твою сестру и почему именно на неё?

Бывшая принцесса Иоланда Савойская пожала плечами.

– Я покинула Италию, выйдя за тебя замуж. Мафи покинула Италию, выйдя замуж за Бориса Болгарского. Тут всё понятно. Джанна же просто сбежала из Италии и наотрез отказывается туда возвращаться. Говорит, что настоящая жизнь в России, а в Риме тоска смертная и делать ей там совершенно нечего. Да так, что воспринимает мои угрозы отправить её домой в совершеннейшие штыки, соглашаясь на любые уступки, лишь бы я её не отправила к папочке и мамочке. И тут вопрос не только в перспективе стать здесь – великой княгиней Сунгарийской. Она в принципе не хочет назад в Италию. Уверена, что так рассуждают многие из уехавших. Равно как и тех, кто ещё не уехал.

Помолчав, Маша подвела итог:

– Думаю, что через полвека-век Италия, как и весь Новоримский Союз, просто растворится в Единстве.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ГДЕ-ТО В ОКРЕСТНОСТЯХ ФУДЗИЯМЫ. 25 декабря 1921 года

Сегодня у Ольги было настоящее Рождество. Ей даже доставили презент от принца Ямасины Такэхико из линии Ямасина – настоящую роскошную ель и целых два ящика ёлочных украшений. Служители помогли ей поставить хвойное дерево, но украшать ёлку она им не разрешила, предпочтя делать это самой.

И вот теперь у неё есть настоящие подарки – целых четыре письма из России. Первое – от мужа, второе от сына, третье от императора, а четвертое, как это не удивительно, было от императрицы, и писано оно Марией собственноручно. Письмо не было слишком личным, но помимо краткого отчёта о присмотре за сыновьями Ольги содержало и несколько не совсем дежурных фраз поддержки. Что ж, Мария не забыла свою статс-даму и, невзирая на достаточно непростые отношения между ними, всё же написала ей письмо с личными поздравлениями с Рождеством.

Письмо от мужа было наполнено словами любви и имело в комплекте фотографию генерала маркиза Берголо с их маленьким сыном на руках. Ольга Кирилловна трижды перечитала письмо и, поцеловав, бережно поставила фотографию на свой стол.

Старший сын явно не знал, что писать, и помимо общих поздравлений с наступающим Рождеством письмо содержало в основном повествования об его учёбе в Звёздном лицее, об очередной поездке в Константинополь, о походе с Ивой и Гошей в планетарий и о предстоящем Рождественском приёме на ёлке у отца.

Ольга усмехнулась. Сын окончательно свыкся и смирился с тем, что его отец – император Единства, и совершенно перестал как-то комплексовать по этому поводу, принимая этот факт как должное.

Ну и последним Ольга прочитала письмо от САМОГО. Письмо было достаточно тёплым и личным, но ровно до допустимого приличиями предела. Слова поддержки, уверения в том, что делается всё возможное для её скорейшего освобождения, что с сыновьями и мужем всё в полном порядке, пожелания здоровья и терпения, и много другого разного, что пишут обычно в такого рода письмах.

Было ясно, что все писавшие эти письма прекрасно отдавали себе отчёт в том, что они будут тщательно изучены японской цензурой. Более того, ни в одном из писем не было никаких упоминаний о войне и о происходящем на фронтах.

Собственно, о происходящем сама Ольга имела достаточно смутное представление, ибо единственным источником информации была только англоязычная газета «The Tokyo Sun», которую ей приносили каждое утро вместе с завтраком. Газета была официальной и потому содержала не так много сведений о реальном положении дел на фронтах. Единственное, судя по всё возрастающему градусу патриотизма на страницах этой газеты, было ясно, что дела для Японии развиваются не совсем уж хорошо.

Мостовская бросила взгляд в окно. Прекрасный вид на священную для всякого японца гору Фудзияма. Это уже третье место, где её размещают с момента попадания в плен. У Ольги даже сложилось убеждение, что тюремщики всерьез опасаются того, что Михаил Второй отдаст приказ графу Слащеву вытащить её из плена любой ценой, так что теперь, насколько она могла судить, место содержания высокопоставленной пленницы достаточно далеко от берега моря, чтобы максимально затруднить возможные действия русского спецназа.

Сама Ольга к этой перспективе относилась весьма скептически. Ей в плену ничего не грозило, а подвергать её опасности Миша точно не станет.

И она в глубине души смела надеяться, что не только потому не станет, что она мать его старшего сына.

Просто не станет подвергать опасности её, Ольгу.

Просто и всё.

Сложно всё.

Мостовская вновь бросила взгляд на письмо императрицы. Мария всегда была загадкой для Ольги. Её мотивы были ей неясны, но знала царица что-то такое, о чём сама Ольга даже не догадывалась. И потому относилась к ней достаточно спокойно, без ожидаемых сцен и проявлений ревности, невзирая на весь свой итальянский темперамент.

Что же такого она знала, а?

Господи Боже, как же Миша влияет на всех вокруг! Та же Мария расцветала прямо на глазах и не только, как женщина, но и как величина в политике, власти, могуществе, державной мудрости. Да и сама Ольга очень изменилась за эти четыре года с того дня, когда она стояла, дрожа от ужаса на той аудиенции в Кремле.

Но всё же, что такого известно императрице? Явно что-то такое, что делает проблему с Ольгой сущей мелочью, на которую не стоит обращать внимание. И часто осознание этого факта пробегало морозом по коже матери старшего сына императора.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. КВИНСКЛИФФ, ВИКТОРИЯ. ДОМ ДОКТОРА БИШОПА. 26 декабря 1921 года

Патруль сиамцев вышагивал по улице. От них можно было ждать чего угодно. Были бы это русские или хотя бы итальянцы, то было бы как-то проще, европейцы всё ж таки, а сиамцы не очень походили на цивилизованных оккупантов. Понять, что у них в голове, австралийскому обывателю крайне сложно.

Сиамские гвардейцы шагали мимо его дома, с любопытством осматривая его и окрестности. Нет, пока ни о каких эксцессах доктор не слышал, но кто в такой ситуации может быть от чего-то застрахован?

Кошмарная ночь. Как всё нелепо обернулось!

Да, сутки, всего лишь сутки прошли с того момента, когда доктор размышлял здесь во благости неведения, добродушно поглядывая на огни у входа в залив Порт-Филлип. Можно было всякое ожидать, но вот чтоб так…

Говорят, что в Мельбурне много пожаров и разрушений. И в Джелонге. Да и вообще в округе. Много уничтоженных аэродромов, казарм и военных баз. Сопротивление практически подавлено. Во всяком случае доктор Бишоп не слышал о каком-то организованном сопротивлении. Так, эпизодически где-то стреляли, но не факт, что это было реальное сопротивление. Причин стрельбы могло быть сколько угодно, и далеко не все эти причины были благородными и патриотическими.

Что будет завтра? Что вообще будет с ними?

Господи Боже, кто мог ещё вчера представить себе оккупацию? А между тем войска противника устраивались в округе совершенно по-хозяйски, беря под контроль продовольственные склады, запасы угля и горючего, всю военную инфраструктуру, и, что очень удивило доктора Бишопа, под контроль незамедлительно брали все газеты и радиостанции. И вот уже на столбах и стенах забелели листы с обращением командования ГСВА с призывом сохранять спокойствие и благоразумие. Что оккупация является временной мерой и в своё время войска ГСВА покинут Мельбурн и округу. И что никто не пострадает, если не будет оказывать сопротивления, заниматься диверсиями или актами саботажа, а также обеспечит скорейший ремонт кораблей и удовлетворение потребностей союзной эскадры. От властей же Австралии требовали только одного – мира. Мира на условиях оккупантов.

Во всяком случае, это сущая ерунда, по сравнению с теми проблемами, которые принесла австралийцам Третья Тихоокеанская война. И во имя чего они воевали – вот главный вопрос! О чём думали власти Австралии и на какие дивиденды по итогам этой войны они рассчитывали, для доктора Бишопа так и осталось загадкой.

Что ж, как говорится, будет день – будет пища. Может, всё как-то и устроится. Бишопу было не до высоких материй.

А пока же сиамские патрули вышагивают по притихшим улицам Квинсклиффа, распугивая его потенциальных пациентов.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

«Записки главного судостроителя». Севастополь: Военмориздат, 1952. Из воспоминаний инженера-командора Сергея Ивановича Абрамовича-Блэка

Как часто счастливые случайности на войне создают стойкие заблуждения. На суше бывает много случаев проверить такие казусы, хотя бы в тактике. В нашем же флотском деле между баталиями проходят годы и десятилетия, что не дает нам вовремя проверить, случайной ли была удача.

В конце прошлого века после битв при Лиссе и Икике наши флотоводцы требовали оснастить все корабли носовыми таранами. Они, кроме ряда казусных случаев с миноносцами, никогда более не пригодились. Но с удивительным упорством почти полвека этими, ворующими до пяти узлов хода, конструкциями оснащали крейсера и линкоры…

Аналогичное заблуждение породил и бой у островов Кёртис в Тасмановом море. Торпедный крейсер «Барон Шеллинг» был инженерно-промышленным чудом Балтийского завода. Сделан он был заводом во многом в «инициативном порядке», но вызвал восторги наших адмиралов. При этом им, как говорят, пришлось выслушать большой петровский загиб от императора Михаила II, когда они просили принять этот суперэсминец во флот. Тридцать шесть двухтрубных пятисоттридцатитрёхмиллиметровых торпедных аппарата и ставосьмидесятимиллиметровые французские пушки на идущей в двадцать девять узлов двадцатичетырехкилотонной посудине не вдохновили императора. Все помнят его фразу: «Берите, не самим же топить!» То, что император прав, стало понятно уже во время похода эскадры в Саттахип. Красавцу крейсеру никак в штабных построениях битв не находилось места. Иметь рядом со своими линкорами в бою его сочли опасным. По итогу ряда неудачных перестроений адмирал Ферзен отправил такого же, как и он, барона «Шеллинга» головным судном в нашу эскадру эсминцев и подводных лодок.

Так мы и оказались у островов Кёртис в день битвы за Мельбурн. Мы горько шутили, что нас отослали в дозор, посчитав, что в битве линкоров и аэропланов для такого числа миноносцев недостаточно места. Самолетов у нас там, как оказалось, было немного, но вот орудий больших калибров на кораблях русско-итальянского флота с избытком, даже против вернувшихся после недавнего бегства в новозеландские порты австралийских линкоров. Капитан первого ранга Владимир Григорьевич Антонов, командир «Барона Шеллинга», особенно расстраивался. Он даже говорил, что жалеет, что оставил мостик героически воюющей у берегов Кореи старушки «Славы». Но в жизни всегда найдётся место подвигу.

Мы стояли у островов в тумане. Торпедный крейсер прятался за Кон-Айлендом, наш подплав на одиноком «Барсе» стоял у скалы Сахарная Голова, нам же, эсминцам, повезло укрываться у самого Кёртиса. На наше удивление, австралийцев там не было. Даже в воздухе. Только мы, птицы и морские котики. Мы хранили радиомолчание, но получали сообщения о ходе битвы. Наши жали австралийцев. Но те маневрировали и огрызались, опираясь на превосходство в воздухе и родной берег. Собственно, мы не сомневались в нашей победе. Не только мы, но и многие другие силы, даже ещё не были введены в бой, а у австралийцев меньше стволов и не осталось резервов.

Неожиданно около полудня мы получили сигнал прожектором быть готовыми к бою. Наши наблюдатели на вершине острова Кёртис быстро пояснили нам эту перемену. По их докладу с юго-запада на всех порах шли два линейных крейсера с сопровождением. Как доложили дозорные: это были британские «Хоу» и «Глориес». Но они несли австралийский флаг! Их участие в бою могло бы переменить его ход, а если с ними и линкор «Куин Элизабет», то и переломить сражение.

У нас был жесткий приказ своё расположение не демаскировать. Но в сложившейся ситуации капитан Антонов не мог не принять бой. Противник не видел его. Легкие силы англо-австралийцев проскочили Конический остров, а вслед за ними стремительно прошли и линейные крейсеры. Как оказалось, «Куин Элизабет» тоже была с ними, своими двадцатью тремя узлами мешая крейсерам развить полный ход. Первый отряд наших эсминцев выскочил из-за Кёртиса на эсминцы австралийцев. Крейсеры не вступили в этот бой, но они чуть сменили курс, опасаясь торпед. Всё это отвлекло англичан, и потому они пропустили момент, когда в бой пошло «русское супероружие».

Выйдя из тумана, торпедный крейсер «Барон Шеллинг» почти вломился в строй между англо-австралийскими крейсерами. На них лихорадочно стали стрелять средним калибром и спешно поворачивать большие пушки. К огорчению Роял Неви, расстояние было не велико, а в сектор обстрела попадали их собственные мателоты. Всё это дало капитану Антонову уникальный для своего корабля шанс разрядить в два залпа все семьдесят две торпеды в противника… Диспозиция не давала ему шанса скрыться, и потому торпедные аппараты были вновь заряжены на «Бароне Шеллинге» за те считанные минуты, пока он продолжал набирать скорость и заходить между «Хоу» и «Глориес».

Всего шесть торпед первого залпа нашли свои цели. Причем две из них были эсминцами. «Глориес» получил пару торпед с кормы и потерял один из винтов. Пущенные по «Хоу» торпеды прошли по касательной, вскрыв только противоторпедные були. Англичане решились на полноценный обстрел «Барона Шеллинга», тем более что для пушек приотставшей «Королевы» открылся удобный угол обстрела.

Получив два близких попадания пятнадцатидюймовыми снарядами, капитан первого ранга Антонов немного повернул, понимая, что попадает в вилку, и приказал разрядить заряженные уже аппараты левого борта. Ещё восемнадцать торпед ушли к английским крейсерам. Одна из них более удачно, чем предыдущие, достигла «Хоу». Пять аппаратов правого борта были выпущены в атаковавший наш торпедный крейсер линкор. На «Куин Элизабет» видели залп и начали манёвр, но до этого два её снаряда достигли цели. Один из них снёс надстройки крейсера, а второй попал в заряженный торпедный аппарат. Сдетонирововавшие торпеды разорвали героический русский крейсер. Воды Бассова пролива быстро поглотили «Барона Шеллинга» вместе с уходящим в вечность уже командором Антоновым и большей частью его экипажа. Выпущенные же по линкору торпеды достались морю и сопровождавшей его паре легких крейсеров.

Тут настал черед геройствовать уже моему экипажу. Мы на «Лейтенанте Сергееве» удачно вышли на «Глориес» и разрядили свои аппараты. По нашим наблюдениям, мы не попали. Но гибель нашего флагмана и открывшийся нам пролом от последнего залпа его торпед прибавили нам решимости, и мы ринулись на вражеский крейсер. Командовавший нашим эсминцем капитан второго ранга Кулибин приказал зарядить последнюю торпеду и всем покинуть борт. Сам же Николай Владимирович встал к штурвалу и на полных тридцати пяти узлах протаранил линейный крейсер «Глориес» в разорванный ранее торпедами борт.

При всем героизме нашего капитана мы не можем считать смертельный таран эсминца «Лейтенант Сергеев» единственной причиной затопления линейного крейсера «Глориес». Англичанин был уже сильно поврежден предыдущими попаданиями. То, что коварные англичане были посрамлены в этом бою, стало заслугой именно героических русских моряков, а не кораблей и инженеров флота. Но не все увидели причиной личный героизм. Флоты Британской империи, САСШ и Германии встретили новую войну с десятками торпедных крейсеров. А вот Антоновых и Кулибиных на мостиках этих кораблей у них не оказалось…

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. ВОСТОЧНЕЕ ОСТРОВА КИНГ. ПОДВОДНАЯ ЛОДКА К-1 «МОСКВА». 26 декабря 1921 года

– Товарищ командир, множественные шумы! Направление ост-норд-ост!

Капитан первого ранга Иноземцев вскинул бинокль в указанном направлении. Понятно, что ночь на дворе и ни черта не видать. Если это британская эскадра, то они идут молча и без огней. Но чем всё тот же чёрт не шутит, может, и удастся что-то разглядеть, хотя они наверняка ещё далеко для визуального контакта.

– Радио на базу «Пять». Обнаружены множественные шумы. Направление ост-норд-ост от острова Каунсилор. Визуальный контакт отсутствует. Предположительно британская эскадра. Конец связи.

Продиктовав аналогичное донесение на «Пантократор», Иноземцев вновь вскинул бинокль. Нет, ничего нет. Его подлодке в такой ситуации может повезти лишь случайно, если на них наткнется противник. А так, в темноте, ищи собаку в стоге сена, которая отправилась искать чёрного кота в чёрной комнате, который, в свою очередь, там отсутствует.

Просмотрев таблицу акустика, капитан лишь огладил свою бороду. Можно только гадать и вдруг-вдруг угадать. Или не угадать. Слишком далеко и слишком неточны приборы. Вот как тут определить направление движения? Только методично отмечая усиление или ослабление шума и замечая общее смещение сигнала. А это не вдруг, а это время.

Куда они идут? Если это, конечно, британцы. Впрочем, вздор, кто тут, в этих водах, может быть в таком количестве? Верно, никто. Так куда? Либо к острову Кинг, к его восточному берегу, для нанесения удара по аэродромам базы «Пять», либо держат курс севернее, намереваясь обогнуть остров и выйти на его западные берега. А может, они вообще идут не туда, а к побережью континента, но куда тогда? К вратам Порт-Филлипа? В другое место? Вот и гадай тут.

Но шумы обнаружены и радиограммы отправлены. Теперь и они попробуют поискать свою удачу.

Если же перехват не получится и если они разминутся, то самые опасные дистанции и места, с которых можно стрелять английским главным калибром по аэродромам базы «Пять», прикрыты какими-никакими, но минными полями, и если британцы не станут огибать остров Кинг, а, не мудрствуя лукаво, просто захотят подкрепить удар авиации еще и артиллерией линкоров, то кому-то из них может и не повезти. Во всяком случае, есть надежда, что три эсминца «Новик», лидер «Сципионе Африкано» и подлодка «Черномор» не зря устанавливали три сотни морских мин заграждения, прикрывая опасные места вдоль побережья. Кто-то да наткнётся.

Даст бог.

– Полный вперёд. Курс ост-норд-ост.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. ЛИНКОР HMS QUEEN ELIZABETH. 26 декабря 1921 года

Вице-адмирал Герберт Ричмонд не верил ни в чудеса, ни в слепую удачу, опираясь лишь на факты и чистую математику расчётов. Неслучайно его некоторые называли «возможно, самым блестящим морским офицером своего поколения». Называли. И было за что. Как были и те, кто считал Ричмонда «бумажным адмиралом, неспособным на истинное понимание сути флота», к тому же скандалистом и склочником, все заслуги которого сводились к критике и написанию бесконечных рапортов о критическом состоянии дел.

Как бы то ни было, но скверный характер вице-адмирала не только снискал ему дурную славу в адмиралтействе и в Лондоне в целом, но и стал причиной спешного назначения его в далёкую Австралию командовать эскадрой, мягко говоря, из не самых лучших кораблей Флота Короны. И вот теперь ему предстоит вести эти корабли в бой против русско-итальянской эскадры с двумя суперлинкорами во главе.

И он поведёт, нравится это кому-то или нет. И докажет всем скептикам, которые считают дело совершенно провальным.

Нет, нельзя сказать, что дело было безнадёжным. Отнюдь нет. Во всяком случае сэр Герберт это дело безнадежным не считал. Пятнадцатидюймовые орудия на HMS Queen Elizabeth, HMS Malaya и НMS Howe, хоть и уступали орудиям «Пантократора» и «Иоланды Савойской», но тоже были годны на многое и могли сказать своё слово в предстоящем сражении. Были авианосцы и аэропланы на Тасмании, были у него и подводные лодки в конце концов. Неожиданные маневры и внезапный первый удар вполне могли переломить весь рисунок боя. Да и не верил он в бой до самого последнего корабля. Нет, не в этом случае. К тому же русский адмирал допустил глупость, перейдя к пассивной тактике и отдав инициативу британцам.

Конечно, вчерашний разгром австралийской эскадры стал полной и неприятной неожиданностью для сэра Герберта, а потеря у Кёртиса линейного крейсера «Глориес» и повреждение линейного крейсера «Хоу» окончательно расстроили первоначальный план сражения. Но и британцы ещё не все сказали перед началом этой битвы, да и русские практически лишились «Александра Третьего», вынужденного наглухо замереть на якорях в заливе Порт-Филлип.

В любом случае, новый план сражения был довольно простым и оттого очень эффективным. И имя этому плану «Пантократор». Суперлинкор являлся сильной стороной союзных сил, но и их слабым местом.

Очень слабым. Но во всякой шахматной партии вначале следует правильно расставить фигуры на доске. Дебют очень важен. Что ж, решение адмирала Ферзена оставить оба суперлинкора в заливе могло стать роковой ошибкой.

Судя по сообщениям из Австралии и данным ночной аэроразведки, русские их ждут у входа в залив Порт-Филлип и активно готовятся к этому, ставят минные поля, выстраивают систему обороны. Что ж, посмотрим, кто кого переиграет в итоге.

Эскадра спешила на запад. Скоро рассвет, и заход его кораблей с востока мог дать преимущество противнику, дав ему возможность видеть их силуэты на горизонте.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. ВОСТОЧНЕЕ ОСТРОВА КИНГ. ПОДВОДНАЯ ЛОДКА К-1 «МОСКВА». 26 декабря 1921 года

– Товарищ командир, контакт потерян!

– Принято.

Иноземцев лишь крепче сжал зубы. Ну, к этому шло, ведь сигнал затихал, а эскадра противника или шла быстрее «Москвы», или они не угадали с курсом.

Что ж, это море и это война. Такое бывает сплошь и рядом.

– Радио на «Пантократор». Контакт с противником потерян.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. ЗАЛИВ ПОРТ-ФИЛЛИП. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 26 декабря 1921 года

Третий час ночи. До шести утра они заперты в заливе. Без прилива и света вывод «суперов» через врата Порт-Филлипа был крайне опасной затеей, если вообще возможной. Во всяком случае их лоцман отказывался это делать наотрез. Говорит, что, мол, камни и течения опасные, лучше сразу отправьте меня на корм рыбам.

Ночь в безопасном заливе Порт-Филлип. А пока «суперы» ждали прилива и готовились к выходу на большую воду через камни врат залива. Решение оставить суперлинкоры в заливе казалось изначально вполне разумным и оправданным, с точки зрения безопасности этих двух бриллиантов их флота. По крайней мере там возможная атака подводных лодок была исключена в виду малых глубин в Порт-Филлипе.

Адмирал Ферзен, стоя на мостике, дышал ночной прохладой. Господи Боже, как он соскучился по снегу и морозному ветру! Казалось бы, вокруг тебя лето посреди зимы и южный рай, но нет, хочется уже домой, в родную Эстляндию. Ну, ничего, добьем вот британцев, разберемся с японцами и можно будет, испросив отпуск у государя, отправиться домой на заслуженный отдых.

А пока впереди их ждала битва. Если, конечно, англичане не уклонятся от боя в самый последний момент. С военной точки зрения, это сражение для британцев было если не безнадёжным, то, во всяком случае, точно имело сомнительные перспективы. И не было сомнений в том, что командующий лаймами постарается удивить их, как сами русские вчера удивили самих британцев.

А судя по сообщению от капитана «Москвы», англичане сейчас вовсе не в каком-нибудь порту Тасмании виски пьют. Куда-то они идут под покровом ночи и с полной светомаскировкой. И судя по квадрату и предполагаемому направлению, русско-итальянские минные поля в Бассовом проливе они успешно миновали. Во всяком случае, аэроразведка не обнаружила никаких признаков подрывов кораблей там и никаких пожаров.

Но куда они идут? Атаковать остров Кинг? Атаковать основную эскадру у Порт-Филлипа? Просто маневрируют? Но тогда почему ночью в районах, которые, прямо скажем, опасны для судоходства даже днём?

Самолёты-разведчики их пока не нашли. «Москва» докладывает о потере контакта. Исходя из логики, эскадра противника шла либо на вест, либо на норд-вест. Капитан Иноземцев их пытался перехватить, пытаясь в итоге следовать курсом на норд, ориентируясь на направление к Мельбурну, но не преуспел.

Будет ли битва? Из Города сообщают, что в Константинополь срочно прибыл британский министр иностранных дел. Явно же не для того, чтобы поговорить о погоде. И как в этом контексте воспринимать движение британской эскадры?

А пока Ферзен привел все свои корабли в состояние полной боевой готовности. Звено истребителей постоянно кружит над Вратами, основной эскадрой и суперлинкорами в заливе. Вылетели и самолёты воздушной разведки в район возможного нахождения эскадры противника. Вряд ли они, конечно, что-то обнаружат в этой кромешной тьме, узкий серп луны появится на горизонте часа через полтора, но и её слабый свет вряд ли чем-то поможет.

Что ж, остается ждать рассвета и шестичасового прилива. А там как бог даст.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. ОСТРОВ КИНГ. БАЗА ПЯТЬ. ТРЕТИЙ ПОЛЕВОЙ АЭРОДРОМ. 26 декабря 1921 года

– Честь в Служении!

В ответ уставное:

– На благо Отчизны!

– Итак, начнём, товарищи.

Капитан Свиридов слушал вводные от командира смешанного 36-го авиаполка полковника Паскевича:

– Товарищи офицеры! По поступившим от наших подводников сведениям зафиксированы множественные шумы, приближающиеся к острову Кинг с северо-востока. Точных подтвержденных сведений о нахождении и курсе эскадры у нас нет. Ориентировочное местонахождение предположительно британской эскадры вот в этих квадратах.

Николай Свиридов вместе с другими комэсками следил за указкой комполка, обводящей районы моря южнее и западнее Мельбурна. В принципе ещё далековато, время ещё есть.

Паскевич, меж тем, продолжал инструктаж:

– На поиск вражеской эскадры уже вылетели наши разведчики, но до рассвета они могут ничего не найти. Впрочем, рассвет уже близок, так что, даст бог, что-то да найдут. Всем быть в пятиминутной готовности к вылету. Вылетаем и проводим операцию по оговоренной вчера схеме: сначала бомберы чистят палубы линкоров, а затем в дело вступают торпедоносцы. Основная цель – линкор «Куин Элизабет». Доведите боевую задачу своим экипажам. Есть вопросы?

Вопросов ни у кого не было. Схему боя вчера прорабатывали много раз, разбирая поминутно. Понятное дело, что как по нотам провести операцию не выйдет, да и противник был серьезный и весьма кусачий. Что ж, после Моонзунда многие флоты проводили модернизацию систем ПВО на кораблях, и с этим приходилось считаться при планировании воздушных операций. Другое дело, что модернизацию прошли далеко не все корабли, тем более в таких забытых Богом местах, как Австралия с Новой Зеландией, что внушало пилотам определённый оптимизм и надежду на успешное возвращение на полковой аэродром.

Его дальнебомбардировочная эскадрилья и так вчера в боях над Джелонгом и Мельбурном потеряла две машины из четырнадцати. Про потери истребительной авиации и говорить не приходится. Да уж, вчера была жаркая сеча. Впрочем, сегодня, судя по всему, будет всё ещё жарче.

Полковник Паскевич подвёл итог:

– Тогда на этом всё. По эскадрильям и ждать сигнала на вылет. С нами Бог и Богородица. За работу, товарищи офицеры!

Свиридов вместе с другими комэсками вышел из штабной палатки в ночь.

– Николай, угости папиросой, свои где-то оставил в расположении.

– Всегда пожалуйста. Что скажешь о ситуации?

Капитан Васильев, комэск торпедоносцев, затянулся.

– Бог не выдаст, свинья не съест. Бивали мы всяких и этих побьем. Только вы уж нам сцену расчистите для сольного выступления.

Николай Осипович лишь усмехнулся.

– Десять чистокровных Си-33 это тебе не палубные облегченные Си-33ПМ. Двадцать тонн кассетных бомб как с куста, куда-то да прилетит, тут и к бабке не ходи. Уверяю тебя, что британцы будут в восторге ждать ваше выступление после нашего.

Васильев кивнул серьезно.

– Очень на это надеюсь. Иначе по нам будут палить из всего, что только возможно, включая наградные пистолеты офицеров. А не хотелось бы получить такой горячий приём, сам понимаешь. Ладно, пошли уже. Экипажи ждут.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР. 25 декабря 1921 года

Маша зевнула, прикрыв ротик ладошкой.

– Вот скажи мне, милый муж, откуда у людей привычка устраивать битвы в ночь по столичному времени, да ещё и на Рождество? У них что, календаря нет?

Я усмехнулся. Каприз, понятное дело, был напускным, но совершенно ясно, что императрица действительно устала и держится из последних сил.

– Солнце, иди-ка ты спать. Я тут сам посторожу, чтоб никто не разбежался.

– Да ну, опять пропущу всё самое интересное. Ты опять увлечёшься и забудешь меня разбудить. Я лучше пройду в комнату отдыха и там подремлю на диване. Только не забудь меня разбудить, слышишь?!

Киваю, улыбаясь.

– Слышу-слышу. Может, ничего и не будет, чего тебе зря сидеть? Иди, отдыхай. Часик-другой сна тебе не повредит.

Жена что-то ещё хотела сказать, но не найдя ничего стоящего, ещё раз зевнула и скрылась за дверью комнаты отдыха.

Да, у нас вечер. Но в Австралии уже под утро. События там только начинаются.

Конечно, я слегка лукавил, отправляя жену спать. Но, как по мне, смотреть действительно было совершенно не на что. Картинку мы всё равно не видели, ведь у нас не было ни спутников, ни беспилотников, ни даже банального телевидения. Лишь сводки, таблицы да графики. И много-много воображения, подкрепленного фотографиями мест событий. Обыкновенными видовыми фотографиями туристов-шпионов, а нередко и вырезками с фото из местных газет.

После вчерашнего рейда к Мельбурну мы оккупировали всю местную округу. Изначальный план этого не предусматривал, но и уходить немедленно я не был готов. Да, это могло стать проблемой, а само решение ошибкой, но уходить в многотысячекилометровый поход на север с лишенным хода линкором «Александр Третий» было не лучшей идеей. Да и получить кое-что с потерпевшей Австралии совсем не помешает. Остров Кинг какой-нибудь. Вот тот же архипелаг Бисмарка я собирался вернуть Германии в зачёт оплаты немецких военных поставок и прочих строительных работ. Бугенвиль и Маккуори тоже были не лишними. Первый мог использоваться как перевалочная база флота, а второй – как база для наших экспедиций в Антарктиду. Сама же Антарктида нам особо сейчас и не нужна и ещё лет сто не будет нужна вовсе ни для чего, кроме научных и метеостанций. Там, конечно, наверняка подо льдом масса полезных ископаемых, но на ближайший век главным ресурсом континента была просто пресная вода в необъятных объемах. Приятно, конечно, лет через сто сделать Россию если не монополистом, то весьма важным игроком на мировом рынке пресной воды, но это очень и очень далёкая перспектива. В остальном же пользы от Антарктиды не больше, чем от наших каких-нибудь гипотетических притязаний на часть Луны или так любимого Циолковским Марса.

Вот буквально всё вышеперечисленное мы, понятное дело, не получим, позиции у нас там не настолько сильны, а обеспечивать экспедиционный корпус на другой стороне планеты мы не можем. На местных же харчах и ресурсах такая прожорливая армада долго не протянет по очень простой причине: Мельбурн и округу власти посадят на голодный паёк и в части продовольствия, и, особенно, в части всяких стратегических ресурсов, типа того же топлива для кораблей, материалов для их ремонта на местных верфях и так далее. И в Австралии, и, тем более, в Лондоне это прекрасно понимают. Так что это было скорее делом принципа и политического статуса, ведь мы же должны с Австралии что-то взять, иначе братва не поймёт нашего лоховства. Поэтому, так или иначе, чем-то визуально-материальным мы свою гипотетическую победу в этой войне должны зафиксировать и продемонстрировать нашим партнёрам и прочим коллегам по опасному бизнесу. Как говорится, с паршивой австралийской овцы хоть шерсти клок.

Пока же там близилось утро. Рассвет уже скоро.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. ЗАЛИВ ПОРТ-ФИЛЛИП. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 26 декабря 1921 года

Пять утра. Западная половина неба ещё темна, но восток уже розовеет и вот-вот взойдет солнце. Скоро время прилива. Отстоявшие ночь в безопасном заливе Порт-Филлип «суперы» скоро выйдут на большую воду через камни врат залива. Тревожных донесений больше не поступало. Ночь завершается спокойно. Никаких атак не случилось. Британцы ещё не пришли (если вообще придут), а сама Австралия была полностью умиротворена.

Что ж, государь – военный гений, и это необходимо признать. Изобретённая им очередная неожиданная тактика вновь принесла ошеломляющие результаты, явив миру альтернативу Моонзунду. Два суперлинкора, в сопровождении двух эсминцев ПВО и сил авиации эскадры, стали абсолютно нерешаемой проблемой для австралийской обороны, которая имела явное превосходство в воздушных силах, в том числе и торпедоносных. Русско-итальянская авиация не разменивалась на множественность целей, а была заточена лишь под одно – обеспечение безопасности суперлинкоров от воздушной угрозы. Это включало в себя и истребительное прикрытие мини-эскадры, и удары по авианосцу противника, лишая того возможности поднимать в воздух самолёты, и удары по полевым аэродромам и складам австралийской авиации. Все цели были разобраны под конкретную задачу – дать суперлинкорам возможность действовать без оглядки на авиацию противника. Что и было с успехом реализовано. Рейд был блестящим, и его итоги внушали надежду на более-менее удачные начальные условия предстоящего морского сражения с британской эскадрой.

Да, а что тут можно добавить? «Августейшая Пара» прогулялась по заливу, австралийский флот перестал существовать, и его корабли больше не могли вносить свою лепту в расклад сил перед генеральным сражением. Все аэродромы в радиусе ста километров были уничтожены или захвачены оккупационными силами, Австралия потеряла в воздухе или на земле почти всю свою авиацию, да так, что даже любой намёк на береговые ВВС в этом районе был разрушен, а временным властям было объявлено, что если в течение боя с британцами со стороны Австралии взлетит хотя бы один самолёт или выйдет в море хоть один торпедный катер, то русские сожгут к чертям собачьим Мельбурн, а затем двинутся дальше и сожгут даже само упоминание о существовании города Сидней. Адмиралу Ферзену показалось, что его слова были приняты австралийцами максимально серьезно. Особенно после оккупации города и округи.

В общем, угроза эскадре со стороны материка была полностью устранена. В новую битву эскадра входила, опираясь не только на остров Кинг с его аэродромами, но и на ресурсы, которые могли быть и были мобилизованы на берегу оккупационной командой. И австралийцы этому не слишком-то противились, предпочтя уступить силе, но сохранить то, что у них уцелело, включая собственные жизни.

Впрочем, разведка, в том числе и воздушная, доносит, что идёт массовый исход населения из всей округи в радиусе ста километров и поток беженцев лишь нарастает. Хотя такое положение вещей вполне устраивало русское командование. Меньше ртов – чище воздух. Как говорится, проблемы австралийцев – это проблемы самих австралийцев, русский шериф им ничем не обязан.

Из русских же потерь важнейшей была потеря хода линкором «Император Александр Третий», который фактически превратился в неподвижную батарею и принимать участия в манёвренном сражении не мог. Поэтому было решено перевести его в залив Порт-Филлип и поставить на якорь рядом с повреждённым трофейным линейным крейсером «Новая Зеландия», толку от которого в бою не было бы совсем, с учётом призовой команды на борту, незнакомой с кораблём, и проблем в машинном отделении, но его 305-миллиметровые пушки вполне могли стрелять и, чем чёрт не шутит, могут ещё и пригодиться в какой-то определённый момент сражения. Лишними они не будут точно, даже если будут просто молчать.

С захваченных у Мельбурна авианосца, крейсеров и эсминцев были сняты австралийские команды, и корабли эти стояли в виду города с союзными призовыми командами и под охраной русского крейсера «Адмирал Грейг». Шёл осмотр повреждений и оценка возможности использовать трофеи для какой-нибудь военной цели союзников, однако адмирал Ферзен был более чем уверен в том, что по итогу осмотра будет принято решение после ухода их эскадры открыть кингстоны части трофеев и затопить этот хлам в районе входа в залив Порт-Филлип, чтобы австралийцам было чем заняться по итогу войны.

В общем с раскладом сил было все более-менее понятно. Рейд «Августейшей Пары» выбил австралийский флот, а состоявшееся вчера же сражение у острова Кёртис слегка проредило силы британцев. Однако, в целом, у русско-итальянской эскадры, а точнее у её манёвренной части, во многом был паритет с приближающимися англичанами. Не считая двух суперлинкоров, но тут, как говорится, Бог подаст.

Отдельно стоит отметить, что большое количество тренировок и учений дали результат – авиация эскадры научилась взаимодействовать с ПВО эскадры так, чтобы обе эти компоненты прикрытия с воздуха не мешали друг другу, а наоборот усиливали друг друга. И опыт этих бесконечных учений очень пригодился во время Мельнбурнского рейда. И даст бог, пригодятся и сегодня.

Всю минувшую ночь штабы эскадр совместно с Главным Морским штабом в Константинополе и адмиралтейством в Санкт-Петербурге отрабатывали варианты утреннего сражения. Что ж, впереди новый день и, очевидно, новая битва. Возможно, это будет генеральным сражением этой войны. Впрочем, адмирал Ферзен не был уверен, что британцы вообще ввяжутся в эту битву, слишком уж призрачны шансы у них на победу. С другой стороны, у флота нет своих интересов и своей логики. Флот – это лишь инструмент, лишь военная проекция политических интересов, а Британии нужно показать серьезность самого намерения защищать свои доминионы, где бы те ни находились. Показать всем, в том числе и самим доминионам, дабы умерить там нарастающий сепаратизм. И в этой парадигме абсолютно неважен исход битвы – важен сам факт этой битвы, важен факт, что Британия готова драться за своё. А поражение всегда можно списать на то, что конкретно в этом месте, по стечению обстоятельств, было недостаточно британских кораблей. Бывает такое даже у великих наций. Но ведь ни у кого же не возникнет сомнений в том, что англичане на море сильнее всех остальных вместе взятых и при необходимости явят миру всю свою решительную мощь, верно?

Поэтому шанс на то, что битва сегодня всё же состоится, очень и очень высок. А дальше во многом всё опять будет отдано на волю слепого случая.

Впрочем, командующий 2-й Тихоокеанской эскадрой старался на волю случая ничего не оставлять. Стоящие на рейде в Бассовом проливе крупные корабли со стороны открытого моря были с юга прикрыты минными полями, по краям минных полей и с их ближнего к эскадре края дежурили эсминцы и лидеры. Из них три русских эсминца серии «Новик» и итальянский лидер типа «Сципионе Африкано» прикрывали подходы к острову Кинг, а оставшиеся семь «Новиков» и еще один итальянский лидер как раз и были заняты прикрытием основных сил 2-й Тихоокеанской эскадры. Четыре эсминца типа «Колдуэлл», переоборудованные под эсминцы ПВО на верфи в Николаеве, должны были обеспечить прикрытие неба. Один из них охранял «Августейшую Пару» в заливе, один прикрывал аэродромы на острове Кинг и два охраняли от налётов основную эскадру.

Ну, а итальянские эсминцы типа «Селла», в количестве восьми штук, и два лидера типа «Сципионе Африкано» были заняты весь вчерашний день и вчерашний вечер тем, что ставили мины в Бассовом проливе, стараясь перекрыть наиболее вероятные пути движения британской эскадры. Конечно, 476 морских мин, установленных на таком большом морском пространстве, совершенно не гарантировали, что враг на них обязательно наткнется, но всегда лучше иметь карты минных полей, зная, что у противника этих карт нет.

Авиация рассредоточена с авианосцев, и большая её часть была перебазирована на грунтовые аэродромы вдоль южного побережья штата Виктория, воспользовавшись немногой уцелевшей авиационной инфраструктурой.

Так что, в целом, ситуация виделась адмиралу достаточно неплохой, проработанной и прогнозируемой.

– Ваше благородство! Радио от воздушной разведки!

Князь Горчаков протянул бланк.

Ферзен пробежал глазами строки на бумаге.

Хм… Что ж… Как говорится… Ну, хорошо тогда.

– Самолёты на вылет. Цель – поиск и атака британских кораблей в указанных квадратах согласно предварительному плану атаки. На все полевые аэродромы и авианосцы сигнал «Зелёный Три».

Барон выпустил воздух сквозь зубы. Как там? Хочешь рассмешить Бога? Расскажи Ему о своих планах? Вот сейчас стояние суперлинкоров в заливе «Порт-Филлип» может обернуться боком, ведь сейчас отлив, а значит, такие огромные корабли просто не смогут пройти сквозь узкое горло врат залива, не рискуя напороться на камни, тем более ночью. Тут никакие прожекторы не помогут. Да и завод «Александра Третьего» в залив тоже может сказаться на огневой мощи эскадры не самым лучшим образом.

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

СООБЩЕНИЕ ИНФОРМАЦИОННОГО АГЕНТСТВА PROPPER NEWS. 25 декабря 1921 года

КОНСТАНТИНОПОЛЬ. Срочно!!!

Сегодня вечером со спешным визитом в Константинополь прибыл министр иностранных дел Великобритании сэр Дональд Маклин. Поездка была анонсирована Лондоном ещё в начале декабря – при формировании нового лейбористско-либерального правительства Макдональда – Маклина. Всего неделю назад, практически сразу после вступления в должность, сэр Маклин летал с визитом в Вашингтон. После Константинополя в планах британского министра посетить также Рим, Берлин и Орлеан.

Будучи лидером либералов, сэр Маклин разделяет убеждения партнеров по коалиции в части непринятия войны и приоритета заботы о народном благосостоянии. Уверенная победа лейбористов Макдональда и укрепление позиции либералов Аскина – Маклина позволяют коалиции решительно проводить свою политику.

Отправляясь в турне, британский министр завил: «Сегодня наша Империя переживает трудные времена. Уже семь лет её сотрясают войны. Мы, настоящие либералы, всегда выступали против такой политики. Премьер-министр Макдональд считает, что пора примириться с дозревшими до самостоятельности доминионами, достичь компромиссов с другими державами. Нам нужно сосредоточиться на возрождении экономики с опорой на наш народ и настоящих союзников. Наш благословенный государь Эдуард Восьмой поручил мне договориться об основах прочного мира для Британии. И я твердо намерен это сделать».

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. ВРАТА ЗАЛИВА ПОРТ-ФИЛЛИП. 26 декабря 1921 года

Пушки и пулемёты ПВО хлопали настолько часто, что звуки практически сливались в сплошной гул. Появившиеся со стороны западной ночной ещё половины британские самолёты нанесли неожиданный удар по месту базирования основной эскадры русско-итальянского флота.

Удар был ожидаемым, но стал неожиданным.

Когда все хватились, было уже во многом поздно – полетели бомбы, а за ними и торпеды. Системы ПВО находящихся в заливе «суперов» и эсминца оказались не у дел из-за большого расстояния, орудия ПВО основной эскадры работали хоть и активно, но недостаточно эффективно, а четвёрка истребителей дежурного звена не могла «обслужить» почти полсотни машин противника.

Да, авиация британцев несла большие потери, но маневрирующие группой корабли были удобной целью, так что не все бомбы упали в воду и не все торпеды прошли мимо.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. ЮГО-ЗАПАДНЕЕ ЗАЛИВА ПОРТ-ФИЛЛИП. 26 декабря 1921 года

По длинной дуге заходил на английскую эскадру воздушный строй. Торпедоносцы и бомбардировщики. Истребители все были заняты в деле воздушного прикрытия «Пантократора» и «Иоланды Савойской», поэтому русско-итальянским бомбардировщикам приходилось полагаться на свои собственные силы и на известную удачу. Впрочем, основные воздушные силы британцев заняты в других местах, так что опасаться следовало лишь систем корабельной противовоздушной обороны.

Си-33 всех модификаций приближались к противнику, неся в брюхе и под крыльями свои смертоносные кассетные бомбы, призванные вычистить всё живое с палуб линкоров противника. Строй заходил со стороны носа «Куин Элизабет», шедшей головным кораблём в кильватерном строю линейных кораблей Великобритании. Летели достаточно низко, чтобы корпус впередиидущей «Королевы» заслонял собой приближающуюся воздушную армаду от огня ПВО идущих следом английских кораблей, да и собственные орудия и пулемёты «Лизы» были ограничены лишь передней проекцией, что не позволяло задействовать в противодействии налёту всю противовоздушную артиллерию линкора.

Вспух пламенем один из бомбардировщиков. Задымил и отвалил ещё один. Но воздушный строй приближался к своей цели.

Сблизившись с «Королевой», эскадра воздушных кораблей набрала высоту, и вниз полетели тучи бомб, выметая всё и вся с поверхности палубы линкора, сметая ПВО, радиоантенны, дальномеры и системы прицеливания орудий главного калибра.

Капитан Свиридов крепко держал штурвал своего бомбардировщика. Идущая впереди первая эскадрилья уже сбросила свои бомбы на «Куин Элизабет», и ему сейчас предстояло сделать выбор: провести повторную бомбардировку «Королевы» или сосредоточиться на следующем за ней линкоре «Малайя».

Внизу разглядеть что-либо было сложно. Палуба «Куин Элизабет» была наполнена дымом и какими-то обломками. Сколько там погибло моряков, он, конечно, определить с воздуха не мог, но тела валялись по палубе. И, насколько он мог судить, ответного огня систем ПВО с борта «Королевы» почти не было. А вот с борта «Малайи» был, да ещё какой!

Капитан подавил соблазн приказать отбомбиться по легкой цели и, покачав крыльями, дал команду на выбор «Малайи» в качестве приоритета.

Тянущиеся рваные секунды… Приближается громада линкора. Сплошная стена огня впереди. Закушенная в кровь губа, вздрагивающий от попаданий самолёт.

– Сука… Не возьмёшь! Не…

Удар в борт чего-то тяжёлого. Рули почти не слушаются. Пламя ревёт за спиной.

– Мать-перемать! Давай, девонька! Тяни!!!

Дотянуть. Дотянуть… Будьте вы все трижды прокляты.

– Твои мы, Господи!

И лишь надстройка линкора перед глазами в последний миг…

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. ЮГО-ЗАПАДНЕЕ ЗАЛИВА ПОРТ-ФИЛЛИП. 26 декабря 1921 года

Четырнадцать торпедоносцев атаковали «Куин Элизабет» все сразу с одного борта. Сброс торпед и синхронный отвал в сторону, стараясь не попасть под перекрёстный огонь ПВО эсминцев и при этом максимально уклониться от встречи с противовоздушными системами следующих за «Куин Элизабет» линкоров.

Четырнадцать торпедоносцев. Вырулили из боя девять. Три разрушились ещё в воздухе от прямых попаданий снарядов, один врезался в океан, а одному удалось приводнить свой аппарат. Спасать сейчас некому и некогда. Даст бог – позже. Благо лето на улице, вода тёплая, а противнику точно не до…

Вокруг приводнившегося самолёта закипели всплески английских пуль и снарядов.

Спасать больше некого.

Четырнадцать торпедоносцев. Увернуться манёвром весьма непросто. Пять ударов принимают на себя противоторпедные були. Шестая торпеда попадает в образовавшуюся пробоину, и внутрь линкора начинает прибывать забортная вода.

Вторая волна торпедоносцев атакует HMS Queen Elizabeth, и «Королева» стала крениться на левый борт.

Вновь потери. В этот раз три. Спасшихся нет. Воды океана поглотили всех.

Удалось ли нанести критический ущерб системам наведения – это покажет дальнейший ход боя. Но то, что такой налёт не пройдет бесследно – это к бабке не ходи.

Капитан Васильев привычно делал штурвалом манёвр, выводя торпедоносец из боя, когда снаряд ПВО эсминца вспорол кабину его самолёта…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР. 25 декабря 1921 года

Явление зевающей Маши было очень кстати, как, впрочем, и её вопрос:

– Я ничего не пропустила?

Пожимаю плечами в ответ:

– О, нет, всё только начинается. Уж поверь мне…

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. СУПЕРЛИНКОР «PRINCIPESSA IOLANDA DI SAVOIA». 26 декабря 1921 года

– Небо держать! Небо! Нечего глазеть! Там и без нас разберутся!!!

Мичман Романов прикрикнул на своих итальянских подчиненных, которые с любопытством следили за происходящим во время прохода через Врата. Что ж, вчерашний успешный рейд к Мельбурну расслабил многих – и задача младших командиров поддерживать дисциплину. Особенно во время боя.

Спаренная 20-миллиметровая автоматическая пушка хлопала по ушам, посылая в небо снаряд за снарядом. За сегодня они сбили целых два самолёта противника. А может, и не они. В пылу боя пойди узнай и докажи. Но уж один-то сбили точно!

«Иоланда» била главным калибром куда-то за строй противника. Из-за дыма и расстояния видно было плохо, но вроде целью был один из авианосцев англичан.

Залп передней башни вновь ушёл в сторону горизонта.

Налёт со стороны неба продолжался. Сколько же их, прости Господи! Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп!!!

Небо наполняется новой волной свинца. Несколько торпед сброшены в их сторону, но британцы суетятся.

Мимо.

Новая волна воздушной атаки. Хорошо, хоть основной целью является «Пантократор», уже прошедший Врата и присоединившийся к основной эскадре, так что все удары идут мимо «Иоланды».

Господи, что он такое говорит?! Что значит «хорошо»? Это же наш, свой родимый «Пантократор»! Там брат родной в конце концов!!!

– Пали, черти!!!

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп!!!

В небе вспух огненный цветок, превращающийся в пламенный цветок, за которым через небо тянется черный дымный хвост.

Приближается кильватерная колонна противника. Уже совсем близко. Даже видны очертания и пожары на первых двух линкорах. Но они продолжают идти и продолжают стрелять.

Жерла орудий «Иоланды» холодно движутся вслед за проплывающими кораблями противника. Жерла вражеских орудий нацелены прямо на них.

Кому там в столицах не хватает острых ощущений?.. Добро пожаловать в наш салон высшего света!!!

Мощный всплеск прямо рядом с бортом. Кричат раненые, молчат убитые. Кровь на палубе и в море.

Идущий впереди «Пантократор» разворачивается и прикрывает своим корпусом «Иоланду». Могучий залп всем бортом, и снаряды накрывают идущую во главе строя «Куин Элизабет». Взрывы, ВЗРЫВ, флагманский линкор вспухает и переламывается.

– Да, да!! Вот вам, суки!! Получите!!

Князь императорской крови Ростислав Романов орал вместе со всеми, наплевав на приличия и прочий паркетный этикет.

В воздухе пахло не только порохом и кровью. В воздухе всё более явственно ощущался вкус победы.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. СУПЕРЛИНКОР «ПАНТОКРАТОР». 26 декабря 1921 года

Лишившиеся флагмана британцы как-то засуетились. «Малайя» крепко горела и явно получила серьезные повреждения. Один из авианосцев, очевидно, подорвался на мине или поймал бортом торпеду кого-то из эсминцев и опрокидывался на бок. Основная же часть русско-итальянской эскадры уже выходила из стеснения минных полей на открытую воду, суперлинкоры вышли из Врат и уже полным ходом своими 406-миллиметровыми орудиями участвовали в сражении, которое явно склонялось к поражению британцев.

Бой принёс много потерь и союзникам, и британцам. Линкор «Полтава» горел и вынужден был выброситься на отмель, затонула авиаматка «Акула», затонул крейсер «Адмирал Спиридонов», получил прямое попадание линейный крейсер «Измаил» и явно будет требовать серьезного ремонта. Сколько затонуло русских и итальянских эсминцев, лидеров и подводных лодок, сколько сбито самолётов – пока неизвестно, но ясно что потери серьезные. Но британцев явно потрепали больше. Но главное, что они по факту лишились двух линкоров, авианосца и командования.

Английская эскадра явно покидала место сражения, держась всё мористее. Но и у русской эскадры не было сил продолжать сражение.

Каждый остался при своём. Но британцы отступили с поля боя, оставив место морской сечи за русскими и итальянцами.

БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ. АВСТРАЛИЯ. БАССОВ ПРОЛИВ. ВОСТОЧНЕЕ ОСТРОВА КИНГ. ПОДВОДНАЯ ЛОДКА К-1 «МОСКВА». 26 декабря 1921 года

Капитан первого ранга Иноземцев перебирал в перископ силуэты кораблей. Эсминцы всё ещё прикрывали потрёпанный строй британцев, и сунуться туда было не так просто. Но нельзя же так все проспать! Он и так явился к шапочному разбору!!!

Внезапно в поле его зрения появилась жирная туша авианосца…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР. 26 декабря 1921 года

Маша мирно спала, свернувшись калачиком в своём кресле. Осторожно укрываю её пледом. Она сонно спрашивает:

– Как там?..

Шепчу:

– Наши выиграли. Как и всегда. Давай я тебя лучше отнесу на диван в комнату отдыха. Спи. До утра ещё далеко…

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. ГАЗЕТА «РЕЧЬ». 27 декабря 1921 года

Радости и печали русского патриота.

Прошедший год был труден и радостен для патриотов нашей страны. Мудростью нашего императора Михаила II поднялись мы снять с народного сердца тяжесть прошлой Японской войны. Личное присутствие Михаила Победоносного подвигло наше воинство на поразительные успехи в начале войны. Упущения генералов, сдавших японцам Камчатку и Чукотку, были выправлены единством народа и Царской Фамилии и железной волей нашего Держаного Вождя. В декабре освобождена Чукотка. Потоплен в Петропавловской бухте линкор «Соя», бывший в девичестве «Парижем», положение окруженных на Камчатке воинов микадо однозначно безнадежное.

Но не этот скромный успех нашего флота или дерзновенный рейд на оленях по тундре казаков «бородинцев-чапаевцев» утешили наши разочарования от успехов противников. Блистательный, в духе Первой Отечественной, рейдов гусар Давыдова, десант на Хоккайдо заставил воспрянуть русских патриотов духом. Десант показал, что не только наша армия и народ многому научились. Великая война и пример нашего Великого Императора позволили раскрыться многим членам императорской фамилии. Великий князь Николай Александрович, в чьё царствование и случилась неудачная для нас Первая Русско-японская война, показал при захвате Хоккайдо себя прекрасным организатором и командиром. Героически воюет и его дочь великая княжна Анастасия Николаевна, и многие другие члены императорской фамилии.

Все эти успехи безусловно связаны с нашим горячо любимым императором. Его присутствие на фронте всегда знаменует победу. Тем тревожнее становится посредственность наших генералов и адмиралов. Долгое топтание у Мукдена, где наше бездействие позволило японцам построить колоссальные укрепления, только сейчас, по всей видимости после царственного окрика, наконец разрешилось. А непонятная война с Австралией? Вместо того, чтобы в честном бою рассчитаться с японцами за Цусиму и помочь нашей сухопутной армии, наши флотоводцы ради своего тщеславия, вознамерились устроить Австралии второй Севастополь. При этом Россия была поставлена на грань войны с Великобританией. Войны, которая России не нужна, войны к которой мы не готовы.

Уверены, что возвращение государя императора в Ставку позволит перейти от выигранных сражений к победоносной войне. Русское Знамя – стяг Пресвятой Богородицы – будет в следующем году реять над Порт-Артуром и Цусимой!

С. Л. Поляков

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

МОСКВА. «ЗЕМЩИНА». 27 декабря 1921 года

ПОДВИГ ЭКИПАЖА ВЕЛИКОЙ КНЯЖНЫ РОМАНОВОЙ

Выдающийся подвиг совершен нашими авиатрессами. Экипаж бомбардировщика, в котором воюет как борт-стрелок юная великая княжна Анастасия Николаевна вместе со своими товарищами по знаменитому авиаполку «Ангелы Богородицы», в очередной раз бомбил 24 декабря Токио. В этом вылете один из наших бомбардировщиков был сбит. И экипаж, в котором воюет великая княжна, совершил посадку на японскую территорию, чтобы забрать своих товарищей.

Подпоручик Романова в течение получаса отбивала из своей двадцатимиллиметровой спаренной авиапушки Беккера – Дегтярева атаки превосходящих сил японцев, усиленных танками. Своим метким огнем великая княжна подбила вражеский танк и уничтожила до десяти противников, дав товарищам время подобрать всех раненых и тела убитых членов экипажа сбитого русского бомбардировщика. Несмотря на ранение и большую потерю крови, Анастасия Николаевна продолжала вести огонь, пока их бомбардировщик не взлетел и её не сменила авиатресса из спасенного экипажа.

За дерзновенный и беспримерный подвиг подпоручик великая княжна Анастасия Романова, вместе с членами её экипажа, представлена к Золотой звезде Героя Ордена Святого архистратига Михаила с досрочным производством в очередной воинский чин.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. МАЛЫЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 27 декабря 1921 года

Сэр Дональд Маклин не был бы министром иностранных дел, если бы не был в душе дипломатом. Он был вежлив и любезен, но твёрдо держался линии правительства, невзирая ни на что.

– Ваше императорское величество, нашему правительству крайне прискорбно знать, что некоторые обстоятельства, инспирированные врагами обеих наших держав, отрицательно сказываются на отношениях между нашими странами.

Интересуюсь:

– Вы же не впервые в Константинополе?

Степенный кивок.

– Да, мне приходилось бывать в этом городе.

– И как вам перемены?

Неопределённо:

– Весьма разительны.

– Так вот Лондон делал всё возможное, чтобы мы никогда здесь не оказались. Даже воевать пришлось, не так ли?

Неопределённый жест.

– Это мировая политика, не всегда всё подчиняется нашим желаниям. Но мы всячески стремимся к сотрудничеству и добрососедству между нашими народами. Уверен, что и правительство вашего всевеличия хочет поддерживать дух добрососедства между Россией и Соединенным Королевством.

– Я уверен, что город Мельбурн и округа станут прекрасным нашим форпостом в южном полушарии.

Глава 9. Война, которая будет?

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. МАЛЫЙ ИМПЕРАТОРСКИЙ ДВОРЕЦ. 27 декабря 1921 года

Появление генерала Качалова не сулило ничего хорошего. С чего бы мой адъютант появлялся на сцене во время моей аудиенции министру иностранных дел Великобритании? Значит, новость слишком уж горяча, чтобы её держать в руках, ожидая окончания встречи.

Руки обжечь можно.

Абсолютно невозмутимо, но и не извиняясь перед гостем (обойдётся, не царское это дело извиняться перед всякими паршивыми министрами), протягиваю руку к листу сообщения.

Пробегаю глазами текст. Дико и многоэтажно матерюсь. Про себя, разумеется. Совершенно спокойно, сохраняя покер-фейс, киваю Качалову, отпуская того, и вновь возвращаюсь к сэру Маклину.

– Мельбурн целиком в нашей власти, как и вся округа. И мы там можем находиться сколь угодно долго. Да, вы нас можете ограничить в ресурсах, но каждый лишний день нашего пребывания там будет дорого обходиться вашему правительству в плане общественного мнения и впечатления вашего бессилия, которое вы будете производить на другие державы. Упадок, закат империи, он, знаете ли, из таких вот мелочей и состоит. В принципе вроде ничего страшного по отдельности, но в системе… А, смею предположить, что у Великой Британии и так предостаточно проблем. Настолько предостаточно, что некоторые злые языки уже употребляют эпитет «некогда Великой Британии».

Министр вновь делает неопределённый жест.

– Досужие разговоры не являются предметом серьезных переговоров уважаемых сторон, не так ли?

Усмехаюсь.

– Сэр Дональд, русские очень любят посмеяться и у нас есть множество анекдотов. Хочу поделиться с вами одним из них. Один одессит говорит другому: «Сёма, после последнего вашего визита к нам у нас дома пропали серебряные ложки». Этот Сёма возмущенно отвечает, что они их не воровали, на что первый одессит кивает и вздыхает, что, мол, да, ложки потом нашлись, но неприятный осадочек остался.

Уловив вопросительный взгляд англичанина, поясняю:

– Ваша пресса и ваши официальные лица могут как угодно преподносить итоги двухдневного сражения у Мельбурна, но факт, что русско-итальянские войска оккупировали Мельбурн и округу, а по итогам второго дня британская эскадра потерпела поражение и с потерями была вынуждена оставить место битвы и удалиться в Сидней. Как минимум по очкам победили мы. И мы всё еще продолжаем оккупацию части Австралии, части доминиона Британской империи. Повторюсь, можно говорить что угодно, но осадочек останется. Мы в Мельбурне и пока уходить оттуда не собираемся. Да и чего ради, если британские корабли под британским флагом атаковали нашу эскадру? А это война, сэр. К чему тогда все эти пустые игры в слова? Война – значит война. Мы готовы к полномасштабной войне с Великобританией. Готовы ли вы?

Маклин, разумеется, был готов к моему напору, и его аппарат готовил его и к такому повороту, тем более что он был вполне очевиден. Потому ответ его был демонстративно спокойным.

– Насколько мне известно, ни со стороны Соединенного Королевства, ни со стороны России никто друг другу войны не объявлял. Поэтому спекуляции на эту тему правительство его величества считает излишними и вредящими традиционно добрососедским отношениям между нашими великими державами.

Демонстративно же хмыкаю:

– Вот как? А два дня сражений при Мельбурне, не считая прошлых сражений?

Официальный ответ:

– Участвовавшие в этих инцидентах корабли были переданы Австралии правительством Великобритании ещё до этих событий. Наши доминионы имеют самостоятельность во внешней политике, а также в вопросах войны и мира. Форин-офису прискорбен сам факт, что подобные инциденты вообще имели место, но Британия к этому не имеет никакого отношения.

Киваю.

– Да, конечно. А британские флаги на кораблях во время сражения?

Министр позволил себе пожать плечами.

– Инициатива на местах. Покойный адмирал Ричмонд был человеком своеобразным, но старых традиций. Так что, видимо, решил идти в последний бой под родным флагом Королевского флота. Но официальный Лондон к этой частной инициативе не имеет никакого отношения.

– Это просто смешно. Вы же понимаете, что скажут в столицах мира – Британия настолько слаба, что даже боится признать свое участие в боях против России. Настолько боится, что выставляет формально свои колонии, именуемые доминионами, в качестве жертвенных агнцев под русско-итальянский нож. Вы этого хотите? Лично нас устроит абсолютно любой вариант. Как говорится, в штате Виктория – поле нашей виктории.

Глава МИД Великобритании держал удар, но как-то не очень убедительно.

– Всё, что касается Австралии, находится в ведении и компетенции…

Я слушал, кивал, но думал в основном о том сообщении, которое мне принёс адъютант. Сообщение, которое могло поменять многое. Если не всё. Но переговоры здесь и сейчас. Аз есмь царь, как говорится. Нужно держать марку.

– Прекрасно. То есть вопрос Мельбурна нам нужно решать с правительством самой Австралии, не так ли?

Легкий поклон.

– Безусловно. Ведь наши доминионы имеют право проведения самостоятельной внешней политики. Хотя, вне всякого сомнения, Лондону отнюдь не безразлична судьба доминионов, и мы готовы участвовать в процессе урегулирования споров и конфликтов. Уверен, что уход русско-итальянского флота без боя стал бы прекрасной основой для дальнейших переговоров.

Ага, щас.

– Нам и в Мельбурне неплохо. С чего мы должны покидать гостеприимные берега Австралии? У правительства вашего доминиона нет сухопутных сил в достаточном количестве, чтобы выбить наши войска оттуда, флот и авиация Австралии перестали существовать. Флот же второго дня битвы, чей бы он ни был формально, понёс серьезные потери и ушёл в Сидней. И отставив пока в сторону дипломатические экивоки, давайте признаем, что вы ничего с этим фактом сделать пока не можете. А каждый день этой оккупации покрывает позором флаг Соединенного Королевства, которое фактически расписалось на международной арене в своей полной беспомощности.

Холодное:

– Ваше императорское всесвятейшество и величие, Великобритания переживала и не такое, и ничто на свете не могло поколебать нашу решимость оставаться величайшей морской империей в этом мире. Но прежде чем в дело вновь вступят военные, мы предпочли бы дать дипломатии шанс устранить все те недоразумения, которые волею судьбы возникли между нашими странами.

Благосклонно отвечаю:

– Отрадно слышать. Наша Империя всегда выступала за мир во всём мире. Каковы будут предложения у правительства моего царственного собрата Эдуарда Восьмого? Разумеется, идею ухода наших войск из Мельбурна в качестве предварительного условия для начала переговоров мы решительно отметаем. Это совершенно несерьезный разговор. У нас сейчас очень сильная позиция, а предложение вашего правительства ставит нас в положение заведомо слабое. Зачем нам это? Посему слушаю ваши серьезные предложения, сэр Дональд.

Но британца выбить из колеи было совсем не так просто. Он лишь заметил:

– Смею напомнить вашему всевеличию, что ваш флот в Австралии оторван от своих баз и неизбежно должен будет уйти. Ещё пара сражений, и у вас наступит снарядный, торпедный и бомбовый голод. Ваша авиация серьезно повреждена и нуждается в ремонте. То же самое касается вашего флота. Никакая бункеровка, заправка, загрузка воды и продовольствия не спасут ваш флот от того, что в скором времени он перестанет быть боевой единицей как таковой. Не лучше ли уйти с честью?

– Да, но что взамен?

Неопределённое:

– Мы вас выпустим без боя.

Я усмехнулся.

– Пока ваших сил в регионе категорически недостаточно для того, чтобы наш флот перестал существовать в качестве боевой единицы. Скорее ваш флот ожидает эта судьба. Я уж не говорю о потерях в вашем общественном мнении, от которого будет так страдать ваше правительство, а позиции Великобритании в мире крайне пошатнутся. Хотите, чтобы мы ушли без боя и не перетопили весь ваш флот в регионе? Чтобы окончательно не разорили и не разгромили Австралию, а также Новую Зеландию заодно? Дайте нам серьезные отступные, и мы уйдем. Это вам нужно, а отнюдь не нам. Мы можем быть в Австралии и полгода, а для вашего правительства каждая лишняя неделя сродни катастрофе.

Конечно, мы блефовали. И я блефовал, и он блефовал. Всё было не так просто, но пока «высокие договаривающиеся стороны» лишь намечали точки взаимного соприкосновения для начала переговоров. Скажу больше, судя по раскладу, сэр Дональд заявляет о том, что он лишь посредник, а отнюдь не является представителем стороны конфликта. Позиция удобная и выгодная. К примеру, я буду требовать передать нам в качестве какой-нибудь компенсации какой-то завалящий остров, принадлежащий Австралии, так он стопудово же начнёт песенку про то, что он не вправе торговаться о территориях, которые принадлежит не Короне, а доминиону. Я же, в свою очередь, ему на это…

Впрочем, это всё не важно. Не суть, как говорится.

А в том суть, что обе стороны заинтересованы, чтобы мы оттуда ушли. Осталось только выяснить, кому из нас это нужно больше и кто больше за это готов заплатить.

Итак, наша песня хороша – начинай сначала.

– У нас есть список требований к правительству Австралии, после удовлетворения которых мы готовы покинуть территорию доминиона. Не желаете ли полюбопытствовать?

– Лишь в порядке ознакомления, для проведения дополнительных консультаций с МИД Австралии…

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. НОВЫЙ ИЛИОН. КОНСПИРАТИВНАЯ КВАРТИРА ЭСЕД. 27 декабря 1921 года

Князь Емец-Арвадский хмуро просматривал бумаги. Деньги, килограммы, тонны, снова деньги. Деньги, агенты влияния, подкупленные чиновники, торговцы, взятые под крыло преступные группировки, снова деньги. Деньги им, деньги нам. Деньги, дабы замять скандал. Деньги, чтобы устранить возможный скандал. Деньги нужному человеку. Деньги, но уже нам и «со всем уважением».

Огромный театр операций. Европа, Азия, Африка, Австралия, Америка. Персонально Мексика и США. Колумбия и прочая Мезаамерика. Азия. Золотой треугольник. Золотой полумесяц.

Десятки и сотни миллионов рублей, долларов, фунтов, марок, лир, франков.

Десятки миллионов доз, дорожек и затяжек.

Что ж, пока ЭСЕД не заняла ведущее положение на этом рынке, но Экспедиция двигалась в этом направлении.

– Впрочем, господин Розенблюм, я вижу и определённые успехи в вашей работе.

Бывший британский офицер разведки Сидней Рейли усмехнулся.

– Рад быть полезным Экспедиции двора, ваше сиятельство.

Анатолий лишь скупо кивнул. Да, в принципе, Розенблюм оказался вполне полезным в части взятия под контроль потоков и доходов от наркотрафика. И вопрос был не столько в деньгах (хотя, разумеется, и в них в немалой степени), сколько именно в контроле движения этой дури по миру, в том числе (и в первую очередь) на территории Единства и всего Новоримского Союза.

Хватит морячкам бесконтрольно баловаться «Балтийским чайком».

А Розенблюм создал просто выдающуюся преступную сеть, это нужно признать. Что ж, графу Жилину будет где развернуться.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. ДВОРЕЦ ЕДИНСТВА. КАБИНЕТ ЕГО ВСЕВЕЛИЧИЯ. 27 декабря 1921 года

– Докладывайте!

– Государь! Два часа назад в Берлине был убит кайзер Германии Вильгельм Второй. Убийца был схвачен на месте. Впрочем, он и не сопротивлялся. Охотно начал давать показания, гордясь своим поступком. Убийцей оказался действующий офицер Армии Единства капитан Ефим Савёлов. Свой акт он мотивирует местью за гибель его жены и детей во время газовой атаки Риги в 1917 году.

Ах, чёрт возьми, Савёлов, Савёлов, как ты некстати!

– И как вы его пропустили, позвольте поинтересоваться?

– Прошу простить, ваше всевеличие, но моя контора не в состоянии отслеживать все двести миллионов ваших подданных. Это явно сумасшедший-одиночка. Таких очень трудно выявлять.

Злобно морщусь.

– А как же этот… мог служить в… (чуть не сказал «в очистке») в действующей армии?! Если он псих?

Глава Имперской Службы безопасности оправил мундир и отрапортовал:

– Не могу знать!

Раздражённо:

– Это плохо, генерал! Что ещё известно об этом деле и о личности этого… как там его?

– Капитан Савёлов, ваше всевеличие!

– Тем более. Ну, что там ещё известно?

Васильев даже не стал открывать папку, что ясно указывало на то, что сведений кот наплакал.

– Известно, что означенный капитан Савёлов каким-то образом оказался на Александерплац в Берлине, когда там проезжал кортеж кайзера. Невзирая на работу местных служб безопасности, ему каким-то образом удалось швырнуть в машину Вильгельма Второго саквояж с бомбой. Погибли все, кто был в машине. Сам Савёлов даже не стал пригибаться, явно готовый умереть на месте. Впрочем, отпора аресту он не чинил и, как уже было сказано, охотно стал давать показания. Что касается личности самого капитана Савёлова, то пока нам известно не так чтобы много, запрос в кадровое управление ещё на стадии исполнения, а в наших архивах на него почти ничего нет. Ни в чём предосудительном замечен он не был. Единственное, что о нём известно в данный момент, это подтверждение факта гибели его семьи в Риге во время химической атаки. Сам Савёлов – герой войны, кавалер орденов и медалей, в том числе и за храбрость. Воевал на Западном фронте. Единственный сигнал на него – сообщение о том, что Савёлов матерно выражал крайне негативное отношение к исходу Великой войны и, как он выразился, к «позорному миру с Германией». По данному сигналу он имел беседу в полковом особом отделе, но там он сослался на то, что был сильно пьян. Поскольку Савёлов имел блестящий послужной список, а его слова не были сочтены, как подпадающие под действие «Закона об оскорблении величества», то делу не был дан ход. Ограничились порицанием. На этом у нас всё, государь!

М-да. Не густо. В сущности, ничего и не предвещало. Гибель семьи, штука страшная, всякое случается в голове после этого, но после Великой войны остались десятки и сотни тысяч тех, кто лишился семьи так или иначе. Всех не возьмешь на карандаш. Тем более тут заслуженный офицер и орденоносец.

– Каким образом он оказался в Берлине?

– Был командирован туда на курсы повышения квалификации в порядке программы обмена опытом между нашими армиями.

Ну, теперь-то курсы точно накрылись медным тазом.

– А на тему бомбы в саквояже?

– Пока особо ничего неизвестно, ваше всевеличие, нас пока не допускают к материалам следственной комиссии, но означенный Савёлов во время Великой войны командовал ротой инженерно-сапёрного батальона, так что практические и теоретические навыки обращения со взрывчатыми веществами он иметь должен был.

Угу. Змея укусила себя за хвост. Краёв нет.

– Изучаются ли его возможные контакты с другими лицами, организациями, иностранными державами?

– Так точно, государь! Пока ничего подозрительного установить не удалось. Но мы продолжаем работу!

Ага. Это вот прямо бодрит. То есть у нас ни хрена нет в принципе. Подходит ли к этому случаю вечное римское «Ищи кому выгодно?». Фиг знает! Кому выгодно? Так тут тоже не столь однозначный список. Начиная от британцев, американцев или тех же определённых сил в самой Германии, заканчивая силами куда более экзотическими и куда более могущественными. Типа моих партнёров по опасному бизнесу. А может, это действительно был псих-одиночка, и что тогда? Концов же мы не найдём!

Легче мне от этого? Да фиг там.

С добрым утром.

СОВМЕСТНЫЙ ПРОТЕКТОРАТ КИТАЯ И РОССИИ МАНЬЧЖУРИЯ. МУКДЕН. 27 декабря 1921 года

Генералы Каппель и Улагай, не отрываясь от биноклей, смотрели на укрепрайон японцев. Да, нужно признать, что самураи укрепились тут знатно. Два с половиной месяца боёв не принесли никаких существенных результатов для обеих сторон. Несколько раз поступали ура-доклады о прорывах и даже об окончательном разгроме обороны японской группировки, но по итогу это всё оборачивалось лишь бравурными рапортами, имеющими мало общего с реальностью.

Два с половиной месяца боёв. Мукден так и не взят. И даже прорыв Гвардейской танковой армии в глубь японских позиций и выход на оперативный простор никак не изменили ситуацию вокруг самого укрепрайона. Было ясно, что японцы опираются на собственные силы и собственные запасы, готовы к круговой обороне и сдаваться не собираются.

– Летят.

Улагай кивнул.

– Да. Посмотрим на новую чудо-бомбу. Пока я полон скепсиса, откровенно говоря. Туда уже столько было сброшено полутонных бомб, что сомневаюсь, что новые бомбы что-то изменят.

Каппель хмыкнул.

– Ну, а вдруг круглоголовые учёные что-то новое изобрели? Да и бомбы же потяжелее будут.

Командующий частным военным союзом «Система» лишь скривился.

– Если они не выжгут там все, то посылать «марсиан» вперед я не вижу никакого смысла. Даже если «Ромашки» всё обстреляют после бомбового удара. Просто положим опытных людей почём зря.

Понять генерала Улагая было можно. Мукден давно превратился в полигон для испытаний новых вооружений и боеприпасов, но взломать оборону сверхкрепости так и не удавалось.

Два года после завершения миссии в Афганистане Улагай создавал принципиально новую структуру – сеть частных военных компаний, объединенных в ЧВС «Система». Девять ЧВК, по наименованию планет и Луны, девять ЧВК со своей специализацией, структурой, гибкой системой управления, предельно сокращенной цепочкой принятия решений и гораздо большей автономностью младших командиров. ЧВК оснащали на уровне полков лейб-гвардии, но распределяли эти ресурсы и вооружения совсем не так, гибко подстраиваясь под каждую конкретную войсковую операцию, будь то на уровне взвода-роты или же на уровне батальона-бригады. А поскольку лейб-гвардия за два с половиной месяца вскрыть систему обороны Мукдена так и не смогла, то гвардию бросили в прорыв, а штурмовать Мукден прислали «астрологов». Но без «чудо-оружия» взламывать оборону крепости в лоб не имело смысла. Слишком велики будут потери. А личный состав «Марса», как, впрочем, и прочих ЧВК, набирался отнюдь не только с улицы и стоил очень недёшево.

Эскадрилья тяжёлых бомбардировщиков Си-34ТБ прошла над головой генералов. Ну что такое четырнадцать самолётов? Сущая ерунда! Особенно, когда в брюхе каждого из них гигантская двухтонная бомба.

– Поехали.

– Смотрим.

Действительно, от идущих четверками бомберов полетели вниз тяжёлые бомбы. Две. Потом четыре. Ещё четыре. Следом ещё четвёрка.

Бомбы падали на позиции противника. Из четвёрки боезапасов взрывались обычным зарядом первые две. Вторые вспыхивали ослепительным пламенем, и воздух вокруг расходился явственным ударным шаром, внутри которого горело буквально всё. Новые четыре бомбы. Ещё.

Обычные бомбы обрушивали всё на позициях, заваливали проходы, уничтожали позиции и укрепления. Потом на этот хаос падали термобарические заряды, сначала наполняя все щели тяжелым взрывоопасным газом, а потом этот пропан просто подрывался, сокрушая всё, что не смогла сокрушить обычная бомба, выжигая всё, что только возможно, и оставляя после себя лишь чёрные обугленные тела бывших защитников укрепрайона.

Эскадрилья, сделав свою работу, уходила, прикрываемая двумя эскадрильями истребителей. Что ж, теперь дело за артой. 42-й отдельный полк реактивной артиллерии. Шестиствольные 152-миллиметровые миномёты, собранные в четыре дивизиона по четыре самоходные установки в каждой.

Залп. Девяносто ракет с пропаном и шесть с взрывчатым веществом.

Разрывы на позициях японцев.

Ад и пекло.

«Ромашки» сделали свою работу, но расчёты спешат перезарядить их обычными 152-миллиметровыми ракетами со взрывчаткой. А пока в дело вступают 152-миллиметровые самоходки, оснащенные корабельными пушками, и дивизион буксируемых 203-миллиметровых орудий.

Начинается артподготовка полка гаубиц. Химические и слезоточивые снаряды рвутся среди вражеских позиций. И как апофеоз – залп из «Ромашек».

– Что скажете, уважаемый Сергей Георгиевич? Не пора ли «марсиан» запускать в дело?

Улагай хмыкнул.

– Ну, право, не знаю, что и сказать на сие.

Каппель в шутку взмолился:

– Помилуйте, любезный Сергей Георгиевич! Там пол-Мукдена снесло!

Ухмылка.

– Помилосердствуйте, Владимир Оскарович! Мои бойцы предназначены для боёв на улицах городов, а там просто груды мусора!

СОВМЕСТНЫЙ ПРОТЕКТОРАТ КИТАЯ И РОССИИ МАНЬЧЖУРИЯ. МУКДЕН. 27 декабря 1921 года

Вопреки первому впечатлению такая тотальная бомбардировка вовсе не сломила оборону Мукдена, и после нескольких разрушенных кварталов «марсиане» упёрлись в хорошо продуманную систему городской фортификации, в которой японцы стреляли из-за каждого угла, из каждого окна, подвала, чердака, и это при том, что коммуникации между большей частью глиняными домами были отнюдь не глиняными.

Тяжелые ТРБЗ-20М в плотной городской застройке помогали лишь в тех ситуациях, когда нужно было накрыть прямой наводкой гнездо самураев, которое другими средствами никак не взять. Основную же часть работы выполняли малые отряды штурмовиков, разбитых на двойки-тройки, имеющие специализацию, прикрывающих и усиливающих друг друга. Главным же средством усиления была ТРБЗ-22 – созданная на базе тяжелого 23-тонного танка ТРБЗ-20М боевая машина пехоты, которая могла транспортировать пятёрку штурмовиков в своём чреве, противостоя не только стрелковому оружию, но и легким пушкам, а также могла вести эффективный огонь из спаренной 20-миллиметровой пушки АПБТ-3 системы Беккера – Токарева, причём угол подъема стволов позволял этой пушке стрелять практически вертикально в небо.

Конечно, хватало работы и вездеходам АРБ-9 и АРБ-11БМ. Установленные в кузовах миномёты, автоматические гранатомёты и шестиствольные пулемёты делали «Руссо-Балты» очень грозными, но в то же время весьма манёвренными машинами, весьма подходящими для скоротечного городского боя.

Вышибные заряды пробивали стены и перекрытия. Огневые точки давились слаженным огнём двадцатимиллиметровых автоматических пушек и крупнокалиберных пулемётов. Летели гранаты. РГ-2 уничтожали засевших осколочными гранатами, а боеприпас ГОО-2 выжигал огнём окна и бойницы.

Окно за окном. Комната за комнатой. Дом за домом. Улица за улицей…

СОВМЕСТНЫЙ ПРОТЕКТОРАТ КИТАЯ И РОССИИ МАНЬЧЖУРИЯ. МУКДЕН. 27 декабря 1921 года

Шниперсон дал знак своим бойцам. Иванов кивнул.

– Торговец, на счёт три. Бюргер за ним. Сокол и «Тройка» прикрывают.

Кивок. Штурмовики не задавали глупых вопросов. Чай не в первый раз они в городском бою.

Степан дал очередь из автомата и выстрелил из подствольника, прикрывая Дементия с ручным пулемётом, который немедленно улегся и открыл огонь на подавление вражеской точки. Иван «Торговец» высунулся из-за угла и, присев на колено, прицелившись, выстрелил из гранатомёта, незамедлительно отвалив в сторону стены, давая возможность Максу «Бюргеру» занять его место и произвести повторный гранатометный выстрел. Шниперсон дал длинную очередь, прикрывая отход своих бойцов.

Ещё секунда, и все участники вновь вернулись за угол.

– Ну что?

– Чёрт знает. Вроде стреляет. Крепко там. Тут танк нужен.

– Обойдешься без танка. Танков на вас не напасёшься.

Из-за дома показался ТРБЗ-22, двигаясь куда-то по своим делам, и Иннокентий Борисович Шниперсон, не медля ни секунды, бросился ему наперерез.

– Стой! Стой, браток!!!

БМП остановился, и из командирского люка высунулась голова.

– Чего под гусеницы кидаешься? Жить надоело?! Чё надо?

Командир отряда махнул в сторону, откуда прибежал.

– Там самураи засели. Никак не выкурим. Подсобить надо!

Через несколько минут на позицию между домами выехал русский ТРБЗ-22 и начал методично выбивать даже малейшие признаки японской обороны в узловом доме. Мобильных средств противотанковой защиты у обороняющихся не было.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ТОКИО. 27 декабря 1921 года

Хирохито отпустил министров и советников.

Что ж, судя по всему, британцы и дальше будут играть в свою игру. Американцы тоже ведут себя довольно прагматично, отнюдь не спеша оказывать Стране восходящего солнца какую-то практическую помощь, будь то вооружением, деньгами, топливом или даже простым продовольствием. Изменения в политической ситуации за счёт гибели кайзера в данный момент мало на что влияет в практической плоскости. Это скажется потом, возможно, через несколько лет, ну а сейчас Япония остается одна против России и её союзников.

Каковы перспективы? Каков будет итог войны?

Ясно, что не в пользу Японии. Пока его империя проигрывает и на море, и на суше. Мукден практически потерян, и его падение – это лишь вопрос времени. Бросок русских танков в сторону Порт-Артура пока удалось задержать, но это тоже вопрос времени.

Совершенно очевидно, что русские будут избегать сражения на море до подхода 2-й Тихоокеанской эскадры, благо та застряла в Австралии. Но и две имеющиеся на севере Японии русские эскадры могут доставить немало проблем флоту Страны восходящего солнца. И это, не учитывая практически абсолютного превосходства русских в воздухе, в том числе и в части торпедоносной авиации.

Япония разорена. Большая часть рыболовецкого флота потеряна. Половина берегов сожжено. Хоккайдо под оккупацией. Страна к весне окажется не просто на грани голода, голод неизбежно покатится по империи, её экономику ждёт крах. И сухопутная армия, и флот, и промышленность практически на грани своих возможностей даже сейчас. Казна пуста. Кредитов не дают. Как долго Япония сможет бороться, имея такие проблемы?

Гибель кайзера Вильгельма может в этом плане стать неким спасительным шансом для Японии. Все основные державы явно бросились выстраивать новые конфигурации сил в мире после смерти Вильгельма Второго. Меняются расклады, меняются союзы. У Токио вполне может появиться новый вариант создания своего будущего. Но нужно время. Нужно заканчивать войну. Нужна передышка.

Любой разумной ценой.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. МОСКВА. 30 декабря 1921 года

Господи Боже, как же я устал…

Тру виски и прикрываю глаза. Позади Москва. Позади Питер. Позади Берлин.

Пришла беда – открывай ворота.

Нет, в России как раз всё было более-менее. Сносно вполне. В рабочем, так сказать режиме, но вот в международных отношениях всё крайне не комильфо.

Какая всё ж таки неприятная история получилась! Русский офицер действующей службы берёт и убивает императора Великогерманского рейха, будь он трижды неладен. Оба они будь трижды неладны. Убивает, породив тем самым столько последствий и проблем, что я до сих пор не могу их все осознать, не говоря уж об анализе этих последствий.

Это же уму не постижимо! Мой доблестный офицер такой снежный ком, да, что там ком, ТАКУЮ ЛАВИНУ породил, что мы сейчас можем лишь почти бессильно наблюдать начало её движения вниз. Где-то там, высоко. Где-то, прямо над нашей головой. А мы такие офигевшие стоим на лыжной трассе с этими глупыми лыжами в руках. Кое у кого из нас есть даже фотоаппараты…

В Германии началась очень серьезная движуха не в нашу пользу. Молодой кайзер стремится укрепить свою власть, а для этого он неизбежно начнёт сменять элиты вокруг трона. А это значит, что влияние и голос тех, кто поддерживал морскую экспансию Германии, с опорой на Россию в качестве сырьевой базы, начнёт (да уже начинает) терять свои позиции. Вместо них к трону приблизятся сторонники пресловутой идеи «Дранг нах Остен!», упирающие на то, что создать флот, могущий конкурировать в море с флотом Великобритании, а в перспективе и с США, у рейха не получится никакими усилиями и напряжениями сил. Что африканские колонии, без наличия флота и чудовищных расходов на него, – опасный и вредный миф, а вот вкусные земли в Европе – они вот, совсем рядом! Та же Франция! Вступится ли за неё Новоримский Союз – это ещё очень большой и спорный вопрос, а победа над лягушатниками сулила многое. У них тоже ведь есть колонии по всему миру, а сокрушить их метрополию не представляется чем-то таким уж невозможным. Достаточно грамотно провести дипломатическую игру с Москвой, и Франция останется один на один с рейхом. Она ведь даже не член военного союза НРС! Да и сама Россия с Новоримским Союзом отнюдь не кажутся многим горячим головам в Берлине такой уж несокрушимой проблемой. Да, пусть не сейчас, пусть лет через десять-двадцать, но, по их мнению, эта проблема решаема. Достаточно опрокинуть Россию одним мощным ударом, и тогда весь Новоримский Союз просто посыплется, а члены его наперегонки побегут в объятия Берлина, стараясь посылкой своих дивизий на фронт против России завоевать себе право оказаться в числе «цивилизованных стран-победителей».

Такое было уже не раз в моей истории. И в прошлой, и в будущей, меняйте эти значения местами и смыслами, как хотите. Тут важна суть, а суть в том, что такой поворот вполне возможен. И уж точно не исключён.

Блин, как всё было хорошо ещё неделю назад! А теперь что? Вот что? Улыбаемся и машем? Да фиг там.

Берлин.

Как говорится, как много в этом звуке для сердца русского слилось, как много в нём отозвалось.

Лучше и не скажешь, пожалуй.

Визит прошёл если не в атмосфере откровенной враждебности, то точно не в атмосфере дружбы и добрососедства. Как это разительно отличалось от той, почти домашней обстановки, которая успела сложиться в наших отношениях с покойным кайзером Вильгельмом Вторым! Нынче холод официальных приёмов, тяжелая атмосфера на похоронах, где каждая сволочь считала своим долгом посмотреть на меня исподлобья, бушующие толпы на улицах по всей Германии. Толпы, местами переходящие от гневных криков к прямым антирусским погромам.

Как всё изменилось всего за неделю!

Нет, в открытую войну вот прямо в следующем году я, разумеется, не верил, ибо нет у Берлина столько войск и средств для похода на восток. Но и исключать такой поход в будущем я не мог. Конечно, я и раньше этого никогда не исключал и держал в голове подобный вариант, но теперь теоретический вариант вполне мог стать и весьма реальным.

ЯПОНСКАЯ ИМПЕРИЯ. ЛЯОДУН. 120 КИЛОМЕТРОВ ОТ ПОРТ-АРТУРА. 30 декабря 1921 года

Капитан Романов сегодня был «принимающей стороной». Передовые части Гвардейского корпуса сил поддержки и усиления сегодня достигли точки, которая была указана в первоначальном плане. Марш на Порт-Артур и Дальний, как и ожидалось, оказался отнюдь не лёгкой прогулкой. Были и потери, в том числе и в части бронетехники. Впрочем, почти половина их потерь связана с техническими неисправностями. Ломалось всё, что только могло сломаться. И если по плану предполагалась потеря на четырёхсоткилометровом марше примерно трети наличного состава техники, то реальность оказалась намного хуже. Они прошли лишь две трети марша, а половина техники уже не в строю. И далеко не всякую брошенную на обочине бронетехнику ремонтники могут эвакуировать. Да и куда эвакуировать? До передовых ремонтных баз двести – двести пятьдесят километров по трудным дорогам, в том числе и горным.

Хватит ли оставшихся сил корпуса для штурма укреплений юга Ляодунского полуострова? Вряд ли. Изначальный план предусматривал подход 2-й Тихоокеанской эскадры со стороны Австралии и проведение десантной операции силами двух отдельных батальонов морпехов и бригады Королевской гвардии Сиама. Но требуемые силы застряли в Австралии, а штурмовать Ляодун силами половины танкового корпуса – это удовольствие так себе.

Андрей оглядел собравшихся капитанов и поручиков.

– Товарищи, рад приветствовать вас у нашего скромного, но очень гостеприимного очага…

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

PROPPER NEWS. 30 декабря 1921 года

Сегодня в Давенпорте король Великобритании Эдуард VIII лично принял в свой флот авианосец «Корейджес».

В течение трёх лет он был переоборудован из одноименного линейного крейсера. На сегодняшний момент «Корейджес», несущий 48 самолетов, является крупнейшим авианесущим кораблём в мире. Введением этого корабля флот Британской империи компенсирует потери в авианосцах, понесённые в сражении под Мельбурном, и возвращает себе технологическое лидерство в области кораблестроения. Введение «Корейджес» в строй показывает готовность Великобритании ответить на намерения самодержца Имперского Единства России и Ромеи Михаила достраивать как авианосцы, закладываемые им, так и следующие корабли серии «Пантократор».

Напомним также читателям, что в начале декабря приступил к испытаниям французский линкор «Нормандия». Осенью на почти готовом корабле заменяли орудия на русский средний калибр. Наши источники в Орлеане не исключают, что линкор войдет весной в Русский императорский флот под именем «Королева Франции Анна Ярославна».

Соединенные Штаты спустили в декабре на воду линкор-пантократор «Индиана». Римская империя в январе намерена принять в состав флота новейший линкор того же класса «Принц империи Умберто». «Умберто» продолжает линию проявившей себя при Мельбурне сестры «Иоланды Савойской», но он более сбалансирован и несет уже восемь шестнадцатидюймовых орудий.

Гонка морских вооружений продолжается. Выступая после приема «Корейджес», британский король Эдуард VIII заявил, что «летом, после завершения ремонта адмиралтейских верфей в Лондоне и расширения верфей «Армстронг Уитворт» в Элсуике, Британская империя заложит в них новые линейные крейсеры и линкоры, превосходящие все имеющиеся в мире!» По нашим данным, корабли будут иметь водоизмещение более 50 000 тонн и орудия главного калибра в 18 и 16,5 дюймов. Как пишут лондонские издания, эти орудия как могут стать щитом Британии, так и могут похоронить своей ценой эту империю.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. СЕВАСТОПОЛЬ. 31 декабря 1921 года

Вновь «Империя. Борт № 1» отрывается от стартового стола и устремляется ввысь. Хорошо ей. Она живёт небом, ей всё понятно и очевидно. Родная стихия там, вверху, а внизу лишь суетятся люди обслуживания, заправок и прочего прозаического, без которого никак, но ведь вся эта суета только для того, чтобы вновь, словно гигантская птица, «Империя» могла бороздить синие небеса.

Империи, да и вообще государства, чем-то похожи на этот дирижабль. Рвутся ввысь или, если угодно, вширь (хотя в нынешние времена одно дополняет другое), но не могут обойтись без снабжения, заправки и обслуживания. И далеко не всё может быть произведено внутри страны и из отечественных материалов.

Вот возьмём тот же флот. Всем прекрасная штука, НО.

Да, отличная штука для пропаганды. Те же корабли класса «Пантократор» прекрасно проявили себя в Тихоокеанской войне. Гонка пантократорных вооружений лишь набирает обороты, и никакая Вашингтонская конференция её не остановит. Слишком много у сторон появляется новых суперлинкоров, а хотят они ещё больше. Конечно, не всякая экономика выдержит такую нагрузку. Ни в плане финансирования, ни в плане технических возможностей. Те же итальянцы были вынуждены оснащать «Иоланду» шестнадцатидюймовыми орудиями американского производства. Своих мощностей и возможностей не хватило. Да и возможности нашего Обуховского завода, мягко скажем, ограничены.

А это значит, что в случае любых ограничений, санкций и прочих эмбарго мы останемся без ключевых возможностей, ресурсов и комплектующих. Да, в части сырья мы вроде неплохо себя чувствуем, но доступ Единства ко всякого рода ресурсам и технологиям ещё слишком далёк от полного удовлетворения. Что уж говорить о реально высокотехнологических продуктах, таких, как те же суперсовременные орудия главного калибра. Да что там говорить об орудиях для линкоров, если даже просто сбор автомобилей пока крайне ограничен, и мы все наши мощности направляем на удовлетворение потребностей армии. Причём не армии вообще, а конкретно Дальневосточной армии. Точнее даже исключительно для обеспечения полков лейб-гвардии там. На остальные части тупо не хватает. Остальным в современной войне просто воевать нечем, и они не слишком-то отличаются от полков Японии.

Да, с одной стороны, мы воевать толком и не начинали.

Но, с другой, готовы ли мы разгромить Японию? Нужно ли нам это? Что правильнее? Оставить Японию «в живых» или же разгромить? Ведь в случае, если в грядущей Глобальной войне Токио будет на нашей стороне, то нам нужна уцелевшая Страна восходящего солнца, а если самураи будут воевать против нас, то нужно их сносить.

А если сносить, то чем, опять же? Денежный дождь явно заканчивается, а у меня ещё столько планов и проектов, которые требуют множества всяких денюжек.

«Сезон дождей» подошёл к концу.

Да, мои «уважаемые партнёры» явно что-то знали о ситуации с кайзером, хотя, разумеется, никаких доказательств у меня нет. Но краник мне прикрутили под всякими благовидными предлогами. Впрочем, и сами США как-то вдруг начали подостывать к нашим проектам, ограничивая кредитные линии и доступ к передовым технологиям.

Судя по всему, успешная битва за Австралию в Вашингтоне многим не понравилась. А тут ещё и гибель Вильгельма II. Фигуры с шахматной доски сметены, и раздача карт начинается заново.

По большому счету, мы, конечно, можем наплевать на всё и, мобилизовав армию и экономику, бросить на Японию все силы, но кто сказал, что самураям вдруг не откроют кредиты и бесконечные поставки оружия? Вот мне это надо? Из-за стола в казино нужно вставать вовремя.

Прибыль нужно фиксировать. Пока есть что фиксировать.

Предэпилог

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. КОНСТАНТИНОПОЛЬ. СОБОР СВЯТОЙ СОФИИ. 1 января 1922 года

Когда-то, в прошлой жизни своей, я спросил священника, мол, а почему в католических и протестантских храмах паства может сидеть, а в православных только в случае немощи физической? Ответ был простым и конкретным: «А кто ты такой, чтобы сидеть перед Господом?»

Мол, а не охренел ли ты?

И, как ни странно, став помазанником Божьим, я осознал правильность и глубокую истинность этого вопроса. Сколько раз я зарекался от радужных планов и мечтаний. Столько раз я говорил себе: «Хочешь рассмешить Бога – расскажи Ему о своих планах».

Год закончен. Большая часть того, что я напланировал – не сбылась.

Новый год. Пафос и формальности.

Большой императорский выход. Совпало же! И Новый год, и воскресенье. Большой императорский выход, будь он неладен. И хорошо ведь моим подданным, они могут себе позволить попробовать и рискнуть не прийти на это мероприятие. Но я-то явиться был должен. Хотя если бы не настойчивость Маши, я бы фиг сюда пришел.

Вру, конечно. Ближний круг и служба протокола подняли бы меня даже мёртвого и принесли бы сюда, но уж пусть лучше Маша поднимает, чем они, право слово.

Молебен. Рождество у нас сейчас, конечно, главный праздник, но и Новый год тоже не последний.

Патриарх служит. Прихожане стоят и крестятся. И я среди них стою и крещусь. Вспыхивают вспышки, стрекочут камеры, делают умное лицо репортёры. На каждом «умном лице» написано – «лучше дайте деньгами, и я пойду спать». Обойдутся. Один разве я должен тут страдать? Мне и денег никто не даст. И спать тоже.

Куда-то меня понесло не туда. Что и говорить, 1 января – тяжелый день.

Не могу сказать, что прям всё плохо, но и не совсем хорошо в целом. Самое большое достижение – нам удалось избежать массового голода. Тут Бог миловал. Но последствия этого будут нам аукаться ещё года три-четыре. Полностью расстроенное хозяйство, разрушенный рынок продовольствия, практически полное отсутствие экспорта зерна и, как следствие, минимум валютных поступлений. Я понимаю, что это всё стоит миллионов, спасённых от страшной голодной смерти, каннибализма и поедания собственных детей, но в экономике чудес не бывает. А тут ещё и дикие расходы на войну. А я ведь так мечтал сдвинуть её хотя бы на пару лет, дабы разнести по времени эти две жуткие нагрузки на бюджет. Но да, «хочешь рассмешить Бога…»

А тут ещё кайзер этот. Оба кайзера, прости Господи за хреновое слово.

Слава богу, церковная служба окончена. Идём на выход.

Площадь Торжества Православия.

– Ты как?

Величественно:

– Паршиво. По мне сильно видно?

Блистательная улыбка в толпу:

– Не сильно. Но я вижу.

Киваю.

– Хочу водки.

– Обойдешься. Веди себя прилично.

– Как писал… ну, или напишет Булгаков: «Что-то недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжело больны, или втайне ненавидят окружающих».

Улыбка.

– А ты любишь окружающих?

Качаю головой.

– Тебя – да. Детей – да. Империю и народ наш, насколько вообще это возможно любить абстрактные величины, – да. Но остальных… Вспомнился старый анекдот: «Гиви, ты любишь памидор? Ответ: кюшать – да, а так – нэт».

Маша рассмеялась, наплевав на этикет и протокол. Чай уже не в храме. Не помню, рассказывал я ей этот анекдот или нет, но, как мне показалось, смеялась она искренне. Может, оно и к лучшему. Дадим почву для работы аналитических отделов вероятных противников. Да и вероятных союзников тоже.

Блин, я даже в семье анализирую сказанное «высокими сторонами». Мне явно пора на отдых.

Или к доктору.

Как же я задолбался…

Вздыхаю сокрушенно:

– Ты даже не представляешь, как я рад тому, что этот проклятый 1921 год наконец-то закончился. Столько проблем…

ТЕКСТ ВИТАЛИЯ СЕРГЕЕВА

САСШ. НЬЮ-ЙОРК. ОСОБНЯК САЙЛИНГА БАРУХА. 1 января 1922 года

Война на Тихом океане подходила к концу. Пушки уже не гремели. Дипломаты заправляли чернила в «паркеры»… Новые границы уже фактически были проведены, старые союзы пересмотрены, а деньги сменили своих хозяев, часто не покидая хранилищ. Можно и дебет с кредитом подбивать. Но у «тех, кто знает» всегда есть ощущение, что где-то закралась ошибка в расчётах….

– Берни, как ты с Рокфеллером-младшим поговорил?

– Прекрасно, Сайли. Он весьма доволен.

Усмешка.

– Ещё бы. С такими-то прибылями. Да и крепко их «Стандарт ойлы» потеснили на Дальнем Востоке «Роял Дач Шелл».

Глоток виски. Согласное:

– Не только на Дальнем Востоке, Сайли. От англо-голландцев им перейдет и треть английской доли в Большой ближневосточной нефтяной сделке.

– А, кстати, он просил тебя, Берни, быть поручителем при приеме в Мраморный клуб?

– Просил, Сайли. Но я ещё думаю. Мне больше по душе «Морганы», наш и русский – Второв.

Настороженное:

– Отчего же ты сомневаешься, брат?

Ироничная улыбка в ответ:

– Не понимает Джон-джуниор наших клубных ритуалов. Когда я ему сказал, что пара свитков, раскопанных Гертрудой Белл под Багдадом для Паллавичини, дороже Бахрейна с Кувейтом, он счёл, что это шутка.

Понимающее:

– Да, Берни. Джон Рокфеллер – нувориш. А вот Михаилу не надо было объяснять эти тонкости…

Новый клуб сигарного дыма.

– Это меня теперь тоже беспокоит.

– Чем же?

– А тем, что мы могли ошибиться, называя нашего «тирянина» – «суффетом».

– Полно тебе, Берни! Это условности.

– Для нас. Но похоже не для него. – Бернард стал говорить уже серьёзно: – Тебе уже говорили, как он переименовал Бахрейн?

– Откуда, Бернард?

– Он пока не публиковал. Но у меня экстренные сведения прямо из Дворца. – Бернард сделал паузу. Редкая в его кругах интрига увлекла Сайлинга.

– Говори же, брат, не тяни.

– Он назвал его Тирус. Великое Княжество Тирусское.

– Для нас не новость, Бернард, что там начинался Тир.

Бернард Барух лишь покачал головой.

– Думаю, что он готовит трон Старого Тира для старшего сына.

Сайли хмыкнул.

– И, если учесть, что и половина богатств Тира куда-то исчезла перед взятием города Александром Македонским… Ерунда из досужих мифов, как мне кажется.

Берни прошёлся по кабинету, пуская клубы сигарного дыма.

– Да, брат, ерунда. Но его граф Суворин создаст из мифа ещё одну корону и точку влияния на регион. Мы его не понимаем. Он всегда выполняет все наши договоренности, но умеет удивить нас результатами. И это, Сайлинг, всё больше меня беспокоит…

Сайли пожал плечами.

– Поверь мне, Берни, не одного тебя. Принц и барон считают, что мы чрезмерно его усиливаем.

Скептическое:

– И потому ему не надо было нас предупреждать о случае с кайзером?

Раскурив очередную папиросу, Сайли лишь развёл руками.

– После прошлогодних событий с полупрезидентом Маршаллом они посчитали, что наши секретные службы слишком близки. Да и Ротшильды дали им ранее к такой осторожности немало поводов.

Вновь усевшись в своё кресло, Берни хмуро кивнул.

– Резонно, Сайли. Наши потери незначительны, а вот Михаил, похоже, проиграл не только на бирже.

– На бирже как раз не так уж и много. Ровно столько, чтобы мы могли поверить в его неведение. Но убийство Вильгельма Второго русским подданным – это удар по позициям Михаила. Сильный удар. Теперь, Бернард, ему придется не только поднимать Ромею и тихоокеанские владения. Ему нужно будет строить и Западный вал. Корабли, самолеты, масло, пушки… Денег у него своих на всё не хватит. Снова будет у нас просить.

Бернард Барух, откинувшись в кресле, лишь улыбнулся злорадно.

– А мы их ему, Сайли, не дадим…

Кивок.

– Да, Берни. Каштаны он уже для нас из огня достал. Да и куда уже больше-то? Корону он явно не будет закладывать.

– Михаил? Ни одной короны, уж поверь мне! Да и не кайзер он, а лицо защищенное. У такой головы короны в заклады не берут. Трогать его нельзя, а обеспечением венца всегда идут носящие их головы…

Новые клубы дыма из кресла.

– Это так, Сайли. А потому пусть Михаил убавит аппетиты и обороты. Слишком уж много стал на себя брать…

Бернард взял паузу и продолжил:

– Но всё равно, брат, у меня крепнет убеждение, что мы чего-то в его действиях не учитываем!

– С чего такой вывод?

– Из опыта, брат, из нашего печального опыта!

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОМЕЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ПРИГОРОД КОНСТАНТИНОПОЛЯ. КОННАЯ ФЕРМА КНЯЗЯ И КНЯГИНИ ОСТРОВЫХ. 1 января 1922 года

Выезд на лошадях в январский день бодрит. В районе Города достаточно прохладно, чтобы отправляться на конную прогулку в зимней одежде. На Маше был парадный 4-го лейб-гвардии Мариупольского гусарского полка ментик, надетый поверх доломана, и всё остальное, что полагалось случаю. Правда погон у императрицы не было. Впрочем, какая-такая императрица? Княгиня Острова собственной персоной!

Я одет был проще, в свою обычную черкеску Дикой дивизии. Ну, чай я не барышня, чего мне за красотой и элегантностью гоняться?

Лошадки у нас, разумеется, были нашими прежними, привычными. Нашими Европой и Марсом. И ферма с выездом стали уже привычными. Не так часто, конечно, удавалось сюда вырваться, но если удавалось, то мы уж тут отрывались по полной. И прогулка, и шашлыки, и к шашлыкам, как говорится.

Маша, нужно отдать ей должное, не стала меня пытать вчера вечером. Видела, что я никакой с дороги, и, дождавшись боя курантов Башни Единства, дала мне возможность «пригубить» три стопки водки (под закуску, разумеется) и незамедлительно меня потащила в постель.

Спать-спать-спать, если вы подумали о чём-то другом.

А утром, отбыв номер на Большом императорском выходе, незамедлительно потащила меня сюда, логично предположив, что, будь у меня срочная необходимость созвать какое-нибудь мегасовещание или заслушать чей-то супердоклад, то я бы этим и занимался. А значит, дела терпят и можно заняться долгосрочными вопросами. На свежем воздухе, под шашлык и рюмку чая.

– Ну, как там, в Берлине?

– Нет однозначного ответа. Гибель Вильгельма Второго весьма осложнила нашу жизнь. А тут ещё и этот капитан Савёлов… Как же он невовремя!

– А бывает убийство монарха вовремя?

Пожимаю плечами.

– Бывает. Кузен Джорджи очень вовремя пораскинул мозгами на углу Стрэнда и Савой-стрит.

Императрица/княгиня лишь покачала головой.

– Ага. И мы получили молодого импульсивного английского короля, от которого неизвестно чего ждать. Не проще ли было иметь дело с его степенным и умудрённым опытом отцом? Теперь та же проблема у нас возникла и в Берлине. Ладно, Бог с ним. Так что там в Германии? Ты писал оттуда довольно скупо.

Поглаживаю фыркающего коня по шее. Ему тоже не нравится ситуация в Берлине, судя по всему.

– Ну, что тебе сказать. Думаю, что проанглийская партия при дворе нового кайзера имеет все шансы укрепить свои позиции. Самому Вилли Второму приходилось лавировать между сторонниками морской и сухопутной экспансии, что уж в этом контексте говорить о Вилли-Три. Мы, конечно же, будем работать, но после убийства германского монарха действующим офицером русской армии это будет не так просто осуществить. В рейхстаге меня приняли довольно холодно, на улицах Берлина бушевали демонстрации, пресса просто взбесилась оттого, что меня допустили нести гроб с кайзером. За всем этим чувствуется одна умелая рука, которая старается максимально использовать сложившуюся ситуацию и вбить здоровенный клин между Германией и Россией.

Кивок.

– Да, я читала донесения и немецкую прессу. И не только немецкую. Пока настроение явно антирусское. Даже погромы прокатились по Германии. И судя по докладам, немецкие предприниматели внутри Единства тоже весьма насторожились и ждут ответных погромов или каких-то преследований со стороны нашего правительства. Как ты понимаешь, на бизнесе это отражается не самым лучшим образом, а если проблема затянется, то и многие наши инвестиционные проекты с германцами окажутся под угрозой.

– Конечно, я это всё понимаю. Но это сущие мелочи по сравнению с тем, что мы теперь оказались в ситуации неопределённости относительно конфигурации союзов и военных блоков, которые сформируются ко времени начала Глобальной войны. Как я уже давеча говорил, если Германия будет двигаться в сторону союза с англосаксами, то против нас на их стороне может оказаться не только сама Германия, но и Швеция, Норвегия, Дания, Голландия, а также, с определённой долей вероятности, и сама Франция. А в этом случае потенциальный противник получит свободный доступ в Средиземное море и под угрозой окажутся и Италия, и Балканы. Ну, и Ромея, разумеется. Значит, нам придётся держать в Средиземке мощный флот и базы, оттягивая эти силы и ресурсы с других мест земного шарика, что даст возможность поднять голову Японии, не говоря уж о свободе манёвра в Азиатско-Тихоокеанском регионе со стороны Америки. Я уж не говорю о перспективе возможной наземной войны с Германией в Европе. Войны, в которой за спиной Германии будут стоять США и Великобритания, со всей их экономической и военной мощью. А это уже совсем другая Глобальная война, и такой сценарий этой войны я получить не хотел бы даже в кошмарах.

Некоторое время мы ехали молча.

– И что ты намереваешься делать в этой ситуации?

Пожимаю плечами.

– Пока понятия не имею. Нет, в режиме пожарной команды я могу, метаясь по всей Европе и миру, как-то разрулить ситуацию, но это никак не разрешит наметившуюся тенденцию. Нехорошую для нас тенденцию. Наметился глобальный сдвиг, и отнюдь не в нашу пользу. Боюсь, что нам нужно готовиться к войне. Войне, намного более страшной, чем та, на которую я рассчитывал. Воистину, хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах.

Маша поморщилась.

– Не поминай имя Господа всуе. Верю, что всё образуется.

– Да. Хотелось бы.

Она кладет ладонь мне на руку:

– Я верю в тебя. Ты справишься.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. БОЛЬШОЙ ВЛАДИВОСТОК. 24 января 1922 года

– Бр-р-р! Холодно ж сегодня, Фёдор Ильич! В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит!

Генерал фон Шварц лишь буркнул что-то в ответ и поплотнее запахнул теплый башлык.

Алексей Владимирович Голенкин усмехнулся, прикрывая лицо меховой рукавицей.

– Впрочем, мы ж хорошие хозяева и своих собак не выгоняли на улицу. Да и вообще, всего-то 27 градусов мороза, чего нам жаловаться?

Хмыканье.

– И не говорите, Алексей Владимирович, и не говорите. Особенно если бы не этот пронзительный ледяной ветер с моря, то и жаловаться бы грех.

– Не скажите, Фёдор Ильич. Когда год назад мы с вами прогуливались на Сахалине, погода была ещё хуже.

– Э, нет, уважаемый Алексей Владимирович, тогда было теплее за счёт снежного бурана. Но, в целом, да, тоже была замечательная погода.

Они шли от вездехода к дверям Штаба обороны Большого Владивостока, пытаясь перекричать влажный морской ветер. Адъютанты молча тащились следом, стараясь не выпустить из рук толстые портфели с документами.

Наконец все оказались внутри. Фон Шварц принялся отряхиваться от обильно налипшего снега. Да, бурана сегодня не было, но «легкий снежок» тоже никто не отменял. Эх-эх, Дальний Восток, дикий край. Или дикий рай? И тут не поймешь, где рай хуже – в районе Владивостока или в районе Хабаровска? Или в районе Якутска?

– А вот недостаток у вас в архитектуре. Слишком далеко от подъезда машин до дверей. Летом оно, может, и красиво, но зимой вот – увольте, воля ваша.

Голенкин лишь усмехнулся.

– В следующий раз сделаем тут тёплый тамбур с воротами для автомобилей. Может баньку, как тогда, в Александровске?

– Баньку? А банька не повредит с дороги, тут вы правы, Алексей Владимирович. Но сначала давайте о делах. А про баньку распорядитесь.

Улыбка.

– Обижаете, Фёдор Ильич. Всё готово. Может, позже дела? Чего парной остывать-то?

Смех.

– Вот же вы искуситель! Ну, извольте. Давайте сначала в баню…

…Почти час спустя они сидели за кружками с добрым квасом и всем тем, что после парной полагается.

– Что слышно на Большой земле?

Фон Шварц усмехнулся.

– Тут скорее у вас нужно спрашивать, ведь это во Владике идут переговоры с японцами.

Кивок.

– Да, но ведь и переговоры с теми же австралийцами идут в Сан-Франциско.

Гость покачал головой.

– А что там может быть интересного? Ну, уступит Австралия пару островов, по сути – это всё мелочи. А вот мирный договор с Японией – это серьезно. Ваши прогнозы?

Голенкин пожал плечами.

– Не знаю, что и сказать, право слово. Вы же, Фёдор Ильич, и сами знаете, что мы воевать ещё даже не начинали. С другой стороны, нужно ли нам буквально выворачиваться изо всех сил на этой войне? Не знаю. Но промежуточно мы вроде бы побеждаем и можем диктовать условия мира. Ну, как минимум юг Камчатки и Южный Сахалин нужно получить назад. Порт-Артур и Дальний – это было бы справедливо, и это вызовет воодушевление в обществе. Остальное – не знаю. Не берусь судить. Государю виднее. Ясно только, что переговоры продлятся не один месяц, а на этот период боевые действия остановятся. Как будет дальше – посмотрим.

Эпилог

БОХАЙСКИЙ ПРОЛИВ. ВНУТРЕННИЙ РЕЙД. В ВИДУ ПОРТ-АРТУРА. ПАЛУБА СУПЕРЛИНКОРА «ПАНТОКРАТОР». 9 мая 1922 года

Палуба сверкала своей надраенностью. Всякого рода медные колокола и прочие детали корабля просто сияли в солнечных лучах. Реяли флаги. Чопорные дипломаты и надменные военные обозначали своё значение и свою значимость (если вы понимаете, о чём я). Погода была хорошей, и было всем хорошо. И победившим, и проигравшим. Как это ни покажется странным стороннему зрителю.

В японском адмиралтействе, несмотря на горечь поражения, царило вполне себе праздничное настроение. Условия мирного договора были вполне приемлемыми, лицо сохранено, а сухопутчики повержены. Война окончена. Пусть не так славно, как хотелось, но и без катастрофических последствий, перспектива которых к концу войны становилась вполне реальной. Дурная кровь пущена, а это тоже плюс для оздоровления нации. Оздоровления перед грядущей гигантской войной.

Да, формально процедура подписания мира выглядела победой русских. В определенном смысле, разумеется. Но пропаганда, безусловно, преподнесет итоги войны в контексте блестящей победы японского оружия над намного превосходящими ордами белых варваров, которых поддерживали действием Италия, Сиам и Черногория, а за спиной стояли Германия, Франция и США. Но Япония выстояла! Временная потеря Южного Сахалина не критична. Там нет ничего ценного и особо важного. Уголь разве что. Зато русские были вынуждены с позором убраться с Хоккайдо, сопровождаемые презрительными взглядами гордых и не покорившихся японцев. Страна самураев не станет кланяться никому!

Порт-Артур и Далянь были достойным разменом в обмен на Корею. Точно так же, невзирая на требования России, Японии удалось отстоять зоной своих интересов почти всю Курильскую гряду. Южные острова обрели статус Великого Княжества Курильского под совместным протекторатом Москвы и Токио. Правда пришлось согласиться на то, что великим князем Курильским станет член дома Романовых, портфели в министерствах будут поделены пропорционально, а обе империи получали право на свободное судоходство, вылов рыбы и прочую предпринимательскую деятельность. И, что важно, объекты военного и научного назначения двух стран размещались на Курилах по согласованию сторон.

Впрочем, что такое Курилы? Курильские острова – это вообще бесполезные скалы в море. Да, часть пришлось пожертвовать для укрепления послевоенных отношений, но ведь большая часть перешла в совместное пользование и протекторат. И Япония ничего не потеряла. Так что ничего и тут катастрофического не случилось. К тому же территория Королевства Корея, почти потерянная армейскими идиотами, была даже приращена за счет Китая. Конечно, русские и тут получили свой статус дополнительного протектора, но Корея-то все равно осталась японской.

Зато Япония сохранила полуостров Ляодун. Пусть тоже под совместным трехсторонним управлением, так это же чистая формальность! Как и совместный трехсторонний доступ к порту Дальний. Ну, к чему это обязывает Страну восходящего солнца? Только к тому, что придется терпеть рядом русские и китайские корабли? Так порт будет разграничен, и у каждого будут свои пирсы и причалы.

Дайрен, называемый русскими Дальним, теперь порто-франко и штаб-квартира Русско-Японско-Китайско-Черногорско-Корейского Банка – «Восточного Банка взаимного процветания», акционерами которого являются не только императоры договаривающихся империй, но и более чем половина сидящих за переговорным столом. Многие вытянули пусть не «золотой билет», но «золотые акции». И кто же из генералов или адмиралов будет потом бомбить свой собственный сейф? Охрана там «частная» из отставников японского флота и русского ССО.

А в целом, итоги войны удовлетворительны.

ИМПЕРСКОЕ ЕДИНСТВО РОССИИ И РОМЕИ. РОССИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ. ПОРТ-АРТУР. 9 мая 1922 года

Знамя Богородицы уже реяло на флагштоке в небе. Мы с Машей плавно теперь поднимали наш с ней штандарт императора над Порт-Артуром.

Сотни и сотни камер и фотоаппаратов.

Исторический момент. Возможно, самый исторический за всё моё царствование. Проливы, Моонзунд, Мельбурн, реформы и всё прочее – всё это, конечно, прекрасно, но у двадцатилетия катастроф и взлётов было имя собственное и имя это было: ПОРТ-АРТУР.

Начало и конец.

Позор смыт. Россия возрождена и устремлена в будущее.

Да, будущее это будет трудным и, вероятно, ещё более кровавым, чем минувшее двадцатилетие. Но это будет новое двадцатилетие, это будет новая Россия.

Сегодня мы переворачиваем страницу истории.

Император и императрица России и Ромеи стоят на самой высокой точке окружающей действительности. Флаг нашей Империи реял над нами.

Что я чувствовал? Восторг? Был преисполнен гордости и счастья?

Счастья, пожалуй, да. Я как-то пообещал Маше, что однажды мы с ней вместе поднимем русский флаг над Порт-Артуром. Сказано было, в общем-то, больше в шутку, но, как известно, за языком нужно следить, ибо желания имеют свойство сбываться.

В остальном же…

Давно я не испытываю каких-то восторгов от своей царской должности. Да и не испытывал никогда. И я очень рад, что моя жена не испытывает тоже.

Тяжело круглосуточно работать с короной на голове.

Реет штандарт императора рядом со знаменем Богородицы.

Мы победили.

Что ж, впереди новая страница истории. Новые двадцать лет. Осталось эту страницу лишь перелистнуть.

Вот и здравствуй, новый, 1935, год!

Примечания

1

Порт-Артур.

2

Графинчик для саке.

3

Он уберег нас от войны, Америка прежде всего.

Content

Владимир Марков-Бабкин
Империя. Тихоокеанская война

Часть первая. Вторая Русско-японская война

Пролог. Команданте

Глава 1. Ураган

Глава 2. Русский медведь и полёт валькирий

Глава 3. Вальс валькирий

Глава 4. Посев. И жатва

Глава 5. Тихоокеанский кризис – 1

Глава 6. Тихоокеанский кризис – 2

Часть вторая. Молодые ветра

Глава 1. Фамилия в тумане войны

Глава 2. Операция «Химера»

Глава 3. Игра в и-го

Глава 4. Соблазны войны

Глава 5. Бремя русского человека

Глава 6. «Альфа» и «Кенгуру»

Глава 7. Битва при Мельбурне

Глава 8. Война, которой не было

Глава 9. Война, которая будет?

Предэпилог

Эпилог

Примечания