С. Массери

Боец

S. Massery

Sterling falls. Book 2. Fighter

© 2022 S. Massery

© Корнейчук Ю., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Вульф

Я заглядываю за край отвесной скалы, чтобы посмотреть на разбивающиеся о нее волны. Белых шапочек волн сегодня больше, чем обычно, а холодный ветер не только обдувает мое замерзшее лицо, пока я стою у обрыва, но и, подхватывая брызги волн, поднимает их вверх. Сердитое небо и низкие темные тучи создают впечатление, что мы пропустили осень и сразу перешли к зиме.

– Неплохое место, чтобы умереть. Тебе не кажется?

Я поворачиваюсь спиной к утесу и смотрю на мужчину, который в ответ на мои слова издает невнятный звук, приглушенный комком ткани, засунутым ему в рот. Белки его глаз желтоваты, прямо в тон зубам, испорченным никотином, а тускло-коричневые радужки продолжают вращаться будто бы в поисках выхода.

– Здесь, наверху, так спокойно. – Я ставлю ногу на его бок, упираясь в ребра, и всхлипы мужчины становятся громче.

– Здесь такой вид и чувствуется привкус соленой воды в воздухе.

Он пытается отстраниться от меня, насколько это возможно, и я смеюсь. Присев на корточки, я хватаю его за лицо и слегка толкаю. Руки мужчины связаны за спиной, а ноги стянуты веревкой от лодыжек до бедер, поэтому, если я столкну его с края, чего он, без сомнения, ожидает, – он либо утонет, либо всплывет. А если всплывет – волны, разбивающиеся о скалы, довершат мое начинание, и по итогу он сможет выжить, если только умеет плавать как русалка.

– Знаешь, почему ты здесь? – Он из-за всех сил качает головой, и я цокаю. – Ты здесь, потому что ты владеешь транспортной компанией, которая работает не на нас. Я все понимаю и всегда всецело ратую за предпринимателей. Но только не тогда, когда вы вторгаетесь на нашу территорию, посягаете на наш бизнес, а затем плюете нам в лицо, сотрудничая с нашими врагами. Это самоубийство.

Мужчина замирает, глядя на меня, и тот слабый огонек, искрящийся надеждой в его глазах, гаснет.

На этот раз я толкаю уже его стул, мужчина падает в траву, лицом вниз, и остается в таком положении. Это ему принадлежит грузовик, который врезался в мой джип. И для меня, черт возьми, не имеет значения, кто был в тот момент за рулем, ведь он даже никогда не заявлял об угоне этого грузовика. К тому же наши люди уже нашли эту машину со спущенными шинами и разобранным двигателем в Саут-Фолсе, но это совершенно другое дело.

– Вот что я скажу тебе, Марв. Я выну из твоего рта кляп, и если ты расскажешь мне все, что я хочу знать, – я не выпотрошу тебя и не скину останки в океан.

Не обращая внимания на то, как он вздрагивает, я вытаскиваю нож и разрезаю веревку, которая удерживала кляп у него во рту в течение последних четырех часов. Он выплевывает ткань и двигает затекшей челюстью. На его щеках остался глубокий искривленный отпечаток, идущий прямо ко рту.

Я бросаю веревку на землю перед его лицом и переворачиваю нож, рукоятка которого издает приятный звук, врезаясь в мою ладонь. Я перенял эту привычку у Аполлона и теперь, кажется, не могу перестать так делать. Мне знакома тяжесть моего клинка, который был моим верным спутником, особенно в последние несколько дней, когда я видел и делал вещи, подтолкнувшие меня к тому, чтобы миновать точку искупления, но я об этом не жалею.

– Не убивай меня, чувак! – молит он, и я усмехаюсь.

– Черт, ты не в том положении, чтобы торговаться.

Я снова хватаю его за волосы и поднимаю голову. Кровь приливает к его лицу, делая кожу красной. Мужик извивается и кричит что есть мочи, но не может вырваться из моей хватки, а я заставляю его встать на колени.

Он уже побежден. Это было предначертано в тот момент, когда он приехал в Стерлинг Фолс.

Я достаю телефон и включаю видео, на котором отчетливо видно не только Кору, но и то, как его грузовик врезается в мой джип. Я сую телефон ему под нос, заставляя смотреть на видео, циркулировавшее в сети почти сутки, прежде чем его удалили. Наскоро смонтированное видео об объявлении аукциона привлекло достаточно внимания, но содержало слишком мало информации для того, чтобы понять, с чего мы можем начать.

Аукцион начался вчера и должен был закончиться сегодня, но перед этим целых пять дней мы прожили в мучениях и в поисках любой зацепки. Я разрывался между надеждой и отчаянием, а в моей голове постоянно крутилась мысль о том, что мы могли пропустить аукцион и Кора просто исчезла. Я не мог найти никаких следов Коры и Кроноса. Не имел ни малейшего понятия о том, куда он ее отвез. Но наконец каким-то чудом Святой смог отыскать тот самый грузовик и его владельца. Даже несмотря на то, что мужик был не настолько глуп, чтобы разместить на грузовике свой логотип, а даже если и был – Кронос все равно все рассчитал и, скорее всего, убрал логотип вместе с номерными знаками.

– Мне жаль, – стонет Марв. – У меня не было выбора.

У нас нет на это времени.

В глубине души я чувствую, как время, отведенное на поиски Коры, уходит, и в порыве несдерживаемого гнева я полосую клинком по груди плененного мужчины. Рубашка на нем лопается, распахиваясь как занавес, и я вижу, что его кожа покрыта оспинами, морщинами и загаром, придающими его коже обветренный вид. Я еще раз полосую ножом, уже по его коже, и на ней выступают ярко-красные капли крови. В моем теле бурлит адреналин, на мгновенье заглушающий гнев, и я ослабляю свою хватку на его волосах.

– Куда вы ее отвезли? Я не буду спрашивать во второй раз.

К сожалению, Святой не смог получить доступ к дорожным камерам Уэст-Фолса. Поэтому, после того как мы получили видео с нападением на Джейса и Кору, мы смогли проследить за движением грузовика после случившегося лишь от Саут-Фолса до территории Титанов. По нашим данным, грузовик проехал мимо СФУ и исчез на территории Кроноса. На все остальное нам потребовалось пять дней. Три дня на то, чтобы выяснить, что в тот день грузовик вернулся в Саут-Фолс, еще один день – чтобы найти, где он был припаркован, и следующие двенадцать часов – чтобы найти, где скрывается извивающийся сейчас передо мной мужчина по имени Марвин Кайлен. После пропажи Коры прошло шесть дней, и все эти дни я не сомкнул глаз, ведь Коре не нужно, чтобы я спал, ей нужно, чтобы я нашел ее.

– Ладно, ладно, – быстро моргает мужчина, раскачиваясь из стороны в сторону. – У водохранилища стояла старая часовня. Судя по всему, она находится на стадии реставрации, но я не задавал никаких вопросов. Он сказал, что убьет меня, если я хотя бы открою свой рот.

– Они отвезли ее туда?

Он резко кивает.

Я видел эту часовню, когда был ребенком, и технически она расположена за пределами Стерлинг Фолс. Следовательно, это нейтральная территория, но оказывается, Кронос позволяет себе вольности.

В моей руке вибрирует телефон, и я отвечаю на звонок Святого.

– Все кончено, – говорит он.

Итак, только что наше время официально истекло.

Святой следил за аукционом вместо меня. Вместе с нашим техническим специалистом они прыгали с сервера на сервер, чтобы их не вычислили. Они обрабатывали поступавшие закодированные заявки на торги и с относительной легкостью взламывали их. Таким образом, мы видели, кто и в каком размере делал ставки, каждая из которых грозила мне остановкой сердца.

Они предлагают слишком много денег, и одному богу известно, что эти ублюдки хотят от нее за них.

– Кто победитель?

Повисает тишина, оседающая тяжелым камнем в моей груди.

– Святой, кто ее выиграл?

– Твой отец, – наконец признается он. – Они сделали ставку в последнюю минуту и обошли всех.

Я вешаю трубку и смотрю на Марвина сверху вниз:

– Прости, Марв, твое время истекло.

– Но…

Я подхожу к нему сзади и оттягиваю его голову за волосы назад. Его дыхание прерывается от шока, а глаза закатываются. Внезапно страх покидает его, найдя выход, и воздух наполняется кислым запахом, от которого я морщу нос, прежде чем провести ножом по его горлу.

Из раны на горле Марвина фонтанирует кровь, и мне приходится крепче сжать его волосы, пока он с хрипом делает свои последние несколько вздохов. Минута или две требуется на то, чтобы поток его крови замедлился, стекая по груди, и все это время я не отрываю взгляда от его лица, позволяя части своего гнева уйти вместе с его смертью. Благодаря этому мужчине я не отправился на юг в клуб моего отца и не убил их всех до единого.

Наконец Марв обмякает, умирая своей жалкой смертью.

Бедный ублюдок.

Я подтаскиваю его тело к обрыву и сталкиваю вниз. Врезавшись в воду, оно тонет в ее пучине, и какое-то время я смотрю вниз на поглотившие Марвина волны. Ничего не изменилось. Коры все еще нет рядом, а ярость все еще кипит у меня под кожей, будто живое существо.

По крайней мере, парень умер в месте с хорошим видом.

Глава 1. Кора

Я не хочу умирать.

Складной нож, который дал мне шериф, засунут в единственное место, где я могла его спрятать, – за пояс моих трусиков. У меня кружится голова, но мне удается придвинуть ноги к одной из своих рук. Хотя я чувствую, что пламя уже обжигает мою кожу, распространилось оно лишь на другой конец комнаты. Если сейчас я буду думать только о том, что сгорю заживо, я потеряю оставшиеся драгоценные секунды. Поэтому я сосредотачиваюсь на потолке и стискиваю зубы, пытаясь достать нож. Мои руки, так же как и лодыжки, привязаны к стулу, а то, что я упала назад, когда Кронос его толкнул, сильно ограничило мои возможности. Мне требуется слишком много времени, чтобы достать нож, открыть его и разобраться, как разрезать стяжки на моих ногах и руках. Я не могу мыслить здраво, но не могу позволить себе отчаяться. К тому же надо мной довлеет безумный страх перед тем, что если я буду двигаться медленнее, то умру и Кронос победит.

Я смотрю на то, как под потолком клубится темная и густая дымовая завеса. Она опускается все ниже, воздух кажется горячее, и мне становится трудно дышать. Огонь, подпитываемый бензином, уже практически добрался до моей стороны, а языки пламени ни на секунду не перестают лизать стены и долбаные коробки, которых слишком много. Они сложены у стены буквально доверху, а картон, к которому подбирается пламя, скручивается и чернеет.

Наконец стяжки, сковывающие мои руки, со щелчком разрываются. Я молниеносно хватаю свою рубашку спереди и натягиваю ее на свой нос и рот, а затем освобождаю ноги. Мое сердце бешено колотится в груди, угрожая вырваться наружу, пока я откатываюсь от упавшего металлического стула, к которому была прикована, и карабкаюсь к лестнице. Кронос ушел всего несколько минут назад, и возможно, он все еще снаружи, но даже страх перед ним не может удержать меня от попыток выбраться отсюда.

Я хватаюсь за дверную ручку и пытаюсь распахнуть дверь, но она не поддается. Здесь, на лестнице, дым позади меня кажется гуще и, подбираясь ко мне все ближе, он обжигает глаза. Я не убираю рубашку ото рта и носа, но это не сильно помогает. Я чувствую привкус пепла на своем языке при каждом вдохе.

Вы, должно быть, шутите.

Запереть связанную девушку в горящем подвале – это такая дополнительная мера предосторожности Кроноса?

– Помогите! Я здесь, внизу! – кричу я, стуча в дверь.

Я не знаю, кто может меня здесь найти, потому что здание, в которое меня привезли, похоже лишь на место для вечеринок и не более.

Я снова толкаю дверь плечом, и она будто вибрирует, но не поддается. Я бью кулаками по красному дереву снова и снова, пока на меня не накатывает волна головокружения.

Мои попытки выбраться глупы, и они не подействуют. Что я действительно должна делать – так это держаться подальше от дыма, а это возможно, только если я спущусь пониже. Я не знаю, какой риск был бы предпочтительней? Столкнуться с дымом или пламенем?

Я смутно вспоминаю об уроках пожарной безопасности, но кроме того, что нас учили остановиться, не поддаваться панике, лечь на пол и перекатываться, я мало что могу вспомнить.

Посчитав, что спуститься вниз будет безопаснее, чем задохнуться от дыма, я поворачиваюсь, спускаюсь на ступеньку ниже, но затем замираю. Уже слишком поздно. Огонь дошел и до нижних ступеней. Тяжело вздохнув, я сажусь на ступеньку, опуская голову между колен. Паника отступает, но меня захлестывает чувство поражения.

У меня же почти получилось.

Я сжимаю закрытый нож и слабо кашляю, стараясь сохранять спокойствие. Мои легкие горят, и все мое тело болит, но я стараюсь продолжать дышать. Остановиться – значит сдаться. Но я явно не могу мыслить здраво, потому что нахожусь в пограничном состоянии между недостатком кислорода и головокружением после удара, который я получила, когда упала вместе со стулом. Мое зрение и без дыма затуманено и расплывчато, а мозг работает совсем вяло, но я не могу не признать, что это конец.

Я ложусь на ступеньку и закрываю лицо руками, съеживаясь. Возможно, это будет не так больно, как я себе представляю? Возможно, все закончится довольно-таки быстро?

Вдруг в момент моего отчаяния надо мной раздается шум открывающейся двери, и воздух, со свистом ворвавшийся в подвал, касается моего затылка и отгоняет от меня дым. Сначала чьи-то руки подхватывают меня, поднимая со ступеньки, а затем кто-то перебрасывает меня через свое плечо. От внезапности я ослабляю хватку на ноже шерифа, который выскальзывает у меня из рук и с грохотом катится вниз по лестнице прямо в пламя.

Мой спаситель, выйдя из подвала со мной на руках, переступает через что-то под его ногами, и я несколько раз моргаю, чтобы сфокусировать взгляд. Он переступил через тело, по всей видимости, того Титана, который сопровождал нас с Кроносом сюда. Во лбу, между глазами парня, я вижу пулевое отверстие. Испугавшись, я начинаю задыхаться, что вызывает приступ кашля, но затем осознаю, что мы уже снаружи. Мой спаситель, а возможно, похититель ставит меня на землю и грубо хлопает по спине, и я, согнувшись в три погибели, продолжаю кашлять, освобождая свои легкие от дыма. Я пытаюсь сделать нормальный вдох, но ощущаю приступ головокружения. Мои ноги подгибаются, но удерживают меня от падения на коротко подстриженную траву, пока перед моими глазами все вращается.

Когда я поворачиваюсь к своему спасителю, он хватает меня за подбородок, заставляя смотреть в другую сторону. Со слезящимися глазами я смотрю на соседний двор, все еще не в силах поверить, что я снаружи. Но даже здесь я могу ощутить исходящий от здания жар. Огонь распространился вверх, и черный дым теперь валит из открытого дверного проема и окон. Дом полыхает, будто он был сложен из спичек.

– Кто ты такой? – спрашиваю я, пытаясь убрать его руку от своего лица.

Мой голос звучит очень хрипло, после дыма, криков и молчания, в котором я пребывала целую неделю.

– Тебе не нужно об этом беспокоиться. – У моего спасителя глубокий и приятный голос.

Пусть я и не узнаю этого человека по голосу, но это мало что значит. Я хотела бы запечатлеть его лицо в своей памяти. Мне нужно знать, кто меня спас. Кто отважился на убийство, чтобы вытащить меня из этого кошмара. И возможно, если я выберусь, то выясню это.

Наконец мой спаситель, все еще держащий меня за подбородок, медленно отпускает руку, но в следующую секунду краем глаза я замечаю, как что-то приближается к моему лицу. У меня есть только мгновение, чтобы понять, что это было дуло пистолета, врезавшееся мне в висок.

После короткой вспышки боли я падаю в пустоту.

Глава 2. Кора

– Кора Синклер.

Услышав свое имя, я прихожу в сознание. С трудом открыв тяжелые веки, я понимаю, что нахожусь в больнице. Мне легко это осознать, потому что во всех больницах есть что-то одинаковое: стены, освещение, тихие звуковые сигналы.

Когда я пытаюсь сглотнуть, что-то мешает мне это сделать, а пытаясь поднять руку, я нахожу, что прикована к кровати мягкими манжетами, обхватывающими мои запястья. Я дергаю руками, не способная до конца расценить, что, черт возьми, происходит, и мне требуется слишком много времени, чтобы сообразить, что между моими губами торчит трубка. Меня охватывает паника, когда я понимаю, что не могу самостоятельно дышать. Мои легкие расширяются и сокращаются сами по себе благодаря жужжащей машине, которая подает в них кислород. Мне трудно преодолеть свою панику и перестать пытаться глотать и дышать, и отчасти мое желание бороться или сбежать ослабевает. Стоит мне осознать сложность ситуации, как мое внимание переключается на палату, в которой я лежу, и я вижу мужчину, стоящего возле моей кровати, с руками, засунутыми в карманы. Он мне кого-то напоминает, но мой мозг работает слишком вяло.

– Цербер Джеймс, – представляется он, и мое сердце замирает. – Кронос здорово с тобой позабавился. Врачи давали тебе успокоительные, пока твои легкие заживали после того, как ты надышалась горячим ядовитым дымом. Признаю, что в аппарате ИВЛ не было строгой необходимости и ты могла бы уйти отсюда несколько дней назад, но я настоял на твоем лечении.

Мои глаза расширяются, когда я вспоминаю о контракте. В конечном итоге именно Цербер Джеймс выкупил меня, и могу только представить, сколько власти надо мной теперь это дает ему.

Он самодовольно похлопывает меня по ноге, а у меня появляется время обратить внимание на его внешность. На его седые волосы и аккуратную бородку, накрахмаленную темно-синюю рубашку с воротником-стойкой, темные джинсы и черный пиджак, перекинутый через руку. На шее мужчины я вижу татуировки.

– Я подержу тебя здесь, пока ты полностью не поправишься. Сколько бы это времени ни заняло, – говорит он и делает вид, что оглядывается по сторонам. – Возможно, тебе кажется, что больница – безопасное место, Кора, и все работники здесь пытаются тебе помочь, но проблема в том, что большинству из них катастрофически не доплачивают и это облегчает их подкуп. Они легко соглашаются на выполнение моих приказов, ведь у каждого есть своя цена.

Я качаю головой, пытаясь понять, что, черт возьми, все-таки происходит. Мой разум медленно возвращается ко мне, чтобы я осознала его слова. Он приказал персоналу колоть мне успокоительное, и они это делали. Пусть у него есть власть, но он же не может постоянно держать меня в таком состоянии, подключенной к машине, вдувающей и выкачивающей воздух из моих легких? Это же насилие! Будто он проник внутрь моего тела и контролирует мое дыхание. Он же не будет держать меня здесь вечно, верно?

Я содрогаюсь, когда понимаю, что после Титанов я попала прямиком во владение лидера Адских гончих.

Рядом с моей головой раздается звуковой сигнал от прибора, следящего за биением моего сердца, и мое внимание переключается на входную дверь, через которую в палату вбегает медсестра со шприцем в руке. Я снова давлюсь трубкой, на этот раз прекрасно чувствуя ее в своем горле. Моя грудь поднимается и опускается против воли, и мне необходимо вытащить эту трубку прямо сейчас. Прежде чем сделать укол, женщина кладет ладонь мне на плечо, чтобы удержать меня на месте.

Нет!

Я не могу позволить ей снова накачать меня успокоительным, поэтому пытаюсь бороться и сбросить ее ладонь со своего плеча, но она все равно протыкает иглой шприца пробку пузырька с лекарством на стоящей рядом со мной стойке капельницы. И когда введенный ею препарат достигает моей вены, мои глаза закатываются.

Я снова давлюсь трубкой.

– Кора, тебе нужно успокоиться. Все в порядке, милая. – Она гладит меня по волосам, пытаясь успокоить.

Черт возьми!

Я чувствую, как по моим венам растекается лед. Успокоительное, которое мне вкололи, как холодная вода, медленно поднимается все выше и выше по моему телу. Я борюсь с седативным эффектом препарата, даже несмотря на то, что от него немеют все мои мышцы. Я направляю свою ненависть на мужчину, важно стоящего у изножья моей кровати, но, несмотря на ее убийственные потоки, он не двигается с места. Он наблюдает за мной с любопытством, словно никогда ничего подобного не видел, и это странно. Но потом наркотики побеждают, и я снова погружаюсь в ледяное море.

Придя в сознание на этот раз, обнаруживаю, что в палате я уже одна. Моя голова лежит на подушке, и я облизываю губы. Трубки в моем горле больше нет, но во рту у меня суше, чем в пустыне, и к тому же очень чешется язык. Я пытаюсь дотронуться до своего лица, но мои руки по-прежнему сковывают широкие мягкие манжеты. Медленно моргая, я пытаюсь разобраться в них. Конечно, они приятнее, чем стяжки, но тем не менее не дают мне двигаться. Я бессмысленно тяну их, пока не начинают болеть мышцы. Хотя, честно говоря, мне не требуется много времени, чтобы устать. Мои воспоминания словно в тумане, поэтому я смутно помню свое первое пробуждение. Я ерзаю на кровати и пытаюсь сглотнуть, но горло чертовски болит.

Очевидно, что я все еще в больнице, но теперь, когда осталась одна и не нахожусь в панике, решаю оценить обстановку и оглядываюсь по сторонам. Слева от меня окно, а справа – ширма, скрывающая мою кровать от остальной части комнаты. Я сажусь прямее, игнорируя головокружение и колющую боль за глазами. Сейчас было бы самое подходящее время убраться отсюда, если бы я не была прикована к этой долбаной кровати, как собака.

Внезапно ширма отодвигается, и мне не нужно другого предупреждения, чтобы вновь откинуться на подушку и сузить глаза до щелочек. Сквозь ресницы я вижу, что небо за окном просветлело, а в палату вошла медсестра. Сначала она проходит мимо моей кровати, проверяя мониторы, а затем вдруг подходит ближе ко мне и смотрит на меня сверху вниз.

– Ваше учащенное сердцебиение означает, что вы, скорее всего, не спите, – тихо говорит она. – Это означает, что мне нужно уведомить об этом Цербера.

Пойманная на лжи, я медленно выдыхаю и открываю глаза. Медсестра напоминает мне мою мать. У нее такие же темные волнистые волосы, собранные в низкий конский хвост, те же морщинки в уголках ее глаз и мягкость во взгляде, которым она смотрит на меня. От их схожести у меня сжимается грудь.

Мне не следовало уезжать из Изумрудной Бухты.

Медсестра мягко сжимает мою руку:

– Мне нужно убрать ваш катетер.

Я крепко сжимаю ее руку, впиваясь ногтями в кожу, потому что не могу издать ни звука, но очень хочу, чтобы она помогла мне. Конечно, я даже не знаю, как она может это сделать. Выведет меня тайком? Инсценирует мою смерть? Я бы могла взять свежую одежду, ключи от ее машины и покончить с этим прямо сегодня. Но это невыполнимые просьбы, ведь медсестра подчиняется Церберу, который раньше не имел ко мне никакого отношения. Мои проблемы раньше были связаны с Кроносом и бандой Титанов. Я не встречалась с бандой Адских псов с тех пор, как я попала в Стерлинг Фолс, но теперь это кардинально изменилось. Почему?

Я закрываю глаза, пока медсестра вынимает катетер, и притворяюсь, что ничего не чувствую, потому что признавать правду слишком неловко. Я сжимаю руки в кулаки и медленно выдыхаю, а она снова накрывает мои ноги одеялом.

– Аполлон Мэддон, – говорит медсестра. – Вам знакомо это имя?

Съежившись, я снова тянусь к ней.

Она его знает? Он здесь? Живой?

Должно быть, выражение моего лица выдает меня с головой, и ее губы изгибаются в небольшой улыбке.

– Удачи тебе, Кора, – медленно кивает она сама себе и уходит.

Я не знаю, что означают ее слова, но неизвестность убивает меня больше, чем что-либо другое.

Джейс умер, Аполлон был ранен, и я не знаю, что случилось с Вульфом.

Когда слеза скатывается по моей щеке, ширма вновь отодвигается и к моей кровати подходит отец Вульфа, за которым следует та же медсестра. Он снова кажется мне самодовольным, но возможно, это постоянное выражение его лица. Некоторые из нас часто напускают на себя стервозность, а у него самодовольное лицо, и я знаю, какое выражение предпочла бы я.

– Тебя выписывают, – сообщает Цербер.

– Быстро, – отвечаю я, сглатывая.

Я понимаю, что голос звучит ужасно, будто мои голосовые связки сбил автобус и протащил несколько миль по асфальту, ведь я заговорила впервые после пожара. Сейчас я бы убила за глоток воды, но, с другой стороны, скорее умру, чем попрошу его о чем-то. Все предупреждения Вульфа о его вероломном отце с ревом возвращаются в мое сознание. Я вспоминаю, как мне рассказывали о том, как он воспитывал их троих и как они освободились от его гнета. Благодаря этому человеку у Аполлона, Джейса и Вульфа не было детства.

Цербер приподнимает бровь.

– Быстро? Ты была в отключке целую неделю.

– Что? – переспрашиваю я, чувствуя нехватку воздуха в моих легких.

– Медикаментозная кома, – бормоча, подтверждает медсестра.

Я пристально смотрю на них, чувствуя свою беспомощность.

Неделя? Ему стоило щелкнуть пальцами, и они усыпили меня на неделю?

Зачем?

Этот вопрос продолжает крутиться у меня в голове, когда Цербер бросает в изножье кровати пакет.

– Одевайся.

Он выходит из палаты, и медсестра, не колеблясь, растягивает сковывающие мои руки манжеты. Пользуясь моментом, я тру каждое из своих запястий, делая медленные и контролируемые глубокие вдохи. Я считаю до пяти при каждом вдохе и выдохе. Клеймо на моем запястье злобно смотрит на меня, блестя серебром на фоне моей бледной кожи. Кажется, что кожа вокруг немного сморщилась, и пусть это выглядит некрасиво, но для меня это своеобразный знак мужества. Напоминание о том, через что я прошла, ведь даже сейчас я не могу поверить в то, что мне вообще удалось через это пройти.

В коричневом бумажном пакете, который Цербер оставил возле кровати, я нахожу футболку, кожаную куртку, джинсы и носки. К моему большому ужасу, под верхней одеждой лежит нижнее белье.

– Он не покупал эту одежду, – говорит медсестра, помогающая развязать мне завязки больничной сорочки, заметив мой ступор. – Ее привезла какая-то женщина.

Она замолкает, наблюдая за моим лицом, а затем я вижу на ее лице сочувствие.

– Твое горло… мне жаль, что так произошло, – говорит она и внезапно уходит.

Я остаюсь сидеть на кровати с обнаженной спиной, удерживая рукой больничную сорочку, прикрывающую грудь. Спустя несколько секунд я тянусь за футболкой, но медсестра возвращается прежде, чем я успеваю ее надеть. В руке у женщины стаканчик с крышкой и трубочкой, который она протягивает мне. Прохладная вода наполняет мой рот, и я делаю глоток. Мои глаза закрываются сами по себе, будто вода – это бальзам, в котором так нуждается мое горло. Я не успеваю сделать еще пары глотков, как женщина забирает стакан.

– Не стоит пить слишком много, иначе тебя быстро стошнит, – предупреждает она. – Давай оденем тебя, и потом сможешь попить еще.

Мой мозг не может решить, на чем, черт возьми, ему стоит сосредоточиться. На боли? На возникшей ситуации? На одежде? Или на том факте, что я была в отключке целую неделю? Значит, все это время я не ела и не пила?

Медсестра помогает мне одеться, и когда дело доходит до куртки, это становится последней каплей. Вернее, последней каплей становится то, что я вижу на задней стороне куртки логотип Адских гончих с трехглавой собакой. Белые нити на черной коже.

Медсестра в ожидании смотрит на меня, но я не могу это надеть. Даже если на улице всего пять градусов, я не выйду в этой куртке на улицу.

Женщина вздыхает и выкатывает из-за ширмы инвалидное кресло. Она помогает мне пересесть на него, и я быстро складываю куртку так, чтобы не видеть логотип. Я не знаю, что будет дальше, и страх перед неизвестностью нарастает в моей груди, угрожая вырваться на свободу, превратившись в истерику. Раньше я никогда не испытывала такие эмоции и не думала, что страх может быть настолько сильным.

Медсестра выталкивает коляску в коридор, и я поднимаю руку, чтобы заслонить глаза от слепящего света. По мере того как мы приближаемся к посту медсестер, суеты вокруг нас становится все больше. Я этого не осознавала, но тишина, в которой я пребывала, была из-за расположения моей палаты, находившейся в конце коридора. Внезапно я замечаю стоящего у поста медсестер высокого мужчину в такой же куртке Адских гончих. Он внимательно следит за каждым, кто есть в коридоре, а его поза говорит о том, что с ним не стоит связываться.

Сторожевая собака.

Он следует за нами по коридору, а у лифта ожидает еще один член банды Адских гончих. Эти мужчины могли бы быть братьями, ведь у обоих темно-каштановые волосы и квадратные челюсти. На вид им около тридцати пяти, только у мужчины, который ждал нас у лифта, есть усы. Пока он нажимает на кнопку, я понимаю, что, похоже, ни один из них не хочет смотреть на меня. Я оглядываюсь на медсестру, и она натянуто улыбается мне. Закатывая коляску в лифт, женщина поворачивает меня так, чтобы я не смотрела в стену, и я вижу, как два охранника из Адских гончих входят в лифт вместе с нами. Сейчас я бы отпустила какую-нибудь колкость, как обычно это бывает, но слова застревают у меня в горле болезненным комком. Меня отправляют из одной тюрьмы в другую.

Мне не следовало подписывать этот контракт с Кроносом, ведь он был рассчитан на то, что я потерплю неудачу, но думать об этом слишком поздно.

Мы выходим на втором этаже, и охранники ведут нас по нескольким петляющим коридорам. Проходим мимо палат с пациентами, и мое дыхание учащается, а сердце болезненно колотится за грудной клеткой под внезапным приливом надежды. Чем ближе мы подходим к двери, тем большее беспокойство поселяется в моей груди.

– Стоять!

Я хватаюсь за колеса, и мы резко останавливаемся, потому что я узнаю этот голос. Я думаю, медсестра тоже понимает, что происходит, потому что она не пытается заставить меня ехать дальше. Вместо этого она поворачивает меня так, чтобы я могла увидеть его.

Аполлона.

Его взгляд прикован ко мне, и пока он идет по коридору в нашем направлении, я могу рассмотреть, что под больничным халатом он одет в серые спортивные штаны, а за собой тащит стойку с подвешенной на ней капельницей.

– Остановите его, – говорит появившийся словно из ниоткуда Цербер, и его лакеи начинают действовать.

Они блокирует Аполлона прежде, чем у него появляется хоть какой-то шанс добраться до меня.

– Уберите от меня свои гребаные руки! – Он отталкивает их, но его внимание сосредоточено только на мне, даже когда они хватают его, скручивая свободную руку. – Кора, ты в порядке?

– Физически? – Мой голос звучит грубо даже в моих собственных ушах, и неудивительно, что он морщится.

Один из парней снова блокирует его, пытаясь оттеснить назад.

– Мы придем за тобой, я клянусь! – говорит Аполлон.

– И ты знаешь, что тебя ждет, если ты это сделаешь, – хихикает Цербер.

Рукой со скрюченными пальцами, напоминающими когти, он касается моей шеи сзади, впиваясь ногтями в кожу.

– Все, что происходит, совершенно законно, Аполлон! Пришло время, чтобы ты наконец начал уважать порядок вещей.

– Отвали, старик! – усмехается Аполлон. – Мы ушли, чтобы этот порядок вещей наконец изменился.

– Вы безуспешно пытались сделать это в течение пяти лет. – Цербер пожимает плечами. – Думаю, мои шансы на успех явно выше.

Мурашки пробегают по моей спине, когда охранники начинают грубо толкать Аполлона, а он отталкивает их, игнорируя тот факт, что одет в больничный халат, в его вену введена игла от капельницы, а сам он, скорее всего, все еще восстанавливается после огнестрельного ранения.

Я вскрикиваю, когда кулак Аполлона врезается в лицо одного из Адских псов и тот отшатывается назад, а другой пес с усами в мгновенье ока оказывается позади Аполлона и пинает его в колено, заставляя упасть на пол. Стойка капельницы с грохотом падает рядом с ним, и мое сердце замирает, когда щека Аполлона прижимается к кафелю.

Цербер крепче сжимает мою шею, удерживая меня на месте.

– Пожалуйста, прекратите. – Я сжимаю подлокотники коляски так сильно, что у меня белеют костяшки пальцев. – Это безумие, он же ранен!

Адский пес упирается коленом в спину Аполлона, и это мне до боли знакомо, потому что точно так же со мной поступил один из Титанов, прежде чем посадить в грузовик.

Мы собрали вокруг себя небольшую аудиторию, но никто не пытается вмешаться и остановить этот ад.

Пес наклонился над Аполлоном, ущипнул его за щеку и прошептал что-то ему на ухо, будто они знают друг друга. Вероятно, так оно и есть, но мое сердце вновь замирает, когда собака поднимается, а Аполлон не двигается с места.

– Нет! – Я пытаюсь бороться, но я все еще слаба. – Кто-нибудь, помогите ему!

– Тихо! – рявкает Цербер.

Он отходит от коляски, жестом указывает на меня второму охраннику, который принял на себя удар Аполлона, и тот легко поднимает меня с сиденья. Думаю, потому что инвалидное кресло для них – чертовски медленное средство передвижения.

Он выносит меня за дверь, за ним следуют Цербер и третий, а мое сердце остается с Аполлоном, лежащим на полу больничного коридора.

Глава 3. Кора

Меня привезли в бар Адских гончих, когда уже наступил вечер. И последние двадцать минут я сижу на табурете у барной стойки, наблюдая за происходящим в помещении. Члены банды слоняются внутри парами, группами или поодиночке. Они занимают столы, а один из них, тот, что помоложе, носится взад-вперед между ними и баром, разнося напитки. Некоторые мужчины хмуро смотрят в мою сторону, а некоторые попросту игнорируют, но никто не решается заговорить со мной. Вероятно, они держат язык за зубами из-за здоровяка за моим плечом, который следует за мной как тень. А сейчас стоит рядом, облокотившись на стойку и скрестив руки на груди. Под короткими рукавами его футболки выпирают бицепсы, и он по меньшей мере вдвое крупнее многих из присутствующих здесь мужчин. С ним я встретилась впервые уже в баре, потому что тот, кто вынес меня из больницы, с синяком на щеке, и его двойник с усами вскоре после нашего приезда просто исчезли. Мне не чужды мысли и желания, которые проносятся в голове у мужчины, и часть меня думает, что Цербер тоже осведомлен о разнообразии мыслей разношерстной толпы, находящейся под его руководством. Вот почему он поручил здоровяку следить за мной, словно ястребу, и последние двадцать минут я сижу рядом с ним в тишине, будто музейный экспонат, на который можно поглазеть, но нельзя потрогать.

Мысленно перебирая все, что я знаю о Цербере Джеймсе, я прихожу к выводу, что мои знания слишком ограниченны, ведь я никогда не встречалась с ним до больницы, хотя почти уверена, что он замешан в убийстве, которое совершил Аполлон с помощью ножа в тот вечер у Олимпа.

Мысленно я пересказываю себе наш с Вульфом разговор в кафе, тогда он сказал мне, что они с отцом по-разному смотрят на этот мир. И на мой вопрос, как видит этот мир Цербер, Вульф ответил, что для его отца этот мир лишь способ бесконечной манипуляции.

Я подавляю дрожь.

Так вот кто я для него. Предмет, используемый для манипулирования его сыном? Пешка стоимостью в один миллион долларов.

– На что, черт возьми, ты пялишься? – спрашивает один из мужчин, свирепо смотря в мою сторону.

Спереди за пояс его брюк засунут пистолет, а кожаный жилет на груди распахнут. Он выходит из-за стола, за которым сидят его приятели, и подходит ближе ко мне. Его глаза широко раскрыты, но зрачки настолько расширены, что я не могу понять их цвет. От него разит алкоголем, и от этого запаха по моей коже бегут мурашки. Мужчина останавливается прямо рядом со мной, пристально и нагло рассматривая мое тело, а большой парень, который должен охранять меня, ничего не предпринимает.

– Малик, ты притащил сюда новую клубную шлюшку? Ты же знаешь правила.

Правила? Клубная шлюха?

– Никаких шлюх на собраниях, – говорит он, хитро смотря на меня.

Здоровяк по имени Малик наконец отталкивается от барной стойки, и его внимание переключается сначала на двери, а затем на мужчину, подошедшего к нам. Малик настолько высокий, что на две головы возвышается над пьяным Адским псом, который и не думает отходить.

Думаю, он зашел слишком далеко и не чувствует внезапный холод, закружившийся в воздухе вокруг него, исходящий от фигуры Малика, стоящего за его спиной.

Малик хватает его за горло и с легкостью отшвыривает назад, а парень даже не сопротивляется, будто он знал, что так и будет. Он хитро смотрит на меня, даже когда Малик вновь приближается к нему и швыряет на стол, за которым он только что сидел. Я подскакиваю на своем месте, а остальная часть зала внезапно замолкает. И единственные звуки, нарушающие тишину, – это прерывистое дыхание опрокинутого на стол мужчины и шаги очень кстати зашедшего в бар Цербера.

Он останавливается рядом с Маликом и хихикает, а в ответ на этот звук мое сердце колотится так сильно, что, кажется, вот-вот взорвется. Они привезли меня сюда прямо из больницы и заставили сесть на этот барный стул, поставив рядом только стакан воды. Кожаная куртка с логотипом Адских гончих до сих пор лежит сложенной на ближайшем ко мне табурете.

– Я рад, что ты осведомлен о правилах, Перси, учитывая, как ты любишь их нарушать. – Цербер кивает Малику, и тот отпускает парня. – Так ты думаешь, что Малик вопиюще игнорирует мои приказы?

– Нет, – бледнеет Перси.

Должно быть, Малик занимает какую-то руководящую должность или пользуется благосклонностью Цербера.

Я наблюдаю за людьми, находящимися в баре, которые наполовину зачарованно, наполовину в ужасе уставились на своего лидера. Какой же властью может обладать всего лишь один человек? Я уверена, что власть Цербера не сравнится с силой Кроноса, хотя я никогда не видела последнего в помещении, наполненном членами его банды. Мы встречались с ним в его офисе или в местах, где рядом с ним находилось лишь несколько охранников, но я не могу себе представить, что он, как и Цербер привлекает внимание толпы одним своим появлением.

Цербер некоторое время наблюдает за Адским псом по имени Перси, а затем кивает и его внимание переключается на меня. Жестом приглашает меня подойти ближе.

– Кора? – обращается он ко мне, и я автоматически напрягаюсь.

Внимание людей в комнате переключается на меня, но я не могу пошевелиться. Внезапно у меня пересыхает в горле, и каждая, даже малейшая травма, которую я получила за последнее время, начинает саднить. Я будто нахожусь под микроскопом, и они могут видеть мою боль, мои синяки и сорванное горло.

Не тратя времени даром, Малик подходит ближе и хватает меня за руку, стаскивая со стула. Он подводит меня к Церберу, которому не нужно делать ничего больше, кроме как поднять руку, чтобы добиться желаемой тишины. Я позволяю Малику принять на себя большую часть моего веса, потому что иначе я просто провалилась бы сквозь пол. Вокруг нас стало так тихо, что я отчетливо слышу свое дыхание.

– Это Кора Синклер. – Цербер указывает на меня рукой. – Она официально находится под нашей защитой, так что хорошенько присмотритесь к ней и знайте, что если, черт возьми, кто-нибудь из вас прикоснется к ней, то он будет иметь дело со мной.

Мой желудок сводит судорогой, и мне хочется переспросить Цербера о том, что он только что сказал, но я будто лишилась голоса.

Такого больше не должно со мной случиться.

Цербер улыбается и накидывает мне на плечи кожаную куртку, которую он незаметно для меня взял с барного стула. Эта куртка, наверное, весит миллион килограммов, но каким-то чудесным образом у меня не подгибаются колени под ее весом.

Мне ненавистна мысль, что этот мужчина может распоряжаться мной как своей собственностью, но это мое неверное решение взять деньги у Кроноса привело сюда. Ладно, возможно, еще несколько неверных решений этому поспособствовали, но все же разве в другом городе я бы залезла в такие долги? Или разве в другом городе могло случиться так, что все двери внезапно стали захлопываться у меня перед носом?

Я почти вижу ту девушку. Ту, которая, вместо того чтобы пытаться выжить в этом городе, вернулась в Изумрудную Бухту.

Я снова стала пленницей.

Наступила ночь, и меня привели в маленькую квартирку над баром. Мучаясь от бессонницы, я расхаживала перед окном, пытаясь найти хоть какой-нибудь выход из сложившейся ситуации. Но мой разум продолжал возвращаться к Аполлону, которого вчера утром заставили лечь на больничный пол, к Джейсу, который, может быть, мертв, и к Вульфу. Стараясь не думать о них и не мучить себя, перешла к изучению квартиры. Я делала то же самое в доме у парней. Напрасно искала выход.

Бывший жилец съехал, оставив после себя полностью укомплектованную кухню, чистые простыни на кровати и несколько таинственных предметов. Скорее всего, в этих предметах нет ничего личного, раз он оставил их здесь, но возможно, они все же несут в себе какой-то смысл. Я обнаружила, что к внутренней стороне одной из дверей шкафа приклеена фотография молодой девушки, в ящиках журнального столика лежат несколько книг о шпионаже, а в шкафу в спальне под рубашками – гантели.

Через окно я видела, что около бара всегда околачивались Адские гончие. Они то заходили в бар, то выходили из него, но с наступлением ночи народа в баре определенно прибавилось. Я думала, что Цербер уже созвал общее собрание, чтобы представить меня своим подчиненным, но, по-моему, я познакомилась лишь с четвертью из них.

Стоило мне о чем-то задуматься, рев каждого прибывавшего мотоцикла возвращал меня к невозможной реальности. Несмотря на то что мои глаза горят, я не могу заставить себя расслабиться. Видимо, я слишком долго была в состоянии повышенной готовности, а возможно, просто слишком долго спала в больнице. У меня все еще болит горло из-за трубки, побывавшей в нем, а мышцы – из-за того, что я больше недели была прикована к постели. Я слишком беспокойна и измучена.

Несмотря на то что я вдохнула не так уж и много дыма, Цербер Джеймс приказал интубировать меня и, черт возьми, колоть мне успокоительное в течение недели просто потому, что он мог это сделать. Я почти уверена в том, что пациентов, которые обращаются в больницу даже после отравления угарным газом, интубируют только в самых тяжелых случаях. То, что он щелкает пальцами и происходит то, что ему хочется, по-видимому, является определением его власти. И все же он и пальцем не притронулся ко мне, а прошлой ночью никто не пришел в эту квартиру, несмотря на шум внизу, судя по которому там собралось целая толпа. Помешал ли им зайти сюда охранник? Или запертая дверь? В моей голове вертится так много вопросов, что мне кажется, рано или поздно мой мозг просто взорвется.

Сейчас мое внимание привлекает движение в начале подъездной дорожки. По приезде сюда я заметила, что заднюю часть здания клуба огораживает высокий забор, а передняя часть открыта. От главной дороги сюда ответвляется длинная узкая подъездная дорожка, ведущая на квадратную парковку перед зданием клуба. Вся территория вокруг окружена лесом, и сюда никто не может забрести случайно.

Сегодня система безопасности не выглядит как-то иначе, но все Адские гончие двигаются слаженно, будто роботы. Я не думаю, что они так ведут себя всегда, но сегодня они, похоже, находятся в состоянии боевой готовности.

Уже приближается обед, и за время непрестанного бдения у окна я заметила лишь несколько мотоциклов у входа и нескольких Адских гончих, патрулирующих периметр. Они ходят парами, с перекинутыми через плечо штурмовыми винтовками. Мне неизвестно, все ли из них живут здесь или только некоторые, а также я не знаю, что еще находится в здании клуба. Я посетила лишь бар, мельком видела зону для встреч, несколько офисов в задней части здания, а также лестницу, которая вела прямо в эту квартиру.

Все, что я не знаю, приведет меня к смерти.

Проходит какое-то время, и мне удается разглядеть, как по подъездной дорожке едет мотоцикл. Кто-то из Адских гончих порывается перехватить его, и все резко напрягаются. Воздух, люди и даже деревья, кажется, застывают и наклоняются в сторону, уступая дорогу.

Постороннему.

Я подхожу ближе к стеклу, чтобы разглядеть мотоциклиста, но он уже снимает шлем, и внутри меня все переворачивается. Вульф вешает шлем на ручку мотоцикла, глушит двигатель и поднимает руки вверх.

Пожалуйста, не причиняйте ему вреда.

Мои внутренности сжимаются, и я едва могу дышать, когда наблюдаю за ним.

Один из Адских псов выходит вперед и хватает Вульфа за плечо, чуть ли не срывая с мотоцикла, но тот продолжает держать руки поднятыми в знак капитуляции и позволяет проводить его к зданию клуба. Когда они подходят ближе, мое сердце подскакивает к горлу, потому что я вижу, не только как Адский пес держит Вульфа за шиворот его куртки, но и пистолет, направленный Вульфу в поясницу. Я прижимаю руки к окну, пытаясь подобраться поближе, и, прежде чем они исчезают под крышей веранды, взгляд Вульфа устремляется наверх, будто он все это время знал, что я здесь. Он смотрит на меня буквально несколько секунд и подмигивает.

Он, черт возьми, подмигивает!

Я отхожу от окна и тяжело опускаюсь на диван, однако спустя всего минуту снова встаю и начинаю расхаживать по комнате.

Вульф здесь. Он решил сдаться или пришел поговорить со своим отцом? Они начали вести переговоры?

Я подхожу к двери и прижимаюсь ухом к прохладному дереву. Ранее мне удалось расслышать какой-то разговор в главной комнате, и если на этот раз они будут достаточно громкими – я надеюсь, что расслышу их голоса. Но сейчас я слышу лишь тишину, пока на лестнице не раздаются шаги. Я спешу обратно к дивану, чтобы сесть на него прежде, чем дверь распахнется, и притвориться, что не подслушивала. Конечно, подслушивать – это бессмысленно, но тем не менее, вероятно, наказуемо.

– Видишь, с ней все в порядке. – Цербер отходит в сторону, и в комнату врывается Вульф.

В одно мгновенье я оказываюсь на ногах, а в другое он двумя шагами пересекает комнату и останавливается передо мной. Он колеблется лишь секунду, позволяя себе осмотреть мое тело сверху донизу, а затем притягивает к себе, крепко обнимая. Я прерывисто выдыхаю и обнимаю его в ответ.

Он настоящий, а его мышцы настолько крепки, насколько я их помню.

– Ты в порядке? – Губы Вульфа касаются моего уха, и я сглатываю.

– Да, учитывая все обстоятельства.

Вульф кивает и медленно отпускает меня из своих объятий, оглядываясь на дверь.

– Ты не можешь оставить нас на минутку?

– Я могу дать вам все пять, – фыркает Цербер, и дверь за ним закрывается.

Когда мы с Вульфом остаемся одни, я сразу же беру его за руки.

– Пожалуйста, скажи мне, что ты здесь, чтобы вытащить меня из этого места.

– Я пытаюсь.

– Аполлон… – Боже, меня все еще тошнит от того, что произошло в больнице. Рассказал ли он Вульфу о том, что произошло?

– С ним все в порядке, – заканчивает Вульф за меня. – Он зол, но с ним все в порядке. Папин прихвостень не нанес непоправимого ущерба, и его выписали тем же утром, а Джейс…

– О боже!

Как я могла забыть о Джейсе? Посреди всего этого хаоса я совсем забыла о том, что в него стреляли. И теперь, когда эти воспоминания выдвинулись на передний план моего сознания, мне нужно подтверждение его состояния.

– Он мертв? Не так ли? Я помню, как в него стреляли…

Мой поток слов останавливает выражение лица Вульфа.

– Он жив. Вероятно, он хотел бы, чтобы было наоборот, после того как он позволил Титанам добраться до тебя. Но он жив и такой же ворчливый, как обычно.

Я смотрю на него и пытаюсь осмыслить его слова.

Он жив.

Даже несмотря на то, что я слышала выстрел. Но, возможно, это был всего лишь трюк?

Я буквально запрыгиваю в объятия Вульфа и прижимаюсь губами к его губам, и он без колебаний мне отвечает. Его пальцы зарываются в мои волосы, наклоняя мою голову, когда он углубляет поцелуй, прижимаясь ко мне всем телом. Я хватаюсь за его джинсы, просовывая в петли для ремня большие пальцы. Этот поцелуй именно то, в чем я так отчаянно нуждалась. Пока я в объятиях Вульфа, мое беспокойство тает, и я снова могу дышать, пусть даже это временно. Вкус его губ знакомый и сладкий, а когда Вульф обхватывает рукой мой затылок, я чувствую себя в безопасности, несмотря на то, что я осознаю свою зависимость от этого мужчины.

Я опускаю руку и обхватываю через джинсы его член, но это движение, кажется, лишь возвращает его с небес на землю, призывая к здравому смыслу. Со стоном Вульф убирает мою руку, и его губы приближаются к моему уху:

– Слушай внимательно, Кора. Ты не можешь доверять моему отцу ни в чем. Не уступай ему ни миллиметра твоего доверия, даже если он опустится до дешевых детских историй или засыплет тебя какими-нибудь случайными подробностями его или нашей жизни. Он хитер и найдет способ превратить этот миллиметр в целую милю.

– Я…

– Все будет хорошо. – Вульф отступает от меня на шаг, чтобы встретиться со мной взглядом. – Я знаю, что мы подвели тебя, и мне чертовски жаль, – выражение его глаз смягчается, – но никто больше тебя не тронет.

Мой смех звучит злобно даже для моих собственных ушей:

– Никто, кроме твоего отца.

– Даже он, – хмурится Вульф.

– Но у него уже есть я, Вульф. Это то, что мы имеем, – качаю я головой. – Если только ты не планируешь забрать меня отсюда прямо сейчас.

Вульф выдыхает, но не отводит взгляда. Должна отдать ему должное, он никогда намеренно не вводит меня в заблуждение.

– Это его игра, Кора, и нам всем придется в нее играть. Но я говорю серьезно: тебе нужно быть осторожной с любыми подробностями.

Я вздрагиваю, и Вульф немедленно притягивает меня обратно в свои объятия. Он целует меня в лоб, и я закрываю глаза. То, что Вульф сейчас рядом со мной, помогает мне принять ситуацию, хотя она и превращается из кошмара в реальность. Меня бьет озноб, и я снова сжимаю в руке его рубашку, озвучивая один из моих страхов:

– Он причинит мне боль?

– Нет! – В голосе Вульфа слышится ярость. – Если хоть кто-то прикоснется к тебе…

– У тебя есть возможность выдвинуть требования, – говорит его отец у меня за спиной.

Я съеживаюсь, услышав его голос, но Вульф продолжает крепко держать меня в объятиях. Прежде чем разорвать их, он в последний раз целует меня в макушку. Мне нужно сделать то же самое, поэтому я немедленно разжимаю пальцы, выпуская ткань и теряя контакт с Вульфом.

Он шагает к двери и выходит, не обращая внимания на отца, а Цербер еще мгновенье стоит посреди комнаты, наблюдая за мной. У меня возникает жуткое ощущение, будто с меня сдирают кожу и он может увидеть всю мою подноготную, лишь посмотрев на меня, и я не могу от этого защититься.

Видимо, когда дело касается его сына, Аполлона или Джейса, я его козырная карта.

Глава 4. Аполлон

– Нет! – Джейс свирепо смотрит на Вульфа через кухонный островок. – Ты что, с ума сошел?

Вульф пожимает плечами, окуная в тарелку кусочек хлеба.

– Возможно.

Из клуба Адских гончих Вульф вернулся мрачный и, лишь дождавшись Джейса, изложил нам свой план, который был просто ужасен! Это был самый худший гребаный план, который я когда-либо слышал! Но я продолжаю держать рот на замке потому, что в кои-то веки считаю, что Вульф прав. Я с ним согласен, даже несмотря на то, что его идею и планом-то назвать нельзя. Этот самодовольный ублюдок Цербер держит нас за яйца, и то, что придумал Вульф, – наш единственный вариант.

– Мы и так потратили впустую столько времени, – бормочет Джейс себе под нос. – Неужели ты действительно хочешь все испортить из-за нашей новой привязанности?

– Оно не потрачено впустую! – Вульф откладывает еду и скрещивает руки на груди. – Это временно, и ты это знаешь.

– Черт! – восклицаю я, потирая глаза.

Сегодня утром в больнице мне сняли швы, но рана на животе едва зажила, а кожа, покрытая синяками, выглядит страшно и все еще продолжает болеть. За исключением этого, физически я чувствую себя прекрасно. А морально… когда я ложился на операцию, ситуация была более благоприятная. Кора была с Джейсом, а нам с Вульфом удалось покинуть Уэст-Фолс. Пусть мы не смогли получить контракт, за которым направились туда, потому что Кронос устроил нам засаду, но мы все равно справились и выбрались оттуда живыми.

А видеть Кору вчера утром в окружении псов было для меня пыткой. Медсестре удалось передать мне сообщение о том, в каком коридоре находится ее палата, но эти Адские гончие помешали мне до нее добраться. У меня должно было быть оружие! Я должен был пристрелить их за то, что они просто стояли рядом с ней, но я был чертовски не подготовлен.

Я заставляю себя делать долгие и медленные вдохи, но мой гнев не утихает. Я зол на себя за то, что позволил им увезти ее прочь и уложить меня на землю.

– Я знаю, – говорит Вульф. – Знаю, что план отстойный, но хоть выколите мне глаза, другого выхода я не вижу. Он мог бы изловчиться и продать ее или позволить своим парням заполучить ее тело, но прямо сейчас он придерживается стратегического подхода.

А мы знаем, что происходит, когда он терпит неудачу.

– Ты уже знаешь, что я согласен, – тихо говорю я. – Мне тоже не нравится этот план, но я сделаю это, чтобы мы вернули нашу девочку.

Наша девочка.

Какая-то часть меня ненавидит называть ее так, ведь она моя девушка, но я не могу отрицать, что также она принадлежит Вульфу и Джейсу, хотя последний немного опаздывает на вечеринку. Все равно между ними возникла связь, и я думаю, Кора нравится ему больше, чем он признает. Я пока не готов заставить его раскрыть свои собственные глаза на этот секрет.

Внезапно Джейс встает и хлопает ладонью по столешнице. Он долго смотрит куда-то перед собой, видимо обдумывая сказанное Вульфом, возможно пытаясь придумать что-то менее радикальное, но в конце концов понимает, что выбора нет.

– Хорошо, – медленно кивает он. – Подготовь все.

Вульф морщится.

– Здесь не требуется никакой подготовки. Мы просто временно уйдем со сцены.

– Мы действительно сделаем это? – Внезапно меня охватывает тревога, и я перевожу взгляд с Джейса на Вульфа.

На самом деле я сделаю все что угодно, чтобы Кора была в безопасности.

– А я уже представлял себе, как буду крушить все и громить.

– Это может быть планом В, – предлагает Вульф.

– А какой план Б?

– Не попасть под пулю.

– С этим я уже облажался. – Я соскальзываю с табурета и оставляю их на кухне.

Мы покинули Адских гончих почти шесть лет назад. Договориться о нашем выходе из банды не получилось, поэтому все произошло слишком кроваво, но мы сделали то, что должны были. Мы мечтали о переменах и наведении порядка в Стерлинг Фолсе. Задыхаясь под гнетом Цербера, мечтали о лучшей жизни.

И посмотрите на нас сейчас. Несмотря на то что мы потерпели неудачу, я верю, что все еще можем исправить. Банды смазывают так называемые колеса Стерлинг Фолса и следят за тем, чтобы бесперебойная работа всех сфер города шла гладко. Уберите их из этого уравнения – и обязательно появится что-нибудь другое, чтобы заполнить это пространство. Что-то такое же темное, желающее окунуться в эту грязь так же сильно, как и они. Или что-то похуже.

Я спускаюсь в подвал, где мы храним один из наших тайников с оружием. Быстро набираю код на двери и прикладываю свой большой палец для сканирования отпечатка. Как только я оказываюсь внутри, запасаюсь оружием, которое может поместиться на моем теле. У меня были годы, чтобы подойти к этому творчески. Вульф и Джейс не беспокоят меня, хотя последний, спускаясь в спортзал, на секунду останавливается, чтобы посмотреть, чем я занимаюсь.

Уж лучше Адским псам не связываться с нами, когда мы появимся на их пороге, но в любом случае мы должны быть готовы к драке. Поэтому я и прячу оружие на своем теле, зная, что лучше всего будет выйти из этой ситуации дипломатическим путем. У Вульфа с Джейсом разные мнения на этот счет.

Я вздыхаю.

Существует не так много боеприпасов, которые человек может засунуть в свои карманы так, чтобы их было не видно. Несмотря на то что мои брюки карго снабжены большим количеством карманов.

– Ребята! – кричит Вульф с верхней ступеньки лестницы. – Поднимайтесь.

С трудом опережаю Джейса, слушая, как он ворчит, пока я поднимаюсь по лестнице. Изо всех сил сдерживаюсь, чтобы не пнуть его ногой. Вульфа мы находим в кабинете. Он стоит посреди комнаты, уставившись в экран телевизора, на котором идет что-то вроде конференции под открытым небом. На небольшой трибуне, установленной прямо на тротуаре, стоит мэр с шерифом Брэдшоу с одной стороны и с Корой с другой, а за ними мы видим развалины сгоревшего здания.

– Что за хрень? – рявкает Джейс и хватает пульт, увеличивая громкость.

– …Лишь благодаря усердию государственных служащих Стерлинг Фолса удалось предотвратить трагическую смерть.

Мэр Томпсон опускает взгляд, а затем снова смотрит на толпу перед собой. Он продолжает что-то говорить, но я не обращаю на него внимания, целиком сосредотачиваясь на Коре. Она стоит, словно незнакомка, закутанная в темно-синее пальто. Ее темно-рыжие волосы убраны с лица, а в носу нет кольца. Макияжа на ней минимум, что делает ее просто воплощением невинности.

– Это их точка зрения? – Вульф закатывает глаза, слушая речь мэра. – Расправа над университетским округом?

– Потому что пожар произошел в студенческом общежитии, – пожимает плечами Джейс. – А чего ты еще ожидал?

– А теперь, пожалуйста, поприветствуйте руководителя этой операции Цербера Джеймса! – объявляет мэр и отходит в сторону.

Я был настолько увлечен Корой, что не увидел Цербера в кадре, но теперь отец Вульфа поднимается на трибуну, пожимает руку мэру и встает на свое место рядом с ним.

Едва я вижу его, по моему желудку прокатывается спазм, а к горлу подступает тошнота. Как, черт возьми, Кора умудряется сохранять такое невозмутимое выражение лица?

– Спасибо вам, мэр Томпсон, – говорит Цербер. – Я планирую сделать этот город более защищенным и начну с охраны молодых студентов колледжа, которым неведома безопасность.

– Вот это чушь собачья! – рычит Вульф, сжимая дрожащие руки. – Как ему удалось связаться с мэром? И Кора…

– Заткнись! – огрызается Джейс.

Мы стоим перед телевизором и ждем, что будет дальше, а напряженные секунды, пока Цербер внимательно изучает толпу, кажутся вечностью. Затем он оглядывается на Кору и жестом приглашает ее подойти ближе.

– Кору Синклер только вчера выписали из больницы, в которую она попала, будучи на волосок от смерти из-за травм, полученных во время этого пожара. Пожара, который можно было предотвратить! – Цербер обнимает ее за плечи и притягивает к себе.

Выражение ее лица, кажется, не меняется, но я вижу, как слегка дрожат ее губы, прежде чем она поджимает их. В ответ на это движение я сжимаю кулаки.

– Начиная с сегодняшнего вечера мы будем патрулировать улицы вокруг университета Стерлинг Фолса, и если возникнут проблемы – мы будем рядом, чтобы предотвратить или разрешить их. Даю тебе слово.

– Он захватил нейтральную зону, – говорю я и резко отворачиваюсь, не в силах больше на это смотреть.

Конечно, он видит в этом возможность для своего личностного роста.

– Кронос, наверно, пинает сам себя под зад. – Джейс качает головой. – А Брэд, кажется, не слишком рад такому повороту событий.

Выражение лица шерифа Брэдшоу, который неподвижно стоит рядом с Корой, напряженный и вытянутый по стойке смирно, кажется невозмутимым, но все равно намекает на отвращение к ситуации. Цербер наделил своих Адских гончих полицейскими полномочиями. И скорее всего, ему не пришлось особо стараться, поскольку мэр преподнес ему эту возможность на блюдечке с голубой каемочкой. Ограничение возможностей полиции в нейтральной зоне усилит власть Адских гончих, а это нехорошо.

Вскоре после этого пресс-конференция заканчивается, и Джейс нажимает кнопку выключения телевизора на пульте.

Он смотрит на меня, а потом на Вульфа:

– Вы в порядке?

Вульф кивает.

– Все еще хочешь сделать это? – спрашиваю я, и он хмыкает.

– Нет, но, похоже, у нас нет выбора.

– Что ж, пойдем, – вздыхает Джейс. – Нет времени лучше настоящего.

Глава 5. Кора

– Все готово?

Помощник мэра помогает ему пройти мимо толпы, игнорируя вопросы собравшихся репортеров, но Цербер, все еще стоящий на трибуне, наклоняется к ряду микрофонов:

– Спасибо, что были с нами сегодня. Прошу больше никаких вопросов.

Он кладет руку мне на спину, подталкивая идти вслед за мэром. Шериф следует за нами. Несколько его людей преграждают репортерам путь, и наша маленькая группа беспрепятственно доходит до одного из больших черных внедорожников. Я стараюсь не встречаться ни с кем взглядом и смотрю вниз, на свои ботинки.

– Что ж, все прошло так, как и ожидалось, – говорит мэр и одаривает Цербера улыбкой. – Счастлив иметь с тобой дело, друг мой, – говорит он и протягивает руку.

– Взаимно, – отвечает Цербер.

– А вы, должно быть, Кора? – Мэр Томпсон улыбается мне. – Вы из Стерлинг Фолса?

– Нет, я из Изумрудной Бухты, – отвечаю я, поворачиваясь к нему. – Я приехала сюда, чтобы поступать в СФУ, потому что получила стипендию.

– Ого.

Зачем я это сказала?

– В конечном итоге мне не удалось ее получить, но я счастлива, что преодолела эту преграду и могу продолжить свое образование, – быстро лгу я, пытаясь отыграться, а стоящий рядом со мной Цербер напрягается.

– Бедная девочка. – Внимание мэра по-прежнему сосредоточено на мне. – Слышать, что один студент из нашего собственного университета был охвачен пламенем, – это одно, но увидеть воочию – совсем другое. Скажи мне, как тебе удалось выбраться?

Я сглатываю комок в горле, когда слышу вопрос, который ждала.

– Простите, но я не помню.

Если они спросят тебя о чем-нибудь, скажи, что ты ничего не помнишь, и никто не станет подвергать это сомнению.

Я забыла, где слышала этот совет, но затаила дыхание, надеясь, что он сработает.

Конечно же, лоб мэра хмурится, а выражение лица становится насмешливым и недоверчивым. Должно быть, ему уже за шестьдесят. Все его волосы почти седые, а вокруг голубых глаз, которые мгновенье назад казались добрыми, а теперь внезапно сощуриваются, пролегли морщинки, напоминая мне, что он политик.

– Должно быть, кто-то вытащил тебя оттуда. Ты не согласна?

– Девушка сказала, что не помнит, – внезапно встревает в наш разговор шериф, и мэр усмехается.

– И ты ей веришь?

– Не вижу причин, зачем ей нужно лгать? – Брэдшоу пожимает плечами.

Я цепляюсь за его защиту, хотя все, что я знаю о шерифе, противоречиво. Первыми мне на ум приходят воспоминания о подслушивающем устройстве, которое он подложил в мою сумку, и о его связи с Кроносом, но потом я вспоминаю, что он все-таки пытался помочь мне. Он дал мне нож, и возможно, именно он был моим спасителем из огня. Дождавшись, пока Титаны покинут горящее общежитие, он вернулся за мной.

Боже.

Внезапно я вспомнила, что у входа в подвал лежало тело мужчины, и когда мой спаситель выносил меня, он перешагнул через Титана, но все же никто сегодня не упомянул о смерти в этом здании. Я уверена, что Цербер просто воспользовался своим влиянием, чтобы скрыть подробности.

Я хочу что-то сказать, но тут же закрываю рот, потому что вспоминаю, как по дороге сюда Цербер показал мне стеклянную баночку успокоительного, которая лежала в его кармане, и приготовленный шприц. Кажется, я полезна только тогда, когда тихая и послушная, но он не мог допустить, чтобы я пускала слюни на камеру. Это его слова, не мои. Так что сейчас страх заставляет меня молчать, зная, что может произойти дальше.

– Она все еще переживает произошедшее, – говорит Цербер.

И я действительно переживаю. Только не за то, о чем они думают.

– Вот почему так важно следить за этим районом, Джеф. Эти дети только покинули родительские дома и не привыкли к ответственности, которая приходит с взрослением. Они не способны принимать мудрые решения, и кто-то должен присматривать за ними.

– Ты совершенно прав, – улыбается мэр Томпсон.

– Сэр? – обращается к нему помощник.

– Да, да. Извините, джентльмены, у меня встреча на другом конце города, которую невозможно перенести. – Мэр снова пожимает руку Церберу, а затем шерифу. – Давайте встретимся за ланчем на следующей неделе. Мой помощник свяжется с вами.

Пока мы смотрим им вслед, шериф бросает на меня еще один взгляд, и выражение его лица снова становится пустым, будто он и не заступался за меня.

Я тихонько выдыхаю, но опасность еще не миновала. Один из Адских гончих открывает для меня дверь машины, а затем обегает ее вокруг, чтобы открыть дверь и для своего босса. Мы оба садимся на заднее сиденье и ждем, пока машина мэра отъедет. После чего выезжаем вслед за ним, а Цербер поворачивается ко мне лицом.

– Изумрудная Бухта?

Я чуть ли не подпрыгиваю от неожиданности, увидев, как Цербер наблюдает за мной.

Я же просто вела светскую беседу. Ни для кого не секрет, что я родом из Изумрудной Бухты. Мой город находится в часе езды отсюда, и я никогда этого не скрывала.

– Да, – осторожно отвечаю я.

– И у тебя была стипендия в университете Стерлинг Фолса?

– Верно, но она была отозвана, и в итоге я получила кредит на обучение у Кроноса. Именно поэтому я здесь.

Опять же, все эти факты общеизвестны, и я предполагала, что он знал об этом, но Цербер отводит взгляд и постукивает пальцами по бедру, что-то напевая себе под нос.

– Интересно, – наконец говорит он, когда его пальцы замирают.

Я нервно ерзаю, думая: неужели я сказала что-то лишнее и дала ему новую информацию к размышлению? Вульф велел мне следить за языком и ничего не рассказывать его отцу. Абсолютно ничего. Но я не смогла держать свой рот на замке. И теперь понимаю, что облажалась, хоть Цербер, как и я, молчит.

Я съеживаюсь на своем сиденье, пока мы едем обратно к зданию клуба. Чем больше длится наше молчание, тем больше я нервничаю. Барабаню пальцами по бедру и делаю неглубокие вдохи, стараясь не паниковать. Не бывает такого, чтобы все шло по плану, а я настолько сбита с толку, что у меня даже нет плана.

Когда мы подъезжаем ближе, Цербер достает из кармана маленький стеклянный флакон и шприц.

– Пожалуйста, не надо, – прошу я, чувствуя, как ледяной страх струится по моим венам, растекаясь внизу живота. – Я же сделала что ты просил.

Цербер вводит иглу от шприца во флакон и отводит рычаг назад, наполняя шприц прозрачной жидкостью.

– Ты вела себя замечательно. Даже лучше, чем я ожидал.

Я вела себя так из-за шприца с успокоительным. Потому что боялась угрозы Цербера, что мне вколют этот препарат.

Сегодня утром, после того как ушел Вульф, ко мне пришла женщина, принесла одежду и косметику и приказала принять душ и одеться. Как только я привела себя в порядок, мы спустились к машине и мне были прочитаны нотации о том, что, если я заговорю с кем-нибудь, скорчу гримасу или сделаю хоть что-нибудь против Цербера, он не накажет меня, а просто снова погрузит в сон. Так надолго, как он пожелает. День, неделя, год – ему все равно, ведь это всего лишь способ манипуляции. Цербер заметил мою реакцию, когда я проснулась после интубации, и решил использовать мой страх против меня.

– Я же сделала, что ты просил, – повторяю я, отодвигаясь от него.

– Так и было, – вздыхает он.

– Сэр! – окликает водитель. – У нас проблема.

Цербер хмыкает и закрывает шприц колпачком, пряча его в карман вместе с флаконом. Наклонившись вперед, чтобы заглянуть за плечо водителя, Цербер хихикает:

– А вот и Вульф.

Я резко выпрямляюсь, чтобы увидеть, как впереди нас, загораживая извилистую дорогу, которая идет к зданию клуба, стоит знакомый черный «Мерседес». Водительская дверь открывается, и наружу выбирается Вульф. Но не проходит и пары секунд, как из задних дверей появляются Джейс с Аполлоном. Обходят капот, чтобы встать рядом со своим другом. Похоже, они готовы к войне.

Я вижу, что Аполлон увешан оружием, Джейс взял с собой два пистолета, один из которых висит в наплечной кобуре, а другой – в кобуре на бедре. У Вульфа же, на первый взгляд, ничего нет, но это ничего не значит.

Я в шоке от того, что снова вижу их вместе.

Они пришли за мной.

Я расстегиваю ремень безопасности и бросаюсь к двери, но Цербер хватает меня за волосы, прежде чем я успеваю выйти из машины, и оттаскивает назад. Мои пальцы соскальзывают с ручки, и я вскрикиваю от резкой боли в голове. Перед моими глазами снова мелькает блеск иглы, только что вынутой из-под колпачка, и он вводит ее в мою шею. Жгучее ощущение распространяется по мне, и Цербер откидывает мою голову назад, чтобы я могла видеть его лицо:

– Ты не сможешь увидеть их без моего одобрения, понимаешь?

Я вздрагиваю и киваю, и он толкает меня обратно на сиденье. Я прислоняюсь спиной к двери со своей стороны и остаюсь там, боясь даже дышать. Боясь того, как быстро и как сильно подействует на меня успокоительное.

– Оставайся здесь! – приказывает он мне, как собаке.

Я помню, как однажды он то же самое сказал Джейсу. Забавно слышать это от человека, который воплощает собой мифологического трехголового пса.

В моем горле стоит ком, который мешает говорить. А страх перед тем, что он мне вколол, превосходит мое воображение. Он растет с каждой секундой, и я уже думаю: неужели у меня полностью перехватит горло? Потеряю ли я сознание? Смогу ли я дышать?

Цербер хихикает и, открывая свою дверь, бросает на меня последний любопытный взгляд.

– Следи за ней! – приказывает он водителю. – Проследи, чтобы она не подавилась собственной слюной.

Дверь за ним захлопывается, и мы погружаемся в тишину.

Мои мышцы расслабляются, а тело становится ватным. Я чувствую, что мой разум становится неуправляемым, и ощущение парения, которое я чувствую, хоть и странное, но не совсем неприятное. Я перевожу взгляд на водителя, понимая, что контроль над сознанием ускользает из моих рук, но мне нужно знать, что происходит. Могу ли я надеяться на то, что Цербер собирается меня отпустить?

Водитель, кажется, разрывается между тем, чтобы приглядывать за своим боссом и наблюдать за мной. Вот почему он не замечает, как моя рука снова тянется к ручке двери. Я жду, когда он снова посмотрит вперед, и дергаю за ручку. Дверь под моим весом распахивается, и я вываливаюсь из машины. Я падаю, теряя равновесие, а мои рефлексы слишком медлительны, чтобы я сгруппировалась перед падением. Плечо и предплечье принимают на себя основную тяжесть удара, а зубы клацают друг о друга, впиваясь во внутреннюю сторону щеки. Мой рот наполняет кровь.

Моя реакция на успокоительное ужасающая, однако боль побуждает меня оставаться в сознании. Адреналин пронизывает меня насквозь, ускоряя сердцебиение. Я не думаю, что он вколол мне достаточно успокоительного, чтобы по-настоящему вырубить. И это моя единственная надежда, когда я начинаю ползти по асфальту, помогая себе обеими руками. Либо я права, либо я вот-вот разобью свое лицо об асфальт.

Но, слава богу, мне не суждено это проверить, потому что кто-то поднимает меня с земли, легко подхватывая на руки. Я запоздало поднимаю голову и встречаюсь с пристальным взглядом Джейса.

– Что-то вколол, – бормочу я. – Он мне не нравится.

«Теперь я в безопасности», – шепчет голос в моей голове.

Джейс прижимает меня крепче к своему телу, и я утыкаюсь головой в его грудь. Его сердцебиение громко отдается у меня в ушах, быстрое и ровное. Возможно, внешне он ведет себя спокойно, но его сердце рассказывает мне совсем другую историю.

Мой разум работает все медленнее и медленнее, но я чувствую, как он убирает волосы с моего лица, а потом объятия Джейса становятся крепче, потому что мы садимся в машину.

Я еле-еле открываю глаза и вижу, что мы снова находимся в машине Адских гончих, Цербер вернулся на свое место позади водителя, а я все еще нахожусь в объятиях Джейса. Я лежу у него на коленях, потому что он занял мое место. Глазами я нахожу Цербера, на которого совершенно не хочу смотреть, но предпочитаю держать в поле своего зрения. Я сжимаю в кулаках рубашку Джейса, и мои глаза закрываются.

– Ты можешь отпустить ее, – говорит Цербер.

– Я разберусь, – отвечает Джейс, рассеянно гладя меня по руке.

– Итак, чем я обязан этому удовольствию?

Джейс на мгновенье замолкает, а затем вздыхает:

– Ты так сильно нас ненавидишь?

– Ненавижу? – Цербер, кажется, удивлен. – Я не испытываю к вам ненависти.

– Тогда зачем ты купил Кору?

Значит, они не знали о его планах, а какая-то часть меня предполагала, что они или, по крайней мере, Вульф должны были об этом знать. Или даже попросили его это сделать.

– Могу ли я предположить, что, раз уж вы пришли ко мне, готовы обсудить условия?

Голос отца Вульфа настолько беззаботен, будто ему насрать, почему Джейс находится в его машине. Но среди этой бравады я все равно могу распознать скрытое напряжение.

– Очевидно, – отвечает Джейс.

– И эти двое решили, что ты являешься вашим представителем.

– Они слишком привязаны друг к другу.

Ко мне.

– Что не скажешь про тебя, хотя ты держишь ее так, словно она может уплыть, – фыркает Цербер. – Ты знаешь, чего я хочу, Джейс. Чтобы ты, Аполлон и мой сын вернулись в Адские гончие, и на этот раз навсегда.

Я заставляю себя открыть глаза. Он хочет их вернуть? После всего, что они сделали, чтобы уйти?

Мне это кажется неправильным.

– Я знаю. – Голос Джейса остается ровным, будто он ожидал этих слов.

– Конечно, именно поэтому ты здесь, – выдыхает Цербер. – Но я не ожидаю, что эти перемены пройдут легко. Какое-то время вы жили сами по себе, а независимость – это вещь, от которой трудно избавиться.

Со стороны Цербер и Джейс, наверно, кажутся обычными людьми. Они сидят в машине и разговаривают о своей жизни так, словно сегодня обычный день. Интересно, как часто они торгуются за свою свободу?

Мой разум переворачивает его слова с ног на голову. Он сказал, что независимость – это вещь, от которой трудно избавиться. Будто она мозоль, которая выросла на их коже, чтобы защитить. Они с таким трудом и усилием завоевывали свою свободу, а теперь ведут переговоры, чтобы отказаться от нее? Вернуться к Адским гончим?

Потеря свободы вывела бы меня из себя, так почему Джейс ведет себя так, будто это не самая безумная вещь, которую он когда-либо слышал? Будто он слышит такого рода вещи каждый день? Даже то, что он носит пистолет на своем бедре, сейчас кажется мне более нормальным, чем этот разговор. Если бы подобное произошло со мной, то я бы взбунтовалась.

Ах, подождите! Так это и происходит со мной, ведь моя жизнь тесно переплетена с жизнью этих троих ребят. Тогда почему я ничего не делаю? Хоть раз в жизни я могу действовать от своего имени?

Борись, Кора!

Но как?

Мои пальцы скользят по груди Джейса, и я нащупываю один из мягких кожаных ремешков кобуры на его плече, в которую вложен пистолет.

– Возвращайся домой. – Цербер все еще пытается уговорить Джейса мирно сдаться. – Кора останется с тобой. Она будет в безопасности под твоей защитой и защитой Адских гончих.

Даже если Джейс чувствует, что я делаю, он не пытается меня остановить, а Цербер рассеянно смотрит из окна на дорогу и не беспокоится ни о ком из нас. Возможно, ему не следовало беспокоиться по поводу Джейса, ведь он, как справедливо отметил сам Джейс, добровольно сел в эту машину. Но Цербер не должен был списывать со счетов меня.

Я выпрямляюсь, опираясь на плечо Джейса, чтобы подняться.

– Нет! – Мой голос, по сравнению с сознанием, на удивление ясен.

Я плавно вынимаю пистолет из кобуры Джейса и, хотя не очень разбираюсь в оружии, дальнейшие действия кажутся мне относительно простыми. Сбоку я замечаю предохранитель, нажимаю на него и оттягиваю затвор назад, чтобы проверить, заряжено ли оружие. Передо мной поблескивает патрон лунного цвета.

– Они не вернутся.

Цербер смотрит на меня и смеется, а затем переводит взгляд с оружия на Джейса, единственным ответом на ситуацию которого является то, что он крепче сжимает мои бедра.

– Возьми ее под контроль.

– Нет! – повторяю я и встречаюсь взглядом с Джейсом.

Тревога и паника, которые я должна была бы испытывать, подавлены, и я благодарю за это его.

– Ты мне доверяешь? – спрашиваю я, и он приподнимает голову. – Мы не пойдем с тобой! – заявляю я Церберу. – Выпусти нас.

Цербер смеется, а водитель хоть и оглядывается на нас, но, не услышав другого приказа, лишь усиливает хватку на руле. Этот ублюдок даже не замедляет ход автомобиля.

Я выглядываю в зеркало заднего вида и мельком замечаю черный «Мерседес», следующий за нами.

– Я больше не хочу проходить через это! – Мое признание предназначено только для ушей Джейса. – Больше я не буду пленницей.

– Ты собираешься застрелить меня? – спрашивает Цербер, полностью сосредотачивая свое внимание на мне и на пистолете в моей руке.

Мы сидим в тесноте, и я думаю, что Джейс – это единственное, что мешает Церберу протянуть руку и забрать у меня оружие. Эта мысль немного меня отрезвляет. Мне неприятно, что девушка с пистолетом не представляет для Цербера никакой угрозы, в отличие от безоружного мужчины.

Джейс сейчас выглядит будто сжатая в шар энергия, и я вижу, что мои слова завели его еще сильнее. Его пристальный взгляд перескакивает с Цербера на меня, но парень даже не вздрогнул с тех пор, как я вытащила пистолет из кобуры. В этом нет ничего личного ни для меня, ни для него. Это уже клинический случай.

Я качаю головой, глядя на Цербера.

– Я не могу убить тебя. Я не настолько глупа и почти уверена, что тогда весь твой клуб набросится на нас.

Цербер ухмыляется.

В мою голову приходит идея, как по-другому выйти из этого положения, и все мое тело немеет при этой мысли, но отчаяние берет верх. Оно медленно растекается по моим венам, словно свинец, давя на кости, делая их тяжелыми. Быть может, это реакция на успокоительное, которое все еще сеет хаос в моем разуме. Но если мне и дальше придется жить с этим чувством, я больше никогда не обрету себя.

Поэтому я направляю дуло пистолета на водителя, и когда мои колебания улетучиваются, я нажимаю на спусковой крючок.

Глава 6. Кора

Я так долго ходила рука об руку со смертью, что из-за этого у меня начались приступы бессонницы. Я слышу дыхание смерти, когда она подходит слишком близко, и при ее приближении мои волосы встают дыбом. Я ощущала ее присутствие, лежа в постели рядом со своим бывшим, гадая, какая вспышка его гнева закончится травмой, от которой я не смогу оправиться. А после того, как я связалась с Кроносом, смерть стала моей спутницей на каждую ночь. Я пыталась заснуть на матрасе в арендованной квартире и гадала, не собирается ли Титан выломать мою дверь, потому что я не смогла позволить себе оплатить долг.

К тому же у меня было много времени подумать над тем, что происходит, когда кто-то умирает и в его глазах гаснет свет. Потому что уже видела смерть других людей. Тот парень в офисе Кроноса, моя бабушка по маминой линии. Возможно, я видела смерть и в детстве, но не помню этого. Зато точно знаю, что меня слишком долго преследовали мысли о смерти. Настолько долго, что для меня это стало абсолютно естественным. И я пыталась перевернуть концепцию и изучить все варианты того, что может произойти после нее. Большая часть меня надеется на то, что смерть похожа на отключение света. Типа «бум» – и все, а наше сознание умирает вместе с нашим телом. Ведь это единственный способ освободиться от травм, через которые мы проходим в жизни. Не так ли? Потому что я не могу представить себе, что на небесах сидит человек, который отпустит мне грехи, в которых я ему покаюсь. О нет, если жизнь после смерти существует, то все грехи, которые я совершила, будут преследовать меня вечно. На долю секунды я задумываюсь об этом между нажатием на курок и взрывным звуком, вырывающимся из пистолета.

Выстрел.

Моя рука дергается от отдачи, и кровь забрызгивает лобовое стекло. Мне кажется, на это не реагирую только я. Водитель с пулей в голове наклоняется вперед, падая лбом на руль, Джейс прижимает меня крепче к себе, а Цербер смотрит на меня с новым выражением на лице. Самодовольство сменилось шоком. По крайней мере, его ухмылка исчезла.

Внезапно машину заносит, и она юзом съезжает с дороги.

– Слишком много автомобильных аварий на нашу душу, принцесса, – говорит Джейс мне на ухо, а затем открывает нашу дверь и вытаскивает меня наружу.

Падая, мы ударяемся о землю настолько сильно, что мои кости трещат от удара, но я почти ничего не чувствую. Мы скатываемся по короткой насыпи, и все это время Джейс прижимает мою голову к своей груди, защищая от камней, пока мы наконец не останавливаемся у дерева. Мое тело бурлит от адреналина, и этого достаточно, чтобы заглушить боль, которую я все равно не чувствую из-за действия препарата.

Джейс стонет.

Мы лежим на земле, прижимаясь друг к другу, а его сердце под моей щекой колотится в нереально бешеном темпе. Джейс выпускает меня из своих объятий и приподнимается, а затем протягивает мне руки. Он не тратит время на то, чтобы отдохнуть или проверить себя на наличие травм. Мгновение я смотрю на него, а затем облизываю губы, но тут же немедленно сплевываю кровь вперемешку с грязью.

Внезапно меня переполняет ужас. Смерть как концепция – это одно, а быть тем, кто нажимает на курок, – совсем другое.

– Не думай об этом, – предупреждает Джейс, будто читая мои мысли. – Вставай.

Я беру его за руки, и он поднимает меня на ноги. Не теряя времени, Джейс быстро похлопывает меня по спине, проводит руками по ногам, рукам и остальным частям моего тела, ощупывая кости. Ненароком я замечаю, что он проявил больше заботы по отношению ко мне, нежели к себе.

Убедившись, что со мной все в порядке, он снова берет меня за руку, и в то же время почти рядом с нами резко тормозит «Мерседес».

Джейс немедля рывком открывает заднюю дверь и подталкивает меня внутрь. На мгновение обернувшись, я вижу, что машина Адских гончих лежит на боку посреди дороги. Из ее капота валит дым, а асфальт усеян битым стеклом.

Я сажусь в машину и быстро скольжу по кожаному сиденью, освобождая место для Джейса, который вваливается внутрь следом за мной и захлопывает дверь. Я хватаюсь за ручку, чтобы не упасть, когда Вульф резко разворачивает машину, и мы мчимся прочь от его отца.

Казалось бы, все самое страшное уже позади, но мои легкие сжимает паника. Я пытаюсь сделать вдох, но у меня ничего не получается, будто тело забыло как дышать.

Аполлон поворачивается ко мне лицом, протягивая руку, и сжав ее, я крепко зажмуриваюсь.

Я только что убила человека.

Выстрелила ему прямо в затылок. Или в макушку. Имеет ли это хоть какое-то гребаное значение? Целилась ли я в определенное место? Нет, просто так получилось. Все произошло как в видеоигре или на тренировке в стрельбе по мишеням. Целься и нажимай курок. Сделать это слишком просто, если не думать о чувстве вины, которое будто прилипло к моей коже. К тому же чувство вины сопровождается шоком, который немного притупляет остроту ощущений, но этот эффект может давать и успокоительное, из-за которого я все еще чувствую себя плохо.

– Что, черт возьми, ты сделал? – кричит Вульф на Джейса. – У нас же был план, а ты…

– Вульф! – останавливает его Джейс, и Вульф замолкает.

Потом их внимание переключается на меня.

– Кора? – Джейс протягивает руку и касается меня, но я отшатываюсь от его прикосновения и прижимаюсь к окну.

Я убила человека.

Я все еще слышу звенящий треск после выстрела. Вижу последнюю вспышку жизни того парня, его глаза в зеркале заднего вида и кровь на стекле.

Я смотрю на спинку кресла Вульфа, не в силах встретиться взглядом ни с кем из них. Джейс спокойным тоном объясняет, что произошло, но я стараюсь его не слушать.

Боже, что это за кошмар? Что мне теперь делать?

– Я должна сдаться, – говорю я, не обращая внимания на теплые слезы, стекающие по моим пальцам, когда я вытираю глаза. – Вульф, поедем в полицейский участок?

– Черт возьми, нет! – вскрикивает Вульф. – Без обид, Кора, но если мы поедем в полицию, то, вероятно, все вернется на круги своя или закончится арестом.

– Но я же убила человека и заслуживаю того, чтобы сесть в тюрьму.

– Этого не будет, – морщится Джейс. – Цербер замнет это дело.

Я смотрю в лицо Джейсу, которое выглядит так же плохо, как я себя чувствую. На его лице царапины, а вся одежда в грязи и опавших листьях. Джинсы, которые на нем надеты, порваны на коленях, а края ткани пропитаны кровью.

– Ты этого не знаешь. Он легко может позвонить шерифу и повесить все это на меня.

– Он этого не сделает, – перебивает меня Вульф.

Я смотрю в окно и с удивлением замечаю, что машина уже замедляет ход и мы въезжаем в знакомый мне район. Дома здесь не спутаешь ни с какими другими, как и большие ворота, которые открываются, когда мы подъезжаем ближе.

Вульф заезжает на подъездную дорожку и ждет, пока ворота за нами закроются, прежде чем заехать в гараж.

Парни выходят из машины и направляются в дом, а Вульф обходит ее, чтобы открыть мне дверь. Он разводит руки в стороны, приглашая меня в свои объятия. Меня не нужно просить дважды, и я буквально запрыгиваю к нему на руки. От неожиданности он делает пару шагов назад, но, устояв на ногах, крепко обнимает меня. Рукой Вульф обхватывает мой затылок и прижимается губами к волосам:

– С тобой все в порядке?

– Я только что убила человека.

– Иногда такое случается, – хмыкает он.

Из моего рта вырывается недоверчивый смешок, и я откидываю голову назад.

– Просто случается?

– Ну да, – пожимает он плечами. – Иногда человеку приходится пройти через это.

Не в первый раз я удивляюсь тому, как, черт возьми, эти трое не решили убить меня в лесу. Для них это явно был один из вариантов. Сколько же людей они убили? Предполагаю, больше, чем было нужно.

Вульф отпускает меня, и я беру протянутую им руку. Мне хочется убедиться, что с Аполлоном и Джейсом все в порядке, но мой мозг все еще затуманен, хотя эффект от инъекции, сделанной мне Цербером, сходит на нет.

Когда мы входим в дом, я неожиданно для себя облегченно выдыхаю.

В последний раз, когда я была здесь, мы с Вульфом занимались сексом. А потом Аполлона подстрелили при попытке спасти меня от Кроноса. По моим ощущениям, с этих событий прошло несколько месяцев, но в то же время мне кажется, что все случилось всего несколько дней назад. Я просто Хаос.

На первый взгляд, за время моего отсутствия в доме ничего не изменилось, за исключением того, что на приставном столике в прихожей прибавилось еще несколько единиц оружия. Когда я вижу его, я непроизвольно думаю о том, что скоро нам стоит ждать новых неприятностей. Что помешает Церберу ворваться сюда и забрать меня обратно?

Мы идем в кабинет, где нас уже ждут Аполлон и Джейс. В руках у последнего салфетка, которой он протирает лицо и шею. Как только мы присоединяемся к ним, он протягивает мне такую же. Я промокаю этой салфеткой рот, а затем комкаю в руке. Чтобы избавиться от неприятного ощущения на моей коже, мне нужен обжигающе горячий душ, а не какая-то салфетка.

– Больно? – Аполлон, сидящий на диване, наклоняется вперед, пытаясь поймать мой взгляд, который я отвожу.

При воспоминании о том, как он пытался добраться до меня в больнице, а Адские псы его избили, у меня возникает непреодолимое желание забраться к нему на колени и обнять его. Меня переполняет стыд за то, что он прошел через эту боль из-за меня, но также этот стыд не дает мне пошевелиться, поэтому я лишь медленно качаю головой.

– Он чем-то накачал меня, и оно заглушает боль.

В ответ на мои слова Вульф втягивает в себя воздух, но не отходит от дверного проема.

Почему он так себя ведет? Потому что знает, что подсознательно я уже планирую побег?

– Мне не следует здесь оставаться. – Я заставляю себя повернуться к Джейсу. – Ребята, какого черта вы рискнули пойти против Адских гончих ради меня?

– Мы не собирались идти против них, – говорит Вульф.

– Так вы всерьез собирались присоединиться к ним?

Ну конечно. Что они могли планировать сделать, кроме как отдать себя обратно в лапы Церберу, после такого усердного труда над своим освобождением? Они собирались бросить все, что строили, из-за одного опрометчивого решения, и это выводит меня из себя еще больше.

Я разворачиваюсь:

– Какие же вы придурки! Это самая идиотская и глупая идея, которую я когда-либо слышала.

Мне не дают договорить руки, которые обхватывают меня сзади.

– Дыши, – говорит Аполлон мне на ухо, притягивая к своей груди.

– Я не хочу дышать… я хочу… – всхлипываю я.

Его объятие окончательно добивает меня, и мои колени подгибаются. Мы опускаемся на пол, и я сжимаю его руки, пока Аполлон не поворачивает меня лицом к себе и не сажает на свои колени. Я обвиваю руками его шею и утыкаюсь лицом в грудь.

Я не могу вернуться домой и не стану втягивать в это своих родителей. Тем более когда я узнала, как грязно воюют банды. Также я не могу вернуться в свою маленькую квартирку. Я даже не уверена, что мой домовладелец пустил бы меня обратно. А университет и Марли – это часть моей жизни сгорела в огне. Я уже пропустила две недели занятий, так что даже если бы захотела вернуться…

– Когда ты ела в последний раз? – Большой палец Аполлона скользит по обнаженной коже чуть выше пояса моих брюк.

От его прикосновений по моим рукам ползут мурашки и жар пронзает меня насквозь. Сейчас совершенно не то время для такой реакции, но я хочу оседлать его немедленно. Внезапно в моем животе урчит, и я рада охватившему меня смущению, потому что не собираюсь говорить Аполлону, что не могу здраво мыслить, когда он вот так прикасается ко мне. Его прикосновения достаточно невинны, а вот мой разум чертовски грязен.

– Раз Цербер чем-то ее накачал, – говорит Джейс, – еда и вода должны помочь.

Я вздрагиваю, а его тон не терпит возражений, поэтому Аполлон поднимает меня на руки и переносит на диван. Мой взгляд задерживается на его легкой прихрамывающей походке, когда он выходит из комнаты, а потом я под внимательным взглядом Вульфа и Джейса осторожно подтягиваю под себя ноги. Обменявшись взглядами, они расходятся. Джейс садится на другую сторону Г-образного дивана и кладет локти на колени, а Вульф протягивает мне снятое со спинки кресла одеяло, но остается стоять.

– Куда вы ездили с Цербером утром? – спрашивает Вульф. – После того как мы встретились в клубе.

– Э-э-э… в тот дом, – сглатываю я. – В дом, в котором Кронос пытался…

– …сжечь тебя заживо, – заканчивает за меня Джейс. – Он сказал тебе, зачем вы туда едете?

– Я не знала, куда мы направляемся, пока мы не оказались возле того дома.

Видеть этот обугленный дом было пыткой. Если бы тот человек не спас меня… Мои глаза наполняются слезами при мысли о том, как все могло для меня закончиться, и я прижимаю к ним тыльные стороны ладоней. Я не хочу снова плакать. Создается такое впечатление, что все, что я делаю по жизни, – это плыву по течению и плачу, позволяя причинять мне боль. Мой контроль был подорван в тот момент, когда на джип Джейса напали и меня похитили.

Кстати, об этом…

– Как же ты выжил? – Я опускаю руки и смотрю на Джейса, пытаясь понять, смогу ли я определить, есть ли у него травмы.

Вульф сказал мне, что он такой же ворчливый, как обычно, но мне он таковым не кажется. Он не ворчливый, а беспокойный, о чем говорят морщинки вокруг его глаз. Он вытащил меня из движущейся машины меньше часа назад для того, чтобы спасти нас от катастрофы. И все же эхо выстрела, которое я слышала, когда люди Кроноса сажали меня в грузовик, все еще звенит у меня в ушах.

– Они же стреляли в тебя.

Джейс проводит рукой по лицу:

– Нет, не стреляли. Я пришел в сознание и выбил переднее лобовое стекло, пока ты боролась с ними, но не успел вовремя выбраться. Когда я разделался с Титанами, ты уже была в грузовике. Я пытался добраться до тебя, Кора, но не смог. – Он встречается со мной взглядом. – Мне очень жаль.

– Я просидела в запертой комнате пять дней, думая, что ты мертв.

Я не уверена, откуда взялся мой гнев, но он возник внезапно, словно молния в небе. Меня пронзает злость на то, что я потратила так много времени, беспокоясь о ерунде. Еще я злилась на Кроноса за то, что он позволил мне думать, что Джейс мертв, хотя в глубине души я знала, что это не так. Но в этом не было вины Джейса. Я могла бы верить в лучшее, в то, что он жив, но вместо этого я горевала по его кончине.

Мои руки дрожат, и я встряхиваю ими, понимая, что эмоционально выжата. Мне нужны сон, еда, а вовсе не чувство того, что за мной гонятся демоны.

– А ты, Аполлон, – обращаюсь я к вернувшемуся в комнату Аполлону. – Из-за меня в тебя стреляли. Из-за меня вы оба находились на грани жизни и смерти, и все еще заботитесь обо мне?

– Огнестрельное ранение меня не остановит, – говорит Аполлон, принесший с собой ярко-желтый пакет чипсов и тарелку со множеством бутербродов с арахисовым маслом и джемом, которую ставит на подушку рядом со мной.

– Потребовалась лишь небольшая операция. Да и зашили меня просто отлично.

– Вчера ты выглядел неважно.

Я скрещиваю руки на груди, не обращая внимания на разрывающийся в моем желудке голод.

Я не стою такого риска. Они не должны были меня спасать.

– Это не твоя вина. – Аполлон опускается передо мной на колени и берет меня за руку. – Мы не собирались тебя бросать, ясно? Так что выброси эту мысль из головы. Это было наше совместное решение, так что давай больше не будем говорить об этом. А теперь, пожалуйста, Кора, ешь.

Словно решив, что я забыла, как это делается, он берет половинку бутерброда и откусывает от него.

Совместное решение.

Я не знаю, чувствую ли я себя лучше от его слов.

Вздыхая, беру в руки бутерброд. Это одно из тех блюд, которые я могу есть постоянно, что и делала, когда у меня был ограниченный бюджет. Благо эта еда мне совершенно не надоедала.

Рядом со мной волшебным образом появляется бутылка с водой. И после того как я доедаю свою половину бутерброда, выпиваю большую часть бутылки. Мое горло все еще болит после интубации, но постепенно я прихожу к выводу, что все, что я сделала сегодня, было правильно. Я должна была убежать от Адских гончих. И теперь мне предстоит либо рационально посмотреть на вещи, либо уничтожить себя в потоке вины. Хороший выбор, ничего не скажешь.

– Итак, у нас несколько проблем. – Аполлон поднимает руку и начинает загибать пальцы. – Первая – нам нужно выяснить, что Цербер хочет от Коры. К тому же у него новая должность в мэрии. Как он вообще связался с мэром?

– И почему он притащил Кору на пресс-конференцию, – добавляет Джейс.

Слушая их разговор, понимаю, как давно я их не видела, но у меня нет времени наслаждаться этим моментом. Потому что есть свои собственные проблемы, в решении которых нужна помощь.

– Вы знаете, что я была в том пожаре?

Аполлон прищуривает глаза, снова обхватывая руками мои бедра. Он не сдвинулся с места и, кажется, совсем не удивлен. Кто-то должен был сказать ему, что я попала в больницу из-за отравления дымом. Возможно, та медсестра или даже Цербер. Он точно мог рассказать это ребятам.

– Я попала туда, потому что Кронос пытался убить меня, – нервно смеюсь и откусываю еще один кусочек бутерброда. – Но я не выбралась оттуда самостоятельно. Кто-то вытащил меня из этого дома.

Джейс отворачивается и потирает лицо.

– Ну-ка, повтори. – Вульф тянет ко мне руку, опуская половинку бутерброда, которую я собиралась откусить, и его брови ползут вверх. – Кто тебя спас?

Мое лицо, наверно, сейчас стало пунцовым.

– Я не знаю.

– Хорошо, мы вернемся к этому вопросу, – вздыхает Джейс. – Давайте не забывать про наши проблемы с джипом.

– А что с ним? – настала моя очередь прийти в замешательство.

Аполлон рядом со мной открывает пакет с чипсами. Он предлагает чипсы мне, но я качаю головой, а затем кладу одну штучку ему в рот.

– После того как тебя забрали, Титаны подбросили в машину наркотики. Ну и вкупе с несколькими трупами, оставленными позади себя Джейсом… В общем, последнюю неделю или около того Управление по борьбе с наркотиками пыталось что-то разнюхать.

– Джип был зарегистрирован на компанию-однодневку, – говорит Вульф. – Мы так поступаем с большей частью ценных вещей.

– Что-то типа подставной компании? – удивленно спрашиваю я.

– Вроде того, только мы не отмываем с помощью этих компаний деньги, а просто используем их для защиты наших активов, – объясняет Джейс. – В офисе шерифа у нас есть несколько доверенных лиц, которые разбираются с этим. И к тому же наши однодневные компании помогают скрывать наши личности, но если Управление по борьбе с наркотиками продолжит свое расследование, то смею предположить, что в конце концов они нас обнаружат. – Выражение его лица мрачнеет.

– Когда это произойдет, тогда мы и будем разбираться, но сейчас это не так важно, как твоя история. Так что давай послушаем ее с самого начала, – говорит Вульф.

Я делаю глоток воды, а затем закрываю бутылку и отставляю ее в сторону. Рассказ о произошедшем не должен быть сложным, потому что мне просто нужно изложить им факты, что я и делаю. Я рассказываю, как Кронос держал меня запертой в комнате несколько дней, кормя пищей, напичканной наркотиками, пока не пришло время аукциона. Я рассказываю о ярком свете, о камере и о шерифе Брэдшоу.

– Ублюдок. – Вульф встает с дивана и начинает ходить взад-вперед. – Он был там и видел тебя.

– Пока аукцион не закончился, мне казалось, его не волновало то, что я нахожусь там. – Прикусываю зубами нижнюю губу. – А потом он дал нож, который помог мне.

Мои слова снова привлекают их внимание, хотя я не уверена, что оно когда-нибудь ослаблялось. Аполлон продолжает сидеть рядом со мной, Джейс пристроился на противоположной стороне дивана, а Вульф стоит перед нами. Они настолько напряжены, что мне приходится выбирать слова, когда я рассказываю о прошедших днях. Конечно, они не будут плакать из-за той боли, которую я перенесла, а вот мои глаза все еще горят после недавнего срыва. Я промокаю нос краем рубашки, сглатывая внезапно появившийся комок в горле.

– Кронос держал меня за городом. – Я потираю клеймо на своем запястье, обводя контур большим пальцем.

Прикасаться к нему, когда я нервничаю, быстро стало дурной привычкой, ведь клеймо – своего рода болезненное напоминание о том, через что мне пришлось пройти.

– Как только сделка, если это можно так назвать, была завершена, он сказал мне, что мы отправляемся в нейтральное место для ее завершения.

– И они отвезли тебя в тот дом университетского братства? – спрашивает Джейс.

Я перевожу взгляд с него на Вульфа, все еще расхаживающего по комнате, а затем на Аполлона. Похоже, они борются с гневом, пылающим в их сердцах, но только не Джейс. Он пытается проанализировать и осмыслить события последних двух недель.

Двух недель, одну из которых против своей воли я провела во сне.

– Сейчас ноябрь? – внезапно спрашиваю я, и Аполлон хмурится.

– Да, – отвечает он, и я дрожу, услышав ответ.

Как я могла пропустить похолодание? Пропустить смену цвета и опадание листьев? Как я могла пропустить Хэллоуин? Эти мысли заставляют меня задуматься о том, пропустили ли его ребята или они приостановили свои поиски, чтобы отпраздновать темный праздник. Мне до боли хочется назад, вернуть время, которое утекло прямо сквозь мои пальцы. Мне хочется пережить драгоценные минуты и секунды, которые у меня отняли.

– Они привязали меня к стулу в подвале, – продолжила говорить я, боясь, что если сейчас замолчу, то больше не смогу вымолвить ни слова. – Именно там Кронос сказал мне, что Цербер выиграл аукцион. Он признался, что Цербер тот человек, которого он ненавидит больше, чем вас троих. Потом я услышала какой-то щелчок, и он облил заднюю стену бензином. Думаю, Кронос хотел, чтобы я умирала как можно более мучительно в качестве расплаты.

Рука Аполлона скользит в мою, и я крепко сжимаю ее в ответ.

– Продолжай, – призывает Джейс.

Мне приходится напоминать себе, что теперь я в безопасности и могу свободно дышать, но если я вдыхаю слишком глубоко – мне кажется, я все еще чувствую запах дыма, который проникает не только в легкие, но и въелся в волосы и кожу. Возможно, это всего лишь игра воображения, а вдруг все на самом деле обстоит именно так и этот дым, словно воспоминания о произошедших событиях, прячется во мне?

Теперь ни глубокие вдохи, ни рука Аполлона не успокаивают мое бешено колотящееся сердце. Меня захлестывает паника, и я не могу помешать ей, но все же продолжаю говорить:

– Шериф дал мне тот нож, чтобы я могла освободиться, но дверь наверху была заперта, а в помещении было слишком много дыма. Я не могла ни выбраться, ни смириться с тем, что скоро умру.

Наконец я озвучила ужасную правду.

– Но потом дверь открылась, и меня вынесли из подвала… – говорю я почти шепотом. – Я не знаю, кем был мой спаситель, потому что меня вырубили прежде, чем я успела посмотреть на него. А следующее, что я помню, – это мое пробуждение в больнице. Кронос передал контракт Церберу, поэтому он уже там начал контролировать мою жизнь. Меня не только интубировали, но и еще я думаю, что это по его приказу меня держали в медикаментозной коме несколько дней. – При воспоминании о трубке в моем горле я вздрагиваю. – Я больше не хочу, чтобы кто-то имел надо мной такую власть, понимаете? Вот почему я вытащила твой пистолет, Джейс. – Я встречаюсь с ним взглядом. – Я не хотела никого убивать, но я не могла позволить, чтобы мы, все четверо, оказались под каблуком у Цербера.

– Так он специально накачивал тебя успокоительным? – рычит Вульф. – Черт, я собираюсь убить его на хрен!

– Ты этого не сделаешь, – тихо говорит Джейс. – Сейчас он окружен слишком большим вниманием.

– Мне подойдет твоя дальнобойная винтовка, – говорит Вульф, приподняв брови. – Или ты не думаешь, что он заслуживает пулю между глаз? Мы пристрелим его на расстоянии, и никто ничего не узнает.

– Ну конечно, никто же нас не заподозрит. – Аполлон закатывает глаза. – Чувак, будь умнее.

– Но, – я оглядываю комнату, – здесь мне тоже небезопасно. Особенно после того, что произошло сегодня, и я убила…

– Они ничего не сделают! – перебивает меня Джейс.

– Убила Адскую гончую, – заканчиваю я, потому что должна была сказать это вслух, но от меня не ускользает, что Джейс морщится, услышав это.

На самом деле даже он не знает, как отреагирует Цербер.

– Если он решит изменить свои намерения касательно меня и затащит обратно в ад, чтобы накачивать успокоительными до тех пор, пока…

Вечность кажется ужасно долгим сроком.

– Здесь ты в безопасности, – говорит Джейс. – Они не посмеют войти на нашу территорию.

– Но они уже это делали, разве ты не помнишь? – усмехаюсь я.

Я помню тот день, когда Титаны въехали вслед за мной и Вульфом на подъездную дорожку. В тот день была взломана система безопасности, и несмотря на то, что теперь ребята уделяли безопасности больше внимания, я все равно не могла избавиться от ощущения, что за нами наблюдают.

– Он прав, – говорит Вульф. – Мой отец крупный засранец, но он не стал бы нарушать наше перемирие только для того, чтобы забрать тебя. Он не настолько глуп.

– Он предпочел бы, – вздыхает Аполлон, – чтобы это было твое решение.

Неужели они серьезно?

Я смотрю на Аполлона, Джейса и, наконец, на Вульфа.

– Так вот как это будет? Манипулирование?

Вульф предупреждал меня о том, что для его отца весь мир – средство манипулирования.

– Да, – отвечает Вульф, проводя рукой по лицу. – Но чтобы придумать достаточно умную уловку, ему потребуется некоторое время. Они не схватят тебя ни с того ни с сего. Поэтому у нас в запасе есть несколько дней.

– А Кронос?

– Кронос? – хмыкает Джейс. – После того как его план провалился, он скрывается, словно крыса. И я сомневаюсь, что мы увидим его в ближайшее время.

Я выдыхаю, чувствуя облегчение, а Аполлон внезапно встает с дивана и берет меня за руки, помогая подняться:

– Пойдем, Кора.

Я беспрекословно иду с ним, но, проходя мимо Вульфа, замечаю, что кончики его ушей покраснели и он отвернулся. Мне кажется, что он перестал быть похожим на самого себя, а мне потребовалось слишком много времени, чтобы заметить, что что-то не так. Чувствуя беспокойство, я почти останавливаюсь, чтобы спросить его, что случилось, но не успеваю этого сделать, потому что Аполлон увлекает меня за собой наверх по лестнице.

– Куда мы идем? – спрашиваю я, но он не отвечает, а через пару минут мы оказываемся на втором этаже.

Аполлон ведет меня в мою спальню, которую я не узнаю. Я уже начинала привыкать к неприятным зеленым цветам и цветочному принту, но теперь их больше нет.

– Что здесь произошло? – спрашиваю я, резко останавливаясь, а Аполлон в ответ лишь пожимает плечами.

– Небольшой косметический ремонт, не волнуйся.

Я оглядываю кремовые, розовые и угольно-серые оттенки на стенах и понимаю, что этот «небольшой косметический ремонт» изменил всю цветовую гамму комнаты. Я понятия не имею, почему они это сделали, если только не хотели стереть меня из своей памяти.

Тогда бы они не вернулись за тобой.

– Тебе нравится?

Я встречаюсь с ним взглядом и медленно киваю:

– Да.

– Хорошо! – Он выдыхает, будто беспокоился, что изменения могут мне не понравиться.

Дав мне еще пару минут, Аполлон кивает головой в сторону ванной и закрывает дверь в спальню.

Я вхожу в ванную и разворачиваюсь как раз в то время, когда он закрывает за нами и эту дверь. Заперев ее на замок, Аполлон подмигивает мне и, зайдя в кабинку, включает воду. Мы молча стоим рядом и смотрим друг на друга, пока нагревается вода. Довольно скоро из душа начинает валить пар и зеркало запотевает. Только тогда я начинаю чувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы повернуться и опереться руками о столешницу. Я не могу смотреть в зеркало, потому что боюсь увидеть синяки или кровь на своей коже. Вообще, я избегала смотреть на себя с тех пор, как выписалась из больницы. Разве это не печально? Я не могла вынести того, что сделал со мной огонь, неделя, проведенная с Кроносом, или дни без сознания. Все говорят мне, что я боец, но я чувствую себя совершенно иначе. Я прячусь от своих страхов, сжимаясь под давлением обстоятельств. Когда взорвался мотоцикл Аполлона, я перестала ходить в университет. Сбежала из своего родного города, чтобы больше не встречаться со своим бывшим жестоким парнем, и застрелила человека, чтобы избежать попадания под власть Цербера.

Поэтому вместо того, чтобы разглядывать свое отражение в запотевшем зеркале, я опускаю взгляд на столешницу. На ней все еще лежат моя косметичка, расческа для волос, зубная щетка с зубной пастой и дезодорант. Все эти вещи находятся именно там, где я их оставила, но не могу избавиться от чувства, будто все это не мое. Словно я уже совсем не та, кем была раньше.

Но кем я стала?

Подойдя ко мне сзади, Аполлон осторожно освобождает мои волосы от резинки и проводит пальцами по спутанным прядям, осторожно убирая из них кусочки листьев и сосновых иголок, и кладет их на столешницу рядом с моей рукой.

– Знаешь, что мне нравится в тебе больше всего, Кора Синклер?

Я пожимаю плечом в немом вопросе.

– Ты жизнерадостная.

– Ну конечно… – Я закатываю глаза. – Думаю, скорее, совсем наоборот.

Аполлон берет расческу и медленно проводит ею по кончикам моих волос, поднимаясь все выше, к корням. Мои глаза медленно закрываются, и я позволяю себе расслабиться. Я не помню, когда в последний раз кто-то расчесывал мои волосы, не считая девушки, которую насильно выдали замуж за Титана, или женщины, которая вошла в комнату перед нашим отъездом на пресс-конференцию и грубо собрала мои волосы в низкий конский хвост.

Аполлон попеременно проводит по моим волосам то рукой, то расческой, и когда его ногти касаются моей головы, я издаю одобрительный стон. Он зарождается где-то в глубине моего горла и просто выскальзывает наружу, а когда ногти Аполлона снова касаются моей головы, я уже не хочу сдерживать свои стоны.

– Продолжай издавать эти звуки, детка, и мой самоконтроль вылетит в трубу.

Когда я слышу его голос рядом с моим ухом, я откидываю голову назад.

– А что, если я хочу, чтобы ты потерял контроль?

– Футболка. – Хрипло произносит он, приподнимая подол.

Я поднимаю руки, позволяя ему снять с меня футболку, и он швыряет ее куда-то за свою спину.

Аполлон опускается на колени и стягивает с меня брюки, которые я тоже сбрасываю без тени сомнения. Оставшись в нижнем белье, поворачиваюсь к нему, но обнаруживаю, что он стоит всего в нескольких сантиметрах от меня. Я не предпринимаю никаких попыток прикоснуться к нему, хотя на самом деле чертовски этого хочу.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Отправляю тебя в душ.

– Ну да, – язвительно говорю я, и он улыбается, стаскивая с себя футболку.

Поперек его живота я вижу неровный розовый шрам.

– Вчера мне сняли швы – вот почему я был в больнице.

– Тебе ставили капельницу, – вспоминаю я.

– У меня было обезвоживание.

Прикусываю нижнюю губу и неуверенно протягиваю руку, чтобы прикоснуться к его животу, и мой палец скользит прямо под линией шрама.

– Я ожидала увидеть круглый шрам от пули.

– Им пришлось вскрыть меня, потому что были некоторые внутренние проблемы, но сейчас беспокоиться не о чем. – Он ловит мою руку и подносит ее к своим губам, целуя пальцы. – Доктор приказал залечь на дно и сказал, что я выживу. Так что, думаю, шансы у меня неплохие.

– Мне все так надоело, – говорю я, опуская голову.

– Знаю, но так будет не всегда.

Аполлон открывает дверь в душ, и на меня обрушивается волна горячего воздуха.

Я завожу руки за спину и расстегиваю бюстгальтер. Бретельки соскальзывают с моих плеч, и я роняю его на пол, игнорируя то, как загорается взгляд Аполлона, задерживаясь на моей груди. К бюстгальтеру присоединяются трусики, и я задумываюсь, что не чувствую себя уродкой, обнажаясь перед Аполлоном, хотя, возможно, мой вид может его отпугнуть. Я снова похудела настолько, что у меня выступают ребра, и могу поспорить, что под моими глазами залегли тени.

– Ты прекрасна, – шепчет Аполлон.

Его мнение противоположно моему, но именно эти слова мне нужно сейчас слышать.

Мне нечего терять, и я не знаю, почему эта мысль, пришедшая мне в голову, практически выводит меня из равновесия. Мне надоело быть напуганной, беззащитной и беспомощной. В кои-то веки я хочу просто протянуть руку и взять то, чего желаю. И прямо сейчас это Аполлон.

Я чувствую, как мои щеки краснеют, будто объятые пламенем, а в моей голове всплывает воспоминание о том, как Аполлон держал меня за горло, пока Вульф…

Мне приходится сжать бедра, пока я указываю ему на брюки.

– Ты обычно принимаешь душ одетым или снимаешь их?

– Ты хочешь, чтобы я присоединился к тебе? – спрашивает он хриплым голосом, и я киваю.

– Если только не хочешь, чтобы кто-то другой занял твое место.

Мои слова – это пустая угроза, но его глаза все равно темнеют. Аполлон растягивает ширинку на своих джинсах и стягивает их вниз. Отбрасывает их ногой в сторону и обнимает меня, затаскивая под душ.

Сначала нас окутывает пар, а вода оказывается настолько горячей, что мне почти больно, но она расслабляет мои мышцы. А потом рука Аполлона обхватывает мое горло. Я вздрагиваю, но его хватка на моей шее не ослабевает. Прохлада его ладони контрастирует с горячей водой, и я сглатываю, когда по моей коже начинают бегать мурашки.

– Ты хочешь, чтобы с тобой был кто-то еще? Возможно, Вульф?

Мои лопатки касаются прохладного кафеля душевой кабины, и я встречаюсь с ним взглядом:

– Нет.

– Тогда чего ты хочешь, Кора?

– Разве это не очевидно? – ухмыляюсь я.

– Все равно скажи мне.

– Я хочу тебя. Хочу чувствовать тебя внутри себя и снаружи.

Эти слова не кажутся мне моими, но у моего мозга нет времени подумать над этим, потому что между моих ног бьется желание, которое берет надо мной верх. Я держу Аполлона за запястье и, убирая его ладонь со своей шеи, тяну вниз. Провожу его рукой между моих грудей, по животу, направляя вниз, к моей горящей сердцевине. Мы оба своими пальцами чувствуем, насколько я мокрая, и Аполлон издает стон.

– Мы только что тебя вернули. Час назад я видел, как вы с Джейсом выпрыгивали из движущегося автомобиля.

Другой рукой Аполлон скользит вверх, по моим ребрам, не пропуская ни одно из больных мест, которые к завтрашнему дню потемнеют и превратятся в синяки. Но меня это не волнует.

– Пожалуйста.

Он сгибает наши пальцы, проводя ими по моему клитору, а затем убирает свою руку и подносит ее к лицу. Я восхищенно наблюдаю, как его язык ласкает собственный палец, пробуя меня на вкус.

– Ты такая же сладкая, какой я тебя помню, и я собираюсь снова почувствовать этот вкус на своем языке.

– Позже, – обещаю я и тянусь к его члену, который уже стал твердым.

Я поглаживаю его нежную кожу, и Аполлон издает еще один стон:

– Ты буквально разрушаешь мою сдержанность.

Сжав его член, я дергаю рукой по направлению к себе, будто могу использовать его как рычаг, чтобы заставить Аполлона подойти ближе. Сейчас между нами слишком большое расстояние, поэтому он делает шаг ко мне. В этот момент мне кажется, что в этом мире существуем только мы, и я бы не хотела, чтобы было по-другому. Наши тела окутывает пар, ограждая нас от всего, что находится за пределами этой ванной комнаты.

Аполлон убирает мою руку от своего члена, а затем скользит своей рукой вниз по моим бедрам. Он хватает меня за задницу и приподнимает, слегка постанывая. Моя спина упирается в стену, и я обхватываю ногами его бедра. Легкая боль, которую я чувствую в своих горячих мышцах, гарантирует мне, что сейчас я нахожусь не в фантазии, а в реальном мире.

Аполлон просовывает одну руку мне за спину, а другой упирается в стену рядом с моей головой.

– Войди в меня! – умоляю я, чувствуя, как головка его члена скользит по моим складочкам.

Он дразнит меня так несколько раз, и я втягиваю воздух, впиваясь ногтями в его плечи.

– Мне нравится, когда ты умоляешь, – признается он. – Нравится смотреть на твое лицо и видеть, как ты возбуждаешься, когда я делаю это.

Он повторяет то же движение, только на этот раз головка его члена скользит по моему клитору. От ощущения, которое пронзает меня, у меня почти закатываются глаза, но тут его губы касаются моего уха.

– Я хочу слышать твои мольбы, – говорит он, и в кои-то веки слова даются мне очень легко.

– Аполлон, пожалуйста, перестань меня мучить. – Я сжимаю его плечи еще крепче, заглядывая в глаза.

Мои губы приоткрываются, когда он входит в меня всего на дюйм и снова выходит.

– Пожалуйста, трахни меня! Заставь меня забыть последние две недели.

– У тебя грязный ротик, – говорит он, целуя уголок моего рта.

Его большой палец прижимается к моей нижней губе, и я приоткрываю рот, лаская его палец языком, а затем сжимаю зубами. Тяжело дыша, Аполлон смотрит на мои губы, а я двигаю бедрами, пытаясь заставить его войти глубже.

– Пожалуйста, – шепчу я, но он лишь ухмыляется.

– Только не давай мне никаких обещаний. – Он наклоняется и кусает меня за горло, будто наказывая, но из-за его укуса по моему телу разливается жар.

Он загорается прямо в моем горле, направляясь прямиком к влагалищу.

– Тебе же это нравится? Сочетание боли и удовольствия? – спрашивает Аполлон и без предупреждения входит в меня.

Я вскрикиваю и не пытаюсь приглушить звук, не заботясь о том, что кто-то может меня услышать. Мои нервы на пределе, и то, как он неожиданно наполнил мое естество, подталкивает меня к краю. Я пытаюсь заставить его двигаться, но Аполлон лишь остается внутри меня, в то время как его руки скользят вверх и вниз по моему телу. Он прокладывает дорожку поцелуев вверх по моей шее, направляясь к уху, и втягивает мочку в рот. Пока он продолжает посасывать и покусывать кожу, из моего рта вырываются лишь непонятные бормотания, например «пожалуйста» и «о боже».

Он обхватывает ладонями мои груди, пощипывая пальцами соски, и я выгибаюсь ему навстречу, задыхаясь от нехватки воздуха. Это не секс, а прекрасная агония.

– Хватит пыток, – шепчу я.

Аполлон поднимает голову и несколько мгновений изучает мое лицо, прежде чем кивнуть и обнять меня крепче. Внезапно он начинает двигаться. Медленно. Практически полностью выходя и снова входя в меня. Удовольствие сотрясает мое тело, и я еще крепче сжимаю его плечи. Упираюсь головой в кафель и понимаю, что он трахает меня так, словно ждал этого неделями. Наша кожа соприкасается с особым звуком, и меня переполняет удовольствие.

– Черт, ты прекрасна, – говорит он, наклоняясь и втягивая в рот мой сосок.

Мои губы приоткрываются, когда я чувствую, как от моих бугорков к сердцевине будто проходят электрические разряды наслаждения. Чувствуя мою ответную реакцию, Аполлон сменяет губы зубами и теперь то покусывает, то посасывает мои соски. Я запускаю пальцы в его волосы, удерживая его лицо напротив моей груди. Наши сердца бьются в унисон, а ощущение приближения оргазма нарастает и нарастает. Внезапно Аполлон опускает руку между нашими телами и пальцем нажимает на мой клитор. Он щиплет средоточие моего удовольствия, используя боль, чтобы усилить мои ощущения. И этого достаточно для того, чтобы я потеряла контроль. Я снова кричу, чувствуя, что подхожу к краю. Каждая мышца в моем теле напрягается, но он безжалостно продолжает терзать меня, пока сам не начинает задыхаться и не замирает, пульсируя внутри меня. Мы кончаем одновременно, и Аполлон впивается зубами в мое плечо.

– Срань Господня! – шепчу я, извиваясь под ним, не в силах игнорировать то, что он все еще находится внутри меня.

Мы оба дышим так, словно пробежали марафон, а потом Аполлон осторожно обхватывает меня за бедра и приподнимает, выскальзывая из моей киски. Как только я снова встаю на ноги и прислоняюсь к стене – я чувствую, как на меня обрушивается пустота.

Вот и все, а мы даже ни разу не поцеловались.

Глава 7. Кора

После душа, в котором Аполлон основательно вымыл каждый дюйм моего тела, он закутывает меня в халат, а сам выскальзывает из комнаты. Сейчас на нем только полотенце, и он идет в свою комнату, чтобы одеться. Я плюхаюсь на кровать и, заинтересовавшись декоративными подушками, лежащими над моей головой, провожу пальцем по их гофрированной поверхности. Темно-розовый цвет, выбранный ребятами, действительно очень красивый.

Внезапно я замираю, потому что замечаю, что в центре пустой книжной полки шкафа лежит цветочная маска, цвета которой идеально соответствуют новому дизайну комнаты.

Я встаю с кровати и иду к шкафу, не в силах оторвать глаз от стеклянной коробочки, в которой на темно-коричневой бархатной подложке лежит маска Персефоны. Несмотря на то что цветы продолжают медленно высыхать, они выглядят все такими же нежными и хрупкими, как тогда, когда мне впервые подарили эту маску. Я изменилась точно так же, как и эта маска. Девушка, которая надела ее тогда на свое лицо, была напугана. Она думала о смерти, о Кроносе и о своем будущем, но не теряла надежды, что парни вытащат ее из этого ада. Она надеялась, что они остановят этот аукцион и, покончив с Кроносом и Титанами, освободят ее раз и навсегда. Какой же наивной мечтательницей она была.

Мне приходится остановить себя, потому что пальцы так и чешутся разбить стекло и снова надеть эту маску, чтобы посмотреть, вернется ли ко мне взгляд той девушки на мир. Взгляд, полный надежды и страха одновременно.

Итак, кем я стала?

Убийцей.

Аполлон позаботился о том, чтобы на моей коже не осталось следов крови, но, по правде говоря, это мало чем помогло. Мне все еще кажется, что я чувствую ее вкус на своих губах, а мои пальцы помнят тяжесть спускового крючка. Моя рука все еще чувствует отдачу от пистолета, и я не могу выбросить из головы картину, которая до сих пор стоит перед моими глазами: тело водителя, навалившееся на руль.

В следующей маске, которую я надену, непременно должны быть оттенки черного. Потому что именно в такие цвета окрашивается моя душа.

Я делаю глубокий вдох и отворачиваюсь от книжных полок. Если я буду постоянно оглядываться назад, это не приведет ни к чему хорошему. Очевидно, что за прошедшие две недели я изменилась, но с таким же успехом может пройти и целая жизнь.

Я переодеваюсь в спортивные штаны и футболку, а затем снова замираю, увидев в шкафу свой первый наряд, который я надела в этой комнате, чтобы отправиться на Олимп. Юбку и топ кремового цвета. Я уже совсем забыла про него, но теперь мне нужны ответы, поэтому я снимаю одежду с вешалки и несу ее с собой.

Внизу на кухне Аполлон и Джейс открывают коробки с едой навынос. Аполлон встречается со мной взглядом и улыбается, будто он мой сообщник по заговору.

– Голодна? – спрашивает Аполлон, и Джейс вздрагивает, сведя брови в хмурой гримасе.

– Что это? – спрашивает Джейс, переводя взгляд с моего лица на ткань на моих руках.

– В тот вечер я не спрашивала об этом, – говорю я, положив одежду на кухонную стойку. – Но я хочу знать, кто это купил.

– Ты же надевала это на Олимп, не так ли? – спрашивает Аполлон, хихикая.

– Да, но я не покупала эту одежду, – пожимаю плечами я. – Я предположила, что это был ваш подарок. В конце концов, вы же подарили мне маску.

Джейс поднимает со столешницы топ, который постирали прежде, чем повесить в шкаф, но на подоле осталось красное пятно, которое не поддалось стирке.

– Так ты думаешь, что мы это купили?

– Но я же этого не делала. – Я упираю руки в бока.

– Это очевидно, но я не думаю, что кому-то из нас пришло бы в голову подарить тебе это, Кора.

– Хорошо, но тогда почему эта одежда, еще и с бирками, висела в моем шкафу? – спрашиваю я. – Она слишком дорогая, чтобы я могла ее себе позволить, а все остальные вещи в моем шкафу были взяты из моей квартиры.

– Ты уверена, что не покупала эту одежду? – спрашивает Аполлон, внезапно мрачнея.

О, мой бог!

– Я думала, что ты это купил! – кричу я, но они оба смотрят на меня так, словно у меня выросла вторая голова.

Наверно, мне следовало спросить их об одежде еще тогда.

– Что за крики?

Я резко оборачиваюсь и вижу, что сзади меня стоит Вульф.

Он хмуро смотрит поверх моей головы на своих друзей, а затем пристально разглядывает меня и кажется мне сердитым. Я думала, что эта его версия уже давно была стерта, но теперь я практически чувствую, как его демоны пытаются вырваться из-под его кожи.

Чем он занимался последние две недели?

– Ты купил мне эту одежду?

Он наклоняет голову, чтобы хорошенько рассмотреть ткань в моей руке, возможно вспоминая о чем-то.

– Нет, – наконец отвечает он. – А что?

– Эта одежда висела в моем шкафу, – сглатываю я. – Она была новой, с бирками.

– И ты рассказываешь нам об этом только сейчас? – Вульф хмурится еще сильнее. – С чего ты, черт возьми, взяла, что это мы?

– Действительно. – Я качаю головой. – Может, потому, что вы трое подарили мне ту гребаную маску? Или потому, что ты привез меня сюда, накормил и забрал вещи из моей квартиры? Откуда, черт возьми, я должна была знать, что ваша благотворительность не распространяется на одежду?

Вульф пожимает плечами.

Я закатываю глаза, потому что тайна этой одежды будет мучить меня и дальше, а ребята, кажется, обеспокоены этим не так сильно, как я.

– Давайте не будем забывать, что кто-то включил сигнализацию посреди ночи, а еще положил на ваш порог конверт. Я не знаю, почему я так стараюсь убедить вас, но…

– Ты права, – перебивает меня Джейс, обходя кухонный остров. – Кто-то пробрался сюда, чтобы подарить тебе дорогую одежду.

Его тон саркастичен, и это переполняет чашу моего терпения. Я бросаюсь вперед и так сильно ударяю его по щеке, что шлепок эхом отдается у меня в ушах. Мою ладонь начинает щипать, но я уже не могу успокоиться и продолжаю наносить удары по его груди и рукам, не забывая про пощечины открытой ладонью, которые, вероятно, причиняют больше боли мне, чем Джейсу. Он дает мне мгновение, чтобы выпустить пар, а затем легко хватает меня за запястья, разворачивает и оттаскивает назад, впечатывая в стену.

– Ты так легко сдаешься? – Он наклоняется вперед, и на его губах застывает усмешка, когда я прекращаю бороться. – Ну и где твое хваленое мужество?

– Прекрати! – Я пытаюсь выдернуть руки из его хватки, но он сжимает мои запястья и поднимает их на уровень глаз. – Джейс!

– Давай проясним ситуацию. Кроме того, что мы защищаем тебя, между тобой и моими друзьями, похоже, есть какое-то влечение, но я прошу тебя не совершать ошибку, когда дело доходит до меня. Нет никаких «нас»! Мы друг другу никто! Поэтому, если ты даешь мне пощечину или дерешься со мной, то в ответ получишь сполна.

Его лицо приближается к моему, пока его дыхание не касается моей щеки, и я вижу, как его щека покраснела и на ней проступил отпечаток моей ладони.

– И я не думаю, что ты сможешь с этим справиться.

Я гордо поднимаю подбородок:

– Ну, расскажи мне, на что ты способен, и мы посмотрим, смогу ли я с этим справиться.

Джейс смеется прямо мне в лицо.

Тут я делаю единственную разумную вещь, которая приходит мне в голову. Я пытаюсь ударить его коленом, но он легко блокирует удар, снова прижимая меня к стене.

– Не уверена, как ты смог превратиться из милого парня в самого большого ублюдка во вселенной?

– Это приходит с опытом.

– Это раздражает.

В его глазах вспыхивает непонятное мне выражение, и, склонив голову, он выкрикивает:

– Оставьте нас!

Я слышу позади него какое-то движение и замечаю, как Вульф стремительно покидает кухню. Аполлон же колеблется, смотря на нас нахмурив брови.

– Уходи! – снова выкрикивает Джейс.

– Какой грозный большой папочка, – усмехаюсь я. – Приказываешь своим маленьким приспешникам уйти, чтобы они не подумали о тебе хуже, чем есть на самом деле?

– Я пытаюсь защитить не свое достоинство, принцесса, – улыбается он. – Знаешь, ты все еще нам должна.

– И что, черт возьми, это значит? – спрашиваю я, чувствуя, как мой желудок сжимается.

– Если мы приютили тебя, это не значит, что я забыл о твоем долге. Просто мне было жалко тебя, и я в шоке от твоих дерьмовых навыков принятия решений. Мы спасли тебя уже несколько раз, а что ты сделала для нас взамен?

Глаза Джейса блестят, будто он наслаждается этой жестокостью, но его поведение больше подходит Аиду, чем Джейсу, и мне странно, как я могу разделять одного человека на несколько личностей.

Мне становится не по себе от того, как я скучаю по Джейсу, который обнимал меня и составлял мне компанию по ночам. Но, с другой стороны, меня странным образом привлекает эта его версия. Когда его тело прижимается к моему, я чувствую его напряженные мышцы и едва сдерживаемый гнев. Это заставляет меня хотеть давить и давить на него, просто чтобы посмотреть, как далеко мы оба сможем зайти, прежде чем сломаемся.

Опасность.

Вот что меня привлекает в нем.

Его лицо все еще находится очень близко к моему, а мои запястья, которые он держит поднятыми по обе стороны от моей головы, – в его хватке. Его бедра прижимают мои к стене, и я ловлю себя на том, что расслабляюсь в его объятиях.

– Тебе повезло, что я не выцарапала тебе глаза, пока ты спал.

Его губы касаются уголка моих губ, а затем он отстраняется, и я чувствую горячее дыхание у своего уха.

– У тебя было много шансов.

Я резко дергаю руками, и он отпускает мои запястья.

Оттолкнув Джейса, я отступаю в сторону и стараюсь вести себя достойно. Я поправляю рубашку, хотя это наименее потрепанная вещь на мне, и беру тарелку. Я не торопясь заглядываю в контейнер с едой навынос и накладываю себе то, что понравилось. Джейс же набирает кому-то сообщение на своем телефоне, полностью игнорируя меня и не беспокоясь о том, чем я занимаюсь.

Все в порядке.

Стараясь скрыть свою дрожь и раздражение, я хватаю укороченный топ и юбку и выбрасываю их в мусорное ведро. Часть меня испытывает чувство вины за такое расточительство, но я больше не могу на них смотреть, а ребята явно мне не верят. Я беру свою тарелку, а затем роюсь в холодильнике в поисках какой-нибудь газировки, хотя мне сейчас необходимо что-то покрепче воды. Я обхватываю пальцами пивную бутылку и засовываю ее под мышку, а затем направляюсь в безопасное место, подальше от Джейса Кинга.

Глава 8. Вульф

Моя машина стоит на холостом ходу на подъездной дорожке у нашего дома. Я не мог просто встать и уехать сейчас, когда вокруг происходит вся эта чертовщина, но мне было необходимо хоть немного побыть в тишине. Поэтому, взяв из дома бутылку пива, я сел в машину, но смог проехать всего три метра. Радио включено на небольшую громкость, но я все равно разбираю слова диктора. Заявление мэра этим утром вызвало небольшой переполох у большинства жителей Вест-Фолса. Его выступление звучало как угроза, поэтому с сегодняшнего утра давление в массах все нарастает и нарастает, и рано или поздно оно взорвется.

Я делаю глоток пива и закрываю глаза. А между тем мой телефон снова жужжит, дребезжа в подстаканнике. В течение последних трех часов мне без остановки звонят то мой отец, то другие Адские гончие.

Жаль, что между тем, что я хочу делать и что следует, пролегает огромная пропасть. Я хочу пойти и найти Кору, но сегодня вечером мои мысли слишком темны, ведь я представляю ее и Аполлона в гребаном душе, скорее всего, занимающихся сексом. В моей груди стало слишком тесно, и на нее давит эмоция, которую я отказываюсь называть вслух.

Мне нужно ответить на звонок, даже если я не хочу этого делать.

Я заключил очередную сделку со своим отцом, которую мы нарушили. Нарушили не он или Кора, а мы. Джейс и Аполлон знали, на что мы идем, и знали о риске, так же как и я знал, чем рискую. Мы могли бы объединиться с Цербером и помочь ему с его дурацким замыслом. Могли выполнить обязанности, на которые я уже согласился, но вместо этого мы помогли Коре сбежать.

Сейчас она находится где-то в нашем большом доме, а ее возвращение подействовало как бальзам для души Аполлона, и даже Джейсу стало легче дышать. А что касается меня, каждый вдох дается мне с трудом. Я был не готов к тому, что после ее возвращения домой, особенно после того, как с ней поступили Кронос и мой отец, на меня обрушится такое огромное чувство вины.

Мой телефон снова звонит, и я выхватываю его из подстаканника, готовый выбросить в чертово окно, но имя, высвечивающееся на экране, заставляет меня задуматься. Мне звонит Малик Барлоу, правая рука моего отца. Он не поднимался по служебной лестнице как обычный Адский пес, а использовал для этого Джейса и Аполлона. Когда-то давным-давно мы были друзьями, и, несмотря на пролитую кровь, я не держу на него зла. Как ни странно, мне становится любопытно, зачем он звонит, поэтому я нажимаю кнопку «Принять звонок» и жду, сохраняя молчание.

– Вечно ты играешь в свои игры, – доносится до меня низкий смешок. – Когда-то мне это нравилось в тебе, Вульфи.

Я подавляю желание закатить глаза, но, несмотря на то, что он меня не видит, не хочу доставлять ему такое удовольствие.

– А теперь не нравится? Мне больно это слышать.

– Твой отец в ярости.

Значит, он выжил.

В моей груди щемит от легкого разочарования.

– Конечно в ярости. – Я делаю еще один глоток пива из бутылки, которая быстро нагревается в моей руке. – Я так и думал, что звонишь рассказать мне что-то, чего я не знаю.

– Трое наших людей были найдены мертвыми в нейтральной зоне.

– Да ну? – Я вздыхаю и потираю глаза.

– Они были на сегодняшней пресс-конференции.

– И… – У меня внезапно возникает непреодолимое желание перенести этот разговор подальше от дома, поэтому, зажав телефон между ухом и плечом, я выпрыгиваю из машины и иду по боковой дорожке вокруг гаража, которая ведет на задний двор.

Я направляюсь к заброшенным садам, которые расположены на краю земельного участка, принадлежащего нам.

Малик шумно вздыхает, хотя обычно этот человек молчалив, как призрак. Но такой тихий он отнюдь не от природы. Пока мы вместе росли, я постоянно слышал, как он смеялся, задыхался, храпел, пыхтел, но все эти звуки вызывали у моего отца неприязнь, и однажды он просто выбил их из парня. Малик стал молчалив, но очевидно, что общение со мной пробуждает его старые привычки.

– Выкладывай.

– До сих пор Титаны хранили молчание по этому поводу, и ты же знаешь, как Кронос любит хвастаться убийствами. – Малик ненадолго замолкает. – Но эти смерти…

– Это же нейтральная зона. Они не станут хвастаться тем, что нарушили перемирие.

Студенческий округ, как и сам университет, должны быть в безопасности, но теперь Цербер провозгласил себя защитником этого района, и конечно, Титаны разозлятся на то, что он посягнул на нейтральную зону, и нанесут ответный удар. Но они не настолько глупы, чтобы признать это.

– Мой отец должен был это предвидеть.

– Ты, кажется, меня не слушаешь. – Малик издает еще один звук, что-то вроде стона, который проскальзывает сквозь его зубы.

Я могу представить, как он стоит прямо сейчас, стиснув челюсти и прикрыв глаза рукой. Такую позу он обычно принимал, когда Цербер застукивал нас за чем-то, что мы делали против его воли. Малик будто бы предпочитал не видеть приближающегося наказания. Это его редкая слабость и единственный прокол.

– Это не было возмездие Титанов. Ты когда-нибудь видел, чтобы Титаны кого-нибудь обезглавливали?

– О чем, черт возьми, ты говоришь?

Обезглавливание? Я думал, что Кронос где-то в уединении зализывает свои раны, а он здесь и решил отрубать головы?

– Единственный способ, с помощью которого мы опознали людей, – татуировки, – снова вздыхает Малик. – Это было ужасно.

– Итак, ты звонишь мне потому, что…

– Потому что твой отец в ярости и я не уверен, что он собирается делать. Сначала он проигрывает вам Кору, плюс убивают его водителя, а теперь еще трое его людей оказались мертвы и обезглавлены. Считай, что ты от меня этого не слышал, но они были лейтенантами.

Черт возьми!

Обезглавленные лейтенанты Адских гончих в нейтральной зоне – звучит как какая-то страшилка, которой по ночам пугают детей, чтобы они оставались в безопасности своих постелей.

– Я просто предупреждаю вас, что возможно в Стерлинг Фолсе объявился кто-то похуже, чем Цербер и Кронос. Пока внимание твоего отца отвлечено, это дает вам отсрочку на день или два. Ну все, мне нужно идти.

Он отключается.

Здорово.

Я засовываю телефон в карман и, пройдя по дорожке к узкому проему, расположенному между двумя гигантскими мраморными колоннами, выхожу через него в сад. Вероятно, когда-то здесь было очень просторно, но чрезмерный рост зелени придает этому месту дикий вид. Листья цепляются за мою куртку, пока я не выхожу на открытое пространство. Каменная стена загораживает наш дом, и я действительно могу спокойно перевести здесь дух. Я бреду по тропинке, которая вьется мимо кустов и деревьев, и наблюдаю за тем, как все вокруг начинает погружаться в спячку. Яркая зелень сменяется оранжевыми, красными, желтыми и коричневыми оттенками, а по земле уже разбросаны листья. Я направляюсь к задней части сада, где находится беседка, и, пригнув голову от веток, разглядываю темное сооружение, погруженное в тень. Беседка увита плющом, будто природа пытается вернуть себе древесину, из которой она сделана, но изнутри темной беседки исходит сияние. В трансе я нахожу вход и делаю несколько неуверенных шагов вперед. Беседка имеет форму восьмиугольника, а ее перила, в которых не хватает нескольких вертикальных балясин, окрашены в белый цвет. Краска облупилась в нескольких местах. Только скамейка внутри кажется не тронутой временем, но мое внимание переключается на свечу, стоящую на этой скамье. Пламя свечи колышется на легком ветре, а рядом со свечой сидит девушка, которая привела меня сюда, даже не подозревая об этом. Ее лицо спрятано в руках, а колени подтянуты к груди, будто она пытается стать как можно меньше. Насколько я могу судить, она не плачет, хотя я даже не слышу ее дыхания. Конечно, она еще не поняла, что я здесь, но задаюсь вопросом, что такого сделал Джейс, чтобы заставить ее сдаться.

Меня захлестывает еще один всплеск гнева. Мертвые Адские гончие? К черту их! Возможно, Кора ранена. Пусть ее ранение не физическое, я понимаю, что даже за это я готов избить своего самого лучшего друга до полусмерти. Сжимая кулаки, я делаю неглубокий вдох. В отличие от Малика, которого мой отец заставил молчать с помощью побоев и всякой подобной херни, я никогда не был таким. Я так и не научился становиться призраком и в некотором смысле действительно стал Адским псом. Мои одноклассники дразнили меня из-за моего имени, моих волос, кожаного жилета, который я носил даже в средней школе. Трудно не стать объектом насмешек, если твой папаша считал себя настолько умным, что сделал из себя трехголового пса, а из сына – волка. Хотя иногда я чувствую, что оправдываю свое имя. Большую часть своей жизни я пытаюсь обуздать рвущиеся из меня дикость, голод и жажду насилия. И я не знаю, привил ли мне эти чувства мой отец или они всегда таились во мне.

Долгие минуты Кора не двигается с места, а потом слегка поднимает голову и делает глубокий хриплый вдох, только для того, чтобы потом снова съежиться, крепче обнять свои ноги и уткнуться лицом в ладони.

Я ненавижу, когда она в таком состоянии. Под моей кожей зудит потребность в насилии, готовая вырваться на свободу. Что бы ни случилось между ней и Джейсом, между ней и Кроносом или моим отцом – во мне бурлит темная ненависть ко всем, кто причастен к такому ее состоянию. Такое чувство, как ненависть, всегда таилось в моей душе, но в последнее время я стал замечать, что оно все чаще выбирается наружу и, вместо того, чтобы подавлять свои темные желания, я поддавался им. Именно поэтому я убил того водителя грузовика и нескольких Титанов, что только усугубило ситуацию.

Она сейчас такая из-за них.

– Мы ни перед кем не прогнемся! – внезапно говорю я, и Кора вздрагивает от низкого тона моего голоса.

Я подхожу ближе и хватаю ее за руку, поднимая на ноги. Мерцающий свет свечи – единственный источник света в этом темном пространстве, но его достаточно, чтобы я мог увидеть ее заплаканные щеки и проблеск какой-то эмоции в глазах.

– Перестань плакать, ты меня слышишь? – Я беру ее за плечи и слегка встряхиваю, желая, чтобы к ней вернулось желание бороться. – Мы не прогнемся и уж точно не сломаемся.

Она пристально смотрит на меня, и я не могу понять, то ли она не узнает человека, которым я стал, то ли она просто в растерянности.

Знаешь, цветочек, я тоже растерян.

Я достаю свой пистолет и переворачиваю его. Требуется немного сноровки сделать так, чтобы Кора обхватила его своими пальцами. Проведя указательным пальцем вдоль ствола, я сжимаю ее руку на пистолете и приставляю его дуло к своему сердцу.

– Что ты делаешь? – вскрикивает она, пытаясь убрать руку, но я держу ее слишком крепко.

Я ненавижу эту ярость, проснувшуюся в своем сердце. Во мне слишком много ненависти, и это не идет на пользу никому из нас.

– Я хочу преподать урок нам обоим. Ты хочешь уйти? Хочешь сбежать домой к своим мамочке и папочке?

Едкие слова слетают у меня с языка, прежде чем могу их остановить, но я уже жажду крови. Ее? Моей? Я пока не знаю.

Кора прищуривает глаза.

– Да ладно тебе, Кора. Ты здесь абсолютно одна и плачешь навзрыд. Это не символично и отнюдь не мило. У тебя было несколько ужасных дней. – Я осторожно освобождаю одну свою руку, продолжая крепко держать ее руки другой, и достаю из кармана ключи от машины. – Возьми ключи, пристрели меня и беги. Только не оглядывайся назад.

– Я не понимаю, как это можно считать уроком? – спрашивает она, внимательно смотря в мои глаза.

У нее такое хорошенькое личико и такие красивые глаза, что неудивительно, что Аполлона влечет к ней. Сейчас у нее такой вид, словно она молит о спасении. Только Аполлон не сможет этого сделать. И я почти уверен, что мне ее спасение тоже неподвластно. Никто из нас не создан для того, чтобы быть чьими-то спасителями, как бы сильно мы ни старались.

– В этом проклятом мире нет никого, кто защитит тебя лучше тебя самой. – Я подаюсь вперед, и ее локти сгибаются, но пистолет сохраняет между нами некоторую дистанцию.

Его дуло по-прежнему упирается мне в грудь, и внимание Коры переключается с пистолета на мое лицо и обратно.

– И это, черт возьми, значит, что ты не должна бояться стрелять, когда это необходимо.

– Ты думаешь, я этого не знаю? Я уже стреляла! – Я вижу, как в ней разыгрывается внутренняя борьба, но палец ни на сантиметр не приближается к спусковому крючку.

Даже расстроенная и с покрасневшим лицом, она не колеблется.

– Ты же не думаешь, что я хотела, но не смогла застрелить твоего отца? Когда он практически вынудил меня сделать это – я смогла нажать на курок, просто целилась не в того человека! – В конце концов ее голос срывается на крик.

– Ты сделала то, что должна была, и знаешь, что это сработало, а теперь пистолет направлен на меня. Итак, цветочек, что же ты собираешься делать сейчас?

Я перевожу дыхание: выстрел, черт возьми, определенно меня убьет, и это, возможно, установит своего рода мир.

Кора рычит, обнажив зубы. Ее страх превращается в гнев, и к моему горлу приливает кровь. Черт, она такая хорошенькая, когда ей грустно, но злость делает ее невероятно красивой.

– Нажми на курок, – продолжаю подстрекать ее я.

Возможно, я действительно хочу умереть, а ее лицо – это последнее, что бы я хотел видеть перед смертью.

– Давай же, Кора!

Она вырывается из моей хватки, и я отпускаю ее. Ее пальцы скользят по моим, оставляя в одной моей руке пистолет, а в другой ключи. Я бросаю ключи на пол и переворачиваю пистолет, целясь в одну из деревянных опор. Нажав на спусковой крючок, я быстро произвожу четыре выстрела подряд, и каждая пуля находит свою цель и дерево раскалывается. Выстрелы звенят у меня в ушах, и мгновение я наслаждаюсь этим звуком. Кора округляет глаза, и я вижу, как она осмысливает то, что только что произошло.

– Черт возьми, я могла тебя убить! – Она бросается на меня с визгом, нанося беспорядочные удары кулаками по моим плечам.

Внезапно мне прилетает хороший удар в челюсть, и Кора сразу же отшатывается назад, прижимая кулак к груди.

Да, челюсть значительно тверже рук и удар был чувствительный, но тем не менее я рад, что мне удалось вытянуть из нее волю к борьбе, которую Джейс, похоже, полон решительности подавить.

Я делаю шаг к ней, а она сердито смотрит на меня.

– К черту все это! – Она проносится мимо меня, а затем резко останавливается в нескольких сантиметрах от перил.

– Что, черт возьми, с тобой не так?

– Ты. – Я смеюсь и качаю головой, хотя в этой темноте она этого не видит. – Ты знаешь, что я делал последние недели? – спрашиваю я, подойдя ближе и борясь с желанием прикоснуться к ней.

Кора не отвечает, но больше не убегает.

Я наклоняюсь и касаюсь губами ее уха. Я почти уверен, что это прикосновение вызывает чудесную дрожь по ее спине, поэтому высовываю язык и пробую на вкус ее кожу.

– Я убивал людей. Я пытал их, чтобы получить информацию, а затем выбрасывал, словно мусор.

Я говорю это так, словно произошедшее ничего не значит, и возможно, так оно и есть. В любом случае я уже слишком облажался, чтобы беспокоиться по этому поводу.

– Кого?

Я выдыхаю.

Почему я признаюсь ей в своих грехах? Наверное, для того, чтобы объяснить пятна, появившиеся на моей душе. Я взял имя Ареса, потому что никто никогда не слышал о нем ничего хорошего. Он был соблазнителен – разгневанный бог, вовлекающий людей в битву на смерть. Втайне я думаю, что он и Аид были соратниками в этом деле. Хранитель подземного мира и тот, кто отправляет души в могилы на десятилетия раньше положенного срока.

– Пока я искал тебя и Кроноса, я начал с Титанов, которые встали у меня на пути, затем в расход пошел владелец грузовика. – Я больше не могу вспомнить его лицо, только вес тела, когда я толкал его с обрыва. – После был один из пожарных, которые задержались с прибытием на место происшествия, полицейский и санитар, у которых были инструкции убить тебя.

Это были довольно темные дни, и даже если мой отец знал, чем я занимаюсь, то ему явно было все равно. Я не знаю, как далеко заходят его планы по захвату Стерлинг Фолса, но, должно быть, он начал их осуществление задолго до той дурацкой пресс-конференции, до его общения с шерифом и мэром, до захвата нейтральной территории. Так что, возможно, он даже знал, что Кронос не отпустит Кору так легко, ведь Титан понимал, насколько эта девушка ценна, раз и отец и сын попались на его крючок.

– У меня есть список, – внезапно говорит Кора, и я хмурю брови.

– Список?

– Людей, которые причастны к тому, что произошло.

Мое сердце начинает биться немного быстрее от ее признания.

– Расскажи мне.

– В него входят Титаны, которые в ту ночь затолкали меня в грузовик. Один парень по имени Броуди, который вел аукцион. – Ее нежный голос внезапно становится жестким. – Шериф, Кронос, а теперь и Цербер.

Она оборачивается и прижимает руку к моей груди. Ее прикосновение настолько неожиданно, что я напрягаюсь и едва не отступаю назад. Ко мне никто так не прикасался уже две недели, а когда я коснулся Коры в клубе Адских гончих – я испытал что-то похожее на облегчение. Облегчение оттого, что она жива и с ней все в порядке. Ее благополучие стало якорем, засевшим в моем сердце, пробившим мои кости и броню. В один прекрасный день она вырвет его своей улыбкой и заберет себе, и я не уверен, жду ли я этого дня с нетерпением или боюсь грядущего.

– Вульф, я хочу, чтобы вы помогли мне. Они должны заплатить.

Я вижу разительное отличие между девушкой, на которую я смотрю сейчас, и девушкой, которая переживала свое первое убийство, но уже киваю в знак согласия. Она хочет отомстить, и я могу это осуществить. Я выпустил своих демонов из их клеток, и вернуть их под контроль оказалось сложнее, чем я ожидал. А прямо сейчас я теряю контроль над собой, потому что рука Коры скользит вверх по моей шее и обхватывает подбородок. Она притягивает мое лицо к себе и пристально смотрит в мои глаза.

Видит ли она это? Что я стал значительно хуже, чем был до ее исчезновения.

– Мне нужна твоя помощь, но убить их должна я. – Она пристально смотрит на меня. – Я знаю о последствиях и знаю, что это может сделать со мной. Возможно, тот водитель, который стал моим первым убийством, не заслужил этого, но парни из моего списка заслуживают. Мысль о том, что я смогу отомстить и причинить им боль, была единственным, что поддерживало мое здравомыслие в той маленькой комнате.

Мой рот приоткрывается в удивлении, но, черт возьми, я возбужден еще сильнее, чем тридцать секунд назад.

Я смотрю на Кору и понимаю, о чем она говорит. Она приняла решение, и кто я, чтобы с этим спорить? Мне самому предстоит принять свои собственные решения.

Прежде чем я успеваю ей ответить, на нас падает свет фонаря.

– Вульф, какого хрена?

Я стону и поднимаю голову в сторону света. Щурясь, я могу разглядеть стоящих около беседки Джейса и Аполлона.

– Вы, идиоты, слишком долго шли. Я выстрелил из пистолета по меньшей мере минуту назад.

Вероятно, дольше.

– Сюда никто не ходит, – огрызается Аполлон.

– И все же.

Я отстраняюсь от Коры, и это практически больно, но я хочу, чтоб моя эрекция спала и не была замечена.

Кора натягивает капюшон и убирает от меня свою руку. Видимо, она не может смотреть ни на кого из них.

– Ну-ну.

– Почему ты такой красный? – Джейс заходит в беседку, приближая этот невероятно яркий свет фонаря к моему лицу, и я пожимаю плечами.

– Не знаю, может, мне чертовски стыдно.

Кора фыркает, а затем возвращается к свече. Она берет ее со скамейки, а ее маленький огонек на удивление все еще жив и здоров и мерцает как сумасшедший.

– Нам нужно идти домой, – наконец говорит Джейс. – У Святого есть новости.

– О трех Титанах? – спрашиваю я, и он морщится.

Взгляд Джейса скользит по Коре, а затем возвращается ко мне.

– Я не собираюсь обсуждать это при ней.

Гребаный Джейс и его проблемы с доверием.

– Она может прочитать об этом в новостях. – Я закатываю глаза. – Да даже просто в чертовом поисковике. Ты тоже хотел, чтобы она была здесь! Так что, черт возьми, будь мужиком и смирись с последствиями.

Кора вздрагивает от моих слов:

– Забавно он показывает свое желание.

– Возвращайся домой! – Джейс свирепо смотрит на нее.

– Отвали.

Я усмехаюсь ее сердитому тону, потому что знаю, что это моя заслуга. Всякий раз, когда Джейс пытается погасить ее огонь, я разжигаю его заново. Это мое молчаливое обещание ей и самому себе.

– Отлично, – ворчит Джейс и резко отворачивается. – Придешь, когда будешь готова, или оставайся на улице всю ночь, выбирать тебе.

Она проносится мимо него, перекидывая волосы через плечо.

– Думаю, на этот раз я готова.

Глава 9. Кора

Я не знаю, куда иду, пока не оказываюсь на третьем этаже, на котором я была всего один раз вместе с Аполлоном. Я подхожу к стеклянной стене в задней части помещения, сквозь которую льется лунный свет, и смотрю на рощу деревьев на заднем дворе особняка. В прошлый раз этот вид мне казался прекрасным, несмотря на то, что я была напугана и цеплялась за рубашку Аполлона все то время, когда он расчищал это место. Теперь, когда я пришла сюда одна, по моей коже бегут мурашки, а волосы на затылке встают дыбом. Я отхожу от стекла, и мои мысли сразу же возвращаются к недавним событиям, а пальцы и запястья ноют оттого, как сильно я сжимала пистолет, прижимая его к груди Вульфа. Несмотря на то что в моей руке был настоящий пистолет, я потеряла связь с реальностью. Я вышла на улицу в поисках тишины. Хотела покопаться в своей голове и найти какие-нибудь ответы, но вместо этого меня нашел Вульф, и в конце концов я рассказала ему о списке, не забыв добавить, что в него входит имя его отца.

– Кора?

Резко обернувшись, я вижу, что у дверного косяка, скрестив руки на груди, стоит Вульф. Я даю себе минуту, чтобы как следует разглядеть его тело, и пульсация между моих ног становится все более настойчивой.

– Тебя не волнует, что я убила человека? – спрашиваю я и съеживаюсь, ожидая ответа.

– А тебя волнует, что я убил нескольких человек?

Он знает, что мне все равно. С момента нашей первой встречи и до этого дня для меня ничего не изменилось. Но он ждет ответа, будто нервничает и собирается ответить на мой вопрос только после того, как я отвечу на его. От этого я чувствую себя немного лучше.

– Ты же знаешь, что нет.

Вульф облегченно выдыхает и неторопливо идет вперед. Он едва касается моего запястья, а затем, снова шумно выдыхая, тянется к другой моей руке. К той, в которой я все сжимаю свечу. Мои пальцы покрыты высыхающим воском, который сначала причинял мне боль, когда маленькие струйки горячей жидкости стекали по моей коже.

– Больно?

– Хорошо отвлекает.

– Х-м-м-м. – Он смачивает слюной большой и указательный пальцы, а затем тушит пламя, и я вздрагиваю от негромкого шипения гаснущей свечи.

Забрав свечу, Вульф разжимает мои пальцы и оттирает с них воск, прежде чем перевернуть мою руку ладонью вверх и вытянуть ее вперед. От первой капли все еще горячего воска со свечи, которую Вульф держит над моей рукой, у меня закрываются глаза. Воск необъяснимым образом воспламеняет не только место, на которое он пролился, но и всю мою кожу, даря ощущение жжения. Я делаю шаг вперед и беру лицо Вульфа в свои ладони. Он не сопротивляется, когда я притягиваю его ближе, но и не делает ни шага навстречу. Лишь свеча выпадает у него из рук, падая на пол с глухим звуком, когда наши губы соприкасаются. Мои губы скользят по его совершенно неподвижным губам, и я уже собираюсь сдаться, когда Вульф словно возвращается к жизни. Он обхватывает рукой мой затылок, запуская пальцы в волосы, и тянет в угол, внезапно перехватив инициативу на себя.

Запустив руки в его волосы, я слегка царапаю кожу головы, и Вульф стонет. Я облизываю уголок его губ, а он притягивает меня ближе, положив руку на мою спину. Он пробует мои губы на вкус, а затем отстраняется.

– Скажи мне остановиться, – просит он.

– Ни за что на свете, Вульф, – усмехаюсь я. – Я хочу, чтобы ты поглотил меня.

Вульф смотрит на меня с таким же жаром, какой я чувствую внутри себя, а затем медленно отпускает.

– Тогда разденься для меня, цветочек.

По моим рукам пробегают мурашки, и меня осеняет безумная идея. Идея, которая может оттащить его от края обрыва, на котором он стоит. Поэтому я облизываю губы и качаю головой:

– Пока нет.

Его бровь приподнимается, и на лице появляется настороженность, особенно тогда, когда я делаю шаг вперед и просовываю пальцы за пояс его джинсов. Расстегнув пуговицу, я тяну вниз молнию, а затем снимаю джинсы Вульфа с бедер вместе с трусами. Вульф резко втягивает в себя воздух, когда я опускаюсь на колени.

Я никогда не делала этого раньше, и мне никогда этого не хотелось, пока не встретила его.

Я встречаюсь взглядом с Вульфом и, убедившись в том, что он видит, что я делаю, обхватываю рукой его член, проведя по всей длине. Вульф дергается от этого прикосновения, и я сжимаю его член крепче. Ускоряю свои ласки, пока не слышу, как он выдыхает. Его губы приоткрываются, а руки сжимаются в кулаки.

– Я оговорилась, – говорю я, а после облизываю головку его члена, пробуя на вкус выступившую смазку.

У него красивый член и намного больше, чем был у моего бывшего.

Я заставляю себя поднять взгляд, чтобы посмотреть в лицо Вульфу.

– Я не хочу, чтобы ты поглотил меня, Вульф. Я хочу поглотить тебя.

– Черт, – качает головой Вульф. – В последнее время, цветочек, у меня не все в порядке с самоконтролем.

Сегодня я прямо в ударе, ведь Аполлон сказал мне что-то похожее. Видимо, я нарушаю их сдержанность.

– Хорошо.

Я кладу руки Вульфа себе на голову, и сначала он послушно запускает пальцы в мои волосы, а затем напрягается, когда мой рот смыкается вокруг его члена. Я снова облизываю его головку и меняю позу для того, чтобы мне было удобней использовать свою руку. Когда я заглатываю его глубже, головка члена упирается в мое горло и я борюсь с рвотным рефлексом. Вульф начинает двигаться и, подстраиваясь под движения его бедер, я посасываю его член, пока Вульф не отводит мою голову назад, снова встречаясь со мной взглядом. Он толкается глубже, отчего на мои глаза наворачиваются слезы, но я не пытаюсь его остановить, даже когда задыхаюсь. Все, что я могу делать, – это продолжать смотреть на него снизу вверх.

– Держи рот открытым, – грубо приказывает он и ускоряет движения.

Спустя всего несколько секунд он делает два выпада бедрами, а затем стонет, изливаясь в мой рот. Я не ощущаю вкуса его разрядки, потому что его член глубоко внутри моего горла. Когда Вульф отстраняется, я вдыхаю воздух через нос, а мой рот оказывается наполненным его горячим семенем.

– Черт, это идеально. – Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, размазывая по ней свое семя. – Глотай, цветочек, – приказывает он.

И я глотаю. Мой язык скользит по губам, собирая все до последней капли, и часть меня наслаждается тем, как Вульф смотрит на меня. Все, что я делала своим ртом, губами, языком, довело его до предела. Вульф все еще возвышается надо мной, но даже со своего места я вижу темноту в его глазах. Его член подергивается, а я сажусь на корточки, улыбаясь Вульфу снизу вверх. Внутри у меня все пульсирует, но я молчу о своих потребностях. Мы снова поменялись местами, и теперь он взял ситуацию под контроль. Наклонившись, Вульф обеими руками берет меня за воротник рубашки и легко разрывает ткань, наплевав на громкий звук. Он стонет и сдергивает рубашку, а затем указывает на лифчик.

– Сними его.

Я завожу руки за спину и расстегиваю бюстгальтер, позволяя лямкам соскользнуть с моих плеч. Отбросив его в сторону, я слегка откидываюсь назад, пристально глядя на Вульфа.

– Перевернись на четвереньки, – говорит он, но я чувствую заминку в его словах. – Если ты хочешь остановиться – уходи прямо сейчас.

Хочу ли я остановиться?

Явно нет. Поэтому прикусываю губу и делаю как он велит. Он опускается на колени рядом со мной и просовывает большие пальцы под пояс моих спортивных штанов, стягивая материал вниз, а затем его губы оказываются на моих ягодицах. Глубоко вдыхая, я оглядываюсь назад и успеваю увидеть, как он обнажает зубы. Он впивается ими в мою кожу, и доза этой боли пронзает мое нутро, превращаясь в похоть, делая происходящее между нами чем-то большим, и я верю, что Вульф не причинит мне вреда. Во всяком случае, не по-настоящему.

Вульф лижет и покусывает мои бедра, а затем задницу, спускаясь по ее изгибу. Я слегка стону и подергиваюсь от странного ощущения, но он не дает мне сдвинуться с места. Вульф крепче сжимает мои бедра, а затем внезапно раздвигает их и опускает руку на мою спину. Он мягко давит на нее, направляя мои плечи вниз, и я послушно пригибаюсь, пока не касаюсь пола щекой. Скользя пальцами по ламинату в поисках опоры, я снова дергаюсь, ведь Вульф так чертовски близок к тому, чтобы дотронуться до меня там, где мне хочется ощутить его губы, но он этого не делает. Оставив мое лоно без внимания, он по-прежнему целует мои бедра и мою задницу, вызывая во мне негодование, а спустя несколько секунд он отстраняется, но продолжает придерживать меня за бедра. У меня перехватывает дыхание от осознания того, что моя потребность в нем прожигает меня насквозь, но что-то внутри заставляет о ней молчать.

Внезапно Вульф шлепает ладонью по моей ягодице, и, вскрикнув, я подаюсь вперед. Он легко ловит меня и удерживает стоящей на коленях. Шлепает меня снова, уже дважды подряд, и с моих губ снова срывается стон, потому что желание захлестывает меня целиком. Моя киска пульсирует, но он к ней не прикасается, а всего лишь осторожно поглаживает чувствительную кожу, на которую пришелся шлепок.

– Ты нарушила наше правило, цветочек, – бормочет он.

– Какое правило? – дрожу я.

– Что твое удовольствие должно быть на первом месте. – Его голос мрачен. – Ты заслуживаешь наказания.

– Наказания?

Он замирает, услышав дрожь в моем голосе, но мгновение спустя продолжает гладить мои ягодицы. Мое тело горит, но все, на чем я могу сосредоточиться, – это его рука и голос.

– Минуту назад я солгал. Я попросил тебя сказать, хочешь ли ты остановить это, но я думаю, ты не хочешь останавливаться, да и я бы не остановился. Тебе же будет неприятно вернуться в свою комнату и закончить все своими пальчиками? Также ты не захочешь пойти к Аполлону, потому что тогда он увидит следы, которые я оставил.

Я крепко зажмуриваю глаза.

Он прав, ничего из вышеперечисленного я не хочу.

– Ты хочешь этого? – Он проводит пальцем по моему клитору, а затем скользит им внутрь. – Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг моего пальца, и мне нравится ощущать это, цветочек. А то, как твое горло сжималось вокруг моего члена, стало моим любимым ощущением, но я не могу дождаться, когда мой член обхватит также и твоя вагина.

Он переворачивает меня, и я ударяюсь спиной об пол. Вульф пристраивается сверху так, чтобы наши лица были на одном уровне.

– Ты хочешь остановиться?

– Нет.

На его губах появляется быстрая улыбка, но затем исчезает. Сегодня мы не должны быть нежными друг с другом, вот почему мы оказались не в кровати, а на полу. Вот почему я все еще ощущаю вкус его спермы на своем языке и чувствую боль между ног.

– Вульф.

– Не нужно умолять, цветочек. Я здесь, с тобой, – говорит он и входит в меня одним грубым движением.

Мое тело сотрясается от его силы, и я протягиваю руку, чтобы обхватить его сзади за шею. Он наклоняется и снова овладевает моими губами. Каждый толчок внутри меня немного облегчает боль, но усиливает мои мучения, и мне нравится это чувство. Вульф упирается ладонями по обе стороны от моей головы. Мы настолько близки, насколько это возможно, и между нами происходит самое прекрасное, что может быть в мире. Он двигается жестко и медленно, а я провожу зубами по его нижней губе, и Вульф стонет, а затем разрывает поцелуй. Слегка приподнявшись на руках, он смотрит на мое горло:

– Он пометил тебя.

Я дрожу, вспоминая, что Аполлон уделял особое внимание моей шее и груди, но в последнее время я стараюсь не слишком часто смотреть на себя в зеркало, поэтому не заметила отметины. Вульф прижимает большой палец к одной из отметин, скорее всего, к засосу, и у меня создается ощущение, будто он прикасается к синяку. В этом месте возникает тупая боль, но не в плохом смысле этого слова.

– И что ты собираешься с этим делать? – спрашиваю я, скользя пальцами в его волосы.

– Кроме того, что врежу Аполлону по яйцам? – ухмыляется он. – Давай поглядим.

Вульф переносит свой вес на одну сторону, замирая внутри меня, а затем его губы касаются моей шеи с противоположной стороны от отметки Аполлона, и я извиваюсь. В моем теле разливается тепло, когда я чувствую, как он посасывает и кусает мою кожу.

– Ты становишься все более влажной, цветочек, – произносит он, издав какой-то жужжащий звук, а я склоняю голову набок, чтобы ему было удобно.

Теперь на мне будут их метки. Я должна была понять, что Аполлон что-то сделал с моей кожей. Разве не то же самое произошло с краской, когда мы были в последний раз на Олимпе? Когда Аполлон начинает какое-то действие, Вульф неизбежно его заканчивает, пример тому – красный отпечаток ладони поверх золотой полосы.

Я хнычу, когда Вульф добирается до моей груди. Должно быть, и на моей шее остался след от его укусов, перекрывающих укусы Аполлона, но ему этого мало. Вульф лижет мой сосок, и мои глаза закатываются сами собой.

– Вульф, пожалуйста.

В ответ я слышу хриплый смешок:

– Поверь мне, детка, для меня это такая же пытка.

– Тогда трахни меня.

– Нет, пока все в Стерлинг Фолсе не узнают, что ты моя.

Включая Аполлона и Джейса.

Только я этого не хочу. Я не хочу, чтобы мной владели. Разве это не повторение истории? Разве не из-за этого мы влипли в эту ситуацию?

Я заставляю себя слегка приподняться и, запустив руки в его волосы, увлекаю его за собой. Оказавшись лицом к лицу, я прищуриваюсь, наблюдая за выражением его лица. Вульф возбужден и зол, хотя, думаю, сейчас я тоже чертовски зла.

Я отталкиваю его в сторону и перекатываюсь вместе с ним, приземляясь сверху. Вульф резко выдыхает, когда его спина ударяется об пол, но его глаза блестят.

Он бы не позволил мне так сделать, если бы сам этого не хотел. Поэтому я беру его за запястья и кладу их на пол по обе стороны от лица. Пальцы на руках Вульфа сгибаются, взгляд наполняется похотью, и кажется, его самообладание висит на волоске и сейчас я возьму все, что хочу. Поэтому я кладу руки ему на грудь и сажусь сверху.

Его член выскальзывает из меня почти полностью, но я беру его в руку и направляю внутрь себя. Угол проникновения оказывается совершенно другим, более глубоким.

Мне ни разу не удавалось достичь оргазма со своим бывшим. Ему нравилось трахать меня сзади, когда мои руки были скованы за спиной. Я всегда считала это жалким и позорным временем моей жизни и не могла облегчить боль, которую причиняли мне эти воспоминания. Но потом я нашла спасение для собственной души, решив для себя, что в том, через что я прошла, нет ничего постыдного.

Вульф наблюдает за мной некоторое время, но затем его терпение лопается и, привстав, он садится и обнимает меня.

– То, как ты прыгаешь на моем члене, – это самая возбуждающая картина в моей жизни, и единственная причина, почему я еще не кончил, – это потому, что перед этим ты взяла мой член в рот. – Он обхватывает меня за шею и целует.

Его рука скользит между нами, и, найдя мой клитор, он начинает гладить его, пощелкивая и потирая, пока я не начинаю задыхаться у его губ.

– Кончи для меня, детка.

Еще один толчок, еще одно движение пальцев на моем клиторе – и я чувствую, как меня захлестывает волна удовольствия. Я крепко зажмуриваюсь, пока мои мышцы сжимаются вокруг него. Вульф издает звериное рычание и переворачивает нас прежде, чем я успеваю прийти в себя от кайфа. Он берет меня за запястья и поднимает их над моей головой. Когда наши тела оказываются переплетены, он начинает яростно вбиваться в меня в погоне за собственным освобождением. Мгновение спустя он замирает, а затем опускает голову мне на грудь и снова входит в меня.

– Наказание, – бормочет он.

– Что? – спрашиваю я, еще не придя в себя.

Вульф медленно приподнимается, и как только тяжесть его тела исчезает, я начинаю скучать по нему. Он одаривает меня ленивой ухмылкой и медленно отстраняется:

– За то, что ты не кончила мне на язык.

– Э? – Я не знаю, что ему ответить.

– Все в порядке, цветочек. Я думаю, тебе могло бы понравиться это наказание.

Встав на ноги, он собирает нашу одежду и направляется к лестнице.

– Если я понадоблюсь – я в кабинете.

Мгновение я сижу в тишине, гадая, вернется ли он, но он не возвращается. Мою кожу покалывает от холодного воздуха, а волосы на затылке встают дыбом. Я оглядываюсь по сторонам, а затем поворачиваю голову в сторону окна, ища выход из сложившейся ситуации. Но это нелепо: снаружи только задний двор и рощи деревьев за ним.

Наконец я поднимаюсь на ноги и понимаю, что он забрал все мои вещи. Несмотря на то что его сперма стекает по моей ноге, я сжимаю бедра вместе и быстро спускаюсь на второй этаж, голышом направляясь в свою комнату. Мое сердце бешено колотится при мысли о том, что меня увидят. Однако на втором этаже никого нет, коридор пуст. Так быстро, как только могу, я на цыпочках дохожу до своей комнаты и хватаюсь за дверную ручку, но она не поддается. Я быстро отступаю назад и разглядываю дверь, убеждаясь в том, что пытаюсь попасть в нужную комнату. Я снова дергаю дверную ручку, но дверь точно заперта.

– Сукин сын! – Я пинаю дверь ногой и разворачиваюсь.

Двери в комнаты Вульфа и Аполлона тоже оказываются заперты, и, собравшись с духом, я пробую попасть в комнату Джейса, но и тут меня ждет разочарование.

Вот черт!

От того, что мне предстоит сделать, мои щеки обжигает унижение. Особенно когда я обнаруживаю, что закрыта даже отдельная гостевая ванная.

Резко вздохнув, я оглядываю свое тело и прихожу к выводу, что, по всей видимости, выгляжу я именно так, как себя чувствую: основательно облажавшейся. На фоне моей бледной кожи засосы и следы укусов, особенно на груди, кажется, уже стали темно-красными и фиолетовыми. Ребятам будет достаточно одного взгляда на меня, чтобы понять, чем мы с Вульфом занимались.

Предполагая, что ключ от моей комнаты находится у Вульфа, я расправляю плечи и делаю глубокий вдох. Какой еще у меня есть выбор? Мысленно настраиваясь на то, что Вульф должен заплатить за то, что сделал, я легко спускаюсь по лестнице, но мои щеки с каждой ступенькой становятся все горячее. Я бы не хотела, чтобы сейчас Аполлон или Джейс увидели меня обнаженной, но нет, из кабинета доносятся голоса всей тройки. Из-за угла я вижу, что они развалились на диване с игровыми приставками в руках, а на столике рядом с ними стоят пиво Аполлона и ликер янтарного цвета для Джейса и Вульфа.

Едва заметив меня в дверях, ребята замолкают. Вульф ухмыляется, а глаза Аполлона чуть ли не вылезают из своих орбит. Реакция же Джейса… не такая бурная, как я ожидала. Он лишь сжимает челюсть и пристально окидывает меня взглядом с головы до ног:

– Потеряла одежду?

– Вообще-то ее закрыли в моей комнате, – выдавливаю я.

– Вот ужас, – притворно ужасается Вульф.

– Полагаю, ключ от комнаты у тебя? – спрашиваю я, скрестив руки на груди.

– У меня? – Вульф приподнимает брови. – Нет.

Мое внимание переключается на Аполлона:

– Тогда у тебя?

– Нет, но чем же ты такое заслужила, Кора? – спрашивает Аполлон, прижимая кулак ко рту.

– Да, Кора. – Вульф откидывается назад и разводит руки в стороны. – Что ты сделала…

– Хватит! – грозно восклицает Джейс, встав с дивана и бросив геймпад на подушку. – Придурки, вы как дети. Ну и хороший же выбор ты сделала, милая, – говорит он и проскальзывает мимо меня.

У меня отвисает челюсть, но Джейс уходит, даже не оглянувшись.

– Не обращай на него внимания, – бормочет Аполлон. – Ну, так что происходит?

– Я…

Я сглатываю, понимая, что не могу вымолвить ни слова, потому что теперь все, что я могу себе представить, – это последний раз, когда я была голая рядом с ними обоими.

– Она нарушила наши правила, – озвучивает Вульф, и я прищуриваюсь, глядя на него.

Аполлон медленно поднимается с дивана и подходит ко мне:

– Которое из них?

– Насколько я понимаю, важным является только одно правило, – пожимает Вульф плечами. – То, в котором ее удовольствие стоит на первом месте.

– О-о-о! – Аполлон обходит меня вокруг.

В нерешительности я остаюсь стоять на месте, а в моем теле снова расцветает похоть. Должна признаться, что вляпалась я в это самостоятельно.

– Ключ, Вульф, – напоминаю я.

– Аполлон попробовал на вкус твою хорошенькую маленькую киску? – спрашивает он, проигнорировав мой вопрос.

Я смотрю на Аполлона, затем снова на Вульфа.

– Нет.

Аполлон дотрагивается до одного из следов укуса Вульфа на моей шее, проведя по нему ногтем. По моей коже вслед за его прикосновением бегут мурашки, и я борюсь с холодом, сковавшим мой позвоночник.

– Значит, два оргазма? – спрашивает Аполлон у Вульфа.

– Или столько, чтобы она не могла стоять на ногах.

– Что ж, мы можем отнести ее в постель, если найдем этот ключ, – говорит Аполлон.

– Верно, – соглашается Вульф.

Я не отрываю взгляд от Вульфа, все еще полулежащего на диване, а Аполлон так и не появился в поле моего зрения. Только его пальцы по-прежнему медленно скользят по творению рук Вульфа.

– А что ты предпочитаешь, Кора? – Аполлон касается моей руки. – Твою комнату или гостиную?

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, и мои легкие сжимаются от предвкушения. Но вместо того, чтобы сказать хоть слово, я открываю и закрываю рот, размышляя над интересной идеей Аполлона. Мои ноги дрожат при мысли об еще одном, двух или даже трех оргазмах.

– Но вы оба отрицаете, что у вас находится ключ от моей комнаты?

– Ага, – подмигивает Аполлон.

Я прижимаю ладони к бедрам, пытаясь скрыть свою реакцию, а Аполлон, взяв меня за руки, подводит к дивану и усаживает в угол Г-образной формы. Он садится рядом со мной и проводит рукой по внутренней стороне моей ноги. Вульф остается сидеть на месте, но я вижу, как он наблюдает за рукой Аполлона, которая движется от моей лодыжки вверх. Аполлон раздвигает мои ноги шире и проводит пальцем по внутренней стороне моего бедра, а я не могу перестать наблюдать за Вульфом. Его поза кажется расслабленной – он откинулся на спинку дивана, его руки лежат на подушках, но по тому, как его пальцы впиваются в них, я могу понять, что ему тяжело смотреть на это.

Аполлон проводит пальцем по средоточию моего удовольствия, и мои глаза сами по себе закрываются, а ресницы трепещут. Я откидываю голову назад, когда он проникает пальцами внутрь моей киски. Реакция моего тела на эту ситуацию не заставляет себя ждать. Я уже вся мокрая, как от возбуждения, так и от спермы Вульфа, однако Аполлон, похоже, не обращает на это внимания. Его большой палец очерчивает маленькие круги на моем клиторе.

– Быстрее! – шепчет Вульф, и темп Аполлона ускоряется.

Я резко выдыхаю при смене ритма. Свободной рукой Аполлон обхватывает мою грудь и играет с соском, перекатывая его между пальцами. Я протягиваю к нему свои руки, но Аполлон останавливает меня и, посмотрев через плечо на Вульфа, слезает с дивана. Он поднимает мою ногу, сгибая ее в колене, и раздвигает мои бедра шире. Опустившись на колени, он спускается вниз и проводит языком по моим складочкам. Мое нутро пульсирует, думая о том, что он пробует на вкус не только меня, но и Вульфа. Черт возьми, это так сексуально.

– Боже мой! – Я впиваюсь пальцами в свои бедра.

Вульф издает стон, расстегивает штаны и берет в руку свой член. Его движения почти яростные, но я не могу отвести от него взгляд. Он водит рукой вверх и вниз по своему стволу, а его взгляд прикован к губам Аполлона на мне.

Через пару секунд я становлюсь слишком возбужденной.

– Я сейчас…

– Начинай считать! – приказывает мне Вульф.

Аполлон одновременно проникает в меня языком и нажимает большим пальцем на клитор, и я кричу. Оргазм застигает меня врасплох, а моя спина выгибается дугой, но Аполлон не останавливается. Мой оргазм его только подбадривает. Возобновив ритм, он посасывает мой клитор так, словно пытается через него вытащить мою душу. И с таким успехом это вполне может случиться.

Вульф пристально смотрит на мое лицо, и я сглатываю.

– Начинай считать.

– Один.

– Хорошая девочка! – рычит Аполлон, скользя губами по моему самому чувствительному местечку. – Хорошая и чертовски красивая.

Он продолжает посасывать меня, пока не добивается еще одного оргазма. Мои мышцы уже горят, и я хватаю его за волосы, оттаскивая назад.

– Два, – выдавливаю я, тяжело дыша. – Достаточно…

– Чтобы мы остановились, ты должна сказать стоп. – Рука Вульфа на его члене движется быстрее. – Все остальное просто слова.

Я сжимаю губы, и Вульф самодовольно ухмыляется. Он убирает руку со своего члена и придвигается ко мне, поднимая меня на колени. Аполлон просовывает руки под мои бедра, и единственное предупреждение, которое я получаю от них, – это взгляд Вульфа поверх моего плеча на своего друга. Он наклоняется и втягивает в рот мой сосок, царапая зубами чувствительную кожу, в то время как Аполлон засовывает свой влажный палец в мой анус. Я вскрикиваю от запретного чувства, но все, что получаю в ответ, – это шлепок по бедру. Аполлон обхватывает меня рукой за талию и просовывает палец глубже.

– Боже! – вскрикиваю я, откинувшись на плечо Аполлона. – Это слишком.

– Наказание, – напоминает мне Аполлон, прижимаясь губами к моему уху. – И черт меня возьми, если я не становлюсь тверже чем когда-либо, видя, как ты горишь подо мной, пока он смотрит на это.

Я сглатываю, пока их медленное наступление продолжается, а слово «стоп» крутится у меня в голове. Я могу покончить с этим в любой момент и действительно верю, что они послушаются. Когда ко мне подкрадывается еще один медленный оргазм с пальцем Аполлона в моем анусе, языком, зубами и пальцами Вульфа на моей груди, никто не удивляется больше, чем я, а Вульф вообще ухмыляется, как кот, слопавший канарейку. Он обхватывает рукой мой затылок, отрывая от Аполлона, и крепко целует, а после отстраняется, и я сжимаю его плечи, пока он прокладывает дорожку из поцелуев от моих плеч вверх по шее. Я не уверена, что смогу привыкнуть к чему-то подобному. К тому, что мы занимаемся сексом втроем.

Должно быть, мой разум, расслабленный от оргазмов, слабеет, потому что у меня горят глаза и мне кажется, я уже не могу их открыть.

– Кора, – зовет меня Аполлон, и мне требуется секунда, чтобы понять, чего он хочет.

А, верно.

– Четыре.

– Три, – поправляет он, посмеиваясь.

– Упс.

– Отпусти ее, – говорит Вульф.

Я медленно моргаю, глядя на них.

– Три – это мой предел?

– Технически – пять за день, если только ты точно кончила с этим идиотом.

– А то как же, – фыркает Аполлон.

Мое тело предает меня, и усталость берет надо мной вверх. Наверно, благодаря оргазмам, подаренным мне ребятами, я все-таки смогу сегодня заснуть.

Прикоснувшись пальцем к своему лицу, я заставляю себя открыть один глаз и вижу, как Вульф нависает надо мной, озабоченно морща лоб.

– Не надо, цветочек. Не позволяй своему разуму водить тебя в места, которые помешают тебе заснуть.

Я пожимаю плечами, не уверенная, как я должна контролировать свой мозг.

Один из них подхватывает меня на руки, и я прижимаюсь к его груди, положив на нее ладонь. По запаху я догадываюсь, что это Аполлон. Я приоткрываю глаза, чтобы подтвердить свою догадку, и по моему телу разливается тепло оттого, что я оказываюсь права. Он обнажен, пресыщен и доволен.

Мое зрение нечетко, но позволяет мне увидеть то, чего, как мне кажется, я предпочла бы не замечать: Джейса, наблюдающего за нами из тени. Аполлон проносится мимо него, не сказав ни слова, и если бы я не увидела его своими глазами, то никогда бы не узнала, что он был там.

Глава 10. Кора

Я проверяю каждую комнату с кружкой кофе в руке, просто чтобы убедиться, что я действительно не сумасшедшая и первый этаж пуст. В доме царит тишина, но мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что дом пустой. Проснувшись в своей постели, я была удивлена тем, что спала всю ночь. В значительной степени это заслуга Аполлона и Вульфа и того факта, что я не отпустила Аполлона после того, как он уложил меня в постель.

О, а моя дверь. К тому времени, как мы вернулись в мою комнату, она была таинственным образом отперта.

Проснувшись, я приняла горячий душ, натянула спортивные штаны и футболку и пошла на кухню за кофе, но парней поблизости не было. Я подумываю окликнуть их, но потом прикусываю нижнюю губу зубами и понимаю, что они уехали, потому что в гараже отсутствует «Мерседес» Вульфа, как и один из мотоциклов.

Неужели они оставили меня одну?

Я делаю глоток кофе и собираюсь вернуться в свою комнату тем же путем, каким и пришла на кухню, петляя по широким коридорам, но внезапно останавливаюсь, увидев, что дверь в подвал открыта. Конечно, я не старалась избегать подвалов, но теперь я абсолютно не горю желанием спускаться в один из них, после того как попала в ловушку и чуть не сгорела. К тому же увидеть, во что превратилось здание, в котором Кронос пытался меня убить, было достаточно травмирующе.

И все же меня одолевает любопытство, ведь я уже осмотрела остальную часть дома.

Дверь под моей рукой бесшумно открывается, и я быстро спускаюсь по ступенькам, пока у меня не сдали нервы и я не передумала. Часть меня боится оказаться здесь в ловушке, но подвал намного просторнее, чем я думала. Делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоить свои нервы.

Я в порядке.

Внизу я нахожу металлическую клетку, в которой вижу целый долбаный арсенал и дверь, которая также оказывается открытой. Заинтересовавшись звуками, похожими на глухие шлепки, возникающие через каждые несколько секунд, я прохожу через эту дверь, и у меня отвисает челюсть. За ней скрывается домашний тренажерный зал, но он настолько впечатляющий, что мог бы посоперничать с любым профессиональным фитнес-центром. Я вижу ряды дублирующих друг друга тренажеров, две беговые дорожки, зеркальную стену и ряд штанг с гантелями.

Пол зала покрыт толстыми черными циновками, а в крайнем левом углу я вижу тренировочное оборудование, сумки со снаряжением для боя и Джейса.

Я делаю глубокий вдох.

На Джейсе только черные шорты, а костяшки его пальцев забинтованы. Все его тело напряжено, а мышцы спины сокращаются при каждом ударе по большой боксерской груше, свисающей с потолка и раскачивающейся под его напором.

«Смертоносный» – это единственное слово, которое приходит мне на ум, чтобы описать его. Неважно, что обычно Джейс носит с собой пару пистолетов. Сейчас его тело является оружием. Мужчина весь покрыт капельками пота, и мне интересно, как долго он здесь пробыл.

– Я чувствую отсюда твой пристальный взгляд.

Удар, удар, он не прекращает двигаться и не поднимает головы, чтобы не нарушать своей долбаной концентрации.

– Возвращайся наверх.

– Почему? – Я морщу нос. – Мне нравится шоу, которое проходит здесь.

Он резко останавливается и выпрямляется, посмотрев на меня через плечо. Думаю, ему нравится, когда я пререкаюсь с ним. Это поддерживает его в тонусе. Во всяком случае, это то, что я говорю себе, поскольку большую часть времени, как и сейчас, у Джейса такое кислое выражение лица, будто он съел лимон.

Поэтому я одариваю его своей лучшей улыбкой.

– Если ты останешься, то будешь тренироваться.

– Ха. – Я прищуриваю глаза. – Как тренироваться? Бить по этой груше?

Он пожимает плечами и вытирает лоб тыльной стороной ладони.

– Так, как я, черт возьми, решу.

Интересно, возможно… это мне поможет? В конце концов, я должна начать учиться лучше себя защищать. Мне нужно начать делать много вещей, но можно начать и с этого пункта, который входит в мой список.

– Хорошо.

Он замолкает, возможно, потому что ожидал, что я побегу обратно наверх, чтобы занять себя чем-нибудь, пока Вульф и Аполлон не вернутся домой, куда бы они ни отправились. Но я не собираюсь спрашивать его об этом, потому что ему, вероятно, просто доставит удовольствие знать, что я нахожусь в неведении.

Но я все-таки должна спросить его о своей учебе. Мне нужно знать, есть ли хоть какой-то шанс, что мои преподаватели простят меня за то, что я так долго отсутствовала, и я смогу закончить семестр. Мне бы не хотелось, чтобы учеба превратилась в глупую трату времени.

– Убери кофе.

Я оставляю кружку у двери и подхожу к Джейсу по мягким циновкам.

– Сейчас ты под домашним арестом, – говорит он, оценивая меня холодным взглядом.

– Ни хрена себе ты Шерлок.

– За тобой охотится много людей.

– Это я знаю. – Я закатываю глаза. – Неужели ты думал, что из-за своих многочисленных оргазмов прошлой ночью я забуду об этом? То есть я бы, конечно, хотела забыть. Это был бы отличный способ вычеркнуть последние четыре месяца жизни из моей головы.

Джейс качает головой, и его губы вздрагивают в ухмылке:

– На коврик, Синклер.

– Ты хочешь, чтобы все было по-твоему? – Я подмигиваю ему под напором растущей храбрости и протягиваю руку, чтобы дотронуться до плеча. – Или ты просто предпочитаешь наблюдать… уфф.

На долю секунды у меня возникает странное ощущение невесомости, а затем я переворачиваюсь вверх тормашками и падаю на пол. Я моргаю, глядя на его спину и хватая ртом воздух. Моя рука даже не соприкоснулась с его рукой, но он… он просто сбил меня с ног. Мою грудь сжимает паника, и это хуже, чем выбить воздух из легких.

– Вставай.

Я резко выдыхаю, чувствуя жар на своем лице, и, убирая волосы с лица, поднимаюсь на ноги, свирепо глядя на Джейса.

– Что, черт возьми, это было?

– Твой первый урок, – усмехается он. – Не прикасайся ко мне.

– Отвали. – Я отворачиваюсь от него и топаю обратно к двери, к своему кофе.

Но я не успеваю сделать и пары шагов, как он оказывается рядом. Руками он обхватывает мой торс, притягивая меня к себе и прижимая мои руки к бокам. Я пытаюсь вырваться из его хватки, но его не беспокоят мои слабые удары.

– Отпусти меня.

– Перестань паниковать и пораскинь мозгами. – Его голос звучит прямо рядом с моим ухом.

– Ты меня бесишь.

– Тем больше причин ударить меня, принцесса.

Продолжая держать меня, Джейс отходит назад, отрывая мои ноги от земли. Я визжу и хватаю его за руки, испугавшись, что не чувствую пола под своими ногами.

– Прямо сейчас я могу сделать с тобой все что угодно.

Как, черт возьми, он может быть таким спокойным?

Джейс делает еще шаг назад, увлекая меня за собой, а я запрокидываю голову, надеясь ударить его в лицо, но ему легко удается увернуться. Я бью в его колено пяткой, но, кроме небольшого вздоха, не слышу никакой ответной реакции.

– Да ладно тебе, Кора, думай, где я могу быть уязвим. До какого места ты можешь добраться?

– Я не знаю. – Я переношу свой вес в сторону, и это на мгновение выводит нас обоих из равновесия.

Моя левая нога снова касается коврика, и, запрокинув голову, я каким-то чудом попадаю ему по лицу. Наверно, это чертовски больно, потому что секундой позже его хватка ослабевает и я могу вырваться. Спотыкаясь, иду вперед, стараясь увеличить расстояние между нами, а затем разворачиваюсь и вижу, как Джейс прижимает к носу, из которого идет кровь, тыльную сторону ладони.

– Удачное попадание, – улыбается он.

– Мне просто повезло. Ты же вцепился в меня и оторвал от пола.

– У тебя было множество способов освободиться, – возражает он и отпускает руку. – Полагаться на удачу – самый простой из них. Последние несколько месяцев тебе, конечно, везло, и я не говорю, что удача – это плохо. Вовсе нет. Но ты должна полагаться на мастерство и надеяться на удачу, а не наоборот.

– Ты шутишь? – Я пристально смотрю на него. – Я столкнулась с полной противоположностью удачи с тех пор, как встретила тебя.

– Тогда как ты выжила? – Он делает шаг вперед, и я отступаю. – Как тебе удалось сбежать с Олимпа в первую ночь? Не повезло ли тебе, когда Кронос застрелил того парня вместо тебя? Почему он не убил тебя сразу после того, как понял, что ты не вернешь долг? А в том огне…

– Кто-то вытащил меня из огня, – огрызаясь, напоминаю я.

– Ты уже упоминала об этом раньше. – Его глаза сужаются. – Кто это был?

– Я не знаю.

– Адская гончая?

– Я не знаю, – хмурюсь я. – Что ж, спуститься сюда было весело и было приятно поболтать с тобой, Джейс.

Я бросаюсь к выходу, надеясь, что он не остановит меня в какой-нибудь жалкой попытке научить себя защищать. Хочу ли я учиться? Да. Но смогу ли, если он будет действовать вот так, исподтишка? Вероятно, нет. Аполлону или Вульфу больше подойдет роль моих наставников, по крайней мере, я им нравлюсь.

У двери я оборачиваюсь и обнаруживаю, что Джейс стоит на том же месте, уперев руки в бока.

– И все-таки где они?

– Ушли. – Он приподнимает бровь. – Ты боишься оставаться со мной наедине?

– Нет, – усмехаюсь я.

– Просто ищешь, где бы почесаться?

– Это вообще тебя не касается! – говорю я, и мое лицо пылает. – Когда ты в последний раз смачивал член чем-то еще, кроме лосьона, Кинг?

Я не жду ответа и на самом деле не хочу знать, когда он последний раз кого-то трахал. Мне неизвестно, соблюдает ли он обет безбрачия, как какой-нибудь монах, или он самый известный бабник Стерлинг Фолса. Джейс – загадка, которую я не собираюсь разгадывать.

Чтобы показать, как сильно я раздражена, я хлопаю дверью подвала и спешу обратно в свою комнату. Мне нужно переодеться, потому что с моей стороны глупо разгуливать в спортивных штанах. Мне нужна одежда, которая ощущалась бы мной как броня, поэтому я выбираю белые джинсы, тяжелые черные кожаные ботинки длиной до середины икры и белый свитер. Я надеваю массивное ожерелье из черных камней, которое нахожу в одной из косметичек. Не торопясь, рисую подводкой для глаз стрелки и крашу ресницы тушью. Выбранный мной темно-красный цвет помады достаточно смелый и сочетается с моими волосами. Также я осторожно продеваю обратно в нос одно из старых колец. Потому что последнее, скорее всего, вынули из моего носа медсестры, чтобы оно не мешало интубации.

Вздрагивая при воспоминании об этом моменте, прижимаю пальцы к горлу. Я так много пережила за последние несколько недель, но на самом деле мне кажется, что прошло всего лишь несколько дней, минут.

Так же как целые недели жизни, был потерян и мой телефон. Туман в моей памяти не позволяет вспомнить, был ли он у меня с собой, когда мы с Вульфом отправились спасать Аполлона и Джейса, а если я и взяла его, то он мог потеряться во время аварии или его просто выбросил Кронос. В любом случае у меня его нет.

Я промокаю губную помаду салфеткой, отбрасываю ее в сторону и перекидываю волосы через плечо. Я не знаю, что собираюсь сделать, но думаю, что просто хочу быть готовой ко всему.

Я открываю дверь комнаты, и мне требуется мгновение, чтобы узнать девушку, которая идет по коридору так, словно она хозяйка этого дома. Ее темно-каштановые волосы заплетены в косу и переброшены через плечо, а большие солнцезащитные очки закрывают половину ее лица. Через плечо у нее перекинута ярко-желтая объемная сумка.

Заметив меня, она снимает очки со своего лица, и только тогда я ее узнаю.

– Артемида.

– Друзья зовут меня Тэм, – улыбается она.

Я подхожу к ней, приподняв бровь:

– Я твой друг?

– Ты своего рода диковинка.

Как раз это я и хотела услышать.

– Звонил Аполлон и сказал мне, что ты, возможно, захочешь поговорить с кем-нибудь, кто не является ублюдком. – Она складывает солнцезащитные очки и засовывает их в сумку, а затем бросает ее на приставной столик. – Или захочешь завести друга.

Я фыркаю, спускаясь за ней по лестнице и следуя на кухню. Она открывает холодильник и, порывшись в нем, достает ароматизированную минералку.

– Ты?

– Конечно.

Она в буквальном смысле бросает мне одну из бутылок, и я плетусь за ней в комнату рядом с кухней, чувствуя себя маленьким потерявшимся щенком в доме, который я называю своим. Мы выходим на улицу, где Артемида запрокидывает голову и закрывает глаза. Кажется, что она расслаблена и вдыхает солнечный свет, чему я очень завидую. В отличие от нее, мои мышцы напряжены, будто я нахожусь в состоянии повышенной готовности. Мы вышли всего лишь на задний двор, но волосы на затылке у меня встали дыбом, будто знаю, что где-то скрывается пара глаз, которая наблюдает за мной, и что-то подсказывает мне, что я их добыча.

Знает ли она о том, что произошло со мной? Знает ли она хоть какую-нибудь часть этой истории?

Тэм садится за обеденный стол во внутреннем дворике, а я стою рядом, переминаясь с ноги на ногу. Не знаю, когда ребята пользовались им в последний раз, но этот стол безупречно чист. Наверно, о чистоте в таком большом доме должна заботиться домработница, которую я еще не видела, потому что я не могу себе представить ребят в роли уборщиков. Хотя, я думаю, если бы они надели наряды горничных, я бы хотела это увидеть.

– Знаешь, я уже начинала привыкать к мысли, что они навсегда останутся одни.

– Что? – от неожиданности я вздрагиваю.

– Они были больше зациклены на своей миссии, чем на чем-либо другом. И этот их Олимп, боже.

Она наклоняется вперед, упираясь локтями в стеклянную поверхность стола:

– Ты бы видела их раньше. Угрюмые заговорщики, угрожающие уничтожить весь этот чертов город. Каждого коррумпированного полицейского, каждого члена банды.

– Что? – Я моргаю, глядя на нее.

Думаю, на каком-то уровне я понимала, что перед ними стояла более глубокая миссия, чем просто управлять Олимпом. Мне легко понять, как они сбились с пути, ведь поддержание границ между бандами похоже на работу с полным рабочим днем, не говоря уже об их цели искоренить коррупцию города. Мысль о том, что они хотят сделать этот город лучше, заставляет меня гордиться и одновременно ранит. Конечно, они этого хотят, но терпят неудачу. Этот город соткан из пуль и крови. Поэтому, чтобы изменить его, потребуется гораздо больше, чем три парня.

– Видимо, они держат тебя в неведении, – хихикает она себе под нос.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – качаю я головой.

– Вот именно. Садись рядом и давай поболтаем. Или, – она смотрит на меня в упор, – мы можем ненадолго ускользнуть, пока ребята не вернулись.

– Ой.

– А что такого? Невинная прогулка еще никому не причинила вреда.

Я вздрагиваю, потому что мне сразу вспоминается последний раз, когда я была на улице. Добром тогда дело не закончилось.

– Я… не…

– Черт, я совсем забыла об инциденте с джипом. – Она переводит взгляд на бутылку с водой, которую вертит в руках. – Я не думаю, что что-то подобное может повториться. Очевидно же, что та авария была не спонтанна, а подстроена.

– Верно.

От беспокойства у меня скручивает желудок, да и сама моя реакция на ее предложение выбивает из колеи. Я не хочу покидать их дом, но и не хочу попасть в этот капкан, когда я с удовольствием остаюсь сидеть дома, пока они делают то, что делают, где-то там, без меня.

Раньше самым важным делом в моей жизни была учеба. Она была моей движущей силой, но за последние две недели я совсем забыла об этом и даже не потрудилась спросить у Джейса, могу ли я вернуться к учебе, ведь мне бы очень этого хотелось.

Итак, я должна это сделать. Попытаться преодолеть свой страх и немного прогуляться с сестрой Аполлона. Я хочу иметь возможность сказать себе, что я победила свой страх. Даже если это ложь – я делаю шаг в правильном направлении.

Я открываю рот, чтобы согласиться, но меня прерывает звонок в дверь, который разносится по всему дому и слышится даже на заднем дворе. Звук прерывается сам собой, когда человек у двери дважды ударяет по звонку.

Артемида встает и направляется к входной двери, я же дрожа следую за ней. Когда в последний раз я слышала звонок в дверь – получила фотографию, на которой мое горло было перерезано. Мы так и не выяснили, кто за этим стоял, а если это выяснили без меня, то результата мне не сообщили. Пока мы идем к входной двери, мои нервы превращаются в змей, которые извиваются у меня в животе. Я обхватываю себя руками за талию и борюсь с внезапным страхом. Я ненавижу бояться, а еще завидую Артемиде, которая, видимо, ничего не боится. Ей не приходилось проходить через что-то подобное, поэтому она шагает к передней части дома, олицетворяя собой беззаботность.

По дороге к двери нас встречает Джейс, одетый в черную футболку, а его волосы местами торчат дыбом, будто он провел по ним рукой, перед тем как выйти к нам.

– Тэм? – Он хмуро смотрит на нее.

– Я пришла повидаться с нашей подругой, – улыбается она.

Он смотрит сначала на меня, а затем снова на нее:

– Полагаю, это не ты звонила в дверь?

– Не вижу в этом необходимости, ведь брат дал мне ключ, но я оставила калитку незапертой. – На ее лице появляется сожаление. – Прости.

Я уверена, что Джейс, так же как и мой разум, делает поспешные выводы.

Джейс указывает на холл, из которого мы только что вышли, и достает пистолет из ящика бокового столика. Взяв сумку Артемиды, он сует ее ей в руки:

– Иди.

Снова раздается звонок, и я подпрыгиваю от страха.

– Ты же не думаешь…

– Я собираюсь выяснить, кто это, что бы я ни думал. – Он прищуривает глаза и повторяет: – Иди.

Артемида берет меня за руку и тянет прочь, но когда мы скрываемся из виду, я упираюсь ногами в землю, останавливая девушку. Она поворачивается ко мне с озорной усмешкой на губах. Мы, не сговариваясь, пригибаемся, чтобы нас не было видно, и выглядываем из-за угла, чтобы рассмотреть, что происходит.

Джейс перекладывает пистолет в правую руку, которую прячет за спину, и открывает дверь. Его поза расслаблена, и напряжение, которое вижу я, едва уловимо. Какое-то время мы с Артемидой ничего не слышим, и единственное, что я вижу, – это его широкую спину, возвышающуюся у дверного проема.

– Вы хотите сказать, что ее здесь нет?

Я задыхаюсь, услышав знакомый голос.

Артемида пытается схватить меня за руку, но я уже бегу к двери и, оттолкнув Джейса, сталкиваюсь лицом к лицу со своими родителями. У меня перехватывает горло, когда я бросаюсь обнять их. Раздраженное выражение лица папы сменяется облегчением, а мама просто прерывисто вздыхает. Ее губы прижимаются к моим волосам, и мои родители крепко обнимают меня в ответ. Вопросы так и вертятся на моем языке, но каким-то образом я подавляю желание выпалить их все сразу. Как они меня нашли? Почему они здесь? Что они знают?

– Кора.

Я оглядываюсь на Джейса, который открывает дверь шире, и на Артемиду, стоящую в нескольких футах позади него. Пистолет исчез из руки Джейса, и я предполагаю, что он спрятал его куда-то подальше.

Сглатывая, я разжимаю свои объятия:

– Мама, папа – это Джейс. Джейс – это мои родители.

– Рэйчел, – представляется мама, протягивая руку.

Джейс пожимает протянутую ему руку, а затем приходит очередь папы.

– Кэннот Синклер. – Папа тоже протягивает руку, но его движения слишком резкие.

– Давайте поговорим внутри, – говорит Джейс – Тэм, может, принесешь воды?

Артемида закатывает глаза и кивает, ставя сумочку обратно на столик и направляясь на кухню.

Джейс ведет моих родителей внутрь, в переднюю гостиную. Ту самую, в которую проводили шерифа, когда он допрашивал нас. Вернее, меня. Эта гостиная – официальное помещение для незнакомцев, и в какой-то степени я его понимаю. Он их не знает, но, черт, их знаю я! Они же мои родители, и нам следовало бы отвести их на кухню или в другую гостиную.

Я почти сажусь между ними, просто чтобы быть ближе, но Джейс бросает на меня взгляд, который говорит «не смей».

Джейс активировал что-то вроде режима защиты.

Мои родители присаживаются на один из двух диванов, а я заставляю себя сесть на один из соседних стульев, вместо того чтобы опуститься на диван рядом с ними. Внезапно у меня начинает болеть сердце и охватывает тоска по дому. Уже прошли месяцы с тех пор, как я видела их последний раз, и несколько недель с тех пор, как я разговаривала с ними. Затем меня охватывает чувство вины. Насколько я ужасная дочь, если, когда начали происходить все эти плохие вещи, вместо того чтобы попросить родителей о помощи, я скрыла от них происходящее…

– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я.

Джейс откидывается на спинку дивана, раскинув руки, а я перевожу взгляд с него на родителей, надеясь, что это не он позвонил им. Он кажется расслабленным, но на его лице явно читается напряжение. Конечно, мои родители этого не заметили, но я не думаю, что он рад их присутствию в своем доме.

Я сглатываю, сопротивляясь желанию поиграть на его нервах, как на скрипке.

Мама тянется ко мне и берет за руку, переплетая наши пальцы.

– Мы видели тебя в новостях. – Она наклоняется ко мне, нежно сжимая мои руки. – И ты не выходила на связь. Поэтому мы и приехали. Мы же беспокоимся.

То есть они услышали плохие новости.

– Простите.

– Тот мужчина по телевидению сказал, что, после того как случился пожар, ты оказалась в больнице. Почему ты нам не позвонила? – Мамины брови приподнимаются. – Ты думала, мы разозлимся?

– Ух ты! Новости быстро дошли до Изумрудной Бухты.

У меня сдают нервы, и изо рта вырывается смешок. Отстраняясь, я складываю руки на животе, чтобы клеймо на моем запястье не было видно. Я уже давно не прикрываю его браслетом, но мне определенно не нужно, чтобы его увидели мои родители. Это только усилит их беспокойство.

– Я в порядке, – лгу я.

– Ты неважно выглядишь.

– Прости, Кора. Мы думали, что в Стерлинг Фолсе у тебя все хорошо. – Папа щиплет себя за переносицу. – Мой друг…

– Друг? – переспрашивает Джейс, но папа лишь косится в его сторону, а затем снова поворачивается ко мне.

– Если хочешь, ты можешь вернуться с нами, милая. Ты хочешь поехать домой?

Хочу ли я? Должна ли я? На эти вопросы практически невозможно ответить. Что случится с ребятами, если я уеду? Что будет со мной, если я останусь? Что сделает со мной или с ними Цербер?

– Мы волнуемся, – мягко говорит мама. – Мы позвонили в университет, но нам сообщили, что ты перешла на онлайн-занятия, а потом мы заехали в твою квартиру, но там полный разгром.

От ее слов я вздрагиваю.

– Кора столкнулась с некоторыми трудностями, – объясняет Джейс. – Я слышал, что так происходит у большинства студентов, которые недавно приехали в город. Небольшой период адаптации, ведь еще даже не прошел полный семестр.

Папа не ведется на то, что говорит Джейс, и его глаза сужаются в подозрении. Спустя несколько минут папа наконец решает что-то сказать Джейсу, но тот резко встает:

– Кора, можно тебя на пару слов?

В дверном проеме появляется Артемида с двумя стаканами воды. Она ставит их на кофейный столик, и ее брови морщатся, когда она видит, как мы выходим из комнаты.

Как только мы с Джейсом скрываемся из виду, он хватает меня за плечо и тащит на кухню. Мое сердце бешено колотится. Мы что, приступаем к части, где он не позволяет мне вернуться домой и говорит, что я не могу уехать из Стерлинг Фолса? Даже если так и есть, я не собираюсь мириться с подобным поведением Джейса. Только не сейчас.

– Что за хрень? – Я отстраняюсь от него, увеличивая дистанцию между нами. – Ты что, неандерталец?

– Мое поведение пещерного человека станет намного, черт возьми, хуже, если мне придется ударить их дубинкой по голове. – Он сердито смотрит на меня. – Ты звонила им?

– Я звонила? – Он выглядит настолько забавным, что я смеюсь ему в лицо. – Я не могу даже найти свой гребаный телефон, придурок. Как, черт возьми, я должна была им позвонить?

Отворачиваясь, я закрываю глаза, снова чувствуя вину и стыд. Я должна была позвонить им. Любая нормальная, вменяемая девушка позвонила бы своим родителям и попросила бы их выкупить ее. Но я этого не сделала, и поэтому все произошедшее позже – моя вина.

Глава 11. Кора

– Твой телефон лежит у меня в столе.

Я оборачиваюсь, немного шокированная тем, что услышала его голос так близко, и обнаруживаю, что мы стоим грудь к груди. Из Джейса вышел бы первоклассный сталкер. Грубый, бесшумный, тихий.

– Что?

Джейс ухмыляется:

– После всего… в общем, он продолжал звонить в твоей комнате, поэтому я поставил его на беззвучный режим и оставил на зарядке в офисе.

– В офисе, которым никто из вас не пользуется?

– Иногда им пользуюсь я.

– Отлично, большое спасибо за информацию. – Я отступаю назад, но он берет меня за руку.

Его рука скользит вниз, задерживаясь на моем запястье, а его большой палец касается этого проклятого клейма.

– Ты хочешь, чтобы они все узнали?

Видимо, он имеет в виду: «Ты хочешь, чтобы они узнали обо всем, через что ты прошла?»

– Нет.

Определенно нет.

– Ты хочешь, чтобы они знали какую-то часть произошедшего?

Я колеблюсь, но потом решаю сказать правду:

– Нет.

Уголки губ Джейса приподнимаются в улыбке:

– Это узкая тропинка, принцесса. Они будут задавать вопросы, на которые ты не захочешь отвечать, и что-то подсказывает мне, что они не примут твоего молчания. Так что тебе нужно будет солгать, и солгать убедительно.

– Я умею лгать, – закатываю я глаза.

– Умеешь лгать им? – Джейс наклоняет голову, и страх пронизывает меня насквозь.

Меня беспокоит не реакция моих родителей на то, чем я занималась последнее время. Конечно, они расстроятся из-за того, что я не попросила их о помощи, но мне нужно огородить их от опасных людей и людей, у которых не возникнет проблем с тем, если они решат свести с нами счеты.

– Я…

Джейс снова проводит пальцем по моему клейму, и я вздрагиваю.

– Тогда позволь мне все им объяснить.

Он смотрит на меня своими холодными глазами цвета морской волны, и я не могу отделаться от мысли, что я дура, потому что киваю, соглашаясь на его предложение.

Джейс убирает руку с моего запястья, и мы возвращаемся в комнату. Только прежде, чем я успеваю сесть на свой стул, Джейс обхватывает меня за талию и усаживает рядом с собой.

Прямо. Рядом. С собой.

Я раздраженно выдыхаю, но он просто улыбается всем присутствующим в комнате.

– Мистер и миссис Синклер…

Папа выпрямляется, когда Джейс обращается непосредственно к ним.

– Кора уже давно живет в этом доме со мной.

Я толкаю его локтем, но Джейс просто продолжает улыбаться, как психопат.

– Мы влюблены, – объявляет он.

Иисус Христос.

Артемида прикрывает рот рукой, но ее глаза блестят.

Мое лицо с каждой секундой горит все сильнее, а Джейс просто похлопывает меня по ноге.

– Прости, детка, я подумал, что нам следует быть откровенными с твоими родителями. Несколько недель назад кто-то вломился в ее квартиру, вот почему она выглядит такой, какой вы ее увидели. К счастью, Коры в тот момент не было дома, но она боялась за свою безопасность. А поскольку последние несколько месяцев у нас уже были стабильные отношения, я попросил ее переехать ко мне.

Если бы у меня не было приступа паники, то выражение папиного лица было бы бесценно.

Мое сердце бешено заколотилось в моей груди, и я подумала, что больше всего на свете жалею, что не воспользовалась нашим занятием несколькими часами ранее и не ударила Джейса коленом по яйцам.

Последнего парня, с которым я встречалась и к кому переехала слишком быстро, звали Паркер Вортон. Он был эмоционально и физически жесток со мной, и мои родители знали обо всем, что происходило между мной и Паркером. Вероятно, поэтому сейчас мне кажется, что в мозгу моего отца включаются предупреждающие сирены.

– Ты живешь здесь? С…

– Джейс. – Джейс смотрит на меня, а затем снова на них.

– Вы студент? – спрашивает мама. – Кора упоминала о свидании, но…

– Неужели? – Голос Джейса ровный, будто он ни капельки не удивлен. – Что ж, вы знаете свою дочь лучше, чем кто-либо другой. Иногда она скромничает, и, возможно, не хотела признаваться, насколько сильны ее чувства.

Артемида продолжает наблюдать за нами с выпученными глазами, но внезапно у нее звонит телефон и, посмотрев на экран, она вскакивает с дивана. Не сказав ни слова, поспешно выходит из комнаты.

– Что ж, Кора, это очень неожиданно. Ты переехала к нему? – Внимание папы теперь сосредоточено исключительно на мне.

Между его бровями появляются морщинки, но он изо всех сил старается не хмуриться, хотя не может скрыть своего шока. В конце концов, какой идиоткой нужно быть, чтобы ввязаться в такого рода отношения? Ложь, которую мне предстоит им преподнести, не из легких. Как мне притвориться влюбленной в Джейса, когда я почти уверена, что мы до глубины души ненавидим друг друга? Во всяком случае большую часть времени.

Я выдавливаю из себя неуверенную улыбку и говорю полуправду:

– Я боялась, что ты расстроишься.

– Я не… мы просто удивлены.

Папа хватает один из стаканов с водой и выпивает половину в два глотка.

Конечно, он не расстроен, а я не рыжая.

Мама гладит папу по колену, но, похоже, это его не слишком успокаивает.

– Как вы узнали, где меня найти?

Мама хмурится:

– Когда ты перестала отвечать на мои звонки и СМС, я забеспокоилась, но вспомнила, что когда-то мы установили на твой телефон приложение, которое делится твоим местоположением.

– Правда? – Джейс выпрямляется. – Это приложение у нее в телефоне?

– Да.

– Извините, – встает Джейс. – Я отойду на минутку.

Джейс выходит из комнаты, и мы остаемся наедине. Мои родители одновременно встают с дивана и садятся по обе стороны от меня, отчего мои мышцы так напрягаются, что у меня сводит живот, но я не могу оттолкнуть их. Глубоко в моей душе скопилась боль от того, как я скучаю по ним, и до этого момента я просто не осознавала, каким грузом это давит на мои плечи.

– Простите, – шепчу я.

– Мне жаль, что ты думала, что должна что-то скрывать от нас, – говорит мама, прикасаясь к моим щекам.

– Этот парень… – Взгляд папы не отрывается от двери, из которой вышел Джейс. – У него много татуировок.

Я смеюсь над его словами, ведь если для папы это самое тревожное во внешности Джейса, я приму это.

– Это точно.

– Он ведь не связан с местными бандами?

Черт.

Мое внимание возвращается к моему отцу:

– Что?

Откуда он знает о бандах и почему он решил, что Джейс – член одной из них?

Папа поджимает губы и, быстро посмотрев на мою маму, тихо вздыхает, а затем говорит:

– Стерлинг Фолс… Кора, я надеюсь, что ты никогда не увидишь плохих районов этого города, но когда я был простым журналистом в газете Изумрудной Бухты, освещал несколько произошедших здесь историй. Ты же знаешь журналистов: мы жаждем найти хорошие истории, которые поднимут нас по карьерной лестнице. Но, конечно, это было задолго до какого-либо повышения по службе, и тогда я просто боролся за свою карьеру.

Я действительно знаю журналистов, ведь я выросла среди них. Среди людей, которых папа считал друзьями или знакомыми до того, как стал их боссом. Теперь он просто сидит за письменным столом и решает, какие истории стоит выпускать в свет.

– Я слышала, что мэр решил навести здесь порядок, – говорит мама и снова похлопывает папу по колену. – Человек, которого мэр нанял для обеспечения безопасности университетского округа, кажется разумным и уважаемым.

Она имеет в виду Цербера Джеймса. В отличие от Джейса, у него нет татуировок, но есть то, что, похоже, уважает поколение моих родителей, – седые волосы. Будто они указывают на его жизненный опыт.

– То, что ты встречаешься с Джейсом, не объясняет того, как ты оказалась на той вечеринке. – Родители снова смотрят на меня в упор. – И они говорили о травмах.

– Я в порядке, – виновато сглатываю я. – Я пошла с Марли на вечеринку одного из братств, где я надышалась дымом во время пожара. Джейс тут ни при чем.

Ложь, ложь, ложь.

Мама смотрит на меня так, словно к моей голове добавились еще две или, возможно, я превратилась в Пиноккио и от очередной лжи у меня растет нос, но затем она поджимает губы и ее лицо проясняется.

– Я же говорила с ним.

Я резко поворачиваюсь к ней:

– Чего?

– Разве не с этим молодым человеком я говорила по телефону? Он казался мне довольно милым, хотя его голос звучал по-другому.

О Боже!

В тот день с ней говорил Вульф. Он забрал мой телефон после того, как я, испугавшись, чуть не выдала себя.

Я пытаюсь вспомнить, о чем они говорили, но в моей голове пустота.

Меня спасает от ответа появившаяся в дверях Артемида.

– Мне так жаль, Кора. – Она виновато смотрит на меня. – Приехал мой брат со своим другом, чтобы отвезти меня домой.

Дерьмо!

От ее слов я напрягаюсь.

Приехали два парня, сексуальные отношения с которыми у меня происходят на самом деле. Мама может это заметить, ведь периодически она видит меня насквозь, но, слава богу, Артемида быстро сообразила, что меня стоит предупредить об их возвращении.

– О, ну что ж, было приятно тебя увидеть. Спасибо, что заглянула.

Я встаю и подхожу к ней, сомневаясь, должна ли я ее обнять? Я не из тех, кто любит обниматься с друзьями. Мы никогда не обнимались с Марли, хотя я не уверена, кто именно этого не хотел. Я или она. То же самое касалось и Паркера, мы никогда не обнимались с ним на публике. Увидев, что я замешкалась, Артемида принимает решение за меня и обнимает меня за плечи:

– Как-нибудь повторим, без каких-либо эксцессов.

Но выражение ее лица говорит: «И в следующий раз мы определенно улизнем тайком».

Черт возьми, если бы мы с Артемидой покинули дом, это решило бы все мои проблемы или создало бы новые? Если бы они увидели здесь Джейса без меня, то кто знает, что бы он им тогда сказал.

– Конечно, – улыбаюсь я.

– Приятно было с вами познакомиться, мистер и миссис Синклер. – Она машет рукой и направляется к двери гаража.

Дверь открывается, и я слышу быстро замолкающие мужские голоса. Я застываю на месте, когда из-за угла в комнату выходит Вульф. Его глаза безумны. Он пристально смотрит на меня и дышит так громко, что из него со свистом выходит воздух.

Что с ним? Неужели он так беспокоится обо мне?

У меня слишком много вопросов и нет времени их задать. Мое сердце болезненно сжимается, но я как можно более незаметно качаю головой. Глаза Вульфа сужаются, и он делает шаг вперед, но останавливается, видя, как расширяются мои глаза. Он наклоняет голову, вероятно пытаясь разобраться в том, что происходит, но если он заговорит, есть шанс, что мама узнает его голос из их короткого телефонного разговора. Это будет то, чего я не смогу объяснить, но было бы забавно попытаться.

А, он? Да, мы с ним вроде как встречаемся, но с Джейсом мы тоже любим друг друга, и то, что мы вам сказали, – правда.

– Кто это? – спрашивает мама.

Вульф напрягается, вытягивая голову, и мне интересно, что он думает о двух незнакомцах в их гостиной.

– Вульф, нам нужно идти.

Он игнорирует Тэм и снова делает шаг вперед, навстречу ко мне:

– Ты в порядке?

Я закатываю глаза и пытаюсь прогнать его:

– Родители приехали навестить меня, и я как раз объясняла им, почему переехала к своему парню Джейсу.

О боже, выражение лица Вульфа так же бесценно, как недавнее выражение лица папы. Он что-то бормочет, потеряв дар речи, пока Артемида не подходит к нам и не утаскивает его прочь.

Черт возьми, мне нельзя смеяться! Если я выдавлю хотя бы улыбку, мои родители могут все понять, поэтому я прикусываю внутреннюю сторону щеки и оборачиваюсь только тогда, когда могу посмотреть на них с невозмутимым выражением лица.

Джейс уже стоит рядом с моими родителями. Думаю, он вошел через другую дверь и, кажется, делает все возможное, чтобы не расхохотаться от абсурдности этой ситуации.

Мои родители, кажется, обеспокоены.

– Тот молодой человек показался мне ужасно фамильярным, – говорит мама.

Я вздыхаю и плюхаюсь обратно в кресло, помахав рукой в воздухе.

– Ну, он думает, что у него есть шанс на отношения со мной.

– Она шутит, – говорит Джейс, увидев, как глаза мамы округляются. – У него нет ни единого шанса.

– Верно, – бормочет мама, а папа смотрит на часы.

– Мы встречаемся с моим другом за ланчем. Кора, может, ты согласишься с нами поужинать?

И выйти из дома?

Джейс не может сказать «нет» моим родителям. На самом деле даже я не могу отказать им, и он это знает. Я вижу это по тому, как сжимается его челюсть.

– Конечно, – киваю я.

– Хорошо, мы вернемся за тобой в шесть. – Папа встает и целует меня в щеку. – Люблю тебя, дорогая.

С мамой мы встаем одновременно, и она снова обнимает меня:

– Я рада, что с тобой все в порядке.

– Спасибо, что приехали проведать меня. И извините за телефон… – Я беспомощно пожимаю плечами.

Я провожаю их до входной двери, и на меня накатывает очередная волна тоски по дому. Хотя вернее будет сказать, что не по дому, а по ним. Я слегка приподнимаюсь на каблуках и прикусываю щеку, чтобы не заплакать.

Какая-то маленькая часть меня хочет, чтобы они отвезли меня домой, как бы это ни было невозможно. Это проявляется мое инстинктивное желание спрятать голову в песок, пока все не уляжется, будто это является вариантом решения проблемы, но это не так.

– Как зовут вашего друга? – спрашивает Джейс моего отца, открывая им дверь.

Мама еще раз крепко обнимает меня, прежде чем выйти на улицу, а папа следует за ней по пятам, но проходя мимо нас, он поворачивается и оценивающе смотрит на Джейса.

– Вряд ли ты его знаешь, – наконец говорит отец.

Мои брови хмурятся, но мы не успеваем задать еще какой-либо вопрос, потому что они садятся в машину, припаркованную сразу за воротами у обочины, и мигают нам фарами.

Джейс закрывает дверь, и мгновение мы стоим в тишине.

Потом до меня доходит, что всю эту кашу заварил Джейс. Это не та ложь, от которой можно просто отмахнуться. Мне придется поддерживать легенду каждый раз при разговоре с ними и отвечать на их вопросы о Джейсе. Наша ложь будет множиться, а это как раз то, чего я не хотела.

– Ты засранец!

Наверно, мне не обязательно объяснять ему, почему я так думаю, ведь я почти уверена, что он повторяет это слово про себя перед зеркалом каждое утро. Просто чтобы напомнить себе, что ему не обязательно с нами любезничать.

Я упираю руки в бока, чувствуя в себе достаточно злобы, чтобы ударить Джейса, но я не хочу снова оказаться лежащей на спине. Этот ублюдок наверняка проделает тот же трюк, что и в тренажерном зале.

Внезапно я вижу, как обратно в дом врывается преследуемый Артемидой Вульф. Думаю, ей не удалось оттащить его дальше чем до двери гаража. На его лице маска ярости, которая пугает меня, и я отступаю. Но он направляется не ко мне, а к Джейсу и, подойдя прямо к нему, бьет кулаком в лицо.

Я непроизвольно прикрываю рот руками, когда слышу тошнотворный хруст. Я не очень разбираюсь в драках, но этих звуков всегда было достаточно, чтобы меня вывернуло наизнанку. Даже когда мой бывший…

Я содрогаюсь.

Джейс никак не отвечает Вульфу, пока тот снова не нападает на него, и, вынужденный защищаться, он отталкивает своего друга. На лице Джейса появляется хмурое выражение, а из одной ноздри сочится кровь, которую он смахивает большим пальцем.

– Выбрось эту дурь из головы, – говорит Джейс. – Для драк найдется другое время и другое место.

– Мне достаточно того, что приходится делить ее с Аполлоном. – Вульф тычет пальцем прямо в лицо Джейсу. – Таков и был твой план с самого начала? Залезть ей под юбку и забрать ее у нас?

– Он не… – вздрагиваю я, пытаясь оправдать Джейса, но Вульф меня перебивает:

– Прибереги это для того, кто в это поверит, – огрызается Вульф.

Он резко запускает руку в свои волосы и, откинув их назад, снова поворачивается к Джейсу.

– Да пошел ты.

– Пошел я? – Джейс смеется, и от этого звука в моем животе что-то будто пульсирует.

Я ничего не могу сделать в этой ситуации, кроме как медленно отступить. Как мне сказать Вульфу, что я не хочу их ссор? Что я не просила Джейса лгать ради меня? Возможно, я просила его о помощи, но не хотела, чтобы он вмешивался в это дело.

– У тебя проблемы гораздо посерьезнее, чем любое заблуждение по поводу того, что я хочу Кору, – усмехается Джейс. – Это твоя проблема, брат, а что касается меня…

– Заткнулись оба! – внезапно вскрикивает Артемида.

Она подходит ко мне и берет меня за руку, сжимая мои пальцы своими ладонями.

– Вы что, не могли устроить разборки без зрителей? Похоже, вам нужно поработать над своим поведением среди других людей. Я забираю Кору отсюда.

– Забирай Аполлона…

Артемида берет маленькую статуэтку с приставного столика и швыряет ее в Джейса. Он успевает пригнуться, и статуэтка разбивается о стену, разлетаясь на осколки.

Внезапно все замолкают.

– Не забывай, кто я! – говорит Артемида совершенно ледяным голосом, и я не думаю, что когда-либо восхищалась кем-то больше, чем ею.

Она берет меня за руку и выводит за дверь, захлопывая ее за нами. Мы выходим через прогулочные ворота и быстрым шагом идем к парковке. У меня даже нет времени беспокоиться о том, что я оказалась на улице.

Артемида указывает на вишнево-красную «Ауди».

Внезапно я замираю:

– Артемида…

– Тэм, – поправляет она меня.

– Тэм, ты думаешь, нас не заметят?

Она смеется и открывает дверцу со стороны водителя:

– Мы едем в Норд-Фолс, и если мы хотим слиться с толпой, то это идеальная машина для подобной цели.

Когда я в последний раз была в Норд-Фолсе на набережной и на пляже с Марли и ее подругами, я не уделяла много внимания проезжающим мимо автомобилям, но, по-моему, они были не такие уж роскошные. Я почти уверена, что проезжающие мимо машины в Норд-Фолсе не стоили больше ста тысяч долларов.

Я могу размышлять об этом целый день, но какие у меня есть варианты? Вернуться в дом? Спрятаться в своей комнате? Нет уж, спасибо.

Да и какого черта, верно?

Я забираюсь на пассажирское сиденье и пристегиваюсь, потому что последнее, что мне сейчас нужно, – это чтобы Тэм врезалась во что-нибудь и меня выбросило через лобовое стекло.

– Двойной удар, да? – спрашивает она, отъезжая от обочины.

– Что?

– Я не виню вас за то, что вы с Джейсом пытаетесь сохранить свои отношения в секрете, особенно учитывая, что Вульф и Аполлон… – Тэм смотрит на меня и подмигивает: – Можешь найти в моей сумочке солнцезащитные очки?

Я достаю желтую сумку, стоящую на полу за ее сиденьем, и довольно легко нахожу в ней футляр для очков.

– Нет, это для тебя, – говорит она, когда я передаю их ей. – У меня здесь еще одна пара. – Она достает еще одну пару из бардачка и надевает их. – Очки заставят тебя чувствовать себя свободнее, обещаю.

– Не уверена, что мне что-то поможет, – морщусь я, замечая, что эти очки, должно быть, стоят довольно дорого.

До сих пор я не замечала, что все во внешнем виде Тэм кричит о богатстве. И это единственное слово, которым я могу ее описать.

– Между прочим, между мной и Джейсом нет никаких отношений, – выдыхаю я, надевая очки.

Мир за очками темнеет, и я откидываю голову на спинку кресла.

– Вероятно, он придумал это для того, чтобы посмотреть, как я попытаюсь из этого выпутаться.

– Он одурачил и меня.

– К тому же, вероятно, меня разыскивают Адские гончие. – Я резко выпрямляюсь, вспомнив об этом факте. – Слушай, мы же не собираемся…

– Расслабься, обычно они держатся подальше от Норд-Фолса из-за парней. – Она крепче сжимает руль. – В этом районе сосредоточена такая сила, от которой у тебя закружится голова.

Теперь, когда она упомянула об этом, я могу задать вопрос, который так сильно меня интересует:

– Я этого не понимаю, ведь любая сторона может просто убрать лидера противоборствующей банды или же они могут просто объединить усилия, чтобы убить Джейса, Вульфа и Аполлона. Почему же они так держатся за это хрупкое перемирие?

– Так было не всегда. Титаны и Адские гончие всегда враждовали, и обычные люди часто оказывались запертыми в ловушке между двух огней. Это было кроваво. Жить в Стерлинг Фолсе было не безопаснее, чем жить в зоне боевых действий.

Ух ты!

– И что же случилось потом?

Внезапно узкая дорога, по которой мы ехали, начинает петлять, и мы сворачиваем по ней за угол, к Норд-Фолсу. Этот район имеет явные отличия от других и даже от центра города. Дома здесь больше, дворы просторнее, машины дороже. Район, где живут ребята, кажется мне отличным. Домов в их районе совсем немного, и они все равно расположены далеко друг от друга, а их дом, безусловно, самый дорогой и укрепленный. А дома Норд-Фолса – дорогие все до единого, будто их хозяев поймали на попытке превзойти друг друга.

Тэм резко поворачивает, и мы уже едем по главной улице Норд-Фолса. Вокруг нас множество симпатичных магазинчиков с дорогой на вид одеждой на манекенах, кондитерская, несколько ресторанов, а перед зданиями предприятий есть много мест для парковки по диагонали. Даже в полдень в этом районе оживленно. Видимо, туристический сезон здесь никогда не заканчивается.

Я все еще жду ответа от Тэм, но молчание тянется так долго, что я заставляю себя ни о чем не переспрашивать, надеясь, что в конце концов любопытство утихнет.

– Что же случилось? – наконец переспрашивает она. – Твои ребята.

Мои ребята.

При этих словах я хватаюсь за дверную ручку.

– Как они закончили войну, длящуюся десятилетия?

– Я не знаю. – Она приподнимает плечо.

– Как – не знаешь?

Я поворачиваюсь к Тэм, и она слегка склоняет голову в мою сторону. Ее лицо за солнечными очками бесстрастно, и слава богу, что она не видит, как широко раскрыты мои глаза от удивления.

Я уже знаю, что ребята отделились от Адских гончих, чтобы попытаться что-то изменить, но это не сработало. Теперь они контролируют экспорт и импорт товаров в Стерлинг Фолсе, но, по всей видимости, это не конец истории. Вульф уже намекал мне на кровопролитие, которое потребовалось, чтобы рассорить банды и положить конец этой войне, но для того, чтобы воцарилось это перемирие, ребята должны были сделать нечто большее, чем просто контролировать поставку товаров. Почему я думала, что все настолько просто? Скорее всего, они заставили банды бояться их или, по крайней мере, подчиниться настолько, чтобы прекратить боевые действия. А для достижения этой цели им был необходим туз в рукаве. Что-то из разряда невозможного.

Тэм не отвечает на вопрос, и мой интерес только усиливается, словно зуд в месте, до которого я не могу дотянуться.

Спустя пару минут мы заезжаем на пустое парковочное место с пометкой «Зарезервировано». На моем языке вертится вопрос, который я уже задавала, но Тэм глушит двигатель и выходит из машины.

Я продолжаю сидеть внутри и оглядываюсь по сторонам, замечая, что кроме этого свободных мест на парковке не так уж много. Их заняли люди, покинувшие свои машины, чтобы прогуляться или сходить в магазин. На улице полно народу, но никто из людей не выглядит так, будто собирается выхватить оружие, как только увидит меня.

Постепенно моя грудь расслабляется, и я понимаю, что мне нужно выйти из машины, ведь Артемида уже давно ждет меня на обочине.

Собравшись с духом, я выхожу, и на машине вспыхивают фары и закрываются дверцы.

От страха у меня сводит живот, но Артемида спокойно ждет, пока я приду в себя, не говоря ничего неприятного и не оставляя меня одну. Все, чего я боялась, не произошло.

– Это «Лук и стрелы». – Она берет меня под руку и ведет по тротуару к впечатляюще большому зданию из стекла и черного бетона.

Над невзрачным входом с двойными дверьми нет таблички или вывески с названием здания, просто символ, сделанный из флуоресцентных трубок в виде лука и стрел, который почти сливается с темной стеной.

– Что здесь находится?

– Ночной клуб и ресторан. Пойдем, пообедаем.

– Мне кажется, там закрыто.

– Возможно и так, но Антонио внутри, и я уверена, он не будет против обслужить нас, – смеется Тэм.

Я прищуриваю глаза, но воздерживаюсь от вопросов, когда она ведет меня внутрь.

Внутри здание напоминает мне Олимп. Мы идем по своего рода атриуму. Справа от нас находится лестница, ведущая наверх, а слева – вниз. Подойдя к перилам, я смотрю наверх и вижу, что огромное пространство здания разбито на разные уровни и секции, а стены покрыты темным мрамором с золотыми прожилками, стеклом и серебром.

– Ночью здесь все выглядит по – другому, – говорит она. – Простой клуб становится чем-то большим.

– Еще большим?

– Тебе просто нужно вернуться сюда ночью, – улыбается она. – Что может быть лучше танцев?

Я, конечно, могу придумать несколько вещей, но мое колебание должно быть, очевидно, потому что она смеется.

– Присутствующим здесь все равно, умеешь ли ты танцевать. – Тэм касается моей руки и качает головой. – Ты должна двигаться, всего лишь думая о своих движениях во время секса.

О, Боже мой.

Артемида поднимается по лестнице, и я следую за ней. Я ведь всегда за кем-нибудь следую. Однажды я стану лидером и уже люди последуют за мной, но пока этот день не настал, а мы поднимаемся все выше и выше, минуя лестничные площадки, которые ведут в затемненные коридоры. Через пару минут мы достигаем тускло освещенного фойе с дверьми из матового стекла и, открыв их, попадаем в ресторан.

Я часто моргаю, поражаясь разнице, которая предстала моим глазам. Словно клубная зона внизу была ночью, а ресторан – днем. Внизу нет ни окон, ни солнечного света, и люди могут там танцевать и пить до восхода солнца, никогда не узнав о том, что оно взошло. Здесь же нас окружает стекло. Из окон открывается прекрасный вид на океан. Барная стойка выполнена из того же темного мрамора с золотыми и серебряными прожилками, что и стены, а столы покрыты черными скатертями.

– Ого!

– Мы можем присесть вот здесь. – Артемида указывает на группу золотых кресел с откидными спинками, между которыми стоит низкий стеклянный столик. – Я сейчас вернусь.

Я прохожу мимо других столов, проводя пальцами по их столешницам, и с трудом сглатываю, на этот раз наслаждаясь болью в горле, которая до сих пор так и не прошла, словно я рыба, вытащенная из воды. Боль в моем горле достаточно слабая, и ее можно проигнорировать, но она служит напоминанием о том, что меня все еще ищут люди. Эти люди…

Через дверь, в которую мы только что вошли, входит Аполлон, и у меня внутри все переворачивается, когда я вижу, кто следует за ним. Малик. Он же правая рука Цербера Джеймса.

Глава 12. Аполлон

Подбрасывая нож в руке, я свирепо смотрю на Малика. Я нахожусь здесь главным образом для того, чтобы убедиться, что Вульф не наделает глупостей, но, честно говоря, я не уверен, кто из нас быстрее поддастся секундному импульсу.

Все же я стараюсь серьезнее относиться к своей работе, поэтому просто стою рядом с Вульфом, облокотившись на капот его «Мерседеса». Малик же, поставивший свой мотоцикл на подставку, стоит перед нами, засунув большие пальцы в карманы. Обычно такой образ присущ невинности, но вряд ли назовешь невинным лейтенанта Адских гончих ростом шесть с чем-то футов.

– Нам нужно вернуть девушку, – говорит Малик. – Цербер не причинит ей вреда, он знает о ее ценности.

– Знает о ее ценности? – усмехается Вульф. – Он знает, что она – способ контролировать нас. Нет уж, спасибо.

Малик прищуривает глаза. Одно дело, когда они разговаривают по телефону. Посредством телефонной связи нельзя задушить друг друга, а прямо сейчас я чувствую, что один из них может в любую минуту нанести удар другому. А мне так тем более не нужен повод для ссоры. Мне не терпелось сделать хоть что-то, с тех пор как вернулась Кора.

После того как я восстановился от огнестрельного ранения и операции, в моем теле прибавилось энергии. По сути, это Кора вернула меня к жизни, возвратив из ада. И как только врач даст добро, я буду драться на Олимпе. Обычно я этого не делаю, потому что всегда нахожу удовольствие в том, чтобы просто вести мероприятие. Мне нравится возбуждать толпу и подзадоривать бойцов, нравится быть на ринге, когда начинается и заканчивается бой, но я никогда не утверждал, что не вступлю в эти бои. Вульф – единственный из нас, кто отказывается драться. Он говорит, что если начнет это делать, то уже не сможет остановиться, и мы с Джейсом ему верим. Вульф – это темная душа, которая отчаянно пытается стать светлой. Почти невозможный подвиг в нашем-то положении, но в то время как я и Джейс были просто приняты в ряды Адских гончих, Вульф родился в этой банде, и его демоны проникли гораздо глубже в его душу, чем в наши.

– Мы нашли пропавшие головы, – говорит Малик, и у Вульфа дергается челюсть от злости.

Сегодня утром Вульф рассказал нам, что три Адские гончие были обезглавлены, но он не упомянул, что их головы пропали. Судя по его мгновенной реакции на слова Малика, он сам об этом не знал, а значит, Джейс не единственный, кто хранил секреты.

– Где?

Малик хмуро смотрит на Вульфа, в то время как я продолжаю размахивать своим клинком. Это действие успокаивает меня и напоминает о том, что произошло в последний раз, когда он видел нас всех вместе. На мгновение рукоять прочно ложится мне в ладонь и я сжимаю ее, прежде чем снова подбросить в воздух.

– Их головы были подвешены возле нашего клуба, – наконец отвечает Малик.

Ублюдок.

– И ты хочешь, чтобы мы отправили Кору с тобой обратно? – Вульф усмехается. – К нему? Тем более после случившегося.

– Мы их убрали, – вздыхает Малик. – Послушай, я знаю, что ты привязан к этой девушке, и это прекрасно, но Цербер четко дал мне понять свой приказ. Либо я возвращаюсь с ней, либо моя голова будет торчать на пике. Я пришел к вам лишь из вежливости.

– А первоначальный план состоял из похищения? – фыркаю я.

– Не дави на меня, малыш! – сердито смотрит на меня Малик.

– Малыш, – я толкаю Вульфа локтем, отталкиваюсь от машины и сжимаю в руке нож, пряча его, – ты веришь этому ублюдку?

Вульф молчит, рассматривая Малика. Иногда я могу читать его мысли, ведь мы работаем с Джейсом и Вульфом на одной волне, но бывают случаи, когда его мысли принимают такой оборот, который никто из нас не может предсказать, прямо как сейчас.

– Кто-то вытащил Кору из огня, – говорит Вульф. – Это был ты?

– Нет. – Малик качает головой. – Мы нашли ее в больнице.

– Как?

– Получили анонимный звонок, – вздыхает он. – Больше я ничего сказать не могу. Я делаю лишь то, что велит мне Цербер.

– Все ради своей маленькой минуты славы. – В моем голосе слышится больше горечи, чем хотелось бы, но к черту все это.

Этот мужчина предал нас, так же как и мы когда-то предали Адских гончих.

– Каково это чувствовать, что твоя душа запятнана?

– Не так плохо, как ты думаешь, – насмехается он надо мной.

– Хватит! – внезапно рычит Вульф. – Что ты собираешься делать, если мы откажемся?

Адский пес постукивает себя по подбородку, делая вид, что размышляет, но на самом деле я уверен в том, что у него есть запасной план. Если бы у него их не было хотя бы несколько, то он бы не пришел на эту встречу, и теперь это лишь вопрос выбора пути наименьшего сопротивления. Так действует Цербер. Предлагает варианты, которые приведут вас к тому, чего он хочет. Как сейчас.

Либо откажитесь от Коры, либо мы заберем ее у вас силой.

Напряжение между нами возрастает настолько, что я придвигаюсь на дюйм ближе к Вульфу, и внезапно я будто снова мысленно общаюсь со своим лучшим другом.

Я пытаюсь помнить, что я здесь для того, чтобы удержать его от совершения глупости, как бы сильно я ни хотел совершить ее сам.

– У меня в запасе есть несколько планов. Первый: ты можешь отвезти меня к Коре сам, а затем я отвезу ее к Церберу. Она останется с нами, но вы сможете видеться. – Губы Малика на время поджимаются, будто он не знает, стоит ли говорить дальше, но затем продолжает: – Второй: я подожду, пока вы все вернетесь домой, и сожгу его дотла вместе со всеми вами внутри. – Вульф пристально смотрит на него, и в его глазах разгорается ненависть. – Третий: возможно, я просто проскользну к ней через окно и накачаю ее наркотиками. Я увезу ее из вашего дома так, чтобы никто об этом не узнал, но повезу ее не в клуб, а туда, куда прикажет Цербер. Туда, где ты ее никогда не найдешь. – Он разводит руки в стороны, и его куртка распахивается, обнажая пистолет в набедренной кобуре. – Мой босс – фанат успокоительных. Ведь то, что она ценна живой, не значит, что она должна находиться в сознании.

– Мы знаем все его фанатские причуды, – выплевывает Вульф.

– Ты не смог ее уберечь от Титанов – и посмотри, что Кронос сделал с ней. Даю тебе слово, что, если она сегодня уйдет со мной, с ней будут обращаться справедливо. Если она будет следовать нашим правилам, с ней все будет в порядке.

Ну, здорово!

Это Кора будет соблюдать правила? Когда мы встретили ее в первый раз, она шпионила за нами, а позже пыталась обокрасть. И первое и второе отнюдь не черты пай-девочки. Вот что привлекло меня в ней – ее необузданная натура, которую она отчаянно пытается скрыть от всего мира.

– Ребята, – разводит руками Малик, – есть причина, по которой я решил сначала встретиться с вами двумя.

Черт возьми, он сказал – с нами двумя. Без Джейса. Если есть на свете что-то, что я ненавижу больше всего, так это когда кто-то пытается встать между нами тремя. Хотя я думаю, что, судя по разбитым костяшкам Вульфа, они с Джейсом уже что-то не поделили. Вульф не рассказал мне о том, что произошло, потому что нам срочно пришлось ехать сюда.

Я стискиваю зубы, видя, как мой друг напряжен и пальцы его рук подергиваются. Поэтому он складывает их на груди, не сводя пристального взгляда с Адской гончей.

– Он не может забрать ее, – отвечает Вульф. – Но он может поговорить с ней сегодня. Мы можем устроить что-нибудь вроде встречи. В общем, мы разберемся.

– Конечно, Вульф, – медленно кивает Малик, соглашаясь на наши условия.

– Аполлон поедет с тобой, чтобы забрать ее. – Вульф смотрит на меня, а затем отводит глаза.

В его глазах читается вина, но он пытается ее скрыть. Я позволяю его вине пройти через себя, уверенный, что за этим последуют извинения. Но не сейчас, не перед Маликом.

Вульф шаркает ногой по асфальту.

– Она в баре «Лук и стрелы», вместе с Тэм.

Моя сестра будет в бешенстве.

– Отлично. – Глаза Малика загораются. – Пойдем, Аполлон.

Я закатываю глаза и делаю шаг вперед, но Вульф хватает меня за руку и притягивает к себе.

– Не выпускай ее из виду ни на секунду! – шепчет он, и я отдергиваюсь кивая.

Несмотря на те трудности, с которыми мне предстоит столкнуться, я не гребаный идиот.

Я должен сопроводить Кору в ад и убедиться, что она снова сможет пережить это путешествие.

Глава 13. Кора

Аполлон и Малик останавливаются прямо передо мной и долго молчат, пока я оглядываю пустой ресторан, чувствуя, как тревога сжимает мою грудь. Аполлон не может оторвать от меня глаз, рассматривая черно-белый наряд, который я считала броней, и красную помаду на моих губах. Малик же щиплет себя за переносицу:

– Она не может явиться в таком виде.

– В каком виде? – спрашиваю я.

Аполлон смотрит на Малика, и в выражении его лица я вижу раздражение.

– Как ты хочешь, чтобы она выглядела?

– Невинной! – огрызается Малик.

– Почему это я должна выглядеть невинной?

Чувствуя неладное, я пытаюсь придумать путь к отступлению. Мне просто необходимо, чтобы вернулась Тэм. Несмотря на то что Аполлон здесь, они с Маликом вошли вместе, и, видимо, я не могу на него полагаться.

– Нам нужно увидеть Цербера, – говорит мне Аполлон.

Его голос звучит виновато и мягко, но мне нужно сейчас абсолютно не это. Мне нужно, чтобы он увез отсюда Малика или, еще лучше, увез отсюда меня. Я ни за что на свете не вернусь в клуб Адских гончих.

– Нет уж! – Я оглядываюсь через плечо, осматривая двери, через которые сюда вошла.

– Или ты пойдешь со мной добровольно, или я тебя накачаю, как только дождусь, когда твоя бдительность ослабнет.

– Нет необходимости угрожать ей. – Аполлон заслоняет меня собой, скрестив руки на груди. – Ей и так досталось от твоего босса.

– Не думаю, что я могу быть более невинной. Он уже видел меня едва живой, когда пришел за мной в больницу. – Я смотрю на Малика из-за спины Аполлона. – И все же он все равно продержал меня без сознания целую неделю с трубкой в горле. Неужели ты думаешь, что немного помады что-нибудь изменит?

Дверь кухни распахивается, и в ресторан, улыбаясь, входит Тэм, но когда она видит, кто стоит рядом со мной, ее улыбка исчезает.

– Артемида? – Малик слегка наклоняет подбородок.

– Маликай. – Ее глаза сужаются.

Боже, я же не должна удивляться тому, что они знают друг друга? Ее брат вырос в Адских гончих, как, вероятно, и Малик. Похоже, Цербер привлекает в свою банду молодых людей, а потом всеми силами удерживает их там. Так что, если Аполлон в то время поддерживал отношения со своей сестрой, она знает Малика и сейчас тоже не в восторге от его появления.

Нужно будет расспросить ее об этом позже.

– Вам сюда нельзя. – Взгляд Тэм становится холодным, и она приподнимает подбородок. На долю секунды она напоминает мне Джейса. То, каким холодным он может быть, если захочет.

– Я здесь по официальному делу, – пожимает плечами Малик.

– А я здесь для того, чтобы официально сказать тебе, чтобы ты убирался к чертовой матери! – Она кладет руку на стойку бара, кажется, чтобы устоять на ногах. – Аполлон?

– Мы сейчас уйдем. – Аполлон смотрит на сестру. – Прости, Тэм.

Она отводит взгляд, отворачиваясь от них.

– Ну что? – обращается Малик ко мне.

Какой у меня выбор?

– Мы просто поговорим?

Выражение лица Малика не меняется, а Аполлон выдыхает и берет меня за руку.

– Ты веришь, что я обеспечу твою безопасность?

Нет.

Я должна ему верить и хочу, но не могу. Только не после того, когда до нас добрался Кронос, а люди Цербера уложили Аполлона на лопатки в больнице.

– Неважно, доверяешь ты ему или нет, Кора, но ты поедешь с нами. – Малик еще раз смотрит на Тэм и качает головой. – Пойдем.

Аполлон берет меня за руку, и меня пронзает чувство предательства, когда он ведет меня туда, откуда мы пришли с Тэм. В темное фойе, вниз по ступенькам, на улицу, к ожидающей нас машине. Он помогает мне сесть в машину, а затем садится рядом со мной. Мои глаза горят от выступающих слез, но я пытаюсь сохранить самообладание.

Я застрелила Адского пса, и, похоже, никто из них не обеспокоен тем, что после этого Цербер хочет поговорить со мной. Вероятно, он просто собирается всадить мне пулю в лоб, чтобы покончить со мной. Да и Кронос, скорее всего, жалеет, что не сделал этого, перед тем как поджечь подвал.

Будет ли в моей жизни хоть какая-нибудь передышка?

Поездка в машине проходит в молчании, и медленно нарастающая паника так сильно сжимает мои легкие, что я не могу сделать глубокий вдох. Моя кожа покрывается холодным потом, а в голове не перестают проигрываться сценарии грядущего.

Интересно, на этот раз я смогу понять, что сплю? Вдруг такое возможно? Ведь я видела фильм о людях, которые осознают, что находятся в коме. Но, наверное, когда кома вызвана медикаментозно, это совершенно другое. Ведь в этом случае твое состояние связано с наркотиками, а не с неправильной работой мозга.

Боюсь, что мои мысли скоро станут реальностью. Я пропущу ужин с моими родителями, потому что буду торчать в отдельной палате в больнице или, что еще хуже, мою кому будет поддерживать частный врач, который находится под каблуком у Цербера.

С одной стороны, наша поездка до территории Адских гончих, кажется, занимает годы, а с другой стороны, проходит всего несколько минут – и вот мы уже сворачиваем на длинную подъездную дорожку, ведущую к зданию клуба. Собственность Цербера находится в относительном уединении. Его клуб окружен лесом спереди и с боков и огромным деревянным забором сзади. Сегодня территория клуба кишмя кишит Адскими гончими. Их больше, чем я помню, а мотоциклы тут и там стоят на стоянке перед входом.

Один из Адских псов, увидев Малика за рулем машины, отдает ему честь, а затем издает громкий свист, и толпа тут же освобождает дорогу. Они смотрят на меня через окна, и в их глазах пылает ненависть, отчего я инстинктивно сжимаюсь на своем сиденье. Они знают, что я убила одного из них, и в моей груди разгорается страх, одновременно и ледяной и горячий. Возможно, Цербер и правда хочет просто поговорить со мной, но похоже, что все остальные хотят меня зарезать, потому что я чувствую их гнев.

Пытаясь отвести взгляд, я совсем не замечаю, как они реагируют на Аполлона, пока не становится слишком поздно. Адские гончие распахивают дверь машины с его стороны и вытаскивают наружу. Аполлон падает на землю, и его тут же седлают несколько Адских гончих. Они отводят его локти назад, а затем наносят удары по всему его телу, куда могут достать.

Я буквально выпрыгиваю из машины, чуть ли не падая, чтобы добраться до Аполлона, но кто-то хватает меня и тащит прочь от драки.

Хотя какая это драка? Это избиение.

Один из Адских гончих падает назад, зажимая нос, но на его место встает другой. В воздухе появляется резкий металлический запах крови, и в считанные секунды мы оказываемся на краю круга Адских гончих, в центре лежит Аполлон, из которого выбивают жизнь.

Оглядываясь назад, я не удивляюсь тому, что за руки меня держит сам Цербер. Конечно же, он находится в центре этого безумия. Вырвавшись из его рук, я бросаюсь вперед и отпихиваю одного из Адских гончих, правда, одного из самых худых. Развернувшись, он поднимает кулак, но отшатывается назад. Кто-то еще хрипит и падает под ударом Аполлона, когда тот поднимается на ноги. Он атакует последнего мужчину и хватает меня за запястье.

– Убирайся! – шипит он, подталкивая меня к Малику.

Нос Аполлона окровавлен, а над бровью красуется порез. Я смотрю на Малика, стоящего на краю круга, настолько бесстрастного, что у меня сводит живот. Наверное, лучше он, чем Цербер…

– Аполлон! – Я снова делаю шаг навстречу к нему.

– Уходи из круга, Кора. – Он еще раз толкает меня, на этот раз сильнее, и, спотыкаясь, я ухожу.

Как только я оказываюсь в пределах досягаемости Малика, он притягивает меня к себе, обхватывая мои плечи руками.

Зрелище, за которым я наблюдаю, даже хуже, чем бои на Олимпе. Ведь Аполлону только недавно сделали операцию и он не должен сражаться, но чем больше я смотрю на то, что происходит, тем больше понимаю, что он не дерется. Он делает лишь минимум из того, на что способен, просто чтобы защитить себя.

Все, кроме Малика и Цербера, с издевкой смотрят на Аполлона, когда еще две Адские гончие занимают свободные места.

– Зачем они это делают? – спрашиваю я хриплым голосом, и Малик наклоняется ближе.

– Он бросил нас, и они просто показывают ему, что бывает, когда предатели возвращаются на территорию Адских гончих.

Боже мой.

От крови и криков, боли Аполлона при ударах и этой ядовитой энергии вокруг на меня накатывает тошнота.

Неужели Вульф тоже платил такую цену? Он никогда об этом мне не рассказывал. Неужели Адские гончие заставили его драться прямо в то утро, когда он пришел ко мне? В шоке я открываю и закрываю рот, когда к двум только что вошедшим в круг Адским гончим присоединяется еще один, и Аполлон, получивший удар в лицо, падает на землю. Его пальцы шарят по грязи в поисках опоры, но он не может подняться на ноги, поэтому встает на четвереньки. Одна из Адских гончих бьет его ногой в живот, и я вскрикиваю, будто это я приняла этот удар.

Я сглатываю комок, похожий на лезвие бритвы, и борюсь с Маликом, пытаясь скинуть его руки с моих плеч, но попытки вырваться тщетны. Я не могу оторвать взгляд от Аполлона, понимая, что они собираются убить его. Все мое тело горит, а с губ срывается всхлип. Я не могу смотреть на это избиение, но и не могу отвести взгляд. Какая-то часть меня должна видеть каждую деталь, потому что я не могу позволить себе забыть, кто они такие и что делают с тем, кто когда-то был одним из них.

Малик закрывает мне рот рукой, заставляя замолчать, в то время как остальные Адские гончие тоже затихают, видя, как их лидер выходит вперед.

Сила, которой обладает Цербер, просто поражает, и в какой-то момент я думаю, что ошиблась, когда решила, что Джейс, Вульф и Аполлон настолько сильны, что могут управлять таким количеством людей. Я еще не видела их власти. Они всего лишь очаровывают людей на Олимпе, но никак не контролируют их. Да, они заставили меня исчезнуть, но сколько усилий им для этого потребовалось? За сколько ниточек пришлось потянуть?

Аполлон свернулся калачиком, подтянув колени к груди и прижав руку к животу, чтобы защитить недавно прооперированный бок.

– Аполлон Мэдден! Твои братья уже поплатились за то, что бросили свой клан, но ты избежал наказания. – Цербер широко разводит руки, будто его выступление не ради Адских гончих, а для Аполлона.

Аполлон с трудом открывает глаза, которые выглядят маленькими щелочками на опухшем лице.

Цербер приседает перед ним и после небольшого осмотра протягивает руку и хватает за волосы. Цербер заставляет Аполлона посмотреть ему в глаза.

– Это твое наказание, – заявляет он.

Что они сделают со мной, когда я попытаюсь сбежать? Уже не в первый раз за день чувство клаустрофобии берет в заложники мои легкие, из-за чего я не могу сделать нормальный вдох.

Мне нужно убираться отсюда! Бежать как можно дальше от Адских гончих. Стерлинг Фолс опасен, Адские гончие опасны. Титаны временно втянули свои когти, но мне интересно, кто окажется в центре событий, когда они нанесут ответный удар.

Внезапно Аполлон хрипло вздыхает.

Почему он пошел со мной? Почему он, а не Вульф или Джейс, которые уже претерпели свое наказание? Со мной мог пойти кто угодно, но только не Аполлон, который только недавно перенес операцию из-за пули, которую он поймал, пытаясь спасти меня от Кроноса. Если кто и не заслуживает этого, так это он.

Пальцы Малика все сильнее сжимают мое лицо, впиваясь в щеку, и я не сразу понимаю, что все еще издаю тихий крик, который вибрирует в моей груди, выходя через сжатые губы.

Погладив Аполлона по лицу, Цербер поднимается и переступает через него, свернувшегося на земле, а затем жестом указывает на меня. Малик, зажимая мне рот одной рукой, другой толкает вперед, и мы проходим мимо Адских гончих, которые смотрят на Аполлона, и как только оказываемся в кругу, возобновляют свой натиск. Я слышу, как они злобно ворчат и ругаются, вымещая свою злость на Аполлоне, а я продолжаю бороться с Маликом, но не могу сравниться с ним по силе. Я поймана в ловушку его рук. Беспомощна.

Будь проклят Джейс за то, что так и не показал мне, как выходить из такого положения. Что он там сказал? Перестань паниковать и пораскинь мозгами. В какое уязвимое место я могу ударить? Трудно поверить, что какая-то часть этого гигантского мужчины уязвима, но все же такими местами могут стать пах, глаза, горло. Слабости есть у каждого человека.

Ладно, нужно собраться с мыслями! Перед нами здание клуба. Если я войду внутрь без Аполлона, то уже никогда оттуда не выйду.

И то ли эта мысль подстегивает мой страх, то ли служит мотивацией, но я понимаю, что не могу просто ничего не делать. И когда Малик толкает меня, я спотыкаюсь, опускаясь на одно колено, а потом, не колеблясь, поднимаю локоть и изо всех сил ударяю им Малика в пах. Меня переполняет удивление, когда мой удар действительно попадает в цель. Малик издает приглушенный стон, и его хватка ослабевает. Я бью еще раз для пущей уверенности, а затем отталкиваю его и, вскакивая на ноги, бросаюсь к кругу, который каким-то образом восстановился подошедшими Адскими гончими. Я ныряю между ними и бросаюсь к Аполлону. В центре круга двое мужчин по-прежнему бьют Аполлона, и я ловлю себя на мысли, что хотела бы быть такой же крутой, как они. Жаль, что я не могу, ворвавшись в круг, напугать их всего лишь своим присутствием. Вместо навыков и умения драться у меня есть лишь безумное отсутствие чувства самосохранения, поэтому я врываюсь в круг и набрасываюсь на одного из придурков.

Глава 14. Кора

Сцепившись с Адской гончей, мы падаем на землю и катимся вниз. Я приземляюсь под ним, а Адский пес садится на меня сверху и поднимает кулак, готовясь к удару, но внезапно останавливается и слезает с меня. Он с отвращением плюет на землю, видимо желая показать мне свою ненависть.

Интересно, о чем думал Цербер, когда сказал, что я нахожусь под его защитой? Вероятно, он считал, что сможет сдержать натиск Адских гончих своим влиянием, и не успел передумать, когда появились мои ребята, а я убила его водителя.

Отвращение, которое я читаю на лице этого парня, становится искрой, разжигающей мой гнев.

Не уверенная в том, что смогу контролировать дальнейшие события, я перевожу взгляд на Аполлона, который каким-то образом все-таки поднимается с земли. Вероятно, Аполлон смотрит на меня, если он вообще может видеть хоть что-то сквозь кровь и опухшие веки. Проходит мгновение, и он переводит взгляд в сторону Адских гончих, но перед этим кидает что-то в моем направлении. Не задумываясь, я протягиваю руку и ловлю сверкающий в воздухе предмет. Им оказывается складной нож Аполлона.

– У хорошенькой кошечки выросли коготки? – спрашивает Адский пес.

Рациональная часть моего мозга отключается, и внезапно мне становится наплевать на то, что нас окружают по меньшей мере двадцать Адских псов, жаждущих насилия. Теперь не только они испытывают эту жажду, у меня нет времени их бояться.

У меня есть несколько преимуществ перед Адской гончей, стоящей рядом со мной. Он не ожидает, что я снова нападу, и скорее всего, не может причинить мне настоящего вреда без приказа, и конечно же, нож, который может в итоге стать помехой. Поскольку раньше мне не приходилось пользоваться им в качестве оружия.

Не тратя времени даром, я визжу как банши и замахиваюсь на парня, удачно раня его первым взмахом ножа. Несмотря на то что я ударила недостаточно глубоко, к моему удивлению, по щеке парня стекает струйка крови. В ярости Адская гончая направляется ко мне, а я кричу и тычу ножом наугад, но в итоге попадаю ему в руку. Причем лезвие проходит прямо сквозь его ладонь.

Вот черт!

Я в ужасе смотрю, как он отдергивает руку, по которой струится кровь, от ножа, все еще находящегося в моей руке, и отталкивает меня.

Черт возьми, я только что вонзила в него нож! Как я могла дойти до стрельбы и ножевых ранений, если всего несколько месяцев назад я едва могла смотреть на бои?

Чьи-то руки подхватывают меня, не давая упасть на задницу. Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что этот кто-то не вытащит меня из круга, но им оказывается Аполлон. Он не сводит глаз с Адского пса, который кружит вокруг него, а парень, которого я ранила, кажется, разозлился. От боли он обнажил зубы и сжал раненую руку в кулак, отчего земля под его ногами окрасилась в красный цвет. Я думаю, что теперь приказ не прикасаться ко мне для него больше ничего не значит.

Я смотрю на Аполлона, который приобнял меня за талию, вероятно, чтобы следить за тем, где я нахожусь, потому что плохо видит.

Разве суть этого наказания не в том, что другие Адские гончие могут напасть на нас в любую секунду? Поэтому я крепче сжимаю рукоять ножа, скользкую от крови, и направляю ее на раненого мной парня.

– Испытай меня, псих! – кричу я ему, но он лишь качает головой.

Зубы Адского пса стиснуты, а гримаса на лице ясно говорит о том, что он хочет убивать. Я делаю шаг вперед, предоставляя ему эту возможность, но Аполлон цепляется за шиворот моей рубашки и оттаскивает назад. Я качаю головой, стараясь не кричать на него, но не перестаю двигаться, стараясь держать врагов в поле своего зрения. Мы оказались в ловушке.

– Выйди из круга! – говорит Аполлон.

– Не будь идиотом! – возражаю я.

Внезапно Адский пес, которого я ранила, бросается в атаку с усмешкой, искажающей его черты. Я замахиваюсь на него ножом, но парень буквально отскакивает назад и смеется, а в это время другой пес тоже бросается вперед, уже на Аполлона, который принимает удар на себя и даже не сопротивляется. Аполлон спотыкается, и теперь уже мне приходится схватить его за рубашку, чтобы удержать в вертикальном положении.

– Аполлон! – доносится до нас голос Цербера. – Достаточно!

Мне требуется секунда, чтобы осознать, что он говорит и что на самом деле означает его приказ. Бой окончен.

Круг распадается, и Аполлон оборачивает руку вокруг моей талии, чтобы забрать клинок. Кончик лезвия прокалывает ему палец, но Аполлон даже не смотрит на меня. Вместо этого он закрывает меня от толпы своим телом.

– Я не сражался! – кричит он своему бывшему боссу. – Ведь именно это предписано правилами, не так ли?

– Все верно, – улыбаясь, отвечает Цербер.

– Но я буду защищать ее, – продолжает Аполлон. – Чего я ожидал от тебя.

Я осматриваюсь вокруг и вижу, что Цербер стоит на краю уже распавшегося круга и лишь немногие Адские гончие остались понаблюдать за тем, что будет происходить дальше. Мои мышцы напрягаются, и инстинкт кричит о ловушке. До сих пор я делала все возможное, чтобы игнорировать этот крик предупреждения. Как глупо с моей стороны.

Словно по моему предчувствию, Адский пес, которого я ранила, бросается на нас. Аполлон быстро разворачивается, закрывая меня своей спиной, и ногой ударяет парня в грудину. Парень издает рычание и, спотыкаясь, со стоном приземляется на спину. Аполлон судорожно сжимает мою руку, а в его взгляде на Цербера читается дикость. Несмотря на то что я хочу обнять Аполлона, но боюсь причинить ему еще большую боль, я все же провожу пальцами по его рубашке сзади, стараясь успокоить парня, и нащупываю пистолет.

Почему он не вытащил его? Почему не воспользовался ножом, чтобы защититься?

Спустя пару мгновений я слышу, как Цербер смеется, и растущее напряжение вокруг нас рассеивается. Как же он это делает?

Слишком много вопросов, на которые ты никогда не найдешь ответов, Кора.

– Заходите. – Цербер подходит ближе к нам, рассматривая Аполлона с головы до ног.

Интересно, что он может разглядеть во мне, если взглянет?

– Ты выглядишь так, словно тебе нужно выпить, но придется воспользоваться трубочкой.

– Отвали, – смеется Аполлон.

– Я думал, что научил тебя манерам, или ты перенял такое поведение от родного папочки?

Аполлон вздрагивает, а я прищуриваю глаза. Почему они с Артемидой никогда не говорили о своем отце, думаю я, но внезапно ощущаю стыд. За все время нашего общения я никогда не спрашивала Аполлона о его родителях или о его прошлом.

Я знаю, что Вульф вырос здесь, ведь он немного рассказал мне о своей семье. О маме, которая ушла из закусочной, где теперь работает ее двоюродная сестра, и об отце. Я имела хоть малейшее представление о том, что заставило Вульфа отринуть банду. Но Аполлон? Джейс? Они оказались загадкой, а я не стала утруждать себя попытками ее разгадать. А теперь, когда, казалось бы, наступило самое неподходящее время для того, чтобы спрашивать, мне стало необходимо узнать разгадку.

Круг распался так же быстро, как и спало напряжение, еще недавно витавшее в воздухе. Некоторые парни зашли внутрь клуба, другие остались тусоваться на крыльце. Все-таки мужчины – странные существа.

Я подхожу к Аполлону, а он едва стоит на ногах, прижимая руку к животу. Его лицо опухло и покрыто синяками.

– Ты знал, что будет драка?

– Я предполагал, – улыбается он.

– Тогда почему пошел ты, а не Вульф или Джейс? – спрашиваю я, положив его руку к себе на плечи.

Он слегка опирается на меня, но все же не позволяет принять тот вес, который необходимо. А меня снова пронзают воспоминания о том дурацком сгоревшем доме в Вест-Фолсе, в подвале которого я находилась на грани смерти. Сейчас ситуация изменилась в лучшую сторону, и я не вижу, что мне грозит быть убитой, но воспоминания о том дне все равно преследуют меня.

– Вульф хотел, чтобы я пошел с тобой.

– Почему? – спрашиваю я, и Аполлон улыбается в ответ, следуя за Маликом и Цербером к клубу.

– Он просто пытается справиться с ревностью.

– Что? – спрашиваю я, останавливаясь и встречаясь с темным взглядом Аполлона.

– Мы с ним не можем поделить тебя и поэтому должны выработать какую-нибудь стратегию, потому что нельзя драться с друзьями.

– Он ударил Джейса, – бормочу я.

Лицо Аполлона озаряется настолько сильно, насколько это возможно.

– За что?

– За то, что солгал моим родителям и сказал, что он мой парень.

На миг Аполлон замирает от удивления, а затем хихикает.

Он тянет меня за собой, поднимаясь на крыльцо, но каждая ступенька дается ему тяжело. Аполлон болезненно вздыхает и опирается на перила, чтобы помочь себе.

Я знаю, что если мы войдем внутрь, то попадем в ловушку. Держу пари, это знает и Аполлон, но я не могу его остановить.

Я вошла в самую гущу драки и вышла из нее невредимой, несмотря на горечь и уязвление. На самом деле справиться с противником не так-то просто. Кроме ножа, зажатого в моем кулаке, я беззащитна, и меня от этого тошнит. Надоело быть пешкой, которую переставляют по шахматной доске. Надоело, что мужчины в этом городе недооценивают меня. Вновь вспоминая свой список, состоящий из Кроноса, Броуди, шерифа Брэдшоу, Цербера, я добавляю в него еще и Малика. Я бы хотела увидеть, как все они горят.

Мы проходим к выбранному Цербером столику в дальнем углу помещения, держась подальше от Адских гончих, которые занимают другие столы или играют в бильярд. Вокруг нас слышны разговоры и тихий смех, которые смешиваются с запахом сигаретного дыма и чего-то кислого, похожего на пот… или секс.

Аполлон медленно опускается в одно из кресел, а затем подтаскивает к себе второе кресло, стоящее ближе к нему, жестом приглашает меня сесть рядом.

Я напоминаю себе, что уже побывала в аду и смогла вернуться обратно. Я пережила насилие со стороны своего бывшего парня, угрозы и жестокость Кроноса, выжила в огне и месяцами жила впроголодь. По сравнению с этим списком сегодняшняя встреча просто ерунда.

– Ты изменилась, – наконец говорит Цербер, смотря на меня с любопытством.

Он только что был свидетелем того, как я ворвалась в мужскую драку. Я до сих пор чувствую ком в горле от мысли, что Аполлона могли забить до смерти.

Цербер подзывает жестом кого-то позади нас, и спустя мгновение к столику подходит молодой Адский пес, несущий поднос, полный напитков. Расставив бокалы перед нами, молодой человек уходит, а я не могу перестать нервничать, видя, что Цербер не сводит с меня глаз.

– Большинство людей отвечает на поставленные им вопросы. Именно так поддерживается диалог, – укоряет меня Цербер, делая глоток своего напитка и ставя бокал обратно на столик.

– Я не знала, что тебе нужен ответ.

Я протягиваю руку и обхватываю пальцами бокал, стоящий передо мной, совершенно не склонная пить то, что в нем содержится. Мысль о возможном отравлении заставляет меня держаться за настоящее, несмотря на то, что прошлое вцепляется в меня когтями, утягивая в воспоминания.

– Ты дерзкая, когда твой мужчина рядом. И даже выглядишь так… – не договорив, улыбается Цербер.

Я вижу, как Аполлон сердито смотрит на Цербера, но ничего не говорит. Похоже, Аполлон испытывает сильную боль, и его рука не покидает живота. Ему только недавно сняли швы, и рана начала заживать. Возможно, у него внутреннее кровотечение и сейчас он медленно умирает прямо у меня на глазах.

– Мне бы хотелось думать, что с ним я такая же дерзкая, как и без него. – Я заставляю себя расслабиться и облокачиваюсь на спинку кресла, но под столом я все еще продолжаю открывать и закрывать нож.

Этот нож немного отличается от того, что дал мне шериф, и требуется пара попыток, чтобы разобраться, как правильно открывать его вслепую.

– Ты бы знал об этом, если бы не держал меня без сознания целую неделю. Но теперь мы здесь и давай будем честны друг с другом. Чего ты хочешь?

Цербер допивает остатки своего напитка и поднимает бокал. К столику подбегает тот же самый Адский пес, чтобы забрать пустой бокал.

– Мне нравится власть, Кора. Мне нравится знать, что, если я щелкну пальцами, произойдет то, чего я хочу.

Он поднимает палец, не дав мне задать вопроса.

– Донни, выпей это! – приказывает Цербер Адскому псу, вернувшемуся с полным бокалом янтарной жидкости.

Тот переводит взгляд с бокала на своего босса и обратно, а затем подносят бокал к губам и осушает одним глотком.

– Теперь разбей бокал о голову Аполлона.

Аполлон не успевает среагировать, и Донни разбивает стакан о его висок. Глаза Аполлона закатываются, и он падает со стула. Донни оттаскивает его тело в сторону, избегая моего взгляда. На лице парня появляется чувство вины.

– Это все, – говорит ему Цербер, а затем снова поворачивается ко мне.

Я смотрю сначала на Аполлона, сидящего на полу рядом с нашим столиком без движения, а потом на отца Вульфа, пытаясь подобрать слова.

– Ты видишь, что я могу сделать, чтобы ты осталась одна?

Что ж, это гребаная правда. Несколько угроз, группа разгневанных последователей и один точно рассчитанный удар в висок. Но я должна извлечь из этой ситуации максимальную пользу и получить хоть какие-то ответы.

– Что ж, мы остались с тобой наедине. – Я развожу руками. – Теперь ты наконец расскажешь мне, зачем ты меня купил?

– Ты хочешь, чтобы мы были честны друг с другом? – На его челюсти подергиваются желваки. – Тогда расскажи мне, ты раньше бывала в Стерлинг Фолсе?

– Э… – Я пожимаю плечами, внимательно глядя на Цербера, не уверенная, имеет ли это отношение к делу. – Я приезжала посмотреть на город, перед тем как переехать сюда.

– Расскажи мне, почему ты выбрала Стерлинг Фолс?

– Почему? – повторяю я вопрос, откидываясь на спинку кресла, и он копирует мое движение.

Внезапно рядом с нами появляется Малик. Он встает рядом со своим боссом, твердый как скала, и вдруг я ясно как божий день слышу предупреждение Вульфа не сообщать Церберу ничего важного, а желательно вообще ничего. Но мне нужно рассказать ему хоть что-то.

Прости, Вульф.

– Меня приняли в СФУ.

– И ты приехала на три месяца раньше?

Я зубами прикусываю внутреннюю сторону щеки. Боль поддерживает выброс адреналина в мою кровь и придает мне уверенности. Я не могу сдаться и позволить ему узнать всю правду, но полуправда никому не повредит, верно?

– Я хотела познакомиться с городом поближе.

Он кивает в знак согласия.

– А потом ты столкнулась с моим сыном, Джейсом и Аполлоном. – Перечисляя их имена, он поднимает руку и загибает пальцы. – Вероятно, они приказали тебе забыть ту ночь и убираться из города, а затем, чтобы убедиться, что ты выполнишь приказ, лишили тебя работы. Что еще они у тебя отняли?

– Кажется, ты уже знаешь.

– Ах да, стипендию, – заканчивает он. – Какой позор!

– Позор для меня и благословение для вас, учитывая, что мы находимся здесь именно по этой причине.

Цербер улыбается, и я не чувствую, что за этой улыбкой скрывается какая-то зловещая подоплека. Будто в кои-то веки я на самом деле развлекаю его, что, вероятно, не очень хорошо.

– Теперь, Кора, мы с тобой находимся в центре внимания. Меня попросили очистить город, и я это сделаю.

Скорее всего, Цербер что-то внушил мэру, а после того, как Кронос дал промашку, воспользовался своим шансом и теперь занимает место, которое никогда не должен был занять.

До этого ребятам удавалось удерживать банды в принадлежащих им частях города. Титаны находились в Вест-Фолсе, Адские гончие – в Ист-Фолсе, но когда я попала в больничную палату с отравлением дымом, спасенная из подвала дома в трех кварталах от кампуса, эта линия была стерта. Каким-то непостижимым образом я стала гранатой, которая разнесла все их старания вдребезги.

– Мне нужны ответы! – заявляю я, впиваясь ногтями в собственные ладони. – Кронос мог бы избавиться от меня за то, что я не оплатила свой долг, но вместо этого он выставил меня на аукцион, на котором ты заплатил за меня до смешного огромную цену. Зачем? И почему ты держал меня на снотворном целую неделю? Неужели со мной было бы слишком много хлопот, если бы я была в сознании? Или пешек легче передвигать по доске, когда они под наркотой?

Мне стоит огромных усилий усидеть на месте, потому что кровь в моих венах просто кипит. Я уже отбросила все свои страхи, и Цербер может делать со мной все что захочет, ведь ничего из того, что я скажу, его не остановит. Так что я вполне могу позволить себе задать те вопросы, на которые хочу получить ответы.

– Ты собираешься использовать меня как оружие против Кроноса? – На этих словах Малик чуть сдвигается с места, где он стоял, но Цербер игнорирует это движение.

– Титанам стало слишком комфортно на их территории. Перемирие, навязанное моими мальчиками, должно закончиться. Это одна из причин, по которым ты здесь.

Здорово!

– Значит, я нужна тебе, чтобы вернуть контроль над Аполлоном, Вульфом и Джейсом?

– Нет, не только для этого.

– Что ж, отлично! – выдыхаю я. – Кстати, недавний выпуск новостей добрался и до Изумрудной Бухты, и мои родители приехали в Стерлинг Фолс.

– Чем занимаются твои родители? – внезапно спрашивает Цербер.

В отличие от Кроноса Цербер не знает рода их деятельности. А я помню свой шок, вызванный тем, что Кронос показал мне фотографию Марли, назвал имена родителей и их профессии. Он использовал моих родных, чтобы заставить повиноваться ему. Вернее, он угрожал причинить им вред в случае моего неповиновения, и я не могу позволить Церберу сделать то же самое.

– Папа – редактор «Эмеральд Коув Стар». Следственная группа моего города ориентируется на его мнение, когда они решают, куда им отправиться и какое дело расследовать.

Я надеюсь, что моих слов будет достаточно, чтобы убедить Цербера, что ему не стоит трогать мою семью. Будто мои слова, несмотря на относительную мягкость, остры как кинжал.

Некоторое время Цербер разглядывает меня, склонив голову, а затем резко встает из-за стола.

– Скоро сюда должен приехать мой сын, чтобы забрать тебя. Позже мы встретимся снова.

Не говоря больше ни слова, он быстрым шагом покидает клуб, а я оборачиваюсь и смотрю, как он выходит через парадную дверь, спускаясь по ступенькам. Едва за ним захлопывается дверь – в считаные секунды двигатели мотоциклов снаружи с ревом оживают. Я оглядываюсь по сторонам, стараясь не слишком показывать свое замешательство, но даже молодой Адский пес, прислуживавший нам за столом, сбежал вслед за своим боссом. Со мной остались только Аполлон и Малик.

– Он не собирается удерживать меня? – спрашиваю я Малика, но тот хмурится, выглядя таким же озадаченным поведением своего босса, как и я.

– Нет, он позвонит тебе, если ты понадобишься.

Горько-сладкое облегчение, которое я испытываю в эту минуту, похоже на ловушку. Будто я не должна позволять себе расслабляться ни на мгновение, потому что, как только я это сделаю, произойдет что-то похуже и я буду ненавидеть себя за то, что не предвидела этого.

Как только я упомянула о своих родителях – в помещении будто щелкнул выключатель, и поведение Цербера изменилось. Но почему? Возможно, потому, что у меня тоже есть какая-то определенная власть?

Вновь прикусив губу, я обдумываю эту мысль. Я бы с удовольствием посмотрела, как мой отец встретится лицом к лицу с Цербером или, что еще лучше, как очевидец рассказал бы о происходящем здесь в своей газете. Возможно, именно эта мысль заставила Цербера отступить от своих планов или он осознал, что я не так беззащитна, как может показаться на первый взгляд, и у меня есть люди, которые заботятся обо мне.

Встав со стула, я опускаюсь на колени рядом с находящимся без сознания Аполлоном.

– Сядь, Кора! – говорит Малик, заставляя меня свирепо на него посмотреть.

– Разве он не твой друг?

– Он был моим другом, – отвечает Адский пес с затуманенным взглядом.

Был.

У любого члена банды в этом городе, как и у каждого человека, есть свои секреты и травмы прошлого. Стерлинг Фолс не просто город с мрачной энергетикой. Это выжженный след на земле, притворяющийся чем-то другим. Чем-то живым, чистым и счастливым.

Я прикасаюсь к щеке Аполлона. Слава богу, он дышит. Несмотря на то что Донни действительно сильно его ударил, грудь Аполлона медленно поднимается и опускается, поэтому, успокоившись, я встаю и снова сажусь на свой стул.

– Я всего лишь выполняю приказы, – говорит Малик, смотря на меня. – Выжить в Стерлинг Фолсе можно, только выполняя приказы. Это может тебя обезопасить, – говорит Малик, положив руки на стол. – Если он хочет, чтобы ты встретилась с ним, – ты встречаешься. Если он задает тебе вопрос – ты на него отвечаешь.

– А если он приказывает мне прыгнуть, спрашиваю как высоко? Ты же знаешь, что я не выбирала участь подчиняться его приказам.

– Ты думаешь, кто-нибудь из нас выбирал эту участь? – Малик закатывает глаза. – Ты думаешь, мои родители хотели, чтобы я присоединился к Адским гончим, когда мне было всего двенадцать лет? Нет! Они хотели, чтобы их умный сын, учившийся на одни пятерки, стал честным человеком. Чтобы он поступил в хороший колледж и не возвращался в этот город.

– Видимо, все обернулась иначе.

Я не могу представить Малика с семьей. Мне казалось, что у него не может быть родителей, а тем более братьев или сестер.

– Во всяком случае, теперь они похоронены и не видят, что со мной стало.

Я не задаю вопросов, потому что боюсь, что мое любопытство заставит его замолчать, а мне нужно получить от него как можно больше информации.

– Скажи мне вот что, Кора. Ты думаешь, мы все бандиты, ищущие свою следующую дозу? Или мы что-то вроде культа, поглощенного своим лидером и его идеалами?

Он наклоняется ближе, вторгаясь в мое личное пространство, а я хмурюсь и стараюсь отодвинуться подальше.

– Я не знаю, что думаю.

– А я думаю, тобой движет злость и никто не может помочь тебе направить эту энергию в нужное русло.

От этих слов я отшатываюсь еще дальше, чуть не падая со своего кресла.

– Вот почему ты не убила Цербера, а всего лишь застрелила его водителя. Вот почему ты все еще находишься в Стерлинг Фолсе. Ты злишься и не знаешь, что тебе делать. Просто признай, что ты блуждаешь в неизвестности.

– Я все еще нахожусь в Стерлинг Фолсе, потому что должна быть здесь! – огрызаюсь я. – Я здесь, потому что не собираюсь возвращаться в Изумрудную Бухту, что бы ни случилось!

Малик поднимает подбородок, а я мысленно проклинаю себя за то, что дала ему пищу для размышлений. «Должна быть здесь» – прозвучало гораздо драматичнее, чем я предполагала.

– Мы еще увидимся, сердитая девочка, – говорит Малик, стучит костяшками пальцев по столу, а затем уходит.

Сердитая девочка, девочка-невидимка, цветочек, хаос.

Я прижимаю ладони к глазам. Я всегда хотела быть только одним человеком, но меня постоянно окружают люди, тянущие меня в противоположных направлениях. Иногда мне кажется, что усыновление дало мне новую личность, на которую я не подписывалась. Кем я была до этого и кем я стану, когда больше не смогу быть Корой Синклер?

Глава 15. Кора

Джейс и Вульф входят в здание клуба, готовые к драке и с пистолетами в руках, но здесь их ждем только я с Аполлоном. Вульф идет на кухню и, проверив помещение, возвращается с уже убранным пистолетом. Когда они подходят к нам, то оба хмурятся, разглядывая Аполлона, все еще лежащего на полу, и пьяную меня. Вскоре после того, как ушел Малик, я достала с верхней полки барной стойки бутылку текилы, и этому первоклассному дерьму все же удалось стереть мое волнение об Аполлоне. Ведь оставшись с ним наедине, я то и дело проверяла его живот, кожа на котором на месте раны стала неприятно фиолетового цвета. Ощупывала ребра, чтобы убедиться, что они не сломаны, и проверяла пульс, который оставался ровным, как и его дыхание. Вообще он выглядел так, словно отсыпался после сильного похмелья или драки. Его опухшее лицо, если, конечно, не считать синяков, казалось почти умиротворенным, но он не просыпался, а я снова осталась без своего телефона.

Уже скоро мне предстоит встретиться со своими родителями, которые пригласили меня на ужин, и теперь я нервно ерзаю на своем стуле. Один глоток текилы превратился в два, а потом в шесть и так далее. Мне понравилось жжение в моем горле, когда я делаю глоток алкоголя, а затем он теплым потоком спускается по пищеводу в живот и наконец огнем распространяется в груди. Так что, возможно, я перестаралась.

– Что случилось? – требует ответа Джейс.

Его руки уперты в бока, и он выглядит так, словно пытается подавить меня своей властностью, но это не работает. Не работает с тех пор, как я увидела, каким милым он может быть, помогая мне бороться с бессонницей. С тех пор как он не выполнил свои угрозы причинить мне боль, а его рука на моем горле превратилась во что-то, что мне начало сниться. И, в общем, это лучше, чем кошмары об убийстве людей. Я не уверена, знает ли он, но я точно знаю, что в глубине души он милый парень. Но кто я такая, чтобы испортить ему этот сюрприз?

Из моего рта вырывается хихиканье, и я зажимаю рот рукой. Сейчас я нахожусь в ужасном положении, но мне забавно, что он думает, что имеет право задавать мне вопросы. В конце концов, это он бросил меня на растерзание Адским псам.

Вульф садится на корточки рядом со своим другом и пытается привести его в чувство. Сначала он трясет его за плечи, а когда это не срабатывает, Вульф уходит, чтобы налить стакан воды, а затем возвращается и выливает воду Аполлону на голову. Тот со стоном выпрямляется. Капли воды скатываются по лицу Аполлона, пропитывая воротник рубашки, и он неуверенно смотрит прямо перед собой.

– Кора, – подталкивает меня Джейс. – Вставай.

Ах да, теперь они хотят спасти меня? После того как я сама себя спасла? Немного поздновато. Я нахожусь здесь уже больше часа, и если Цербер действительно хотел держать меня в заложниках подальше от них, он бы уже это сделал. Так же как и убил бы Аполлона, если в этом была его цель. У него на руках были все карты. Возможности сделать все, что он хочет, но, черт возьми, благодаря какому-то чуду мы все еще дышим.

Я снова хватаюсь за бутылку и делаю еще один глоток. Мои пальцы, руки и рубашка испачканы в крови Аполлона, но я не обращала на это внимание в течение последнего часа. Я бы отдала все, чтобы забыть свой недавний поступок – удар ножом в руку мужчине.

При воспоминании об этом мой желудок сжимается, и я пытаюсь сдержать тошноту. Насколько я понимаю, когда Вульф и Джейс решили послать Аполлона сопровождать меня, они должны были знать, что произойдет. Если Цербер не врал в своей небольшой речи снаружи, то Джейс и Вульф оба прошли через нечто подобное. И либо это был простой способ избавиться от меня, либо оградить от Аполлона. Меня бесит, что я не понимаю их мотивации, ведь никакого смысла в том, чтобы добровольно послать своего друга практически на смерть, нет.

Джейс поднимает меня на ноги, и я снова хохочу, заметив, как комната вокруг меня вращается. Вырываясь из его рук, я поворачиваюсь к нему лицом.

– Ты такой хвастун, Джейс Кинг. Джейс – это твое полное имя? Или Джейсон? Или Придурок?

– Прекрати.

– Пошел ты со своей энергией мачо, Джесси. – Я качаю головой и отступаю на несколько шагов назад. – Это дерьмо начинает мне надоедать.

По всей видимости, мне нужно срочно убираться отсюда, причем без них. Парни не встают у меня на пути, когда я выхожу на улицу и, пошатываясь, спускаюсь с крыльца. На парковке возле клуба стоит мотоцикл и смутно знакомая мне машина, хотя я никогда не видела, чтобы кто-то из ребят ездил на ней. Эта машина стояла в гараже с тех пор, как я поселилась в их доме, и я напоминаю себе, что это произошло совсем недавно.

Я продолжаю идти мимо их шикарного транспорта в сторону дороги, сжимая в руке сложенный, покрытый коркой запекшейся крови нож.

– Кора, – слабо зовет Аполлон. – Куда ты идешь?

Прочь, прочь, прочь.

Чего бы я только ни отдала, чтобы стать Дороти из «Волшебника страны Оз». Тогда я могла бы трижды топнуть ногой и попасть домой. Хотя, с другой стороны, Дороти отчаянно нуждалась вернуться в место, которое покинула, в то время как я даже не знаю, хочу ли вернуться в их дом. Сейчас я просто хочу уйти, но меня преследуют шаги.

Я осознаю, что иду шаткой походкой опьяненного человека и меня легко догнать, но мне просто насрать. Я решила, что пойду пешком и мои родители, находящиеся в городе, смогут отвезти меня подальше от этих придурков.

– Стой, – кричит Вульф. – Кора!

В моей голове вертится столько вещей, которые я хочу им сказать, но в то же время не могу озвучить.

– Хорошо, я скажу это, – спустя пару минут объявляет Джейс. – Хватайте ее.

Чьи-то руки обхватывают меня, прижимая руки к бокам, а я визжу и запрокидываю голову назад, но не попадаю в цель. Я пытаюсь вспомнить, чему еще учил меня Джейс, но из него вышел плохой учитель.

– Прости, детка, – говорит Вульф мне на ухо.

Я тихонько вздыхаю, но не прекращаю бороться, и кажется, Вульф ожидает именно этого, потому что поднимает меня на руки. Сколько бы я ни брыкалась и ни сопротивлялась, я не могу вырваться из его железной хватки. Это бессмысленно. А поскольку я не могу убежать от него, он несет меня к машине, у которой, открыв пассажирскую дверь, стоит Джейс с непроницаемым выражением на лице. Меня переполняет отвращение, когда Вульф усаживает меня на сиденье. Я пытаюсь выбраться из машины, и мои пальцы почти касаются гравия, но Вульф снова поднимает меня.

– Просто держи ее, – говорит Джейс, и Вульф согласно хмыкает, подхватывая меня на руки и снова сажая на сиденье.

На этот раз он садится в машину вслед за мной, обвивая меня как человек-осьминог. Джейс подходит к открытой двери и берет меня за подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом. Смотреть на него все равно что смотреться в зеркало – он выглядит таким же взбешенным, как и я.

– Слишком грязно, – говорит он, и я вздрагиваю. – Ты хочешь спастись, когда попадаешь в подобную ситуацию? Ты хочешь быть большой, плохой и сильной девочкой, – усмехается он. – Тогда, черт возьми, не напивайся, пока не будешь уверена, что ты в безопасности. Ты была слаба, и тебя мог одолеть даже мальчик-подросток.

Я отдергиваю голову, не желая чувствовать его прикосновения, и Джейс хлопает дверью.

Я позволяю себе прислониться к Вульфу, но секунду спустя его губы снова оказываются у моего уха:

– Он прав.

– Отвали, – говорю я, крепко зажмуривая глаза.

– Мы поработаем над этим, цветочек. Мы поможем тебе стать той, кого они будут бояться.

Но у меня в душе такое чувство, что я уже была тем, кого они боялись. Во всяком случае, Цербер. Но потом я сказала что-то, что стерло это ощущение, искоренило их страх и превратило меня не более чем в глупую девчонку в городе, который хочет поглотить ее целиком.

Глава 16. Вульф

Кора упорно избегает нас, и это выводит нас из себя. Физически она здесь, лежит на кушетке с капельницей в руке, любезно поставленной нашим врачом, и протрезвляется к ужину с родителями, но мысленно она где угодно, но только не с нами. Она не смотрит в глаза, игнорирует вопросы, отстраняется от прикосновений. От моих прикосновений. Джейс не настолько глуп, чтобы пытаться. Мне хотелось бы знать, что я могу сказать для того, чтобы ей стало лучше, но я не знаю. Также я хочу узнать, что, черт возьми, сделал мой отец, чтобы забраться к ней в голову.

Осмотрев Аполлона, наш врач забеспокоился о риске внутреннего кровотечения, и парню пришлось вернуться в больницу. Врач практически заставил Аполлона поехать с ним.

Джейс свирепо смотрит на меня, когда я вхожу в редко используемый нами офис, ведь обычно мы тусуемся в кабинете. Он смахивает пыль со стола и открывает свой ноутбук.

– Ну?

– Не знаю, она не разговаривает.

– Не разговаривает вообще? Или не разговаривает с тобой?

Ни хрена не понимаю.

– Малик сказал, что они насадили головы на пики возле здания клуба. – Я отвожу взгляд, борясь с возникшим желанием ударить по чему-нибудь кулаком.

Сдерживаться становится труднее, ведь город выходит из-под нашего контроля, и похоже, мы не собираемся ничего предпринимать и хватаемся за сломанную соломинку.

– Я не уверен, с чем это связано. Возможно, Кронос пытается послать им какое-то предупреждение, но они умалчивают об этом.

– Что ж, посмотрим, сможешь ли ты получить еще какую-нибудь информацию. Цербер уже переходит все границы, – морщится Джейс.

– А мы ни хрена с этим не делаем, – напоминаю я ему. – Снова.

Но что мы можем сделать? Ворваться в кабинет мэра и начать угрожать этому ублюдку? Однажды мы уже пробовали, и результат получился не очень. Цербер добрался до него прежде, чем мы успели подумать об этом. Во многих отношениях мой отец дает нам понять, что он умнее нас, более опытен. Какую обычно чушь несут о таких людях? Старше, мудрее и так далее. Ему доставляет удовольствие тыкать нам этим в лицо. Он думает, что нам всего лишь повезло, и я тоже начинаю в это верить.

Вытащив свой телефон из кармана, я плюхаюсь в кресло напротив Джейса, набираю номер и кладу телефон на стол, включив громкую связь.

– Что, черт возьми, там произошло? – спрашиваю я, как только Малик берет трубку. – Что он ей сказал? – Я наклоняюсь вперед и ставлю локти на колени.

Малик смеется.

Я смотрю на Джейса с его каменным выражением лица. Я знаю этот взгляд, из-за которого мне хочется ударить кого-нибудь по лицу. К сожалению для Джейса, мы точно не в состоянии удовлетворить возникшую в нем потребность.

– Ты серьезно? – наконец спрашивает Малик.

– Что?

– Ты идиот! – объявляет он и связь обрывается.

– Он прав, – слышу я голос Коры и оборачиваюсь.

Кора стоит в дверях и прижимает к месту на своей руке, где недавно стояла игла от капельницы, кусочек марли. Неужели она только что сама выдрала иглу?

И тут до меня доходят ее слова.

– Ты назвала меня идиотом?

– Я бы хотела сказать, что твоя глупость излечима, но, увы. – Она хмурится. – Это неизлечимая болезнь.

Джейс усмехается, и Кора, нахмурив брови, переводит взгляд на него.

– Ты одержим идеей удержать меня в этом доме? – спрашивает она, качая головой.

– Да, – яростно произносит он без колебаний.

Она кивает, а затем входит в офис и, обойдя мое кресло, находит свой телефон на одной из книжных полок. Телефон стоял здесь на зарядке с тех пор, как Кронос похитил ее, и даже после того, как мы ее нашли.

Она снимает телефон с зарядки и крепко сжимает в руке. На экране появилась трещина, но в этом нет ничего страшного, телефоном все равно можно пользоваться.

– Кстати, – говорит Джейс, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди. – Я удалил с твоего телефона приложение с отслеживанием местоположения. Поскольку твои родители явно тебя преследуют.

– Отлично. Конечно, если меня можно огородить от них еще больше, то почему бы тебе этого не сделать. – Она смотрит на нас так, словно мы можем ее схватить, и медленно двигается к двери, держа нас в поле своего зрения. – Между прочим, Цербер ничего такого мне не делал. Так делали лишь вы.

Она свирепо смотрит на нас, а добравшись до двери, убегает.

Джейс выдыхает так, словно этот разговор причинил ему боль. Я бы никогда не догадался о его чувствах по тому, как бессердечно он разговаривает с ней, но в такие моменты, как сейчас, он кажется человеком.

Я не спрашиваю его ни о приложении на ее телефоне, ни о странной реакции Коры.

Я даже не осознавал, насколько напрягся, когда Кора зашла в комнату, пока с ее уходом напряжение, витавшее в воздухе, не рассеялось.

Черт, что бы он ей ни сказал, это нехорошо! Но я не могу понять, что за чертову тайну раскрыл мой отец.

– Возможно, он рассказал ей о нашем прошлом, – тихо предполагает Джейс. – Он определенно не…

– Я уже упоминал об этом.

Я рассказал Коре все, что, по моему мнению, она должна знать. Я хотел быть уверен, что, если об этом ей расскажет кто-то третий, это ее не отпугнет.

Так что я машу рукой, отметая идею Джейса:

– К сожалению, Цербер далеко не идиот.

– Если бы он даже заговорил с ней об этом, это не привело бы к такому шоку.

– Тогда что?

– Да черт меня возьми, если бы я знал! Да и Малик, похоже, не склонен нам об этом сообщать.

– Ладно, – вздыхает Джейс. – Нам нужно вернуться к работе. Свяжись со Святым и узнай, как идут приготовления к боям на Олимпе.

С приходом Коры наша административная работа в Олимпе, такая как оплата труда наших сотрудников и оплата счетов, пошла прахом. Конечно, у нас есть команда, которая занимается большей частью этой и бумажной волокиты, но они все равно нуждаются в управлении.

Лучше всего с этим справляется Джейс, потому что он помешан на контроле. К тому же неплохо разбирается в цифрах и, похоже, находит какую-то отдушину в бухгалтерии. А в самом начале нашей самостоятельной деятельности Джейсу отлично удавалось находить людей, которых мы подозревали в вымогательстве денег, а позже они исчезали, и не только благодаря Джейсу.

Вскочив с кресла, я выхожу из офиса и не знаю, куда иду, пока не оказываюсь у дверей спальни Коры. Двери закрыты, и я не могу услышать, что происходит за ними. Сжав челюсти, сначала я делаю шаг назад, осознавая, что это плохая идея, но все же, собрав волю в кулак, распахиваю дверь. Зайдя внутрь, я не успеваю среагировать, и что-то бьет меня по лицу, обливая холодной водой. Мельком я замечаю, как к моим ногам падает пластиковый стаканчик. Буквально через секунду мне удается заметить, что в мое лицо летит что-то еще. Я пригибаюсь, а какая-то книга с громким треском ударяется о дверь, присоединяясь к стаканчику на полу. Подняв взгляд и выпрямившись, я смотрю на Кору, которая снимает с полки еще одну из этих декоративных бессмысленных книг и швыряет ею в меня. На этот раз я успеваю поймать летящий в меня предмет.

– Убирайся из моей комнаты! – кричит она, хватая еще одну книгу и держа ее как оружие.

Я качаю головой и направляюсь к девушке, бросив книгу, которую поймал, на кровать. Видя, что я приближаюсь, Кора отступает к ванной, а затем, встав в ее дверях, свирепо смотрит на меня. Если бы взгляд мог убивать, я был бы уже мертв.

– Я серьезно. Уходи!

– Нет.

Она смеется, и я потрясен тем, насколько холодно звучит ее смех. Когда она успела превратиться в ледяную королеву?

Кора пятится к столику в ванной, и ее глаза расширяются от осознания, что я загоняю ее в угол. Первая мысль, которая приходит мне в голову, что в этой ванной Аполлон заставлял ее стонать. Я ненавижу себя за то, что думаю об этом, и то, как ее стоны звучат у меня в голове.

– Что он тебе сказал? – требую я ответа.

Кора приподнимает подбородок и молчит, а когда я подхожу ближе, у нее перехватывает дыхание. Она просто вцепляется в столешницу, причем так сильно, что костяшки ее пальцев белеют. Однако она не отталкивает меня, и я принимаю этот жест не совсем за приглашение, но за что-то достаточно близкое к этому. Взяв ее за подбородок, я запрокидываю голову и вижу, как она смотрит на мои губы. Ее полные прекрасные губы приоткрываются, и она высовывает язык, чтобы увлажнить их сухую кожу. Мой член мгновенно твердеет, натягивая ткань джинсов. Черт, она прекрасна и безумна. Я хочу делать с ней грязные вещи, но больше этого я хочу сражаться.

– Выкладывай, что происходит у тебя в голове, цветочек. Иначе я поставлю тебя на колени и заставлю давиться моим членом.

Не колеблясь, Кора кладет ладони на мою грудь и толкает. Я отступаю на сантиметр, не отрывая руку от ее подбородка. Она отталкивает мою руку и снова толкает меня в грудь, на этот раз с большей силой, но я хочу, чтобы она была еще злее. Я хочу, чтобы она была горячей, когда я наконец наполню ее.

– Возможно, тебе даже понравится, – усмехаюсь я.

Она сердито смотрит на меня, а ее лицо становится еще краснее.

– Ни хрена ты не знаешь! – говорит она и ее глаза сияют от злости. – Если ты приблизишь свой член к моему рту, ты можешь его лишиться.

Я ухмыляюсь, испытывая искушение выполнить свою угрозу, чтобы посмотреть, выполнит ли она свою. Я хочу, чтобы наш секс был жестким, возможно, даже с кровью, но эта прекрасная чертовка хватает меня за пояс и притягивает к себе. Мы оказываемся так близко друг к другу, что мне даже не надо тянуться, чтобы ее поцеловать.

– Вы хотели, чтобы вашего лучшего друга избили до полусмерти? – Она приподнимает брови, призывая меня к ответу.

Но вместо ответа я сдергиваю с нее брюки, спуская вниз, а затем срываю трусики. Звук рвущейся ткани слишком громок на фоне нашего тихого дыхания. Кора тоже начинает меня раздевать. Вслед за ее трусиками в ход идут моя рубашка и джинсы. Внезапно мы впадаем в неистовство, сбрасывая с себя одежду и скидывая ее к нашим ногам, пока не остаемся обнаженными. Ее вопрос остается без ответа, и я чувствую, как под моей кожей пульсирует жажда насилия. Развернув девушку, я широко раздвигаю ее ноги, а затем врезаюсь в нее одним движением. Она принимает мою длину, и я сдерживаю стон, когда мышцы ее влагалища тут же сжимаются вокруг меня. Находиться внутри ее лона настолько сильное удовольствие, что я стискиваю зубы от этого ощущения. Кора стонет, опуская голову, и теперь я могу видеть ее всю целиком в зеркале. Темно-рыжие волосы, обнаженная грудь и боль, которую она пыталась скрыть и не смогла.

Черт.

Это слово эхом отдается в моей голове.

Не сдерживаясь, я начинаю двигаться внутри нее, словно ее тело – это ловушка, в которую я с радостью попался. Ее киска как сирена, заманивающая меня на верную смерть, и я готов поспорить, что моя кончина будет счастливой. Кора снова стонет, и я обхватываю пальцами ее горло, притягивая к себе. Я не могу насмотреться на эту красавицу с раздвинутыми для меня ногами. Ее щеки порозовели, а груди подпрыгивают каждый раз, когда я делаю толчок.

– Посмотри в зеркало. Я хочу, чтобы ты видела, как я трахаю тебя, – приказываю я, прижимаясь губами к ее уху.

Кора поднимает голову и встречается с моим взглядом в зеркале. Я снова толкаюсь в нее, на этот раз медленней, и пристально смотрю на наше отражение. Я стараюсь контролировать свои движения, но снова срываюсь на рваный ритм. Я попадаю в какую-то новую точку ее удовольствия, отчего глаза Коры закатываются.

Я выхожу из ее киски и поддерживаю девушку, пока она наклоняется вперед, едва держась на ногах, и жду, когда она придет в себя. Когда Кора разворачивается, я беру все под свой контроль. Я наклоняюсь и беру в рот ее сосок, перекатывая этот нераскрытый бутон между своими зубами. Ее пальцы скользят по моей голове, путаясь в волосах, и слегка дергают, будто она хочет перенаправить мой рот в другое место.

Нет.

Если несколько секунд назад мой член был твердым, то теперь он стал стальным. Я переключаю свое внимание от сосков на ее грудь, освежая ее отметины, которые потеряли свой цвет за последние несколько дней, и получаю извращенное удовольствие от осознания того, что она больше не принадлежит Аполлону.

Кора протягивает руку, опуская ее между нами, и обхватывает пальцами мой член. Она слегка гладит его ствол, а затем медленно сжимает головку и резко опускает руку вниз, определенно наказывая меня, но это слишком приятное ощущение. Другая ее рука по-прежнему остается в моих волосах. Кора пытается контролировать движения моего рта, но я поднимаю голову и ухмыляюсь ей, и ее хватка ослабевает. Смотря ей в глаза, я сажаю ее на край стойки и хватаю за бедра, раздвигая их для себя. Я не могу удержаться, поэтому наклоняюсь и облизываю ее клитор, слыша долгий и низкий стон. Она продолжает издавать эти звуки, пока я посасываю самый чувствительный комочек нервов на ее теле. Отпустив ее клитор, я прикусываю зубами ее половую губу, и бедра Коры приподнимаются. Раньше она бы произнесла при этом мое имя или сказала что-нибудь еще, но теперь отказывается говорить, поэтому я кусаю ее снова с другой стороны, и она снова вздрагивает. Я понимаю, что подвожу ее прямо к оргазму, но специально отступаю. Я хочу, чтобы она сказала мне что-нибудь, что угодно. В том, что она должна кончить первой, я буду непреклонен всегда, но это необычный секс. Этот секс наполнен ненавистью и агрессией. Я хочу оставлять синяки на ее коже и хочу, чтобы она делала то же самое со мной. Кажется, Кора поняла намек, потому что обхватила пальцами мой подбородок, но вместо того, чтобы поцеловать меня, повернула мою голову и укусила за щеку.

Черт, это больно.

Она сжимает зубы сильнее, и боль просачивается сквозь мою плоть, погружая в омут похоти. Моему телу становится слишком жарко, и к тому же Кора тоже слишком измотана. Когда она отпускает мою щеку, я слишком долго смотрю на ее лицо, а затем качаю головой. Будь я проклят, если эта боль не делает меня тверже.

– Ты заплатишь за это.

Кора приподнимает голову и повторяет мои предыдущие слова.

– Выкладывай все, что у тебя в голове, Вульф.

Глава 17. Кора

Моя киска словно горит огнем, и каждый дюйм моего тела жаждет, чтобы Вульф закончил то, что начал. Хотя больше всего на свете мне бы хотелось оставить его ни с чем. У меня просто не хватает самообладания, чтобы просто взять и уйти. Одной рукой он сжимает мое бедро и снова отводит его в сторону, проводя пальцем свободной руки по центру моего удовольствия. Меня будто пронзает электрический разряд. Я смотрю ему в глаза, думая, что увижу красные глаза Ареса, но вижу зеленые и злые Вульфа.

Он снова входит в меня, и этот толчок настолько сильный, что я откидываюсь назад. Вульф наполняет меня полностью, и это почти причиняет боль. Он тянет меня обратно к себе, и я обхватываю его талию ногами. Мы встречаемся с ним взглядами и остаемся в таком положении, пока он входит в меня снова и снова. Наша кожа становится влажной от пота, и сладкая боль между моих ног усиливается. Мне просто необходимо достичь кульминации прямо сейчас, поэтому я приподнимаю бедра и встречаю его толчки. Рукой я обхватываю его за затылок и, притягивая его лицо к себе, прижимаюсь губами к губам.

Сначала Вульф медленно посасывает мою нижнюю губу, а затем впивается в нее зубами. Я хнычу в ответ и прижимаюсь к нему еще ближе. Получать удовольствие от боли – это ненормально, и я не должна хотеть, чтобы он прикасался ко мне вот так, тем более это все равно не смягчает мой гнев. Но сейчас я жажду этой боли, к тому же это является отличным способом показать ему, насколько я зла. По всей видимости, и он зол не меньше.

Эту злость и ярость, затаившиеся под его кожей, я заметила, еще когда вернулась к ним, и хочу от них избавить. Я провожу ногтями по его спине, будто таким образом могу выпустить на волю его демонов.

Вульф продолжает двигаться внутри меня и опускает руку между нами, чтобы найти мой клитор. Надавив на него пальцем, он потирает чувствительную горошину, и в тумане удовольствия я прикусываю его губу сильнее, чем следовало. Мой рот наполняется кровью, и я делюсь с ним ее вкусом. Движения Вульфа становятся быстрее и яростнее. Он прижал меня к себе настолько близко, что наша кожа соприкасается почти везде. Внезапно я чувствую приближение волн оргазма. Мое дыхание становится частым, и я выгибаю спину навстречу Вульфу и его неистовым движениям. Я сжимаюсь вокруг него на пике наслаждения, продлевая ускользающее удовольствие, а потом он замирает, погруженный в меня, и кончает с прерывистым стоном.

Я никогда раньше добровольно не соглашалась на такого рода секс. Когда мой бывший трахал меня с такой ненавистью, это был клинический холод. После секса он оставлял меня наедине с хаосом в моей голове и повисшим вопросом: «Что, черт возьми, только что произошло?» – но Вульф обнимает меня и прижимает к себе так сильно, что я не могу пошевелиться, даже если бы захотела. Я обнимаю его за шею, и мы стараемся выровнять дыхание после наших разрядок. Некоторое время мы совершенно неподвижны, а затем Вульф слегка отстраняется, но его член все еще находится внутри меня. Мне кажется, этот мужчина проник в каждую частичку моего тела и души. Возможно, поэтому я слегка отодвигаюсь, чтобы увидеть его зеленые глаза, и говорю то, что у меня на уме:

– Ты решил убрать Аполлона с дороги? Отдать его твоему отцу, чтобы он… – Я сглатываю, представляя себе худшее.

Вдруг Вульф и его отец действительно организовали то, что произошло, чтобы мы с Аполлоном не… Конечно, это очень эгоистичная мысль, но единственная, которая приходит мне в голову.

– Джейсу на меня насрать, а вот ты знаешь своего отца и Адских гончих. Знаешь, что бы он сделал… – Я во второй раз собираюсь задать один и тот же вопрос, но не думаю, что Вульф понимает, как сильно мне нужно услышать от него ответ. – Ты отправил Аполлона к Адским гончим, зная, что он станет мишенью?

Если передо мной стоял виновный человек, выражение его лица, как сейчас у Вульфа, не смягчилось бы.

– Конечно нет, Кора. – Он убирает волосы с моего лица. – Если бы я хотел убрать Аполлона с дороги, то, по крайней мере, я бы отправил его к своему отцу без тебя.

Тогда есть еще кое-что.

– Вы не предоставили мне выбора. – Мой голос срывается. – Малик и Аполлон просто вошли в ресторан и потребовали, чтобы я шла с ними. Почему они не спросили, хочу ли я идти?

– Детка, ни у кого из нас сейчас нет выбора. – Он снова захватывает мои губы, но на этот раз целует меня намного нежнее.

Поцелуй наполняет восхитительно разливающимся по телу жаром, и несмотря на то, что я зла, испугана и измучена, на удивление чувствую комфорт и спокойствие.

Вульф разрывает поцелуй слишком рано.

– Мы все попали в прилив, из которого не можем выплыть, и мы просто надеемся, что волна не разобьет нас о скалы.

Вульф отступает назад, вынимая из меня свой член, и на мгновение я позволяю этому внезапному чувству пустоты наполнить меня. Я жду, когда мужчина выйдет за дверь, но вместо этого он включает душ, закрывает стеклянную дверцу и прислоняется к стене, ожидая, пока вода нагреется и пойдет пар.

Пока мы ждем горячую воду, Вульф наблюдает за мной, и я не знаю, хочу ли я избежать его взгляда, потому что мне кажется, он видит меня насквозь. Он всегда мог это делать. Проникать взглядом прямо в мою душу независимо от того, есть на мне маска или нет. Мне бы тоже хотелось обладать этим даром, но большую часть моей жизни он мне не требовался. Несмотря на то что я была усыновлена, у меня были родители, которые холили меня и лелеяли. Конечно, они не могли дать мне всего, но они дали мне самое главное: безопасность, любовь и счастье, что, возможно, меня слишком расслабило. В то время как Вульф был воплощением твердости, унаследованной от отца-садиста и матери, которая бросила его, когда он был ребенком. В отличие от Вульфа я была слишком мягкой и слабой. В моих воспоминаниях не существует биологических родителей, и если бы я не помнила о моем пребывании в приюте Святой Терезы и о судах, которые мы проходили, чтобы я официально взяла фамилию Синклер, я не знаю, догадалась бы я, что чем-то отличаюсь от других.

А теперь моя жизнь кардинально изменилась. Менее сорока восьми часов назад я сидела в машине с Джейсом и нажимала на курок, а Вульф все еще смотрит на меня так, словно я чего-то стою.

– Да стоишь.

Я что, сказала это вслух?

Я прикусываю губу, а Вульф скрещивает руки на груди. Расстояние между нами всего несколько метров, и я все еще частично сижу на стойке, край которой впивается мне в задницу. Мои ноги тоже все еще раздвинуты, но я не знаю, как попросить Вульфа подойти ближе и действительно ли я этого хочу.

– Стерлинг Фолс собирается лишить меня слабостей. – Я отвожу взгляд, позволяя своему страху выйти наружу, и хватаюсь за выступ на столешнице по обе стороны моих бедер.

– Хорошо, – говорит Вульф, и я смотрю на него в недоумении. – Да, Кора, это хорошо. Здесь нельзя быть мягкотелым, нельзя дрожать и сомневаться, несмотря на то, какие сражения ты выберешь и какому страху ты поддашься. – Он приподнимает одно плечо. – Этот город многих превратил в пыль или в оружие, и только от тебя зависит, кем станешь ты. – Он указывает на душевую кабину. – Я предлагаю тебе пойти в душ, прежде чем я встану на колени между твоих прекрасных ножек и посмотрю, какие еще секреты я смогу в тебе раскрыть.

Между нами клубится пар, а я думаю о том, что, возможно, мне нужна еще одна причина, чтобы раскрыть ему немного больше своей души.

По одному признанию за раз.

Поэтому я приподнимаюсь повыше и раздвигаю бедра шире. Вульф отрывается от стены, опуская руки по бокам, и сжимает кисти в кулаки, будто пытается контролировать себя.

Смешно, учитывая, через что мы только что прошли.

Чувствуя его кровь на своем языке, я смотрю, как на его щеке проступает след от моего укуса, и у меня возникает внезапное желание осыпать его своими отметинами, покрыть синяками его тело.

«Интересно, чувствует ли он то же самое?» – думаю я, рассматривая красноватые засосы вдоль моего горла, спускающиеся к грудям.

Он встает между моих ног и срывает с моих губ поцелуй. Его грубость сменяется нежностью. Вульф обхватывает рукой мой затылок, углубляя поцелуй, но затем отстраняется и раздвигает руками мои бедра еще шире. Когда он смотрит на мое естество, я думаю, что мне никогда еще так сильно не хотелось сомкнуть ноги.

– Ты шедевр, – говорит он, поднимая взгляд, а затем снова смотрит на мою киску. – Я никогда раньше не думал, что найду кого-то, кому захочу поклоняться, но ты богиня.

Я касаюсь его подбородка пальцами, приподнимая лицо, и говорю с горящими щеками:

– Я не Персефона.

– Теперь ты не можешь избавиться от ее влияния на твою жизнь, так же как и я не могу избавиться от своих демонов. – Он целует мою ладонь. – И если в легендах говорится, что Аид обманул ее и держал в плену, это не значит, что эта версия правдива.

Он наклоняется вперед и втягивает одну из моих половых губ в рот. Его зубы дразнят меня, приближаясь к моему центру, и когда он наконец уделяет внимание моему клитору, одновременно введя в меня два пальца, требуется совсем немного времени, чтобы меня захлестнул еще один оргазм.

Вульф встает с колен и снова целует меня, а я чувствую на его языке смесь наших вкусов.

– К черту! – говорит он мне в губы, снова входя в меня.

Обхватывая его ногами, я целую в ответ изо всех сил, слыша мое сердцебиение, которое настолько сильно, что эхом отдается в моих ушах. Я держусь за его плечи, сосредоточившись на движениях, но внезапно чувствую, как прохладный воздух касается моей кожи. Судя по всему, Вульф чувствует то же самое, учитывая, как напрягаются его мышцы. Он не останавливается, а лишь поднимает голову, глядя в зеркало, а я смотрю поверх его плеча на то, как с бесстрастным выражением на лице в дверях стоит Джейс.

– Полагаю, вы помирились? – говорит он и кажется мне напряженным.

Я совершенно не чувствую смущения, тем более что тело Вульфа все равно прикрывает большую часть моего тела. Поэтому я открыто наблюдаю за тем, как Джейс смотрит на нас, и похоже, у меня извращенное представление о морали, потому что я хочу, чтобы он продолжал смотреть, хотя бы для того, чтобы просто свести его с ума.

Я помню, как он наблюдал из тени на то, как Аполлон и Вульф занимались со мной сексом, играли на мне, словно на музыкальном инструменте. Теперь же он наблюдает за нами открыто и, возможно, признается самому себе в своей ревности?

– Отвали, – ворчит Вульф.

– Я наслаждаюсь шоу. – Джейс скрещивает руки на груди и прислоняется к дверному косяку.

Не похоже, чтобы ему нравилось то, что он видит, потому что он выглядит безумным. Желваки на его челюсти напрягаются, но он не двигается и, похоже, настроен на мучение.

Вульф вращает бедрами, и мои глаза закатываются от удовольствия. Мое тело сейчас слишком чувствительно и слишком быстро подстраивается под каждое его движение. К тому же взгляд Джейса, устремленный на нас, просто невыносим, но в хорошем смысле этого слова.

Ты же все еще злишься на него.

Видимо, я злюсь на него за то, что он не хочет прикоснуться ко мне, а ведь я вот-вот снова достигну оргазма и вижу его твердый член, натянувший джинсы. Но Джейс не отходит от дверного проема, я снова заставляю себя посмотреть ему в лицо и выдержать его взгляд, даже если он меня убивает.

Видимо, Вульф разозлился.

Он вновь прикасается к моему клитору и шепчет мне на ухо:

– Тебе нравится, когда он смотрит на тебя, цветочек? Ты более мокрая.

Его толчки становятся все сильнее и злее. Без сомнения, Вульф не хочет делить меня ни с кем, особенно сейчас, когда я целиком нахожусь в его власти.

Да я все разрушаю, так же как и Джейс.

Я обхватываю талию Вульфа ногами и откидываюсь назад, закрывая глаза. Я на грани того, чтобы кончить в третий раз, но Вульф неожиданно замедляется. Он убирает руку с моего клитора, обхватывая ею мою грудь, касаясь большим пальцем соска.

– Скажи мне, цветочек, о чем ты думаешь?

– Я думаю…

Еще один толчок, и я распахиваю глаза. Я поднимаю голову и сосредотачиваюсь на Джейсе. Я вижу, как неуютно он себя чувствует, но не делает ни малейшего движения, чтобы облегчиться, изо всех сил изображая разъяренную статую. Только вот он не в силах оторвать от нас взгляда.

– Мне нужно кончить, – говорю я, вместо слов, вертящихся на кончике моего языка.

В данный момент я не хочу причинять Джейсу еще больше боли.

– Черт.

Я опускаю руку между мной и Вульфом, желая помочь себе кончить побыстрее, а Джейс следит за моей рукой. Мне хотелось бы думать, что он представляет, что я сейчас делаю, но его взгляд не рентген и не может просвечивать бедра Вульфа насквозь.

Я поглаживаю свой клитор, пока Вульф врезается в меня, но только когда Джейс снова поднимает на меня свои глаза, меня охватывает наслаждение. Я откидываю голову назад, потому что оргазм слишком силен, чтобы даже думать о том, чтобы выдержать его взгляд. Вульф рычит и снова зубами впивается в мое горло.

Когда я открываю глаза, Джейса уже нет, а к двери прикреплена записка:

Твои родители внизу.

Глава 18. Кора

Вытирая свои мокрые волосы, я выхожу из душа и смотрю на Вульфа, развалившегося на моей кровати. Одетый лишь в серые спортивные штаны с низкой посадкой, он выглядит как супермодель, демонстрирующая свой пресс. С его стороны было бы грешно выходить в этих штанах на улицу, потому что они совершенно ничего не скрывают, и я убедилась в этом, когда вышла из спальни, завернувшись в полотенце, чтобы принять душ.

Однако сейчас Вульф ведет себя прилично и держит свои руки при себе, а я чувствую себя выжатой как лимон.

Джейс сейчас находится внизу с моими родителями, которые приехали до ужаса рано. Кто появляется за час до ужина? Неужели они думали, что все, чем я собиралась сегодня заниматься, – это сидеть сложа руки и ждать их?

– Просто скажи ровно то, что решила. И ни слова больше, – советует Вульф. – Они же видели тебя с моим отцом в новостях, так что уверен, у них возникнут вопросы.

– Они уже задали свои вопросы, – отвечаю я деревянным тоном.

Мы с моими родителями собираемся пойти куда-нибудь поужинать только потому, что ребята заверили меня в том, что я в безопасности. Но на данный момент я пошла бы куда угодно, лишь бы сбежать от парней хотя бы на вечер. А наш запасной план, который был просто отстойным, состоял в том, чтобы остаться и поесть дома.

Собираясь на ужин, я выбираю одну из рубашек, но Вульф морщит нос, глядя на нее.

– Что с ней не так? – спрашиваю я.

– Да это же бабушкин свитер.

Я выбрала эту рубашку, потому что хотела скрыть эти чертовы засосы на своем теле, но теперь вздыхаю и бросаю ее обратно в шкаф.

– Твой белый топ был хорошеньким, сексуальным.

Только теперь он в мусорном ведре, потому что весь пропитался кровью Аполлона.

– Ты хочешь, чтобы я оделась элегантно? – спрашиваю я Вульфа, склоняя голову.

Он откидывается на кровать и закидывает руки за голову.

– Я хочу, чтобы ты одевалась так, как тебе хочется, и так, как ты себя чувствуешь. Возможно, ты из тех девушек, которые носят бабушкины свитера и позволяют городу разрушать себя?

– Это всего лишь ужин, – отворачиваюсь я. – Тем более с моими родителями.

– Вот именно.

– Я должна одеться так, как они привыкли.

– Они подавляют тебя или считают тебя смиренной тихоней? Сейчас самое время показать им, что с тобой все в порядке.

Но это не так. Я чувствую себя так, словно стою на краю обрыва и поднимающийся ветер дует мне в спину.

Сколько времени пройдет, прежде чем мои кошмары вернутся? Прошлой ночью я спала, но это был первый раз за очень долгое время, когда я чувствовала себя в безопасности. На самом деле я не совсем спала. Скорее я вырубилась от усталости и оргазмов. Но не могу ради сна заниматься этим каждую ночь.

– Мои родители… они гордились мной. И поддержали мое решение переехать, когда я получила стипендию. А когда все пошло под откос – я струсила и не рассказала им об этом. Так что боюсь, они будут судить обо мне, основываясь на том, где я сейчас живу, не зная, как я сюда попала.

– Кора. – Вульф приподнимается и садится.

– Недавно я сказала Джейсу, что не хочу, чтобы они узнали какие-то подробности, – шепчу я. – И я придерживаюсь этого решения. Так что им известно лишь то, что мой дом теперь небезопасен и я переехала к своему парню.

– Тогда оденься так, будто ты влюблена и счастлива, – улыбается Вульф. – Ложь нужно уметь продать.

Верно, и я умею продавать свою ложь.

Я снова открываю шкаф и после минуты размышлений вытаскиваю из него черные кожаные брюки и армейские ботинки. В шкафу также висят рубашки и блузки, которые я бы надела только в университет («бабушкин свитер», как назвал одну из них Вульф), а также несколько топов, более подходящих для Олимпа. Сексуальные вещички, которые припасли для меня парни. Уверена, что сейчас сработает что-то среднее по стилю.

В итоге я выбираю шелковую блузку бирюзового цвета, застегивающуюся спереди на пуговицы. Ее рукава длиной три четверти, поэтому я застегиваю на запястье кожаный браслет, чтобы скрыть клеймо песочных часов, а затем наношу макияж. Я тщательно подбираю тональный крем, подходящий к тону кожи на моем горле, чтобы скрыть засосы, и расчесываю волосы. Желая убрать волосы подальше от лица, я собираю половину в пучок на затылке, а остальные оставляю лежать на плечах свободными прядями или косичками.

Оставшись довольной результатом, я выхожу из гардеробной, и Вульф при виде меня одобряюще кивает.

Внезапно мое внимание привлекает след от укуса на его щеке, и я вздрагиваю.

– Не смей делать такое лицо. – Он прикасается к своей щеке и рассматривает свое отражение в зеркале, прежде чем снова повернуться ко мне. – Мне нравится.

– Тебе нравится, – повторяю я, но в моих словах звучит сомнение.

– Я буду с гордостью носить любую метку, подаренную тобой, – подмигивает он и подходит ближе. – А теперь иди и порадуй своих родителей ужином. Не каждый день люди настолько волнуются за своих детей, что целый час ездят по городу, отслеживая их телефоны, просто чтобы убедиться, что с ними все в порядке, – говорит он, запечатлевая поцелуй на моем виске, и я фыркаю.

Когда он так это преподносит…

– Что, если я облажаюсь?

– Как?

Я пожимаю плечами.

– Ну, например, скажу им то, чего не должна говорить?

Вульф несколько секунд смотрит на меня в упор, а затем указывает на дверь:

– Скоро мы это узнаем.

К моему горлу подступает комок, и кажется, я не могу его проглотить. Прежде чем выйти за дверь, я провожу пальцем по темной помаде на своих губах, а затем промокаю ее кусочком салфетки. Выйдя в коридор, я решаю, что мне не стоит полагаться на советы Вульфа касательно моих родителей. Он не только не знает их, но и меня он тоже по-настоящему не знает. Во всяком случае, не ту версию, которой я становлюсь рядом с родителями.

Я нахожу их в гостиной. Они никогда не были нетерпеливыми, и даже сейчас они сидят вместе на диване, тихо о чем-то беседуя. Бокалы с вином, стоящие на кофейном столике, уже почти пустые, и скоро мама с папой покинут этот дом.

Достав свой телефон, я смотрю на время. Без пяти минут шесть.

– Привет, – подаю голос я, собравшись с духом.

Мама с папой встают и улыбаются, когда видят меня, а мне кажется, они стали старше, чем были, когда я уезжала из дома. У мамы вокруг глаз появились мелкие морщинки, которых, возможно, я раньше просто не замечала. Или родителей перестало щадить время. Или дело во мне. Может быть, сейчас я вижу в них посторонних для меня людей?

Обойдя стол, я обнимаю их обоих, на мгновение закрывая глаза.

– Вы пришли рано, – говорю я, стараясь, чтобы мой тон не звучал обвиняюще.

Обвинения через пять секунд после того, как я вошла в комнату, – это слишком. Но почему они приехали так рано?

– Мы были рядом и решили приехать пораньше, – говорит мама. – И нам не составило труда тебя подождать.

Здорово.

– Готова идти? – Папа поднимает свое пальто и перекидывает его через руку. – Мы забронировали столик у Антонио.

– Я поведу, – говорит вошедший в комнату Джейс, на кончиках пальцев которого болтаются ключи от машины.

Я таращусь на него разинув рот. Его волосы зачесаны назад, демонстрируя некоторое подобие его заботы о себе. На его ногах темные джинсы, а под кожаной курткой белая рубашка с воротником-стойкой. Джейс даже побрился, хотя я знаю, что его щетина скоро вернется. Этот парень выглядит просто супер. Даже слишком. И это неприемлемо! Ни за что на свете он не пойдет на ужин с моими родителями. Достаточно уже того, что он сказал им, что мы влюблены друг в друга и живем вместе.

Мой желудок сжимается, и, прищурившись, я смотрю на него, пытаясь послать его к черту, не произнося этого вслух.

– Мы с нетерпением ждем возможности познакомиться с Джейсом поближе, – говорит мне на ухо мама.

Может ли она почувствовать мою панику?

– О! – Заметив мое удивление, она хихикает. – Не волнуйся, мы не будем его допрашивать.

– Может, ты и не будешь, но папа журналист не только по профессии, но и по состоянию души.

Любопытство – его вторая натура.

На самом деле это может быть забавно. Я хочу посмотреть, как долго мой отец сможет изводить Джейса своими вопросами, прежде чем «мой парень» сорвется.

– Но если подумать… – хихикаю я.

– Коварная девчонка, – улыбается мне в ответ мама.

Джейс проносится мимо нас, даже не удостоив меня взглядом. Папа следует за ним, а мы с мамой замыкаем шествие.

– Как дела на работе? – спрашиваю я и беру ее под руку.

– О, все в порядке. Приближается время сдачи налогов, и мы очень много работаем. Ты же знаешь, как это бывает.

Мы следуем за мужчинами в гараж, где Джейс останавливается у автомобиля нежно-голубого цвета с откидным верхом.

– Как тебе мой выбор, Кен? Не хочешь прокатиться на ней?

– Еще бы… – усмехаюсь я, а папа бросает взгляд на маму.

– Ну…

– Вы с Рэйчел можете взять эту машину, а мы с Корой поедем за вами. – Джейс засовывает руки в карманы своей кожаной куртки и кажется более расслабленным, чем когда-либо раньше, и гораздо больше, чем следовало бы, учитывая обстоятельства.

Но затем мой отец забирает ключ из рук Джейса и мама целует меня в висок.

– Он всегда хотел машину с откидным верхом, – признается она мне на ухо шепотом. – Твой парень пытается втереться в доверие к твоему отцу.

Как только мои родители садятся в машину и выезжают из гаража, Джейс поворачивается ко мне. Непринужденное выражение исчезает с его лица, а я борюсь с желанием ударить его. Как может один человек быть таким невыносимым?

– Что ты делаешь?

– Это называется «очаровать родителей», принцесса.

Ухмыляясь, он протягивает мне шлем, и понимая, на чем он хочет ехать, я сглатываю. Он это серьезно?

– Я не сяду на твой мотоцикл. – Я опускаю шлем и свирепо смотрю на Джейса.

В этом гараже миллион других машин, и мы можем взять любую из них, но явно не его чертов мотоцикл.

– Что ж, как хочешь. – Джейс пожимает плечами. – Тогда я пойду на ужин без тебя. Уверен, в запасе у твоих родителей есть много постыдных и увлекательных историй, которыми они жаждут поделиться с будущим женихом своей дочери.

Я ахаю и прежде, чем успеваю подумать о том, что делаю, даю Джейсу пощечину. Он хватает меня за запястье сразу, как только моя рука касается его щеки, и притягивает к себе. Споткнувшись, я врезаюсь в его тело. Джейс заламывает мою руку мне за спину и притягивает меня к себе. Он поднимает свою свободную руку, и на миг я зажмуриваюсь, но все, что он делает, – это заправляет прядь моих волос мне за ухо.

Его глаза горят, и я почти скучаю по их холоду.

Затем он наклоняется ко мне ближе и снова открывает свой большой и грязный рот:

– Надень этот чертов шлем и садись на мотоцикл.

Мне хочется ударить его еще раз.

Ублюдок.

Я вырываюсь из его хватки и подбираю шлем, валяющийся у меня под ногами.

– Ты испытываешь хоть каплю раскаяния за свои поступки?

– Только не рядом с тобой, – отвечает он, забираясь на свой мотоцикл и заводя двигатель.

Я слишком долго вожусь с застежкой под подбородком и когда наконец-то защелкиваю ее, издаю раздраженный вздох. Если бы рядом со мной был Аполлон, он помог бы мне со шлемом, но, с другой стороны, я не хочу, чтобы Джейс даже приближался к моему горлу.

Я забираюсь на мотоцикл позади Джейса и хватаюсь за маленькие ремешки позади себя.

Джейс оглядывается и похлопывает меня по бедру.

– Я в порядке, – отвечаю я, не собираясь класть руки на его талию.

Джейс пожимает плечами, и мотоцикл срывается с места. Но проехав несколько метров, Джейс резко останавливается, и я соскальзываю вниз по кожаному сиденью. Мои кости чуть ли не трещат от силы удара об спину парня, но, полагаю, его посыл мной получен.

Придурок.

Джейс берет мои руки и кладет их себе на талию. Возможно, это просто разыгралось мое воображение, но он кажется мне самодовольным.

Никто не закрыл ворота за моими родителями, и мы, буквально пролетая мимо них, выезжаем на дорогу. Наш вес смещается вместе с мотоциклом, накренившимся на повороте, но Джейс только увеличивает скорость.

Мою кожу покалывает, пробирая до мурашек, когда холодный ветер встречным потоком проникает под блузку. Мне следовало взять с собой куртку, но теперь уже слишком поздно.

К тому времени как скорость мотоцикла замедляется, у меня уже стучат зубы и я не чувствую своих пальцев, предполагая, что они все еще сжимают талию Джейса. В противном случае я бы уже соскользнула со своего места и разбилась о землю.

Мы подъезжаем к ресторану в Норд-Фолсе, и, выбрав парковочное место, Джейс заезжает на него и глушит двигатель.

Если не считать дрожи, которая охватила все мое тело, я не могу пошевелиться. Мне приходится расплачиваться за то, что, когда я выбирала одежду на вечер, не подумала о приближающейся зиме. Сегодня необычно холодно, и мне не нравится то, что я потеряла контроль над собственным телом.

– Кора? – обращается ко мне Джейс, но я не могу разжать челюсть, чтобы заговорить.

Мы долгое время сидим неподвижно, а затем Джейс снимает свой шлем, слезает с мотоцикла, каким-то непостижимым образом оставляя меня на месте, и надевает на меня свою куртку. Теплая кожа его куртки согревает мои замерзшие руки, когда он просовывает их в рукава. Джейс осторожно снимает с меня шлем и вешает его на ручку.

– Почему ты мне ничего не сказала?

– Ты во всем будешь обвинять меня? – бормочу я.

– Господи, ты замерзла, – раздается хриплый смех Джейса.

– Ты водишь как маньяк, – отвечаю я, расхрабрившись под действием тепла.

Эта поездка была ужасной, и я больше не только не хочу садиться на этот мотоцикл, я бы предпочла взять такси, возвращаясь обратно.

– Я прекрасно управляю мотоциклом, – говорит он, протягивая мне руки, но я отмахиваюсь от его прикосновений и перекидываю ногу через сиденье.

Как только мои ноги оказываются на асфальте, я чувствую себя лучше и, быстро отойдя от мотоцикла, снимаю куртку.

– Оставь, – говорит Джейс. – Каким бы я был парнем, если бы позволил своей девушке войти в ресторан, дрожа как осиновый лист?

– В эту ложь втянул нас ты! – хмурюсь я, но позволяю ему взять меня за руку.

Когда мы подходим к дверям ресторана, портье, встречающий гостей у своей стойки, встает чуть ли не по стойке смирно, увидев Джейса.

– Мистер Кинг, – приветствует он. – Несколько минут назад ваши гости прибыли на автомобиле с откидным верхом.

– Обслужи их за счет заведения, Марк. Если они что-нибудь спросят, придумай какую-нибудь отговорку про рекламную акцию.

Марк кивает, и Джейс тянет меня внутрь. Однако я слишком ошеломлена, чтобы идти, и мне еще многое предстоит узнать.

– Пожалуйста, только не говори, что ты владелец этого ресторана.

Джейс смотрит на меня сверху вниз, и уголки его губ изгибаются в улыбке:

– Хорошо, не скажу.

О мой Бог!

– Так ты выбрал это место? Предложил им прийти сюда?

– Вообще-то нет, но я позвонил в ресторан, когда они сказали мне, где у них забронирован столик.

Войдя внутрь и оглянувшись по сторонам, я замечаю, что ресторан у Антонио довольно маленький. От заведения исходит томная, уютная атмосфера, к тому же невооруженным взглядом видно, что ресторан дорогой. Посетители одеты в свои лучшие коктейльные платья и смокинги, и похоже, это то место, в котором собирается высший свет общества этого города. Можно только догадываться, почему мои родители захотели поужинать здесь.

– Они не могут себе этого позволить. – Я тяну Джейса за руку, заставляя остановиться. – Ты же не позволишь им заплатить за нас? Они обязательно это сделают. Папа хитрый, он сунет официанту свою кредитную карту, когда встанет, чтобы сходить в туалет или что-то в этом роде. Он даже не будет думать о том, сколько здесь может стоить среднестатистический ужин на компанию из четырех человек. Кстати, какой здесь средний чек? Баксов триста?

– Скорее пятьсот, – вздыхает Джейс. – Они ни за что не будут платить. Все в порядке, Кора.

Я выдыхаю, и этот звук похож на тот, что издает Джейс.

– Я ни в коем случае не передразниваю тебя, – оправдываюсь я.

– Принято к сведению.

– Я обещаю, что на протяжении всего ужина буду притворяться, что хорошо отношусь к тебе.

– Я так и понял, – ухмыляется он.

– А ты?

– Если бы я хотел, чтобы ты страдала, я бы просто позволил тебе решать все эти вопросы в одиночку.

Он продолжает идти, а я изо всех сил стараюсь не отставать. Столы в ресторане расставлены вокруг платформы в центре зала, на которой стоит отполированный рояль, крышку которого освещает тусклый прожектор. Я следую за Джейсом к уединенным кабинкам в дальнем углу зала, а к роялю подходит пианист и начинает играть на нем что-то ненавязчивое.

Мои родители выбрали закругленную кабинку в самом углу, и когда мы подходим ближе, то сначала видим лишь лежащие на столе, рядом с рукой моего отца, ключи от машины Джейса.

– Ну что, ты глотал за мной пыль! – говорит папа.

Я проскальзываю в кабинку, и Джейс следует за мной.

– Ты всегда был просто демоном скорости, – говорю я отцу, снимая с себя куртку Джейса и кладя ее рядом с собой.

– Это точно! – ухмыляется папа. – Итак, малышка, расскажи нам, как у тебя дела с учебой. Теперь ты занимаешься виртуально через интернет?

– О, все прекрасно. Правда, я еще приспосабливаюсь.

– Мы с твоей мамой много вспоминали о нашей собственной учебе в колледже и пришли к выводу, что, если ты твердо решила заниматься виртуально, то, возможно, тебе стоит сэкономить немного денег на аренду и вернуться домой?

– Кора счастлива в Стерлинг Фолсе, – отвечает за меня Джейс. – И мы обсуждали то, что она вернется к обычному варианту учебы в начале следующего семестра.

Сначала я смотрю на Джейса, а затем сосредотачиваюсь на стакане с водой, стоящем передо мной. Мне требуется вся стойкость, чтобы не выдать своего удивления. Больше всего на свете я бы хотела вернуться в прежнее русло и учиться в университете. Последние несколько месяцев это желание хранилось в моем сознании под табличкой «несбыточная мечта», а так как я не могу сказать, лжет ли сейчас Джейс, это начинает мучить меня, как зуд в месте, до которого я не могу дотянуться. Жаль, что я не могу прочесть его мысли.

– Как ты познакомилась с Джейсом?

Подняв взгляд, я встречаюсь с пытливым взглядом мамы. Сейчас мне нужно придумать что-нибудь креативное, потому что, отвечая на их вопросы, я не могу упоминать Олимп. Но, как назло, в моей голове пусто, и меня охватывает паника. А если эта часть истории рухнет, то рухнет и все остальное.

– Мы познакомились в кампусе, – внезапно отвечает за меня Джейс. – Я доставлял посылку для президента университета и буквально врезался в Кору. Это была любовь с первого взгляда.

Мое лицо пылает. Господи, что за история? Любовь с первого взгляда.

– Вообще-то это я врезалась в него. Просто не обращала внимания на людей вокруг себя.

– Типичная Кора. – На лице моей мамы сияет широкая улыбка. – Она вечно утыкается носом в телефон или книгу. Что это было на этот раз?

– Телефон, – отвечаю я, но в то же время Джейс говорит:

– Книга.

Я толкаю его локтем, возможно сильнее, чем нужно, но, похоже, это единственный раз, когда такой удар сойдет мне с рук и он не закатит истерику. Джейс издает стон, когда мой локоть врезается в его ребра.

– Нет, это был мой телефон, а потом он упал, когда ты врезался в меня.

К моему полному шоку, он кивает мне:

– Ты права.

Что? Он только что сказал, что я права? Я думала, Джейс хоть в чем-то признает мою правоту, только когда рак на горе свистнет. Мне нужно увековечить этот момент.

– Тебе следует быть осторожнее, – все еще улыбается мама, качая головой. – Но, кажется, это похоже на счастливый случай.

– Она умоляла меня пойти с ней на свидание. – Джейс излучает самодовольную энергию ублюдка, и я не уверена, поймут ли это мои родители. – Это было довольно мило.

– Я этого не делала, – оправдываюсь я, нервно дергая себя за воротник.

Весь этот разговор убивает меня, но, к счастью, к нашему столику подходит официантка, чтобы принять наши заказы на напитки, и у меня есть повод перевести дух. Мой отдых длится недолго, потому что я даже рта не успеваю открыть, как Джейс заказывает бутылку вина для моих родителей, какой-то коктейль для меня и «Джек» с колой для себя. Он даже не советуется с нами, а просто делает заказ, спросив официантку о качестве вина. Моих родителей, похоже, не особенно беспокоит то, что я буду при них пить или что Джейс взял на себя смелость заказать нам напитки.

Конечно, мне не помешает смелость, чтобы справиться с нашим ужином, но пить алкоголь – не самая лучшая идея, и я надеюсь, что не опьянею.

– Кен, ты работаешь в газете Изумрудной Бухты?

Мой отец гордо кивает.

– Я прошел путь от простого журналиста до редактора отдела расследований, – говорит он, а затем рассказывает Джейсу о некоторых членах своей команды, которые обычно находятся в центре внимания и выпускают особо длинные и срочные новостные сюжеты.

Он рассказывает о скандалах и преступлениях, которые почти не освещались в другой прессе или по новостям, потому что они связаны с коррупцией. А когда папа начинает жестикулировать, описывая некоторые из последних статей, подготовленных его командой, я откидываюсь на спинку стула. У моего отца всегда был способ заставить людей чувствовать себя комфортно в его компании, и хотя я не совсем уверена, что Джейс на это купился, он не начинает собственный допрос, а тоже откидывается назад и кладет руку мне на плечи. Я не должна удивляться, когда он притягивает меня к себе, ведь мы изображаем пару, поэтому я позволяю теплу его тела окутать меня, и мы сидим так, пока папа продолжает рассказ. Я даже ловлю себя на мысли, что слегка прижимаюсь к Джейсу, но успокаиваю себя тем, что это все притворство.

Официантка приносит наши напитки и ставит передо мной бокал с желто-красной жидкостью. Я смотрю на принесенный для меня заказ, а потом на Джейса, и когда я пытаюсь выпрямиться, его рука тверже сжимает мое плечо.

– Еще раз, что это такое? – спрашиваю я, положив руку на бедро Джейса и сжав его.

– Текила «Санрайз», – отвечает он с блестящими глазами.

Текила? Здорово.

Я почти уверена, что все еще чувствую вкус текилы из клуба у себя в горле, и пытаюсь передать своим взглядом то, что считаю Джейса придурком, но он улыбается мне еще шире.

– Кора, как прошла встреча с мэром? – спрашивает папа.

Теперь Джейс позволяет мне выпрямиться.

– Ну, это было интересно. Я не знала, что встречаюсь с мэром, пока он не приехал туда. Получилось что-то вроде сюрприза… – Наверное, это самая правдивая вещь, которую я озвучила за последнее время в их компании.

– Я встречался с ним несколько раз и нахожу, что слово «интересный» лучше всего описывает этого человека. Только, похоже, он служит сразу нескольким хозяевам. – Папа отпивает глоток вина и смотрит на Джейса. – Разве это не так, сынок?

– Не уверен, что понимаю ваш намек.

– Просто кажется, что за последние несколько недель фигуры сильно быстро перемешались. Онлайн-обучение, переезд Коры, вечеринка, пожар, ее представили мэру и Церберу Джеймсу.

Мамины брови хмурятся, и она бросает на него странный взгляд:

– О чем ты говоришь?

Папа качает головой и со стуком ставит свой стакан на стол, не отрывая взгляда от моего лица.

– Я почти готов увести тебя домой силой, Кора, потому что не уверен, что ты понимаешь, во что ввязалась.

В замешательстве я открываю и закрываю рот, не зная, что ему ответить. Часть меня, более умная часть, хотела этого с самого начала, но другая кричит в моей голове о том, что я не могу уехать. Она говорит о том, что мы с ребятами уже сделали этот город своим новым домом и я полна решимости все исправить.

Меня спасает от ответа то, что рука Джейса опускается на мое бедро под столом.

– У тебя полное право сделать это, Кен, – пожимает плечами Джейс, выглядя обманчиво-спокойно, но его пальцы на моем бедре подергиваются. – Но ты-то должен знать, что некоторых людей расстояние не остановит.

Боже милостивый, Джейс что, угрожает моему отцу? Его угроза едва уловима, но он прав: возвращение в Изумрудную Бухту не остановит Цербера, и что-то мне подсказывает, оно не остановит и Джейса. Особенно когда он что-то задумал. А задумал он меня. Я просто хотела узнать, что именно сделало меня такой… соблазнительной, достойной их внимания. Потому что, с моей точки зрения, я была простой девушкой, которая пыталась поступить в университет Стерлинг Фолса и увидела то, что не должна была видеть. Причем то, что я не должна была увидеть, никогда больше не упоминалось, и я понятия не имею, кого они убили и куда дели тело. Значит, их внимание ко мне привлекло что-то совсем другое?

– Ну что ж, – говорит мама, пока Джейс и папа свирепо смотрят друг на друга. – Это было поучительно, правда, Кора? – спрашивает она меня, и я вздрагиваю. – С тобой все в порядке, милая? – Искренний и проникновенный вопрос заставляет мою душу чуть ли не раскалываться пополам.

Вот почему я не хотела, чтобы они приходили. Вот почему я притворялась, что все в порядке. Потому что они уже видели меня в худшем положении, когда я подстраивалась под Паркера. Притворялась кем-то еще, чтобы не раздражать его, не взъерошивать его перья, а он просто дурачил их. А когда они узнали, что он со мной делает, тот было уже слишком поздно.

Я перевожу взгляд с мамы на папу и беру себя в руки. Конечно, я не могу рассказать им всю правду, но я могу рассказать им ее часть:

– Я доверяю Джейсу.

Мама втягивает воздух и внимательно рассматривает мое лицо. Некоторое время мы сидим в тишине, а затем она кивает:

– Для меня этого достаточно.

Но папу не так-то просто переубедить.

– Где твои родители? – спрашивает он.

Долгое время Джейс сидит неподвижно, и только его палец обводит край бокала, будто парень должен обдумать, что ответить на этот вопрос. Несмотря на то что этот вопрос естественен, мне никогда не приходило в голову спросить Джейса, что случилось с его семьей. Что привело его к Адским гончим. Также мне никогда раньше не приходило в голову спросить о семье Аполлона. Я имела представление лишь о семье Вульфа. О его матери, которая бросила его, и о настойчивости его отца.

– Мой отец был отморозком, – наконец говорит Джейс.

Был.

У меня щемит сердце.

– А твоя мать? – неумолимо спрашивает мой отец.

Джейс приподнимает одно плечо, а затем наклоняется ко мне, и я позволяю ему притянуть меня в свои объятия. Меня переполняют эмоции и наполняют немного забытые чувства, которые я испытывала, когда Джейс держал меня за руку, чтобы отогнать ночные кошмары. Эти эмоции вселяют в меня надежду, хотя у меня на нее нет права.

– Она тоже мертва, – отвечает он, встречаясь взглядом с папой. – Но больше я ничего вам не расскажу. Я не рассказываю о своем прошлом незнакомцам.

Я прикусываю нижнюю губу, когда чувствую, как его пальцы сжимают мое плечо, а затем расслабляются. Так продолжается снова и снова, будто пульсация странного массажа, но эти ощущения меня не успокаивают. Их слишком мало для того, чтобы успокоить бунтующий во мне океан эмоций.

– Хватит, – мягко говорю я, поднимая свой бокал и делая несколько глотков.

Вкус текилы едва ощутим. Слава богу, его перекрывают апельсиновый сок и гренадин. Потому что после такого трудного дня я не уверена, что хочу когда-нибудь снова пробовать неразбавленную текилу.

– Я доверяю Джейсу, и мне ничего не угрожает. Никто не причинит мне здесь вреда, и меня не держат насильно. Мне нравится Стерлинг Фолс, и я… – Как это объяснить? – Сначала этот город привел меня в ужас, – говорю я, наклонившись вперед и положив локти на стол. – В это трудно поверить, но мне не посчастливилось увидеть изнанку этого города, и я получила представление о его подноготной. Но этот город и каждый его аспект пришелся мне по душе, так что, даже если бы ты захотел меня забрать отсюда, я бы не поехала с вами, потому что Стерлинг Фолс стал моим домом.

Если бы вы спросили у меня три месяца назад о том, чего я хочу, уйти или остаться, я не знаю, что бы я ответила. Я изо всех сил боролась за то, чтобы остаться в Стерлинг Фолсе, и было бы глупо покидать его сейчас. Уехать домой все равно что сдаться.

– Если ты уверена… – говорит мама. – Но ты всегда можешь передумать.

Возможно, я бы согласилась с ее молчаливой просьбой, если бы рядом со мной не сидел Джейс. Но сейчас мы сидим в его ресторане, и я хочу узнать больше о его покойном отце и матери. Я хочу узнать обо всем, что случилось с ним по мере того, как он взрослел. Любопытство в моей груди разгоралось все ярче, усиливаясь с каждой секундой.

Он единственный ребенок в семье? Он вырос в Стерлинг Фолсе? Что сделал его отец, чтобы заслужить то, как называет его сын? Кто такой Джейс Кинг и откуда он взялся?

Я оставляю вопрос матери без ответа и позволяю Джейсу заказать мне еду. Я делаю еще один глоток коктейля, сосредотачиваясь на тепле, которое посылает алкоголь в мое тело, игнорируя тот факт, что выбираю Стерлинг Фолс вместо дома, моих родителей и безопасности. Но, как заметил Джейс, расстояние не гарантирует безопасность. И лишь победив злодеев, ее можно добиться.

Глава 19. Кора

Джейсу удается помешать моему отцу оплатить счет, и папа благодарит его, стараясь не показывать своего раздражения. Вероятно, он взбешен тем, что его поставили в такое положение и приходится выражать благодарность человеку, в которого влюблена его дочь, ну или с которым живет его дочь. По крайней мере, последнее – правда.

Еда была восхитительной, и когда мы закончили с десертом, наши животы были полны. К несчастью, потому что я, как большая сладкоежка, посмотрела в меню и решила, что мне придется сюда вернуться или купить мороженое по дороге домой, хотя Аполлон тоже любит сладкое и в доме обязательно должно найтись что-нибудь вкусное.

Когда мы выходим на улицу, моих родителей ждет уже не нежно-голубой кабриолет Джейса, а их машина. Я смотрю на Джейса и задаюсь вопросом, как он все это устроил, но, оглядываясь по сторонам, больше не замечаю никого, кто мог бы быть тоже в этом замешан.

Мама с папой поворачиваются к Джейсу, но он лишь пожимает плечами.

– Мы с Корой не едем домой, и я подумал, так будет удобнее.

Я натягиваю рукава куртки и прикусываю язык. Джейс настоял на том, чтобы я снова надела ее, а затем развернул меня к себе и застегнул молнию. Теперь, за исключением шеи и лица, мое тело находится в тепле, а Джейса, похоже, не беспокоит холод на улице.

– Ладно, Кора, мы вернемся через пару недель или я проведаю тебя раньше, если мне удастся выкроить еще немного времени.

Папа смотрит на меня взглядом, который говорит: «Если ты хочешь уйти, скажи об этом сейчас». Но я молча обнимаю его и целую в щеку, а затем заключаю в объятия маму, которая целует меня в висок.

Мы с Джейсом остаемся наблюдать за тем, как они садятся в свою машину и отъезжают от тротуара.

– Что? – спрашиваю я, заметив, как Джейс смотрит на меня сверху вниз и что-то напевает себе под нос.

– Знаешь, это было неплохо. Черт, даже приятно, – говорит он и, развернувшись, идет вниз по улице.

Ошеломленная, я бросаюсь за ним:

– Приятно? Словесный спор с моим отцом?

– Скорее, то, что он не угрожал убить меня или что-то в этом роде.

– А чьи родители угрожали тебя убить? – спрашиваю я вполголоса.

У него такой чертовски быстрый шаг, что мне приходится почти бежать, чтобы не отстать от Джейса. И я спешу изо всех сил, но его широкие шаги мне почти непосильны.

Пройдя квартал, мы спускаемся с небольшого холма, и моим глазам открывается вид на океан. Он ведет меня на пляж? Нет ничего романтичнее прогулки по песку с парнем, который заставил меня притвориться его девушкой. Даже на таком расстоянии от океана становится совсем холодно, и я чувствую, как замерзли кончики моих ушей.

Я смотрю на Джейса, ожидая, что он скорее утопит меня в воде, чем возьмет за руку, но не происходит ни того, ни другого. Вместо того чтобы спуститься вниз по улице, к океану, мы заворачиваем за угол, и я резко останавливаюсь, увидев, куда мы направляемся. На противоположной стороне улицы находится знакомый мне бар «Лук и стрелы», который просто кишит людьми. Сбоку от клуба висит неоновая вывеска с его названием и изображением лука и стрел, а входная дверь, которой мы пользовались с Артемидой, открыта и рядом с ней у красной бархатной ленты стоят двое мужчин-охранников в черных рубашках на пуговицах. Очередь к клубу тянется вниз по улице и сворачивает аж за угол.

– Вот это да.

– Тэм хотела, чтобы ты увидела клуб во всей его красе, – бормочет Джейс. – И она хотела убедиться, что ты цела и невредима, – добавляет он, и я улыбаюсь. – Она не верит мне на слово.

Наверное, потому, что в последний раз, когда она видела меня, Аполлон и Малик заставили меня уйти с ними. К тому же она, похоже, не слишком любит последнего.

Останавливаясь, я осматриваю свою одежду, которая по большей части скрыта кожаной курткой. Кто надевает рубашки с шелковыми воротничками в ночной клуб?

– Я не одета…

Джейс поворачивается ко мне лицом и пристально смотрит на мое тело. Медленно он подходит ближе, заставляя меня покраснеть, и, расстегнув молнию на куртке, распахивает ее. Он поступает так же с пуговицами на моей блузке. Расстегивая пуговицы, он не останавливается, пока не обнажает край моего черного кружевного бюстгальтера, и я вскрикиваю от удивления. Джейс игнорирует мою реакцию и, сняв резинку с моих волос, осторожно расплетает косички.

– Куда делся твой пирсинг? – спрашивает он, укладывая расплетенные волосы на плечи.

Я дотрагиваюсь до своего носа и переворачиваю пирсинг в форме подковы вниз. Обычно я предпочитаю носить кольца, но эту сережку легче скрыть, когда я, например, ужинаю со своими родителями.

– Уже лучше, – ворчит он.

– Все, что ты сделал, – это подверг меня опасности. На меня же будут пялиться, – морщусь я и разглаживаю блузку.

На мне надет симпатичный бюстгальтер, но я бы не хотела, чтобы его видели все люди в здании.

– Я уверен, что все будет хорошо, – ухмыляется Джейс.

На секунду я думаю, что он сделает что-нибудь еще. Все-таки возьмет меня за руку или снова прикоснется к моим волосам, но он слегка качает головой и направляется к входной двери.

– Но очередь?

– Ты правда думаешь, что я из тех, кто стоит в ней?

Вместо ответа я поджимаю губы, а двое вышибал уже замечают нас, и один из них немедленно снимает красную ленту. Он быстро кивает нам, пропуская вперед, а затем мы входим в здание, проходим через фойе и выходим на балкон, лестница которого ведет наверх в ресторан и вниз, в сам клуб. Неожиданно Джейс поворачивается ко мне и помогает снять куртку. Он перекидывает ее через плечо и одаривает меня непроницаемым взглядом. Я отворачиваюсь от него, чтобы рассмотреть ожившую атмосферу «Лука и стрел». Стробоскопы на потолке мигают, освещая танцующие тела на танцполе, а диджей на своей платформе танцует под золотыми лампочками, которые спускаются с потолка столбиками, образуя своего рода клетку. На других платформах, заключенные в такие же легкие светящиеся клетки, танцуют неброско одетые мужчины и женщины. Они чувственно двигаются в такт музыке, и мне требуется время, чтобы я смогла оторвать от них свой взгляд.

Джейс ведет меня мимо кабинок в форме полумесяца к другой лестнице, но здесь нет никакой вип-секции или приватной зоны, которые я ожидала увидеть. Мы просто оказываемся на одном уровне с большинством посетителей. Музыка здесь такая громкая, что мне трудно удержаться и не позволить ей руководить моими движениями.

Он привел меня сюда, чтобы я дала волю своим чувствам?

В кои-то веки я разрешаю себе повеселиться и вхожу в толпу, не дожидаясь разрешения Джейса. Толпа вокруг меня быстро сгущается, отделяя от него, и я проскальзываю мимо пар и групп девушек, пока не оказываюсь в центре толпы. Здесь я наконец откидываю голову назад, поднимаю руки вверх и танцую. Мое сердце бешено колотится в такт знакомым песням и ремиксам. Внезапно чьи-то руки касаются моих бедер, но я отталкиваю их, а затем поворачиваюсь лицом к тому, кто посмел меня коснуться, но никого не замечаю. Я приближаюсь к группе девушек, присоединяясь к их маленькому кругу. Ни в какой из вселенных мы никогда не стали бы друзьями. Их внешний вид кричит о популярности, которой я никогда не смогла бы добиться, но одна из девушек кивает и улыбается мне.

– Видела этого гада? – говорит она мне на ухо. – Девочки должны держаться вместе.

Конечно, это лучше, чем альтернатива танцевать одной. Песня перетекает в следующую, и девушки издают негромкие крики восторга. К одной из них подходит парень, говорит ей что-то на ухо и уводит, разрывая круг. Уходя, она улыбается своим друзьям. Так происходит еще с одной девушкой и еще с одной, и вскоре мой защитный пузырь снова исчезает. Мои бедра снова обхватывают чьи-то руки, и на этот раз я не просто сбрасываю их, а быстро поворачиваюсь и отталкиваю подошедшего. Этим незнакомцем оказывается Вульф, который хватает меня за запястья, и его глаза расширяются от удивления, когда он смотрит на меня вблизи. В его взгляде читается вожделение, и он притягивает меня к себе, двигаясь в такт музыке.

Его руки скользят по моему телу вниз, останавливаясь на бедрах.

– Потанцуй со мной, – говорит он мне на ухо.

– Я не танцую, – отвечаю я, и Вульф смеется, прикусывая зубами мочку моего уха.

От этого укуса раскаленное добела вожделение пронзает меня насквозь, и я наклоняю голову, предоставляя его губам доступ к моему покрытому тональным кремом горлу. Вульф ставит бедро между моих ног, и мы начинаем танцевать. Как я уже сказала, я не могу игнорировать музыку, даже если солгала о том, что не танцую.

– Я наблюдал за тобой, – признается он. – Прежде чем спуститься, я стоял наверху, у перил. Мать твою, ты такая красивая, что я уверен: каждый парень в этом клубе хочет тебя. Я почти готов публично заявить на тебя права сию минуту.

От его слов меня пронзает дрожь, и я не сомневаюсь в их искренности.

– Это комплимент? Я не хочу, чтобы кто-то еще прикасался ко мне, тем более какой-нибудь придурок, который считает, что может просто подойти сзади и…

– Что? Кто-то тебя трогал? – Палец Вульфа касается моего подбородка, приподнимая лицо. – Неужели мне нужно кого-то убить?

Самое смешное, что он действительно не против убить кого-то за неподобающее поведение. Возможно, на самом деле это не смешно, но заставляет меня улыбаться, потому что мне очень приятно иметь в своей жизни кого-то, кто заботится обо мне до такой степени.

– Да, но я не видела, кто это был, – пожимаю я плечами.

Но очевидно, что это меня беспокоит.

– Это никому не сойдет с рук! Если это повторится, тебе нужно врезать этому подонку в глотку, а затем я разберусь с ним.

Я нервно сглатываю, и Вульф улавливает этот момент, поэтому наклоняется ко мне и целует. За долю секунды обычный поцелуй превращается в обжигающий. Наш танец замедляется, и Вульф притягивает меня ближе, пока его бедро плотно не прижимается к местечку между моих ног.

Этого становится недостаточно, поэтому я отступаю и беру Вульфа за руку, подводя его к клетке диджея. Вульф встает за моей спиной, позволяя мне опереться на него, и мы двигаемся в такт музыке. Я поднимаю голову, осматривая верхний уровень. Если Вульф был там, наверху, то не туда ли ушел Джейс? Всегда наблюдающий, но ни в чем не участвующий. Хотя мне начало казаться, что мы движемся к чему-то большему.

Внезапно я чувствую вибрацию у своей задницы, и мне требуется секунда, чтобы понять, что это вибрирует телефон Вульфа. Парень либо не чувствует этой вибрации, либо с успехом игнорирует ее, поэтому я сую руку в его карман и, достав телефон, читаю сообщение от Джейса.

Джейс: «Перестань валять дурака и поднимайся сюда».

Меня пронзает обида, и я сую телефон в руки Вульфа.

Валять дурака?

Есть миллион способов истолковать его слова, но первый и самый правильный заключается в том, что он думает, что Вульф, проводя время со мной, занимается ерундой. Когда, по всей видимости, он должен заниматься чем-то более важным.

Видимо, я должна остаться и танцевать в одиночестве, пока Джейс и Вульф занимаются своими чертовыми делами.

Внезапно меня осеняет: я лишь прикрытие, пока Джейс пытается что-то провернуть прямо у меня под носом. Вдруг он просто использовал имя Артемиды как предлог, чтобы привести меня сюда, или, возможно, она знает об их делах и замешана в них? Она боец на Олимпе и была там в тот день, когда я появилась для того, чтобы украсть маску. Вероятно, она вовлечена в их бизнес гораздо больше, чем я думаю. В любом случае я не хочу быть частью всего этого.

– Кора, – говорит Вульф, посмотрев на сообщение. – Это не…

– Забей, – огрызаюсь я, на самом деле злясь не на Вульфа, а на Джейса.

Но все же я не могу сдержать свой гнев, который выплескивается совершенно не на того человека.

Не на того человека, Кора? Он явно вовлечен в этот бизнес, так же как и Джейс.

Я усмехаюсь и пробираюсь сквозь толпу в противоположном направлении от того места, где, по моему мнению, сейчас находится Джейс. Я подхожу к лестнице рядом с баром и, поднявшись на уровень выше, чуть не врезаюсь в Марли.

Вот черт.

Глава 20. Кора

– Кора? – Марли смотрит на меня так, словно на моей шее выросло еще четыре головы. – Что ты здесь делаешь?

Я не слышу, что она говорит сквозь музыку, и мне приходится читать по губам.

Я переминаюсь с ноги на ногу и нервно одергиваю подол рубашки:

– Э-э-э, танцую.

Марли, как обычно, не одна. За ней стоят Джанет, Эрика и…

Как там зовут третью?

Они еще не заметили меня, но я вижу, как порозовели их щеки то ли от алкоголя, то ли от танцев. Они раскачиваются в такт музыке и что-то кричат друг другу.

– Круто, конечно. – Марли подходит ближе, повышая голос. – Я пыталась дозвониться до тебя кучу раз и видела тебя в новостях.

Чья только чертова мать этого не видела.

– Да.

– Ты перестала ходить на занятия. Я волновалась.

Обвинения, обвинения.

– Прости. – В толпе я замечаю силуэт, ужасно похожий на Артемиду. – Мне нужно идти.

– Подожди. – Марли хватает меня за запястье и удерживает на месте. – Мы не виделись уже несколько недель. Нам нужно наверстать упущенное.

– Знаю, просто сейчас у меня куча дел.

– Кора! Какой сюрприз! – Джанет и ее подружки все-таки заметили меня. – Ты только что пришла? Выглядишь довольно сносно.

«Сносно» – это что, еще одна моя новая кличка?

Присутствие Джанет действует мне на нервы, и я изо всех сил пытаюсь не съязвить:

– Вообще-то я уже здесь какое-то время.

– О, это мило, – улыбается она. – Ты пришла сюда раньше, чем остальные?

Я раздумываю, стоит ли мне сказать ей правду, что у меня есть друзья в высшем свете и что мне не нужно стоять в очереди, чтобы попасть в какой-то там клуб, поэтому мы прошли раньше всех и, вероятно, даже мимо них, когда они стояли в очереди. Но эти слова не помогут мне добиться от нее дружеского общения. Этот корабль отплыл уже давным-давно.

– Что-то вроде этого. – Я поднимаю бровь. – А ты простояла в очереди целый час?

Она прикладывает ладонь к уху и наклоняется ко мне:

– Что ты сказала?

– Ничего, – закатываю я глаза.

– Мой папа достал нам вип-пропуска, – вмешивается в наш разговор Марли и показывает свой браслет. – Хочешь пойти с нами? У нас забронирована кабинка наверху.

Наверху? Джейсу и Вульфу, возможно, и в голову не придет искать меня там. Ведь у меня не было никакой возможности попасть в вип-зал в одиночку.

– Конечно.

Марли достает из сумочки еще один неоновый браслет и застегивает его рядом с моим кожаным, а затем ведет меня за собой через лестничный пролет к темному коридору. Один из охранников проверяет наши браслеты и машет рукой, чтоб мы проходили. В вип-зоне гораздо меньше слышна музыка и легче разговаривать. Здесь есть еще один отдельный бар и несколько кабинок, некоторые из которых уже заняты. Зал имеет форму полумесяца со стеклянной стеной, которая открывает посетителям вид на танцпол. Когда я подхожу к ней, на уровне моих глаз оказывается одна из клеток, сделанных из стальных прутьев и вертикальных светильников. Пара внутри нее чувственно танцует, но их танец больше похож на секс.

Я догоняю Марли, которая немного опередила меня и уже идет за Джанет, Эрикой и третьей девушкой.

– Итак, ты встретилась со своим отцом?

– Да, мы поужинали, – ухмыляется Марли. – У него какие-то дела в этом баре, поэтому у него много дополнительных пропусков. Он и мне дал целую кучу, чтобы я смогла сходить сюда еще раз.

– О, ничего себе, – восклицаю я, оглядываясь по сторонам. – Это место…

– Это крутое место, правда? Джанет говорит, что дружит с владельцем.

– О! – Я удивленно приподнимаю брови.

– Но я думаю, что, скорее, ее отец дружит с владельцем.

Я уже и забыла, что такие слова, как «бизнес» и «друзья», существуют.

Мою кожу покалывает, как будто за нами кто-то следит, и мне приходится взять себя в руки, прежде чем оглянуться. За нами никого нет, и, кажется, все в порядке. Музыка, звучащая здесь тише, все еще притягивает меня, пульсируя в моем теле, а когда я осматриваюсь вокруг, у меня перехватывает дыхание. На диване в угловой кабинке сидит Джейс. Его ноги вытянуты, рука закинута за спинку дивана, а на столике перед ним стоит стакан с темной жидкостью. Этот парень так красив, что это почти причиняет боль. Несправедливо, что такой грубый человек обладает такой внешностью. Напротив него сидят двое мужчин, а между ними женщина в платье, лиф которого едва прикрывает ее грудь. Ее взгляд прикован к Джейсу, а мужчины, сидящие рядом с ней, обращаются с ней как с игрушкой. Один мужчина положил руку на ее бедро, а другой теребит пальцами ее волосы. Трое против одного – это нечестный расклад, если они ведут переговоры.

Бизнес.

Видимо, поэтому Джейс считал, что Вульф должен был быть с ним, однако я не вижу Вульфа ни поблизости, ни на танцполе внизу, хотя с этого балкона открывается хороший вид. Кажется, он решил, что не станет оставаться в клубе после того, как я ушла, и внезапно я понимаю, что не хочу, чтобы он нашел меня. Я просто хочу провести нормальный вечер с этими псевдоподружками.

– Что будем пить? – спрашиваю я Марли, хватая ее за руку.

– Пола принесет нам мартини, ты тоже хочешь?

Я почти уверена, что мартини не имеет ничего общего с текилой, но, черт возьми, в последнее время у меня появилась склонность подставлять себя под удар алкоголя. Я снова узнала имя третьей девушки, и, наверное, мне стоит его запомнить, поскольку кажется, эти подружки продолжают возвращаться ко мне, словно пятна, проступающие под белой краской.

– Почему бы и нет, – отвечаю я.

– Вот наша кабинка. Давай посидим минутку, а потом пойдем, потанцуем. – Марли покачивается в такт музыке с широкой улыбкой на лице, а затем обнимает меня руками за шею. – Я скучала по тебе, Кора.

– Я тоже скучала по тебе, Мар.

Только вот на самом деле не она занимала первое место в моих мыслях. Я выдыхаю, решая не говорить ей о том, что мое тело все еще болит от травм, полученных за последние несколько недель. О моих секретах, многие из которых уже раскрыли. О моих родителях, которые внезапно решили приехать в город, и обо всем остальном, что произошло, пока мы с ней не виделись.

– Пола, ты не могла бы принести Коре что-нибудь выпить?

Я сажусь так, чтобы не упускать Джейса из виду. Остальные садятся с другой стороны, пододвинувшись так, что в С-образной кабинке рядом со мной оказалась Эрика. Кажется, они не замечают, как столик Джейса притягивает мое внимание.

Я потрясена тем, что, возможно почувствовав на себе мой взгляд, он внезапно начинает осматривать комнату. Я сутулюсь, прячась за Эрику, и мне удается остаться не замеченной им.

Пола возвращается с напитками и расставляет их перед нами.

– С тебя десять долларов, – говорит она и протягивает мне мой.

Я чувствую, как меня пронзает смущение, ведь Пола больше ни с кого не требует денег. Ее суровый взгляд не отрывается от моего лица, а я не могу контролировать наверняка появившиеся на нем смущение и нервозность. Наверное, мне следовало подумать о деньгах, прежде чем заказывать выпивку, и под тем фактом, что парни заботятся обо мне, все еще скрывается жестокая холодная правда: у меня в кармане нет и двух центов.

Черт возьми, Кора.

– У меня нет с собой наличных, но я передам их тебе через Марли.

Джанет наклоняется ближе:

– Все в порядке Кора, ты можешь оплатить следующий круг, и мы будем квиты.

Я сглатываю и киваю, надеясь, что успею сбежать до следующего круга, потому что эти коктейли ужасно дорого стоят. По десять долларов за напиток! Черт, у меня нет даже десяти долларов, не говоря уж о сорока.

– Эй, Хаос!

Я резко поворачиваюсь к двери и вижу Артемиду, приближающуюся к нашей кабинке. На ней короткое золотое платье, которое переливается при ходьбе, а длинные темные волосы распущены и падают на ее плечи.

Подойдя ближе, она кивает на место рядом со мной, и я пододвигаюсь, чтобы она села рядом. Артемида обнимает меня за плечи и наклоняется ближе. В ней есть та энергия власти, которой хотела бы обладать Джанет. Тэм оглядывает стол, а затем стучит по вип-браслету на моем запястье.

– Откуда у тебя это?

– Эти браслеты Марли дал ее отец, – отвечаю я и замечаю, что ее запястья обнажены.

– Интересно. – Тэм наклоняет голову. – Это твои друзья?

Я смущенно ерзаю, но Тэм, похоже, читает мои мысли и плавным движением срывает браслет с моего запястья и мнет его в руке.

– Тебе это не нужно, Кора. Я почти уверена, что ребята убили бы меня, если бы увидели этот браслет на твоем запястье. – Она снова стучит, но уже по кожаному браслету. – В любом случае он не подходит к твоему наряду.

– Кто ты такая? – встревает в наш разговор Джанет, и Тэм улыбается ей, источая флюиды акулы.

– Я подруга Коры, а кто ты?

– Я… – На этот раз Джанет не знает, что ей сказать и с каких козырей пойти.

Но потом до нее доходит, с кем она разговаривает, и, сузив глаза, она обращается к Тэм:

– Я дружу с владельцем этого заведения, вот почему мы здесь.

– Интересно. – Тем откидывается на спинку дивана. – Ну, тот, кто подарил вам эти браслеты, хотел, чтобы вы развлеклись, так что не теряйте времени даром.

Я хихикаю себе под нос, потому что уверена, что, если бы развлечение сулило выгоду, Джанет бы уже виляла своей задницей на танцполе.

Артемида снова наклоняется вперед, опираясь локтями на стол:

– Да ладно тебе. Разве это сильно отличается от ставок на Олимпе? Принцип тот же. Цель посещения этого места – получение удовольствия. Вот почему они пускают хорошеньких девушек в эту зону бесплатно.

Вот даже как! И у этого места есть обратная сторона.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Эрика.

Она обхватила свой бокал обеими руками и в кои-то веки, кажется, растеряла свою уверенность.

– Как ты думаешь, почему ты здесь? Явно не для того, чтобы сидеть за столом. Иди потанцуй, и желательно с кем-то из парней, которые заплатили за такую роскошь. Ну, или в одной из клеток, если хочешь дополнительных острых ощущений. Я могу тебе это устроить.

Артемида проводит рукой по воздуху, и я впервые замечаю, что другие женщины в комнате делают именно то, что она имеет в виду. Флиртуют, соблазняют, а атмосфера в этой комнате более мрачная, чем в других частях клуба.

Разве Марли не должна была знать, куда она нас ведет? Или они знают, что здесь происходит, и просто ждут, когда я выставлю себя на посмешище? Организовать мне очередную ловушку вполне в духе Джанет.

Джанет смотрит на меня, потом на Артемиду, а затем откидывается назад и скрещивает руки на груди.

– А что насчет тебя?

– Я уже заплатила свою дань, – хмыкает Артемида. – Ты можешь меня слушать или не слушать, мне насрать. Я просто говорю, что именно в этом смысл зоны. Вы могли пойти в любую из вип-секций, но попали в эту.

– Значит, есть и другие вип-секции, которые не… – Эрика пристально смотрит на Джанет. – Почему ты выбрала именно эту?

Джанет морщится, но, к ее чести, нужно признать, что даже это у нее выходит изящно:

– Я заблудилась.

– Потому что бывала здесь раньше, – заканчиваю я за нее. – С владельцем клуба.

Артемида снова смотрит на меня, а затем откидывается назад с широкой улыбкой на лице:

– Так, где он, Джанет?

Она пожимает плечами.

– Я предполагаю, работает.

– В своем клубе? – смеется Тэм. – Думаю, если бы вы на самом деле были друзьями, у вас бы не было этих браслетов или он проводил бы тебя в более приятную вип-зону.

Только эти браслеты изначально были не у Джанет, а у Марли, но я не напоминаю об этом, не желая смущать свою подругу. Джанет в любом случае заслуживает небольшой трепки.

Тут Джанет отворачивается от Артемиды и сосредотачивается на мне:

– Думаю, пришло время следующего круга, не так ли?

Мой бокал все еще полон на три четверти, но я не в силах ей возразить. Возражения может высказать лишь мой пустой банковский счет. К тому же у меня нет с собой бумажника. Я ведь ехала сюда на мотоцикле и без гроша в кармане. Джанет догадывается о моей ситуации и нахально улыбается мне в лицо.

– Или… – внезапно говорит она, и я прищуриваю глаза, ожидая продолжения.

– Ты примешь небольшой вызов, – заканчивает она, приподняв бровь.

Ясно, что она думает, что я не решусь сделать то, что она предложит, хотя я могу лишь догадываться, что это может быть.

– Джанет! – шипит Марли, а Артемида хихикает и постукивает по столу:

– Только что все стало интереснее, а ты соответствуешь прозвищу, которое я тебе дала.

Она произносит эти слова вполголоса, лишь для меня.

Хаос – так она меня называет.

Впервые я чувствую, что у меня действительно появился друг. Я не очень хорошо знаю Артемиду, и она, наверное, самый загадочный человек из всех, кого я когда-либо встречала, за исключением парней, но она не подкалывает меня и не лжет мне.

Думаю, если бы она видела, что мне некомфортно из-за наглых сук, сидящих за этим столом и подбивающих меня на какую-то глупость, – она бы уже положила этому конец. Но сейчас я не знаю, к чему ведет Джанет, и внутри меня вспыхивает гнев. Даже если все это подстроено и мне предстоит сгорать от смущения, я буду это делать наедине с собой. Я смогу доказать Джанет, что она ошибается и я не та тихоня, за которую, черт возьми, она меня принимает.

– Почему нет, – наконец-то отвечаю я.

Артемида кивает, а Марли вскрикивает от удивления. Без сомнения, она думала, что я отступлю еще до того, как перчатка Джанет будет брошена на песок, или что я сбегу. Ведь я всегда была ее тихой, скромной подругой, особенно после того, как Паркер подавил меня как личность. Но теперь я выбираюсь из своей скорлупы, и это очень приятно.

– Пойди потанцуй перед кем-нибудь из парней. Ведь именно этого хотела от нас твоя подруга, а я куплю выпивку на этот круг вместо тебя. Но ты должна приложить усилия. Если ты будешь халтурить…

Я закатываю глаза, однако по моему телу проносятся маленькие молнии.

– Она должна выбрать самого горячего парня в этой зоне, – добавляет Эрика. – Чтобы это стоило нашего времени.

– Чтобы мы увидели, как он ее отвергнет? – бросает издевку Пола. – Без обид, Кора, но в тебе нет ничего такого…

Артемида фыркает и оглядывает комнату.

– Может, тот парень в темно-синей рубашке? – предлагает она.

Не только девушки, но даже Марли следят по направлению, указанному Артемидой. Черт, это может стать ее любимым развлечением. Я ничего не могу с собой поделать, чувствуя, как предательство Марли проскальзывает сквозь мои ребра и пронзает сердце. Это больно. Я хочу, чтобы она заткнула своих подруг, но вместо этого она вместе с Джанет, Эрикой и Полой смотрит на парня, на которого указывает Артемида.

– Нет! – Джанет морщит нос, не одобряя выбор Тэм.

Ей требуется минута, чтобы осмотреть комнату, и я даже могу сказать, в какой момент она находит того, кто кажется ей лучшим кандидатом.

– Он! С темными волосами, татуировками и в белой рубашке с воротничком.

Тот, что с хмурым выражением лица недавно накинул мне на плечи свою куртку. Тот, кто солгал моим родителям о наших отношениях. Тот, кто сбивает меня с толку и всегда раздражает. Конечно, это Джейс.

Этим парнем должен был стать он. Разве не по этой причине я согласилась на этот вызов?

Глава 21. Кора

Я притворяюсь, что обдумываю предложение-вызов Джанет, поглядывая за стол Джейса, за которым он остался сидеть в одиночестве, уставившись в свой телефон. Вульф так и не появился и не помог ему в делах, которые, вероятно, заключались в переговорах с двумя мужчинами, которые сидели за столом с Джейсом минут десять назад, потому что был слишком занят, пытаясь выследить меня.

Я киваю и подталкиваю Тэм, чтобы она выпустила меня.

– Удачи, Хаос, – говорит она, когда встает, чтобы выпустить меня из-за стола, а затем снова садится, но уже на мое место.

Джейс не поднимает глаз, пока я не оказываюсь прямо перед ним. Я провожу пальцами по столу и, взяв без спроса бокал с заказанным им напитком, подношу его к губам. Джейс не делает ни малейшего движения, чтобы остановить меня, и на самом деле в его глазах тоже читается вызов.

Я же залпом выпиваю остатки алкоголя, который огненной дорожкой стекает по моему горлу, опускается в живот и распространяется там, подобно огню. На моем языке остается слабый привкус дыма и карамели. Я со стуком ставлю бокал обратно на стол и запрокидываю голову. Мои волосы спадают с плеч, обнажая горло. Джейс сделал мне одолжение, расстегнув мою блузку по своему вкусу, и сейчас я знаю, что моя кожа обнажена вплоть до кружева бюстгальтера и узкая полоска бледной кожи между моих грудей должна искушать его на что-то порочное.

Видимо, на меня так действует алкоголь, которого я выпила слишком много за этот день, но взгляд Джейса причиняет боль, которую я не ожидала испытать. Его взгляд подобен лезвию бритвы, рассекающему мою кожу и обнажающему нутро. Музыка начинает звучать не только снаружи, но и внутри меня. Убедившись, что он наблюдает за мной, я скольжу руками вверх по своему телу, приподнимаю волосы и покачиваю бедрами в такт музыке. Глаза Джейса сужаются.

С лукавой улыбкой на лице я подкрадываюсь к нему ближе и встаю между его ногами. Когда он выпрямляется, мной овладевает какое-то странное чувство и я задаюсь целью измучить Джейса так же, как он мучает меня, используя любые рычаги давления.

Почему? Почему меня волнует, смотрит ли он на меня? Ведь он ясно дал понять, что ему на меня насрать.

Я подхожу ближе и провожу ладонью по его руке. Я чувствую, как напряжены его мышцы, но он не двигается. Наклонившись еще ближе, покачиваясь в такт музыке, которая теряется за шумом крови в моих ушах, я понимаю, что единственное, что я сейчас слышу, – это мое колотящееся сердце и тяжелое дыхание.

– Бедный Джейс Кинг, – шепчу я ему на ухо. – Совсем один в клубе, где полно женщин? Почему ты спрятался в углу?

Вместо ответа Джейс сжимает мои бедра, скользит большими пальцами под блузку и касается моей обнаженной кожи. Это вызывает почти электрическую агонию, и я отстраняюсь ровно настолько, чтобы посмотреть в его холодные голубые глаза, которые не отрываясь смотрят на меня. Я никогда не хотела, чтобы кто-нибудь поцеловал меня, больше чем сейчас.

– Кажется, я уже не одинок, – говорит он, притягивая меня ближе.

Я теряю равновесие и хватаю его за плечи.

– Этого недостаточно.

Возможно, это мое воображение, но мне кажется, я слышу голос Джанет.

– Потанцуй со мной. – Я накрываю его руки своими, удерживая их на бедрах, и отступаю назад.

Я почти ожидаю, что он откажется и разозлится. Вернется к той версии Джейса, который, как подонок, предпочел бы, чтобы мы не прикасались друг к другу и не разговаривали, если только это не словесная перепалка, но, с другой стороны, в этой темноте он может быть другим.

Джейс встает вслед за мной, не убирая рук с моих бедер, а я запрокидываю голову, чтобы не отрывать взгляда от его лица. Встав, Джейс остается стоять на месте, и, наверное, я не должна этому удивляться.

– Танцуй! – приказывает он.

Я ухмыляюсь, но выполняю приказ. Наверное, просто потому, что я хочу посмотреть, что он будет делать дальше.

Внезапно мне кажется, что кроме нас в этом баре больше никого нет и напряжение между нами нарастает с каждой секундой.

«Поцелуй меня», – думаю я.

Это уже не первый раз, когда я пытаюсь заставить его что-то сделать, но первая приятная вещь, о которой я думаю рядом с ним. Ведь обычно я не думаю ничего хорошего в отношении Джейса.

Сначала он просто смотрит на то, как я танцую, а потом его пальцы скользят выше по моему телу, и я разворачиваюсь, прижимаясь задницей к его паху. Джейс раздраженно фыркает, но его объятия становятся крепче. Одна его рука ложится на мой живот, прижимая меня ближе, другая скользит вверх и обхватывает мое горло.

Я сглатываю.

– Вот так? – Он прикусывает мое ухо.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него через плечо, но он заставляет меня держать голову в том же положении. Прямо как Паркер, прижимающий мое лицо к матрасу, в то время как он делал с моим телом все что хотел. Или как человек, который спас меня из огня, но не позволил посмотреть на него.

Я закрываю глаза и вдыхаю. Нет, Джейс определенно не похож на Паркера, но он может быть тем человеком, который вытащил меня из горящего подвала. Может ли он быть тем, кто спас меня?

Мое сердце бьется все быстрее и быстрее, подгоняемое паникой. Я пытаюсь вспомнить хриплый голос того человека и его руки, удерживающие меня в таком положении, чтобы я не видела его лица. Узнала бы я голос Джейса, если бы он понизил его или постарался изменить? Если это был Джейс – значит, он знал, где я была. Это значит, что это он вырубил меня, чтобы отдать Церберу. Это значит, что это он позволил продержать меня в медикаментозной коме неделю. Позволил произойти всему, что случилось.

Из-за того, что меня загнали в угол, мне пришлось убить человека. Но кто меня в него загнал?

– Кора?

Я уже не танцую и не двигаюсь. Внезапный приступ страха приковывает меня к месту, и я понимаю, что мне нужно покончить с этим. Джейс – это корень моих проблем. Он лишил меня стипендии и ни черта не сделал, чтобы помочь мне расторгнуть контракт с Кроносом. Все, что произошло потом, было подобно падающим костяшкам домино, но началось все с моей первой встречи с Джейсом. С того, что он выбил почву из-под моих ног.

Я пытаюсь высвободиться из его объятий, но мои движения становятся будто деревянными. Джейс тянется ко мне, и я невольно прикрываюсь руками. Черт, я закрываю руками лицо, будто снова нахожусь в квартире Паркера или в офисе Кроноса.

Но внезапно рядом оказывается Вульф. Его кулак врезается Джейсу в лицо второй раз за день. Джейс, застигнутый врасплох, отшатывается назад и падает, а Вульф следует за ним. Он приземляется сверху на своего лучшего друга и снова бьет его кулаком еще и еще раз.

Я все стою как вкопанная, когда Артемида пробегает мимо меня и оттаскивает Вульфа от Джейса. Вульф, пошатываясь, поднимается на ноги, готовый ко второму раунду драки, вот только его друг не оказывает никакого сопротивления и даже не пытается отбиться. В любом случае драка закончена, и Тэм встает над Джейсом, излучая ярость.

– Не здесь! – огрызается она. – Проявите хоть немного здравого смысла.

– Что он сделал? – спрашивает Вульф, напряженно смотря на меня.

– Ничего. – Я медленно качаю головой.

– Не лги мне, – рычит Вульф. – Ты не прикрываешься без причины. Возможно, ты что-то вспомнила. Что он сделал?

– Вульф! – требует Тэм, но он поднимает руку, останавливая ее.

Вульф осторожно подходит ко мне и касается моего подбородка.

След от моего укуса на его щеке стал заметнее, и я не задумываясь протягиваю руку и прижимаю к следу большой палец.

– Просто я забыла, – признаюсь я Вульфу. – Забыла, что в то положение, в котором я сейчас нахожусь, меня поставил Джейс.

– В какое? – Он оглядывает меня с головы до ног.

– Положение, в котором я нахожусь в Стерлинг Фолсе, под каблуком у твоего отца, – отвечаю я и отвожу взгляд, стыдясь саму себя.

Вульф вздыхает, а я просто направляюсь к двери, игнорируя Марли и ее подруг. Джанет может сосать член, если думает, что я буду объясняться в том, что, черт возьми, только что произошло.

Вульф сразу же следует за мной, а Артемида… она немного колеблется, но затем я слышу, как ее каблучки цокают позади меня.

– Кора!

Я резко останавливаюсь и оборачиваюсь. На лестничной клетке темно, и я вижу сплошные тени, падающие от стен, отделанных темным мрамором с прожилками серебра и золота. Я напрягаю зрение и вижу, как ко мне несется Джейс. Уперев кулаки в бока, я уже готова накричать на него, но он просто врезается в меня и перекидывает через плечо, будто я ничего не вешу, и продолжает спускаться по лестнице. С этого ракурса я могу видеть его задницу и мелькающие стопы ног, пока он бежит по лестнице вниз. Наверное, я слишком ошеломлена, чтобы что-либо предпринять, но потом я беру себя в руки, поднимаю взгляд и вижу Вульфа, наблюдающего за нами широко раскрытыми глазами, и Артемиду, ухмыляющуюся и подмигивающую мне.

Джейс не опускает меня на землю, а быстро передвигается по переполненным коридорам, не беспокоясь о том, что на нас смотрят, а я просто позволяю нести себя с лицом, которое пылает все ярче с каждой секундой. Джейс выходит на улицу под поток холодного воздуха и заворачивает за угол, где наконец ставит меня на землю, но тут же прижимает спиной к стене.

– Назови мне хоть одну причину, по которой мне не стоит надрать тебе задницу? – выплевываю я.

Я вижу странный взгляд Джейса. Его щека уже темнеет от полученного удара кулаком, но в остальном он кажется невозмутимым, как и всегда.

Эти парни доведут меня до смерти.

Джейс лишь приподнимает бровь, все еще глядя на меня сверху вниз:

– Хотел бы посмотреть на твои попытки.

– А я бы хотела посмотреть, как ты смотришь на меня снизу вверх, но полагаю, об этом уже позаботился Вульф, а победитель получает…

Внезапно Джейс прижимается своими губами к моим, обрывая меня на полуслове, и я сглатываю слова, которые хотела сказать.

Мое сердце будто замирает, а мозг зацикливается лишь на двух имеющих сейчас значение словах: поцелуй и Джейс.

Я прижимаюсь к Джейсу, приподнимаясь на цыпочки на согнутых пальцах. Его поцелуй проникает в меня как ликер, и я пьянею за считанные секунды. Джейс на вкус как напиток, который я пила из его бокала. Дым и карамель. Сладкий и опасный, и я жажду большего. Он наклоняется ближе, запуская пальцы в мои волосы, контролируя наш поцелуй, словно он собственник, а я принадлежу только ему.

Из глубины моего горла вырывается стон, и на этом все заканчивается. Джейс разрывает поцелуй, отступая на несколько шагов назад, а выражение его лица говорит о том, что это я его предала, а не наоборот.

Я касаюсь своих губ, не уверенная: не нафантазировала ли я себе этот поцелуй? Но чувствую под своими пальцами распухшие губы.

Джейс качает головой и смотрит на улицу, а его плечи поднимаются, будто ему тяжело дышать.

Вот же черт!

Мои пальцы задерживаются на губах, и я пытаюсь справиться со своими эмоциями. Я не понимаю, что я должна с этим делать. Вульф и я – не пара. По крайней мере официально. С Аполлоном – та же история. Но если ко всему этому добавить еще и Джейса? Это одно гребаное осложнение, которое мне совершенно не нужно.

Я чувствую, как ледяной ветер проникает под мою шелковую блузку и колышет волосы. Дрожь в моих руках подрывает мою ментальную защиту, и это злит меня еще больше.

Завтра первым делом я разыщу долбаного адвоката и посмотрю, что можно сделать с этим контрактом.

Подавляемый гнев сводит мой желудок судорогой, и мне трудно сделать глубокий вдох, не говоря уже о том, чтобы сформулировать предложение, но я делаю над собой усилие, потому что мне надоело стоять прижатой к стене, после того как Джейс меня использовал.

– Отвези меня домой. – Мой голос поразительно ровен.

Взглядом я нахожу его голубую машину и, отталкиваясь от стены, направляюсь к ней, не обращая внимания на то, что у меня подкашиваются колени.

– И больше ко мне не прикасайся.

Глава 22. Джейс

Я разрушаю все вокруг себя и, без сомнения, разрушу еще и Кору.

Поэтому хорошо, что принцесса не хочет иметь со мной ничего общего. Возможно, когда она поймет, насколько я чудовищен, это станет последним гвоздем, забитым в мой гроб.

Аполлон останавливается у двери кабинета. Он бледен, и я подозреваю, что все еще не оправился от ударов Адских гончих в живот. В больнице исключили внутреннее кровотечение и подтвердили лишь несколько глубоких ушибов, к тому же на его голове шишка от удара, который вырубил его, а лицо опухло.

– Что ты собираешься делать? – Аполлон постукивает себя по бедру одной рукой, потому что другой он прижимает к глазу пакет с замороженным горошком.

Я приподнимаю одно плечо.

Я размышлял об этом с тех пор, как привез ее домой, хотя на самом деле начал думать об этом гораздо раньше.

– Я собираюсь позволить ей думать, что она свободна, – говорю я, все еще чувствуя ее вкус на губах.

Аполлону не нравится мое решение, но он сжимает губы и молчит.

– А потом?

Я принимаю нашу судьбу. Мою, ее, Вульфа и Аполлона. Я был связан с ребятами с тех пор, как мы покинули Адских гончих, а теперь к нам присоединилась еще и Кора. Как только это случилось, у нее уже не было возможности уйти.

Я выключаю свой телефон и кладу на стол. Аполлон всегда был терпелив со мной и понимал меня. Вот почему он не винит меня за то, что в клуб с Корой я отправил именно его. Также он не держит зла и на Вульфа, хотя ему следовало бы винить нас обоих. Он должен быть зол за то, что мы поставили его в такое положение. И все же он не злится.

Но есть шанс, что он не простит мне того, что я намереваюсь сделать.

Я встречаюсь с ним взглядом, но отказываюсь выдавать свои планы. Отказываюсь быть тем, кто сломает его после всего, чем он пожертвовал ради нас. Я решаю молчать и дать лишь намек на то, что должно произойти. На то, что было запланировано и уже приведено в действие.

– А потом будет слишком поздно.

Глава 23. Кора

Выстрел. Что-то горячее брызжет мне в лицо.

Мои глаза распахиваются, и мне требуется немало времени, чтобы обуздать свой страх. Несмотря на то что я нахожусь в безопасности, мое сердце колотится со скоростью мили в минуту. Вероятно, потому, что в темноте этой спальни я не чувствую себя защищенной. Мне чудится, что вот-вот кто-то столкнет меня с крыши, и я прикасаюсь к своему лицу, чтобы убедиться, что на коже нет теплой крови. Но мои щеки мокрые. Поэтому я несусь в ванную и включаю свет, только чтобы обнаружить, что на моем лице не кровь, а слезы.

Я хмуро смотрю на свое отражение в зеркале и вытираю слезы полотенцем. Когда я вижу свое бледное лицо, мне становится дурно только при одном воспоминании об алкоголе и к горлу подскакивает тошнота.

Во сне я приставляла пистолет к груди Вульфа, а он, как это происходило недавно, положил руки мне на плечи и подстрекал к выстрелу. Только на этот раз я сдалась и нажала на спусковой крючок. А затем его кровь, попавшая мне на лицо, заставила проснуться.

Жаль, я не могу проверить, действительно ли я убила Вульфа в своем сне или развернулась и выстрелила в кого-то еще. Сны – штука коварная, сотканная из воспоминаний, наложенных на наши страхи и надежды. К тому же большую роль в этом вопросе играет наше подсознание.

Итак, я снова не могу заснуть, поэтому со стоном надеваю носки и нахожу толстовку. Мои часы показывают два часа ночи, а Джейс и Вульф привезли меня домой около десяти.

Когда мы вернулись, я сразу же отправилась на поиски Аполлона и нашла его лежащим в постели с пакетом замороженных овощей на лице. Свет в его комнате был включен, а внимание парня было приковано к ноутбуку, лежащему на коленях, на котором он смотрел какой-то фильм. Едва увидев меня, Аполлон отодвинул ноутбук в сторону и похлопал по месту на кровати рядом с собой. Забравшись на кровать, я свернулась калачиком рядом с ним, но не могла произнести ни слова. От того, чтобы рассказать ему о событиях, произошедших в клубе: о танцах с Вульфом и поцелуе с Джейсом, меня удерживало чувство вины.

Я не знаю, что буду делать, если они заставят меня выбирать между ними.

Но Аполлон не стал допытываться о причинах моего состояния, а просто гладил по волосам и спине, пока я не заснула. Я смутно помню, как Вульф вошел в его комнату и отнес меня в мою кровать. Он натянул одеяло до подбородка и коснулся губами моего лба, а затем я получила еще один поцелуй, на этот раз поцелуй Аполлона.

Чем бы ни занимался Аполлон, он мог бы оставить меня в своей постели, и возможно, это предотвратило бы ночной кошмар, а теперь мы вернулись к исходной точке, где я боюсь спать одна. Как же это нелепо.

Открыв свою дверь, я выхожу в холл. Когда-то давным-давно мою дверь запирали на ночь, но каким-то непостижимым образом я заслужила свободу передвижений, и этим я и собираюсь воспользоваться.

Я бесшумно прохожу мимо комнат Вульфа и Аполлона, останавливаясь на секунду только для того, чтобы прислушаться к движению за дверьми. Из-под двери Вульфа пробивается свет, но я не захожу в его комнату, потому что образ того, как я стреляю в него, слишком свеж в моей памяти. Пройдя мимо комнаты Аполлона, под дверью которой темно, я направляюсь к лестнице и спускаюсь на первый этаж. Я не задумываюсь, куда именно меня ведут ноги, пока не останавливаюсь около музыкальной комнаты. Я не слишком удивляюсь тому, что пришла сюда, но я не была здесь с тех пор, как случились все недавние печальные события. Раньше эта комната дарила мне утешение, и видимо, я поддалась привычке полагаться на эту комнату и на Джейса.

Как я могла забыть, что он был тем, кто всегда находил меня посреди ночи и возвращал в постель, оставаясь рядом, пока я не засыпала?

С дрожащим сердцем я касаюсь пальцами дверной ручки и замираю. Мне требуется секунда, чтобы понять, что из-под двери виден свет и еле слышно, как играет пианино.

Поскольку я уверена, что Вульф сейчас находится в своей комнате, и искренне сомневаюсь, что на пианино играет Аполлон, остается только один вывод. В комнате находится Джейс.

Я убираю руку с дверной ручки, но не двигаюсь, прислушиваясь к тому, как нерешительно он играет на клавишах. Будто пытается вспомнить забытую мелодию. Я стою неподвижно, пока он повторяет ее раз за разом, пропуская несколько нот, но постепенно обретая уверенность.

Пьеса, которую он играет, мне знакома.

Я на шаг отхожу от двери и осторожно поворачиваюсь, сползая по стене на пол. Я подтягиваю ноги к груди, обхватывая колени руками, и кладу на них голову, закрывая глаза и позволяя музыке наполнить меня.

Откуда я знаю эту пьесу?

Знакомая мелодия успокаивает меня, напоминая колыбельную, которую дети могут услышать, открыв музыкальную шкатулку с крутящейся балериной, предназначенную для хранения драгоценностей или ценных вещей.

Он проигрывает пьесу еще дважды, а затем переключается на что-то другое. Другую мелодию с минорной тональностью, но и она тоже взывает к какому-то призрачному воспоминанию в недрах моего разума, до которого я не могу дотянуться. Возможно, это мелодия из какого-то старого фильма или пьесы, предназначенная для другого инструмента.

А затем мелодия останавливается.

Я вскакиваю на ноги как раз в тот момент, когда открывается дверь и в коридор выходит Джейс. Его взгляд прожигает насквозь, и, к моему удивлению, мое сердце замирает.

Всего лишь один поцелуй, и я уже не могу сохранять рядом с ним спокойствие? Так будет всегда?

Ни в коем случае.

– Что? – с вызовом спрашиваю я, и он качает головой.

– Иди.

– Куда? – спрашиваю я на этот раз мягче, но растерянно.

Мне нужно уйти или остаться?

– Заходи в комнату и поиграй на пианино и выброси из головы все дурные мысли. Потом я уложу тебя в постель.

Он имеет в виду, что уложит меня в постель как ребенка? Нет уж, спасибо.

Я медленно качаю головой и отступаю. К черту ночные кошмары и будь проклят Джейс! Я не позволю ему так помыкать мной, даже если какая-то опасная часть меня мечтает выкрикнуть «к черту», схватить его за рубашку и прижаться губами к его губам. Но этого не происходит.

– Я сама могу уложить себя в постель, – говорю я, разглядывая Джейса.

Он уже переоделся из белой рубашки с воротником-стойкой и классических штанов в черную хлопчатобумажную футболку и клетчатые пижамные штаны. Его волосы снова растрепаны, а на щеках появилась щетина. Я не могу решить, делает ли она его более сексуальным или все-таки раздражающим.

И то и другое.

– Ты не имеешь права мной командовать, – добавляю я.

– Я знаю твое мнение на этот счет.

– Я не следую твоим указаниям.

– Об этом я тоже хорошо осведомлен, – хмурится он.

– У меня замерзли ноги, так что я просто… – Неуверенно я делаю еще один шаг назад, и в этом состоит моя ошибка.

Его взгляд опускается на мои голые ноги, а затем Джейс оглядывает мое тело. На мне надеты короткие шорты для сна и мешковатая толстовка, а волосы наверняка напоминают гнездо. Джейс делает шаг навстречу ко мне, и я не могу сдвинуться с места. Мое сердце превращается в маленькую колибри с бешено бьющимися крыльями.

Джейс протягивает руку и накручивает на свой палец прядь моих волос. Его внимание приковано к моему лицу. С одной стороны, я никогда так сильно не хотела, чтобы кто-то прикоснулся ко мне, но с другой – мне никогда так сильно не хотелось убежать. Но я уже попалась в сети, и все, что я могу делать, – это смотреть на него широко раскрытыми глазами.

Если он преодолеет расстояние между нами и приблизится хотя бы на сантиметр…

Джейс слегка наклоняет голову, анализируя мою реакцию на его прикосновения к моим волосам.

– Тебе понравился наш поцелуй? Я знаю, что понравился. Я вижу, как ты смотришь на меня. Вижу все, что ты хочешь скрыть.

– Ну конечно… – По моим рукам пробегают мурашки.

– Я вижу достаточно, чтобы получить власть над твоими снами.

– В твоих мечтах, Джейс, – отвечаю я, чувствуя, как он меня нервирует.

Я мгновенно раздражаюсь и злюсь неизвестно на кого. На него или на себя. Зачем вообще упоминать о снах или мечтах? Вероятно, он догадался, что сегодня, так же как и в любую другую ночь, когда мы встречались с ним в музыкальной комнате, меня сюда приводили кошмары.

В любом случае сказанное разрушает чары, и рука Джейса опускается.

Мое дыхание выравнивается, и я смогу расслабиться. Я больше не могу вытерпеть это разочарование, а Джейс даже не мешает мне сбежать.

Когда я возвращаюсь в свою комнату и забираюсь в постель, мое сердце снова бешено колотится, а когда я наконец засыпаю, мне не снятся кровь или выстрелы. Мне снится красивая ненавязчивая мелодия и вкус дыма и карамели.

Глава 24. Кора

Мы снова вернулись к пряткам и унынию. Помимо того, что я тайком спустилась на кухню, чтобы выпить кофе и перекусить, сегодня я больше не выходила из своей комнаты, обдумывая то, что узнала о Джейсе. О том, что его отец был отморозком и уже умер, так же как и мать. Когда я думаю об этом, у меня щемит в груди от сочувствия, но потом я вспоминаю его слова о том, что он не говорит о своем прошлом с незнакомцами. Так вот почему мне о нем ничего не известно? Он считает меня незнакомкой? А Аполлон? Все, что я знаю о нем, – это то, что у него есть сестра, такая же загадочная, как и он сам.

Мой телефон вибрирует на прикроватной тумбочке, и я тянусь за ним.

В мою комнату до сих пор никто не постучался, и это заставляет меня задуматься: как долго они позволят мне оставаться наедине с собой, прежде чем кто-нибудь попытается заговорить со мной или выманить отсюда?

Я думаю о том, что они тоже знают обо мне не так уж и много. Лишь минимум фактов, о которых им рассказала я. О том, что я решила переехать в Стерлинг Фолс из-за стипендии, учебы и моего жестокого бывшего парня. Кстати, в глубине души меня не перестает преследовать вопрос о том, собирается ли он меня найти. Я никогда не упоминала при нем Стерлинг Фолс или университет, но знала, что мое поспешное бегство от монстра, которым был Паркер, задело его.

Я слегка кашляю, прогоняя эти мысли прочь, и смотрю на экран своего телефона. Номер звонящего абонента скрыт, но я все равно отвечаю на звонок: я ожидаю услышать голос Малика или Цербера, который по-прежнему считает меня своей собственностью, которая на приказ «Прыгай!» спросит, как высоко.

– Алло, – говорю я, но в ответ слышу лишь чье-то дыхание.

Я повторяю приветствие, а затем отодвигаю телефон, чтобы посмотреть на экран и убедиться, что вызов все еще идет.

– Кто это?

В трубке раздается щелчок, а затем глубокий искаженный голос произносит:

– Тебе следовало уехать из Стерлинг Фолса. Это твое последнее предупреждение.

Звонок прерывается, и на секунду я теряюсь. Голос звонившего звучал так, словно его обработали через какое-то приложение, чтобы я не могла идентифицировать личность звонившего не только по голосу, но и по полу.

Затем до меня доходит, что произошло, и я издаю смешок, откидывая телефон. Что, черт возьми, я должна с этим делать? Испугаться? Я могу поставить десять баксов на то, что это проделки Джанет. Ясно, что я ей не нравлюсь, да и я не являюсь ее большой поклонницей, но она вполне может так поступить, чтобы попытаться разлучить нас с Марли. Хотя я ничего не делаю для поддержания этой дружбы. Я получила сообщения от Марли с кучей вопросов и возмущений тем, что ей рассказала моя подруга Артемида. Полагаю, что, пока они были в баре «Лук и стрелы», Тэм тонко и завуалированно намекнула Марли на мои приключения с несколькими мужчинами, но я была слишком раздражена, чтобы ответить на сообщения подруги. К тому же, похоже, Марли узнала Вульфа, которого уже видела по видеозвонку. Да и я не особо скрывала тот факт, что мы с Джейсом знаем друг друга.

Мое последнее предупреждение.

Это означает, что Джанет предупреждала меня и раньше? Считается ли за предупреждение ее стервозное поведение?

Мой телефон снова звонит, и на этот раз номер абонента не скрыт. Я уверена, что если Джанет затеяла этот розыгрыш, то она захочет его продолжить и посмотреть, во что это выльется.

– Что? – огрызаюсь я, быстро отвечая на звонок.

– Ого, что-то случилось?

Мне требуется секунда, чтобы узнать голос Малика. Первый звонок сбил меня с толку, но я ждала, что он позвонит мне.

– Нет, прости, – вздыхаю я, потирая висок.

– Босс хочет тебя видеть.

Отлично, видимо такова моя карма: «Укради маску – застрели человека». Я получаю по заслугам медленно и болезненно.

– Предполагаю, это не просьба?

Мне нужно надеть нормальную одежду и найти способ выбраться отсюда, ведь если Цербер хочет, чтобы я приехала в его клуб, то мне понадобится небольшая помощь.

– Ты предполагаешь правильно.

– Сейчас между мной и ребятами слегка натянутые отношения, – робко говорю я, прикусывая губу, и Малик смеется.

Его смех перерастает в хохот, будто он ожидал нашего с парнями разлада, и это продолжается, даже когда я включаю громкую связь и достаю из ящика шкафа свои джинсы.

– Я пришлю машину.

– Как, по-твоему, я должна выйти из дома? Это настоящая крепость, – спрашиваю я, смотря на свой телефон.

– Так ты не хочешь, чтобы они знали, что ты уезжаешь?

– Я бы вообще хотела исчезнуть из Стерлинг Фолса, – усмехаюсь я. – Но не думаю, что мое желание исполнится.

– Все, что тебе нужно сделать, – это попросить, – говорит Малик, а потом внезапно замолкает.

Неужели он действительно предлагает мне уехать от них? Они не хотят, чтобы я уезжала из Стерлинг Фолса. Они хотят, чтобы я оставалась в пределах их досягаемости, чтобы они могли использовать меня.

– Оденься прилично, – добавляет Малик. – А я придумаю, как отвлечь твоих охранников. Будь готова через час и жди моего сообщения.

Наверно, то, что я скорее соглашусь пойти куда-то с Маликом, чем останусь в этом доме, выставляет меня не в лучшем свете.

С Вульфом я вроде как помирилась, Аполлон вообще не сделал ничего плохого, а Джейс…

Джейс.

И этим все сказано.

Я потираю грудь, чтобы унять свернувшуюся в ней тревогу, но лучше не становится. Поэтому, отбросив лишние мысли, я меняю свои джинсы на юбку розоватого оттенка, доходящую мне до середины икры, из плотного и струящегося материала.

Мы так и не вернулись к теме моего гардероба, и я до сих пор не знаю, откуда взялся тот наряд, в котором я была на Олимпе. Его явно купили не ребята, но половина одежды в этом шкафу была точно взята не из моей квартиры, в этом я не сомневалась. Сначала я предполагала, что парни наняли кого-то, чтобы купить мне одежду, но ни на одной вещи не было бирки.

У меня снова защемило в груди, потому что я вдруг почувствовала, что действительно скучаю по Олимпу. По его таинственной энергии, маскам и хаосу.

Решив, что загадку моего гардероба я разгадаю в следующий раз, я заканчиваю собираться и подхожу к своей двери, крепко сжимая телефон, экран которого я проверяю каждые несколько минут. Я поворачиваю ручку, чтобы убедиться, что меня не заперли в комнате, как в первую ночь в этом доме.

Ручка легко поддается, и я приоткрываю дверь. В коридоре тихо, и я резко вздрагиваю, когда слышу звук входящего на мой телефон сообщения:

«Иди в сад. Малик».

Разблокировав телефон, чтобы прочитать сообщение, я думаю о том, что по крайней мере он подписался своим именем.

Раздается звонок в дверь, и, подождав немного, чтобы убедиться, что никто не идет наверх, я на цыпочках прокрадываюсь по коридору к лестнице. У входной двери я слышу разговор, к которому присоединяется еще один незнакомый мне голос. Тогда я бесшумно спускаюсь по лестнице в гостиную, расположенную рядом с кухней, откуда рукой подать до двери в сады. Как только я оказываюсь на улице, спешу к садам, которые днем казались мне более внушительными. Несмотря на то что солнце село, я достаточно легко могу ориентироваться на дороге и, дойдя до некогда величественного проема, теперь скрытого от посторонних глаз стенами, увитыми плющом, я ныряю в проход. Тревожная сигнализация и прожектора не срабатывают, и я облегченно выдыхаю.

Я плотнее натягиваю куртку, засовывая руки в карманы, усвоив урок, извлеченный из прошлой прогулки, и вижу, что Малик сидит на ступеньках беседки.

– Как ты сюда попал? – спрашиваю я, останавливаясь перед ним. – Как ты смог избежать камер и сигнализации?

– Ты забываешь, что я хорошо знаю твоих парней. Знаю, какими способами они пользуются, чтобы защитить свое имущество. К тому же моя работа состоит в том, чтобы попадать в те места, куда люди меня не пускают. Отрезанный шнур здесь, петлевая подача там…

– Но это только одна сторона твоей работы, а другая сторона – это похищение людей, – прищуриваюсь я. – Верно?

– Верно, это тоже часть моей работы, – усмехается Малик.

– Это достаточно прилично? – спрашиваю я Малика, указывая рукой на свой наряд.

– Вполне.

– И куда мы направляемся?

Малик вздыхает и жестом приглашает меня следовать за ним. Мы обходим беседку, и Малик показывает на дыру в живой изгороди. Она была сделана по диагонали, чтобы быть почти незаметной, если не всматриваться именно в это место.

Малик отодвигает несколько кустов в сторону, и, качая головой, я прохожу через образовавшуюся щель.

Малик следует за мной, и, перешагнув кусты, мы оказываемся на другой стороне владения Джейса. Пройдя несколько футов и обернувшись назад, я понимаю, что не могу найти глазами эту дыру.

Умно.

– Вот что случается, когда люди полагаются на природу в вопросах защиты своего имущества. – Мы с Маликом выходим к едва заметной тропинке, ведущей через лес. – Природа непредсказуема.

– Как и люди, – замечаю я, перебив его.

Перебивать собеседника это моя нервная привычка, но он хмыкает в знак подтверждения.

– Чего он хочет от меня? – задаю терзающий меня вопрос, а Малик вместо ответа замолкает и отворачивается. – Пожалуйста, скажи мне.

– Ты пойдешь на ужин с шерифом.

Я резко останавливаюсь, будто нажав на тормоз, а Малик проходит несколько футов, прежде чем понимает, что оставил меня позади. Я уже почти готова броситься обратно в дом.

С шерифом?

Ни за что на свете.

– Когда меня похитили, он был заодно с Кроносом, а теперь он заключает сделки с Адскими гончими? Какого хрена?

– Кажется, он тобой заинтересовался и назвал тебя девушкой-невидимкой. До нас доходили слухи об особом интересе Кроноса к твоей персоне, ведь большинство людей, которые не выплачивают взятый у него кредит, в конечном счете умирают.

– Значит, Цербер собирается позволить Брэдшоу…

Я прерываюсь на полуслове, потому что вижу, как поджимаются губы Малика: это явный признак того, что, каким бы милым он ни был со мной, он остается правой рукой Цербера, а я не могу доверять никому из них.

– То, что делает Цербер, тебя не касается. И почему он решил позволить шерифу пригласить тебя на этот вечер – не твое чертово дело. Давай, тебе нельзя опаздывать! – грозно говорит Малик и указывает мне на тропинку.

Пригласить меня?

Интересно, что же Цербер получит взамен?

Пройдя по тропинке, мы наконец выходим на улицу, где нас ждет машина Малика. Я без вопросов забираюсь на пассажирское сиденье, теребя браслет на своем запястье. Мои нервы на пределе, и я не хочу знать, как он отвлек ребят или когда в изгороди появилась та дыра, ведь я осмелилась пройти через нее ночью без них.

Мы подъезжаем к выбранному шерифом ресторану на окраине университетского округа. Он находится недалеко от центра города, где расположены университеты, академии, а проживают в нем в основном студенты моего возраста. Только вот я уже отвыкла общаться с ровесниками.

Я думала, что мы отправимся в какое-нибудь неброское и малолюдное место, чего не скажешь об этом ресторане.

Малик выходит из машины и, обойдя ее, открывает дверь с моей стороны. Я принимаю протянутую руку и ненавижу себя за то, что, когда я вылезаю из машины, у меня дрожат колени. Куда делось мое угрюмое безразличие, которым я мастерски пользовалась, когда имела дело с Кроносом? Видимо, оно испарилось, когда я столкнулась с реальными последствиями своего решения обратиться к Титану. Во мне вырос страх, но я надеюсь, что в конце концов я смогу его обуздать.

Шериф Брэдшоу ждет меня в вестибюле. Он одет в угольно-серый костюм без галстука, идеально подогнанный под его высокую мускулистую фигуру, и белую накрахмаленную рубашку. Его рыжие волосы коротко подстрижены по бокам, а длинные пряди сверху падают ему на лоб, длина его бороды также сократилась до подбородка, и если бы я не относилась к нему так настороженно, то сочла бы этого мужчину привлекательным.

– Мисс Синклер, – приветствует он и протягивает руку.

Малик оставил меня у двери, поэтому в ресторан я зашла уже одна.

Я наклоняю голову в немом вопросе: кем сегодня является шериф Брэдшоу? Злодеем? Спасителем? Или лакеем? Внезапно желание застать его врасплох подталкивает меня к следующему вопросу:

– Вы женаты, Брэдшоу?

– Натан, – смеется он. – Меня зовут Натан. – Он снова протягивает мне руку. – Наш столик ждет нас.

Я неохотно беру его под руку и позволяю провести себя через ресторан. Мы занимаем столик в центре зала, а люди, сидящие вокруг, приветственно кивают шерифу, улыбаются и поздравляют его со вступлением в мэрию.

Я не понимаю, о чем они говорят, и вообще не уверена, что это имеет какое-то значение.

Шериф отодвигает мой стул и, дождавшись, когда я сяду, обходит столик и садится сам. Я сбрасываю с плеч пиджак и слегка наклоняю голову. У меня складывается отчетливое впечатление, что я ужинаю с акулой, но в эту игру могут играть двое.

– Вы не ответили на мой вопрос.

Натан Брэдшоу поднимает левую руку, показывая мне пустой безымянный палец:

– Нет, я не женат и даже ни с кем не встречаюсь.

– Х-м-м… – Я провожу руками по бедрам. – Признаюсь, я удивлена, что вы хотели меня увидеть.

Ложь.

Мне противно, что он заставляет меня ужинать с ним и использует Цербера для того, чтобы этот ужин состоялся.

– Что случилось с Кроносом? – спрашиваю я, и улыбка исчезает с губ Брэдшоу.

– Он в отъезде. Зализывает свои раны. Цербер выбрал чертовски удачное время для захвата.

– Захвата? – Мое сердцебиение учащается.

– Он добился расположения мэра, – объясняет шериф. – И захватил нейтральную зону. Это дерзкое решение сошло ему с рук только потому, что Кроносу не удалось убить тебя.

– У него было много шансов.

– И все же когда дошло до дела, он потерпел неудачу. – Брэдшоу сжимает челюсть. – Или ты считаешь, что отнюдь не удача сохранила тебе жизнь?

– Я жива, потому что кто-то…

– Ах да, этот кто-то. – Глаза Брэдшоу заблестели. – Я долго пытался понять, кто мог вытащить тебя из огня. Ты знаешь, кто это был?

Я уже собираюсь ему ответить, но тут появляется официант с водой, и мне приходится промолчать. Мы смотрим друг на друга в тишине, пока официант расставляет стаканы, а шериф заказывает нам бутылку вина, которое, конечно же, я не попробую.

Я не могу ему ответить, кто вытащил меня из огня. Ведь инстинкт подсказывает мне, что это был Джейс, а я не могу предать его вот так, даже не поговорив с ним. И учитывая то, что мы с ним сейчас не в ладах, он, скорее всего, все равно выкрутится и оставит этот вопрос без ответа.

Вместо того чтобы солгать или признать правду, я меняю тему:

– На чьей ты стороне?

– Шериф? Рад тебя видеть! – прерывает нас подошедший к нашему столику мужчина.

Поднятая бровь шерифа – это единственное, что указывает на его раздражение.

– Алекс? – Шериф встает и пожимает руку своему знакомому. – Не думал, что встречу здесь тебя.

– Я планировал прийти сюда с моей девушкой, но ее отец попал в больницу, – пожимает плечами Алекс с печальным выражением на лице. – Через час мы встречаемся с Девисом, чтобы обсудить новые предложения, а в этом заведении готовят лучшие креветки-скампе.

– Значит, ты ужинаешь один?

– К сожалению, да.

– Что ж… – на пару секунд шериф замолкает, явно что-то обдумывая. – Тогда поужинай с нами. – Он машет рукой в моем направлении. – Алекс, это Кора Синклер. Кора, это олдермен Алекс Стерлинг.

Я начинаю подниматься со своего стула, но Алекс только качает головой:

– Пожалуйста, леди не должны вставать.

Он протягивает мне руку, и я пожимаю ее.

Алекс Стерлинг – это имя звучит знакомо.

Подождите секунду.

– Стерлинг? Как Стерлинг Фолс?

Мужчина улыбается и выдвигает стул, стоящий между мной и Брэдшоу.

– Вообще-то да, моя семья основала этот город.

– Круто! – восклицаю я, ерзая на своем стуле и переведя взгляд на шерифа, который стал совершенно спокоен.

– А чем занимается олдермен? – Я снова сосредотачиваюсь на Алексе.

– Это причудливый титул для лиц городского совета. – Он поднимает руку, привлекая внимание нашего официанта.

Заказав выпивку, Алекс вновь переключает свое внимание на меня. На вид ему около тридцати пяти лет. У него темно-каштановые волосы и темные глаза.

– А в этом совете вы работаете вместе с мэром? – догадываюсь я.

– Мы работаем с ним над бюджетом, постановлениями и тому подобными вещами, – усмехается он. – К счастью, наше взаимодействие минимально. У него сомнительный вкус в выборе друзей, верно?

В моей голове будто прозвенел звонок. Передо мной сидит не самый большой поклонник мэра, причем он говорит об этом открыто, и возможно, он и не самый большой поклонник шерифа?

– Как скажете, олдермен. – Брэдшоу склоняет голову.

– В любом случае это ваш совет утвердил кандидатуру Цербера Джеймса для патрулирования района, где находится колледж, в котором произошел пожар, верно?

Я сжимаю губы после того, как этот вопрос вылетел из моего рта. Наверное, мне не стоило об этом говорить, но Алекс просто откидывается назад и, барабаня пальцами по белой скатерти, смотрит в сторону шерифа.

– Она мне нравится, Нейт, быстро схватывает.

Несмотря на то что мой желудок скручивается в узел от нервозности, я наклоняюсь вперед, не желая упускать эту возможность:

– Вы ведь знаете, что он возглавляет одну из банд города? Разве вам нужен такой человек…

– Кора! – предупреждающе взывает ко мне Брэдшоу.

Я иду по тонкому льду, но так или иначе мы уже отошли от причины, по которой он пригласил меня сюда. Я лишь знаю, что у него есть скрытые мотивы, и мне, черт возьми, уже тоже давно пора обзавестись ими. Я не занимаюсь ничем, кроме выживания. И возможно, у меня получилось вылезти из пары передряг, но какой в этом толк, если я не обдумываю свои действия на шаг или три вперед, или даже на все пять?

– Она почти закончила семестр, – говорит Брэдшоу Алексу. – После учебы она уедет обратно в Изумрудную Бухту.

Правда?

Эта же откровенная ложь, если только шериф не знает чего-то, чего не знаю я. Если только ему неизвестно, когда Цербер планирует оставить меня в покое.

Это его фраза заставляет меня снова задуматься, на чьей он стороне.

– Правда? – Алекс оценивающе смотрит на меня. – Очень жаль. Нам бы хотелось, чтобы в городе проживали больше таких солидных граждан, как вы.

Я подавляю желание закатить глаза.

– Вы же меня не знаете.

На мгновение его улыбка становится хищной, а потом обаяние снова берет верх.

– Думаю, мы сможем что-нибудь придумать, ведь я много слышал о вас от своих знакомых.

Я смотрю на то, как Алекс отодвигает стул и встает, забирая с собой свой бокал с напитком, который ему принес официант.

– Было приятно познакомиться с вами, мисс Синклер. Надеюсь, мы сможем встретиться снова. Шериф.

Попрощавшись, Алекс неторопливо уходит, а шериф, потянувшись через стол, хватает меня за запястья. Он притягивает меня к себе и быстро расстегивает мой широкий браслет.

– Что ты делаешь? – Я пытаюсь отдернуть руку, но он держит меня слишком крепко.

Клеймо, на которое смотрит шериф, заметно зажило и стало гораздо светлее по сравнению с тем, каким он его видел в первый раз. Брэдшоу проводит по нему пальцем, а затем резко отпускает мою руку.

– Помни об этом, когда будешь иметь дело с такими мужчинами, как он.

Яд в его голосе удивляет меня, и, отстранившись, я прижимаю запястье к своему животу, а к моему горлу подкатывает тошнота.

– Ты сам позволил этому случиться со мной, – говорю я себе под нос. – Возможно, ты не мог действовать напрямую, но у тебя была сила остановить Титанов.

– Знаешь, мы с тобой похожи. – Смех шерифа хриплый и недоверчивый.

Замолчав, он продолжает смотреть на меня.

– Нет, мы не похожи! Если бы я увидела, что ты гниешь в камере, я бы не позволила им продать тебя.

Я буквально выплевываю последнее слово, зная, что злюсь не без причины. Шериф уже доказал, что у него низкие моральные принципы и очень шаткая преданность. Разве можно то же сказать про меня? Я совсем на него не похожа.

Шериф морщится, но затем кивает, соглашаясь с моими словами.

– Послушай, Кора, я пригласил тебя на ужин, чтобы предупредить, что твои мальчики не так уж и непогрешимы, как ты о них думаешь. Обвинения в хранении наркотиков…

– Я в курсе, – огрызаюсь я. – Наркотики были подброшены в их джип после того, как Кронос похитил меня.

Господи, неужели он пришел за тем, чтобы говорить про это?

Шериф качает головой:

– Цербер хочет заполучить Стерлинг Фолс. Представь, как он уничтожает Джейса, или Вульфа, или Аполлона, с кем бы из них ты ни спала на этой неделе. Рано или поздно он заберет все, что тебе дорого, и тогда будет волен забрать все остальное. Я не верю, что ты хочешь, чтобы это произошло.

От его слов я вздрагиваю.

Конечно, я этого не хочу, но разве у меня есть власть это предотвратить?

Его взгляд снова опускается на мое запястье:

– Это клеймо – свидетельство того, через что ты прошла.

– Я знаю.

– Тогда почему ты его скрываешь?

Потому что оно меня смущает или потому что я думаю, что если люди увидят его, то подумают, что я связана с Кроносом или Титанами, а я этого не хочу.

– Кора Синклер? – Официант, подошедший к нашему столику, сначала смотрит на шерифа, а затем на меня. – Вам звонят на ресепшен.

Я приподнимаю бровь, глядя на Брэдшоу, но он просто слегка кивает мне, и, вздохнув, я встаю и следую за официантом к стойке ресепшена.

По дороге оглядываюсь на шерифа, совершенно не удивляясь тому, что его глаза прикованы к моей спине. У меня возникает такое чувство, что наш ужин закончился, так и не успев начаться.

Глава 25. Кора

Официант протягивает мне беспроводной телефон, стоящий на стойке, и при мысли о том, что звонит Цербер, меня наполняет ужас, будто он собирается сказать: «Извини, я снова тебя продал».

А потом ему ничего не помешает продать меня еще раз, только в следующий раз мне на голову наденут черный мешок или какой-нибудь монстр накачает наркотиками.

Я беру себя в руки и подношу телефон к уху:

– Алло.

– Привет, Хаос. – Когда я слышу в трубке веселый голос Тэм, меня охватывает облегчение. – В какую передрягу ты вляпалась на этот раз? – спрашивает она, и я с трудом сдерживаю смех.

– Хочешь сказать, что ужин с шерифом – это не нормально?

– Выходи, – усмехается она.

– Что?

– Выходи наружу. Ты помнишь мою машину?

Вишнево-красная «Ауди», ее невозможно забыть.

Направляясь к телефону, я предполагала худшее, но все вышло гораздо лучше, чем я ожидала, поэтому, не нуждаясь в большей мотивации, я заканчиваю разговор и, подмигнув официанту, выхожу на улицу. Не заботясь о том, что я оставила свой пиджак на стуле за столом.

Машину Тэм легко найти, но меня ожидает сюрприз, когда я вижу, кто стоит, прислонившись спиной к пассажирской двери. В черной куртке оверсайз из искусственного меха (на что я очень надеюсь), в темных застиранных джинсах скинни, которые отлично сочетаются с черными сапогами на острой шпильке. Никс выглядит как кинозвезда. Она улыбается мне, и я, не ожидавшая ее здесь увидеть, удивленно моргаю. Я никак не могу забыть их сражение с Тэм, ведь на том бою я увидела ее в первый раз. Позже мы столкнулись с ней и ее парнем на утесе, и она показалась мне симпатичной и даже милой, но определенно пугающей.

– Привет, незнакомка, – приветствует она меня. – Ты заставила своих парней немного поволноваться.

Я слегка улыбаюсь, а затем обхватываю себя руками, дрожа от холода. Увидев это, Никс отходит в сторону и открывает дверь машины. Наклонившись, я вижу, что за рулем сидит Тэм, которая машет мне рукой.

– Быстрее, а то выпустишь все тепло.

Никс смеется, проскальзывая на заднее сиденье, а я сажусь спереди и, захлопывая дверь, сразу же наклоняюсь вперед, чтобы подставить пальцы к кондиционеру, подающему теплый воздух.

– Кора, где твое пальто? На улице холодно.

– Мой пиджак остался за столом у шерифа. – Я откидываюсь назад и смотрю на Тэм.

Она тоже выглядит сногсшибательно. Золотистые кожаные брюки, укороченный белый топ и коричневая кожаная куртка, которую она оставила распахнутой.

– Аполлон вызвал поисковую группу только для того, чтобы найти тебя, – говорит она, бегло посмотрев на меня, перед тем как выехать на дорогу.

– Почему-то я не удивлена, но меня не было максимум час.

– Что случилось?

– Мы рады, что заметили тебя через окно. – Никс наклоняется вперед. – Ты же сидела рядом с олдерменом?

– С Алексом Стерлингом? – Я встречаюсь с ней взглядом. – Вы с ним знакомы?

– Все, что я знаю, – это то, что его избрали в совет несколько лет назад, – пожимает Никс плечами. – Люди были в восторге от того, что он Стерлинг, ходили слухи… хотя это неважно. Ведь в те годы происходило много событий, и мне кажется, я даже за него голосовала.

– У него какая-то маниакальная зацикленность на наведении порядка в городе, – бормочет Тэм. – Он проводит множество кампаний по устранению банд, но в конечном итоге к кому обратился мэр после того пожара? К Церберу! Вот это ирония судьбы.

Оглядываясь по сторонам, я замечаю, что мы едем вдоль скал по дороге, ведущей к Ист-Фолсу. Именно на этой дороге в прошлый раз я встретила Никс, и, если я не ошибаюсь, эта дорога ведет на Олимп.

О черт.

– Сегодня же пятница?

Тэм ухмыляется и подталкивает меня локтем.

– Я подумала, что ты не захочешь пропустить эту пятницу.

– Мы едем на Олимп? – спрашиваю я, чувствуя, как нетерпение покалывает мою кожу.

С тех пор как я была там в последний раз, кажется, прошла уже вечность.

– Вы сегодня сражаетесь?

– Нет, – отвечает Никс. – Тем более сегодня Святой принимает гостей.

– Подожди. – Я сажусь прямее. – Правда?

– Аполлону нужно временно ограничить свои физические нагрузки. – Тэм сжимает руль. – Проклятый Малик и его Адские гончие!

Я принимаю ее слова на свой счет, и меня пронзает чувство вины. Конечно, вина лежит еще на Вульфе и Джейсе, а также, что более уместно, на Адских гончих, но тем не менее я пытаюсь извиниться:

– Тэм, мне жаль.

– Не надо, – она похлопывает меня по колену, – мой брат знал, на что шел, когда вез тебя туда.

– Этому городу было бы лучше, если бы им управляла женщина, – хихикает Никс.

– Чертовски верно, – ухмыляется Артемида. – Мы знаем, как добиться успеха, не развязывая войн.

Я позволяю себе слегка улыбнуться, хотя не похоже, что их мечты исполнятся в ближайшее время.

До Олимпа мы добираемся достаточно быстро. Тэм паркуется ближе к скалам, хотя на парковке много свободных мест, а если быть точнее, то на ней стоит всего несколько машин. Она поворачивается на своем сиденье, чтобы мы с Никс обе попадали в поле ее зрения, а Никс открывает холодильник, стоящий на полу за водительским креслом, и протягивает подруге банку пива.

– А ты хочешь пиво? – Никс протягивает мне банку, и я неуверенно беру ее.

Алюминий холодный, и Тэм видит, что я снова начинаю дрожать, и прибавляет тепла на кондиционере.

Я открываю свою банку, и мы чокаемся. Не могу сказать, что я самая большая поклонница пива, и вообще у меня нет в запасе большого опыта распития алкоголя, за исключением нескольких раз на этой неделе, но по сравнению со вкусом текилы вкус пива не так уж и плох.

– Итак, Святой принимает гостей. – Я все равно чувствую себя неловко в их компании, потому что обычно я стараюсь держаться подальше от социальной жизни.

– Он помогает ребятам с Олимпом, когда они его об этом просят. – Никс закидывает ногу на ногу. – Но его первая и настоящая любовь – это искусство. Он разработал дизайн их масок и костюмов. У него есть тату-салон, и я даже пыталась убедить Тэм сделать у него татуировку. – Она протягивает руку вперед и тычет пальцем в место на запястье, где она хотела бы увидеть татуировку у Тэм. – Милый маленький лук со стрелами или, возможно, череп оленя.

– Лук и…

Внезапно мне все становится ясно. Как самопровозглашенному любителю греческой мифологии мне еще многому предстоит научиться. Артемида – богиня охоты. Чертовы лук и стрелы – это практически ее символы.

– Так этот клуб твой? – Я хлопаю себя по лбу, а Артемиде хватает приличия покраснеть.

– Да, я смогла себе позволить оплатить за него первоначальный взнос после первого боя на Олимпе. Мне потребовалось несколько лет, чтобы добиться того, чего я действительно хотела. Но да, он мой.

Вау!

А вчера Джанет перед Тэм и мной хвасталась, что знает мужика, который владеет этим клубом.

Я хохочу, запрокинув голову назад. Конечно, она солгала и наверняка знала, что рано или поздно я узнаю о ее лжи, поэтому чувствовала себя неуверенно и попросила кого-то позвонить мне и приказать покинуть Стерлинг Фолс.

– А что насчет тебя? – Я поворачиваюсь к Никс. – В чем твой секрет?

– Секрет успеха? – Она морщит нос, и я пожимаю плечами.

Никс мгновение задумывается над моим вопросом и делает еще один глоток пива.

– Я погналась за острыми ощущениями и решилась на прыжок – и была вознаграждена за это.

– Она прыгнула со скалы вместе со Святым после ее премьерного боя на Олимпе, – фыркает Тэм. – Никс была в первой группе бойцов, приглашенных для участия.

– Джейс называл меня недотепой, – улыбается Никс. – Но после моего первого боя он усвоил урок.

– Да, потому что она победила Геркулеса. Возможно, ты помнишь того большого парня, который бросил вызов Джейсу?

– Она была слишком занята кражей маски, – возражает Никс, и мое лицо краснеет.

– Отчаянные времена.

Мои пальцы автоматически тянутся к клейму на запястье, и я замираю, понимая, что мой чертов браслет остался у шерифа, который, вероятно, оставил на столе, чтобы его мог забрать любой желающий. Без браслета я чувствую себя голой. Будто я стою обнаженная в переполненной комнате и все взгляды присутствующих устремлены на меня.

Обе девушки уловили смену моего настроения.

– Эй, все в порядке? – Никс указывает на мое запястье. – К черту Кроноса! Никто не собирается глазеть на твое клеймо, и уж тем более никто не будет считать, что ты заодно с Кроносом, но…

– Но что? – Я удивленно приподнимаю брови.

– Если ты захочешь, мы можем все исправить, – говорит Никс. – Вообще я сторонница демонстрации боевых шрамов, но, если ты хочешь, мы можем перекрыть его татуировкой.

– Спасибо! – Мое сердце бешено колотится, а затем эмоции выплескиваются наружу. – Я просто еще не смирилась с этим, но, наверно, должна, если собираюсь превратить это клеймо во что-то новое.

– Ты когда-нибудь ходила к психотерапевту? – улыбается Артемида.

– Ходила до восемнадцати лет по решению суда, – фыркаю я.

– И ты до сих пор с ним на связи? – спрашивает Никс, смотря на меня.

– Черт возьми, нет! Психотерапия не помогла мне выйти из абьюзивных отношений, так же как и не помогла мне научиться побеждать свой страх, вместо того чтобы убегать от него. – Я качаю головой и стараюсь не хмуриться. – Я все время убегаю. Это подтверждено на практике.

– Ой, да ладно тебе. – Артемида подталкивает меня локтем. – Терапия должна была принести хоть какую-то пользу.

– Ну да, думаю, она помогла мне принять тот факт, что родители любят меня.

Я всегда была довольно хрупка эмоционально и всегда задавалась вопросом, не отправят ли меня обратно в Святую Терезу. В конце концов, именно так поступили мои биологические родители. Они произвели меня на свет, а потом отказались от меня. Из-за этого я старалась быть идеальной во всем, а когда у меня не получалось, то происходили срывы. Я не понимала, что ошибки типичны и нормальны для любого ребенка. И вот я сижу в этой машине годы спустя и все еще пытаюсь быть идеальной. Пытаюсь не разваливаться на части, не быть хрупкой и чересчур эмоциональной.

– Я убила человека, – сообщаю я, и Артемида с Никс замолкают.

Ну еще бы. Кто еще вот так запросто может признаться в убийстве?

Никс протягивает руку и кладет ее мне на плечо, не задавая никаких вопросов. Она просто предлагает молчаливое утешение.

– Не знаю, почему я сказала вам. – Мой голос звучит хрипло. – Это произошло несколько дней назад, и терапия меня к этому не подготовила. Я не знаю, как справиться с…

– Это была необходимость? – спрашивает Никс.

Я киваю головой и делаю глоток пива. Тепло наконец начинает просачиваться в мое тело, но этого недостаточно, чтобы я почувствовала себя лучше. Я начинаю думать над вопросом, было ли это так необходимо, и уже не могу на него ответить. Конечно, в тот момент именно так я и думала. А сейчас на меня давит чувство вины, поэтому я рассказываю девушкам подробности. Как я взяла пистолет Джейса и направила его сначала на Цербера, а потом застрелила его водителя. Я рассказываю о крови и о звуке выстрела, а потом мы долго молчим.

– Это было необходимо, – подводит итог моего рассказа Никс. – Кто знает, куда они собирались тебя отвезти. Это был вопрос выживания. И знаешь что? Ты молодец, что взяла все в свои руки.

– Мой брат убивал ради меня, – выдыхая, сознается Тэм. – Он спас меня, после того как наш придурок отец продал меня, и это спасение оставило за нами кровавый след.

Ой, черт, ее пытались продать?

– Когда это произошло?

– Мне было пятнадцать, – отвечает Артемида, отведя взгляд. – Я не хочу в этом признаваться, но мы все совершаем поступки, за которые нам стыдно. Даже если от этого зависит наше выживание. Я совершала ужасные вещи, Кора, и то, что ты пытаешься выжить, достойно восхищения.

– Ты тоже достойна восхищения.

Я пытаюсь представить себе, из какой ситуации Аполлону пришлось спасать свою сестру и что за чудовище способно купить пятнадцатилетнюю девочку?

– Успокойся, Кора. – Рука Никс, все еще лежащая на моей руке, нежно сжимает ее. – Теперь ты не одна.

Я быстро моргаю, стараясь не расплакаться.

– Девочки, где вы были четыре месяца назад?

Тэм смеется, но в ее смехе слышится грусть.

– Ну, теперь мы у тебя есть. Пойдемте, похоже, шоу вот-вот начнется.

Я собираюсь выйти из машины и чувствую, как на моих коленях вибрирует телефон. Я автоматически нажимаю на кнопку, чтобы разблокировать экран и прочитать входящее сообщение. От слов на экране меня пронзает ледяная дрожь.

«Завтра в клубе. Малик».

Я опускаю телефон в подстаканник. То, что они считают, что могут управлять моей жизнью, не означает, что я должна позволить им испортить мне вечер.

Глава 26. Кора

Двери Олимпа распахиваются, и внутрь впускают первых человек из очереди. Когда мы приехали на парковку, она была почти пустая, и я удивлена, сколько людей собралось перед Олимпом за такой короткий срок, стремясь попасть внутрь. Я смотрю на их маски и, глубоко вдыхая, чувствую, как сильно мне этого не хватало. Я была крещена насилием, поэтому не стоит удивляться, что я стала его жаждать. Оно стало моим любимым ароматом. Когда я была здесь в первый раз, я не могла даже смотреть на бойцов, и не знаю, как я буду реагировать на бои сейчас, но что-то мне подсказывает, что реакция будет другой.

– Готова? – спрашивает Никс и протягивает мне маску.

Я усмехаюсь, увидев, что эта маска сделана из цветов, конечно настоящих. Я чувствую их аромат, когда надеваю ее на свое лицо. Кроваво-красные розы обрамляют мои глаза, а их лепестки расположены таким образом, что напоминают мне маску ворона. А цвет маски схож с кроваво-красными глазами Ареса.

– Кто выбирал эту маску? – спрашиваю я Никс.

– Здесь не обошлось без Вульфа, – подмигивает она, подтверждая мои подозрения.

Я качаю головой, и Никс помогает мне закрепить маску на лице с помощью шелковых завязок. Я чувствую, как сразу же вживаюсь в новую роль, которая отличается от прежней. Возможно, потому, что теперь я знаю, чего мне ожидать, и я выпрямляюсь, чувствуя себя на удивление уверенной.

Когда мы подходим к дверям, Артемида тоже надевает свою золотую маску с рогами, которая слишком похожа на маску Аполлона. Это не может быть совпадением, ведь его маска с оленьим черепом сразу бросается в глаза. Маска Никс закрывает половину ее лица. Абсолютно черный материал, на котором сияют звезды, закрывает ее правый глаз, нос и обрамляет контур губ, накрашенных темно-красной помадой. Не уверена, что эта маска скрывает ее личность, но Никс к этому и не стремится. Все знают, кто она такая, и легко узнают ее по татуировкам и росту. Ее невозможно не заметить, как в маске, так и без нее.

На лицо мужчины, стоящего у дверей, надета маска в виде змеи. Со стороны может показаться, что на его лице сидит настоящая змея, которая извивается по его носу и лбу, опустив свой хвост на его челюсть. Ее черная чешуя четко очерчена и блестит.

Я содрогаюсь, потому что не люблю змей.

Никс и Тэм идут по обе стороны от меня, не давая свернуть в конец очереди. Полагаю, они вообще никогда в них не стояли, но при мысли о том, что нам придется пройти мимо всех ожидающих своей очереди людей, по моей коже бегут мурашки. Тем не менее мы продолжаем подниматься по ступенькам, пока не оказываемся прямо перед дверью. Мужчина в маске змеи по очереди оглядывает Артемиду, Никс и меня.

– Как дела, Кай? – подмигивает ему Тэм. – Тебе не холодно?

Я была так сосредоточена на его маске, что не заметила, что он одет в расстегнутую черную рубашку, заправленную в черные брюки. Даже при этом слабом освещении я вижу, что его пресс смазан маслом.

Он усмехается и пропускает нас вперед:

– Развлекайтесь, дамы.

Мы входим, и неожиданно для себя я вдыхаю запах благовоний и цветов. Вдоль стен некогда холодного и пустого фойе теперь стоят золотые горшки в форме полумесяца, в которых цветут цветы, а по стенам стелется, ниспадая, красивый плющ, маленькие воздушные корни которого цепляются за холодный мрамор.

– Ух ты!

– Преображение, – объясняет Тэм. – Это было необходимо.

Когда мы поднимаемся вверх по лестнице, я замечаю, что центральная статуя тоже изменилась. Это все тот же человек в своей скорбной позе, но к черно-золотой краске добавились серебряные вкрапления, похожие на сияние звезд, а золотая корона, которая была у него на голове, заменена венком из роз.

– Но почему? – спрашиваю я, чувствуя, как по моему телу бегут мурашки.

Артемида ласково смотрит в мою сторону и сжимает мою руку.

– Разве это не очевидно?

– Мне нет, – шепчу я, когда мы останавливаемся рядом с перилами, и вокруг нас собирается все больше людей.

– Это все из-за тебя, – говорит Никс.

Невозможно.

– Ты знаешь, почему Персефона отправилась в подземный мир?

Я качаю головой.

– Как ты думаешь, у нее было право голоса или она просто отбывала там свое наказание, потому что ее обманом заставили полгода жить с чудовищем?

– Я думаю, она любила его, – говорит Артемида, подходя ко мне и сжимая мои плечи. – Я думаю, она съела тот гранат добровольно, потому что ее тошнило от той жизни, которой она жила до них.

– До него, – поправляю ее, но мое сердце все равно начинает биться быстрее.

Артемида кивает и убирает руки с моих плеч.

Никс снимает свою меховую шубку и машет рукой Артемиде, которая делает то же самое. Под черной меховой шубкой Никс скрывается сверкающий серебристый топ, удерживающийся на спине изящными серебряными лентами. В этом топе она безумно красива, и к тому же открытая спина позволяет видеть ее прекрасные татуировки.

– Знаю, – усмехается Никс, когда видит, что я таращусь на ее спину.

– Святой не так часто выступает на этой сцене и большую часть своего свободного времени увлечен мной. Так что я отвлекаю его от важных дел, но обычно все происходит наоборот.

Я смеюсь над ее словами, а Никс разворачивается и, оставив нас, легко проскальзывает сквозь толпу. Она настолько высокая, что люди уступают ей дорогу, а мне удается не сводить взгляда с ее темных волос, пока она не исчезает за спиной кого-то, кто выше ее.

– Кора, – шепчет Артемида.

Я не сразу поняла, что в толпе воцарилась тишина. Я смотрю в ту сторону, куда мне указывает Тэм, и мое сердце сжимается. По ступенькам вниз стремительно спускается Вульф-Арес. Его белая рубашка расстегнута и заправлена в брюки, как у швейцара в змеиной маске, красные полосы пересекают грудь, а красная краска капает с подбородка, будто кто-то перерезал ему горло. Его красная маска настолько темная, что кажется почти черной. Грудь Вульфа вздымается, когда он спускается по ступеням, а его внимание приковано ко мне.

Толпа не просто расступается перед ним. Люди отшатываются в сторону, освобождая проход.

Я стою на месте, стараясь не поддаваться желанию убежать, но моя грудь сжата паникой. Даже отсюда я практически чувствую гнев Вульфа и знаю, что виновата в том, что улизнула тайком.

Он не останавливается, пока не подходит ближе и не обхватывает рукой мое горло. Большими пальцами он приподнимает мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. А затем он буквально впивается губами в мои губы, но я не сопротивляюсь, потому что никогда не чувствовала себя лучше.

Он прикусывает мою губу до крови и прижимает свои пальцы к сонной артерии на моей шее, чтобы почувствовать мой учащенный пульс. Я хватаю Вульфа за запястье и целую в ответ.

Черт, я хочу его.

Я приоткрываю губы, и его язык проскальзывает в мой рот, пробуя на вкус. Вульф наклоняет мою голову, чтобы проникнуть глубже, и когда он отстраняется, мои губы кажутся мне припухшими.

Его красные глаза прожигают меня насквозь, и мне стоит больших усилий отвести взгляд. А сделав это, я осознаю, что мы окружены людьми, и мои щеки вспыхивают румянцем. Вульф убирает руку с моей шеи, а я ловлю его запястье и переворачиваю ладонь вверх, зная, что обнаружу на них красную краску. Полагая, что этим цветом окрасилась и моя шея, я свирепо смотрю на него снизу вверх:

– Ублюдок.

Вместо ответа Вульф проводит большим пальцем по моей щеке, и лишь тогда мой взгляд опускается, чтобы увидеть, что к его нагрудному карману приколота роза.

Я не успеваю опомниться, как он уходит, повернувшись ко мне спиной. Пройдя в один из коридоров, он пропадает из виду.

– Иногда мне кажется, что это не Олимп, а ад, – шепчу я, прикасаясь пальцами к своим губам, а Артемида хихикает себе под нос.

– Никс разозлится, что пропустила такое шоу. Черт, это было так волнительно!

Когда к нам возвращается Никс, ее глаза широко раскрыты:

– Что я пропустила?

– Арес поцелуем вернул Кору к жизни, – отвечает Тэм.

– Это неправда! – возражаю я, но мой протест остается без внимания.

Пока Тэм рассказывает Никс о том, что произошло, я просто смотрю на статую и пытаюсь понять, когда я успела так проникнуть в их сердца, что они изменили для меня Олимп.

Толпа снова внезапно затихает, хотя я не заметила, как возобновился ее ропот, но некоторые гости все еще бросают на меня любопытные взгляды. Оказывается, игнорировать их легче, чем я могла бы предположить. Конечно, они смотрят на меня, ведь на моем горле красуется отпечаток руки Ареса. Когда еще они увидят подобное зрелище? Внезапно я понимаю, кто своим появлением заставил толпу замолчать и открыть рты. Со стороны левого крыла к нам спускается Святой, и я понимаю, что раньше никогда не видела его на Олимпе. Возможно, он был здесь в ночь боя Никс, но я была немного отвлечена кражей маски. В мерцающем свете Олимпа мне кажется, что татуировки, которыми покрыто почти все тело Святого, двигаются. Он одет в белую рубашку с воротником, рукава которой закатаны до локтей, и легкие светлые холщовые брюки. Его маска золотого цвета, и мне требуется минута, чтобы понять, кого он собой воплощает, потому что часть маски, закрывающая его глаза, лоб и переносицу, переходит в крылья у висков. Гермес – вестник богов. У него даже есть золотой посох с двумя готовыми укусить друг друга, переплетающимися друг с другом змеями под его рукоятью и парой крыльев, украшающих самую верхушку посоха.

Никс вздыхает, пристально глядя на своего мужчину, а Святой, обведя взглядом толпу, находит Никс и, кажется, смотрит только на нее.

– Добро пожаловать на Олимп! – Его голос мягче, чем у Аполлона, но он легко завладевает вниманием толпы. – Я Гермес – ваш хозяин на этот вечер.

Далее он объясняет толпе правила проведения боев и игр со ставками, а также представляет избранных. Я снова задаюсь вопросом: как? Что делают эти люди, чтобы попасть на Олимп в качестве бойцов и как получают одобрение парней?

– Аиду сегодня брошен вызов! – сообщает он. – И Аид на него ответит.

Услышав эту новость, толпа вокруг нас разражается аплодисментами.

– Неожиданно, – шепчет мне Артемида. – Он ничего об этом не говорил.

Я осторожно киваю, но мысль о том, что Джейс будет сражаться, как ни странно, вызывает во мне тревогу.

– Да начнутся игры! – объявляет Светой и бросает что-то, вытащенное из кармана, на ступеньку под ним. Вверх взлетает столб дыма, а когда он рассеивается, мужчина исчезает с лестницы. Такой же драматичный номер я видела и у Аполлона. Похоже, у них всех есть к этому талант.

– Мне нравится, когда он так делает, – благоговейно говорит Никс, беря меня за руку. – Давай пойдем, посмотрим поближе.

– Как?

Вместо того чтобы подняться по лестнице, она ведет меня по коридору, и мы одними из первых входим в большую комнату с боевым рингом. Песок, на котором раньше сражались противники, исчез – его заменили коричневыми матами.

В первом бою Гермес представляет нам Гестею, женщину в белой маске, облегающей белой рубашке с длинным рукавом и леггинсах. Ее ноги босы, а белокурые волосы заплетены в косу. Ей выпало сражаться с Персеем, худощавым мужчиной с темно-русыми волосами и хмурым взглядом. Его черная тканевая маска настолько широка, что скрывает все, кроме его глаз.

– Мы тренировались вместе последние несколько лет, – говорит мне на ухо Никс. – Она может выглядеть милой и приятной девушкой, пока не обрушит на тебя свое безумие.

Конечно, она оказывает достойное сопротивление. Несмотря на то что из ее носа прямо на грудь капает кровь, она просто улыбается Персею, сталкиваясь с ним снова и снова. На этот раз от жестокости меня чуть ли не выворачивает наизнанку, и я ловлю себя на том, что наблюдаю за движениями женщины. Я изумленно смотрю на то, как за долю секунды, прежде чем Персей пошевелит ногами или руками, она уже предугадывает этот маневр.

– Как ей удается предвидеть его движения? – спрашиваю я у Тэм.

– Потому что они спят вместе уже полгода, – фыркает Артемида. – И обычно им везет не оказываться в паре друг с другом.

– По-моему, ей все нравится, – отмечает Никс.

– А тебе нравится спарринг со Святым?

– Только в спальне, – смеется Никс.

– Я бы подралась с тем, с кем собираюсь встречаться. – Артемида подталкивает меня локтем. – Типа «выигрывай бой или даже не смей приглашать меня на свидание, сука».

– У тебя много претендентов? – фыркаю я.

– Ни одного.

Никс недолго странно смотрит на Тэм, и я уже собираюсь спросить о смысле этого взгляда, но Персей наносит сильный удар по голове противницы и она падает на пол. Толпа сходит с ума, а я судорожно сжимаю руки в кулаки, ментально пытаясь заставить ее подняться. В моем воображении она – это я. Невинная девушка в белом, противостоящая, казалось бы, непреодолимым препятствиям. В конце концов на платформу возвращается Гермес и объявляет Персея победителем, а мне кажется, что на этот раз на мате осталась лежать я.

Глава 27. Кора

– Ты знаешь, с кем сражается Аид? – все-таки не утерпев, спрашиваю я.

Мы уже увидели три боя, каждый из которых был грубее и кровопролитнее предыдущего. Толпа ревет и неистовствует каждый раз, когда один из противников побеждает. Это опьяняет и изматывает одновременно.

– Понятия не имею, – отвечает мне Тэм.

Пока в перерыве между боями играет музыка, Святой-Гермес снова смотрит на Никс.

Она заигрывает с ним на расстоянии, улыбаясь и покачивая бедрами, а он ухмыляется ей в ответ.

– Они такие милые, что меня тошнит, – говорит Артемида и делает вид, что засовывает два пальца в рот.

Я хихикаю и поворачиваюсь, чтобы осмотреть остальную часть зала. Окружающие нас люди не только не толкались, поддавшись ажиотажу, они даже не прикоснулись к нам, держась на безопасном расстоянии, что, вероятно, связано с красным отпечатком ладони на моем горле. Когда я спросила Артемиду, насколько отпечаток заметен, она лишь рассмеялась и покачала головой. Так что да. Возможно, Арес не только заявил о своих правах на меня на глазах у всех, но еще и благословил.

Внезапно я встречаюсь взглядом с мужчиной, который стоит на балконе слева от меня, и по моему позвоночнику пробегает холодок. Я поворачиваюсь и прищуриваюсь, чтобы лучше разглядеть его, но мужчина отворачивается и, пройдя между парнем и девушкой, стоящими по обе стороны от него, исчезает из виду.

Какого хрена?

– Аид! – представляет бойца Гермес, и в зале гаснет свет.

Я подпрыгиваю от испуга, но Артемида хватает меня за руку, удерживая на месте, и сжимает мою ладонь.

– Все будет хорошо, – успокаивает она меня.

Но дело не в этом!

На ринг направляют луч прожектора, и я испытываю чувство дежавю, когда вижу на боевых матах Аида. В простой темной маске и без рубашки, он неподвижно стоит, опустив руки по швам. Еще недавно на его лице была маска в виде черепа, а сейчас, без нее, он кажется более человечным. Но я никак не могу понять: что изменилось в нем за сегодняшний день? Он точно знает, что я здесь, но твердо решил не смотреть в мою сторону?

От разразившегося смеха Гермеса по моей коже бегут мурашки.

– Я извиняюсь перед Аидом и перед вами, но его соперник попросил сохранить анонимность, чтобы увеличить шансы на согласие Аида сражаться.

Аид удивленно наклоняет голову, а Гермес широко раскидывает руки в стороны, обращаясь к толпе.

– Готовы ли вы встретить его соперника? – спрашивает он, и толпа сходит с ума от предвкушения, выкрикивая радостные возгласы, крики и вопли.

Меня тоже охватывает предвкушение, и я готова узнать имя его соперника. Больше всего на свете я хочу увидеть этот бой, ведь я пропустила прошлое сражение Аида, пытаясь в это время украсть его маску. А один из бойцов тем вечером рассказал мне о том что, Аиду нравится играть со своими противниками.

Прожектор вновь гаснет, а вслед за этим двери в коридор для бойцов с грохотом распахиваются. Я поворачиваюсь, пытаясь разглядеть, кто выходит из этих дверей, и тут мои уши закладывает от крика толпы. Наверное, этот звук еще долго будет звучать в моем мозгу, после того как я уйду отсюда. Но единственный признак, по которому я понимаю, что что-то не так, – это вздрагивание Никс. Внезапно люди, стоящие впереди меня и загораживающие мне обзор, расступаются. И это происходит как раз в тот момент, когда на ринг поднимается Арес.

– Он же не сражается, – ахает Артемида, сжимая мое плечо.

Я не могу перестать пялиться на Ареса, который стягивает с себя рубашку, кидает ее на маты и отбрасывает ногой в сторону. Он смотрит на Аида так, словно хочет его убить. И это моя вина.

Гермес встает между ними и что-то говорит Аиду, но я не обращаю на это внимания, потому что слишком занята тем, что пытаюсь пробиться через толпу к рингу. Я не могу позволить Джейсу пройти через это, поэтому, подойдя к рингу почти вплотную, пытаюсь заглянуть парню в глаза. Но его холодный взгляд не задерживается на мне. Кажется, он вообще старается меня игнорировать.

Черт, возможно, он хочет этой драки так же сильно, как и Вульф?

– Кора, стой! – Артемида оттаскивает меня назад, а Никс помогает ей удержать меня от глупого, по их мнению, поступка.

– Наверное, так или иначе им нужно разобраться с этим. И лучше уж это произойдет здесь, чем…

Чем в другом месте, где им ничто не помешает убить друг друга.

Я рычу от досады, но больше не предпринимаю никаких попыток повлиять на события. Мне остается только наблюдать.

Гермес покидает платформу, и противники начинают осторожно обходить друг друга по кругу. Кажется, Аид сбросил свое высокомерие, а его самодовольство сейчас больше наигранно. Он никогда не вел себя излишне самоуверенно. Уверенность в себе была его второй натурой. А теперь он показывает шоу.

Первым не выдерживает Арес. Не показывая никакого страха и совершенно не защищая свое лицо и торс, он устремляется вперед и нападает на Аида. В мгновение ока они оказываются лежащими на матах. Аресу удается сесть на Аида сверху и нанести несколько ударов кулаком в лицо, но тот совершенно не сопротивляется.

Истошно закричав, я возобновляю свою борьбу с удерживающими меня Артемидой и Никс. Как бы сильно я ни ненавидела Джейса за то, через что он заставил меня пройти, это уже слишком. Вульф попросту лишился самоконтроля.

Переломный момент в бою наступает прежде, чем я успеваю что-либо сделать. Аид сбрасывает с себя Ареса, и тот падает на мат. Когда они оба встают, Аид вытирает кровь со рта тыльной стороной ладони, сплевывает на маты и улыбается своему другу.

– Это все, на что ты способен? – спрашивает он.

– Сражайся, ублюдок! – выкрикивает Арес, хмурясь.

Пожав плечами, Аид движется влево, огибая ринг, и останавливается прямо рядом с нами, спиной ко мне, используя меня как отвлекающий маневр. Как только Арес переключает свое внимание на меня, Аид бросается вперед и попадает ногой в его живот. Затем они снова сцепляются в схватке, избивая друг друга. У меня создается впечатление, будто кто-то щелкнул переключателем и самоконтроль Ареса улетучился, словно его никогда не было. Парень превратился в демона, решившего сбросить с себя оковы любого контроля. Мне внезапно становится интересно: надевает ли он свои красные контактные линзы только потому, что боится видеть мир в красных тонах? Возможно, он надевает их, когда они переодеваются в богов, для того чтобы смотреть своим страхам в лицо? Но никто из нас не бессмертен. Даже здесь.

– Черт! – бормочет Артемида, тоже видя мертвое выражение лица Ареса, когда он проходит мимо нас.

Аид подпрыгивает на носках, продолжая ухмыляться. Несмотря на удары, которые он получил, он не растерял свою самоуверенность. Хотя оба парня истекают кровью и их боевые танцы даются им уже не так легко. Скоро Арес снова бросается на Аида, уворачивается от его контратаки и берет в удушающий захват. Они падают на маты навзничь. Арес прижимает Аида к земле своими ногами и обхватывает рукой его горло. Но после нескольких секунд борьбы Арес уже кажется мне уставшим, а его взгляд расфокусированным. Аид же упрямо продолжает бороться, пока его глаза не закатываются, а тело не обмякает, но Арес даже после этого не расслабляет своей хватки. В зале повисает тишина, разрываемая моим криком. Я кричу не потому, что думаю, что это принесет какую-то пользу, или потому, что я расстроена из-за того, что Джейс в кои-то веки проиграл гребаный бой. Я кричу, потому что чувствую себя беспомощной.

Потому что они поставили меня в такое положение, когда я вынуждена наблюдать, как Арес теряется в темноте собственной души. Снова пинаясь, я попадаю в голень Артемиде, и ее хватка на моей руке ослабевает. Оттолкнув Никс, я вскарабкиваюсь на платформу, где становлюсь свидетельницей происходящего на ней насилия. Я падаю на колени рядом с Аидом и кладу ладони на щеки Ареса. Я чувствую, как дрожат его руки от того, как сильно он их сжимает на шее своего друга.

– Малыш, ты должен отпустить его! – Я легонько шлепаю Ареса по щекам, заставляя сосредоточиться хотя бы на моем голосе.

Я хочу заставить его вернуться из того состояния, в котором он оказался.

– Вернись ко мне. Отпусти его.

Теперь я знаю, что пойду за ним в темноту и вытащу его оттуда, если он мне это позволит.

– Вульф, пожалуйста, ты же убиваешь его.

Наконец у меня получается достучаться до Вульфа, и как только он поднимает на меня свой взгляд, его хватка на горле Аида сразу же ослабевает. Он отталкивает его и, шатаясь, поднимается на ноги. Через несколько секунд Аид наконец-то кашляет и глубоко вдыхает.

Стоя на коленях, я продолжаю смотреть на Ареса, удивляясь, насколько мы с ним похожи. Его красные глаза и мои рыжие волосы, наша одежда. Но женщина, роль которой я играю сегодня, ему не принадлежит. Независимо от того, насколько мы с ним близки, – Персефона всегда принадлежала кому-то другому.

Я смотрю на Аида и помогающего ему встать Гермеса и, пошатываясь, поднимаюсь вслед за ними.

– Зачем? – спрашиваю я Ареса, желая, чтобы его маска позволяла ему быть более правдивым.

Когда-то он говорил мне, что может заглянуть в мои глаза (как, вероятно, и другим людям здесь) и увидеть, кто я такая. Сейчас мне чертовски хочется тоже обладать этим умением, но все, что я вижу на его лице, – это гнев и сожаление.

– Давайте отведем его на улицу, – предлагает Гермес. – А еще лучше – в его комнату. Кивнув, я следую за Аресом к выходу, и двери за нами закрываются. Гермес и Аид идут за нами по тусклому коридору, пока мы не заходим в комнату Аида. Я стягиваю со своего лица маску, которая теперь болтается на лентах на моей шее, и отхожу от них, боясь, что иначе я начну раздавать им подзатыльники, которые, вероятно, абсолютно бесполезны в части влияния на этих упрямцев. Когда я оборачиваюсь, Гермес уже вышел из комнаты и в ней остались только я и эти двое, уставившиеся на меня как на чужака.

И да, они позаботились о том, чтобы так было на самом деле.

Я подхожу к Аиду, который не шевелится, когда я срываю с его лица маску и бросаю ее на пол. Внезапно он снова становится высокомерным и спокойным Джейсом. У него рассечена губа, кожа вокруг глаз потемнела, на щеках красуется ссадина от удара Ареса, а на ребрах проступают красные пятна, грозящие превратиться в синяки. Стоящий совершенно неподвижно, он просто приподнимает бровь, будто ему интересно, что я собираюсь делать дальше. Но на самом деле черт меня знает. У меня не было никакого плана, когда Вульф душил его, и тем более я ничего не придумала сейчас. Но я ненавижу себя за то, что встала между ними. Я разворачиваюсь и подхожу к Аресу, который неподвижно стоит посреди комнаты. Его руки сжимаются в кулаки снова и снова, будто это единственный способ выплеснуть свой гнев через бледные, покрытые синяками костяшки пальцев. Но за яростью, бурлящей под его кожей, скрываются агония и раскаяние. В глубине души он остается парнем, в которого я влюбляюсь. Подхожу к нему более осторожно, чем к Джейсу, и, протянув руку, развязываю маску, которая падает на пол между нами. Обхватив ладонями его лицо, я заставляю посмотреть на меня.

– Сними свои линзы, – мягко приказываю я.

Совершенно не возражая и на удивление быстро, учитывая то, что у него нет зеркала, он снимает их и кидает к маске на пол. Арес все еще подергивается, полный нерастраченной энергии, и я представляю, как она, невидимая для моих глаз, потрескивает в его теле, готовая в любой момент превратиться в молнию и ударить. Я дрожу, потому что в какой-то мере хочу, чтобы это случилось. Я хочу его гнева, страсти и всего, что он может мне дать.

– Вульф! – обращаюсь я к нему по его имени, напоминая, что сейчас он находится здесь, со мной, а не стоит на той платформе, сражаясь с демонами, которых он видел на месте Джейса.

Кстати, о нем.

– Какого черта ты согласился драться? – спрашиваю я его, встав с ним лицом к лицу.

– Мне казалось, ему нужно снять груз со своей души, – отвечает он, пожимая плечами.

– А мне кажется, ты просто снова нарываешься на неприятности, – бормочу я.

– На самом деле я оказал Вульфу услугу, – говорит Джейс, скрещивая руки на груди.

– Что? – переспрашиваю я.

– То, что он выиграл, – это моя услуга, – повторяет Джейс громче, будто я глухая.

– Кора! – зовет меня Вульф, сев на диван, и конечно же я подхожу к нему.

Когда я оказываюсь достаточно близко, он притягивает меня ближе и сажает верхом к себе на колени. Он приподнимает мою юбку, разглаживая ее ткань вокруг меня и встречается со мной взглядом.

Я жаждала этого контакта, потому что хотела знать, что он не потерян для меня.

– Ты спасла Джейсу жизнь, – говорит он, тяжело вздыхая.

– Я знаю.

– Я думал, ты его ненавидишь.

– Возможно, так и есть, но это не значит, что я хочу, чтобы ты убил своего лучшего друга.

Вульф наклоняется вперед и проводит носом по моему горлу. Это движение настолько неожиданно, что я замираю. Он медленно проводит руками по моим бокам, забираясь под рубашку, и касается губами моего подбородка.

– Ты оказался в темноте.

Когда он прокладывает дорожку из поцелуев к моему уху, я наклоняю голову, чтобы ему было удобнее.

– Я все еще где-то в темноте, цветочек, – говорит он, прикусывая мочку моего уха. – Во мне не осталось света, но драться с ним на глазах у людей лучше, чем любая другая альтернатива.

– И ты дрался с ним, потому что…

– Потому что он разрушает тебя! – внезапно Вульф, предвидя мое отстранение, обхватывает рукой мой затылок и, прижимая меня к себе, смотрит на Джейса. – Он разрушает абсолютно все.

Так вот почему они поссорились.

Вульф приподнимает свои бедра, и я чувствую, как его твердый член упирается в меня через трусики. Если не считать нашей одежды, это идеальное положение для секса. Словно прочитав мои мысли, Вульф проскальзывает свободной рукой под мою юбку и расстегивает ширинку на своих брюках. Он оттягивает мои трусики в сторону, но я немного отодвигаюсь, потому что не хочу, чтобы Джейс или я все испортили. Но как только я собираюсь сказать ему об этом, пальцы Вульфа судорожно сжимают мою шею и я теряю свою мысль.

– Тебе нравится наблюдать, не так ли, Джейс? – обращается он к своему другу. – Но если ты прикоснешься к ней против ее воли… – говорит Вульф и вонзается в меня.

Я откидываю голову назад и стону, когда он заполняет меня полностью. Вульф слегка приподнимает бедра, тем самым задевая точку удовольствия где-то глубоко внутри меня, отчего в моем животе возникает трепет. Положив руки на плечи Вульфа, я встречаю его жесткий взгляд.

– Это было не против моей воли, – вздыхаю я.

Внезапно он замирает, и рука, лежащая на моей шее, скользит вверх. Я опускаю глаза и вижу, что от каждого нашего движения с Вульфа сыплются маленькие хлопья красной краски.

– Скажи это еще раз, – просит он, касаясь большим пальцем моей щеки.

Боже, я не смогла признать эту правду прошлой ночью, когда встретилась с Джейсом в музыкальной комнате, но должна озвучить ее сейчас.

– Я хотела, чтобы он поцеловал меня.

Я хотела этого с тех пор, как застукала его за наблюдением за нами. С тех пор, как мы танцевали. Поскольку каждый раз, когда он выводит меня из себя, я мечтаю, чтобы это закончилось нашим грубым сексом. В этой мысли я не признавалась даже самой себе.

– Ну? – Взгляд Вульфа затуманивается, и он переводит его на Джейса.

– Ну что?

Вульф поворачивает мое лицо в его сторону.

– Покажи ей, что ты об этом думаешь.

Я смотрю на Джейса, который неловко стоит посреди комнаты, а его мышцы натянуты сильнее, чем тетива. В моей груди порхают бабочки, когда он делает несколько неуверенных шагов в нашу сторону. Вульф замирает внутри меня, и мое дыхание прерывается. Мне кажется, что мое сердце вот-вот вырвется из груди, когда Вульф отпускает мою шею, уступая место Джейсу, который тянет меня за волосы, заставляя запрокинуть голову.

– Ты собираешься поцеловать меня?

Этот вопрос лучше, чем мольба, но внезапно мне кажется, что он на самом деле собирается заставить меня сказать это вслух:

– Пожалуйста, Джейс, поцелуй меня.

Эти слова вертятся у меня на языке, пока он смотрит на мое лицо, впитывая каждую его черточку. Я не знаю, почему эта ситуация так сильно возбуждает меня, но все мое тело горит от желания. Я хочу, чтобы Вульф снова начал двигаться во мне, а Джейс прикоснулся ко мне своими губами. Мне кажется, что если я не получу этого, то могу умереть.

И тогда это происходит. Джейс опускает голову, наши губы соприкасаются, и меня уже не спасти.

Вульф стонет и двигает бедрами, создавая трение, которое заводит меня еще больше.

Что, черт возьми, я делаю? Целуюсь с одним парнем, пока другой находится внутри меня?

Но я не стала бы ничего менять, и часть меня благодарна Вульфу за то, что он поднял этот вопрос.

Джейс прикусывает мою нижнюю губу и пробует меня на вкус. Когда я приоткрываю рот – его рука так сильно сжимает мое горло, что у меня перехватывает дыхание.

– Ей это нравится, – бормочет Вульф, скользя пальцами в мои трусики, удостоверяясь в том, что я стала более влажной.

Он сжимает пальцами мой клитор, и от неожиданности я дергаюсь. Джейс разрывает наш поцелуй и прижимается губами к моей щеке, резко выдыхая и не опуская руки с моего горла, продолжая удерживать меня на месте. Мои глаза закрываются сами по себе, пока Вульф продолжает медленно входить в меня и ласкать пальцами мой клитор. Джейс ставит одно колено на диван, и я поднимаю руки, позволяя ему снять с меня блузку. Мои соски твердеют под его взглядом, проступая сквозь кружево тонкого лифчика, и Джейс тут же снимает его и наклоняется вперед, чтобы взять один из моих сосков в рот. Я опускаю лицо, чтобы посмотреть на Вульфа, и вижу на его губах улыбку. Он проводит рукой по моему телу, а затем обхватывает ею мою вторую грудь и сжимает сосок. Этого достаточно, чтобы мое удовольствие подняло меня до небес.

– Я сейчас кончу, – выдыхаю я, ерзая на коленях Вульфа. – Ребята!

– Тихо, – шепчет Вульф. – Мы с тобой.

– Я знаю, – отвечаю я, прижимаясь к нему еще крепче.

Джейс слегка прикусывает мой сосок, а затем отстраняется и стягивает штаны, обнажая свой огромный член.

Черт возьми, теперь я понимаю его высокомерие. Все это время в его штанах скрывался монстр.

Твою мать!

Конечно, у Вульфа симпатичный член, но по сравнению с Джейсом Вульф нервно курит в стороне. Даже когда я просто смотрю на достоинство Джейса, мое влагалище сжимается от желания ощутить его внутри себя.

Он обхватывает ладонью свой ствол и начинает дрочить быстрыми и уверенными движениями. Я не могу оторвать глаз от этого зрелища, даже когда мое удовольствие подталкивает меня к краю. Я всего лишь инструмент, на котором Вульф умело играет. Внезапно напряжение в моем теле достигает пика, и я безмолвно кончаю. Мои глаза закрываются сами по себе, а голова откидывается назад. Вульф, рыча, покачивает бедрами, а затем впивается пальцами в кожу на моих ногах, входя в меня глубже, и со стоном кончает. Его член пульсирует во мне, изливаясь внутрь, и я не могу удержаться от того, чтобы снова не сжать вокруг него свои мышцы.

– Кора! – внезапно произносит Джейс. – Посмотри на меня.

Мне нечего ему сказать, поэтому я поворачиваю голову, подчиняясь приказу, и смотрю сначала в его глаза, а потом опускаю взгляд вниз, туда, где его рука все еще двигается на его члене.

– Открой свой рот!

По моей спине пробегает дрожь, а пальцы Вульфа сжимаются на моих бедрах, но я делаю то, что мне велят, потому что хочу довести все до конца. Джейс подходит ближе и прежде, чем он успевает остановить меня, я наклоняюсь и, приоткрыв рот, облизываю головку его члена. Джейс с шипением выдыхает, и это единственное предупреждение, которое я получаю перед тем, как из его члена вытекает струйка спермы молочного цвета. Она покрывает мой язык и наполняет рот, стекая по подбородку.

Черт!

Это сексуально и грязно, и возможно, мне не должно это нравиться, но я просто ловлю кайф.

Джейс нажимает на мою нижнюю губу своим большим пальцем, открывая мой рот шире, и, подняв глаза, я вижу, что его взгляд черен как смоль. Его глаза полны огня, и теперь я не знаю, что нам с этим делать. Я знаю лишь то, что мы обязательно сгорим.

– Глотай! – приказывает он, не сводя глаз с моего рта.

И проглотив плоды его удовольствия, я понимаю, что мне нравится его вкус. И это самая тревожная часть.

Глава 28. Вульф

Черт, черт, черт!

Мне в пору составлять список вещей, которые я не планировал делать. Например, сражаться с Джейсом.

На самом деле у нас было соглашение: я не сражаюсь. И точка. И причину этого теперь легко понять. Я чуть не убил его. И убил бы, если бы не Кора. Возможно, она единственный человек, кроме Аполлона и Джейса, способный меня остановить. Но Джейс был без сознания, а Аполлон остался дома залечивать свои синяки. Что приводит нас ко второму пункту списка вещей, которые я не планировал делать. Я не должен был отправлять его к моему отцу, люди которого избили моего друга. Знал ли я, что это произойдет? Должен был знать. Но решил, что мой отец сделает исключение, раз рядом с Аполлоном будет Кора. Ведь он согласился, что она заслуживает некой безопасности.

Ха. Теперь мои мысли кажутся мне смешными.

Едва машина останавливается возле дома, Кора выбегает из нее и скрывается в доме, не дождавшись даже того, чтобы заехать в гараж. Когда дверь закрывается за нами, мы с Джейсом остаемся сидеть в его машине.

– Я не шутил, – говорю я, дождавшись того, что мы остались один на один.

– Я знаю, – выдыхает он.

Услуга. За этим простым понятием скрывается моя непосильная злоба.

Проси что ты хочешь, и ты это получишь. Таков был наш девиз, пока цена не стала слишком высокой. Теперь же цена возросла в разы. Это простые основы экономики. Возможно, Кора и не заметила, как я просил за нее Джейса, и тот согласился, хотел он этого или нет. А потом он кончил ей на язык, словно неандерталец.

– Она была напугана, – говорит Джейс.

– Когда? – спрашиваю я, посмотрев на его лицо.

– Перед нашим боем. Перед твоим выходом.

– И ты просто проигнорировал ее страх? – хмурюсь я.

– Конечно. – Джейс закатывает глаза. – С ней бы ничего не случилось, ведь у нас на Олимпе есть своя служба безопасности. К тому же она была с Артемидой и Никс.

Размышляя над его словами, я понимаю точку зрения Джейса.

В этом городе слишком много монстров, включая моего отца, хотели бы посмотреть на наше падение. Никс и Артемида не знают и половины того дерьма, через которое нам пришлось пройти. И боюсь, это дерьмо может вернуться и укусить нас за задницы.

Напугана.

Я отчетливо представляю себе ее широко раскрытые от страха глаза, дрожь, бегущую по ее телу, и учащенный пульс. Меня снова пронзает гнев. Я бы с удовольствием избавился от своих коварных мыслей и попрощался со вспыльчивым характером. Джейс тоже страдает от своих мыслей и воспоминаний, просто он лучше это скрывает. И от этого становится еще хуже.

– Ты смешон! – заявляю я и выпрыгиваю из машины, все еще злясь на него за то, что он поцеловал Кору, обращался с ней как с дерьмом и…

Крик Коры выбивает меня из колеи.

Мы с Джейсом одновременно выскакиваем из гаража и бросаемся в дом. Под ее новый крик мы поднимаемся по лестнице. Джейс пропускает меня вперед и бежит вслед за мной, поэтому я первым добираюсь до ее комнаты и резко останавливаюсь.

Кора стоит в другом конце комнаты, рядом с ванной. Она уже переоделась в домашнюю одежду: большую толстовку, которая принадлежит мне, и шорты, обнажающие стройные ноги. Красная краска, которой я пометил ее горло, смыта, а к груди она прижимает полотенце для рук. Покрывало на ее кровати откинуто, а под ним лежит, свернувшаяся кольцами, змея. Мертвая змея. Простыни забрызганы ее кровью, а голова отделена от туловища. К моему горлу подступает желчь, и я спешу обнять Кору, которая погружается в мои объятия без колебаний.

А потом мой взгляд находит Джейса.

Не может быть просто совпадением, что эта змея слишком похожа на те маски, которые носят наши сотрудники на Олимпе.

Я содрогаюсь.

Долгие годы мы скрупулезно защищали свои личности. О том, что мы руководим Олимпом, знали лишь несколько человек. Конечно же, Цербер, мой отец и несколько высокопоставленных ими людей, таких как Малик. Каждый наш сотрудник проходил тщательную проверку, а Артемида, Святой и Никс были для нас семьей.

– Я… Она…

– Мертва, – говорю я в макушку Коры. – Не смотри туда.

Где, черт возьми, Аполлон?

Я веду Кору к двери, стараясь сохранять спокойствие, но мне сложно это сделать, чувствуя, как на меня обрушивается реальность происходящего. Уже не в первый раз в наш дом вломились неизвестные.

Джейс ловит мой взгляд и кивает, понимая, что за вопросы крутятся в моей голове. Я чувствую, что мы с ним снова на одной волне. Хотя отстранялись друг от друга только из-за Коры. А в остальном мы по-прежнему едины.

Мы направляемся по коридору к комнате Аполлона. Джейс открывает ее без стука и останавливается на пороге.

Аполлон крепко спит.

Ублюдок!

– Ты что, смеешься надо мной? – Я отстраняюсь от Коры, чтобы подойти и встряхнуть этого мерзавца.

Обычно мы спим чутко, и я не понимаю, как он мог проспать и не заметить, как кто-то проник в наш дом и подложил в кровать Коры гребаную змею. Это неприемлемо, и я почти готов надрать ему зад.

Но Аполлон не просыпается, когда я трясу его за плечи.

– Аполлон? Проснись, приятель! – говорю я, тряся его еще сильнее, но он снова не реагирует.

– Вульф! – Кора подходит ко мне и кладет руку на плечо, а я сначала замираю, а затем хватаю Аполлона за руку.

Он теплый и дышит. Тогда какого хрена он не просыпается?

Кора обходит меня со спины и поднимает стакан, стоящий на столике у кровати. Я бы предположил, что в стакан налита вода, но под таким углом, как держит стакан Кора, ясно видно, что воду покрывает тончайший слой чего-то маслянистого.

Понюхав воду, Кора пожимает плечами.

– Я не эксперт по наркотикам, но с водой явно что-то не так.

– Ты хочешь сказать, что кто-то что-то сделал с водой? – Джейс оглядывается вокруг. – Водой, которую Аполлон налил себе из-под крана?

– Он мог взять стакан с уже налитой в него водой, – предполагает Кора.

Больше никого не слушая, Джейс разворачивается и выходит за дверь, оставляя нас в комнате Аполлона. Я уже подумываю пойти за ним, просто чтобы посмотреть, что он собрался проверять, как внизу раздается грохот. Внезапно Кора со скоростью пули выбегает за дверь, а я смотрю на Аполлона, беспомощно застонав. Я собирался заставить ее ждать нас здесь и присматривать за находящейся без сознания задницей Аполлона. Ведь судя по тому, что ему удалось пережить последние несколько часов одиночества, уверен, с ним все будет в порядке.

Я качаю головой и похлопываю его по плечу.

– С тобой все будет в порядке, приятель, – заверяю я его и выхожу из комнаты.

Я захожу на кухню как раз в тот момент, когда Кора и Джейс заканчивают доставать стаканы, имеющиеся в доме, и расставлять их на кухонном острове.

– Все, – хрипло выдавливает Джейс.

– Что?

– На всех стаканах есть тот осадок. – Он протягивает мне первый попавшийся стакан, который я подношу к свету.

Конечно, осадок на нем едва заметен, но он есть. И он вряд ли бы привлек наше внимание, если бы мы сильно хотели пить.

Джейс встречается со мной взглядом, и я знаю, о чем он думает. О том же, о чем и я. На этот раз нам придется вызвать подкрепление. Естественно, не шерифа, потому что этому ублюдку я бы не доверил даже войти в мой дом. А команду, которая прочешет это место снизу доверху.

Но полученное послание предельно ясно. Здесь больше не безопасно. А это означает, что мы должны отправить Кору туда, где ее смогут защитить, потому что здесь мы этого сделать явно не можем.

Черт! Черт! Черт!

Глава 29. Кора

Я сижу на полу в холле, окруженная своими сумками. Мой телефон лежит слева от меня, дразня темным экраном. Несколько минут назад приехал врач, и ребята поднялись вместе с ним наверх, чтобы проверить состояние Аполлона.

То, что змеи пугают меня, можно было понять по моей реакции на змеиные маски на Олимпе. Но я не думаю, что моя реакция была настолько явной, что ее можно было бы использовать против меня. Тогда что это? Меня назвали змеей? Или хотят сказать, что рядом со мной находится змея? Это предупреждение об Олимпе? О парнях? Вокруг меня слишком много загадок, а учитывая то, через что я прошла за последние несколько месяцев, у меня уже голова идет кругом. Возможно, мне стоит взять пример с моего отца и самой провести расследование, чтобы разобраться в этом дерьме?

Вздохнув, я беру телефон в руки и открываю заметки.

«Странная чертовщина» – печатаю я.

Первым и самым главным инцидентом было то, что я стала свидетельницей того, как Аполлон ударил кого-то ножом. Я уверена, что это была одна из тех работенок, которые они выполняли для Цербера, а это означает, что тот парень был Адской гончей. Хотя кем именно он был и куда ребята дели его тело, мне неизвестно. И скорее всего, это даже неважно.

Вторым пунктом стало то, что у меня отобрали стипендию и работу. Это дело рук Джейса. Хотя познакомившись с ним ближе, я поняла, что ему не надо было дергать за столько ниточек, чтобы убедить меня покинуть Стерлинг Фолс.

После этого я связалась с Кроносом и меня вновь нашли ребята.

Затем взорвали мотоцикл Аполлона и я познакомилась с шерифом. Тогда мы свалили взрыв на Кроноса, но со временем я узнала, что ублюдок очень любит хвастаться своими проделками, а об этом инциденте он молчал. Кроме того, зачем ему было убивать меня, если на тот момент я стоила кучу денег?

Потирая лоб, я продолжаю печатать:

«Взрыв мотоцикла???»

Что, черт возьми, было дальше? Ах, да! Фотография. И одежда, в которой я была на ней. Фотография кажется мне более важным аспектом, потому что наряд мог появиться откуда угодно. Я не знаю, что ребята сделали с этой фотографией после, но, твою ж мать, тому, кто принес ее, удалось пройти через ворота и выключить сигналы тревоги. Я не помню, стояли ли тогда камеры на пороге дома, но, кажется, они там появились позже. Вполне возможно, что тот, кто был причастен к инциденту с фотографией, причастен также и к недавнему инциденту со змеей.

Я записываю это разумное, по моему мнению, предположение.

Тот, кто сделал этот снимок, точно должен был присутствовать на Олимпе и иметь навыки фотошопа. Или знать того, кто ими владеет.

В новой строке я пишу лишь одно слово: «шериф».

Потому что вокруг его персоны крутится слишком много вопросов. На чьей он стороне? Чего он хочет? Сначала он пытается пронести в наш дом подслушивающее устройство, а потом отдает мне свой нож, решая, что моей жизни угрожает опасность. Шериф присутствовал на пресс-конференции с мэром и Цербером у сгоревшего дома братства, а потом повел меня на странный ужин и сделал странное предупреждение.

У меня начинают шалить нервы. Конечно, у него ничего не вышло с подслушивающим устройством, но что, если подобный трюк вышел у того, кто подговорил его на этот шаг?

Когда я набираю сообщение Вульфу о своей теории насчет какого-то другого подслушивающего устройства, мои руки трясутся.

О, и я до сих пор не знаю, кто вытащил меня из огня. Мне бы следовало поговорить об этом с Джейсом, но боюсь, он может сказать мне как правду, так и ложь.

Также все еще нерешенным вопросом остались подброшенные в джип наркотики.

Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя, как по моей коже побежали мурашки. Я совсем забыла о недавнем телефонном звонке. Это казалось пустяком, но если прибавить к этому пустяку обезглавленную змею в моей постели? Возможно, это никак не связано, но если за телефонным звонком стояла Джанет, она должна была попросить кого-то сделать это. Я добавляю размышления на этот счет в свой список. И наконец, человек, которого, как мне показалось, я видела на Олимпе.

Внезапно раздается звонок в дверь, и я вздрагиваю. Вульф спускается вниз, мельком смотрит на меня, но отводит взгляд, подходя к двери. Я хочу спросить его, как дела у Аполлона, ведь доктор уже какое-то время находится с ним, но не могу вымолвить ни слова. Вульф тоже ничего не говорит. Он лишь сильнее сжимает свою челюсть, открывает дверь и отходит в сторону, впуская в дом Малика.

Мои вещи собраны для того, чтобы я уехала вместе с ним, но я не хочу этого делать.

– Это для твоей защиты, – сказал мне Джейс полчаса назад.

Потому что они не могут даже защитить себя, не говоря уже о моей безопасности.

Чушь собачья.

Из-за того, что мне необходимо уехать отсюда, мои легкие и горло снова сжимает паника и трудно сглотнуть и дышать.

Малик подходит ко мне, вопросительно приподнимая бровь, и я вскакиваю на ноги.

– Дай мне секунду, – прошу я, хмурясь.

Я поднимаюсь наверх и заглядываю в комнату Аполлона, который все еще находится без сознания, а рядом сидящий с ним врач проверяет его пульс. Прозрачный пакет с лекарством висит на столбике его кровати, и Аполлон лежит под капельницей. Хуже выглядеть он не стал, да и, судя по лицу доктора, беспокоиться не о чем. Однако Джейса рядом с ними нет, и, продолжая его поиски, я выхожу на улицу. Джейс стоит спиной ко мне и проводит пальцами по волосам, думая, что, кроме него, здесь никого нет. Однако, оглянувшись через плечо, он все-таки замечает меня, и уголки его губ опускаются.

Отличное начало.

– Я не могу пойти с ним! – Я скрещиваю руки на груди. – Мне придется прибегнуть к радикальным мерам, – говорю я, и Джейс что-то бормочет себе под нос. – Я серьезно! Какой был смысл во всем этом, если ты снова передаешь меня в руки Цербера Джеймса? Кстати, мы так и не узнали, почему он заплатил столько денег за…

– Я знаю, почему он столько заплатил за тебя.

Я так резко закрываю рот, что мои зубы клацают.

– Чего ты хочешь, Кора? Остаться со своими парнями? – Он сердито смотрит на меня. – Думаешь, из-за небольшого форс-мажора мы подчинимся твоей воле? Тебе следовало уехать из Стерлинг Фолс, пока была такая возможность.

– Ты не первый, кто говорит мне это сегодня, – злюсь я.

– Неужели, принцесса? И кто же еще?

– Не знаю, но дело не в этом.

– Верно. – Джейс закатывает глаза. – Тогда давай вернемся к делу.

Вернемся к тому, почему я хочу остаться здесь.

Несколько месяцев назад Кронос и его угрозы в адрес моей семьи привязали меня к Стерлинг Фолсу, а сейчас я уже не могу себе представить, что покину этот красивый и мрачный город. Я хочу жить здесь нормальной жизнью. Вернуться в университет и закончить учебу. Я хочу познать не только мрачные, но и светлые части этого города.

Но, возможно, этому городу не нужна я?

– Джейс, пожалуйста, – прошу я, смотря себе под ноги.

– Пожалуйста – что, Кора? Ты хочешь, чтобы я спас тебя от Цербера Джеймса?

Я подхожу ближе к Джейсу и заглядываю ему в глаза:

– Он считает, что может управлять моим телом и разумом. Ты, как никто другой, должен знать, насколько это паршиво.

Проходит некоторое время, прежде чем Джейс сжимает губы, кивает и разворачивается к двери. В последний раз посмотрев на задний двор, я бросаюсь вслед за ним.

– Я иду с вами! – заявляет Джейс Малику, и Вульф удивленно ахает.

Джейс с Вульфом о чем-то тихо переговариваются, после чего челюсть Вульфа напрягается и он подходит ко мне.

– Все будет в порядке, – говорит он, целуя меня в щеку.

Я качаю головой. Когда он говорил так в последний раз…

– Пойдем, Кора! – зовет меня Джейс, крутя ключи от машины в руке.

Малик выходит из дома через пожарную дверь, а я следую за Джейсом в гараж. Он выбирает голубой кабриолет с откидным верхом, и я сажусь в машину, радуясь, что хотя бы верх сегодня поднят.

Похоже, Джейс обратил внимание на сумки, которые я собиралась взять с собой, и выбрал что-то больше мотоцикла.

Мы едем за машиной Малика в тишине и вскоре подъезжаем к клубу Адских гончих. Цербер ждет нас внутри, и его губы изгибаются в улыбке, когда он видит Джейса, вошедшего вслед за мной.

– Какой сюрприз! – восклицает он. – Проходи, садись.

Джейс кладет руку мне на плечо, когда видит, что я собираюсь подойти ближе, и качает головой.

– Давай поговорим в твоем кабинете.

– В кабинете? Сейчас нерабочее время. – Цербер поднимает бокал, который держит в руке. – К тому же я выпил.

– Я не помню тебя трезвого, – отвечает Джейс, и Цербер хихикает.

Оглядываясь вокруг, я вижу Адских гончих, которые занимаются своими делами, разбредясь по зданию клуба. Некоторые из них бросают заинтригованные взгляды в нашу сторону, но их разговоры не смолкают.

– Хорошо, – наконец кивает Цербер.

– Она не должна быть посвящена в наш разговор, – предупреждает Джейс, и я напрягаюсь.

– Понятно. Малик, оставайся с Корой, а мы с Джейсом скоро вернемся, – усмехается Цербер, отдавая приказ. – Устраивайся поудобнее, – говорит он, обращаясь лично ко мне.

Великолепно!

Кажется, поверить в то, что Джейс может вытащить меня отсюда, было ужасной идеей.

– Что будешь пить? – спрашивает Малик, но я качаю головой и направляюсь к бару, за стойкой которого сидит один из молодых членов банды.

Все его внимание приковано к фильму, который идет по телевизору, установленному над полками с алкоголем.

– Господи, Донни! – недовольно восклицает Малик, ударяя рукой по стойке. – Ты можешь хотя бы притвориться, что работаешь?

Молодой парень оборачивается, и я узнаю в нем человека, ударившего Аполлона бокалом по виску. Когда я сужаю глаза, глядя на него, у него хватает ума притвориться невинной овечкой.

– Пиво! – говорит Малик. – И переключи телевизор на чертовы новости или что-нибудь в этом роде.

Донни спешит выполнить приказ и, поставив перед нами две бутылки с открученными крышками, бросается искать пульт. Он переключает фильм восьмидесятых годов на какие-то новости, ведущий которых рассказывает что-то о колледже. Внизу экрана идут субтитры, но я смотрю на них без особого энтузиазма, больше беспокоясь о своем нынешнем затруднительном положении, чем о передряге, в которую вляпался СФУ.

Когда я смотрю на дверь, за которой исчезли Джейс и Цербер, мой желудок сжимается. Вся эта ситуация с лидером Адских гончих чертовски странная. Девяносто процентов времени он обращается со мной как с ребенком, к которому можно прикасаться только в перчатках, а в остальных десяти процентах угрожает вырубить с помощью лошадиной дозы транквилизаторов. Ну, может, и не транквилизаторов, но по крайней мере с помощью сильных успокоительных. Мне до сих пор не удается избавиться от воспоминаний об иглах на конце шприца и о вводимом в мою шею наркотике, особенно когда я нахожусь здесь. Джейс никогда не обращался со мной подобным образом. Конечно, он цепляется ко мне, терпит мои развивающиеся отношения с Вульфом и Аполлоном, при мысли о которых меня бросает в жар, и иногда бывает жесток. Но эта жестокость кажется вынужденной, будто какой-то долг заставляет его присматривать за мной.

Но почему он чувствует себя обязанным мне?

– Вот черт! – вздыхает Малик. – Донни, прибавь громкости.

Я снова обращаю свое внимание на экран, и мое сердце тут же уходит в пятки. На экране я вижу девушку-репортера, стоящую возле дома Джейса, а позади нее – две полицейские машины с мигающими синими белыми и красными огнями и черный внедорожник. Донни наконец прибавляет громкость, и голос репортера звучит для нас громко и отчетливо:

– …Ходят слухи, что были обнаружены люди, стоящие за крупной наркоторговлей в Стерлинг Фолсе. Управление по борьбе с наркотиками провело тщательное расследование, и когда всплыли новые подробности, они сообщили нам, что готовы произвести аресты.

Я вижу, что ворота дома уже распахнуты и, судя по сошедшей с петель воротине, их открыли принудительно. Первым из входных дверей дома выходит мужчина в костюме, а за ним – более молодой человек в похожей одежде. Наклонившись вперед, я прищуриваюсь, и мое сердце замирает, но после того, как камера поворачивается к ним, оно пускается вскачь, и мое тело мгновенно реагирует, заставляя меня встать и отступить назад, будто они арестовывают меня.

– Нет, нет, нет!

– Кора?

Этого не может быть!

Не отрывая глаз от экрана, я хватаюсь за волосы. Следующим за мужчинами выходит Вульф. Его руки скованы за спиной, а за ним следует полицейский, который толкает Вульфа в бицепс и практически сталкивает его со ступенек. Вслед за ними из дома выходит Аполлон. Его аналогичным образом ведет еще один полицейский. Движения Аполлона кажутся вялыми, будто он все еще под наркотиками, а мой взгляд не перестает возвращаться к молодому мужчине в костюме, который совершенно не изменился. Он стоит, засунув руки в карманы, а его осанка и прическа до боли мне знакомы. Несмотря на то что выражение его лица немного размыто на экране телевизора, он все равно безошибочно узнаваем. И радостен. Паркер Уортон. Обиженный бывший, заставивший меня покинуть Изумрудную Бухту.

– Кора! – снова зовет меня Малик. – Что, мать твою, происходит?

Я качаю головой и сломя голову бегу в заднюю комнату.

Джейс все исправит!

Открыв дверь, Джейс выходит в коридор, но, увидев выражение моего лица, замирает как вкопанный в замешательстве, сдвинув брови.

– Что случилось? – спрашивает он.

– Вульф и Аполлон…

Мое сердце замирает, когда я чувствую вибрацию своего телефона.

Вдруг это Вульф или Аполлон, которые скажут мне, что это всего лишь ошибка? Но я вижу лишь сообщение с заблокированного номера:

«Видишь? Тебе следовало уехать, пока был такой шанс».

Смысл сообщения ясен. Это я виновна в том, что происходит.

Долгое время я не могу произнести ни слова, но эти слова вертятся в моей голове. Что ребят арестовали, что это моя вина, что каким-то образом нас нашел мой бывший.

Он узнал о том, где я, после пресс-конференции с мэром? Раз ее увидели мои родители, то почему бы этим новостям не дойти и до Паркера? Я была полнейшей идиоткой! Я должна была защищать себя и бороться за то, чтобы мое лицо было скрыто от глаз общественности.

– Что бы ни случилось, все будет в порядке! – говорит Джейс, обнимая меня за плечи, но я вижу, как его замешательство переходит в озабоченность. – Просто дыши!

Дышать? Ах да, точно!

Я делаю глубокий вдох, как и было мне велено.

У Джейса есть связи и ниточки, за которые можно потянуть. Он сможет разрушить это сфабрикованное обвинение в торговле наркотиками и обязательно вытащит Аполлона и Вульфа, верно?

Мы нашли решение, позволяющее нам выйти из этого положения.

– Но…

– Кора! – Джейс смотрит на меня, и я поджимаю губы. – Ты можешь просто послушать меня и в течение следующих двух минут держать свой чертов рот на замке?

– Джейс! – начинаю я, но он прикрывает мой рот рукой.

– Ты не доверяешь мне, Синклер?

– Козел! – говорю я ему в ладонь.

Слово выходит приглушенным, но я думаю, он понял, что я хотела сказать. Джейс медленно убирает руку с моего рта, и я решаю, что пока не буду рассказывать этому придурку о том, что его лучших друзей только что арестовали. Так ему и надо! Ведь он все равно не даст мне заговорить. Хотя при мысли о том, что с этими новостями придется подождать, у меня щемит в груди.

Мы заходим в кабинет, где за письменным столом сидит Цербер.

– Кора Синклер, так вы хотите лишить меня права распоряжаться вашим контрактом или нет?

Вместо ответа я сглатываю от удивления, но Джейс велел мне молчать, так что…

– Она слушает тебя больше, чем когда-либо слушала меня, – усмехается Цербер, смотря на Джейса.

– Я ей больше нравлюсь, – пожимает тот плечами.

– Это точно. Но тем не менее для протокола мне нужен словесный ответ, – снова усмехается Цербер. – Кора?

– Да, – отвечаю я слишком тихо, а затем, прокашлявшись, повторяю громче.

– Хорошо. Я принимаю ваши условия. – Цербер пододвигает на край стола какие-то бумаги. – Подпиши здесь.

Я напрягаюсь, но Джейс касается рукой моей спины, подталкивая вперед. Посмотрев на лежащие на столе бумаги, я понимаю, что это какой-то контракт, раскрытый на последней странице, где Цербер уже поставил свою подпись.

– Давай оформим твою свободу официально, – говорит Джейс мне на ухо, и внутри меня что-то переворачивается, предупреждая о том, что происходит прямо противоположное моим желаниям.

– Подписывай или мы начнем распаковывать твои вещи в гостевой комнате, – рявкает Цербер. – Мне уже почти надоело, что эти мальчишки гоняют тебя по всему городу. Но если ты хочешь, чтобы все оставалось так, как есть…

Я стряхиваю с себя сомнения и вспотевшей ладонью тянусь за ручкой. Моя мама отчитала бы меня за то, что я подписываю контракт, даже не прочитав его, но у нас нет на это времени. Мы должны помочь Вульфу и Аполлону, поэтому я быстро ставлю свою подпись и буквально отскакиваю назад, будто она вот-вот оживет и укусит меня.

Внезапно ко мне подходит Джейс и, кивнув, наклоняется, чтобы добавить свою подпись под моей.

– Зачем ты это подписываешь? – спрашиваю я, чувствуя, что мое сердце вновь замирает.

Он смотрит на меня через плечо, но выражение его лица не поддается прочтению.

«Ты не доверяешь мне, Синклер?» Ловушка! Гребаная ловушка, в которую я только что попалась.

Кора Синклер, Джейс не просто так подписал этот дурацкий контракт!

В моей голове, как предупреждающий звук перед тем, как начнут падать бомбы, играет сирена. Неужели я, как самый большой лох в мире, купилась на это?

– Нет! – шепчу я. – Только не это!

Джейс, в отличие от Цербера, совершенно неподкупен. Как я теперь смогу выбраться из этого? Ведь теперь совершенно не имеет значения, хочет ли он, чтобы я ушла или нет. В моих ушах гулко отдается пульс, и я стискиваю зубы, чтобы не закричать. Контроль. Он всегда хотел контроля. И теперь получил его.

– Теперь ты счастлива, девочка? – Цербер садится за свой стол и откидывается на спинку, ухмыляясь мне. – Ты вышла из-под моего влияния.

– Из огня да в полымя, – бормочу я.

Мое лицо пылает, и я даже не могу смотреть на Джейса, хотя у него, похоже, не возникает сложностей с тем, чтобы смотреть на меня.

– Давай пойдем! – говорит он, наклонившись ко мне.

– Это приказ?

Джейс поворачивается ко мне лицом, проводит пальцами по подбородку, а затем откидывает волосы с плеча.

Это действие кажется мне смутно угрожающим, но мое глупое сердце находит в этом какое-то утешение. Будто это молчаливая угроза и извинения в одном флаконе.

– Да, Кора. Это приказ, – отвечает он, медленно кивая и гладя меня по волосам.

Его слова равносильны удару в грудь. Это конец пути, Кора.

Надежда на побег испарилась в моей голове, будто ее никогда и не было. Джейс разворачивает меня и подталкивает в главный зал, похоже, всерьез собравшись уходить, но внезапно в мою голову приходит неожиданная мысль и я упираюсь всем своим телом.

– Это ведь не ты организовал инцидент с наркотиками, чтобы убрать Вульфа и Аполлона с дороги?

– Что! – спрашивает он, развернув меня лицом к себе.

– Вульфа и Аполлона только что арестовали, – говорю я, свирепо смотря ему в лицо.

– Черт, ты, должно быть, смеешься надо мной. Их не могут арестовать!

Если он на самом деле не замешан в этом, то тогда сейчас не самое подходящее время рассказывать ему о том, что за этим стоит мой бывший. Тем более это не уверенность, а просто моя интуиция, к которой мне следует прислушиваться почаще.

– Мы только что видели в новостях, как их выводят из дома в наручниках.

Меня бесит то, что я так легко выкладываю ему эту информацию, вместо того чтобы заставить понервничать. Но с другой стороны, каждая минута, проведенная моими парнями в наручниках, кажется адом.

Джейс качает головой и достает свой телефон, пробуя дозвониться сначала Вульфу, а затем Аполлону, но в обоих случаях попадая на голосовую почту.

– Черт, пойдем! – Он хватает меня за руку и тянет вперед, на этот раз шагая быстрее и таща меня за собой.

Мы почти достигаем главного зала, когда происходит это.

Бум!

Здание клуба сотрясает взрыв, и нас Джейсом отбрасывает назад. Во мне возникает странное ощущение невесомости, прежде чем я падаю на пол плашмя, ударяясь спиной. Меня обдает жаром и тело выгибается дугой, я прикрываю голову рукой, пытаясь другой нащупать тело Джейса, но не могу до него дотянуться. Дым и пыль поднимаются по коридору, и все здание продолжает дрожать, будто внезапно стало очень неустойчивым. Пыль и песок покрыли мое тело, попав в глаза, в волосы и нос, отчего мне стало трудно дышать. Кроме того, падение выбило воздух из моих легких, поэтому я, задыхаясь, ложусь на бок и жду, пока они наконец расширятся. Выкашляв пыль и дым, наполнившие мой рот, я натягиваю рубашку, чтобы прикрыть нос, и чувствую, как здание снова накренилось. У меня болят уши, и единственное, что я слышу в течение долгого времени, это знакомый высокочастотный вой.

Я хнычу от боли и внезапно чувствую, как что-то тяжелое ложится мне на ноги, придавливая к полу. Приподнявшись на локтях и прищурившись, потому что мир вокруг меня расплывается, мне удается различить человека, лежащего поперек моих ног.

Джейс!

Он шел впереди меня и, вероятно, из-за этого принял на себя основную силу взрыва, а то, что я не потеряла сознание, – это чистая удача. Я напрягаюсь, пытаясь расслышать хоть что-нибудь, происходящее вокруг меня, и одновременно сдвинуть со своих ног Джейса, лежащего без движения. Когда я пытаюсь оттолкнуть его тело, мою руку пронзает боль, и с удивлением я обнаруживаю, что в мою кожу впились осколки стекла. Поглаживая руку, я не могу понять, что, черт возьми, только что произошло, но звон в моих ушах сменяется на быстрые хлопки. В моих жилах стынет кровь, когда я понимаю, что это выстрелы. Взрыв и стрельба? Я поворачиваю голову и пытаюсь определить, откуда доносятся звуки, еще яростнее толкая Джейса и стараясь не паниковать. Я так спешу освободиться, что не замечаю шагов за своей спиной, пока чьи-то руки не подхватывают меня под мышки и не тащат вверх. Я кричу, выскальзывая из-под Джейса, а затем поджимаю ноги под себя и тут же поворачиваюсь. Передо мной стоит высокий мужчина. Капюшон его темной куртки надвинут на голову, а из-под него выглядывают темные глаза под змеиной маской. В отличие от масок Олимпа, она полностью скрывает его лицо, и я вздрагиваю. Он смотрит куда-то поверх моей головы. Затем выхватывает из-за бедра пистолет, подтягивает меня к себе и дважды стреляет из-за моего плеча. Я автоматически вздрагиваю и прижимаю голову к груди. Если он попал в цель, я точно не собираюсь оборачиваться и смотреть на трупы, потому что за последние несколько месяцев я уже видела достаточно крови.

– Вечно ты влипаешь в неприятности! – говорит мужчина, и я сразу же узнаю его.

Не по лицу или еще каким-то деталям, а по голосу. Это тот самый человек, которого я подозревала в глубине своей души. На размышление о котором мне следовало потратить больше времени. Тот, кто спас меня из огня. И конечно же, моим таинственным преследователем был не Джейс.

– Тебе следовало уехать из Стерлинг Фолса, когда у тебя была такая возможность! – говорит он, беря меня за руку, подтверждая, что это он написал мне те таинственные сообщения.

Он тащит меня обратно тем же путем, каким пришел в клуб. Со стороны входа в здание, где произошел взрыв, все еще слышна стрельба, а мой мозг работает в замедленном режиме, и я не могу понять, он ли устроил этот взрыв или происходит нечто большее. Но я точно знаю, что не хочу, чтобы меня вытащили отсюда без боя. Я слишком много времени была тихоней, и это должно измениться! Поэтому я без колебаний упираюсь ногами в пол, вырывая руку из его хватки. На долю секунды меня охватывают удивление от того, что мне удалось это сделать, и я тут же бегу к Джейсу, понимая, что это единственный шанс убедиться, что с ним все в порядке. Добежав, я трясу его за руку, и глаза Джейса открываются.

Буквально через секунду меня хватают за волосы и откидывают назад. Боль пронзает мою голову, когда человек в маске оттаскивает меня от Джейса. Я кричу и брыкаюсь, скользя по полу, впиваясь руками в запястье мужчины, пытаясь уменьшить боль в голове, но он неумолим и останавливается, только когда мы отходим на приличное расстояние. Он приседает рядом со мной, и я вижу, как сверкают его глаза.

– У тебя есть выбор: остаться здесь и попасться в еще одну заварушку или пойти со мной, чтобы избежать войны с Титанами, которая разгорается прямо снаружи. – Он поднимает пистолет, и я вижу, как его палец двигается к спусковому крючку. – У тебя есть выбор, Кен, но подумай, что сделает Кронос, когда найдет тебя здесь. Или лучше подумай о том, что ты будешь делать, когда это место наводнят Адские гончие и Титаны, настроенные поубивать друг друга.

Война? Учитывая то, что Паркер сейчас в Стерлинг Фолсе и, предположительно, ищет меня, мне не хватало только войны между Титанами и Адскими гончими. Город больше не безопасен. Конечно, он и раньше не был таковым, но становится все хуже.

И Джейс…

Заключивший сделку с Цербером за моей спиной. Он загнал меня в очередной угол, предначертав судьбу еще хуже той, которая была мне уготована, когда я приехала в Стерлинг Фолс. Я доверяла ему настолько, что подписала эту бумажку совершенно не глядя и теперь вынуждена за это расплачиваться. Но какую бы вину я на него ни возлагала, я не стану его осуждать.

– Я не уйду без него, – говорю я, указывая на Джейса.

Мы смотрим, как Джейс перекатывается на другой бок и садится, доставая оружие. Но прежде чем он успевает поднять пистолет, человек в маске поднимает свой и приставляет его к моему виску.

– Не так быстро! – Джейс замирает, но потом, глядя прямо на нас, осторожно встает с пола. – Брось оружие! – Голос человека в маске звучит властно.

Я остро ощущаю прикосновение все еще горячего дула к моему виску, но не обращаю на это внимания, отказываясь проявлять страх перед незнакомцем. Тем более что он явно стоит за чем-то большим, чем Титаны и Адские гончие. Как он нашел меня? Как спас из огня?

Джейс бросает свой пистолет на пол и пинком отбрасывает в сторону.

– Лодыжка! – вздыхает мужчина. – Ты думаешь, я вчера родился?

Он оттаскивает меня еще на шаг назад и ждет, пока Джейс достанет другой пистолет, поменьше.

Подняв руки в знак капитуляции ладонями к мужчине в маске, Джейс направляется к нам. Я не знаю, во что, черт возьми, я нас втянула, но, возможно, будет шанс спастись, если мы будем держаться вместе.

Хлоп, хлоп!

Снаружи до нас доносятся крики и выстрелы, которые становятся все громче.

– Иди! – приказывает человек в маске Джейсу. – Дальше по коридору.

Джейс обходит нас, прихрамывая, и идет в указанном направлении. Футболка на его спине в крови и волосы выглядят мокрыми. Он тоже ударился головой?

Как только Джейс оказывается впереди нас, мужчина в капюшоне опускает пистолет, но это не мешает ему крепко сжимать мое плечо. Он не отпускает меня от себя ни на шаг, пока мы не находим запасной выход.

Джейс открывает двери и выглядывает наружу:

– Все чисто.

– Красная машина, – говорит мужчина.

Джейсу требуется секунда, чтобы осмотреться, а затем он кивает. Мы выходим за ним, сгорбившись, чтобы не высовываться, и я вижу, что у забора стоит ряд из пяти припаркованных рядом друг с другом машин. Джейс подходит к красной машине, стоящей в стороне. Ее фары мигают и багажник открывается.

– Залезай! – говорит человек в маске.

– Ты шутишь? – хмурится Джейс.

– Либо туда залезешь ты, либо я прострелю ей ногу и уложу туда ее. Выбирай.

– Хорошо, чувак! – Джейс распахивает дверцу багажника пошире и садится на край. – Черт возьми!

Он просовывает в багажник одну ногу, затем вторую и медленно опускается внутрь.

– Завяжи себе ноги стяжками. Они лежат в пакете.

Я пищу в знак протеста, но мужчина никак не реагирует. Он просто держит пистолет, направив дуло в мою сторону, и Джейс делает как ему велят. Честно говоря, я вообще удивлена тому, что Джейс выполняет чьи-то приказы, но он со стоическим выражением на лице достает из пакета стяжки и связывает ими свои лодыжки.

– Предполагаю, что ты хочешь, чтобы я связал так же и свои запястья? – спрашивает он, размахивая пакетом.

– Да, – отвечает человек в маске, и Джейс вновь выполняет приказ, прикусывая концы стяжек, чтобы затянуть их потуже.

– Отлично! – Мужчина делает шаг вперед, на время оставляя меня позади, и достает что-то из своего кармана.

Я слишком поздно замечаю мелькнувшее в его руке маленькое черное устройство. Когда он наклоняется и прикасается им к руке Джейса, раздается жужжание электрошокера, похожее на рой пчел, и тело Джейса, напрягаясь, выгибается дугой.

– Садись на заднее сиденье, – говорит он мне, захлопывая багажник.

– Сюда! – кричит кто-то. – Кажется, я нашел ее!

Повернувшись, я вижу Титанов, мечущихся по зданию клуба. Они одеты во все черное и снабжены дубинками, цепями и пистолетами. Страх пронзает меня насквозь, и я спешу забраться в машину. Как только дверь за мной захлопывается, мужчина включает передачу и устремляется в сторону деревянного забора. Я кричу, когда мы врезаемся в него и щепки разлетаются в стороны. Мужчина за рулем не только ничего не комментирует, но даже не снимает маску. Нам удается проехать через высокую траву, и наконец машина вырывается на грунтовую двухрядную дорогу. Благодаря фарам, освещающим путь, мы видим достаточно, чтобы понять, что впереди нас не ожидает препятствий. Трясущимися руками я пристегиваю ремень безопасности. Он царапает мою израненную осколками руку, и я едва сдерживаю стон. Джейс в багажнике, Вульф и Аполлон под арестом, мой бывший нашел меня. Я закрываю глаза, надеясь, что, когда открою их снова, обнаружу, что все это лишь ужасный кошмарный сон. Что, когда я проснусь, на часах будет три часа ночи и я пойду в музыкальную комнату, чтобы играть на пианино, пока адреналин от приснившегося кошмара не улетучится. Но когда я все-таки открываю глаза, то обнаруживаю, что все еще нахожусь в машине. Шок и адреналин не дают мне почувствовать, насколько сильны мои травмы, а глаза слезятся от пыли и пепла. Я часто моргаю, чтобы прояснить зрение.

– Куда вы нас везете? – спрашиваю я, но мой вопрос остается без ответа.

Я смотрю через лобовое стекло, пытаясь угадать, куда мы едем, но у меня ничего не получается. Проехав промышленный район Саут-Фолс, мы выезжаем на главную дорогу, ведущую из города. Видимо, он не шутил, когда писал мне о том, что я должна уехать, и теперь сам меня увозит. Через двадцать минут он съезжает на обочину, но здесь едва хватает места для парковки нескольких машин, а на знаке написано о том, что парковка на ночь запрещена. Я буквально подскакиваю на своем сиденье, когда слышу стук, раздающийся из багажника. Мужчина встречает мой взгляд в зеркале заднего вида и снимает маску. Я зажмуриваюсь, ожидая увидеть знакомое лицо, но на самом деле я никогда не видела его раньше. Отбросив в сторону змеиную маску, он проводит пальцами по темным волосам, выглядя намного старше, чем я ожидала.

– Мы с тобой не знакомы, потому что я посчитал, что будет лучше, если ты не будешь меня знать, – тихо говорит он. – Иначе бы ничего не вышло.

– Верно, – соглашаюсь я, оглядываясь по сторонам. – Ты убьешь меня?

– Нет.

– Почему в клубе ты называл меня Кен? – спрашиваю я, но он лишь пожимает плечами, протягивая мне бутылку с водой и широкий пластиковый контейнер.

– Промой глаза, – говорит он, указывая на мое лицо.

Я наклоняюсь вперед и делаю как он говорит. Промываю глаза водой от грязи и песка. Закончив, я беру предложенную им салфетку и вытираю ею лицо. Я пытаюсь не психовать, но это бессмысленно. Паника, словно грязь, давит на меня со всех сторон.

Сколько во мне еще осталось сил для борьбы?

Внезапно машину, в которой мы сидим, освещают фары автомобиля, движущегося по встречному направлению. Я ожидаю, что машина проедет мимо нас, но вместо этого она сворачивает на съезд и, припарковавшись, выключает фары.

– Ты продал меня? – спрашиваю я, наклоняясь вперед, но в ответ слышу лишь тяжелое дыхание мужчины.

Он поворачивается и оглядывает меня, но я не вижу в этом взгляде какой-то сексуальной или жуткой подоплеки. Кажется, он просто пытается увидеть то, что, по его мнению, он знал обо мне заранее. Вместо ответа он слегка качает головой, а затем выходит из машины и, обойдя ее, открывает мою дверь. Мужчина, который вырубил меня после того, как спас из огня, протягивает мне руку. Что теперь со мной будет, думаю я, не решаясь ее принять. Он шевелит пальцами, поторапливая меня, и я принимаю его помощь.

– Кора! – слышу я свое имя после того, как он помогает мне выбраться из «Ауди», и вижу как из стоящей рядом машины выходит моя мама.

Подойдя ближе и едва взглянув на мужчину, стоящего рядом со мной, она обнимает меня за плечи.

– Боже мой! – восклицаю я. – Что ты здесь делаешь?

Следом за мамой из машины выходит мой отец и, подойдя ближе, присоединяется к объятиям, и я не знаю, плакать мне или смеяться. Наверное, я должна сказать им, что уже решила, что меня собираются убить, но не могу.

– Ох, милая… – Папа гладит меня по лицу. – Нам жаль, что мы тебя напугали. Мы поняли, что у тебя неприятности и ты не можешь выбраться из них самостоятельно.

– Ты не поверил мне, когда я сказала, что я хочу остаться? – спрашиваю я, отстраняясь от их объятий.

– Тот молодой человек имел на тебя влияние, – отвечает папа. – Пойдем. Садись в машину.

– Но…

– Он в багажнике, Кен.

Так это его друг, о котором он так загадочно говорил? Имени, которого я до сих пор не знаю? По крайней мере, теперь все встало на свои места. Я должна была догадаться об этом раньше.

Отец медленно кивает и обнимает меня за плечи.

– Делай то, что должен, но я не хочу, чтобы они пришли за ней.

Выражение лица мужчины остается бесстрастным. Хотя почему бы и нет? Он же уже убил кого-то сегодня вечером. Просто застрелил в коридоре, не задавая никаких вопросов.

– Я позабочусь об этом.

Они пожимают друг другу руки, и папа ведет меня к машине, усаживая на заднее сиденье.

Как только он захлопывает дверь, я прихожу в себя. Я не могу позволить этому парню позаботиться о Джейсе, будто он ситуация, а не человек, который, между прочим, не причинил мне никакого вреда. Он что, собирается убить Джейса и закопать его в лесу?

– А другие? – спрашивает мама твердым голосом, обращаясь к человеку, который вывел из здания клуба.

– Арестованы.

Стыд обжигает мои щеки, когда я хватаюсь за ручку двери, которая мне не поддается. Сев на водительское сиденье, мой отец поворачивается в мою сторону и видит, как я все еще безрезультатно дергаю за ручку.

– Все в порядке, Кора, – выдыхает он. – Мы знаем, какое влияние могут оказывать такие парни, как они. Мы с тобой во всем разберемся…

– …когда уедем отсюда, – заканчиваю я за него. – Подальше от них.

– Конечно, мы же должны обеспечить твою безопасность. – Папа дает задний ход, и мы отъезжаем от их друга и от Джейса.

– Мы запишем тебя на прием к психотерапевту. У тебя явный стокгольмский синдром. Они просто заставили тебя положиться на них, но это не твоя вина, Кора. Когда ты почувствуешь себя лучше, ты сможешь пойти учиться в какое-нибудь другое место.

– Какое угодно, – поддакивает ему мама.

Я прижимаю руку к стеклу, чувствуя, как мое сердце распадается на части, но не произношу ни слова. Я больше не могу бороться. Мне хотелось бы объяснить им, что у меня нет никакого стокгольмского синдрома и все было совсем не так, но я не могу вымолвить ни слова.

Мы проезжаем указатель «Вы покидаете Стерлинг Фолс», я закрываю глаза и еду, еду, еду.

Content

С. Массери
Боец

Вульф

Глава 1. Кора

Глава 2. Кора

Глава 3. Кора

Глава 4. Аполлон

Глава 5. Кора

Глава 6. Кора

Глава 7. Кора

Глава 8. Вульф

Глава 9. Кора

Глава 10. Кора

Глава 11. Кора

Глава 12. Аполлон

Глава 13. Кора

Глава 14. Кора

Глава 15. Кора

Глава 16. Вульф

Глава 17. Кора

Глава 18. Кора

Глава 19. Кора

Глава 20. Кора

Глава 21. Кора

Глава 22. Джейс

Глава 23. Кора

Глава 24. Кора

Глава 25. Кора

Глава 26. Кора

Глава 27. Кора

Глава 28. Вульф

Глава 29. Кора