С. Массери

Бунтарка

S. Massery

Sterling falls Book 3

Rebel

Copyright © 2022 by S. Massery

© Корнейчук Ю., перевод на русский язык, 2023

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Вульф

Паркер Вортон прислоняется к стене рядом с камерой предварительного заключения. Судя по его рукам, засунутым в карманы, и идиотской улыбке на лице, он, кажется, очень доволен собой. Кроме того, я обращаю внимание на его мускулистое телосложение, песочно-каштановые волосы, уложенные гелем, и скучающие голубые глаза. Когда он защелкнул наручники на моих запястьях в нашем доме, ворвавшись туда с шерифом и его помощниками с оружием наперевес, он шепнул мне на ухо кое-что о Коре, и тогда я понял, что именно он был тем монстром, от которого она убегала, когда мы впервые встретились. Я сжимаю челюсть при мысли о том, что он имел над ней хотя бы какую-то власть, особенно в интимном плане, и надеюсь, его сведет с ума мысль о том, что трое мужчин готовы преклоняться перед ней, в то время как сам Паркер не стоит даже того, чтобы целовать подошвы ее туфель.

– Признание было бы очень кстати, – говорит он, не двигаясь.

Паркер простоял за решеткой столько же, сколько я просидел в этой чертовой камере. Наблюдая и ожидая.

– Для твоего повышения? – Я приподнимаю бровь.

– Зришь в корень, – пожимает он плечами. – Но мы можем пойти более сложным путем.

– Что, правда? – Я подхожу к решетке. – Тогда, черт возьми, давай попробуем.

– Ты мне угрожаешь? – Улыбка Паркера становится шире.

– Я бы не стал угрожать тебе, Паркер, это бессмысленное занятие, но рано или поздно твое прошлое тебя настигнет.

Он подходит ближе с мелькающим на лице любопытством.

– Ты имеешь в виду Кору?

Я тут же бросаюсь вперед и ухитряюсь схватить его за галстук, невзирая на то, что мои руки скованы наручниками и в таком виде их довольно сложно просунуть между узкими прутьями. Намотав галстук на руку, я тяну Паркера на себя, пока он не упирается лицом в решетку. Когда мы оказываемся в нескольких сантиметрах друг от друга, из него вырывается рычание.

– Если ты хотя бы взглянешь на нее еще раз… – говорю я тихо, чтобы моих слов не было слышно на аудиозаписях, – я позабочусь о том, чтобы ты никогда не смог уехать из этого города! И это угроза, ты, гребаный кусок дерьма!

Он хватается за прутья и, сумев просунуть руку внутрь камеры, отталкивает меня, а я позволяю галстуку выскользнуть из моих пальцев.

Я смеюсь, наслаждаясь страхом, вспыхнувшим в его глазах, и смотрю на то, как он пытается поправить свою одежду и притвориться, что ничего не произошло. Обычно мужчины, которые считают, что они стоят на вершине мира, ведут себя забавно, когда сталкиваются с настоящим хищником. Не имеет значения, что я нахожусь в камере, а он снаружи. Что у него есть значок, костюм и пистолет. У нас тоже есть оружие.

– Все в порядке, Паркер? – спрашиваю я, наклонив голову.

– Угроза агенту…

– Никаких проблем не возникнет, если ты будешь держаться от нее подальше.

Ну, это, конечно, ложь.

Независимо от того, послушает он меня или нет, я в любом случае подумываю вырезать его глаза и другие органы. К тому же мои угрозы больше походят на поддразнивание разъяренного быка. Уговаривать его держаться подальше – значит получить в ответ прямо противоположное. Я знаю это, и все же…

– Вульф, – слышу я за своей спиной бормотанье Аполлона, лежащего на одной из коек.

Отойдя от решетки и от придурка, стоящего за ней, я присаживаюсь на корточки рядом с другом.

Прежде чем в наш дом ворвались федералы, доктор успел поставить ему капельницу, чтобы вывести снотворное, которым его накачали, – но помимо этого Аполлону просто нужно выспаться.

– Не делай глупостей, – говорит Аполлон, протягивая руку и хватая меня за ворот рубашки.

Я усмехаюсь. Это я-то глупый?

Я слышу, как в конце коридора раздается звуковой сигнал, после которого отпирается замок основной двери. Спустя минуту рядом с камерой появляется шериф Брэдшоу, а за ним следует человек в костюме, которого впервые я увидел в нашем доме, как и Паркера. Последним в дверь входит мужчина, тоже одетый в костюм. Его я не видел много лет, поэтому мои брови поднимаются от удивления. Федерал в костюме останавливается рядом со своим протеже и хмуро смотрит на нас, а Паркер, который уже успел привести себя в порядок, старается выглядеть так, будто между нами только что не произошло стычки. Вероятно, он не хочет, чтобы его босс знал, что мы как-то связаны.

Шериф, самый расслабленный из присутствующих, отпирает дверь нашей камеры и распахивает ее настежь. Сначала он подходит к Аполлону, для того чтобы снять с него наручники, а затем освобождает и меня.

– Что происходит? – спрашиваю я, потирая запястья.

– Вам разрешено поговорить с адвокатом, – объясняет Брэдшоу. – Если только ты не хочешь отказаться от него.

Мое внимание переключается на мужчину, стоящего у камеры. Этот адский пес известен тем, что… Хотя проще сказать о том, чем он неизвестен. Он сделает все, что в его силах, дабы мой отец был счастлив. Обычно держащийся подальше от здания клуба и от большинства дел Адских гончих, теперь этот человек стоит передо мной. Я знаю, что ему довольно щедро платят, дабы он по просьбе моего отца дергал за все имеющиеся у него ниточки, тем самым давая Церберу то, что он желает.

– Нет, – спокойно отвечаю я. – Мы встретимся с ним.

Я помогаю Аполлону встать, и шериф провожает нас в комнату для допросов – или как, черт возьми, она называется. В наши дни одна сторона этой комнаты зеркальная, а в углу другой стены стоит камера с мигающей красной точкой.

– Выключите, – велит адвокат шерифу, указывая на камеру. – В комнате не будет никакого наблюдения.

– Конечно.

Мы с Аполлоном занимаем одну сторону стола, а адвокат садится с другой и, открыв свой портфель, вытаскивает оттуда две стопки бумаг.

– Вы помните меня, мальчики?

– Ричард Джейкобс, – говорит Аполлон, прищурившись. – Вас трудно забыть.

– Вот в чем дело. – Ричард смотрит на камеру и, убедившись, что красная точка перестала мигать, кивает сам себе. – Цербер готов помочь вам выбраться из этого затруднительного положения.

– Но за определенную цену. – Я скрещиваю руки на груди. – Верно?

– Конечно, – спокойно отвечает Джейкобс. – Ваше освобождение зависит от того, вернетесь ли вы в Адские гончие.

Я не могу сдержать свою реакцию и фыркаю.

Черт бы побрал моего отца, именно этого он хотел.

– Зачем? – спрашиваю я, и Джейкобс как-то странно на меня смотрит.

– Вы что, не слышали?

– Слышали что? – Аполлон наклоняется вперед и хватается за край стола.

– Несколько часов назад на клуб Адских гончих напали Титаны. Это акт войны, и Цербер не позволит им выйти сухими из воды.

– Подожди. – Я поднимаю руку. – Они пришли в само здание клуба?

У меня кровь стынет в жилах при мысли, что в эту бойню могли быть втянуты Кора, Джейс и Малик.

– Церберу удалось выбраться из этой передряги невредимым, – догадывается Аполлон, похоже, даже не задумываясь о том, что Кора и Джейс были в здании. – Вот почему он послал тебя. Он где-то прячется?

Я же пытаюсь представить, скольких Адских гончих застали врасплох. Конечно, в клубе есть охрана, а дорога, ведущая на их территорию, патрулируется, но тех, кто следит за всем круглосуточно, можно пересчитать по пальцам. Кронос знал, что это будет война.

– Распишитесь здесь. – Адвокат подвигает ближе к нам стопки бумаг, каждая из которых предназначена для одного из нас. – Это сделка о признании вины, заключенная от вашего имени.

– В чем мы признаемся, если подписываем это? – Взяв ручку, я постукиваю ее концом по бумаге, сразу же заподозрив неладное.

Моему отцу нравится действовать как в рамках закона, так и вне их, и у меня возникает чувство, что эти бумаги просто часть сети, которая была создана для того, чтобы заманить нас в ловушку. Я просматриваю первую страницу, а затем перехожу ко второй. В этих бумагах целая куча юридического дерьма, в котором я ни черта не смыслю.

– Вы признаетесь в том, что перевозили наркотики, к чему вас принудил Уэсли Грейс. Вы собирались сдаться полиции, но Кронос раскрыл ваш план. – Джейкобс хмурится. – Также вы даете показания о том, что он удерживал Кору Синклер на своей территории против ее воли. И это стало особым стимулом для вас, когда он приступил к шантажу и заставил торговать наркотиками в обмен на ее жизнь.

Это похоже на серьезное обвинение, хотя хронология событий несколько нарушена. Естественно, мой отец решил воспользоваться этой ситуацией как возможностью указать Управлению по борьбе с наркотиками Стерлинг Фолса на Титанов. Я просто не уверен, что у него это получится. В конце концов, мы не знаем, на чьей они стороне и чьими деньгами набивает свои карманы Паркер Вортон.

– В обмен на это признание вам не придется отбывать тюремный срок или находиться на испытательном. Вам всего лишь потребуется дать показания, когда мистер Грейс предстанет перед судом.

Если он предстанет перед судом.

– Меня все устраивает, – ворчит Аполлон. – Это означает, что мы заключаем контракт с Цербером?

– Такова цена бизнеса, джентльмены, – улыбается адвокат. – Либо так, либо тюрьма.

Я смотрю на Аполлона, а затем снова на адвоката.

– Что случилось с Джейсом и Корой? – наконец задаю я тревожащий меня вопрос.

Ричард Джейкобс ерзает на своем стуле, и это единственный намек на то, что что-то не так.

– Он присоединится к вам, – говорит он, и волосы на моем затылке встают дыбом.

Возможно, он лжет, но у нас нет выбора. Единственный способ узнать правду – убраться отсюда, поэтому я поднимаю ручку и ставлю подпись под своим именем; Аполлон следует моему примеру.

Джейкоб встает и широко улыбается нам.

– С возвращением в семью, мальчики.

Шесть месяцев спустя

Глава 1. Кора

В моей версии ада всегда тихо. Тупиковые улицы окружены полями и лесами, а над ними стелется голубое небо. Поблизости не видно ни детей, ни соседей, ни машин, ни общественного транспорта, ни людей. Посреди этой тишины я направляюсь к дому в конце улицы и слышу лишь скрип своих шагов и тиканье часов, которое эхом отдается в моей голове, даже учитывая, что при мне их нет.

Тик-так, тик-так.

Здесь живут мои призраки. Здесь мои демоны начинают проникать под мою кожу. За каждым углом есть что-то, что жаждет напомнить мне то, кем я была, и о человеке, который сделал меня тем, кем я была. Он прячется в тенях моего разума. Красноглазый бог, преследующий меня во снах. Однажды он сказал, что ему интересно посмотреть на то, какой будет моя версия ада.

Что ж, мой ад таков. Он страстно желал увидеть его, но, полагаю, не мог даже подумать, что я окажусь здесь без него.

Захваченную волной страха, меня уносит в море снов.

Во сне я говорю ему: «Милый, это все ерунда».

Не нужно говорить слишком громкие слова, поднимать шум и ворошить прошлое, потому что оно может быть более липким и кровавым, чем ты способен себе представить.

Но вот однажды это происходит. Прошлое возникает буквально из ниоткуда и хватает тебя за горло. Я ничего не могу сделать, чтобы спастись или помешать прошлому поглотить меня. На мои плечи тяжелым грузом падают смерть и боль, и этот груз не даст избежать уготованной для меня участи.

Как там говорил Шекспир?

…У бурных чувств неистовый конец[1]…

Что ж, я сыта по горло этими бурными чувствами. Он уже вкусил кровь с моих губ, насладился трофеями побед моих богов, и теперь мой жестокий конец кажется справедливым.

Глава 2. Аполлон

Достав пистолет, я целюсь в окно, через которое внутрь пролезает незваный гость. Его ноги мягко касаются ковра, а фигура распрямляется.

– Ты собирался меня застрелить? – спрашивает Тэм, сбрасывая капюшон с головы.

– Просто предосторожность, – морщусь я и убираю свой пистолет. – Что ты здесь делаешь?

Я хватаю ее за руку и оттаскиваю от окна. В наши дни нужно быть осторожными, поэтому Тэм ждет, пока я закрываю окно, жалюзи, а за ними шторы. Затем я также запираю и дверь в свою спальню.

– Аполлон.

Я смотрю на своего близнеца, с которой так редко виделся на протяжении этих нескольких месяцев. Она приходит сюда, только когда мы уверены, что нас никто не увидит. Я ненавижу то, какими стали наши отношения, будто наше родство это какой-то большой секрет. Волосы моей сестры заплетены в косу, а одета она с ног до головы в черные одежды, помогающие слиться с тенями. Артемида вооружена пистолетом, засунутым в подмышечную кобуру, и ножом, рукоять которого торчит из ботинка. Я никогда не хотел для нее такой жизни, но раз за разом она все равно выбирала ее.

– Что-то случилось? – спрашиваю я. Как только я подхожу ближе, Тэм берет меня за руки и сжимает их.

– Я нашла ее.

Пристально глядя на сестру, я опускаюсь на край кровати.

– Как?

Качая головой, Тэм садится рядом со мной.

– Понятия не имею. Я решила довериться интуиции, и мне просто чертовски повезло.

После начала войны банд Кора будто исчезла с лица земли. Ее не было ни в Стерлинг Фолсе, ни в Изумрудной бухте, ни в других богом забытых местах, где ее пытались искать Тэм и Никс. Девушки были единственными из нас, кто мог выбраться и вернуться в город, охваченный войной и перекрестным огнем между Адскими гончими и Титанами. Для членов банд и лиц, находящихся в розыске, побег стал невозможным из-за блокпостов на дорогах. Под подозрение попадал каждый, кто пытался выбраться из города, но девушкам удалось найти выход, минуя обычные маршруты.

Наступило лето, и все студенты университета Стерлинг Фолса разъехались, спасаясь от кровопролития, – и я не могу их в этом не винить. Из-за того что Кронос и Цербер стали одержимы идеей разрушения города, гибли невинные люди. В настоящее время единственное место, которое поддерживает экономику города на плаву и, хромая, пытается двигаться вперед, это Норд-Фолс. Похоже, даже банды понимают, что им не стоит связываться с некоторыми вещами, – и самый богатый район города входит в их число. Дорожные блокпосты и контрольно-пропускные пункты не останавливают поток туристов, которые с наступлением теплой погоды так и тянутся в город. Поэтому Титанам и Адским гончим пришлось перенести боевые действия в другие районы Стерлинг Фолса, хотя они все еще патрулировали его северную часть. Они посылали на улицы Норд-Фолса своих людей, которые, пользуясь отсутствием шерифа, отстаивали в этом районе права своих банд или выискивали зачинщиков неприятностей, чтобы наказать их.

– Где она? – спрашиваю я, поднимаясь с кровати, но Тэм тянет меня вниз. – Мы можем…

– Ты ничего не можешь сделать, – шепчет она. – Ты застрял в этом городе больше, чем кто-либо другой, – говорит сестра, и ее слова отрезвляют меня.

Я машинально тянусь за телефоном, жужжащим на прикроватной тумбочке.

Цербер вернул нас с Вульфом в ряды Адских гончих в ту ночь, когда с помощью его адвоката с нас были сняты обвинения Кроноса. С тех пор я редко виделся с Вульфом. Похоже, его отец не повторяет прежних ошибок, поэтому решил разделить нас, чтобы, собравшись вместе, мы не могли строить против него козни. На старости лет он стал вести себя мудрее.

Сегодня Малик прислал мне сообщение о том, что им удалось перехватить лейтенанта Титанов, который выдал им маршрут бронированного грузовика, доставляющего деньги в лагерь Кроноса. Этим вечером мы собирались атаковать грузовик. А сейчас на мой телефон прислали время, на которое назначена наша встреча.

Через пять минут.

Что представляет собой Кронос без денег? Да и кем будем мы, если у нас не будет денег на эту войну? Никем.

Мы предполагаем, что Кронос превратил церковь, расположенную на окраине Стерлинг Фолса, в свой личный лагерь. Иногда он приезжает в Вест-Фолс и посещает свой бар «Спуск», чтобы поднять боевой дух своих людей, но, когда становится жарковато, он смывается так же, как и Цербер. Они готовы запачкать руки, но не готовы рисковать собственными жизнями, предпочитая жертвовать нашими. Из-за их глупой войны на улицах погибло слишком много Титанов и Адских гончих. Цербер уже завладел зоной, которая когда-то была нейтральной, а Кронос, захватывая территории, продвигается к гавани Саут-Фолс. Всех нас прикончат раньше, чем Цербер и Кронос остановят разделение территорий.

– А Джейс? – спрашиваю я свою сестру.

Он пропал, как и Кора, а Ричард Джейкобс солгал, когда сказал, что он присоединится к нам. Конечно же, он солгал. Только узнали мы об этом, лишь когда пыль улеглась, а мы вернулись в клуб Адских гончих. Цербер, Малик и еще несколько людей рассказали нам о том, что видели, как человек в змеиной маске под дулом пистолета заставил Джейса лечь в багажник его машины, а Кору сесть на заднее сиденье. Затем Титаны захватили здание клуба, и людям Цербера пришлось отражать их атаку. С тех пор Джейса и Кору больше никто не видел.

– О нем по-прежнему ни слуху ни духу. – Лицо моей сестры мрачнеет, и я подавляю горе, которое снова поднимается в моей груди.

Я оплакивал пропажу своего брата и Коры в течение шести гребаных месяцев, а боль так и не уменьшалась.

– Ты сможешь увидеть ее? Поговорить с ней? – Я сжимаю руку Тэм, стараясь говорить так, чтобы в моем голосе не слышалась мольба. – Она в безопасности?

– Она… – Когда Тэм так долго пытается сформулировать свою мысль, это становится признаком того, что что-то не так.

– Выкладывай! – требую я.

– С ней все в порядке, Аполлон.

Она лжет.

Но, если все так плохо, не думаю, что я смогу вынести правду. Я и так едва держусь за реальность, и лишь эти встречи с моей сестрой помогают мне оставаться в здравом уме.

Кто-то барабанит в мою дверь, и мы оба подпрыгиваем.

– Аполлон, встреча с Цербером через пять минут.

– Понял! – кричу я в ответ.

Тэм встает и оглядывает мою комнату, состоящую из четырех стен, окна, кровати и туалетного столика. Несмотря на то что подобное место нельзя назвать домом, эта комната обеспечивает мне хотя бы какое-то уединение, и в любом случае это лучше, чем то, что было у нас раньше.

– Все будет хорошо, – говорит мне сестра, и я киваю, на самом деле не веря ее словам.

Я протягиваю ей небольшой блокнот. Мрачно улыбнувшись, Тэм берет его и, засунув в карман, поворачивается к окну. Она доставит эту небольшую книжечку Вульфу, а затем вернет ее мне при нашей следующей встрече. Мы пользуемся этим способом связи, потому что не можем переписываться посредством телефонов, так как за ними следят. И еще я регулярно проверяю свою комнату на наличие прослушивающих устройств, чтобы убедиться, что Цербер не шпионит за мной здесь. Но, как бы то ни было, мы все равно ограничиваемся в наших разговорах лишь какими-то общими вещами. Вот почему Тэм не говорит мне о том, где находится Кора и как она себя чувствует, вот почему она ничего не уточняет о том, что должна сделать с блокнотом. Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть.

– Люблю тебя, брат. – Тэм целует меня в щеку. – Будь осторожен.

– Ты тоже.

Тэм отпирает окно и распахивает его настежь. Осмотревшись, она натягивает капюшон и вылезает наружу, а меня так и подмывает постоять у окна и понаблюдать за тем, как она уходит, но я знаю, что не смогу этого вынести. Поэтому я просто закрываю за ней окно, а затем, задернув шторы, засовываю ноги в ботинки и включаю свет. Я не могу позволить себе проигнорировать вызов Цербера.

Быстро пройдя по пустому коридору, я оказываюсь в большой, похожей на пещеру центральной комнате, которая была преобразована в штаб-квартиру Цербера. Это место Адские гончие захватили шесть месяцев назад после того, как на их клуб было совершено нападение. Теперь их зловоние пропитало это место насквозь.

Цербер, Вульф и Малик стоят вокруг стола, а на стене позади них висит карта, на которой красными булавками отмечены районы Стерлинг Фолса, удерживаемые Титанами.

Одно дело стоять здесь и смотреть на войну на картах, а совсем другое – выйти на улицу и испытать все на себе.

– Вот ты где, – ворчит Цербер. – Тебя пришлось долго ждать.

– Извините, сэр, – произношу я, но мои зубы скрипят каждый раз, когда я его так называю.

Я думал, что время уменьшит мой гнев или мне хотя бы будет легче с ним справляться, но вместо этого он только усиливается. Когда я вижу, как в эту войну оказываются втянуты невинные люди, это вызывает у меня желание что-то сделать. Но я бессилен.

– Иди сюда! – рявкает Цербер, и я подхожу к столу.

– Мы обнаружили его. Он точно прячется где-то здесь. – Цербер указывает на какое-то из зданий на карте, лежащей на столе.

Это старый склад, который находится в Саут-Фолсе, недалеко от пристани для яхт. Кронос управлял захваченными частями города так, как считал нужным, и несмотря на то что периодически мы засекали его передвижения, это был первый раз, когда мы обнаружили их базу. Мы знали, что он пытается захватить Саут-Фолс, и место их дислокации служило еще одним подтверждением этому. Если ему удастся захватить этот район, он сможет полностью перекрыть наши поставки. Ему уже принадлежит шоссе, ведущее в город. Что будет, если он получит и гавань? Тот факт, что мы можем застать его врасплох, играет нам только на руку.

– Что ты хочешь от нас? – спрашивает Вульф спокойным тоном.

Если бы не тот блокнот, в котором Вульф подробно описывает слабые стороны Адских гончих и своего отца, а также дает советы по способам их использования, я бы подумал, что он полностью поглощен бандой, что ему уже промыли мозги. Но он настолько хороший актер, что я не вижу трещин в маске, которую он натянул на свое лицо.

– Я хочу, чтобы ты пошел туда и убил этого сукиного сына! – приказывает Цербер. – Сегодня же! Прежде чем у него появится шанс сбежать.

– Кто пойдет со мной? – кивая, спрашивает Вульф.

– Возьми Аполлона и еще пятерых парней. Я хочу, чтобы вы окружили здание и снесли его к чертовой матери, но не привлекали к этому внимание. – Цербер прищурился. – Ты понял, парень? Справишься?

Команда из семи человек.

– Конечно, – спокойно отвечает Вульф, и я тоже киваю.

Вульф отходит первым, а я, прежде чем уйти, еще раз смотрю на карту. Здание, на которое указывал нам Цербер, теперь отмечено черным крестиком. Такая метка означает, что это здание уже скоро сотрут с лица земли и от него останутся лишь руины.

Адские гончие, которым велели идти с Вульфом, встречают нас в оружейной. Если бы вы спросили у меня их имена, то шесть месяцев назад я бы ответил, что понятия не имею, как их зовут. Нас не было в Адских гончих пять лет. Этого времени было достаточно для того, чтобы Цербер набрал новых членов в банду, взамен тех, что умерли. Теперь я знаю и имена и личности. Знаю об их огромной ненависти к Титанам, хотя большинство из них точно так же ненавидели нас, когда мы вернулись в строй.

Цербер остался доволен тем, как зарекомендовал себя его сын, и теперь, злорадствуя, хвастается перед Маликом, в какого прекрасного лейтенанта превратился Вульф. А Малик, в свою очередь, просто качает головой, потому что в Вульфе есть что-то такое, что создает вокруг него хаос.

Хаос.

Мое сердце сжимается, когда я вспоминаю, что Джейс и моя сестра так называли Кору. Только недавно я обнаружил, что в греческой мифологии Персефона известна не только под своим именем, но и как Хаос. Персефона и Хаос были взаимосвязаны, а теперь с ними была связана и Кора.

Мы запасаемся оружием, а Вульф жестом приказывает двум парням взять бомбы, к передним частям которых прикреплены маленькие приемники, сконструированные таким образом, чтобы они включались при одном звонке на нужный номер. Звонок активирует… я точно не знаю что, и, если честно, я вообще не хочу ничего знать о бомбах.

– Готовы? – спрашивает Вульф.

– Да, сэр, – отвечают они.

Я закатываю глаза и слегка киваю. Я, черт возьми, уж точно не буду называть Вульфа сэром.

– Ладно, пойдем, убьем этого ублюдка, – выдыхает Вульф, скрывая смех.

Глава 3. Кора

Я смотрю в потолок, на котором светятся лампы в виде звезд. Конечно, вмонтировать их туда было фантастической идеей, но в темноте их цвет не похож на звездный. Он, скорее, ядовито-зеленый. А при дневном свете эти лампы выглядят как звезды, вылепленные из жевательной резинки. Но я отвлеклась. Дело не в том, как они выглядят, а в том, что они являются необходимым отвлекающим фактором. В полночь или чуть позже моя дверь приоткрывается, и я притворяюсь спящей. Луч фонарика скользит по моему лицу, на долю секунды ослепляя меня даже через закрытые веки, – а затем свет исчезает и дверь снова закрывается. После этого я откидываю одеяло и спускаю ноги с кровати, осторожно пересекаю темную комнату и подхожу к столу. Я делаю очередную пометку о прошедшем дне в своем блокноте, а затем одеваюсь и зашнуровываю кроссовки.

В мое окно кто-то стучит, и, когда я открываю его, мне улыбается Бен.

– Готова? – спрашивает он.

Кивнув, я вылезаю наружу. Бен касается руками моей талии, пытаясь помочь, но отпускает меня до того, как мои ноги касаются земли. Он часто так делает – избегает прикосновений, будто кто-то сейчас выйдет из тени и ударит его. Но я тоже не была открыта для чего-то подобного, хотя ко мне, черт возьми, никто не прикасался уже шесть месяцев. Бен замечал, как я вздрагиваю или отстраняюсь всякий раз, когда кто-то подходит ко мне слишком близко. И я не единственная здесь, кто так реагирует. Благо Бен хоть и не гений в чтении языка тела, но он хорошо оценивает ситуацию и обстановку.

– Готова? – снова повторяет он свой вопрос.

– Да, чем займемся? – Я знаю чем, но все равно решаюсь спросить, наверно, надеясь на другой ответ.

Бен ухмыляется и убегает в лес, а я, вздохнув, следую за ним трусцой. Сегодня ночью облака висят слишком низко, и луна едва проглядывает сквозь них. Поэтому моим глазам приходится привыкать к полумраку. Май в этом году выдался теплым, земля под моими ногами немного влажная от недавно прошедшего ливня, а в воздухе пахнет так, будто дождь вот-вот пойдет снова.

Вскоре я замечаю, как справа от нас редеет лес, и сквозь кроны деревьев виднеется почти спокойная водная гладь. Единственные звуки, нарушающие тишину леса, – наши шаги и плеск миниатюрных волн, потому что большие волны, приходящие с океана, обрушиваются лишь на противоположную сторону острова. Если сильно присмотреться, то можно различить вдалеке огни Изумрудной бухты. Сейчас мы слишком далеко от Стерлинг Фолса, но иногда я представляю себе, как корабли, проходящие мимо нашего острова, направляются к пристани в Саут-Фолсе, отчего у меня начинает болеть сердце. Я представляю, как плыву навстречу к гигантским кораблям, как меня поднимают на борт и забирают с собой, возвращая к ним.

Где бы они ни были.

Когда я в последний раз видела Джейса, он лежал в багажнике машины друга моих родителей, личность которого мне до сих пор неизвестна. Несмотря на то что он увез его с собой и должен был позаботиться о нем, – что бы это ни значило, – мое сердце подсказывает мне, что Джейс жив, и я отказываюсь верить в обратное. Мои родители привезли меня домой, но объявшая там меня клаустрофобия была настолько сильной, что я не захотела там оставаться. Стоило моим родителям отвлечься, я тут же пыталась выбраться из дома, но бежать было некуда. Меня окружали тупиковые улицы и открытые поля. Целую неделю я провела в слезах, убежденная, что Джейс мертв, а Аполлон и Вульф гниют в тюрьме. Я жила в страхе, что в любой день на пороге нашего дома появится Паркер, а потом…

Стресс, испытываемый мной, стал настолько сильным, что думаю, я просто сломалась изнутри. Вопреки ожиданиям моих родителей я не стала снова той послушной девочкой, какой они привыкли меня видеть, и просто не смогла вписаться в их жизнь. В совершенно незнакомых людях я видела Паркера, мне снились безумные сны о смерти, кровопролитии и змеях, но поскольку мои родители не знали, через что мне пришлось пройти – рассказывать им этого я, конечно же, не собиралась, – они совершенно не понимали моего поведения. Их друг также скрыл обстоятельства, из которых меня вытащил, и мои родители решили, что причиной моих изменений стали ребята, с которыми я жила. Они думали, что меня поимели, во всех смыслах этого слова, и поэтому отправили меня подальше.

Родители отослали меня на крошечный Райский островок, недалеко от Изумрудной бухты. Он состоял из двух частей. Первую посещали случайные туристы, на ней же проживали местные жители, коих было очень мало. На второй же половине острова располагалось что-то вроде лагеря. Некие люди, якобы имеющие благие намерения, основали его для помощи тем, кто пережил серьезную психологическую травму. Идея лагеря состояла в том, что приезжающие сюда уходят от обычной жизни и пытаются излечиться от своих травм в совершенно другой обстановке. Это своего рода перезагрузка для твоего мозга, однако с годами лагерь превратился во что-то большее. Его обитателей стали ограничивать всякими предписаниями и правилами. И нас отсюда не отпустят, пока не решат, что мы готовы… что бы это ни значило. Жители на другом конце маленького острова знают нас как детей из лагеря. Они стараются всячески избегать нас и запирают перед нами свои двери, будто мы представляем опасность.

В лагере, помимо групповых индивидуальных сеансов психотерапии, также учат всяким ремеслам, проводят компьютерные занятия для тех, кто учился в колледжах или школах и теперь вынужден был перейти на обучение онлайн. Также здесь дают курс по самообороне, который кажется мне ничтожным по сравнению с тем, что помогло мне выжить в Стерлинг Фолсе. Завтраки, обеды и ужины проходят в помещении, напоминающем кафетерий с круглыми столами и стульями, привинченными к полу. А их ночные проверки и комендантский час – это для меня будто новый вид удушья. Они считают, что в лагере все организовано таким образом, чтобы попытаться исцелить людей, но для меня этот лагерь – тюрьма. Я пришла сюда не по своей воле, а потому, что у меня не было выбора.

Через две недели с начала моего пребывания здесь, после особенно жесткого конфликта в кафетерии, я встретила Бена. Его история отличается от моей хотя бы тем, что он находится здесь по своей воле. Он хочет быть вдали от дома, и в этом заключается его травма, но я думаю, что ему просто больше некуда идти. Он может находиться либо здесь, либо там. Никакой золотой середины или мечтаний об отъезде отсюда.

Бен примерно на четыре года старше меня и, наверное, является ровесником ребят. Он ниже ростом, чем Джейс и Аполлон, но, возможно, примерно одного роста с Вульфом. У Бена короткие, темные волосы и вечно сердитые глаза. Однако он превосходит Вульфа в ширине плеч, если это вообще возможно. Мы не обмениваемся какими-то фактами из личной жизни и не знаем друг о друге ничего, кроме наших имен. Мне проще, когда не нужно думать или говорить о том дерьме, которое я натворила или причинила, – тогда я легко могу притвориться, что это был всего лишь сон. Если Бен не знает ничего обо мне, то мне не нужно беспокоиться о том, что он где-то случайно найдет статью о пожаре или тот пресс-релиз, на котором я стою рядом с мэром и Цербером.

Десять месяцев назад за мной гнались по такому же лесу. Бежавшая по нему босиком, тогда я была в ужасе, а сейчас я ничего не боюсь. Я набираю скорость и догоняю Бена.

– Вот ты где, Кей. – Он смотрит на меня через плечо и смеется.

Кей. Так назвал меня друг моих родителей. Еще одна загадка, которую мне придется разгадать позже. Я не стала запрещать Бену так называть меня, хотя это имя мне не очень нравится. Я просто позволила ему эту вольность, дабы напомнить себе, что не собираюсь торчать тут вечность.

Во время бега я чувствую, как горят мои легкие, и мне нравится это ощущение. После скучного дня, состоящего из терапевтов, пытающихся выведать у меня мои секреты и эмоции, и после занятий, к которым я относилась с безразличием, мне нужен был прилив адреналина.

Мы начинаем сбавлять скорость и переходить на легкий шаг, когда подбегаем к окраине маленького городка и к другой стороне главной улицы, на которой находятся сдаваемые в аренду дома. Жилища местных жителей на этой стороне острова располагаются то тут, то там, но не слишком близко к домам для аренды, чтобы не отпугнуть туристов. Я так же, как и Бен, держусь в тени, пока мы идем к кирпичному зданию, в котором находится библиотека. У Бена есть ключик-барашек, который подходит к большинству здешних дверей. Он использует его, и дверь в подвал беззвучно распахивается.

Когда мы спускаемся в темноту, он идет передо мной, потому что мне все еще не нравятся подвалы. Бен не дает мне обдумать эту мысль и почти без предупреждения бросается на меня, оставляя в моем распоряжении лишь долю секунды, чтобы успеть отбить его нападение. Услышав его тихий вздох, я понимаю, что он собирается сделать, поэтому наклоняюсь, не желая оказаться в его хватке. Она слишком сильно напоминает мне Джейса, который по-медвежьи хватал меня сзади, отчего я не могла вырваться. Я должна быть готова к атаке Бена, потому что он так же, как и я, не видит ничего вокруг и ориентируется только на мои шаги на лестнице.

Подвал оказался пуст, но за ним следовало еще одно помещение, в котором хранились хоть и важные книги, но нам ненужные. Все интересное, что есть в этой библиотеке, уже выставлено для читателей на первом этаже.

Успокаивая себя, я затихаю и быстро моргаю в темноте, ожидая, пока мои глаза привыкнут к ней настолько, чтобы я смогла разглядеть фигуру Бена, но он не дает мне сосредоточиться и снова бросается на меня. Каким-то образом он знает, где я нахожусь, из-за чего, будучи не готовой к удару, мне остается лишь принять его. Он попадает своей мягкой ладонью прямо в мою челюсть, слегка отбрасывая меня назад; вмиг у меня перехватывает дыхание.

– Сосредоточься! – призывает он, когда я начинаю размахивать руками. – Ты не всегда будешь видеть приближение своего противника, но ты должна знать саму себя.

Я действительно знаю себя и знаю, что стала сильнее, чем когда-либо прежде. Также я знаю, что, прежде чем попасть в этот лагерь, Бен был бойцом, и теперь я пытаюсь впитать всю полезную информацию, которую могу почерпнуть от него.

В моем сознании всплывает образ Гестии. Я вспоминаю, как она в белых одеждах противостояла парню, который был выше и сильнее ее, а затем вижу перед собой Артемиду и Никс. Эти девушки умеют драться, и Бен знает, как я хочу научиться тому же. Без лишних просьб с моей стороны мы стали тренироваться, и с тех пор как он начал учить меня не основам самообороны, а выживанию, прошло уже пять месяцев. На занятиях по самообороне в лагере я узнала, как нужно наносить удары и убегать, но дело вот в чем – бывают моменты, когда ты не можешь убежать от большой плохой твари, которая пытается тебя убить, поэтому остается лишь победить ее.

Я наношу удар, попадая в цель, но Бен не вздрагивает от моей безжалостности, а улыбается и подстрекает меня к дальнейшим действиям, раздувая пламя, которое поддерживает во мне жизнь. По правде говоря, если бы не его помощь, я бы уже давно покончила с собой.

Привыкнув к темноте, я мельком вижу Бена, который проходит мимо одного из окон, отступая в сторону. Его силуэт для меня по-прежнему не больше чем тень, а я каким-то образом выделяюсь для него в этом полумраке, как маяк. Но я решаю воспользоваться представившимся мне шансом.

Я наношу удар и задеваю костяшками пальцев его лицо, к моему удивлению застав его врасплох.

– Подходи и отходи, – говорит он, перемещаясь в сторону. – Подходи, атакуй, отходи, защищай себя.

Он наносит удар мне в живот, и я хриплю, отшатываясь назад.

– Не оставляй себя беззащитной.

Теперь, когда увидела его в полутьме, я не могу перестать видеть их образы. Следя за его движениями, я поворачиваюсь и слышу, как Джейс шепчет мне на ухо приказ сосредоточиться, Вульф стоит рядом, указывая на слабые места Бена, а Аполлон подбадривает меня, играясь с рукоятью и острием своего ножа.

Я хочу быть с ними так сильно, что это расстояние причиняет мне боль, но я не могу вернуться. Я застряла на этом острове и чертовски зла из-за этого.

Я бросаюсь на Бена с яростью, которую он не ожидает, и мы оба падаем. Он позволяет мне дважды ударить его по лицу, и каждый из этих ударов пронзает мои руки болью. Затем он отшвыривает меня от себя, и я тяжело приземляюсь на спину, чувствуя, как это падение вышибло воздух из моих легких. Я открываю и закрываю рот, пытаясь сделать вдох, и, когда у меня это наконец получается, приток кислорода еще больше начинает сводить меня с ума.

– Уже лучше. – Бен помогает мне подняться на ноги. – Но прибереги свой гнев для настоящей битвы, а сейчас нам нужно приложить к твоей челюсти лед.

– И к твоей тоже.

– Не так уж и сильно ты меня ударила. – Губы Бена искривляются в ухмылке.

Я пожимаю плечами и похлопываю по мягким перчаткам, которые он надевает, когда мы занимаемся спаррингом.

– Ты тоже.

– Ты не предвидела моего удара.

Бен затевает наши тренировки в самое неподходящее время, когда я нахожусь на грани срыва или уже наполовину вышла из себя, как будто он точно знает, как далеко может меня завести, и все время отодвигает эту границу.

Мы выходим из библиотеки, и я молча смотрю, как Бен закрывает за нами дверь.

Внезапно я вижу, как на другой стороне улицы движется чей-то силуэт. Он выходит из тени на свет, и я понимаю, что знаю его. Страх тут же захлестывает меня.

Глава 4. Вульф

Аполлон стоит за моим плечом с непроницаемым выражением на лице. Мы смотрим на Адских гончих, которых выделил нам мой отец, и я понимаю, что не могу и не буду рисковать их жизнями. Конечно, они не совсем невинны, но они не просили о том, чтобы их втянули в эту войну. Я почти могу представить на их месте нас. Мой отец всегда умел задурить голову новоприбывшим всякой идеологической фигней.

– Оставайтесь здесь, – приказываю я им. – Дайте нам пять минут и, если к тому времени мы не выйдем, – сваливайте. Аполлон, за мной.

Парни кивают, и один из них устанавливает таймер на своем телефоне на пять минут. Так как лишняя осторожность не помешает, особенно с идиотами, которые были назначены ответственными за взрыв здания, я тоже устанавливаю свой таймер, но на четыре минуты. После этого под одобрительный свист моего лучшего друга мы проходим через улицу.

Склад, в который мы направляемся, до боли мне знаком, о чем совершенно точно не знают ни мой отец, ни Адские гончие. Несколько месяцев назад мы с Корой приезжали сюда, потому что этот склад принадлежал нам. Но, похоже, теперь он был взломан и разграблен. Тротуар перед складом усеян битым стеклом, а одна из дверей сорвана с петель, но кто-то потрудился закрыть образовавшуюся дыру фанерой.

– На кой Кроносу сдался этот склад? – спрашивает Аполлон, и я приподнимаю плечи в немом вопросе.

– Не имею ни малейшего понятия, но, возможно, потому, что этим складом никто не пользовался несколько месяцев.

С тех пор как Цербер затащил нас обратно в ад, у нас не было возможности пользоваться им, но мы успели очистить его от наших вещей.

Под словом «ад» я имею в виду, что Цербер вернул нас обратно в строй Адских гончих, но для меня это одно и то же.

Под ворчание Аполлона я перепрыгиваю через разбитое окно и приседаю, легко приземлившись на бетонный пол. Мгновение спустя Аполлон тоже оказывается внутри, и я касаюсь его руки, показывая, чтобы он шел в противоположном направлении. Мы устанавливаем бомбы так, чтобы при взрыве цепная реакция обрушила все здание. Когда я пробираюсь сквозь стеллажи, у меня возникает серьезное чувство дежавю. Раньше в этом месте мы занимались отлаженным бизнесом. Это был способ удерживать банды от вражды, ведь мы могли закрыть поставки в город лишь одним щелчком пальцев. Но посмотрите на город сейчас. На могиле нашего бизнеса возник новый, город практически закрыли, а поставка в него чего-либо стала контрабандой. Продолжая двигаться вперед, я качаю головой, размышляя над нашей глупостью. Нам не следовало пытаться контролировать весь город. Мы самоуверенно считали, что держим в кулаке целых две банды, и неудивительно, что все так быстро развалилось.

Когда мы заканчиваем устанавливать бомбы, меня находит Аполлон.

– Мы должны были застать его здесь, – говорит он себе под нос.

Я смотрю на свои часы. Скорее всего, дозорные, которых мы оставили снаружи, не станут взрывать здание, пока мы не вернемся, – если только у них нет другого приказа, о котором мне ничего не известно. Да и в любом случае Аполлон прав.

– Офис, – указываю я подбородком в сторону кабинета.

Аполлон кивает и идет к офису, а я достаю свой пистолет. Возможно, проще всего было бы просто снести все здание, но я предпочту удостовериться в том, что Кронос умрет. Кроме того, разве может что-то подарить мне большее удовлетворение, чем удивление на лице Кроноса перед тем, как я нажму на курок?

Аполлон берется за ручку двери, ведущую в офис, и медленно поворачивает ее. Когда дверь открывается внутрь, он достает пистолет и делает два быстрых шага вперед. Темнота почти поглощает его силуэт, и все, что я могу видеть, – это его застывшую спину. Я включаю фонарик, свет которого освещает затылок моего друга и… чужой пистолет, прижатый к его виску.

Дерьмо.

– Нажмешь на курок, и ты покойник, – рычу я. – Но, если посмотреть правде в глаза, ты покойник в любом случае.

Плечи Аполлона напрягаются, и он поднимает руки вверх, на пальцах одной из которых болтается пистолет.

Проклятая дверь мешает мне выстрелить, поэтому я быстро делаю шаг вперед, включая свет и открывая дверь до конца.

– Срань господня, – шепчу я, когда дверь ударяется о стену, а на меня смотрит Джейс, все еще держа гребаный пистолет у головы Аполлона.

Аполлон поворачивается, чтобы посмотреть, кто вызвал такую реакцию, – и выражение его лица говорит само за себя.

Пошел ты к черту, и слава богу, что ты жив.

Я испытываю такие же эмоции: радуюсь, что Джейс жив, и злюсь на него за то, что он пропал так надолго.

Аполлон кидает пистолет в сторону и бросается вперед, чтобы обнять Джейса.

– Ах ты, ублюдок, – шепчет Аполлон, хлопая его по спине. – Мы думали, ты мертв.

Джейсу требуется минута, чтобы прийти в себя. Кажется, он ошеломлен не меньше нашего. В конце концов он обнимает Аполлона в ответ, а затем, когда они расходятся, он наконец встречается взглядом со мной. Я не знаю, что мне ему сказать. В последний раз, когда мы виделись, Аполлона накачали наркотиками, а между нами с Джейсом произошла ссора, о которой я так и не рассказал Аполлону. Ему не нужно было об этом знать, да и все это теперь не имело никакого значения.

Мой телефон издает звуковой сигнал, когда на него приходит сообщение от дозорного, спрашивающего, какого черта мы так долго возимся.

– Нам пора, – говорю я, протягивая руку Аполлону. – Здание вот-вот рухнет.

Джейс без вопросов хватает свою сумку и запихивает в нее какие-то вещи, после чего мы вместе бежим к одному из окон. Я отвожу взгляд, когда Аполлон разбивает стекло, очищает раму от осколков и выпрыгивает первым. Следуя за ним, мы тихо выскакиваем в переулок. Я подталкиваю в спину Аполлона, а затем Джейса, и мы проходим через другой дверной проем в еще один склад. Этот склад все еще работает, но, не обращая внимания на технику и товар вокруг нас, продолжаем идти вперед. Мы едва успеваем преодолеть пятьдесят фунтов, прежде чем взрываются бомбы. Ублюдки снаружи взорвали их, не дожидаясь, пока мы доберемся до безопасного места. Возможно, это был приказ, о котором я не знал. Взрыв, похожий на землетрясение, сотрясает стены и землю, сбивая нас с ног, и мы летим вперед. Сверху на нас падают обломки стропил и пыль.

Поднявшись первым, Джейс цепляется пальцами за ворот моей рубашки и тащит меня вверх, словно новорожденного котенка.

Этого мне еще не хватало.

– Твой отец послал тебя убить меня? – спрашивает он, ставя меня на ноги и заглядывая в мое лицо.

– Он сказал нам, что это будет Кронос.

– Правда? – спрашивает Аполлон, поднимаясь с пола. – Вообще-то он не называл имени.

– Ты что, издеваешься надо мной? – Я разворачиваюсь в его сторону как раз в тот момент, когда звонит мой телефон.

Достав его из кармана, я отвечаю на звонок.

– Босс, где вы? Здание рушится, а мы не видели, чтобы вы выходили, – говорит один из Адских гончих. – Вы сказали, чтоб мы сваливали…

– Мы в порядке, – отвечаю я, проглатывая свое раздражение. – Встретимся в двух кварталах к северу. Ждите нас у машины. – Я кладу трубку и снова поворачиваюсь к Джейсу: – Если у тебя есть какие-нибудь блестящие идеи, как нам выпутаться из этой ситуации, я внимательно тебя слушаю.

Но Джейс лишь качает в ответ головой.

– Все мои попытки были напрасны, меня никто не услышал.

– Это к кому же ты обращался? – прищуривается Аполлон.

– К мэру, к шерифу, к любому, кто имеет хотя бы какое-то влияние, – вздыхает Джейс. – По сути, я стал чем-то вроде народного мстителя. В эту войну втянуто слишком много гражданских, и я делаю все, что могу… оставаясь вне поля зрения банд, я пытаюсь подорвать их работу.

Я не сомневался, что он успешно справлялся со своей задачей, однако, что бы он ни делал – этого явно было недостаточно. Одна из самых популярных колонок в газете в наши дни – колонка некрологов. Но истинный ход событий оставался вне заголовка газет. Город был закрыт для посетителей, потому что если о происходящем узнают они, то узнают все.

– Нужно идти, – говорю я, отступая на несколько шагов. – Продолжай в том же духе и если сможешь, то вытащи нас отсюда.

– Подожди, – поднимает руки Аполлон. – Черт, приятно наконец-то иметь возможность сказать это вслух вам обоим. Джейс, найди Артемиду. Она знает, где Кора.

Мы с Джейсом одновременно поворачиваем головы и, смотря на своего лучшего друга, я думаю, когда же, черт возьми, он собирался поделиться этой информацией со мной? Но тут меня осеняет, что это, возможно, могло и не произойти. Артемида должна была доставить мне маленький блокнот с нашей перепиской с Аполлоном где-то на этой неделе, если, конечно, она успела увидеться с ним до начала дурацкой миссии. Мы втроем пытались составить график передачи блокнота, но все по-прежнему было слишком непредсказуемо.

– Где может быть Тэм? – спрашивает Джейс.

– Я не интересовался, где она ночует, – усмехается Аполлон. – И не стал выпытывать больше никакой информации о Коре, на случай если наш разговор подслушивали. Попробуй найти Антонио.

Аполлон говорил о шеф-поваре, который работал в клубе Тэм «Лук и стрелы» и в ресторане Джейса, названного в честь этого итальянца. Мы наняли этого честного и внимательного человека, потому что никто не догадается, что невысокий пожилой мужчина, регулярно бормочущий себе под нос что-то по-итальянски, собирает для нас информацию. У него есть жена и трое детей, и он не может позволить себе сказать лишнего и привлечь внимание, но вот слушать, что говорят вокруг, он мог без проблем. Антонио находился одной ногой в нашем подземном мире, а другой на свету, поэтому он нам так нравился.

– Я найду ее, – обещает Джейс. – Я верну Кору.

Я не обращаю внимания на его слова, потому что не знаю, будет ли ей лучше с нами, а не там, где она находится сейчас. Я не знаю, захочет ли она приезжать, ведь прошло шесть месяцев, и если она до сих пор избегала нас, то на это у нее были веские причины.

Думаю, ад замерзнет прежде, чем Кора вернется в Стерлинг Фолс.

Глава 5. Кора

Заметив, что мы не одни, Бен хватает меня за руку и пытается утащить за собой, но уже слишком поздно. Я вижу лишь человека, стоящего на другой стороне улицы, и мчусь туда, пока не оказываюсь прямо перед Никс. Но и этого мне недостаточно. Обхватив Никс за плечи, я притягиваю ее к себе, и она тихонько смеется, крепко обнимая меня в ответ.

– Что-то случилось? – спрашиваю я у нее на ухо. Несмотря на то что я счастлива видеть Никс, страх, сжимающий мою грудь, не отступит, пока не узнаю причину ее появления. – Они в порядке? Живы?

Никс слегка отступает назад, опуская голову вниз.

– Они живы, – наконец отвечает она. – По крайней мере, Вульф и Аполлон.

– А Джейс?

– Ты кто? – Бен подходит ближе и останавливается в нескольких футах от нас, засунув руки в карманы.

Должно быть, на моем лице Никс видит вину, потому что фыркает. Выражение ее лица беззаботно, но настороженно. На ней черная рубашка с длинными рукавами и черные брюки карго. Из-под воротника рубашки видны ее многочисленные татуировки, волосы заплетены в две косы, а на лице темный макияж. Именно такой я ее и запомнила.

– Никс, – представляется она.

– О, мы используем вымышленные имена? – кивает Бен. – Тогда ты можешь называть меня Хироном.

Я вздрагиваю, а Никс издает хриплый смешок, сразу понимая, к чему он клонит.

– О, мой друг, твоих двух ног маловато, чтобы быть им, даже если ты чему-то обучаешь Кору.

Хирон. Кентавр из греческой мифологии. И если я не ошибаюсь, то именно у него проходили обучение многие знаменитые герои. И откуда Бен знает о таком?

Я прищуриваюсь, глядя на Бена, и впервые задаюсь вопросом: не следовало ли мне больше интересоваться его личностью? Или, например, его прошлым и причинами, почему он оказался здесь? Прошло уже пять месяцев, а наши разговоры всегда сводились к мелким, ничего не значившим вещам.

– Возможно, ты просто не можешь их разглядеть? – улыбается Бен и кивает в сторону леса. – Если мы хотим продолжить разговор, нужно скрыться из виду.

Никс смотрит на парня, но не протестует, поэтому я беру ее под руку и иду к тропинке, по которой мы не так давно бежали в город. Как только мы скрываемся в тенях деревьев, она останавливается.

– Что происходит? – спрашивает она меня. – Что это за место?

Я не знаю, как ответить ей так, чтобы она не разозлилась.

– Они считают, что их миссия состоит в том, чтобы помогать травмированным людям, – отвечает за меня Бен.

– Чего? – хмурится Никс. – Но…

– Но все немного сложнее, – пожимает плечами Бен. – Никто не знает, работает ли на самом деле эта программа, и, вероятно, Кора должна была уехать отсюда еще несколько месяцев назад, но что-то или кто-то удерживает ее здесь. В соответствии с программой ее уже должны были отпустить, но они этого не сделали.

Ну да, именно от этой правды я пряталась.

– Расскажи мне о том, что происходит в Стерлинг Фолсе на самом деле. – Я поворачиваюсь к Никс лицом.

– Послушай, там все не очень хорошо. – Она берет меня за руки, и Бен наклоняет голову, слушая наш разговор. – Титаны напали на клуб Адских гончих… – начинает рассказывать она, и я резко киваю.

– Я знаю. Я была там, когда они взорвали передний зал.

Последние шесть месяцев я провела в раздумьях, пытаясь понять, не пропустили ли мы какого-то знака? Возможно, прежде чем напасть на клуб, Кронос размахивал большим красным флагом прямо перед нашими носами?

– В Стерлинг Фолсе у моих родителей есть друг. Это он спас меня и забрал Джейса с собой, заставив его лечь в багажник… – рассказываю я, каким-то образом еще продолжая нормально дышать. – Мои родители велели своему другу позаботиться о Джейсе, будто он был какой-то проблемой.

Как только Никс начинает хмуриться, мое сердце замирает.

– Боже! Ты что, не видела его? Что с ним? Я думала…

Я не знаю, о чем я думала. Что он мертв или нашел способ выпутаться? Или что позаботиться о нем означает освободить, а не то, что происходило в наихудшем сценарии в моей голове.

– Не знаю, – качает головой Никс. – Я не видела его и ничего о нем не слышала, хотя мы пытались его искать.

– Мы? – спрашивает Бен, и Никс сужает глаза.

– Где Святой? – Я сильнее сжимаю ее руки, привлекая внимание, и меня охватывает тревога, когда она делает прерывистый вдох, будто бы собирается сказать или предположить что-то плохое.

– Он у Титанов, – отвечает она. – Я не знаю где. Они схватили его в самом начале войны, когда бои были в самом разгаре и по городу текли реки крови. Кора, я не знаю, когда это произошло и как им удалось его схватить. – Последние слова Никс почти шепчет. – Мы пытались разыскать вас. Тебя, его, Джейса. Это был кошмар.

Боже. Святой стал пленником? Судя по тому, как Кронос обращался со мной, я не могу представить, что они делают с тем, кто открыто поддерживает Джейса, Вульфа и Аполлона. А Джейс? Куда он делся?

– Возможно, я смогу помочь вам с этим, – говорит Бен. – Я имею в виду Святого. Если вы хотите его вернуть.

От удивления я открываю рот, и мы обе поворачиваемся к Бену.

– Разве я не упоминал? – спрашивает он, снимая нашивку с рукава своей рубашки. – Я вырос с Титанами.

В Никс мгновенно вспыхивает ярость, и она прячет меня за собой.

– Тебя послал Кронос? – шипит она. – Он пытается добраться до Коры?

– Стоп, стоп! – Бен поднимает руки. – Я попал сюда задолго до появления Коры и планировал остаться здесь после ее отъезда. Ты знаешь, каково это, расти среди Титанов? В этой банде творится полный беспредел. Все ее члены сумасшедшие ублюдки, и я рад, что смог выбраться.

– Когда это было? – спрашивает Никс.

Я выхожу из-за спины Никс и пристально смотрю на нее, пытаясь успокоить.

– У него было предостаточно возможностей сделать все, о чем бы ты сейчас ни подумала: увезти меня обратно к Кроносу или убить, – но мы здесь уже почти шесть месяцев, и он помогает мне гораздо больше, чем люди, отвечающие за эту программу.

– Я просто должна поверить… – усмехается она.

– Он ничего обо мне не знает. Так ты хочешь вернуть Святого или нет?

Когда Никс подходит к Бену, я отмечаю их одинаковый рост, но разное телосложение – парень все же мускулистее. Хотя все это не играет никакой роли, потому что я видела, как Никс сталкивалась с более крупными мужчинами и выходила из боя победительницей.

Но, вероятно, в этом и есть загвоздка. Бен умеет драться, и, скорее всего, за этим скрывается травма, которая привела его сюда. Если раньше мне было немного любопытно, как он жил до Райского острова, то теперь это любопытство разгорается с новой силой, и я хочу узнать, как он оказался среди Титанов и как протекала его жизнь вместе с ними.

Но помимо всего этого я отчаянно хочу вернуться в Стерлинг Фолс.

– А где Вульф и Аполлон?

– Вернулись к Адским гончим, – морщится Никс, и я в очередной раз открываю рот от удивления.

– Прости?

– Либо так, либо тюрьма, – бормочет она.

– Как ты нашла Кору? – спрашивает Бен, косясь в сторону нашего лагеря. – Это место не очень известно.

– Тебя нашла Артемида, – говорит Никс, слегка улыбаясь, пока мы следуем по тропинке.

– Ты мне правда не доверяешь, да? – закатывает глаза Бен.

– Это ее настоящее имя, – хмурится Никс. – Так вот, Артемида выследила тебя через твоих родителей. Они недавно тебе звонили или что-то в этом роде.

– Э-э-э… они прислали мне письмо.

Письмо, по которому я пробежалась глазами и выбросила в мусорное ведро.

– Она была настроена решительно и связалась с кем-то с острова, кто подтвердил то, что ты находишься здесь, а потом рассказала об этом мне и Аполлону.

– Она общалась с ним? – Я оживляюсь, услышав эту новость.

Не понимая, о чем мы говорим, Бен, громко дыша, идет впереди нас, и, честно говоря, я не уверена, как отношусь к тому, что он слышит наш разговор. Так как мое доверие колеблется, я приближаюсь к Никс вплотную и понижаю голос.

– Я наняла корабль, – говорит она. – Но, Кора, ты должна понимать, что Стерлинг Фолс уже не тот город, которым он был раньше. Я просто хочу, чтобы ты была готова к тому, что, когда мы вернемся, этот город будет разительно отличаться от того, из которого ты уезжала.

– Я понимаю, но случилось вот что. – Я медленно киваю и заглядываю в глаза Никс. – Я не собиралась уезжать. Меня вывезли оттуда брыкающуюся и кричащую.

– Я знаю, что ты бы не уехала, если бы тебя не заставили. – Никс сжимает мою руку.

Тем временем мы подходим к опушке леса. Здание общежития и мое открытое окно находятся совсем недалеко отсюда, но Бен останавливается и прячется в тени, наблюдая за нами обоими.

– Ты доверяешь ей? – спрашивает он, смотря то на Никс, то на меня.

– Я доверю ей свою жизнь, – отвечаю я, ведь раз ребята доверяют ей и Святому, то и я тоже. – Каков план?

– Собирай сумку, – говорит Бен. – Никс останется с тобой, а мне нужно кое-что забрать из своей комнаты. Я вернусь сюда минут через десять.

Я киваю, и Бен заходит за угол здания.

Не обращая внимания на бормочущую себе под нос Никс, я спешу к своей комнате, и, последовав за мной, она подталкивает меня, когда я перелезаю через окно.

– Твоя комната похожа на чулан для метел, – шепчет она, оказавшись в комнате. В ответ на замечание я рассматриваю маленькую комнату, мысленно соглашаясь с ней.

– Я проводила здесь не так уж много времени.

Зачем я оправдываюсь?

Я поднимаю с пола пластиковую крышку, бумагу и салфетку, после чего выкидываю их в мусор. Сумки, которые я привезла с собой, находятся в другом месте под замком. Вероятно, это делается для того, чтобы попытаться свести к минимуму вероятность побега из этого места. Никс смотрит на то, как я, подняв с пола пакет, бросаю в него одежду и туалетные принадлежности. Закончив, я заглядываю в него и понимаю, что он не заполнен даже наполовину.

– Готова? – спрашиваю я, выпрямляясь.

Никс вздрагивает, а затем кивает. Она вылезает из окна первой, я же выпрыгиваю вслед за ней, легко приземляясь на траву. Мы добегаем до леса, где я прислоняюсь к дереву, сбросив с плеча свой импровизированный рюкзак. Я осматриваю костяшки пальцев, которые саднили после подвальной драки с Бенджамином; щека тоже все еще болит. Не думаю, что он хотел ударить меня так сильно, да еще и в мягкой перчатке, но какая бы нежная она ни была на ощупь, наутро после нее могут появиться синяки.

– Чему он тебя учил? – спрашивает Никс.

Она стоит напротив меня, прислонившись к дереву и засунув руки в карманы.

– Драться, – отвечаю я. – Наша тренировка лучше, чем любительские занятия по самообороне, которыми может похвастаться программа.

– Чему-нибудь еще?

– Терпению. Это еще одна вещь, которая с самого начала не была моим коньком.

– Мало кому удается проявлять терпение.

– А еще я учил ее стрелять, – раздается голос Бенджамина, который словно материализуется из темноты.

От того, как бесшумно он двигается, мне становится жутко.

Сейчас он одет в темные одежды, соответствующие Никс, а за его плечом висит черная сумка. Он протягивает ее мне, и только через секунду я понимаю, что, должно быть, он достал ее из кладовки, потому что на ней прикреплена бирка с моим именем, сделанная из хлипкого кусочка картона. Я забираю у Бена свою сумку и, быстро запихнув в нее пакет, застегиваю молнию.

– Как ты научился стрелять? – Никс по-прежнему искоса поглядывает на Бена.

Действительно, как?

Когда он в первый раз вручил мне пистолет с незнакомым цилиндрическим предметом, привинченным к дулу, я не знала что делать и как реагировать. На интуитивном уровне я знала, как нужно стрелять, ведь нажимала на спусковой крючок раньше, но в этот раз что-то в моем сознании дало сбой, и я не смогла спустить курок. Возможно, из-за Адского пса, которого я убила, или из-за всех событий, которые последовали за этим. Но Бен объяснил мне, что нужно делать. Рассказал, что из-за глушителя звук не пропадает полностью, но эта штука позволит мне стрелять, не привлекая лишнего внимания. Также Бен рассказал, в какие места нужно стрелять, если я не хочу никого убивать, а потом мы начали наши тренировки, и я впитывала всю информацию как губка. Прожив с Джейсом, Вульфом и Аполлоном, я узнала, как важно уметь пользоваться оружием.

У меня снова сжимается грудь. Если Вульф и Аполлон сейчас с Цербером, значит, они живы, а вот Джейс… Он пропал или просто прячется?

– Готова? – спрашивает Никс, проверяя свои часы и вопросительно поднимая брови.

– Готова настолько, насколько это вообще возможно, – отвечаю я.

Стерлинг Фолс, жди нас.

Глава 6. Святой

Над моей головой мерцает свет, а тяжелые шаги предшествуют скрежету открывающейся ржавой металлической двери. Я распахиваю глаза настолько широко, насколько это возможно, хотя они больше похожи на щелки, и переворачиваюсь на бок.

Петли скрипят, когда дверь врезается в стену. Следом в маленькую комнату входят два Титана. Я моргаю, пытаясь сфокусироваться, но безуспешно. Я вижу лишь то, как кто-то заходит в комнату, а затем на уровне глаз возникают туфли. Они сделаны из отполированной змеиной кожи и украшены маленькими темно-зелеными, почти черными, кисточками в виде песочных часов. Поднимая голову, я сначала замечаю его угольно-серые брюки, затем жилет и белую рубашку с наплечной кобурой, подходящей цветом к его ботинкам. И наконец я смотрю ему прямо в лицо.

Кронос.

– Пришел с новыми вопросами? – Я издаю смешок, похожий на хрип, от которого у меня болят ребра.

Я сижу в металлических наручниках, длинная цепь которых переброшена через потолочную балку. Один из Титанов дергает за эту цепь, и она с грохотом поднимается, отчего я снова оказываюсь повешенным. Мои плечи ломит от боли, а тело раскачивается, пока я не подтягиваю под себя колени. Но Титаны продолжают тянуть цепь до тех пор, пока мои руки не оказываются вытянутыми над головой, и мой вес не отрывается от пола, который я могу почувствовать лишь кончиками пальцев ног.

– Скажи мне, где, по-твоему, прячется Джейс Кинг?

Я откидываю голову назад, чувствуя, как ноют плечи, но не открываю своего стиснутого рта.

– Вот в чем дело. – Кронос наклоняется ко мне и смотрит так, будто я соучастник какого-то заговора. – В Саут-Фолсе обрушилось здание. Склад. И я не думаю, что Цербер настолько глуп, что посчитал, будто я буду прятаться так близко к их территории. А как думаешь ты?

Черт, это был склад, принадлежавший ребятам?

Но я не знаю, мог ли прятаться на этом складе Джейс. Я слишком долго находился вне игры, пока Титаны снова и снова проверяли мою лояльность по отношению к ребятам. Но сейчас в комнату зашел человек, который сможет меня сломить.

Кронос оглядывается и подает какой-то знак парню, стоящему позади него, и Титан выходит из комнаты. Дверь закрывается, запирая нас с Кроносом вместе.

Я сглатываю, когда он протягивает руку и прижимает палец к моей груди, по центру которой находится уродливое воспаленное клеймо. Боль от нажатия на него отдается даже в пальцах ног, что возвращает меня в сознание.

– Где скрывается Джейс Кинг? – Кронос смеется над моим сдавленным от боли стоном и впивается ногтем в свежий ожог. – Следующим моим шагом будет выжечь еще одну твою татуировку. Жаль, ведь они довольно замысловатые. И мне интересно, будет ли твоя девушка по-прежнему любить тебя, если твое тело немного подпортят? Или она это переживет?

Он сильнее давит на клеймо, и боль на мгновение ослепляет меня; мои глаза закатываются.

Чем дольше длятся пытки, тем яснее я вижу со стороны момент, как попал сюда, – и мне жаль, что я не могу этого изменить. В течение целого месяца после начала войны Адских гончих и Титанов мы с Никс скрывались, но однажды ночью Титаны нашли меня и взяли в плен. Несмотря на то что Кронос навещает меня не так уж и часто, охранники, приставленные ко мне, регулярно избивают меня за непослушание, а, кроме этих самодовольных ублюдков, я не видел никого другого уже несколько дней… или недель, или месяцев.

Иногда мне задавали разные вопросы: о планировке Олимпа, о бизнесе ребят, который Джейс, Вульф и Аполлон вели за пределами своего драгоценного бойцовского клуба, и, конечно же, о том, где они хранили деньги. Особенно их интересовало то, чем вне Олимпа занимался Джейс и каких людей он считал для себя важными.

С моих губ не слетело ни одного секрета, и я дорого заплатил за это.

В моей камере, за исключением флуоресцентной лампы, нет другого источника света. Лампа каждый день мерцает у меня над головой, издавая жужжание. Этот звук напоминает громкую, несносную и раздражающую муху, летящую навстречу моей смерти. Но этот свет зажигается, только когда появляется необходимость зайти в мою камеру, а в другое время я нахожусь в темноте, и единственный свет, который проникает внутрь, льется из-под металлической двери, до которой я не могу дотянуться.

Иногда он напоминает Никс…

Неожиданно для самого себя я бросаюсь вперед и ударяюсь лбом о переносицу Кроноса, на мгновение теряя зрение. Несколько секунд комната перед моими глазами расплывается, и я вижу яркие, белые пятна. Я откидываюсь на цепь и разворачиваюсь на ней, теряя опору под пальцами ног.

Кронос отшатывается в сторону, держась за лицо. Мне удается снова остановить движение цепи и спокойно посмотреть на то, как он трогает свой теперь заметно искривленный нос, из ноздри которого вытекает кровь.

– Ты заплатишь за это! – рычит он, и вдалеке разносится грохот.

Стены дрожат, осыпая нас пылью, но внезапно один из Титанов открывает дверь.

– Сэр, – обращается он к Кроносу, но, увидев его лицо, входит внутрь. – Вы в…

– Проверь что случилось, – кричит Кронос, плюясь слюной и кровью. – И оставь меня, черт возьми, в покое.

Дверь закрывается и, подойдя к концу цепи, закрепленной на стене, Кронос натягивает ее еще сильнее, из-за чего даже мои пальцы отрываются от пола. Кандалы на моих лодыжках натягивают цепь, прикрученную к полу, не давая мне раскачиваться. Я получил их после того, как попал ногой в пах одного из приходящих сюда придурков.

Кронос хитро смотрит на меня, после чего достает из кармана нож и раскрывает его одной рукой.

– Мне это понравится больше, чем тебе.

Я встречаю его взгляд и понимаю, что не могу попросить о том, чтобы он избавил меня от страданий. Я хочу слишком многого, но если мне повезет, то сегодняшний день закончится моей смертью. Я ему бесполезен, а если он упомянул Никс, это значит, что она все еще жива, если только Цербер не поймал и ее. Мне хотелось бы увидеться с ней в последний раз, извиниться или поцеловать, заняться с ней любовью. Эта девушка пленила мою душу, поэтому я боюсь не умереть, а оставить ее одну.

Кронос подходит ближе. Мне кажется, его ярость приняла новые обороты.

– Не волнуйся, – говорит он, поглаживая меня по щеке. – Ты встретишься со своей девушкой в аду.

Я должен был это предвидеть. Лезвие и конец моей жизни.

Кронос выставляет вперед кулак и вонзает лезвие в мой торс, прямо между ребер.

Боль, какую я еще никогда не испытывал, захлестывает меня, и на этот раз я выпускаю ее наружу вместе с криком, в ответ на который Кронос смеется. Моя кровь заливает рукоятку ножа и его ладонь. Мне кажется, будто лезвие, которым пронзили мое тело, раскалено. И все же я чувствую не огонь, а холод, будто мне больше никогда не будет тепло.

А потом Кронос вырывает кинжал из моего тела, и боль усиливается втрое. Оставив меня истекать кровью, Кронос уходит, закрывая за собой дверь, и в мерцающем свете флуоресцентной лампы я думаю только о том, сколько еще мне осталось. Не имея возможности сделать вдох, я чувствую подступающую тьму. Она манит и поджидает меня.

Внезапно дверь с грохотом распахивается, и я слышу чей-то возглас. Мне удается разглядеть вошедшего – мое и без того уставшее сердце замирает. В дверном проеме, словно ангел-мститель, стоит мой свет, но она пришла слишком поздно. Я падаю в темноту и знаю, что уже не смогу из нее выбраться.

Глава 7. Кора

Сейчас ночь, но, несмотря на то что до рассвета оставалось около часа, небо еще даже не начинало светлеть. Мы с Беном, скрытые от чужого взгляда, лежим на холме в высокой траве между деревьями и наблюдаем за часовней.

– Он держал тебя здесь?

Я смотрю на Бена, затем снова в бинокль ночного виденья.

– Да. В итоге он продал меня с аукциона тому, кто больше заплатил, а потом пытался убить меня.

– Свяжись с ними, – морщится Бен. – Пора.

– На позиции? – спрашиваю я, поднеся рацию ко рту.

– Я готова, – отвечает хриплым голосом Никс.

Бен кивает сам себе, а затем берет в руки дальнобойную винтовку. Он прицеливается и, не колеблясь, плавно нажимает на спусковой крючок. Я вижу отдачу оружия прямо в плечо Бена, а через долю секунды взрываются баллоны с пропаном, установленные в нескольких футах от часовни. Шум от взрыва оглушительный, но зрелище прекрасное. У меня перехватывает дыхание, когда баллоны взлетают вверх и превращаются в огромный огненный шар. В ту же секунду дверь часовни распахивается и кто-то выбегает наружу.

Бен перезаряжает оружие и следит в прицел за человеком, покинувшим часовню. Он производит очередной выстрел, и Титан падает замертво. Все это действие повторяется еще раз. Никс и Артемида должны были уже пробраться внутрь, поэтому я внимательно осматриваю другие входы и замираю.

– Кронос. – Я едва выговариваю его имя. – На одиннадцать часов.

Если Бен успеет выстрелить…

Но, когда Бен поворачивается в указанную мной сторону, становится слишком поздно. Выйдя из здания, Кронос тут же садится в машину, из-за чего Бен не успевает взять его на прицел. Задние красные фары автомобиля мерцают в темноте, и до нас доносится визг шин. Его машина трогается с места и быстро исчезает из виду.

– Пошли, – говорит Бен. – И, вскакивая, мы бежим, едва ли не скатываясь с холма.

Я раскидываю руки, боясь лишиться равновесия, но Бен, совершенно не выказывая страха, опережает меня и, добежав до подножия холма и горящих деревьев, которые пострадали от взрыва, распахивает дверь, через которую вышел Кронос. Через мгновение я догоняю парня, и мы заходим внутрь. Длинный коридор, в котором мы находимся, оказывается мне знаком, и я предполагаю, что именно по нему шла на аукцион, когда была заточена здесь. Только теперь он выкрашен в темный цвет и кажется более мрачным и тусклым.

Внезапно из-за угла появляется Титан. Услышав его крик, я не задумываясь поднимаю свое оружие и стреляю. Я знаю, что он убил бы нас, поэтому машинально нажимаю на спусковой крючок маленького пистолета и попадаю прямо в цель.

– Продолжай идти, – приказывает Бен, когда Титан сползает по дальней стене.

Перед тем как завернуть за угол, я бросаю взгляд на Титана, глаза которого еще открыты, но уже пусты. Пока мы ходим по коридорам-лабиринтам, мои пальцы то и дело дергаются, потому что мне не терпится включить рацию и узнать, где находятся Никс и Артемида и все ли с ними в порядке. До этого мы соблюдали радиомолчание, опасаясь выдать свои позиции, особенно в случае, если девушкам пришлось прятаться. Мы с Беном выполнили свою работу, выманив из часовни Титанов, а перед девушками стояла более сложная задача – найти Святого.

– Никс? – зову я, за что получаю от Бена локтем по ребрам.

– Я здесь, – раздается слабый ответ.

Я поднимаю бровь, глядя на кивающего Бена, и, пройдя вперед, торопливо спускаюсь по ступенькам в подвал. Я оказываюсь в другом, более узком коридоре, в который выходит Артемида и машет нам. После этого мы с Беном следуем за ней в одну из комнат, хотя точнее будет сказать, в одну из камер, в которой Никс стоит на коленях рядом с телом Святого. Он лежит на спине посередине камеры в луже крови и, судя по ране на его груди, алая жидкость принадлежала ему. Руки Святого вытянуты над головой. Они скованы наручниками, к которым прикреплена длинная цепь, свисающая с потолка. Должно быть, он был подвешен за запястья, а Никс, найдя его, опустила тело на пол.

Когда я подхожу ближе, мне удается расстегнуть наручники и снять их с его запястий. Там, где кожа соприкасалась с металлом, она стала темно-фиолетовой. Святой продолжает загибать пальцы, видимо, не до конца осознавая, что его руки больше не скованы.

– Нам нужно вытащить его отсюда, – говорит Никс, и в ее голосе звенит сталь.

Сняв рубашку, девушка прижимает ее к ране на боку Святого. Удар, похоже, был нанесен ножом, потому что рана колотая.

Я не знаю, повредил ли нож его легкие или сердце, но Святой все еще дышит.

– На счет «три»! – говорит Никс, и мы занимаем позиции вокруг мужчины. – Раз, два, три!

Мы с Артемидой берем его за ноги, а Бенджамин – за плечи. На счет «три» мы поднимаем стонущего от боли и не открывающего глаз Святого. Он чертовски тяжел, но нам втроем удается вынести его тело за дверь. Пока Никс давит на его рану, мы аккуратно поднимаемся наверх и оказываемся в пустынном коридоре. Видимо, Кронос решил, что если это место подвергнется нападению, его не стоит сохранять. А значит, это не единственное его убежище.

Я тяжело сглатываю и верчу головой по сторонам, пытаясь разглядеть все и сразу. Когда мы оказываемся снаружи, мне приходится взять Святого за обе ноги, потому что Артемида бежит к одной из машин, сев внутрь которой сразу же заводит двигатель. Она дает задний ход и с визгом шин тормозит возле нас.

Мы с Беном быстро затаскиваем Святого на заднее сиденье, и Никс усаживается рядом с ним.

– Езжайте! – говорит Бен, жестом указывая мне на пассажирское сиденье.

– А ты разве не едешь? – спрашиваю я, когда он закрывает дверцу за Никс и Святым.

Бен показывает пальцем на параллельную дорогу, и я вижу, как между деревьями мелькают фары по меньшей мере двух автомобилей, которые на большой скорости движутся в нашу сторону. Возможно, Кронос вовсе не собирался оставлять часовню, а просто хотел на время покинуть ее, чтобы защититься самому или поймать нас.

– Езжайте! – призывает Бен. – Я их задержу.

Хмурясь, я забираюсь на переднее сиденье, и, как только моя задница касается кожаного салона, Бен захлопывает за мной дверь, а Артемида нажимает на газ.

– Ты издеваешься? – Я смотрю на нее, сжимая ручку.

– Он же сказал, что, если сценарий развития событий повернется в худшую сторону, мы должны бросить его и бежать. – Она смотрит на меня. – Это худшее развитие событий, Кора.

Я поворачиваюсь и вижу, как Никс продолжает прижимать свою рубашку к ране Святого. Мы постарались уложить его на сиденье, и теперь его голова покоится на коленях у Никс. Я перевожу взгляд на стекло и вижу, как одна из машин буквально сорвалась с места и теперь мчится за нами. Бена уже не видно, но стрельба не заставляет себя ждать.

– Вот черт, мы повезем его в больницу?

– Нет! – восклицает Никс. – Ни в коем случае.

– Почему? – удивленно спрашиваю я.

– Больницы теперь принадлежат Церберу, – тихо отвечает Артемида. – Это небезопасно.

Выдохнув, я поворачиваю лицо к лобовому стеклу, пристегиваюсь и, проверив, сколько пуль осталось в обойме пистолета, кладу его себе на колени. В отличие от той Адской гончей я застрелила Титана даже не колеблясь. Тот выстрел был произведен из-за отчаяния, а сейчас это был расчет.

– Ты видела Вульфа или Аполлона? – спрашиваю я, и уголки губ у Артемиды приподнимаются в легкой улыбке.

– Да, я видела их обоих.

– А Джейса? – спрашиваю я, и Никс с Артемидой вздыхают почти одновременно.

То, что шесть месяцев назад я была последней, кто видел парня, кажется невозможным.

Мы выезжаем на главную дорогу, и Артемида сильнее нажимает на педаль газа. Двигатель воет в знак протеста, но наша скорость увеличивается. Мы возвращаемся в Стерлинг Фолс. Вернее, въезжаем на территорию Вэст-Фолса, а затем поворачиваем на север. Этот участок дороги кажется мне знакомым. До того как все пошло прахом, мы катались по нему с Аполлоном.

Когда я разворачиваюсь, чтобы посмотреть в заднее стекло, то понимаю, что машины Титанов нет на горизонте.

– Странно, – бормочу я.

– Что…

– Никого не видно…

Вдруг в нескольких метрах от нас загораются фары, и снова появляется преследующий нас автомобиль, который минуту назад я просто не заметила в темноте, поскольку он ехал с выключенными габаритами.

– Поехали! – кричу я, хватаясь за сиденье, когда машина поворачивает прямо на нас.

Она бьет капотом задний бампер, отчего нашу машину заносит. Артемида выкрикивает какие-то ругательства, продолжая давить на газ, и я замечаю, что мы приближаемся к жилому району на окраине Норд-Фолса. Через минуту мы должны оказаться на тихой пригородной улице, застроенной огромными особняками. Жителям этого района Стерлинг Фолса пока удается избегать бандитских разборок.

– Держись! – кричит Артемида и через секунду, выворачивая руль влево, жмет на тормоз.

Нашу машину заносит, и мы разворачиваемся как раз в тот момент, когда машина Титанов проезжает мимо нас. Тэм снова давит на газ, выезжая обратно на дорогу, и я наклоняюсь вперед, смотря в зеркало заднего вида, в котором отражаются фары развернувшейся машины Титанов. Они собираются догнать нас.

– Что за хрень? – кричит Артемида и убирает ногу с педали газа.

Мое внимание тут же переключается на дорогу впереди и на человека, вышедшего на ее середину и взваливающего что-то себе на плечо.

Подождите.

– Джейс! – Его имя слетает с моих губ прежде, чем я успеваю закрыть рот.

Не знаю, действительно ли это он, но на секунду этот мужчина показался мне знакомым. А потом мы проезжаем мимо него, и металлическая труба на его плече выстреливает.

Проходит секунда, и машина Титанов позади нас взрывается.

– Что это было?! – кричит Никс.

– Остановите машину! – вскрикиваю я.

Вцепившись в руль, Артемида ударяет по тормозам. Машина едва успевает остановиться, как я распахиваю дверь, но Тэм хватает меня за руку.

– Подожди секунду, Кора. Если ты выйдешь… мы не можем тебя ждать, Святому нужна помощь.

– Я найду вас.

– Ресторан у Антонио, – говорит она. – Заходите через черный ход.

Я киваю и, отбросив ее руку, выхожу наружу. Дверца машины позади меня захлопывается, и они уносятся прочь.

Я чувствую холод ночи, никак не соотносящийся с огненным шаром, в который превратился автомобиль в четверти мили отсюда. Я перевожу взгляд на Джейса. Он смотрит на меня так, словно вообще не понимает, зачем я вышла из машины, а должен был бы догадаться…

У него едва хватает времени отбросить оружие в сторону, потому что я быстро преодолеваю разделяющее нас расстояние и бросаюсь в его объятия. Он ловит меня, обхватывая руками талию. Сняв капюшон с его головы, я смотрю на очень смущенного Джейса Кинга. Я знала, что это он.

– Привет, – выдыхаю я.

А затем делаю то, о чем мечтала месяцами. Я наклоняю голову и целую его.

Глава 8. Джейс

Кора, Кора, найти Кору.

Она преследовала меня даже в мыслях на протяжении шести гребаных месяцев, и вот она здесь, в моих объятиях. А я не понимаю, настоящая она или нет. Мне снились кошмары, в которых она казалась мне такой же реальной, как и сейчас. Я снова и снова прокручивал в памяти нашу последнюю встречу и мою грандиозную неудачу в попытках уберечь Кору. Я основательно облажался.

Я остался один, потеряв всех, кто был мне дорог. Вульф, Аполлон и Кора находились вне моей досягаемости, и каждый день в течение этих шести месяцев я пытался все исправить. Я пытался подлатать раны Стерлинг Фолса, но делать это в одиночку оказалось непосильной ношей. Хотя, возможно, эта ноша будет таковой и с союзниками. Мне повезло, что Вульф и Аполлон не взорвали склад. Повезло, что когда я услышал их, то не побоялся выйти им навстречу. Если бы я спрятался, то стал бы трупом, лежащим под грудой обломков.

Я сжимаю пальцами рубашку Коры и снова задаюсь вопросом, не является ли она плодом моего воображения? Возможно, моя последняя попытка взорвать машину Титанов не удалась и обернулась против меня?

– Привет, – шепчет она, но я все равно ничего не понимаю.

Во снах она обвиняла меня в том, что я позволил ему забрать ее. Ругала за то, что позволил засунуть себя в багажник, и за мою слабость. Но в моем воображении она никогда не обхватывала руками мой затылок и не притягивала мое лицо к своему. Она никогда не прижималась своими губами к моим. Я вдыхаю ее запах, смешанный с дымом и порохом, и больше не могу сомневаться в ее присутствии рядом. Кора прикусывает мою нижнюю губу, углубляя поцелуй, и, боже, несмотря на то что я уже целовал ее однажды, сейчас я чувствую, как пьянею. Кора – это доза наркотика, поступающего прямо в мою кровь.

Приподнимая ее за талию выше, я проникаю языком в ее рот, чувствуя сладость. Кора кладет ладони на мои щеки и отстраняется.

– Привет, – снова повторяет она, но на этот раз улыбка на ее губах становится застенчивой.

Только сейчас я осознаю, что держу Кору на руках, а ее ноги обвиваются вокруг моих бедер. Она ослабляет хватку, и я ставлю ее на землю, беря за руку, которую больше не желаю отпускать. Теперь я замечаю, что в другой руке у нее оружие. Я беру ее за запястье, чтобы рассмотреть пистолет. Двадцать первый «глок». Впечатляющий экземпляр, но я не уверен, что позволил бы ей пользоваться им. Это хороший пистолет для стрельбы по людям, что сильно меня настораживает.

– Нам нужно идти. – Я вздрагиваю, когда слышу, как вдалеке визжит сирена.

Кора кивает и следует за мной, пряча свое оружие за пояс брюк. Тем, как непринужденно она это делает, Кора напоминает мне Вульфа.

Я поднимаю с земли ручной противотанковый гранатомет, который только что уничтожил машину Титанов. Спустившись по насыпи, мы с Корой пробираемся через кусты к моему мотоциклу, который я на всякий случай оставил подальше от дороги.

Я не знал, что встречу их, и ехал сюда, планируя лишь помешать Кроносу ограбить очередной банк, чем он любит заниматься по ночам. Я подождал, пока машины проедут, и собирался ударить по ним сзади, чтобы они ничего не заметили, но траектория движения автомобилей больше напоминала погоню. Затем первая машина развернулась, возвращаясь ко мне, а двигатель второй взвыл, вероятно, потому, что водитель вдавил педаль газа в пол.

Я рискнул, и мой риск с лихвой окупился, но что, если бы я выстрелил не в ту машину?

Я пристегиваю оружие к мотоциклу спереди и передаю Коре шлем.

– Готова?

– Куда мы едем?

Я указываю на небо, в облаках которого мелькают синие и красные огоньки.

– Мы же не хотим попасться на глаза шерифу, не так ли?

Для взрывов они обычно используют громкую воздушную сирену, а сейчас до нас доносятся обычные автомобильные сирены.

– На чьей он стороне? – хмуро спрашивает Кора.

– Ты серьезно?

Она приподнимает бровь, и я понимаю, что у меня накопилось слишком много гребаных вопросов. Куда ее увезли родители? Почему она вернулась?

Я же искал ее. По крайней мере, пытался. А потом у меня кончились зацепки, и осуществлять вылазки из Стерлинг Фолса стало все сложнее. Я не знал, где она может находиться, и к тому же мне с трудом удавалось обеспечивать безопасность для самого себя.

Но каким-то образом Никс с Артемидой нашли Кору.

– Послушай, – говорит она, беря меня за руку. – Я знаю, что меня долго не было и все пошло прахом. Мне очень жаль.

Я не понимаю, почему она извиняется, но тут же напоминаю себе: если я хочу, чтобы мы выжили, то не должен медлить. Поэтому я отключаю свои эмоции и протягиваю ей шлем.

– Надень.

– Мы поговорим об этом позже, – ворчит она, но подчиняется.

Развернув мотоцикл, я забираюсь на него сам, а затем протягиваю руку ей. Проигнорировав мое желание помочь, Кора самостоятельно перекидывает ногу через мотоцикл. Когда ее грудь прижимается к моей спине, я подавляю стон. На этот раз она обнимает руками меня за талию, сжав пальцами мою рубашку. В прошлый раз, когда мы вместе ехали на этом мотоцикле, она вообще не хотела прикасаться ко мне.

Я переделал двигатель мотоцикла, усовершенствовав его для того, чтобы он звучал более тихо, поэтому теперь, когда я завожу мотор, он еле слышно урчит. Я оглядываюсь на Кору, и, когда она коротко кивает, встретившись со мной взглядом через шлем, нажимаю на газ.

Мы едем по охотничьей тропе, стараясь не обращать внимания на ветви деревьев, хлещущих по нашим телам. В любом случае нам лучше держаться подальше от дорог, особенно когда шериф направляется осмотреть нанесенный мной ущерб. Я не хотел рассказывать Коре о том, как изменился наш общий знакомый, но теперь Брэдшоу арестовывает всех и вся, даже если знает, что на следующий день они выйдут на свободу. Вероятно, он всего лишь марионетка того, кто стоит выше его по положению. Но кто именно может так искусно дергать за ниточки – мне неизвестно. Мэр? Городской совет? Ходят слухи, что он допрашивает всех об одном и том же, но никто не рассказывает, о чем именно. Когда я задаю вопросы, все как один начинают нервничать и изворачиваться, будто они посвящены в какой-то большой секрет. Все это раз за разом заводит меня в гребаный тупик.

Когда мотоцикл подскакивает на корнях деревьев и мы огибаем большие камни, Кора прижимается ногами к моим бедрам. В лесу царит полная тишина, небо над нашими головами едва светлеет, несмотря на то что солнце уже скоро должно взойти. Это будет еще одно пасмурное, тоскливое утро, в котором день и ночь будто слились воедино. В воздухе пахнет дождем, и нас по-прежнему преследуют сирены. Они слишком часто будили меня по ночам, когда шериф охотился за мной. Я знаю, что это не он, а Цербер изобразил меня злодеем, сочтя мое исчезновение недостатком лояльности. Вульф и Аполлон, находясь в логове монстра, чувствуют себя в безопасности насколько это возможно, а я стал обузой, как только Цербер потерял надо мной контроль. В тот же момент отец Вульфа начал действовать.

Все было хорошо… пока не стало плохо.

– Езжай к Антонио, – слышу я голос Коры.

– Это небезопасно.

– Артемида и Никс повезли туда Святого. Он ранен, – говорит она, и с моих губ срываются ругательства.

Я знал, что парень исчез, но не знал, у кого он находится. У меня не было возможности спросить об этом Вульфа или Аполлона, но теперь ответ был ясен – его похитил Кронос. Предположительно его пытали, чтобы получить информацию, – и в этом была моя вина.

– Успокойся, – говорит Кора, скользнув руками под мою рубашку и прижав ладонь к моему животу.

Я не узнаю ее, и это волнует меня больше всего на свете. Прошло всего полгода, а эта девушка, сидящая на заднем сиденье моего мотоцикла, успела так измениться. Она уже не та испуганная овечка, которую мы впервые встретили в лесу, и не та девушка, которая обменивалась со мной колкостями. Она перестала быть таковой ровно в тот момент, когда я ее предал.

Под наше колесо попадает камень, и внезапно мотоцикл кренится в сторону. Кора сильнее прижимается ко мне, и я ясно слышу ее громкое ругательство, даже сквозь шум двигателя.

Возможно, я улавливаю изменения в Коре больше, чем кто-то другой?

Отмахнувшись от своих мыслей, я резко поворачиваю мотоцикл, и, едва избежав столкновения с деревом, мы пробираемся сквозь заросли и выезжаем на главную дорогу. Я нажимаю на газ, наклоняясь вперед, чтобы мотоцикл ехал быстрее, а Кора, не протестуя, лишь крепче прижимается к моему телу.

Нам удается проехать Вест-Фолс без происшествий. Теперь вокруг нас возвышаются промышленные склады района Саут-Фолса. Из всех районов Стерлинг Фолса этот район пострадал больше всего, превратившись в игровую площадку для боев обеих банд. Саут-Фолс был свободной территорией, которую обе банды хотели захватить. И поскольку Цербер прочно удерживал центр Стерлинг Фолса, который до недавнего времени тоже был нейтральной зоной, Кронос хотел нанести крупный удар, подмяв под себя гавань и пристань для яхт в Саут-Фолсе.

Если Кронос установит контроль над Саут-Фолсом, он получит огромное преимущество, поскольку под власть Титанов уже перешли дороги, проходящие через южную часть Вест-Фолса. Я предполагаю, что цель Кроноса состоит в том, чтобы лишить Адских гончих, а заодно и всех остальных, возможности пополнять свои припасы. И конечно же, на этом он прилично разбогатеет.

Мы проезжаем мимо того, что осталось от нашего склада, и Кора ахает, увидев груду обломков и отдельно стоящие стены. Обстановка после взрыва, произошедшего несколько ночей назад, улеглась, но вид горящего склада все равно преследует меня, вызывая отвращение.

У меня сводит желудок, и я заставляю себя отвернуться, пока мы едем дальше. Улицы Саут-Фолса пусты, если не считать нескольких полицейских авто. Копы, которые вышли из них, светят фонарями в переулке и проверяют окна припаркованных машин. Это еще одна причина, по которой нам стоит поторопиться и добраться до безопасного места.

Мы подъезжаем к пристани, и я останавливаюсь, чтобы открыть пультом откатные металлические ворота. Мы проезжаем через них, и я глушу двигатель. Кора остается сидеть на мотоцикле, а я спрыгиваю и закрываю за нами ворота, после чего продеваю в петли навесной замок и защелкиваю его.

– Идем, – говорю я низким голосом.

Она слезает с мотоцикла и, сняв шлем, встряхивает темно-рыжие волосы.

– Где мы? – спрашивает она, пытаясь расчесать локоны пальцами.

– Это мое запасное укрытие, – отвечаю я, и, дождавшись, пока Кора положит шлем на сиденье, толкаю мотоцикл к его укрытию.

Пришив к черному брезенту, видавшему и лучшие времена, ветки и листья, я создал своего рода камуфляж, который сейчас натягиваю на мотоцикл. Кора в это мгновение смотрит на меня со смесью ужаса и благоговения на лице.

По крайней мере, я думаю, что это благоговение.

В любом случае я стараюсь не обращать внимания на выражения, появляющиеся на лице Коры, и продолжаю спускаться вниз по гравийной дорожке. Когда-то давно в пристани Саут-Фолса стояли яхты богатейших людей, проживающих в районе Норд-Фолса. Они были не против оставлять здесь свои яхты, но считали, что пирс на северной стороне был слишком неровным для их драгоценного имущества, поэтому пользовались этой стороной. А ворота, через которые зашли мы с Корой, были их личным проходом к пирсу.

За последние шесть месяцев пирс почти опустел. Большинство владельцев яхт переехали в Изумрудную бухту или куда-нибудь еще, чтобы быть подальше от этого безумия. Для некоторых из них даже Изумрудная бухта была недостаточно далеко расположена от Стерлинг Фолса.

Кора идет за мной по склону холма, пока мы не заходим в ветхий лодочный домик. Внутри я отремонтировал его, как смог, но снаружи он по-прежнему выглядит неприглядно. Хотя тем даже лучше. Я хочу, чтобы патрули, проезжающие мимо пирса, не проявляли интереса к заброшенному лодочному домику.

Я отпираю дверь и отступаю в сторону, пропуская Кору вперед. В эту секунду я борюсь с желанием выхватить пистолет, торчащий из-за пояса ее джинсов.

Внезапно мой контроль над собой ослабевает, и я, обхватив пальцами рукоять оружия, вынимаю его из ее пояса. Кора оборачивается, и на ее лице мелькает удивление. Хватая меня за запястье, она резко выкручивает его, и от боли я вынужден разжать свои пальцы. Пистолет выпадает из моей руки, но Кора не останавливается, продолжая ее выкручивать. Я подчиняюсь давлению, отказываясь сопротивляться, и смеюсь, на что Кора отталкивает меня и поднимает с пола пистолет.

Раньше она не могла вырваться из моих объятий и застывала от любого грубого прикосновения, теперь у нее есть пистолет, и она знает, как себя защитить.

Кора поворачивается и осматривает мое маленькое укрытие, а я остаюсь стоять у двери, чтобы беспрепятственно разглядеть ее. Кора выглядит здоровее и сильнее, чем раньше. Эта мысль не дает мне покоя. Я не хочу радоваться переменам, которые произошли в ней за те полгода, что ее не было рядом, – но они неоспоримы. Мне приходится прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от расспросов.

Ее взгляд скользит по кровати, стоящей в углу, по моему одеялу, сложенному в изножье, и по подушке, лежащей сверху. На пол я постелил потертый коврик, чтобы не получить занозы от ветхих деревянных половых досок. У задней двери, через которую можно выйти к воде, стоит генератор и маленький холодильник, в котором я не храню ничего скоропортящегося, чтобы не запускать генератор без крайней необходимости, ведь его звук привлекает внимание. Но на самом деле привлечь внимание может все, что угодно. В изножье кровати на полу размещен чемодан, полный оружия. В нем хранится собранный мной арсенал, состоящий из пистолетов, ножей и всяких штук, которые способны вывести из строя любую машину.

– Ты выглядишь так, словно ждешь, что я убегу, – комментирует Кора, после чего берет в руки мою кружку и, принюхавшись, морщит нос. – Это виски?

Я поднимаю подбородок, и мне в голову приходит мысль: если отбросить наш поцелуй, то я совершенно не понимаю, что происходит между нами или что она чувствует. Кора допивает остатки виски одним большим глотком и ставит кружку обратно, вытирая губы тыльной стороной ладони.

– На вкус как дым.

– Я знаю.

Сейчас Кора находится на моей территории, и это ощущается чрезвычайно интимно. Уже не в первый раз я, черт возьми, не знаю, что с ней делать.

Сев на мою койку, она скрещивает ноги и прислоняется спиной к стене. Достав свой пистолет, Кора кладет его на пол у ног, и ее пристальный взгляд останавливается на мне. Я уверен, что в ее душе творится полный беспорядок, но поражаюсь, что внешне она выглядит настолько спокойной и уравновешенной. Мое внимание привлекает темное пятно на ее подбородке. Возможно, это кровь? Волосы Коры растрепаны, но она не дрожит, не плачет и не задает миллион вопросов.

– Что с тобой произошло? – наконец спрашиваю я.

– Лучше налей еще выпить, Кинг, тебе это понадобится.

Глава 9. Кора

Что с тобой произошло?

Да слишком много всего.

Забрав у меня кружку, Джейс достает из шкафчика еще одну. Ополоснув каждую, он наливает в них виски. После этого он подходит и садится рядом со мной, вытягивая ноги и прислоняясь спиной к стене, в точности повторяя мою позу.

Я не могу поверить в то, что он настоящий. Не могу поверить в то, что поцеловала его. Конечно, это был импульсивный поступок, но вышло не так уж и плохо.

Джейс подталкивает меня локтем, напоминая о своем вопросе. Вздохнув, я делаю глоток виски. На этот раз жжение от напитка в моем горле немного слабее.

– Он приказал тебе лечь в багажник машины, – говорю я, смотря в окно.

Сейчас мы должны заниматься другими вещами. Нам бы следовало пойти в ресторан и встретиться с Артемидой, Никс и Святым, а еще вернуться за Беном. Сидеть здесь и разговаривать кажется мне бесполезным и бессмысленным занятием.

– Уж об этом мне известно, – говорит Джейс и закатывает глаза.

– Ну да. Во время поездки он снял маску, но я не узнала его, а ты?

– При мне он не снимал маски, и я его больше не видел.

– В смысле?

– Я почувствовал, как остановилась машина, но ничего не произошло. Мне потребовалось время, чтобы освободить запястья от стяжек и открыть багажник, а когда я выбрался из него, то понял, что нахожусь на окраине Стерлинг Фолса, но вокруг никого не было. – Джейс смотрит на меня. – А потом я узнал, что машина была угнана. Этот мужик бросил меня рядом с тупиком и исчез.

– Черт, а я не находила себе покоя.

– Я тоже. Как бы я хотел увидеть его лицо.

Почувствовав, как напрягается Джейс, я кладу руку ему на плечо. Он вздрагивает, но я не убираю ладонь.

– Он отвез меня к моим родителям.

– Так он друг твоего отца? – догадывается Джейс.

– Родители продержали меня дома почти месяц, пытаясь привести в норму. Конечно, я выходила из дома. Например, для того чтобы пойти к очередному психотерапевту, но в остальном чувствовалось, будто меня посадили под домашний арест. Я была раздавлена, зная, что Паркер находится в Стерлинг Фолсе, а Вульф и Аполлон сидят в тюрьме.

Теперь-то я знаю, что они не сидели в тюрьме.

– Они отбывали свой срок, работая на Цербера.

– В общем, мои родители решили, что мне нужна помощь профессионалов.

– И куда же они тебя отправили? – Тон Джейса становится резким.

Я делаю еще один глоток виски, но увидев, что на дне чашки плещется совсем немного янтарной жидкости, залпом допиваю остатки. Горячительный напиток прожигает дорожку в моем горле, с теплом оседая в животе.

– На Райский остров, – смеюсь я. – Ты слышал о нем? – И когда Джейс корчит гримасу, добавляю: – Расцениваю это как «да». – Встав с кровати, я начинаю разминать ноги. – Я пробыла там пять месяцев, прежде чем Никс нашла меня прошлой ночью и помогла выбраться с этого дурацкого острова.

– А твои родители?

Я отвожу взгляд, не желая признаваться в том, что они пытались навестить меня, но я отказалась их видеть.

– В учреждении меня не хватятся до утра, а утром они, вероятно, сначала обыщут остров, а уже потом позвонят им, чтобы сообщить о моей пропаже.

Джейс тоже встает с кровати, и мое сердце замирает, когда он протягивает мне руки.

– Кора, ты простишь меня?

– Сложный вопрос, – говорю я, крепко сжимая его пальцы.

Каламбур заключается в том, что ты думаешь, будто сможешь прожить без каких-либо объятий или привязанностей, но затем проходит несколько месяцев, в течение которых к тебе никто не прикасается, и вдруг…

Мы движемся навстречу друг другу одновременно. Должно быть, он чувствует то же самое, что и я. Стерлинг Фолс находится в состоянии войны, и в нынешнее время секс не та вещь, которая должна стоять на первом плане у таких народных мстителей, как Джейс. Хотя на самом деле он стал им не из-за обстоятельств, а потому, что это заложено в его природе. Он всегда был сам по себе и держался обособленно от остальных. Моя душа болит за него.

Наши губы сливаются в поцелуе, и, обнимая Джейса, я чувствую, как его руки скользят вниз по моим бедрам.

Схватив за ягодицы, он приподнимает меня, и я обхватываю ногами его бедра. Наши языки переплетаются, и я чувствую вкус виски, смешанный с ароматом дыма.

Джейс опускает меня на койку, укладывая голову на подушку и сложенное одеяло. Его руки блуждают по моему телу, и мне кажется, что он пытается прикоснуться к каждому его миллиметру. Я стаскиваю с него рубашку, и наш поцелуй прерывается только для того, чтобы я успела стянуть ее через его голову и отбросить в сторону. Сняв с меня толстовку и рубашку, Джейс на мгновение застывает, смотря на мою грудь, Залившись румянцем, я чувствую, как мое сердцебиение гулко отдается в ушах. Но, видимо, Джейс просто любуется моим телом, потому что когда он наклоняется, то целует мои ключицы. Он прижимается своими бедрами к моим, и я чувствую его эрекцию даже сквозь слои нашей одежды. Мне требуется большее.

Мы снова отстраняемся друг от друга, чтобы снять брюки, и, когда Джейс снимает свои, я вижу, каким твердым стал его член. Протягивая руку, я сжимаю его, скользя вниз по всей длине, но Джейс хватает меня за запястье и отводит ладонь в сторону. Он кладет обе мои руки над головой и упирается головкой члена в мое лоно. Вот-вот случится то, чего я так ждала. Он совсем близко к тому, чтобы взять меня.

Но внезапно Джейс останавливается.

– Скажи мне, что ты хочешь этого, – говорит он, смотря мне в лицо, и я выгибаюсь, пытаясь заставить его войти внутрь.

– Покажи мне, как сильно ты скучал по мне, Джейс.

Выдохнув, Джейс вводит в меня свой огромный член, и я закрываю глаза.

Черт возьми.

Он так растягивает меня, что это почти причиняет боль, и, не дав мне времени привыкнуть к его размерам, Джейс начинает двигаться в бешеном темпе. Он давит предплечьями на мою голову, а его руки по-прежнему сжимают мои запястья. Я начинаю задыхаться, когда Джейс раз за разом касается какой-то точки внутри меня, отчего мое тело пронзает невероятное удовольствие. Я бессмысленно ерзаю, борясь с подступающим оргазмом, и, когда он завладевает мной, Джейс поглощает мои стоны губами. Я вздрагиваю, чувствуя, что перед моими глазами появляется белая пелена. На секунду мой слух отключается, будто все, на чем мне нужно сейчас сосредоточиться, – это движение его члена внутри меня. Впитывая это ощущение, я прихожу в себя. Джейс шипит, прикусывая мою нижнюю губу и покачивает бедрами, гонясь за собственным кайфом. Мне же остается только восхищаться тем, как его тело выгибается навстречу моему. Приподняв голову, я целую и кусаю его шею, а через секунду зализываю образовавшуюся рану языком. Я проделываю так с каждым миллиметром кожи на его шее, пока не добираюсь до уха. Когда я вонзаю в него свои зубы, Джейс замирает внутри меня, со стоном кончая.

– Надо было сделать это раньше, – говорю я, почувствовав, как он замер.

Я провожу языком по его уху, не в силах найти слов, чтобы описать то, что сейчас произошло. Просто потому, что это было… вау! Несмотря на неподходящее время.

Джейс усмехается, опускаясь на мое тело, и говорит, встречая мой взгляд:

– Я рад, что ты вернулась, но, возможно, тебе не следовало этого делать.

– Ты действительно хочешь испортить такой хороший момент? – спрашиваю я, сощурившись.

– Но это опасно.

– К черту опасность, Джейс! – Я пытаюсь вырваться из его хватки, но он крепко держит меня за руки, и к тому же все еще был во мне. – Я могу о себе позаботиться.

Развернув одно из моих запястий, Джейс проводит большим пальцем по клейму. Теперь оно перестало быть выпуклым и окрасилось в серебристо-белый.

– Я прощаю тебя, – шепчу я. – Перестань корить себя, ведь на нас рассчитывают множество людей.

Мои слова выбивают его из колеи, и я буквально вижу, как он снова возводит вокруг себя стены. Я была так близко к нему. Он почти впустил меня в свою душу, но теперь это доверие между нами исчезло. К этому привело напоминание о том, что кроме нас двоих есть еще Вульф и Аполлон, и я не могу просто так забыть о них. И он не должен.

– Ты права, – говорит Джейс и встает.

Я сразу же начинаю скучать по ощущению его тела, но ничего не говорю. Надев брюки, он исчезает снаружи, и до меня доносится тихий рокот мотора.

– Надо было запустить генератор раньше, – говорит он, снова появляясь в дверях. – Потребуется некоторое время, чтобы вода нагрелась.

Поднимаясь с кровати, я не говорю ему о том, что в лагере верили в бодрящие свойства душа. Они считали, что вода должна была очищать, а не успокаивать. Так что водные процедуры на Райском острове были теплыми только в том случае, если солнце достаточно нагревало резервуары с водой, стоящие рядом с общежитиями.

Джейс молча наблюдает, как я пересекаю комнату и захожу в крошечную душевую кабинку, хотя конструкцию из слива на полу и металлической лейки на потолке с трудом можно назвать душем.

Я чувствую, как к моей коже приливает жар, и знаю, что это не из-за выпитого виски, а из-за взгляда Джейса, следующего за мной. У меня сводит желудок, когда думаю о том, что ему даже не нужно стараться, чтобы вызвать у меня такую реакцию. Его взгляд выворачивает меня наизнанку, извлекая душу. И ему вовсе не обязательно говорить то, о чем он думает. Я догадываюсь, что он не хочет моего участия в войне. Возможно, он даже думает о том, чтобы запереть меня в этой лачуге, пока будет сражаться с большими злыми монстрами, наводнившими Стерлинг Фолс.

– У тебя было шесть месяцев, – говорю я ему. – Теперь моя очередь.

Джейс стоит у дверного проема и наблюдает за тем, как я включаю воду и встаю под ледяную струю. Я запрокидываю голову, борясь с дрожью и стараясь не обращать внимания на мурашки, бегущие по моему позвоночнику вместе с каплями воды. Джейс глядит в мою сторону так, словно не знает меня, – и, возможно, это правда. Ведь я больше ничего не боюсь. Я изменилась, а ему остается только смотреть на меня и молча завидовать.

Глава 10. Аполлон

Шериф Натан Брэдшоу садится передо мной и устраивается поудобнее, выставляя ноги в проход. Судя по его виду и темным кругам под глазами, могу сказать, что из всех нас шерифу пришлось хуже всего. Последние несколько месяцев он выглядит очень усталым, но хотя бы все еще похожим на самого себя. Его волосы по-прежнему расчесаны и подстрижены, борода аккуратна, а кожа бледна, что в целом сейчас считается нормой. Он пытается выживать, в отличие от тех, кто угасает под давлением этой войны.

Расположившись, Натан придвигает к себе ожидающую его кружку с кофе и разбавляет его сливками и сахаром.

– Хорошо, Аполлон, – наконец произносит Брэдшоу, нарушая тишину. – Зачем ты позвал меня?

– Кое-что случилось.

– Об этом я догадался. – Шериф напрягает челюсть. – Было бы странно, если бы ты позвал меня, а ничего не произошло. Но не мог бы ты выражаться более конкретно?

Я делаю глоток из своей кружки, а затем ставлю ее на стол. Как раз в этот момент официантка возвращается с двумя тарелками яблочного пирога. С улыбкой забирая у нее тарелки, я ставлю одну рядом с собой, а другую перед Брэдшоу. Пока он переводит взгляд с тарелки на официантку, которая молча смотрит на его значок, мне становится интересно, знает ли он, что она родня Вульфа? Ведь, если не ошибаюсь, женщина является двоюродной сестрой его матери.

– Ты должен попробовать пирог, – говорю я, откусывая кусочек, в котором идеально сочетается сладкая начинка и хрустящая корочка.

Яблочный пирог определенно можно есть и на завтрак. Это одно из тех блюд, которым я хотел бы лакомиться в любое время суток.

– Я имею в виду взорвавшуюся машину в Вэст-Фолсе, ведь именно туда поехали твои люди несколько часов назад.

– Тебя интересует это происшествие?

– А тебя нет? – улыбаюсь я.

– Не умничай. – Выражение его лица становится жестче. – Я был там. В машину словно попала долбаная реактивная граната. Стреляли из базуки или из подобной хрени, купленной в Стерлинг Фолсе. – Он качает головой и, уступая, пробует свой кусок пирога. – Судя по тому, что целями были Титаны, это дело рук Адских гончих, – добавляет он, прожевав.

– У Цербера нет такой огневой мощи, – говорю я, откидываясь на спинку стула и оглядываясь по сторонам.

Меня нечасто спускают с поводка достаточно надолго, чтобы встретиться с кем-то, поэтому сейчас Цербер думает, что я патрулирую улицы в трех кварталах отсюда. Утренние смены обычно самые тяжелые, и это его наказание за вчерашнее происшествие на складе.

– Они перевозили наличные?

– Нет, – вздыхает Брэдшоу. – Вернее, мы не знаем. В машине были найдены только два трупа Титанов, сгоревших дотла, и больше никаких улик, никаких свидетелей. Когда мы приехали, рядом не было ни других транспортных средств, ни чего бы то ни было еще.

– Управление по борьбе с наркотиками еще в городе? – спрашиваю я, интересуясь конкретно Паркером Вортоном.

Когда встречался с ним в последний раз, я был одурманен наркотиками, но все равно не запомнил его лицо. После Вульф рассказал мне, кто он такой. Я до сих пор не могу избавиться от воспоминаний о самодовольном выражении на его лице, которое запечатлела съемочная группа, когда нас выводили из дома. Это Управление по борьбе с наркотиками относится к Стерлинг Фолсу, но работают они в основном в Изумрудной бухте, поскольку любят выигрывать дела, а наш город – это гиблое, не предназначенное для этого место.

Некоторые говорят, что население Стерлинг Фолса – это неуправляемые варвары, но некоторые районы города, такие как Норд-Фолс, студенческий городок и финансовый район, считаются элитными, и благодаря этому идея посетить Стерлинг Фолс туристам кажется просто блестящей.

Но сейчас все пошло прахом.

– Они захватили мой офис, – хмыкает Брэдшоу. – Фактически выдворив нас оттуда. Полицейским пришлось передислоцироваться, а учитывая появление в городе новых наркотиков, не думаю, что в ближайшее время они покинут нас.

Мой телефон издает звуковой сигнал, и, бросив взгляд на экран, я достаю из кармана бумажник, кидаю на стол двадцатку и поднимаюсь со стула. Уже встав, я допиваю кофе и улыбаюсь Брэдшоу.

– Приятно иметь с вами дело, шериф.

– Ты не дал мне никакой полезной информации, – ворчит мужчина, и я, наклонившись, несколько секунд постукиваю пальцем по столу.

– Конечно, дал. Я только что сказал вам, что Адские гончие не устраивали тот взрыв, и это должно значительно сузить список подозреваемых.

Но кто это сделал? Возможно, Джейс? Или кто-то, кто пытается замести следы?

Я выхожу за дверь во все еще прохладное утро. Небо хмурится, грозясь пролить на землю дождь. Я чувствую, как поднимается ветер, и надеюсь, что мне повезет и меня не окатит, как из шланга.

Я прохожу мимо братских общежитий университета Стерлинг Фолса, в которых последнее время не проходит никаких вечеринок, но парни из колледжа все равно выходят на улицу и курят, сидя на верандах и наблюдая за происходящим вокруг. Они замолкают, когда я прохожу мимо, и в голове пробегает мысль о том, что я всего лишь на несколько лет старше них. Если бы моя жизнь сложилась по-другому, я мог бы быть таким же, как они. Артемида тоже могла бы стать студенткой и состоять в женском обществе. Я бы получил степень по маркетингу или бизнесу и каждый день носил бы гребаный костюм. При мысли о костюме на ум приходит вывод, что, возможно, все произошедшее было к лучшему.

Кампус по-прежнему работает в обычном режиме. Цербер получил добро от мэра на защиту и патрулирование этого района – и именно этим мы сейчас занимаемся. Под предлогом обеспечения безопасности этой части города Цербер подмял ее под себя. Через квартал отсюда он открыл новый ресторан, как прикрытие для распространения наркотиков и отмывания денег. Люди приходят в это заведение и заказывают все, что есть в меню, но вместе со своим заказом получают пакетик с дурью. Конечно, Цербер нанял и настоящего шеф-повара, но, если один из официантов почувствует хотя бы запах зашедшего в заведение копа, наркотики тут же исчезнут. Эти действия тщательно отлажены, и кто знает, в курсе ли шериф о том, что происходит в этом новом ресторане. Кажется, его поводок дергают так же сильно, как и мой, хотя он никогда бы в этом не признался, потому что слишком горд. Он знает, что на улице появились новые наркотики, а я знаю, что существует высокая вероятность того, что они поступают на улицы из ресторана Адских гончих.

Ко мне подъезжает машина с полностью затонированными стеклами, и я останавливаюсь, не стесняясь положить руку на пистолет в набедренной кобуре. Прошли те времена, когда мы притворялись, что не носим с собой оружие. Единственные люди, которым не все равно, что происходит в городе, не в силах изменить ситуацию.

Стекло на дверце водителя опускается, и на меня хмуро смотрит Малик.

– Чем ты занимаешься? – зло спрашивает он.

– Патрулирую, как и было приказано.

Малик щурится, будто не верит мне, но ничего не говорит. В конце концов, я нахожусь всего в квартале от места, где должен быть.

– Садись, босс хочет, чтобы мы вернулись в штаб-квартиру.

– Зачем?

– Ты что, тупой? – усмехается Малик. – Забыл, какой сегодня день?

– А, ну да.

Вздохнув, я подхожу к пассажирской дверце, после чего рывком открываю ее и проскальзываю внутрь.

Мы с Маликом никогда не были друзьями, хотя в каком-то смысле поддерживали подобие дружеских отношений. Он не простил нам того, что мы ушли из Адских гончих. Малик был помешан на верности и считал, что мы предали Цербера.

Мы действительно его предали, но сейчас это уже не имело никакого значения. Малику нельзя доверять так же, как и любому в этом городе.

Глава 11. Кора

После того как Джейс испортил хороший момент, по дороге в Норд-Фолс я размышляла о резкой перемене в его настроении. Неужели он думал, что я забуду о Вульфе и Аполлоне? На что он рассчитывал? Что мы просто уедем в закат или что-то вроде того?

Дорога до ресторана заняла у нас больше времени, чем обычно, потому что мы старались избегать полицейских машин и пеших патрулей, которые явно принадлежали Адским гончим. На них не было значков или иных знаков отличия, но я все поняла по их горделивому виду и оружию, которое они ни от кого не прятали.

Джейс сворачивает в переулок и глушит двигатель, чтобы нас не заметил затонированный внедорожник, проезжающий мимо. В какой-то момент я понимаю, что мы находимся недалеко от кампуса. Внезапно мое внимание привлекает развивающийся на ветру плакат, висящий на доме в конце переулка. Я спрыгиваю с мотоцикла, прежде чем Джейс успевает меня остановить. Подняв забрало шлема, я вижу на плакате свою фотографию.

– Что это? – Я срываю плакат и читаю надпись на нем.

Разыскивается. Кора Синклер.

На этом плакате перечислены выдвинутые против меня ложные обвинения в убийстве, краже со взломом и похищении человека. Также указано и вознаграждение.

Я смотрю на плакат, не веря своим глазам; стук моего сердца громко отдается в ушах, перекрывая все остальные звуки улицы.

Стремительным движением Джейс выхватывает листок из моих рук, сминает его в кулаке и бросает на землю.

– Нам нужно идти.

Я поднимаю листок с земли, разглаживаю его и, сложив пополам, засовываю в задний карман. Моя голова идет кругом, когда я вижу, что на стене висят еще три фотографии, на двух из которых – мое лицо, а одна с наброском портрета Джейса. Обещая себе позже расспросить его об этом более подробно, я снимаю плакат с его изображением и, так же сложив, засовываю в карман.

Но есть один насущный вопрос, на который мне нужно получить ответ немедленно.

– Кто за этим стоит? – спрашиваю я, но Джейс даже не оглядывается.

От его игнорирования у меня сводит зубы. Я следую за ним, чувствуя, как под моими ботинками хрустят битое стекло и мусор. Стерлинг Фолс трещит по швам.

– Неужели это дело рук шерифа? – высказываю я предположение и чувствую, как замирает мое сердце. – Или Паркера?

Джейс приподнимает плечи, будто я затронула его больную тему, хотя все должно быть наоборот. Имя Паркера должно раздражать меня, но я больше не реагирую на него так, как раньше. Думаю, эта дурацкая лагерная терапия была хотя бы чем-то полезна.

– Цербера? Кроноса? – продолжаю перечислять я, следуя за Джейсом. – Джейс, чьих?

– Я не знаю! – выкрикивает Джейс, и, когда он разворачивается, я едва не сталкиваюсь с ним. – Черт, Кора, я правда не знаю. Это может быть любой из них. – Я отшатываюсь, удивленная его реакцией. – Не считая случайной встречи несколько дней назад, я месяцами не разговаривал с моими лучшими друзьями, – продолжает Джейс, подходя ближе. – И я не знал, куда, черт возьми, подевалась ты. Я стал беглецом и постоянно скрывался. Мне не удалось выполнить даже четверти задуманного мной, а то, что я смог сделать, не оказало никакого влияния на ситуацию.

Видя, как вздымается его грудь, я автоматически протягиваю руку и прижимаю ее к телу Джейса.

– Все в порядке, – говорю я. – Мы с этим разберемся. – Оглянувшись через плечо, я убеждаюсь в том, что улица пуста. – Но ты прав, мы должны идти.

Джейс бормочет что-то себе под нос, но не возражает. Поэтому мы возвращаемся к мотоциклу.

Остаток пути до ресторана Антонио проходит без происшествий.

Когда мы добираемся до места назначения, я слезаю с мотоцикла, но не успеваю дойти до двери, как Джейс оттаскивает меня назад, доставая из кобуры пистолет.

Поджав губы, я храню молчание и придерживаю тяжелую металлическую дверь, чтобы та не хлопнула, пока мы переступаем порог. Зайдя внутрь, мы оказываемся в тесном коридоре, вдоль стен которого установлены проволочные стеллажи. Услышав голоса, доносящиеся с кухни, мы крадемся вперед, но внезапно перед нами появляется чья-то фигура.

В одной руке Никс держит ослепляющий фонарик, а в другой пистолет, направленный на нас.

– Это мы! – восклицаю я.

– Мать твою, я чуть не пристрелил тебя! – ругается Джейс, и Никс выключает фонарик.

Не обращая внимания на его ругань, она просто качает головой и крепко обнимает Джейса, даже не дав нам пройти на кухню. Когда она опускает руки, все еще испачканные кровью, и подходит ко мне, я поднимаю брови в безмолвном вопросе.

– С ним все будет в порядке, – говорит она, обнимая меня. – Спасибо, Кора.

Джейс молча проскальзывает мимо Никс на кухню, и я следую за ним. Переступив порог, я вижу, как Антонио, склонившись над столом со Святым, обрабатывает его рану, которую не так давно зашили.

Артемида, стоя у стены напротив и наблюдая за происходящим, поднимает взгляд на Джейса.

– Мы искали тебя, – говорит она, сложив руки на груди. Ее и без того хмурый взгляд становится еще более мрачным.

– Я не мог так рисковать. – Джейс качает головой, и я усмехаюсь.

– Тебе же обязательно быть волком-одиночкой, да?

– Нет, Кора, – отвечает Джейс, смотря на меня. – Я просто не хотел подвергать их опасности.

– Безопасность заключается в количестве твоих единомышленников, Джейс, – говорю я, хотя на самом деле имею в виду не совсем то.

Я не понимаю, как он добровольно решил лезть в самое пекло в одиночку.

– Очевидно, ты решил, что можешь справиться со всем сам, – говорю я, не в силах прервать поток слов.

Недавно он раскрыл передо мной свою душу, и сейчас я давлю на раны, которые увидела на ней. Теперь я порчу хороший момент, и, судя по тому, как Джейс смотрит на меня, мы возвращаемся к нашим старым привычкам.

– Ладно, ладно, – тихо говорит Антонио. – Давайте не будем ругаться, и, пожалуйста, соблюдайте тишину.

Я смотрю на Тэм, кивающую в сторону двери. Она отталкивается от стены и идет за барную стойку, а мы с Джейсом следуем за ней. Тэм берет три стакана и наполняет их водой, фыркая при виде выражения лица Джейса.

Я залпом осушаю свой стакан, затем ставлю его на стойку и подхожу к затонированным окнам. Так как свет в ресторане выключен, а на двери висит табличка «Закрыто», со стороны кажется, что ресторан просто еще не открылся, поэтому снаружи все спокойно.

– Расскажи мне о Вульфе и Аполлоне, – прошу я, поворачиваясь к Тэм.

Она закрывает глаза.

– Дела обстоят не очень хорошо.

– Я хочу подробностей. – Я придвигаю стул к ближайшему столу и сажусь, указывая на два других свободных места.

– Сначала их арестовали, – начинает Тэм, усаживаясь возле меня вместе с Джейсом.

– Я видела это в новостях, перед тем как Титаны ворвались в здание клуба Адских гончих, – говорю я, и она морщится.

– У Цербера есть адвокат, который пришел к ним, сказав, что договорился о сделке. Они вернулись к Адским гончим и признали, что перевозили наркотики под принуждением. Им пообещали, что не будет никакого тюремного заключения, если они согласятся дать показания.

– И это сработало?

– Временно, – фыркает Джейс. – Судья отклонил сделку о признании вины, мотивировав это тем, что нельзя все вешать на одного человека, которого тем более в то время не было в городе.

– Так Цербер хотел, чтобы вину за наркотики понес Кронос? – говорю я, легко решив этот пример.

– А что, это логично. Кронос мог подбросить наркотики, чтобы убрать ребят с дороги, пока пытался продать тебя с аукциона.

– Держу пари, – говорит Тэм, глядя в потолок, – Кронос просто не рассчитывал на то, что система правосудия будет работать так медленно, из-за чего его план станет бесполезным.

– А потом он атаковал, – заключаю я, постукивая пальцами по столу.

Мне не терпится что-нибудь сделать. Не терпится увидеть остальную часть Стерлинг Фолса и то, что сотворила с ним война банд. Я хочу, чтобы в будущем, когда мы все изменим, этот город стал прежним – таким, каким я его люблю.

Боюсь, это невыполнимая задача.

– Тогда казалось, – говорит Джейс, – что он выбрал безупречный момент для атаки. – В его голосе по понятным причинам звучит горе.

– Ой, это тебе! – внезапно восклицает Артемида, достав из кармана маленькую записную книжку.

Она подвигает ко мне тонкий потертый блокнот, черная обложка которого помята, а края загнуты.

– Первая страница, – говорит она. Я открываю блокнот и смотрю на неровный мужской почерк, который не узнаю, что совершенно неудивительно, ведь я никогда не изучала почерки парней.

Несмотря на то что окна затонированы, через них все же падают капли света, помогающие мне разглядеть слова. Первым делом я пробегаюсь глазами по всей записи, пока взгляд не ловит букву «А» в конце.

Аполлон.

Мое сердце замирает, и, вернувшись к началу, я читаю уже внимательней.

Я не знаю, смогу ли это вынести.

Драматично сказано, не так ли? Я прекрасно это понимаю, но не знаю, что произошло. Черт, да в моих ушах до сих пор звенит от взорвавшихся бомб.

И вот мы оказались здесь. Моя мудрая сестра подсказала нам способ общения, но это первая запись не для тебя, придурок, а для Коры. На тот случай, если Тэм найдет ее. Так что, если вас зовут не Кора, прекращайте читать.

Страница расплывается перед моими глазами, и, вытирая их, я совершенно не удивляюсь тому, что они наполнены слезами. Осознав, как сильно скучаю по Аполлону, я начинаю чувствовать сжимающуюся в груди боль.

Кора, детка, я не знаю, где ты сейчас находишься, и это сводит меня с ума. Больше всего на свете я хочу вырваться из этих оков и найти тебя. Ты же знаешь, я бы обыскал каждый дюйм этой страны, если бы мог, но я надеюсь, что с тобой все в порядке и тот, кто тебя похитил, преследовал твои интересы. Не правда ли, иронично, что ему удалось вывезти тебя из города как раз в тот момент, когда началась эта гребаная война? Но, если за этим стоит Кронос…

Нет, извини! Конечно, мне нужно думать позитивно. Я хочу представлять тебя здоровой и счастливой, даже без нас.

У меня не было возможности сказать тебе это, но я…

Я захлопываю блокнот, чувствуя, что в моей голове, так же как и в сердце, творится полный бардак. Неужели я только что прочитала, что он любит меня? В блокноте, который, возможно, никогда бы не попал в мои руки. Он хочет, чтобы его первое признание было таким? Нет, мы обязательно поговорим об этом при нашей следующей встрече. Я не должна узнавать о столь важном признании через какую-то тетрадку.

– Ты в порядке? – спрашивает Тэм, и, когда я поднимаю взгляд, Джейс встает из-за стола и уходит на кухню, захлопывая за собой дверь.

Я хмурюсь и качаю головой, чувствуя, как эта чертова боль в моей груди усиливается. Я ведь наивно думала, что буду сильнее этого.

– Ты хочешь их увидеть?

– Что? – Я наклоняюсь вперед и беру ее за руки. – Увидеть их?

– Сегодня вечером, – говорит Тэм, отодвигаясь. – Я могу… все устроить.

– Нет! – буквально кричит вернувшийся Джейс, следом за которым в бар заходит Никс. – Ни в коем случае.

– Это не тебе решать! – кричу я в ответ.

Сейчас не он здесь босс. Он перестал быть лидером, когда позволил Церберу забрать их.

Я не осознавала, насколько сильно я обижаюсь на него за этот поступок и сколько времени мне понадобится, чтобы остыть.

– Черта с два, – бормочет он, и я поднимаюсь со стула.

– Знаешь что? Я жалею, что переспала с тобой! Кажется, твои мозги помутились из-за оргазма.

– Вот черт, – фыркает Никс.

– Да я бы не трахнул тебя, если бы ты на меня не набросилась. – Джейс свирепо смотрит на меня. От шока я то открываю, то закрываю свой рот.

– Поверь мне, Джейс, – наконец отвечаю я. – Ты уже видел, как я набрасываюсь на кого-то раньше. На Вульфа, на Аполлона, а то, что произошло между нами, было очень далеко от этого. – Сердито глядя на него, я добавляю: – Отчаянные времена.

Выражение лица Джейса мрачнеет, но я игнорирую его. Я молча прохожу на кухню, на которой Антонио, что-то бормоча себе под нос по-итальянски, убирается вокруг распростертого тела Святого.

Останавливаясь и не говоря ни слова, я смотрю на них. В отличие от нашей последней встречи, сейчас Святой выглядит очень истощенным. Под этим резким освещением я вижу, как под его кожей выделяется каждое ребро, в центре его груди красуется рубцовый ожог в форме песочных часов, а все его тело усеяно бесчисленными синяками и порезами. Он переживал эти издевательства месяцами?

Чувствуя, как за него болит сердце, я потираю свое запястье с таким же клеймом, как и на груди Святого.

– Лестница, – говорит Джейс позади меня. – Поднимайся.

Когда я оглядываюсь, он не смотрит на меня, но тем не менее я киваю и бормочу слова благодарности.

Я поднимаюсь по лестнице, спрятанной чуть дальше от задней двери, и обнаруживаю апартаменты с кроватью, пустым комодом и журнальным столиком, на котором стоит моя сумка.

Когда я смотрю на кровать, то начинаю чувствовать усталость, ведь я не спала больше суток. Мне смешно думать о том, что двадцать четыре часа назад, в это же время, я была на острове и готовилась к спаррингу с Беном…

Черт, как я могла забыть о Бене? Теперь с ним было невозможно связаться, и, соответственно, он никак не сможет нас найти. Все ли с ним в порядке? Черт, почему мы оставили его там? Потому что он сказал, что у нас нет выбора? Но ведь выбор есть всегда.

Выдохнув, я ложусь прямо поверх одеяла, не снимая ботинок, и переворачиваюсь на бок.

Когда ко мне приходит сон, все размышления исчезают.

Глава 12. Кора

– Тебе не кажется, что это чересчур? – бормочу я, глядя на свое отражение в зеркале.

Тэм разбудила меня час назад, чтобы привести в порядок перед тем, как мы покинем ресторан. Закончив трудиться над моей внешностью, она отпустила меня, чтобы я могла посмотреться в зеркало. И конечно же, зайдя в ванную комнату, я едва себя узнала.

– Подожди, это еще не все, – говорит она, поджимая губы.

Мало того что Тэм нанесла на мое лицо смоки-айс и накрасила губы такой темно-красной помадой, что она казалась почти черной, так еще велела мне одеться в обтягивающую черную рубашку с длинными рукавами, в темные джинсы и такого же цвета ботинки. Если не брать в расчет мои рыжие волосы, я чувствовала себя готом, но Тэм и тут постаралась. Она заставила меня заплести волосы в косу, а затем достала парик. Держа его в руках, Тэм смотрела на меня с такой надеждой, что мне не хотелось разочаровывать ее и в последний момент спускать все ее старания в унитаз. К тому же мои рыжие волосы бросаются в глаза, и если кто-то будет искать Кору Синклер, он будет ориентироваться на темно-рыжие локоны, пирсинг в носу и клеймо в виде песочных часов на запястье. Вся эта информация была перечислена внизу плаката о моем розыске, включая рост, вес, цвет глаз и кожи.

Когда я вышла из ванной, Джейса в ресторане уже не было, а Никс закрылась со Святым в одной из спален.

Антонио провожает нас до двери долгим взглядом и кивает, когда мы выходим наружу. Сев в его машину, мы направляемся на восток.

Борясь с желанием почесать брови, которые щекочет светлая челка парика, я замечаю, что мы едем по знакомой дороге.

– Здесь? – спрашиваю я, чувствуя, как в моем животе нарастает неприятное ощущение.

– Сегодня же вечер пятницы, – ухмыляется Тэм.

– Я как-то не подумала об этом.

– Поверь мне, все будет не так, как ты ожидаешь. Здесь все изменилось.

Когда Тэм въезжает на длинную подъездную дорожку «Олимпа», я наклоняюсь вперед, и мое сердце замирает. Со стороны кажется, что ничего не изменилось, но на самом деле беспорядочно припаркованных машин у «Олимпа» стало меньше, а у дверей не стоит очередь, которая обычно собиралась здесь по пятницам.

Мы выходим из машины, и Тэм открывает багажник. Достав из него черную кружевную маску, она бросает ее мне, а затем берет такую же для себя. Мне кажется странным надевать маску без цветов, но в этом и суть. Я будто бы агент под прикрытием.

– Как часто ты сюда приходишь? – спрашиваю я, наблюдая, как на улице собирается толпа, пока двери «Олимпа» по-прежнему остаются закрытыми.

– Я заходила сюда один раз, – хмурится она. – Но на всякий случай решила не рисковать и не приходить снова.

Внезапно раздается громкий хлопок, и огромные двери «Олимпа» со скрипом открываются, выпуская наружу свет, разливающийся по лужайке.

– Пошли, – говорит Тэм, и мы вместе с толпой направляемся к «Олимпу».

В груди у меня появляется то же сдавливающее чувство, состоящее из нервозности и тревоги, что и в первую ночь. Как и тогда, я не знаю, чего ожидать.

На входе нет людей в масках, лишь огромный головорез в кожаной куртке с надписью «Адские гончие» на спине, который собирает плату за вход. Люди впереди нас не смотрят ему в глаза – и вообще, кажется, спешат скрыться от его взгляда. Артемида протягивает ему наличные за нас обоих, и мы оказываемся внутри.

Атриум совсем не похож на прежний, ведь когда я была на «Олимпе» в последний раз, ребята преобразили его для меня, украсив стены плющом и цветами. Мы проходим мимо лестницы, ведущей на смотровые балконы, на ступенях которой когда-то Аполлон, а затем и Святой произносили свои приветственные речи. Мы проходим мимо лестницы, которая больше не залита золотым светом, и, зацепившись ботинком за обломок какого-то камня, я смотрю вперед. Бывшая арена «Олимпа» превратилась в обычный круг, который теперь окаймляет песок вперемешку с разбитым стеклом. Я вижу, как люди его обходят.

– Соперники теперь сражаются здесь, – шепчет Тэм. – Ходят слухи, что Цербер будет оказывать услуги, как раньше это делали парни. А иногда они используют бои как кастинг в Адские гончие.

Оглядевшись по сторонам, я замечаю, что никто не пришел в платье или костюме, будто все собравшиеся были готовы к драке. Обязательным атрибутом наряда практически каждого гостя на «Олимпе» сегодня были высокие сапоги и темные брюки.

Они что, оделись так на всякий случай?

За исключением оливковой рубашки Тэм под черным жилетом и заплетенных назад каштановых волос, мы выглядим практически одинаково. Наша одежда лишена ярких акцентов.

– Они захватили «Олимп», – продолжает она. – С тех пор как они лишились клуба, Церберу нужно было где-то остановиться. А теперь, когда Вульф и Аполлон снова под его контролем…

С трудом сглатывая желчь, подступающую к моему горлу, я отвожу взгляд. Я не желаю думать о том, к чему еще принудил их Цербер. Я просто хочу их увидеть. Он же должен хорошо с ними обращаться, верно? Ведь Вульф – его единственный сын, а Аполлон…

Не думай об этом.

– Ты же недавно их видела? – снова спрашиваю я.

Когда группа парней проходит мимо нас, простояв на несколько секунд больше, чем нужно, за нашими спинами, Тэм бросает на меня красноречивый и предупреждающий взгляд. По ее молчанию я понимаю, что время для разговоров и расспросов прошло. Я смотрю на лестничную площадку между этажами, на которой раньше стояла статуя восседающего на троне греческого бога. В мой первый визит она была покрыта черной и золотой красками, а ее голову венчала корона, которую потом сменил венок из цветов. Теперь статуя исчезла.

Вернее, не исчезла. Она была разбита. Смотря под ноги, я вижу тут и там отколотые куски камня. Где-то валяется рука, где-то часть лица, а остальное покоится на ступенях. На ее месте теперь стоит один из тронов, и, если я не ошибаюсь, это трон Аида.

Внезапно двери со зловещим треском закрываются, и люди начинают ликовать и кричать. Мое сердце, бешено колотясь, чуть не выпрыгивает из груди, едва в толпе поднимается ужасный и пропитанный жаждой насилия шум. Эти люди хотят драки больше, чем прежние посетители «Олимпа». Они дикие и неуправляемые.

Посмотрев наверх, я замечаю, как из тени лестничной площадки выходит Цербер. Он встает перед троном и оглядывает нас сверху. На его лице нет маски, и мне кажется, что за эти полгода он ничуть не изменился. Время, конечно, повлияло на него, но отнюдь не так, как на обычных людей. Более того, сейчас он выглядит здоровее, и, вполне возможно, военная обстановка складывается в его пользу.

– Вы готовы? – спрашивает он, и шум в зале нарастает.

Артемида подталкивает меня, призывая поднять кулак и кричать вместе с остальными. Я повторяю движение ее руки, но, открыв рот, понимаю, что из него не выходит ни звука, будто крик застрял у меня в горле.

– Очистить ринг! – Цербер повелительно машет рукой. – Кто выйдет на бой первым?

Сидя на троне, он подается вперед и обводит всех взглядом, бросая толпе вызов.

Артемида тянет меня ближе к кругу, чтобы мы могли увидеть, как кто-то входит в него.

– Наш первый боец, – провозглашает Цербер, и толпа ревет. – Как тебя зовут, сынок?

– Саймон, – представляется мужчина, не сводя глаз с Цербера.

– Саймон, – повторяет отец Вульфа. – И какой выигрыш ты хочешь получить?

– Вот как он организовал здесь все, – шепчет Тэм мне на ухо. – Первый человек, вошедший в круг, может попросить обо всем, что захочет, а противником почти всегда выступает один из Адских гончих, которые сражаются за более высокое звание.

Переведя взгляд на горло Саймона, я увидела, как тяжело он сглотнул. Несмотря на черную маску на его лице, мне показалось, что он сердит и его брови нахмурены. И только сейчас я заметила, что из-под нижней части маски выглядывает шрам, искривляющий губы.

– Я бы хотел вступить в ряды Адских гончих, – наконец говорит он, пожимая плечами, покрытыми татуировками. – Я хочу принадлежать к чему-то, за что стоит бороться.

– За нас стоит бороться, – кивает Цербер, соглашаясь, и снова переводит внимание на людей. – Кто выйдет с ним на бой?

Его взгляд скользит по толпе, будто он задает вопрос каждому, но я замечаю, как его глаза останавливаются на ком-то, кто уже давно стал избранником Цербера на этот бой.

Переступив границу из битого стекла и войдя в круг, мужчина гордо поднимает подбородок.

– Имя? – спрашивает Цербер, растягивая буквы.

– Логан, сэр.

– Пошли, – фыркает Тэм.

Понимая, что она права, я вздрагиваю и проскальзываю между двумя парнями, стоящими сбоку от нас. Артемида держится за мной, пока я пробираюсь вперед. Конечно, мне хочется получше рассмотреть, что творится на ринге, но я не хочу рисковать – вдруг Цербер меня узнает. Хотя, если уж на то пошло, меня может узнать кто угодно.

– Чего ты хочешь в случае выигрыша? – Логан усмехается и, снимая рубашку, выбрасывает ее за пределы круга.

– Я хочу повышение.

Логан на несколько дюймов выше своего противника, и его волосы коротко подстрижены.

– Хорошо, сынок, – усмехается Цербер и кивает. – Тогда давайте продолжим. Сегодня вечером у нас здесь особый гость, и некоторые из вас, возможно, его помнят. – Цербер указывает вниз, и толпа машинально расступается.

Мое сердце замирает, когда сквозь толпу проходит Аполлон. На нем простая коричневая маска с уродливыми рогами, торчащими изо лба, а по телу размазано золото, но на этот раз кто-то нанес его с гораздо меньшим энтузиазмом.

Меня пронзает волна гнева из-за того, что кто-то другой посмел прикоснуться к нему, но больше всего меня шокирует металлический ошейник на его шее.

Толпа ропщет. Одни смеются, другие перешептываются. Эта странная реакция заставляет меня задуматься. Впервые ли Аполлон показывается толпе в таком виде? Возможно, это своего рода его наказание, но в таком случае что он сделал?

Артемида хватает меня за руку, переплетая наши пальцы, и я крепко сжимаю ее руку в ответ, хотя уже намеревалась броситься вперед. При себе у Аполлона ни посоха, ни того, что объяснило бы смысл его ошейника, если он надел его в качестве атрибута. Получается, это просто какая-то ужасная, гребаная символика.

Подойдя к рингу, Аполлон переступает черту, и я вижу, что он босиком. Тогда я догадываюсь, что стекло, смешанное с песком, не для бойцов. Это еще одно наказание для Аполлона.

– Смотри! – говорит Тэм, дергая меня за руку, и я поворачиваюсь к лестнице, по которой мучительно медленно спускается фигура.

На нем нет маски, а под расстегнутой кожаной курткой Адских гончих виднеется красная рубашка. Вокруг его глаз и по щекам размазана алая краска, а такого же оттенка контактные линзы скрывают зеленый цвет, который я так люблю.

Я не могу этого вынести. Мне хотелось увидеть Вульфа и Аполлона, но не когда они находятся в таком положении. За этим невыносимо наблюдать.

Спустившись вниз, Вульф садится на лестнице, широко расставив ноги; выражение его лица нечитаемо. Аполлон на ринге снова отступает назад. То ли это плод моего воображения, то ли, когда он двигается, его ошейник позвякивает.

– Готов! – кричит он Церберу.

– Отлично, – отвечает тот. – Приступай.

Я не знаю, чего ожидала, явно не того, что они проявят манеры, но почему-то эта драка казалась хуже любого боя, проходившего здесь раньше под присмотром парней. Это просто кровавая бойня.

В конце концов одному из бойцов удается повалить другого, и при каждом последующем ударе песок стал пропитываться кровью.

В зале воцаряется тишина.

Аполлон прекращает бой, толкая в спину человека, избивающего упавшего. Глаза толпы прикованы к Аполлону, который обходит лежачего бойца, а затем переходит к тому, что устоял на ногах. Посмотрев на Цербера, он хватает бойца за запястье и поднимает его руку вверх. Толпа ликует.

– Он все извратил, – шепчу я, наклоняясь к Артемиде, и она хмурится.

Аплодисменты стихают, когда Цербер встает. Никто не помогает подняться парню, который первый вошел в круг.

– Логан, – обращается к победителю Цербер. – Ты все еще хочешь подняться в рядах Адских гончих?

– Да, сэр, – отвечает тот. Кивнув, Цербер приглашает его подойди ближе.

Аполлон опускает запястье бойца и позволяет ему перешагнуть через круг.

Логан поднимается по лестнице, и Цербер объявляет:

– Лейтенант.

Его взгляд возвращается к человеку, все еще лежащему на полу.

– Выбросьте это жалкое подобие бойца.

В толпе вновь поднимается гул, и нас с Артемидой просто несет людской волной к двери, потому что все спешат к выходу.

Выйдя из «Олимпа», я понимаю, что на этом все не закончится. Толпа направляется по склону прямо к скалам.

Так вот что происходит с проигравшими.

Мой желудок скручивается в узел, когда я вижу, как парень приходит в себя в трех футах от края. В нем осталось слишком мало сил, чтобы бороться с двумя Адскими гончими, которые тащат его под руки к обрыву. Невозможно бороться с неизбежным. Они сталкивают его со скалы, и его крик смешивается с воем ветра.

– Мне нужно уйти, – говорю я, сжимая руку Тэм и борясь с желчью, подступающей к горлу.

– Мне тоже, – кивает она.

Глава 13. Джейс

Я стою посреди камеры, в которой Кронос держал Святого. Подо мной на полу лужа засохшей крови и валяющиеся цепи. Я пришел сюда, чтобы обрести ясность, но вопросов стало еще больше. Почему Кронос так легко покинул это место? Ведь оно было хорошим укрытием и находилось совсем недалеко от Стерлинг Фолса. Даже если титанам не удалось взять в оборот шерифа, то он все равно бы сюда не сунулся. Думаю, здесь же Кронос держал и Кору до ее торгов. Тогда нам не удалось найти ее, и мы чуть было в очередной раз не потерпели крах, хотя думаю, за последние полгода я только это и делал. Нет, даже не так, счет идет не на месяцы, а на годы – и их исчисление начинается с того дня, как мы покинули Адских гончих, поклявшись, что попытаемся положить конец насилию в Стерлинг Фолсе.

Я тихо смеюсь, понимая, что моя ненависть к себе достигла апогея.

Что же нам теперь делать?

Судя по тому, что рассказала мне Никс перед тем, как я покинул «У Антонио», здесь была перестрелка и взрыв. План по спасению Святого сработал довольно хорошо, но я чувствовал, что она что-то упускает, просто не знал, что именно.

Выйдя из камеры, я направляюсь в противоположную сторону и натыкаюсь на еще одну лестницу. Остальные камеры и комнаты внизу пусты. В некоторых из них есть раскладушки, в других просто тонкие матрасы, брошенные на пол. Считайте, что если там стоят ведра для мочи, то пленникам повезло.

Кого еще после захвата Титаны волокли в это место для допросов?

Снаружи я нахожу взорвавшийся баллон с пропаном. Тому, кто в него стрелял, потребовалась всего одна пуля, чтобы взорвать его. На металлических стенах, на уровне моей головы, видна кровь, но поблизости нигде нет тел. Я приседаю рядом с глубоким протектором от шины и оглядываюсь по сторонам, пытаясь представить, что, черт возьми, здесь произошло.

– Кронос сбежал первым.

Услышав посторонний голос, я вскакиваю и выхватываю пистолет. Парень, которому принадлежит этот голос, поворачивается ко мне и поднимает руки в знак капитуляции. Он хмурится, и я вижу на его челюсти кровь, а на щеке синяк. В остальном он выглядит невредимым. Парень стоит в десяти футах от меня на противоположной стороне дороги, достаточно близко к деревьям, поэтому, я думаю, он мог прятаться там все это время. Адская гончая, которой поручили охранять это место или следить за тем, кто войдет внутрь после нападения?

– Кто ты такой? – требую я ответа и злюсь на себя за то, что позволил подойти ему слишком близко.

Как небрежно с моей стороны.

Парень делает шаг вперед, и я наклоняю голову.

– На твоем месте я бы не стал приближаться, если ты хочешь продолжить дышать.

– Я знаю тебя, – говорит он, замирая.

– Меня знает множество людей, – прищуриваю я глаза. – Я задал тебе вопрос.

Пока он вздыхает, я успеваю рассмотреть его темные короткие волосы и телосложение бойца, в котором хорошо сочетаются мышцы и худоба, но меня напрягает его позиция. Стоя близко к деревьям, он держится так, будто в любой момент может броситься как вперед, так и назад.

– Бен, – наконец отвечает он. – Я друг.

– О черт, ну конечно же, – напрягаюсь я.

– Ты здесь потому, что хочешь знать о произошедшем, верно, Джей Кинг? – спрашивает он, и, не опуская пистолета, я слегка киваю.

– Говори.

Бен отходит в сторону и показывает на холм, наполовину скрытый за деревьями.

– Мы с Корой ждали там.

Черт.

– Я выстрелил в баллон с пропаном, чтобы тот взорвался. Это была диверсия. Взрыв отвлек Титанов и дал шанс Артемиде с Никс проникнуть внутрь. – Он снова смотрит на оружие в моих руках, а затем, похоже, принимая решение игнорировать его наличие, проходит мимо меня. – Они прошли через дверь с другой стороны, но Кронос вышел здесь. Почти сразу же я попытался выстрелить в него, но он слишком быстро сел в свою машину.

Я усмехаюсь, и, бросив на меня безучастный взгляд, он продолжает:

– На войне приходится действовать быстро, Бэтмен. Наверняка ты об этом знаешь.

– Заткнись.

– В любом случае, – улыбается он, – мы с Корой подошли к этой двери…

– И ты позволил ей войти?

– Она сильнее, чем кажется. – Он удивленно приподнимает бровь. – Возможно, я позволю ей доказать тебе это. В общем, мы нашли Святого, но, когда поняли, что Титаны близко, нам пришлось убраться отсюда.

– Нам? Тебя не было в той машине, и никто о тебе не упоминал, – говорю я, подумывая о том, чтобы застрелить его.

Но во мне тут же начинает нарастать плохое предчувствие. Если он говорит правду и знает Кору, она наверняка убьет меня, если я трону его. Не потому, что это логично, а потому, что она любит делать все, что ей заблагорассудится, ни на кого не обращая внимания.

– Да, ты прав. Я остался здесь и отвлек внимание Титанов. – Бен пожимает плечами. – Но одна машина проскочила мимо меня. А теперь, может, ты опустишь пистолет?

– Нет, я тебе не доверяю.

– Зато Кора доверяет.

– Ее сейчас здесь нет, и я не собираюсь верить тебе на слово, – говорю я, думая о том, как меня раздражает этот парень. – Как насчет того, чтобы убежать обратно в лес и я забуду о тебе и об этом разговоре?

– Разве ты не хочешь узнать, где сейчас прячется Кронос? Не хочешь узнать о его новой норе?

– И тебе известно, где она?

– Конечно. Я же не мог так долго просто торчать здесь. Я спрятался в лесу и сидел там, пока они сжигали своих мертвецов в полумиле к западу отсюда. Затем я последовал за ними, и они привели меня к Кроносу.

Я в это не верю и ему не доверяю.

– Может, отвезешь меня к Коре? – предлагает он. – Она поручится за меня.

Значит, таковы мои варианты? Отвезти его к Коре или последовать за ним к Кроносу?

Темнота вокруг нас начинает сгущаться, а я все еще переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь решить, что с ним делать. Я не могу просто отпустить его, ведь если он действительно знает, где находится Кронос, то может попасть под удар, или, возможно, все это просто ловушка. Но я не буду рисковать Корой, особенно после той боли, которую испытал, когда ее у меня отняли.

– К черту, – бормочу я и, убрав пистолет, жестом показываю вперед. – Показывай дорогу.

Глава 14. Кора

Мы с Тэм прячемся в лесу рядом с «Олимпом», в том самом, в котором Джейс, Аполлон и Вульф преследовали меня когда-то. В зубах Тэм зажат фонарик, а в руке она держит нарисованную карту. Наш план граничит с безумием. После того как парня сбросили со скалы, мы сели в машину и уехали, но вместо того чтобы отвезти нас обратно к Антонию, Тэм покружила вокруг «Олимпа» и нашла узкую двухколейную дорожку, которая привела нас в лес. Остаток пути мы прошли пешком. Мою маскировку пришлось дополнить пистолетом, который я пристегнула к бедру.

Я стараюсь не обращать внимания на зуд от парика и спазмы в моем животе, но беспокойство уже начало брать надо мной верх. Нам пришлось ждать, когда бои закончатся, но они продолжались дольше, чем я думала. С обрыва был скинут еще один человек, хотя сражающихся было куда больше. По всей видимости, бойцы, одержавшие победу, заключили свои сделки, но что случилось с остальными? Цербер сделал с ними что-то похуже?

– Понятно? – слышу я вопрос и возвращаюсь в реальность. – Может, нам стоит пробежаться по плану еще раз? – смотрит на меня Тэм, приподняв брови.

– Нет, я справлюсь. Он точно тебя ждет?

– Не волнуйся, он не будет в тебя стрелять, – пожимает плечами Тэм. – И он знает, что я приеду где-то на этой неделе, так что сейчас идеальное время.

Отлично!

Я делаю глубокий вдох и натягиваю капюшон. Светлые у меня волосы или рыжие, я не хочу рисковать.

Все вокруг нас погружается во мрак, когда Тэм выключает фонарик, и я следую за ней по тропе до деревьев.

– Иди за мной и не совершай необдуманных поступков, – напоминает она мне.

– Хорошо, – отвечаю я и выхожу из нашего лесного укрытия.

Лужайку я пересекаю, едва ли не присев, потому что часть меня продолжает ждать… не знаю чего. Возможно, сирен, или сигнала тревоги, или внезапно вспыхнувшего гигантского прожектора. Но обстановка вокруг кажется тихой. Сейчас почти три часа ночи, и нам пришлось прождать целый час после того, как отъехала последняя машина.

Мою кожу покалывает, но я не останавливаюсь, пока мои пальцы не прикасаются к прохладному мрамору стены «Олимпа». Судорожно вздохнув, я следую дальше, стараясь держаться глубоких ниш, расположенных вдоль здания, – так я дохожу до знакомого входа. Эта дверь находится в самом углу, со стороны скал, и ведет в зал, из которого можно попасть в комнату, что раньше служила штабом для планирования боев.

Я прижимаю ухо к щели в двери и внимательно прислушиваюсь. Тэм сказала мне входить лишь после того, как услышу Адского пса, патрулирующего коридоры, и сосчитаю до десяти. Кажется, проходит целая вечность, прежде чем мои уши улавливают приглушенные шаги по мраморному полу.

Сосчитать до десяти и входить.

Я открываю дверь и, проскользнув внутрь, осторожно закрываю ее за собой. Раздается негромкий щелчок, и я оглядываюсь по сторонам. Я нахожусь практически за углом, и отсюда коридор идет в двух направлениях – прямо и налево к переднему атриуму. Сделав несколько шагов прямо, я хватаюсь за второе по счету бра, висящее на стене, и дергаю за него. Раздается шипящий звук, и стена, дальше по коридору, отъезжает, открывая за ней тайную нишу. Бра возвращается на место, и я спешу к появившемуся проему, за которым находится скрытая лестница. Если бы однажды Вульф не показал мне похожий тайник, я бы не стала так сильно доверять плану Тэм.

В любом случае отступать мне некуда, поэтому я захожу внутрь, чувствуя, как мраморная стена за моей спиной скользит вверх, скрывая меня от посторонних глаз. Поднимаясь по спиралевидным ступеням, я протягиваю руки и упираюсь ими в стены.

Мое сердце разрывается на части, потому что я хочу увидеть их обоих. И Аполлона, и Вульфа. Но Тэм предупредила меня об опасности, которую несет мое слишком долгое пребывание и передвижение по «Олимпу».

Представьте, что произойдет, если Цербер найдет меня. Как бы он мог использовать меня на этот раз, чтобы манипулировать парнями?

Тот человек в маске, который оказался другом моего отца, единственная причина, по которой Джейса не арестовали, а меня не поработили.

Я поднимаюсь наверх и еще мгновение пытаюсь вслушаться в то, что происходит за стеной, но из-за толщины камня до меня не доносится никаких звуков. Дрожа, я нахожу на стене маленькую защелку и тяну за нее. Раздается еще один шипящий звук, который с этой стороны кажется громче, и стена слегка отодвигается. Оттуда начинает падать полоска слабого света, и, когда щель становится больше, я, протиснувшись в нее, вступаю в затемненный альков[2]. В этой нише меня не увидят те, кто может пройти по коридору, ведущему в старый боевой зал с балконами, на которые стекалась толпа, чтобы лучше видеть происходящее на ринге.

Теперь осталось самое сложное – незаметно пройти по коридору к другой лестнице, расположенной четырьмя нишами ниже. Я делаю глубокий вдох и собираюсь выйти из своего укрытия, как вдруг слышу чей-то голос. Я быстро отхожу назад и прижимаюсь спиной к стене. Мимо меня проходит мужчина, но его внимание сосредоточено на ком-то другом.

– Вульф, твой отец хочет тебя видеть.

– Разве он не понимает, что хорошо отдохнувшие солдаты сражаются лучше? – слышу я голос Вульфа, и у меня замирает сердце.

– Если бы у меня были полномочия задавать ему вопросы…

– Ладно, где он?

Я отчаянно хочу подкрасться ближе и хотя бы мельком увидеть его лицо без красной краски. Увидеть его настоящего. Но я знаю, что сейчас я все равно не разгляжу в нем моего Вульфа, поскольку в таких обстоятельствах его лицо само сродни маске.

– Он внизу, – отвечает мужчина, и с ворчанием Вульфа их шаги удаляются от моего укрытия.

Я жду около минуты, а затем, убедившись в том, что коридор пуст, снова выхожу из алькова. Пока рядом никого нет, я на цыпочках бегу к последней нише, находящейся в противоположном направлении от того, куда направились Вульф и тот парень. Я дергаю за бра, и оно со щелчком опускается примерно на три дюйма, а за ним и стена. Я ступаю на винтовую лестницу, даже не испугавшись, когда стена за мной встает на свое место. Эта лестница мне знакома. Она ведет в коридор, по правой стороне которого, совсем рядом с полом, в стену вмонтированы решетки. Через них открывается хороший обзор на главный зал, расположенный далеко внизу.

Тэм сказала мне зайти в третью по счету дверь. Находясь в левой стороне коридора, я нахожу нужную мне, после чего, прикоснувшись к темному дереву, провожу пальцами по его поверхности, пока не касаюсь ручки. Внезапно распахивается дверь, расположенная дальше по коридору, и, проклиная себя за глупость и медлительность, я быстро захожу в комнату Вульфа. Закрыв за собой дверь, я прислоняюсь к ней. Проходит пара мгновений, и с другой стороны раздаются шаги. Я задерживаю дыхание, пока звуки не стихают, и только тогда позволяю себе осмотреться. Благодаря лунному свету, проникающему через единственное в комнате окно, мне удается разглядеть стол, несколько стульев, раскладушку в углу, похожую на койку Джейса в его маленькой лодочной хижине. Тонкая подушка и постельное белье на раскладушке свернуты, а высокий шкаф, расположенный в углу комнаты, набит одеждой так, что его дверцы почти не закрываются.

В последний раз, когда я была в этой комнате вместе с Вульфом, он набросился на меня, и, честно говоря, благодаря ему мое мнение о мужчинах изменилось. Потому что моим предшествующим опытом был Паркер, который брал, брал и брал, даже когда моя плоть уже была не способна ему что-то дать.

Отойдя от двери, я подхожу к столу и провожу пальцами по его столешнице. Прикосновение к чему-то реальному, тем более в не совсем знакомой мне обстановке, всегда успокаивало.

Вдыхая воздух, я чувствую пряный аромат Вульфа. Интересно, он уже успел снять свои красные контактные линзы, когда смывал краску с глаз, чтобы вернуться к какому-то подобию нормальности? Я открываю шкаф и, так как здесь темно, принимаюсь на ощупь изучать содержимое, которым оказываются брюки и рубашки. Ничего интересного. После этого я еще раз проверяю, надежно ли мой пистолет закреплен в кобуре. Артемида положила в мой карман глушитель и запасной магазин, сказав, что не стоит идти в подобное место неподготовленной. Ведь быть неготовой к войне – означает быть безоружной.

Но в отличие от других я все равно не шла с оружием на изготовку, потому что мне не хотелось доставать его до определенного времени, если оно вообще придет.

От нечего делать я подхожу к окну и, прислоняясь плечом к стене, вглядываюсь в ночь. Окно комнаты Вульфа выходит на север, но смотреть там особо не на что. Луна скрылась за облаками, и ее лучи едва ли освещают землю. Единственное, что привлекает мое внимание, – это капли дождя, бьющие по стеклам. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Дождь пытался пролиться весь день, но лишь к трем часам ночи он зловеще хлынул с неба.

Интересно, выжили ли те парни при падении со скалы или океан утянул их в свою пучину? Сколько еще человек Цербер отправил на верную смерть за последние шесть месяцев? Меня мучило то, сколько людей попало под перекрестный огонь между бандами и сколько еще должно умереть, прежде чем одна из них победит.

Поглощенная своими мыслями, я стала чувствовать себя слишком комфортно в чреве зверя. Я думала, что Вульф без проблем узнает меня, но безопасность – это всего лишь иллюзия, и я понимаю это, когда что-то прохладное касается моего затылка. Мне не нужно гадать, что это дуло пистолета, потому что это ощущение металла на своей коже я не перепутаю ни с чем.

Дверь со щелчком захлопывается сама по себе, запирая нас внутри, и я задерживаю дыхание.

– Не двигайся.

Ух ты, он выдвигает требования вместо того, чтобы просто убить меня. Возможно, в нем все-таки осталось что-то человеческое.

Глава 15. Вульф

Блондинка, стоящая возле окна в моей комнате, замирает. Возможно, дело в пистолете, приставленном к ее затылку, или в том факте, что она даже не заметила, как я вошел.

Еще одна ловушка моего отца? Я представляю, как нажимаю на курок, не видя ее лица и не слыша того, что она может мне сказать. Именно так я и должен поступить. Пресечь все попытки моего отца манипулировать мной. Еще недавно я упивался свободой от него, а теперь меня будто снова тянули в токсичные отношения. Я пытаюсь держать голову над водой, но периодически перестаю понимать, где верх, а где пучина.

Я снимаю пистолет с предохранителя, отчего ее плечи вздрагивают. Девушка продолжает смотреть в это чертово окно, за которым идет дождь. И это странно. Обычно дожди идут в апреле, но в мае погода более переменчива. Словно в доказательство моей правоты, на небе вспыхивают молнии, и их сияние на мгновение освещает мою комнату.

– Тебя прислал мой отец? – грубо спрашиваю я, борясь с желанием схватить ее за плечи и развернуть лицом к себе. – Что он тебе приказал? Соблазнить меня? Расслабить?

Мой чертов отец.

Он позвал меня, чтобы высказать свое недовольство. По его мнению, я провалил свою миссию в Саут-Фолс с тем складом.

– Вчера заметили Кроноса, – сообщил мне мой отец.

Он сидел за огромным столом, на котором была разложена карта. Каждый раз, когда смотрю на этот стол, я не могу не вспомнить о царапинах на полу, появившихся от того, что люди Цербера, занося мебель в эту комнату, не удосужились приподнять ее, а тащили буквально волоком. Даже эта мелочь выводит меня из себя. Если мы когда-нибудь освободимся от гнета моего отца, я разнесу этот стол в щепки.

Мой отец откинулся на спинку стула с бутылкой пива в руке, но меня заставил стоять в дверях.

– Тел тоже не нашли, – говорит он, сделав пару глотков из бутылки и продолжая сверлить меня своим взглядом.

– Возможно, он услышал наше приближение и скрылся? – пожимаю я плечами.

Главное, что Джейс сбежал и он все еще на свободе.

– В любом случае у нас еще будет шанс добраться до него, сэр, – говорю я, и он машет рукой, позволяя мне уйти.

Девушка, стоящая у окна, слегка сдвигается в сторону, но продолжает скрывать свое лицо. Я не знаю почему, но, возможно, именно эта скрытность помогает ей выжить. Отступив назад, но продолжая держать пистолет прижатым к ее затылку, я окидываю взглядом ее тело. Она вся в черном, за исключением волос.

– Положи руки на подоконник, – приказываю я, заметив, что под ее рубашкой что-то торчит. Она повинуется.

Я задираю ее одежду и обнаруживаю пистолет в черной кобуре. Вынимая оружие и чертыхаясь, я бросаю его на пол позади себя. Она могла бы достать этот пистолет и застрелить меня, невзирая на последствия. Возможно, ее послал не мой отец, а Кронос, чтобы убить.

Я методично провожу руками по ее бедрам, ногам и талии, дабы убедиться, что у нее при себе больше нет никакого оружия. Возможно, я проявляю излишнюю грубость, когда сжимаю пальцами ее тело, но девушка продолжает хранить молчание.

– Повернись! – наконец приказываю я.

Она слегка наклоняет голову, откидывая светлые волосы с плеча и открывая мне вид на ее стройную шею. Вместо того чтобы повернуться, девушка игнорирует мой приказ, и я недоверчиво наблюдаю, как она тянет руку ко второй створке окна.

Когда задирается рукав, я вижу шрам на ее запястье, который не спутаешь ни с чем. Песочные часы.

Кора?

– Ты ненастоящая, – шепчу я. – Это какой-то трюк.

Наконец она оборачивается, а следом, озаряя небо, вспыхивает молния, сопровождаемая громким раскатом грома. Кора едва заметно вздрагивает. Не от страха перед моей угрозой убить ее и не из-за пистолета, приставленного к виску, а от грома и молнии.

Кора замирает, когда смотрит на меня, а я все еще не верю, что это она, и все еще держу пистолет практически на уровне ее глаз.

– Это не трюк, – говорит она, встречаясь со мной взглядом и не обращая внимания на оружие в моих руках.

Даже голос у нее такой же низкий, каким я его запомнил. Ей не нужно прилагать никаких усилий, чтобы ее хриплый шепот был соблазнительным.

Кого, черт возьми, она видит сейчас перед собой? Монстра?

Теперь я замечаю, что ее волосы больше напоминают парик, а челка скрывает под собой лоб и темные брови. Благодаря необычному макияжу она сейчас предстала в новом для себя образе, окутанном аурой дьявольской беззаботности. И раз она здесь, то ей удалось пройти через коридоры «Олимпа».

– Ты ненастоящая. – На секунду я зажмуриваю глаза.

Как Церберу удалось добиться такой точности в деталях, кроме ее прически?

– Докажи, – говорит Кора, протягивая руку и касаясь моего лица.

Когда ее ладонь дотрагивается до моей щеки, я открываю глаза и быстро моргаю. Ее прикосновение рушит любое недоверие, и меня пронзает ужас от того, что я все еще направляю на нее долбаный пистолет.

Я не просто бросаю оружие на пол. Черт, я разбираю его на части. Сначала на пол падает магазин, а затем все остальное, пока я не остаюсь стоять с пустыми руками.

Я чуть не застрелил Кору. Я чуть не убил ее, прежде чем понял, что это на самом деле она. Я действительно чудовище.

– Мне так, так…

– Заткнись, – перебивает она, и мне ничего не остается, кроме как впитывать в себя ощущение ее теплой ладони, лежащей на моей щеке.

Пальцами одной руки она проводит по коже под моими глазами, а пальцами другой скользит в короткие волосы. Я стою, не шевелясь, пока Кора изучает мое лицо, хотя оно совсем не изменилось. Ненадолго отступив, она убирает от меня ладони для того, чтобы расстегнуть молнию на своей куртке. Позволив ей упасть на пол, Кора снова оказывается рядом со мной. Она обнимает меня за шею, а затем прикасается к груди. Когда я чувствую ее ладонь прямо напротив своего сердца, все вопросы, которые, как я думал, возникнут, если когда-нибудь увижу ее снова, исчезают. На данный момент мне все равно, где она была и как я мог отпустить ее, ведь мне хватило убеждения, что она просто ушла. Аполлон сообщил, что Артемида нашла ее, но меня не посещала мысль о том, что когда-нибудь она вернется в Стерлинг Фолс.

– Вульф, вернись ко мне.

– Я с тобой, – говорю я, сосредотачиваясь на ее лице и видя, как она то сжимает, то расслабляет губы.

Я не понимаю, что означает выражение ее глаз. Она стала абсолютно другой. Кора, уверенная в себе и растерянная одновременно. Грустная и сильная. Но я не хочу, чтобы она менялась, не хочу, чтобы она проходила через что-то плохое.

– Я с тобой, – повторяю я.

– Нет, ты за много миль отсюда. – Она преодолевает шаг, разделяющий нас, и ее грудь касается моей. – Что он сделал с тобой?

– Это не важно.

– Еще как важно.

У меня так сильно болит сердце, что я убежден, будто каждый его удар приближает меня к смерти. Откуда взялась эта агония? Потому что Кора вернулась ко мне, а я чувствую, что не заслуживаю этого?

– Я совершал ужасные вещи, многие из которых ты видела раньше. Ты думала, что знаешь моих демонов…

Кора подводит меня к кровати и, толкнув на нее, забирается ко мне на колени. Она снова хватает меня за лицо, игнорируя мое признание.

– Я собираюсь поцеловать тебя, – шепчет она. – Прости, если я веду себя слишком эгоистично, но не думаю, что смогу прожить хотя бы еще секунду, не прикасаясь к тебе.

Затем она делает это. Наклоняется и прикасается покрытыми темной помадой губами к моим. Замирая, я забываю не только, как нужно двигаться, но и как дышать. Я просто позволяю ей целовать меня, будто ее губы возвращают меня к жизни.

Когда Кора разрывает поцелуй, она снова пристально смотрит в мои глаза.

– Демоны – это всего лишь тени, Вульф. Твой отец держал тебя в неведении относительно мест их скопления. Так давай прольем на них свет?

Ее руки тянутся к моей рубашке, и она слегка наклоняется назад, чтобы снять ее с меня. Руки Коры блуждают по моей коже, оценивая каждую новую травму, и, когда ее пальцы застывают на моих ребрах, я отвожу взгляд.

– Я не могу исправить это за ночь. – Она проводит большим пальцем по моим губам, стирая с них отпечаток помады. – Но будь сильным ради меня, хорошо? Я приду за тобой.

Я успеваю кивнуть, прежде чем кто-то начинает барабанить в мою дверь, и мы оба подпрыгиваем. Глаза Коры расширяются, и я быстро поднимаю ее на руки. Она не издает ни звука, когда я заталкиваю ее в пространство между стеной и моим шкафом. Кора поворачивается боком и легко скрывается из виду. Не самое лучшее место для укрытия, но благодаря ему она незаметна.

Снова раздается стук в дверь, и, ворча себе под нос, я открываю ее. В коридоре, уперев руки в бока, стоит Аполлон, а ведь он никогда не поднимался сюда раньше.

– Цербер уехал, – говорит он ровным голосом. – И послал меня сказать тебе, что ты за главного, пока его нет.

Я недоверчиво прищуриваюсь. Мой отец сделал все возможное, чтобы мы с Аполлоном как можно меньше времени проводили вместе. Поэтому, сочтя это странным, я наклоняюсь вперед и смотрю в обе стороны коридора. Даже когда я убеждаюсь, что в коридоре пусто, волосы на затылке все равно встают дыбом. Вся эта ситуация кажется ловушкой, и меня так и подмывает захлопнуть дверь прямо перед носом Аполлона, но я не могу этого сделать, поэтому отступаю в сторону и кивком головы приглашаю его войти в темную комнату.

– Ты когда-нибудь слышал о лампах?

– Приходилось иногда их использовать, – усмехаюсь я.

Несмотря на то что сейчас середина ночи, меня не удивляет столь поздний отъезд Цербера. В дни войны мы все почти не спим, а большинство Адских гончих вообще ведут ночной образ жизни. Ночь – это лучшее время для осуществления наших планов, вернее планов моего отца.

Аполлон тянется к лампе на моем столе, и я поспешно закрываю дверь.

Свет от лампы на мгновение ослепляет меня, отчего я закрываю глаза, а когда вновь открываю их, Кора бросается из своего укрытия прямо на Аполлона. У него нет времени подготовиться, но он интуитивно подхватывает ее, когда она прыгает и обвивается вокруг его талии ногами.

Меня захлестывает горечь, ведь он начал лучше, чем я.

Аполлон крепко обнимает Кору, скользя пальцами по ее спине, и утыкается носом в ее шею, резко вдыхая и зажмуривая глаза. Я, прислонясь к двери и скрестив руки на груди, жду, когда они наконец разорвут свои объятия. Спустя мгновение ноги Коры снова касаются пола, но они с Аполлоном продолжают смотреть друг на друга. Затем она дотрагивается рукой до его шеи, отчего он отшатывается. На нем больше нет ошейника, который служил папиным наказанием за то, что Аполлон этим утром пренебрег его указаниями. Меня там не было, но, как мне сказал Малик, Аполлона нашли в квартале или двух от того места, где он должен был быть.

Скорее всего, Аполлон снял ошейник, как только толпа разошлась. Подумав об этом, я хрипло смеюсь. Вот почему Кора прикоснулась к его шее. Конечно же, она была на вечере извращенных боев моего отца.

– Как ты сюда попала? – спрашивает Аполлон, взяв Кору за руки, а затем наклоняется и прижимается лбом к ее лбу. – Я думал, ты никогда не вернешься.

Я тоже.

Кора тяжело вздыхает, и при свете мне становится легче разглядеть то, что я пропустил ранее. Она стала здоровее, на ее теле появились мускулы, а пистолет…

Что-то произошло.

Когда я больше не обнимаю Кору, в мою голову возвращаются вопросы.

– Никс, – шепчет она. – Мы спасли Святого, и я нашла Джейса…

– Ты слишком торопишься, – вмешиваюсь я. – Что случилось со Святым? От чего его нужно было спасать?

Аполлон бросает на меня красноречивый взгляд, приказывающий заткнуться. Подняв брови, я замолкаю. Мы оба знаем, что присутствие в этой комнате Коры – подарок, которым мы не сможем наслаждаться слишком долго. С каждой минутой, пока Кора остается с нами, ей грозит все большая опасность. Было бы легче, если мой отец просто лег спать, но он покинул «Олимп» и…

– Если ты не будешь меня перебивать, я все расскажу, – говорит она. – Святого схватил Кронос, и в тот момент, когда мы совершили налет на его территорию, этот ублюдок пырнул его ножом.

– Вы что? – спрашивает Аполлон. – Совершили налет…

– Боже, заткнись. – Она качает головой и, отстранившись, возвращается к окну. – Как думаете, я смогу спуститься здесь?

Аполлон поворачивается и бросает на меня недоверчивый взгляд.

– Зачем?

– Не обижайся, Аполлон, но если Цербер позволил тебе подняться сюда к Вульфу, хотя в прошлом у вас для общения было лишь это, – она достает из кармана наш маленький блокнот и протягивает его Аполлону, – тогда он точно что-то задумал, и я не хочу быть втянутой в это.

– Ты… читала? – Я вижу, как лицо Аполлона краснеет, но Кора ему не отвечает.

Вот черт.

На самом первом листе блокнота Аполлон написал послание для Коры и заставил меня поклясться, что я не прочитаю его. Конечно же, я его прочитал, но ни за что на свете не признаюсь в этом. Ведь тогда он, скорее всего, дал бы мне по морде за нарушение клятвы. Но сейчас он и сам молчит, и к тому же Кора выглядит слегка смущенной.

Сейчас не лучшее время признаваться кому-то в любви.

– Уходи тем же путем, каким пришла, – предлагаю я. – У Тэм всегда это получалось.

– Не получится, – стонет Аполлон. – Тайне решил использовать зал на втором этаже для стрельбы по мишеням.

– Но я не слышу выстрелов, – бормочет Кора.

– Потому что это хуже пистолета, – говорит Аполлон. – Он играет в дартс.

– Его зовут Тайне?

Я фыркаю, потому что это одно из тех ироничных прозвищ, от которых тошнит, даже когда просто произносишь их.

– Тогда… – Кора снова смотрит на окно.

– У меня есть другая идея, – поднимаю я брови, глядя на нее.

Конечно, идея глупая, но она может сработать. При таком раскладе этот вариант лучшее, что у нас есть.

– Как поживают твои актерские способности?

Глава 16. Кора

Его план не сработает, потому что это самая дурацкая из всех идей Вульфа. Хотя я думаю, у каждого из парней есть послужной список, состоящий из глупых поступков.

Прямо сейчас моя рубашка задрана, мой пистолет заткнут за пояс брюк Аполлона, и я веду себя, как пьяная идиотка. Моя помада, вероятно, размазалась после поцелуя с Вульфом, поэтому я притягиваю к себе Аполлона и целую его с силой, которая удивляет нас обоих. Это, скорее, не поцелуй, а попытка размазать помаду еще больше, но даже это соприкосновение наших губ заставляет его застонать.

План Вульфа заключался в том, что, если кто-нибудь спросит, кто я такая, Аполлон скажет, что всего лишь пьяная девушка, заблудившаяся после боев, и что он нашел меня в одном из альковов. Мы весело провели время, а теперь он провожает меня до выхода. Если кто-нибудь укажет нам на часы, Аполлон скажет, что мы всего лишь увлеклись.

Я закидываю руку Аполлону на плечи, и мы спускаемся по главной лестнице. Когда мы проходим мимо осколков статуи, которую разбил Цербер, я замечаю, что разбитое стекло, из которого состояла граница круга, было сметено и на полу остался лишь мелкий песок, похожий на пыль. Он прилип к мрамору из-за того, что впитал в себя кровь бойцов.

Я стараюсь делать вид, что не обращаю на это внимания, и уже подумываю о том, не затащить ли мне на самом деле Аполлона в один из альковов. Олимп прекрасен тем, что в нем можно найти много укромных уголков. Но затем я замечаю в атриуме Адского пса, прислонившегося к стене рядом с дверью. Одной рукой он держит сигарету, а другой что-то печатает на своем телефоне, не обращая на нас никакого внимания.

Аполлон издает едва слышный вздох, и я сильнее прижимаюсь к нему, пытаясь изобразить пьяную походку.

– Нам же было весело, – громко говорю я. – Куда мы направляемся?

– Детка, тебе пора домой. После окончания боев здесь не должно быть посетителей.

Я чувствую, как Аполлон сжимает рукой мою талию. Несмотря на то что он пытается притвориться безразличным, я вижу его насквозь. Он растерян и мечется между счастьем и страданием. Это похоже на уловку двадцать два[3]. Он хочет видеть меня рядом, но не хочет подвергать опасности и старается скрыть эти противоречивые чувства. Еще одним очевидным неудобством является записка, которую он написал на первом листе блокнота и о которой я не только не хочу говорить, но и даже признавать то, что читала ее. Поэтому я не поднимаю эту тему, несмотря на то что он видел, как я бросила блокнот Вульфу перед нашим уходом.

– Что у нас здесь? – Адский гончий убирает свой телефон и выходит вперед, доставая пистолет.

– Убери его от моего лица, – отмахивается от него Аполлон. – Ты должен был проверить, не остался ли на «Олимпе» кто-то из зрителей или участников поединков.

– Должен был, – напрягается мужчина. – Но это не мое лицо измазано ее помадой.

– Думаю, я бы тебя запомнила, красавчик, – хихикаю я, и мужчина краснеет.

На вид ему около сорока лет, в волосах уже виднеется седина. Он не привлекателен и к тому же пугает шрамом, спускающимся по шее, будто ему хотели отрубить голову, но он с трудом избежал этой участи.

– Что я могу сказать, мы попробовали друг друга на вкус, – пожимает плечами Аполлон. – Сейчас я посажу ее в машину, и можем закрывать лавочку.

– Ты мне приказы отдаешь? – напрягается он, и Аполлон замолкает.

Насколько низко опустил его Цербер в их иерархии? Мне тут же вспоминается избиение, которому Аполлон подвергся возле здания клуба Адских гончих, и злость, которую они испытывали к нему, а возможно и к Вульфу, за то, что те ушли. За то, что они бросили их. Сохранилась ли у них эта злость, когда Аполлон и Вульф попали сюда в этот раз?

– А знаешь, что сделало бы это место лучше? – Я отстраняюсь от Аполлона и, пошатываясь, возвращаюсь к лестнице. – Музыка, – говорю я и, опустившись на одну из нижних ступенек, принимаюсь гладить разбитое лицо статуи.

– Музыка? – повторяет парень.

– Ну да, например, во время боев. – Я поднимаю кулаки, делая вид, что боксирую, а потом начинаю напевать.

Мы официально достигли отчаянных времен, и, к сожалению, единственная песня, которая приходит мне на ум, это покорившая всех несколько лет назад песня Карди Би.

Продолжая сидеть рядом с разбитой головой статуи и боксируя с тенью, я начинаю напевать про мокрые киски и задницы. Аполлон и другая Адская гончая смотрят на меня как на сумасшедшую.

Ну да, я сошла с ума, признаю это.

– Она пьянее, чем я думал, – наконец говорит мужчина. – Уведи ее отсюда.

– Наконец до тебя дошло, – отвечает Аполлон и, подойдя к лестнице, протягивает мне руки.

Я прекращаю бой с тенью и вкладываю свои руки в его, позволяя ему поднять меня на ноги. Пока он провожает меня к выходу, я не перестаю петь и останавливаюсь, лишь когда гигантские двери «Олимпа» захлопываются за нами.

– Спасибо, – шепчу я.

– Кора…

– Мне бы очень хотелось поцеловать тебя прямо сейчас по-настоящему, – говорю я, поворачиваясь к нему лицом.

– Мне бы тоже этого хотелось, – отвечает Аполлон со страданием на лице.

– Слушай, насчет записки, – говорю я, слегка прокашлявшись. – Тэм рассказала мне о ней, но…

– Сейчас у нас на это нет времени, – бормочет Аполлон, переведя взгляд на землю. – Я написал это от отчаяния через неделю после того, как ты пропала.

– Значит, твои чувства изменились? – морщусь я и отхожу назад.

Аполлон следует за мной, а затем оглядывается через плечо. Нынче каждая секунда на счету, и, похоже, мы их теряем. К подъездной дорожке едет машина, освещая фарами темноту.

Аполлон достает из-за пояса мой пистолет и протягивает мне, но я тоже прячу его, не зная, что делать дальше.

– Ты должна идти, – говорит он. – Держись скалы, пока не найдешь Тэм.

Я киваю, чувствуя, как учащается мое сердцебиение. Ноги не хотят идти вперед, но я заставляю себя двигаться.

Только вот я не успеваю сделать и шага, как Аполлон хватает меня за запястье.

– Мои чувства не изменились, – хрипло шепчет он.

– Хорошо, – отвечаю я, ощущая, как мои глаза загораются счастьем. Затем я вырываю руку и бегу.

Глава 17. Святой

Вскочив на ноги после внезапного пробуждения, я кричу от того, что боль пронзает все мое тело. Комната перед глазами начинает медленно вращаться и белеть, а боль утихает, лишь когда я снова сажусь на кровать.

Только сейчас я замечаю, что мое туловище обмотано бинтами.

– Тише, – слышу я голос Антонио, когда прикасаюсь к белым лоскутам.

Мужчина сидит в кресле рядом с моей кроватью, на его коленях лежит сложенная газета, а посередине воротника рубашки висят очки.

– Ты нас напугал.

Я облизываю губы, чувствуя, как болит пересохшее горло, и медленно ложусь обратно на кровать, вглядываясь в потолок.

– Мы у тебя в ресторане?

– Да.

– Где Элора?

Элора и Никс – это две стороны одной медали, но сейчас мне нужна не тьма, а свет. Ее настоящая сущность. Ее настоящее имя. Обычно я так не называю ее при других, но сейчас имя просто вырвалось из моего рта, как признак того, что я еще не до конца пришел в себя.

– Никс наконец-то уснула, – говорит Антонио, кивая самому себе.

– Что случилось? – Поднявшись с кресла, мужчина откупоривает бутылку с водой и протягивает ее мне. – Пей, только медленно. – Он помогает мне сесть, и я осторожно делаю несколько глотков.

Вода действует как бальзам для моего горла, но я не успеваю выпить и половину, как он выхватывает бутылку у меня из рук и возвращает ее на прикроватный столик.

– Что ты помнишь? – в конце концов спрашивает он.

Закрыв глаза, я вспоминаю последние… не знаю, как давно это произошло, но с того момента моя жизнь превратилась в кошмар.

– Титаны схватили меня в Саут-Фолсе, – говорю я, собравшись с силами. – Когда я следил за машиной Адских гончих. В ней был Вульф, и я пытался поговорить с ним.

– Эти ребята запутались, – хмыкает Антонио.

– Вообще-то, они в ловушке. Есть разница.

Причем большая разница.

Я отказываюсь верить, что этих парней нельзя спасти. Конечно, такие люди, как Кронос и Цербер, потеряны навсегда, но мы…

– Они отвезли меня в ту дурацкую часовню за городом, которая расположена рядом с водохранилищем на западной стороне.

– И избивали тебя, – дополняет Антонио. – Причем долго. Чего они хотели?

– Не знаю. Кронос спрашивал меня о Джейсе. Иногда о чем-то еще, но в основном…

– Значит, он думает, что итог войны предрешен? – фыркает Антонио.

– Что? – переспрашиваю я, уставившись на мужчину.

– Он не возился бы с тобой и не расспрашивал лишь о Джейсе, если бы беспокоился об Адских гончих. Но, видимо, они не вызывают у него никакого беспокойства. По крайней мере, не настолько, чтобы попытаться выудить у тебя, что ты знаешь о Вульфе или Аполлоне, – говорит Антонио и, нервно ерзая на стуле, переводит взгляд на свои колени, где лежит газета. – Это просто мысли вслух.

– Нет. – Я свешиваю ноги с кровати. – Думаю, ты прав.

По большому счету ни я, ни Джейс, ни Никс с Артемидой не должны быть для него чем-то существенным. Но он был слишком заинтересован Джейсом.

– Как я выбрался? – спрашиваю я его.

– Никс спланировала полномасштабную операцию, чтобы вернуть тебя, – усмехается Антонио. – Они даже вернули Кору из той норы, в которой ее спрятали.

После того как Титаны напали на клуб Адских гончих, все ушли в подполье. Связь посредством телефонов стала небезопасной, о чем мы узнали на собственном горьком опыте, когда поняли, что через них за нами следят. Шериф пытался задержать любого, кто мог бы стать зачинщиком неприятностей, и даже мне пришлось провести ночь в тюрьме, но, к сожалению, время моего заточения не совпало со временем Вульфа и Аполлона.

Пока мы пытались свыкнуться с новыми законами Стерлинг Фолса, я продолжал работать в своем тату-салоне. Сидеть в кресле и создавать рисунки на коже усталых, изможденных людей казалось бессмысленным делом, но иногда в мой салон забредали туристы, которые еще не поняли, что из города лучше сваливать. Порой заходили Адские гончие или Титаны низших звеньев, которые просили меня о черепах и прочем дерьме, якобы способном доказать их значимость в банде и свою преданность ей. Доход, который я получал от тату-салона, оказался не лишним, и с помощью моего бизнеса я смог отмыть немного денег для того, чтобы Никс и Артемида купили оружие. Вот чем мы занимались. Девушки старались не попадать в поле зрения полиции, а я был простым татуировщиком. Настолько скучным, насколько это было возможно. До того дня, когда меня схватили Титаны.

С момента начала этой войны я не только не виделся с Джейсом, но и не мог приблизиться к Вульфу или Аполлону. Вот только почему-то Титаны, и в частности Кронос, были уверены, что я поддерживаю контакт со всеми тремя.

– Так она нашла Кору?

Еще одна наша цель. Мы должны были найти Кору, которая будто исчезла с лица земли.

– По всей видимости, пока она была в другом месте, ей повстречался кто-то, кому было известно о часовне, – говорит Антонио, встав с кресла. – Но я его не знаю. Они оставили его там.

– Где все? – спрашиваю я, чувствуя, как у меня сводит живот.

Антонио уже сказал, что Никс спит, но где же остальные? Мне кажется, здесь слишком тихо.

– Джейс решил поехать в часовню и посмотреть, можно ли там найти какие-нибудь зацепки о возможном местонахождении Кроноса. А не так давно он прислал сообщение, что ему все-таки удалось узнать, куда Кронос перенес свой штаб. А Артемида и Кора отправились в «Олимп». – Антонио отводит взгляд.

– Черт. – Я поднимаюсь на ноги, не обращая внимания на протянутую руку Антонио.

Боль, вспыхнувшая в боку, ослепляет меня, и я прижимаю руку к месту, где еще недавно была открытая ножевая рана. Я знаю, что не забуду ощущения вонзающегося в меня лезвия.

– Где твой телефон?

– Внизу.

– Иди, принеси его. – Я следую за Антонио в коридор, но двигаюсь значительно медленнее, чем он.

Мужчина исчезает из виду, даже не оглянувшись, и дверь за нами медленно захлопывается. По его возвращении я уже добираюсь до гостиной, и лишь благодаря тому, что упираюсь рукой в стену, мне удается оставаться в вертикальном положении.

Я набираю номер Джейса, но попадаю на голосовую почту.

Кронос пытался меня зарезать, но я все еще здесь. Он неоднократно допрашивал меня о Джейсе, а не о ком-либо другом. Ни о Цербере, ни о Никс, ни о Вульфе с Аполлоном, ни о шерифе или Коре. Его интересовал только один человек. Почему? Потому что он считает Джейса своей главной угрозой?

А если это не Джейс нашел Кроноса, а Кронос сделал так, чтобы Джейс нашел его? Не означает ли это, что парень направляется прямиком в ловушку?

Глава 18. Кора

Вернувшись с Артемидой в ресторан Антонио, мы обнаруживаем, что все уже проснулись и сидят в гостиной наверху. Никс и Святой расположились за кухонным столом, вглядываясь в экран телефона, который лежит между ними, а Антонио стоит у раковины с кружкой в руках. Чашки с кофе, стоящие на столе около Никс и Святого, кажутся нетронутыми.

Внезапно мне в голову приходит мысль, что у Антонио есть семья. Я видела на стенах фотографии его детей и очень красивой жены, но не знаю, где они живут. Уж точно не здесь.

– Что происходит? – спрашивает Артемида, переводя взгляд с Никс на Святого.

– Святой, ты в порядке?

– Джейс пропал с радаров, – отвечает он, и в моих жилах стынет кровь.

– Вы что, издеваетесь надо мной?

– Он не отвечает на звонки, – говорит парень, посмотрев на меня.

Как такое возможно? Почему мне кажется, что я никак не могу уследить за этими ребятами?

– Неужели раньше все происходило точно так же? – требую я ответа. – Когда они впервые покинули Адских гончих, пять лет назад, все было точно так же?

– Нет, сейчас все намного хуже, – бормочет Никс, подпирая подбородок кулаком. – Раньше сохранялась видимость порядка и банды не враждовали между собой в открытую. А теперь этот порядок разрушен.

– Что ж, и куда он мог деться? – выдыхаю я.

Я не видела Джейса с того момента, как мы с Артемидой собирались в «Олимп».

– Очевидно, что он решил вернуться в часовню, – отвечает Святой. – Он прислал сообщение, что нашел новое убежище Титанов.

– И что?! – вскрикиваю я. – Он собирается идти туда один или мы чего-то не знаем?

Я перевожу взгляд со Святого на Никс, а с Никс на Артемиду, но все они молчат.

Джейс может погибнуть, а мы об этом даже не узнаем.

– Ну и бред, – качаю я головой и выхватываю из рук Артемиды ключи от машины.

– Пожалуйста, подожди. – Артемида хватает меня за руку. – Сначала хорошенько подумай.

Я поворачиваюсь и указываю рукой на Святого.

– Помнишь того, парня, что установил систему безопасности в доме ребят и пытался взломать аукцион?

– Дэниел? – прищуривается Святой.

– Да. Он жив?

В каком мире мы живем, если мне приходится задавать этот вопрос?

– Возможно, но…

– Найди его, и посмотрим, сможет ли он отследить телефон Джейса или поднять записи с камер наблюдения поблизости от часовни. Нам нужно узнать, куда он мог направиться. – Оглянувшись по сторонам, я снова смотрю на Артемиду. – У тебя есть телефон, которым я могу воспользоваться?

Тэм достает из кармана старую черную раскладушку и протягивает ее мне с мрачным выражением на лице.

– Не думаю, что ты ведешь себя разумно.

Нынешние времена не располагают к благоразумию.

– Святой думает, что Джейс в опасности и может попасть в ловушку, верно? – Мужчина в ответ только хмыкает, пожимая плечами. – Тогда я еду за ним, и если я смогу его найти, то убью. Позвони мне, если что-нибудь найдете.

Артемида следует за мной обратно на улицу, но я игнорирую ее возможные попытки воспрепятствовать мне, поэтому Тэм просто останавливается перед дверцей машины и смотрит, как я завожу двигатель и задним ходом выезжаю с парковки.

Я так взбешена, что даже не могу сосредоточиться на дороге. Возможно, садиться за руль – это последнее, что мне следовало делать. Но, поскольку у них нет другого плана, у меня просто не остается выбора. Никто понятия не имеет, что делать, потому что все знакомые ребят разбежались по своим норам, и у нас есть лишь самое смутное представление о том, за кем они стоят. У меня при себе имеется пистолет, дурацкая маскировка и практически неосуществимый план. Я в отчаянии. Впервые оказавшись за рулем в Стерлинг Фолсе, я с ужасом направляюсь на юг, к центру города. Я не знаю, что собираюсь делать и как мне выследить Джейса, если только я не столь наивна, чтобы думать, будто меня приведет к нему моя интуиция. Дребезжа, в подстаканнике звонит телефон, и, взяв его в руки, я отвечаю на незнакомый номер.

– Кора? – слышу я голос Никс.

– Да.

– Святой сейчас разговаривал с Дэниелом, который в течение последних нескольких месяцев прослушивал полицейские частоты. Он говорит, что, возможно, у него есть зацепка. – Никс делает небольшую паузу. – Ты дождешься нас?

– Сколько вас ждать?

– Нам нужно разработать план, – колеблется она. – Кора, это опасно. Мы думаем, что Джейс в Норд-Фолсе.

Если я правильно ее поняла, то он на территории, которая еще недавно никому не принадлежала. Последний оплот города, который шериф Брэдшоу пытается удержать для «нормальных» людей: туристов и богатых жителей Стерлинг Фолса, имеющих возможность купить себе защиту полиции. Сейчас я как раз нахожусь в этом районе, и, конечно же, Джейс тоже должен быть здесь.

– Это вам нужен план. – Мой голос почти деревянный, но я уже сбавляю скорость.

Моя нога зависает над педалью газа, и машина движется накатом, а голос глубоко внутри меня шепчет ужасные вещи, что где бы ни был Джейс, у него заканчивается время.

– У вас есть адрес?

– Кора… – вздыхает Никс.

– Пришли мне его, – говорю я и заканчиваю разговор.

Я уже приехала в Норд-Фолс и могу оказаться рядом с Джейсом уже через несколько минут, где бы он ни находился.

Я стискиваю зубы, решая, что больше не буду беспомощной. Если Райский остров чему-то меня научил, так это тому, что я не могу сидеть сложа руки.

Телефон вибрирует в моей ладони, и, опуская взгляд, я смотрю на сообщение с адресом.

Я могу спасти его.

Мое внимание привлекает движение в зеркале заднего вида, а через секунду на крыше полицейской машины включаются фары, мигающие красным и синим цветом. Я съезжаю на обочину, надеясь, что они проедут мимо меня, но автомобиль паркуется прямо за мной.

– Да вы, должно быть, шутите… – бормочу я, пытаясь разглядеть водителя и размышляя над тем, что мне ему сказать.

Я же нахожусь в розыске! Мне вообще не следовало останавливаться.

Я поправляю свои искусственные волосы, радуясь, что не сняла парик, когда покидала «Олимп». У меня с собой нет не только прав, но даже наличных, а в наши дни взятки работают на ура.

Посмотрев в зеркало заднего вида, я замечаю, что полицейский еще не вышел из машины, поэтому тянусь к бардачку.

Черт, мой пистолет.

Вспомнив о нем, я выдергиваю оружие из-за пояса и убираю его под сиденье. Едва я успеваю выпрямиться, забыв про бардачок, как коп стучит в окно, и я щурюсь от яркого белого света его фонаря.

– Выйдите из машины, мисс, – приказывает он, когда я опускаю стекло.

– Я сделала что-то не так? – Я хмурю брови.

– Вы выехали после комендантского часа. – Он отступает назад. – Пожалуйста, заглушите двигатель и выйдите из машины.

Стиснув зубы, я отпираю дверь. Вылезая наружу, я замечаю, что его рука лежит на пистолете.

Отлично.

– Простите, я просто ехала домой.

– Куда именно?

Прикусив внутреннюю сторону щеки, я называю улицу, на которой находится дом парней. Номер я не говорю, потому что не знаю, на чьей стороне этот коп.

Несмотря на то что у меня не было выбора, остановка стала той еще авантюрой, хотя машина Aнтонио все равно бы не смогла обогнать машину, на которой ехал этот полицейский.

Коп не опускает фонарика, поэтому я не могу разглядеть его лицо, и мой желудок скручивает, пока я сопротивляюсь желанию убежать. Отведя взгляд, я сосредотачиваюсь на земле под моими ногами, думая о том, что нахожусь всего в нескольких кварталах от того, чтобы остановить Джейса от совершения какой-нибудь серьезной глупости.

– Это довольно хороший район, – говорит полицейский через мгновение, но его голос едва слышен. – Но на этой машине вы здесь выделяетесь, как белая ворона.

– Я взяла ее на время, – сглатываю я.

– Повернитесь.

– Что? Почему?

– Потому что, находясь на улице после комендантского часа, вы нарушили закон. Гражданским лицам запрещено появляться здесь до шести утра, а это означает, что вы можете быть связаны с какой-то из банд. Я отвезу вас в участок.

Качая головой, я подчиняюсь приказу и поворачиваюсь, а коп толкает меня вперед. Схватив меня за запястье, он заворачивает их за мою спину и застегивает на них холодные металлические наручники. Я сжимаю руки в кулаки, ожидая, когда он увидит клеймо в виде песочных часов и определит по нему, кто я такая.

– Как вас зовут? – спрашивает он, держа меня за плечо и ведя к своей машине.

Я не отвечаю, чувствуя, как онемел мой язык.

Коп усаживает меня на заднее сиденье, и, поскольку свет фонарика погас, я рискую взглянуть на лицо мужчины. На вид ему около тридцати лет. Он чисто выбрит и светловолос, но мы с ним незнакомы.

Даже не удостоив меня взглядом, коп закрывает за мной дверь и садится за руль. Он включает рацию и что-то говорит по ней, но я не обращаю на это никакого внимания.

– Не хочешь говорить, да? – Полицейский оглядывается на меня через плечо. – Возможно, время, проведенное в камере, поможет тебе разговориться.

Значит, это не будет быстрым и легким визитом в участок. Меня не похлопают по запястьям с извинениями и не вытолкают за дверь.

Не смея поверить в то, что позволила этому случиться, я смотрю в окно, проклиная свою глупость.

Глава 19. Аполлон

Пока я иду на встречу с Вульфом к скалам, тем, что находятся недалеко от «Олимпа», меня обдувает прохладный весенний ветерок. С каждой секундой небо все больше светлеет, озаряясь поднимающимся солнцем. Скоро оно выйдет из-за горизонта, и вода из темно-серой превратится в золотую – если нам повезет, мы это увидим.

Наверное, нам следовало бы перенести свою встречу подальше, но я не вижу в этом смысла, потому что Цербер наверняка уже что-то знает.

– Черт, чувак, как все прошло с Корой? – едва увидев меня, спрашивает Вульф, а затем качает головой.

– Ей удалось выйти сухой из воды.

– Один из папиных парней ворвался в мою комнату минут через пять после твоего ухода. – Вульф смотрит на воду. – Это определенно была гребаная ловушка.

– Когда мы успели потерять его доверие? – Я сажусь на скалу, свешивая ноги через край.

Раньше, когда мы знали, что делаем, все было намного проще. Мы приносили сюда с собой пластиковые стулья и иногда сидели на них всю ночь.

– Не думаю, что он когда-либо доверял нам, – говорит Вульф, присоединяясь ко мне. Он ложится на спину и складывает руки под головой.

Что ж, это правда. Особенно если вспомнить, что Цербер пытался заставить нас убить лучшего друга и всеми способами старался воспрепятствовать нашему совместному времяпрепровождению. Но с возвращением Коры все изменилось.

– Аполлон, ты что-то задумал?

Я смотрю на Вульфа, который уже успел снять свои красные контактные линзы и лежал с закрытыми глазами. С тех пор как мы подписали контракт с Цербером, Вульф стал ходить мрачнее тучи. Опять.

На этот раз наше присоединение к Адским гончим выглядело более официально, ведь в прошлый раз, когда нас взяли в банду, мы были совсем детьми.

Последовав примеру Вульфа, я закрываю глаза и невольно возвращаюсь в то время.

Мне было десять лет, как однажды ночью мой отец пришел домой пьяный и напуганный, что было не типичным сочетанием его состояний. Когда он начинал пить, моя мать не могла совладать с ним, поэтому просто запиралась в своей спальне. А мы с Артемидой были еще маленькими, поэтому жили в одной комнате и все делали вместе.

Мы слышим, как папа буквально влетает через парадную дверь и захлопывает ее за собой. Испугавшись, Артемида тут же залезает в мою кровать. Он никогда не прикасался к нам, и в этом отношении мы были невинны и не знали, что такое побои, – но ему нравилось кричать на нас и швыряться вещами, особенно когда он становился настолько злым. Больше всего он любил оскорбления, но в ту ночь что-то изменилось. Он не прошел, как обычно, мимо нашей комнаты в свою, не сел в кресло перед телевизором и не продолжил пить, пока не отключится. По тому, как он вошел в дом, мы уже поняли, что он был пьян, но в то мгновение, когда он врывается к нам и включает свет, мы видим страх на его лице. Мы оба моргаем, подняв руки, чтобы прикрыть глаза от ослепляющего света, и я замечаю, как кривятся губы моего отца, когда он замечает Артемиду, лежащую в моей постели. Даже сейчас, почти пятнадцать лет спустя, я все еще вижу его отвращение и гнев. Он довольно часто ругался на тему того, что мы живем в одной комнате, хотя кроме недостроенного подвала в нашем доме больше не было свободного места.

В тот день отец молча схватил мою сестру и потащил ее из нашей комнаты в подвал. Я слышал, как она кричала, возможно, потому, что он заставил ее спускаться вниз. Звук захлопнувшейся двери эхом отдался в моей голове, когда мой отец запер в подвале Артемиду и пришел за мной. Сестра кричала, барабаня кулаками в дверь, но он не обращал на это внимания.

– Что происходит? – спрашиваю я, наивно полагая, что с нами не случится ничего плохого и этот странный кошмар скоро закончится.

Но, не удостоив меня ответом, отец лезет в мой шкаф и роется в нем. В конце концов он поднимает с пола мою школьную сумку и вываливает на ковер все ее содержимое: тетради, открывшийся пенал и бумаги. Мне становится страшно, когда он начинает грубо запихивать в сумку мою одежду.

– Возьми зубную щетку, – тихо говорит он, кладя внутрь мое нижнее белье и носки.

Я спешу подчиниться и, когда возвращаюсь из ванной комнаты, он забирает у меня зубную щетку, после чего бросает ту в сумку вместе со всем остальным. Затем он хватает меня за руку, как и в случае с моей сестрой, и тащит меня прочь из комнаты, но только не в подвал.

Когда папа выводит меня из дома и тянет по направлению к своей машине, которую он бросил на лужайке перед домом с включенным двигателем, страх во мне становится таким, что я едва могу дышать.

Он сажает меня на пассажирское сиденье и кидает мой рюкзак мне на колени. Я больше не задаю вопросов, потому что от страха у меня перехватывает горло и желудок скручивается в узел. Я смотрю на то, как отец ведет машину, пока мы не заезжаем в лес. Деревья по обеим сторонам склоняются к дороге, превращая ее почти в туннель, а листья мешают пробиться лунному свету, из-за чего вокруг нас царит кромешная тьма. Фары у машины отца старые и светят желтым светом, практически не освещая наш путь. По дороге он что-то бормочет про себя, но его пьяные слова кажутся мне бессвязными.

Наконец мы замечаем впереди поворот, и папа быстро сворачивает на едва заметную подъездную дорожку. Шины машины визжат, когда под ними появляются мелкие камешки. Я крепко сжимаю рюкзак, стараясь не показывать своего замешательства. Впереди нас большое здание с площадкой, усыпанной гравием. Перед широким крыльцом припаркованы ряды мотоциклов, а стальная входная дверь распахнута настежь. Именно тогда я замечаю мужчин, одетых в кожаные жилеты и куртки; они курят сигареты и держат в руках пивные бутылки.

– Пап…

– Заткнись! – рявкает он, посмотрев на меня.

Припарковавшись, он выходит из машины и жестом приказывает мне сделать то же самое. В тот же момент из здания выходит мужчина. Он спускается по ступенькам и останавливается перед моим отцом, оглядывая его с головы до ног. Этот мужчина приводит меня в ужас. У него короткие темные волосы и такого же цвета бородка, он кажется очень высоким и широкоплечим. Его лицо украшают карие глаза, заполненные тьмой, и он излучает силу, которая поражает меня до глубины души. Он явно не из тех, с кем стоит шутить.

– Что это? – спрашивает мужчина.

– Мой сын! – Отец хватает меня за руку и тащит ближе. – Он быстрый, умный и из него получится хороший…

– Так вот как ты планируешь вернуть свой долг? – смеется мужчина, и остальные поддерживают его своим смехом. Тем временем мой отец просто стоит и терпит эти издевательства.

– Он все, что у меня есть, – шепчет отец.

Мужчина жестом указывает на меня, и я иду вперед с отвисшей от удивления челюстью. Вырвав из моих рук рюкзак, он бросает его кому-то позади себя, а затем наклоняется так, чтобы наши лица оказались напротив друг друга.

– Сколько тебе лет, мальчик?

– Десять, – все-таки отвечаю я.

Он кивает сам себе, а затем выпрямляется, вернув взгляд к моему отцу.

– Что ж, он отлично впишется в число моих недавних новобранцев. – Он кладет ладонь мне на плечо, после чего разворачивает меня лицом к отцу. – Попрощайся.

Кажется, мой отец даже не может на меня смотреть. Я вижу, как сжимается его горло, и он просто качает головой, а затем возвращается к своей машине и садится в нее, не проявив ни капли сожаления о том, что бросил меня.

Когда машина отца дает задний ход и срывается с места, на крыльце остаемся стоять лишь этот мужчина и я.

– Добро пожаловать в Адские гончие, сынок.

– Аполлон, – пытается достучаться до меня Вульф, и я съеживаюсь.

Кто знает, как надолго я потерялся в этом воспоминании, но, открыв глаза, я понимаю, что сгреб руками пригоршни земли.

– Да, – отвечаю я другу, медленно разжимая пальцы.

– Господи, чувак. – Вульф усмехается, но его глаза остаются серьезными. – Ты в порядке? – Он садится и изучает мое лицо.

– В полном.

– Итак, ты собираешься рассказать мне, зачем встречался с шерифом?

– Отвали. – Я встаю, смахивая с себя пыль. – Это тебя не касается.

– Позволь мне помочь. – Он тоже встает и толкает меня в плечо.

– В Стерлинг Фолсе появились новые наркотики, и этот Паркер все еще в городе. Он работает в Управлении по борьбе с ними. – Я вздыхаю. – А теперь, когда Кора вернулась…

– Ты говоришь про урода, который посмел поднять на нее руку? – лениво говорит Вульф. – Если кто-то и заслуживает того, чтобы его сбросили со скалы, так это он.

– Только до него так же тяжело добраться, как и до Кроноса.

– Возможно, – говорит Вульф и достает из кармана телефон.

Я удивляюсь, как ему удалось его раздобыть, потому что мы не пользуемся такими средствами связи. Поскольку Цербер вечно подозревает нас, он вполне может поставить на наши телефоны прослушку или что-то в этом роде, но, учитывая, что у Вульфа гораздо больше свободы в передвижениях, чем у меня, по всей видимости, он смог где-то раздобыть этот одноразовый телефон.

Набрав какой-то номер, Вульф поднимает руку с телефоном, располагая его динамик между нами. Раздается два гудка, а затем:

– Алло.

Джейс?

Я бью Вульфа по руке, и ублюдок ухмыляется мне.

– Как жизнь? – спрашивает Вульф.

– Вообще-то я в затруднительном положении, – отвечает Джейс. – Но ты мог бы избавить меня от необходимости выкручиваться. Откуда у тебя этот номер?

– Тэм записала его в нашей маленькой книжечке давным-давно, но до вчерашнего дня у меня не было запасного телефона, который бы не вывел на одного из нас.

Джейс хмыкает.

– И что? – спрашиваю я. – Что ты имеешь в виду, говоря, что находишься в затруднительном положении? Где Кора?

– Привет, приятель, – приветствует меня Джейс. – Ты усмиряешь пыл Вульфа?

– Что-то вроде того.

Поскольку Вульф связывается с ним, должно быть, в первый раз, я не поддаюсь злости, но его губы все равно беззвучно произносят извинения. Задумавшись, я смотрю поверх скал на то, как солнце медленно поднимается вверх, окрашивая воду в золотые цвета.

– Я нашел Кроноса, – наконец говорит Джейс. – И прямо сейчас я почти рядом с ним, но…

– Где? – Я снова подхожу ближе к телефону, а затем бросаю взгляд в сторону «Олимпа».

Цербер уже должен был вернуться, охрана смениться, а все Адские гончие отправиться спать. Сейчас – подходящий момент для того, чтобы легко улизнуть.

– Норд-Фолс. – Джейс диктует нам адрес. – Но я не один.

– А с кем? – напряженно спрашивает Вульф. – Ты же знаешь, мы не можем…

– Я лучше твоего знаю, что нам нельзя доверять незнакомцам, – огрызается Джейс. – Но он хочет пойти со мной.

– Типа посмотреть, действительно ли там скрывается Кронос? – фыркаю я.

– Подожди, пока он войдет, а затем разнеси это место к чертовой матери, – предлагает Вульф.

– Придурки, вы можете добраться сюда или нет? – рычит Джейс.

Я встречаюсь взглядом с Вульфом, и, наверное, мы думаем об одном и том же. Мы оба хотим помочь Джейсу, как в старые добрые времена, и хотя бы на мгновение притвориться, что не застряли в своих собственных версиях ада. Возможно, мы сможем извлечь из этого максимум пользы и убить двух зайцев одним выстрелом?

– Мы уже едем, – отвечает Вульф. – Не смей ничего делать, пока не дождешься нас.

Глава 20. Кора

Полицейский, который привез меня в участок, отомкнул один из наручников, но не затем, чтобы снять их, а для того чтобы продеть через металлическую петлю на столе и снова закрепить на моем запястье. Он оставил меня прикованной к столу в комнате для допросов больше чем на час. В отличие от кино в этой комнате нет зеркальной стены, лишь камера в верхнем углу, направленная в мою сторону, на которой мигает красная лампочка.

Я уже подумываю, не закричать ли мне, дабы убедиться, что обо мне не забыли.

Нелепо.

Несмотря на то что я перестала поддаваться панике, тревога и беспокойство за Джейса в моей груди еще не до конца улеглись. Первые десять минут, проведенные здесь, я дергала за наручники, но потом осознала, что ничего не могу сделать, и теперь только периодически опускаю поднимающиеся рукава рубашки.

Если бы я не находилась в полицейском участке, в котором всем известно, что Кора Синклер скрывается от правосудия, я уже давно сорвала бы парик, из-за которого моя голова невыносимо чешется.

Наконец дверь открывается и в комнату входит шериф. Держа в руке тонкую папку, он читает в ней какой-то документ, а затем поднимает взгляд и замирает, захлопывая ее.

Секунду мы смотрим друг на друга, а затем он уходит, и когда я кидаю взгляд на камеру, то вижу, как гаснет мигающий красный огонек.

О, отлично.

Шериф Брэдшоу возвращается и, тихо закрыв дверь, садится напротив меня. Папка, которую он держал в руках до этого, исчезла.

Я поднимаю брови, не пытаясь выдавать себя за ту, кем не являюсь, ведь и так понятно, что он узнал меня. Кроме того, ему явно известно о моей ситуации. Хотя у меня возникает такое ощущение, что все гораздо хуже, чем я думаю.

– Не ожидал увидеть тебя здесь, – негромко говорит он, протягивая руки и расстегивая наручники.

Я прижимаю ладони к животу, потирая красные отметины на запястьях, которые предпочла бы не видеть.

– Не ожидала, что окажусь здесь, – наконец отвечаю я.

– Зачем ты вернулась в Стерлинг Фолс? – вздыхает он.

– Ты знал, что я уехала из города? – Смотря на шерифа, я щурюсь. – Как ты узнал?

– Мне донес информатор. Человек, который следит за всем изнутри.

Я ничего не отвечаю на эти слова, и мы погружаемся в молчание, в течение которого я рассматриваю Брэдшоу. Сейчас волосы мужчины длиннее, чем в последний раз, когда я его видела, и уложены гелем. Он выглядит похудевшим, и под его глазами образовались круги. Неужели на него так влияет война?

– Почему ты ее выключил? – показываю я на камеру.

– А почему ты надела парик? – отвечает он вопросом на вопрос и наклоняется вперед, упираясь локтями в стол. – Потому что ты в розыске.

– Кстати, ты можешь мне это объяснить? – Я поднимаю брови. – Я же не сделала ничего плохого.

– Они обвиняют тебя в разжигании войны. К тому же один из судей, работающих с Управлением по борьбе с наркотиками Стерлинг Фолса, готов выдвинуть против тебя обвинения в разработке нового наркотика, который распространяется на улицах города. Поэтому ты объявлена в розыск.

– Меня же не было здесь шесть месяцев, – фыркаю я.

– Я знаю.

Я внимательно наблюдаю за ним, подозревая, что он явно чего-то недоговаривает. Не думаю, что у меня сейчас есть время на то, чтобы беспокоиться о новых наркотиках, появившихся на улицах Стерлинг Фолса. В джипе Джейса нашли запрещенные вещества уже после того, как Кронос забрал меня, и все это попахивает вмешательством Титанов.

– Давай поговорим начистоту, Нейт. – Странно называть его по имени, но я делаю ставку на его дружелюбие.

Мне кажется, ему действительно не наплевать на то, что со мной происходит. В конце концов, он уже пытался меня предупредить об опасности на том странном ужине, устроенном Цербером. Несмотря на то что наша встреча прошла в очень странной обстановке, я не могу сказать, что у меня сложилось впечатление, будто он встал на сторону Титанов или Адских гончих.

– Я слышала разные вещи, но что думаешь об этой войне ты?

Мне нужно знать, во что ввязалась, ведь я все еще цепляюсь за безумную надежду, что смогу помочь парням покончить с этим. Первым шагом я хотела снова объединить их, а вторым – выяснить, как им удалось в первый раз выйти из банды Адских гончих, потому что я надеялась, что мы сможем повторить это снова.

В моей голове не было ничего, кроме этого, возможно, невыполнимого плана, но, если понадобится, я могу его усовершенствовать.

– Начистоту… – бормочет шериф, потирая глаза. – Почему бы, черт возьми, и нет. Две враждующие банды вцепились друг другу в глотки. Мэр и городской совет присели на уши и твердят, что мне нужно взять ситуацию под контроль. Они хотят, чтобы я арестовал всех и положил конец этому безумию старым добрым способом. Но, к сожалению, в моем штате есть продажные полицейские, которым платят обе стороны. Они подтасовывают улики, затягивают время реагирования и позволяют людям скрыться. А потом еще это Управление по борьбе с наркотиками…

Паркер.

– Они тоже присели мне на уши, – продолжает он. – И похоже, чертовски хотят арестовать кого-нибудь за наркотики, продажа которых уже вышла из-под контроля в этом проклятом городе.

– Они все еще здесь? Те двое мужчин, которые арестовали Аполлона и Вульфа? – Мой голос срывается на писк, будто меня душат.

Я надеялась, что Паркера больше нет в городе, ведь меня здесь не было шесть месяцев. Почему он решил остаться?

– Ага, они заняли мой конференц-зал.

– Они здесь? Сейчас? – Я вскакиваю на ноги, а Нейт наклоняет голову, пытаясь понять мою реакцию.

– Что случилось? Сядь! Они, наверное, еще не пришли. Кора, только начинает светать.

Черт, рассвет и Джейс…

Я срываю парик со своей головы, бросаю его на пол и отступаю, пока не упираюсь спиной в стену, а затем сползаю по ней вниз.

– Паркер Вортон, – бормочу я. – Я его знаю.

Нейт подходит ближе и приседает рядом со мной.

– Откуда?

– У нас с ним были отношения. Он не… – Я качаю головой. – Не важно. Но я не могу допустить, чтобы он меня увидел. Ты не можешь позволить ему остаться со мной наедине.

Шериф поднимается, нахмурив брови.

– С его стороны крайне неэтично продолжать расследование, если вы…

– А ты эксперт по этике?

Шериф не реагирует на мой сарказм. Он протягивает мне руки и, когда я беру их, подает мне парик, перед этим аккуратно поправив искусственные волосы.

– У меня к тебе предложение.

Замолчав, я выжидаю какое-то время, ведь предложения, как правило, могут быть разными.

Мне выдвигали предложения Цербер, Кронос, ребята, Паркер.

Я уже должна была запомнить, что мне нужно держаться как можно дальше от каких-то выгодных предложений и соглашений, но я настолько глупа, что снова и снова обжигаюсь.

– Продолжай, – наконец говорю я.

– Я отпущу тебя, сниму с улиц плакаты, похороню твое имя, сделав тебя невидимой.

– Я снова стану невидимой? – смеюсь я.

– Да, – морщится шериф.

– А взамен?

– Ты будешь держать меня в курсе того, что происходит. Думаю, это честная сделка.

– У тебя же уже есть информатор, – вспоминаю я.

– Его личность слишком секретна, – отвечает он. – Мне нужен кто-то получше. Ты.

Я оглядываю крошечную комнату, как будто у меня есть шанс сбежать отсюда без его помощи. Но сейчас я не пленница Титанов или Цербера. Я нахожусь на острие ножа закона, раздумывая, нарушать его или нет.

– Тот нож спас мне жизнь, – говорю я низким голосом. – Ты знал об этом? Я была уверена, что ты работаешь с Кроносом, но, если бы не твой нож, я бы умерла в то мгновение, когда он поджег подвал и оставил меня привязанной к стулу.

Брэдшоу не отвечает мне, но я и не нуждаюсь в этом. Вероятно, ему слишком долго приходилось носить эту маску спокойствия.

– И хотя я все еще не знаю, что ты делаешь и зачем, думаю, я могу доверять тебе и не бояться, что ты убьешь меня.

– Я бы никогда этого не сделал, – хмурится он.

– Я знаю, – киваю я, встречаясь с его взглядом. – Хорошо, я буду работать с тобой, чтобы мы вместе покончили с этим.

– Договорились. – Он протягивает руку, и я пожимаю ее.

Сейчас была заключена еще одна сделка, и остается только надеяться, что это правильный шаг.

Глава 21. Джейс

Особняк, перед которым я стою, находится на окраине Норд-Фолса. Он расположен прямо на берегу и имеет собственный выход к воде. Здесь малолюдно, потому что к западу, где заканчиваются деревья и начинаются дюны, земля не пригодна для жизни, но идеальна для пляжа, и этот участок как нельзя лучше подходит для элиты. Однажды я уже проезжал мимо этого района с большими домами из стекла и камня. Еще тогда я заметил, что кованые заборы у кирпичных подъездных дорожек оснащены дополнительными системами безопасности.

После того как я разведал обстановку, мы встретились с Беном у дюн и остались ждать в темноте, наблюдая за домом. Все это время я предполагал, что Бен будет действовать более решительно, но он терпеливо ждал, пока Кронос появился в одном из окон второго этажа особняка.

– Сейчас или никогда! – наконец говорит Бен, возвращаясь со своей маленькой разведки. Хотя я был уверен, что он просто войдет в дом и выдаст нас. Но, к моему удивлению, никто не поднимает тревогу. Я смотрю на то, как на востоке встает солнце, и понимаю, что в течение часа оно поднимется над крышей домов, выдав наше нынешнее местоположение.

– Теперь мы знаем, что он скрывается именно здесь. Пока этого достаточно, – возражаю я, потому что жду, когда сюда приедут Аполлон и Вульф. – Поверь мне, я бы ничего так не хотел, как ворваться в дом и выстрелить ему в лицо, но я почти уверен, что его охранники перебьют нас прежде, чем мы сможем к нему приблизиться.

– Тогда нам нужно оружие дальнего действия. У меня припасено одно из таких, и я отличный стрелок.

Поскольку я долго не был дома и слишком устал, то лишь раздраженно выдыхаю:

– Знаешь что? Хочешь – пробуй, но я пойду домой.

Бен усмехается, но следует за мной вниз по бархану, обратно к моему мотоциклу. С этой стороны мы отчетливо видим, как какая-то машина огибает дюны и направляется к нам. Рука тянется к пистолету, но у меня возникает чувство, что я знаю, кто едет в этой машине. И конечно же, секундой позже из нее выходят Аполлон и Вульф. Я оставляю Бена позади и иду поприветствовать их, чувствуя, как напряжение покидает мои мышцы.

– Спасибо, ребята.

– Кто это? – спрашивает Аполлон, глядя на парня.

– Бен, – оглянувшись, представляю его я, а затем снова смотрю на своих друзей. – Очевидно, он знает Кору.

– И давно он ее знает? Кстати, где она? – ощетинивается Вульф.

– Должна быть у Антонио, – тихо говорю я. – Мы провели там ночь.

Я смотрю на то, как Вульф смеется, а Аполлон поджимает губы и прищуривает глаза.

– Что?

– Она была на «Олимпе». Мы разговаривали с ней несколько часов назад.

Твою мать.

Я сжимаю кулаки, чтобы не совершить какую-нибудь глупость и, например, не выместить свой гнев на лучших друзьях. Скорее всего, они не имели к этому никакого отношения, в отличие от Артемиды.

– Она прекрасно справилась, – добавляет Аполлон. – Так что, вероятно, она уже вернулась к Антонио и ищет тебя.

– Привет, – говорит Бен, подойдя ближе.

– Чем ты занимаешься? – спрашивает меня Вульф, рассматривая парня.

– Прости?

– О чем ты думал, придя сюда без подкрепления?

– Вы могли погибнуть, – кивает Аполлон, нахмурившись.

– Я спросил Джейса, что он хочет делать, – начинает оправдываться Бен с серьезным выражением на лице. – И он решил прийти сюда. Не…

– Мы уже видели, что он здесь, – перебиваю я.

– А в чем, черт возьми, собственно, проблема? – Бен снова делает шаг вперед, и я практически чувствую гнев, вибрирующий у него внутри. – Мы входим, убиваем этого засранца и уходим.

– Тебе не кажется, что так можно было сделать раньше? – качаю я головой. – Но за последние пять гребаных лет он научился защищаться от конкурирующей банды, на которую охотился месяцами. Если бы речь шла о том, что нам нужно всего лишь отрубить голову змее, то, конечно, мы бы просто нажали на курок.

Вульф издает горловой стон, потому что так же, как и Аполлон, знает, в чем дело. Мы долго обсуждали эту проблему, но ответ всегда ускользал от нас.

– Убийство Кроноса ничего не решит, – подытоживаю я, переводя дыхание. – Потому что его просто заменит кто-то другой, и мы не знаем, будет ли этот кто-то хуже или лучше его. То же самое с Цербером. Их убийство приведет лишь к новому захвату власти, и тогда все погрузится в хаос.

Мы обсуждали возможность захвата банд и раньше, но это бы не остановило насилие, а мы бы стали мишенями.

Так что все свелось к нашей первоначальной цели: найти способ распустить банды, искоренив их раз и навсегда, – но, к сожалению, мы отвлеклись и отступили от своей миссии, потому что слишком пленились игрой в богов. Возможно, хорошо, что теперь у нас больше нет «Олимпа» и мы можем сосредоточиться на том, что действительно важно. На решении этой проблемы.

Но Бен уже качает головой и, хватая свою винтовку, поднимается на холм. Аполлон и Вульф обмениваются взглядами, и мы с любопытством ждем. Возможно, Кронос больше не покажется в окне, и тогда сколько этот парень собирается ждать?

Выстрел из винтовки Бена взрывает тишину, и я карабкаюсь вверх по склону, ложась плашмя рядом с ним, как раз вовремя, чтобы расслышать ругательство. Через бинокль я вижу, что окно наверху не разбито. Нет никаких брызг крови или признаков убийства. На окне пуленепробиваемое стекло, а Кронос стоит чуть левее полупрозрачного следа, оставленного от первой пули. Бен передергивает затвор и без предупреждения снова стреляет, вызывая вопль у Аполлона. Его пуля вновь попадает в цель, но ее снова останавливает стекло.

– Это бессмысленно! – кричу я, оттолкнувшись от земли.

Из дома тут же высыпают Титаны, вооруженные до зубов. Они покидают территорию особняка и мчатся к нам.

Я тяну Бена за шиворот и толкаю вперед, вниз по склону к своему мотоциклу. Сам я мчусь к машине, за рулем которой уже сидит Вульф, а на пассажирском месте – Аполлон. Я не хочу смотреть на то, сможет ли этот идиот разобраться с моим байком или достаточно ли он хороший гонщик, чтобы догнать нас, поэтому просто ныряю на заднее сиденье машины, успевая закрыть дверь до того, как Вульф трогается с места.

Титаны следует за нами.

Глава 22. Кора

Вместо того чтобы поехать в Норд-Фолс, шериф везет меня к университету, недалеко от которого и находится его офис. Я неподвижно сижу на пассажирском сиденье, ожидая, пока он припаркуется и выключит двигатель. Открыв свою дверь, Брэдшоу смотрит на меня.

– Идешь? – спрашивает он.

Я оглядываюсь по сторонам, будто бы все еще не понимая, где мы находимся.

– Зачем?

– У меня здесь дела. – Какое-то время он постукивает пальцами по крыше своей машины, а затем вылезает из нее.

Я вздыхаю и тоже покидаю автомобиль, заметив, что солнце уже взошло и окрасило светло-голубое небо оранжевыми прожилками. Забавно, что всего в нескольких милях к востоку открывается шикарный вид на горизонт.

Центр города, включая университет, состоит из внушительных сооружений, сделанных из темного стекла и металла. За исключением здания администрации, выполненного из белого мрамора, – оно скорее напоминает светлый вариант «Олимпа» и бара «Лук и стрелы». Это здание – еще один кусочек головоломки Стерлинг Фолса.

Мы пересекаем площадь и входим в администрацию с черного хода. Здесь все до боли мне знакомо и напоминает, зачем я вообще приехала в этот город и что потеряла. Я следую за Брэдшоу до лифта и останавливаюсь около него. У шерифа странная логика: ведь одно дело находиться с ним в комнате для допросов или в машине, а другое – зайти внутрь этой металлической коробки.

– Университет – одно из последних безопасных мест для встреч городского совета. Обычно они встречаются на верхнем этаже, – вздыхает шериф, смотря на меня.

– И зачем мы туда идем?

– Ну, я собирался просто подвезти тебя, но потом подумал, будет лучше, если мы полностью снимем с тебя статус разыскиваемой беглянки, верно?

– Верно. – Я захожу с ним в лифт и прислоняюсь к задней стенке. – Но я не знаю, могу ли тебе доверять.

Шериф усмехается.

– Ладно, я могу ответить тем же. Неужели ты думаешь, я хочу рисковать своей карьерой ради двадцатилетней девчонки?

– Двадцатиоднолетней, – закатываю глаза. – Я отпраздновала свой день рождения на Райском острове.

– А когда у тебя день рождения? – спрашивает он.

– Четвертого февраля. В этом году день рождения был сплошным разочарованием, – вздыхаю я. – Я отметила двадцать один год в лагере, где был запрещен алкоголь, и все местные жители в барах знали, что нас нельзя обслуживать.

– Значит, ты еще даже не выпила по случаю своего дня рождения? – догадывается он.

– Нет, хотя теперь мне разрешено употреблять алкоголь официально.

– Конечно, – улыбается он.

Лифт со звоном останавливается на шестом этаже, и его двери раздвигаются. Я с любопытством выхожу вслед за шерифом. По большому счету я не так уж много времени проводила в кампусе, и все мои занятия проходили в аудиториях не выше третьего этажа. С удивлением я обнаруживаю, что этот уровень не является копией нижних. Единственной схожей вещью был коридор, но комнаты этого этажа были превращены не в классы, а в кабинеты со стеклянными стенами, позволяющими любому человеку, проходящему в коридоре, видеть, что происходит внутри. Когда мы проходим мимо офиса финансовой помощи, меня осеняет, что я уже была здесь. Почти год назад я стояла в этом кабинете и умоляла вернуть мне стипендию.

– Как они смогли лишить меня стипендии? – спрашиваю я. – Я про ребят. Из-за них также никто в городе не брал меня на работу.

Нейт останавливается, и мне приходится сделать то же самое.

– А что между вами произошло? – В его голосе сквозит неподдельное беспокойство, но потом он поднимает руки. – Знаешь что, лучше не отвечай! Раньше у них было много ниточек, за которые можно потянуть, и людей в карманах, которые были им чем-то обязаны. Но удача отвернулась от них около полугода назад, когда Стерлинг Фолс понял, что ребята, которые все в городе держат под контролем, на самом деле не так уж и сильны. Поэтому, вероятно, чтобы повлиять на тебя, они просто потянули за эти самые ниточки.

Да, я тоже так подумала.

Но интересно, как все могло так резко измениться? Хотя, впрочем, им же пришлось иметь дело с последствиями.

Вульф рассказал мне, что они контролировали дороги и гавань. Они не впускали в город чужие грузовики и корабли с товарами, поэтому и имели такую власть. Должно быть, так продолжалось до тех пор, пока Кронос не начал действовать.

– Сюда, – говорит Нейт, открывая одну из стеклянных дверей, и жестом приглашает меня войти.

Я следую за ним по пятам, а он снова берет инициативу в свои руки. Мы проходим мимо пустой стойки регистрации, сворачиваем и следуем по другому, более узкому коридору, а затем подходим к конференц-залу. Шериф заходит внутрь, предварительно постучав в двери костяшками пальцев. Я сглатываю, увидев, что в комнате, кажется, собрался весь городской совет. За столом сидят восемь человек – я тут же узнаю одного из них, в теории не входящего в этот совет. Мэра города Джеффри Томпсона. Затем я замечаю еще одного мужчину, с которым уже встречалась во время ужина с шерифом. Алекса Стерлинга.

Всего за столом сидят пятеро мужчин и три женщины.

– Извините, что прерываю, – говорит Нейт. Один из мужчин встает.

– Вы поймали беглянку, шериф? – спрашивает он, но Нейт поднимает руки.

– Полегче, Бэрэн.

– Что происходит? – спрашивает одна из женщин с длинными волосами цвета клубничного блонда.

На вид она ровесница шерифа, значит, ей чуть за тридцать. На женщине темно-синий брючный костюм с белой блузкой, а золотые украшения, надетые на шею и в уши, дополняют неподвластную времени красоту, которой обладают кинозвезды.

– Присаживайся, Кора. – Шериф хватает ближайший стул и отодвигает его от стола.

Я медленно сажусь, сжимая подлокотники, и чувствую, как Брэдшоу держится за спинку стула.

– Это Кора Синклер, – объявляет он. – Управление по борьбе с наркотиками Стерлинг Фолса выдвинуло против нее некоторые обвинения.

– Да, мы в курсе, – перебивает его Бэрэн.

– Однако вы не в курсе, что Управление по борьбе с наркотиками – предвзято. Один из агентов, который приехал в наш город, – бывший парень этой девушки.

Я вздрагиваю от его слов, а женщина со светлыми волосами наклоняет голову.

– Была ли у него причина попытаться посадить вас за решетку, мисс Синклер?

– Да, мэм, – сглатываю я. – Это… долгая история, но он определенно из тех мужчин, которые жаждут мести.

– И я полагаю, эта девушка не совершала того, в чем ее обвиняют, шериф? – Взгляд женщины становится еще более серьезным.

– Так точно. – Нейт отходит в сторону, барабаня пальцами по столу. – Мне ужасно жаль прерывать вашу встречу, но поскольку Кора вернулась в Стерлинг Фолс и совершенно не знает выдвинутых против нее обвинений, я счел разумным стереть их из протокола.

Внезапно я слышу, как начинает кашлять Алекс Стерлинг. Не знаю почему, но он очаровывает меня. Возможно, потому, что он Стерлинг и его имя связано с городом? Его кристальный взгляд останавливается на мне, но обращается он к сидящим за столом и шерифу:

– Согласен с тобой, Нейт. Если ее бывший мужчина хочет отомстить, а фактических доказательств совершенных правонарушений нет, наш суд ни за что не поддержит этот арест. Это выставило бы нас всех в плохом свете. – Кажется, он колеблется, обдумывая следующие слова, или просто дает всем время подумать над его предыдущим заявлением. – Кора, ты ведь недавно вернулась в город?

– Да, сэр, – теперь настала моя очередь отвечать.

– «Да, сэр», «да, мэм», – улыбается Алекс. – Не нужно обращаться к нам так официально.

Тем временем Нейт достает из кармана бумагу, разглаживает ее и, обойдя стол, вручает Алексу Стерлингу. Тот кивает сам себе, и мы молча ждем, пока он закончит читать. Затем Стерлинг передает письмо обратно, и Нейт вручает его уже одной из женщин. Оставив листок у нее в руках, шериф направляется обратно ко мне.

– Все за то, чтобы снять с Коры Синклер статус беглянки на основании отсутствия доказательств в совершенном ею преступлении и предвзятости к этому делу агента Управления по борьбе с наркотиками? – спрашивает Алекс и оглядывает зал.

Один за другим сидящие за столом поднимают руки, включая даже мэра, который до сих пор хранил молчание.

Интересно, он все еще заодно с Цербером?

Встав, я отодвигаю стул и благодарю их, а затем поспешно выхожу из комнаты.

– Кора.

Женщина с волосами клубничного блонда следует со мной в холл и, догнав меня, протягивает руку.

– Надин Брэдшоу.

– Брэдшоу? Как… – моргаю я.

– Нейт – мой брат, – улыбается она. – При посторонних людях мы стараемся держаться профессионально, но это ни для кого не секрет.

Теперь, услышав о том, что она сестра Нейта, я сразу замечаю в ее глазах и форме лица семейное сходство. Даже волосы чем-то похожи, несмотря на разные оттенки рыжего.

– Приятно познакомиться с вами, – говорю я.

– Мне тоже. Я хотела спросить… В наши дни не так много людей возвращается обратно в Стерлинг Фолс, – хмурится она. – Не хочу показаться настырной, но я просто хотела убедиться, что ты понимаешь, во что ввязываешься. Последние месяцы здесь было довольно напряженно.

Я поражена ее предостережением и удивлена тем, что ей не все равно. Но, с другой стороны, ведь это ее город сейчас разрывают в клочья.

– Я знаю и тоже не в восторге от войны банд, но у меня здесь есть друзья. Я оставила свою семью в Изумрудной бухте, так что мне больше некуда идти.

– Жаль это слышать. – Она протягивает мне визитную карточку. – Если тебе что-нибудь понадобится, пожалуйста, позвони мне.

Я беру ее карточку, на которой написано:

Надин Брэдшоу – олдермен Норд-Фолса.

На визитке также указан номер телефона и адрес электронной почты.

Я не уверена, зачем мне нужно ей звонить или почему она предлагает свою помощь. Возможно, ее дружелюбие связано с тем фактом, что сюда меня привел ее брат, или с тем, что только что произошло.

– Спасибо.

– Готова? – спрашивает Нейт, и, когда я киваю, он указывает мне на выход.

Но пока мы идем к лифту, я смотрю на комнату через стекло и ловлю на себе взгляд Алекса Стерлинга. Он слегка улыбается, а затем продолжает свой разговор с мужчиной, сидящим рядом с ним за столом.

Я открыла для себя еще одну грань Стерлинг Фолса.

– Куда теперь? – спрашиваю я, и Нейт пожимает плечами.

– Может, выпьем кофе?

Я смотрю на шерифа, пытаясь разглядеть в нем его настоящего, а не человека, который будто бы играет на стороне каждого, сидящего за столом в той комнате.

Мы возвращаемся к лифту и спускаемся на нем на первый этаж. Выйдя из здания и пройдя через площадь, я сворачиваю налево, а Нейт тенью следует за мной, не задавая никаких вопросов. Находиться в безлюдном кампусе непривычно. Наверное, университет закрыли на лето, но отсутствие людей создает ощущение, что город стал похож на призрака.

Мы выходим на тротуар, и я четко осознаю, что шериф, стоящий рядом со мной в форме, вероятно, привлекает внимание. Во всяком случае, больше, чем я.

Я сворачиваю еще раз налево и, пройдя полквартала, останавливаюсь у сгоревшего и почти обвалившегося дома. Он остался точно таким же, каким я его помню. Поперек того, что осталось от входа, до сих пор висит желтая лента.

– Ты в порядке? – замирает Нейт, останавливаясь рядом со мной.

– Ты знаешь, кто вытащил меня из огня? – спрашиваю я, переводя дыхание.

Его глаза прищурены, и я вижу на его лице напряжение.

– Нет, – отвечает он, по-прежнему сосредоточившись на доме.

– Ты лжешь.

Он молчит, и я иду вперед, к желтой ленте.

Мой желудок скручивается, когда я вспоминаю, как мне было страшно оказаться привязанной к стулу в подвале этого дома. Как Кронос манипулировал той ситуацией по своему усмотрению, сначала похитив меня для аукциона, а затем подбросив наркотики в машину Джейса. Я вспоминаю сам аукцион, а также попытку Кроноса убить меня, когда ему не понравилось, кто в нем победил.

Я приседаю рядом с черным пеплом и вонзаю ноготь в обугленную древесину.

– Держи. – Шериф садится на корточки рядом со мной, касаясь моего колена, и что-то протягивает мне.

Я беру из его рук сложенный перочинный нож и открываю его одной рукой. Несмотря на то что он чистый и будто бы отремонтированный, я понимаю, что это может быть тот же самый утерянный мною нож, который он дал мне тогда. Нож, который спас мне жизнь.

– Меня там не было, потому что тогда я находился на стороне Кроноса, – признается он тихим голосом. – Есть поговорка… держи друзей близко, а врагов еще ближе.

– Я слышала о ней, – отвечаю я, чувствуя, как горечь наполняет мой рот.

– Кронос и Цербер думают, что я готов на все ради денег, и в определенной степени так и есть. Я отвлек внимание полиции, когда Кронос привел тебя туда, и подергал за ниточки для Цербера, чтобы заставить окружного прокурора и судью согласиться на сделку о признании вины, которую Ричард Джейкобс организовал для Вульфа и Аполлона. Я…

Ричард Джейкобс.

– Кто это? – перебиваю я.

– Адвокат Адских гончих, – отвечает Нейт, хмуря брови. – Он работает с Цербером на протяжении уже двадцати лет. Конечно, у него есть свой бизнес, но в основном он улаживает проблемы Адских гончих. То есть отмазывает их от тюремного срока. Ну и плюс к тому – занимается всем, чего захочет Цербер.

О мой бог!

– Мне нужно идти! – вскакиваю я на ноги.

– Ну-ка, притормози. В чем дело?

– Ты можешь отвезти меня обратно к машине? – качаю я головой.

Я называю ему улицу, на которой оставила ее, и он кивает. Мой телефон все еще в машине, как и пистолет. А они оба могут мне понадобиться.

Глава 23. Вульф

– Сейчас самое время доставать базуку, – кричу я Джейсу.

За нами едут три машины Титанов, и каждый раз, когда они приближаются, я жму на газ и отрываюсь от них. Но я не могу ехать еще быстрее, особенно когда мы спускаемся по узким улицам Вест-Фолса.

– Знаешь, я подумывал взять ее с собой, – смеется Джейс, опуская заднее стекло.

Пока что в нас никто не стрелял, но, я думаю, это только потому, что у них приказ взять нас живыми.

Здорово, мы попадем в плен к Кроносу, и он подвесит нас за лодыжки в своем подвале.

Аполлон оборачивается, чтобы посмотреть на то, как Джейс наполовину вылезает из окна машины и делает несколько выстрелов. Он успевает убрать голову как раз в тот момент, когда в нашу сторону раздается ответная стрельба. Мы пригибаемся, но боковое зеркало в моей машине разбивается вдребезги. Я резко торможу, и задний бампер машины принимает на себя бо́льшую часть удара, благодаря чему лобовое стекло остается целым.

Это ужасно, но, мне кажется, они не пытаются нас ранить, а это означает…

– Мы что, едем прямиком в ловушку? – спрашиваю я.

– Что? – Аполлон снова смотрит вперед. – Не думаю…

– Да! – кричит Джейс. – Поверни здесь.

Увидев, как слева от машины появляется узкая дорога, которая должна привести нас обратно в центр Стерлинг Фолса, я резко поворачиваю руль, и автомобиль едва ли не опрокидывается, встав на два колеса. В этот момент мое сердце грозит выпрыгнуть из груди, но, когда мы снова едем как положено, я вновь давлю на педаль газа.

– Ловушка?! – кричит Аполлон на Джейса. – Ты серьезно?!

– Титаны любят ставить блокпосты. Они собирают плату за проезд.

– Ты, должно быть, шутишь?!

Как только мы приближаемся к территории Адских гончих, я замечаю, что Титаны начинают отставать. Возможно, они решили прекратить погоню, раз мы свернули с дороги, ведущей к их блокпостам. Я делаю еще один поворот, а затем вывожу машину на главную четырехполосную дорогу, ведущую в Саут-Фолс. Мы потеряли их из виду, но я все равно продолжаю переводить взгляд с зеркала заднего вида на дорогу впереди. Мы едем окружным путем к…

– А куда мы, собственно, едем?

– Ко мне, – говорит Джейс, и, подняв брови, я ничего не комментирую.

– Остановись здесь, – говорит он, наклоняясь между сиденьями и разглядывая дорогу впереди.

Мы останавливаемся у массивных металлических ворот, и неожиданно Аполлон восклицает:

– Этот парень украл твой мотоцикл!

Джейс хмыкает и выходит наружу, чтобы отпереть ворота. Он толкает их, а когда я заезжаю внутрь, закрывает за нами. Мы выходим из машины, и я оглядываюсь по сторонам. Местечко не из лучших, но я понимаю, почему он предпочел эту унылую лачугу. Наверняка Джейс думает, что заслуживает такую жизнь после того, что произошло.

Я захожу в дом, надеясь, что каким-то чудом Кора опередила нас и находится здесь, но часть меня знает, что это неправда и она находится с Тэм в ресторане у Антонио.

Открыв дверь, я резко останавливаюсь. Потому что все намного хуже, чем я думал. В доме настолько пахнет сексом, что мой желудок скручивает и я борюсь с желанием ударить Джейса. Но после секундной попытки вдохнуть не сдерживаюсь и, развернувшись в его сторону, бью его кулаком в лицо.

– Что…

Голова Джейса откидывается, а Аполлон тут же подбегает и хватает меня за руку, оттаскивая назад. Но все, что мне было нужно, – это всего один удар. Чувствуя, как болят костяшки пальцев, я отталкиваю от себя и Аполлона.

– Он трахал ее! – кричу я. – Пока мы убивали себя, он привез ее в эту свою маленькую хижину и занимался с ней сексом!

Чувствуя, как рябит у меня в глазах, я понимаю, что не могу мыслить здраво, поэтому отхожу, тряся руками.

Направляясь к воде, я пинаю валяющуюся на дороге шину и слышу, как вскрикивает Аполлон позади меня:

– Что за хрень, чувак?

Ответ Джейса я уже не слышу.

Черт побери.

Я думал, что мне будет тяжело делить ее с Аполлоном, но, наверное, я всегда знал, что Джейс тоже привлекает ее. Конечно, из-за этого у них все и случилось. Напряжение между ними всегда казалось мне… я даже не знаю.

Я стискиваю челюсть, стараясь не сорваться. Иначе я просто вернусь туда и снова ударю его или начну кричать, а последнее, что нам нужно, – это привлекать внимание. Она трахалась с ним до того, как приехала к нам на «Олимп». Чувствуя, как разрывается от боли моя голова, я сажусь на причал и закрываю лицо руками. Аполлон любит Кору и признался ей в этом в дурацком блокноте, Джейс переспал с ней, а что сделал я? Приставил пистолет к ее голове?

Как-то все слишком хреново.

– Мы не вернемся. – Я поднимаю голову и вижу, как Аполлон садится рядом со мной, опираясь на локти.

Сегодня утром мы почти так же сидели на утесе. Только теперь вода оказалась чертовски близко.

– Мы не можем вернуться, – продолжает Аполлон. – Кора все изменила.

– Я знаю.

– Мы должны закончить все правильно, Вульф, – шепчет он. – Мы должны, потому что сейчас на карту поставлено больше, чем когда-либо.

Я сглатываю, когда чувствую, как Джейс опускается на причал с другой стороны от меня. Он не сводит глаз с воды и лодок, стоящих вдоль причала по обе стороны от нашего маленького собрания.

– Я тоже люблю ее, ты же знаешь.

– Даже так? – В моем горле образуется комок. – Вы так уверены в своих чувствах?

– Не переживай, она знает, что чувствует к тебе. – Аполлон подталкивает меня локтем, но я в его словах не так уверен.

– Теперь Цербер будет преследовать нас, – говорит Джейс. – Мы должны быть единым фронтом.

– Мы вернулись к исходной точке, – смеюсь я. – Шесть лет назад мы обсуждали то же самое. Мы что, зря потратили столько времени?

– Это действительно похоже на обстоятельства шестилетней давности, – говорит Аполлон. – Прежде всего тем, что мы снова увязли с Цербером.

– Ладно, – вскакивает Джейс. – Пойдем, заберем девушку.

– Верно.

Внезапно раздается звонок телефона Джейса, и он спешит достать его из кармана.

– Это Никс, – говорит он и тут же отвечает на звонок.

Он поджимает губы, будто она сразу же начала его ругать, и, насколько я знаю Никс, именно это сейчас и происходит.

– Я включил беззвучный режим, – отвечает он ей. – Потому что телефон меня отвлекал. Да, я снова включил его несколько часов назад. – Он замолкает, прислушиваясь к собеседнице. – Да, я видел пропущенные звонки. Боже, Никс, у меня не было возможности ответить. Остынь.

Он убирает телефон от уха, будто она начала кричать, и внезапно выражение его лица меняется.

– Что? – спрашивает он.

– Что? – повторяет Аполлон. – Что она говорит?

– Кора пыталась найти меня. Черт! – Он сбрасывает разговор и убирает телефон в карман, но тут же звонит снова.

– Почему ты не пошла с ней? – рявкает он, снова взяв трубку.

Я качаю головой и отхожу от причала. Кора пошла за Джейсом и нашла способ выяснить, где находится он и Кронос. И где она теперь?

– Кора? – внезапно говорит Джейс, и я оборачиваюсь.

На его лице отражается шок, и он включает громкую связь, а мы с Аполлоном сразу же теснее обступаем его.

– Мне бы не мешало небольшое подкрепление, – шепчет она.

– Где ты? – спрашиваю я.

– Вульф? – говорит она дрожащим голосом. – Вы вместе?

– Да, цветочек, а где ты? Позволь нам помочь тебе.

– Я возле нашего дома, – фыркает она, и я морщусь.

Аполлон закрывает глаза, потирая переносицу, и я прекрасно его понимаю. У меня самого возникает чувство, что эта неделя просто одна огромная гребаная головная боль.

– Хорошо, – отвечает Джейс, сердито смотря на телефон. – Дай нам десять минут.

– Пятнадцать, – бормочу я.

– Хорошо, только поторопитесь, – отвечает она. – А потом вы объясните мне что, черт возьми, произошло. Он забрал сначала «Олимп», а потом и ваш дом?

Я чувствую в ее голосе гнев, но не виню ее за это, потому что тоже злюсь. Мы позволили моему отцу воспользоваться нами, так как не видели другого выхода. Коры больше не было в городе, искать ее было безрезультатно, а возвращать сюда ее никто не хотел. Ей не было места на этой войне.

– Пошли. – Я спешу прочь, боясь сказать что-то лишнее, о чем потом буду жалеть.

Потому что, когда дело касается Коры, я и так слишком о многом жалею, и слова, которые могут ее обидеть, к этому списку не добавятся.

Глава 24. Кора

Я даю ребятам десять минут – и это примерно столько, на сколько хватает моего терпения, после чего я вылезаю из машины и направляюсь к воротам. Я подхожу к калитке и, протянув руку, поворачиваю ручку, которая мне легко поддается. Возможно, они думали, что через калитку никто не попытается войти? Я проскальзываю через нее и, тихонько закрыв за собой, направляюсь в сторону дома. Обстановка вокруг мне знакома, но двор зарос травой, а живые изгороди стали бурно разрастаться. Когда я вижу листья, которыми усеяно пространство, боль в моей груди только усиливается.

Едва я подхожу к дому, как дверь гаража с грохотом открывается. Я прижимаюсь спиной к стене, чувствуя, как бешено колотится сердце. Из гаража выезжает серебристый БМВ, но за рулем сидит незнакомый мне мужчина.

Отлично.

Я проскальзываю в гараж и несколько секунд жду, когда дверь за мной закроется или что мужчина поймет, что кто-то пробрался в дом. Но ничего не происходит. Дверь гаража закрывается, и вокруг меня воцаряется тишина. Видимо, тот незнакомец на машине уехал и не собирается возвращаться.

Размышляя о том, работают ли еще камеры видеонаблюдения, установленные ребятами, я достаю из-за пояса свой пистолет, который до этого благополучно спрятала под сиденьем машины во время встречи с копом, и направляюсь в дом. Новые жильцы почти ничего не изменили внутри. В гостиной стоит все та же мебель, и витает тот же самый запах, только теперь он разбавлен примесью какого-то пряного лосьона после бритья. Этот аромат тоже мужской, но отличается от запаха парней.

Я морщу нос и прохожу по первому этажу. Наверху слышна музыка, а в кабинете парней я застаю домработницу и некоторое время наблюдаю за ней из-за угла, но она меня не замечает. С бешено колотящимся сердцем я поднимаюсь наверх и иду по коридору, заглядывая в открытые двери. Комнаты парней перевернуты вверх дном, матрасы сорваны с кроватей, ящики комодов выдернуты, и по полу разбросана одежда. Пока я двигаюсь дальше по коридору, меня посещает странное чувство дежавю, и я вспоминаю, как следовала по нему за Аполлоном.

Я дохожу до своей спальни, дверь в которую приоткрыта, и понимаю, что музыка доносится именно отсюда. Кончиками пальцев я касаюсь прохладного крашеного дерева и медленно давлю на него. Дверь беззвучно распахивается, и, заглянув внутрь, я вижу, что в комнате была выполнена перепланировка и кровать теперь стоит в дальнем углу, загораживая камин. Повсюду царит беспорядок, по полу разбросаны одежда, книги и даже украшения. На кровати лицом к стене сидит новый жилец дома и печатает что-то на ноутбуке, который и воспроизводит музыку.

Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, пытаясь не закричать о том, что я и так знала. Вместо этого я делаю шаг вперед и приставляю дуло пистолета к ее затылку.

Мы с Вульфом похожи больше, чем он думает.

– Не двигайся, черт возьми! – приказываю я, но Марли не слушает и поворачивается лицом ко мне.

Она широко раскрывает глаза от шока, а затем, когда понимает, что это я, страх на ее лице улетучивается.

– Кора, что ты здесь делаешь?

О нет, только не в этот раз.

– Вставай! – Я отступаю назад, жестом приказывая подняться с этой чертовой кровати.

– Ты собираешься меня застрелить?

– Подумываю об этом.

Она бледнеет, а затем, к счастью, встает с кровати и одергивает подол своей майки, которая даже не прикрывает закатанного верха ее белых джоггеров. Марли смотрит на меня в недоумении.

– Я не понимаю.

– Это моя комната! – вскрикиваю я, пытаясь сдержать свой пыл. – И это моя жизнь, которую испортил твой отец.

– Что? – спрашивает она, отступая назад.

Я смотрю на книжные полки, на которых раньше стояли мои вещи, и понимаю, что коробка, где хранилась маска, украшенная цветами, исчезла. Вероятно, Джейкобс специально выкинул все эти вещи, прежде чем его дочь переехала в дом.

– Твой чертов отец, с которым ты так хотела встретиться в Стерлинг Фолсе, связан с бандой, – смеюсь я. – Господи, Марли, не говори, что ты не знала об этом. – Несмотря на то что ее глаза в шоке расширяются, а губы дрожат, я продолжаю: – Ради всего святого, ты живешь в доме, который он отнял у них.

– У кого?

Она делает шаг вперед, и я поднимаю пистолет выше. Я позволила своему прошлому завладеть моими эмоциями, ведь мы с Марли были лучшими подругами, но…

– Ты хотя бы пыталась найти меня? – спрашиваю я, и она съеживается.

– Нет.

– Нет? – повторяю я ее ответ и отступаю, едва сдерживая слезы.

– Ты изменилась. И как, черт возьми, я должна была узнать, что ты жила здесь?

Я смеюсь, и у меня возникает желание сжечь весь этот гребаный мир. Возможно, это не такая уж и плохая идея – сжечь Стерлинг Фолс и построить город заново.

– Но я скучала по тебе.

– Настолько, что даже не пыталась меня найти? – отвечаю я. – Не подходи ближе.

Марли останавливается и поднимает руки в знак капитуляции. Наверняка она тоже слышит раздавшиеся на лестнице шаги. Возможно, это ее дорогой папочка бежит спасать свою дочь. Интересно, он прихватил с собой оружие или собирается все уладить разговором?

Я бросаюсь на Марли и, схватив ту за волосы, встаю за ее спиной, прижимая дуло пистолета к виску. В это время в комнату входит Джейс, а за ним следом Вульф и Аполлон.

– Что ты делаешь? – спрашивает Аполлон.

– Пожалуйста, помогите мне, – всхлипывает Марли, падая вперед и ударяясь коленями об пол, когда я отпускаю ее волосы. – Она сумасшедшая.

– На твоем месте я бы замолчал, – перебивает Вульф. – Учитывая, что Кора, похоже, в двух секундах от того, чтобы выполнить свою угрозу.

– Вы ее знаете? – спрашивает Марли сквозь икоту.

– Мы же пришли сюда не за тобой, – отвечает Вульф, морща нос и переключая внимание на меня. – Ты собираешься убить свою подругу?

– Бывшую подругу, – бормочу я. – Ты знал, что ее отец адвокат Адских гончих?

Они все смотрят на меня.

– Ты знал, что они живут в нашем доме?

– Кора. – Марли пытается повернуться, чтобы посмотреть на меня.

– Заткнись и вставай! – Я толкаю ее вперед, и, опираясь на руки, она неуверенно поднимается. – Встань у стены, – приказываю я, и Марли подчиняется.

От власти, которую я получила над ней, у меня практически выворачивает желудок, а внутренности словно разъедает кислота. Мне не нравится видеть страх в ее глазах, но она могла бы предотвратить все это, если бы осталась моей лучшей подругой. Черт возьми, тогда бы мы не оказались в таком положении.

– Кора… – обращается ко мне Джейс, и я усмехаюсь.

– Я не разговариваю с тобой.

Мы слышим, как вдалеке открывается дверь гаража, и я поднимаю брови, глядя на троих парней.

– Ну? Вы собираетесь забрать то, что принадлежит вам?

– Мы не можем. – Аполлон медленно качает головой.

– Хорошо. – Я подхожу к камину, размышляя над тем, что случилось с моей маской, ведь это единственная вещь, которую я хотела сохранить.

Марли заменила все мои вещи рядами свечей, среди которых я нахожу спички. Я беру их и чиркаю одну из них о стенку коробки. Спичка с шипением разгорается, и на ее кончике появляется бледно-желтое пламя. Не говоря ни слова, я бросаю источник огня на кровать.

Краем глаза я вижу, что Джейс пытается сдержать Аполлона, рвущегося ко мне. Ему, похоже, любопытно, что я собираюсь делать дальше, но я так расстроена, что сама не знаю.

Марли стоит, все так же прижавшись к стене, в шоке наблюдая за моими действиями. Когда загорается ее постельное белье, я поднимаю рукав своей кофты.

– Видишь это? – Я показываю ей клеймо песочных часов, на которое она смотрит с отсутствующим выражением лица. – Это дело рук Титанов, – объясняю я. – А потом я оказалась под властью Адских гончих – банды, на которую работает твой отец.

– Нам нужно идти, – говорит Джейс.

Языки пламени быстро распространяются по кровати, и даже с места, где стою, я чувствую исходящее от огня тепло.

Направившись к двери, я останавливаюсь перед Аполлоном и, протянув руку, касаюсь его лица.

– Я хотела сделать это раньше, – говорю я и, обхватив шею Аполлона, притягиваю его к себе.

Наши губы соприкасаются, и от поцелуя, который длится совсем недолго, в моей груди порхают бабочки. Аполлон стонет, когда я разрываю наши губы и проскальзываю мимо него. Я позволяю Джейсу и Аполлону самим решить, кто из них возьмет с собой Марли, а затем касаюсь плеча Вульфа, веля ему следовать за мной к лестнице.

– Ты взяла с собой спички? – спрашивает он, и я протягиваю ему коробок.

Ухмыльнувшись, Вульф зажигает спичку и бросает ее в свою комнату. Он передает коробок дальше, и Аполлон с Джейсом следуют его примеру.

– Конец эпохи, – улыбаюсь я.

– Мы ее восстановим.

Спустившись вниз, я вижу, что домой вернулся Ричард Джейкобс. Он ставит свой портфель на пол, рядом со столом в вестибюле, и принимается снимать галстук. Мужчина замирает, когда видит меня, но на его лице появляется замешательство только при появлении Вульфа.

– Это вы организовали сделку, в соответствии с условиями которой Вульф и Аполлон вернулись в Адские гончие? – спрашиваю я.

– Да… – Он не договаривает, потому что видит, как следом за нами спускается Джейс, держащий за плечи Марли. – Что…

Аполлон выталкивает через парадную дверь домработницу, с которой, как мне кажется, он знаком. К тому моменту дым с лестничной клетки уже начинает плыть по потолку, с каждой секундой опускаясь все ниже.

Аполлон блокирует входную дверь, а Ричард Джейкобс продолжает переводить взгляд то на Джейса, держащего в руках его дочь, то на Вульфа, то на меня. Мы с Вульфом оба вооружены, хотя я единственная, у кого оружие готово к бою, отчего меня так и подмывает нажать на курок.

– Ответь ей, – велит Аполлон.

– Да, да, – заикается Ричард. – Цербер попросил меня найти возможность вернуть ему его сына.

Я напрягаюсь, а Вульф застывает как вкопанный с грозным выражением на лице.

– Поясни.

– Я… я всего лишь следую указаниям. – Ричард поднимает руки. – Мы следили за тобой и… Пожалуйста, просто отпустите Марли.

– Есть какая-нибудь лазейка? Какой-нибудь пункт, который избавит нас от Цербера?

Вульф переводит взгляд с адвоката на Аполлона, а затем обратно. В это время пламя уже достигает лестницы, и мы слышим треск, которым знаменуется обрушение второго этажа. Мои вещи, моя спальня и комнаты парней сгорают в огне, но это не разбивает мне сердце так, как я думала. Мне кажется правильным, что мы сжигаем в пламени какие-то материальные вещи, за которые держались.

– Аполлон, проверь внизу, – приказывает Джейс. – Кора, что ты хочешь с ними сделать?

Я перевожу взгляд с адвоката на Джейса с Марли, которую он все еще держит за плечи, потом на Вульфа, а затем снова на адвоката.

Я пытаюсь сосредоточиться, но на этом мой план вроде как заканчивается.

– Так есть ли лазейка?

– Нет, – почти кричит адвокат. – Пожалуйста.

– Уведите их отсюда, – говорю я Джейсу. – Мы с Вульфом проверим остальную часть дома. – Он кивает, а я хватаю Вульфа за руку и тащу его на кухню.

Проходя мимо кабинета, мы останавливаемся в его дверях.

– Черт, кабинет и музыкальная комната, – бормочет Вульф себе под нос.

– Подожди, – останавливаю я его, замечая, что в этой части дома не так сильно чувствуется дым и, кажется, у нас есть еще пара минут. – Прости.

– Простить? – Он пристально смотрит на меня. – За что?

Я провожу рукой в воздухе, показывая на все и сразу, и он, качая головой, подходит ближе и, подхватывая меня на руки, прижимает к стене. Я обвиваю руками его шею, и Вульф целует меня с яростью, к которой я была не готова, но она соответствует биению моего сердца. Мы сталкиваемся зубами, а затем наши языки сплетаются в поцелуе. Он прикусывает мою нижнюю губу и, опустив меня на пол, расстегивает пуговицу на моих брюках. Я не останавливаю его и, потянувшись руками, тоже растягиваю молнию на его штанах, освобождая член. Не теряя времени даром, Вульф снова поднимает меня на руки и, отодвинув ткань моих трусиков в сторону, входит внутрь. Я невольно издаю стон, чувствуя восхитительную полноту.

– Я сходил с ума от того, что ты вернулась, а я не мог прикасаться к тебе вот так, – признается он мне на ухо. – Я не мог этого дождаться.

– Просто трахни меня как можно жестче, – приказываю я и, впиваясь ногтями в его футболку, выгибаюсь дугой.

Он выходит из меня почти полностью, а затем снова резко входит обратно. Я ударяюсь о стену, чувствуя, как мое тело пронзает наслаждение и боль.

Я стону, но не могу обхватить его бедра ногами, потому что кроме сапог на них болтаются еще и мои брюки. Вульф подхватывает меня под ягодицы и увеличивает ритм.

– Поторопись, – говорю я, заметив в другом конце коридора ярко-желтое пламя, пляшущее на стенах. – У нас нет времени на марафон.

– С последнего раза, когда я был внутри кого-то, прошло полгода, – смеется Вульф. – Поверь мне, долго я не протяну.

Он опускает одну руку и прикасается пальцами к моему клитору. Я вновь выгибаю спину. Мне трудно сосредоточиться, потому что я уже чувствую жар пламени. Над нашими головами клубится густой черный дым, а Вульф снова целует меня, сильнее надавливая пальцами на мой клитор. Страх и адреналин подстегивают мой оргазм, и внезапно я кончаю, сжимаясь вокруг него и подводя его к собственной кульминации. Вульф, погруженный в меня, замирает на долгую секунду, в течение которой мы наслаждаемся удовольствием, а затем он ставит меня обратно на пол. Мы приводим в порядок свою одежду, и я натягиваю рубашку, прикрывая ей нос и рот.

– Иди, – приказывает он. – Мне нужно проверить еще кое-что.

– Я не оставлю тебя одного, – усмехаюсь я. Посмотрев на меня, он разворачивается и идет в сторону пламени.

Я подавляю крик возражения и бегу за ним. Мы врываемся в музыкальную комнату, горящую вместе с пианино, черная глянцевая крышка которого оплавилась от огня. Повсюду валяются обломки рухнувшего потолка, но это не мешает Вульфу броситься внутрь и схватить что-то валяющееся на полу посередине комнаты. Я смотрю на Вульфа, а затем на то, что он поднял с пола. Это защитный кейс для инструмента. По его форме я безошибочно угадываю, что в нем лежит виолончель. Мой инструмент.

В моем горле образуется комок, но я не успеваю ни на что отреагировать, потому что Вульф уже берет меня за руку и тащит обратно в коридор. Вдруг мы слышим треск, и потолок перед нами внезапно падает, осыпая коридор обломками и огнем.

И фактически отрезая нам путь к отступлению.

Глава 25. Кора

Страх берет в заложники мое тело, и, цепенея, я понимаю, что мои мышцы отказываются работать. Конечно, я должна быть выше любого страха, ведь я так долго боролась за жизнь. Но теперь, когда огненная смерть снова смотрит мне в лицо, я не могу даже пошевелиться. Чего не скажешь о Вульфе. Несмотря на то что музыкальная комната горит вместе с инструментами, а пожар, разгорающийся позади и впереди, загнал нас в ловушку, Вульф ставит футляр с виолончелью на пол и опускается на колени.

– Залезай мне на спину.

– Ты серьезно? – качаю я головой.

– Залезай на мою гребаную спину! – кричит он, и, держась за его плечи, я делаю, как он велит.

Запах дыма почти невыносим, но Вульф, не колеблясь, хватает кейс и, встав с колен, бросается сквозь пламя. Я утыкаюсь лицом в его шею, когда чувствую, как огонь обжигает мою кожу, но Вульф не останавливается. Он мчится по коридору, пробегая мимо кухни, и продолжает идти, пока мы не выходим через заднюю дверь на улицу. Вульф удаляется все дальше и дальше от дома, пока его ноги не подгибаются и он не падает на землю, ударяясь об нее коленями. Он кашляет, а я спускаюсь с его плеч и стягиваю рубашку с носа. Упав на траву, я глотаю воздух между приступами собственного кашля, а потом перекатываюсь на спину, пытаясь восстановить контроль над своим телом и над моими ноющими легкими.

– Давай, – наконец-то удается выдавить Вульфу. Сев на траву, он тянется ко мне. – Ты в порядке?

– Не знаю, что бы я без тебя делала в такой ситуации, – признаюсь я, и он подползает ближе.

– Кора, – шепчет он. Я притягиваю его к себе и обнимаю.

– Ты только что пробежал сквозь огонь. – Мой голос срывается. – Я думала, нам конец, и это не первый раз, когда меня посещает мысль о скорой смерти. А ты…

– Я всегда буду спасать тебяю. – Его губы касаются моего уха. – Черт возьми, ты не должна в этом сомневаться. Любой из нас сделал бы это.

Занятия самообороной с Беном, на которых мы отрабатывали формы захвата, не прошли даром, и теперь я вижу, что у них есть и другое применение. Я легко переворачиваю Вульфа на спину, и он удивленно охает, когда я седлаю его. Его руки опускаются на мои бедра, но я не собираюсь заниматься с ним сексом, ведь он у нас уже был несколько минут назад. Я стараюсь не думать о всякого рода интимных моментах, пока задираю одежду и осматриваю его кожу на предмет ожогов. На подоле его рубашки есть выжженные места, но, слава богу, Вульф цел.

– Ты просто чудо! – говорю я, слезая с него. – Я не знаю, как мы выжили.

– Кора! – раздается крик Аполлона.

– На заднем дворе! – кричу я в ответ.

Вульф поднимается на ноги, как раз когда Аполлон выходит из-за угла.

– Куда вы, мать вашу, подевались? – требует он ответа, останавливаясь перед нами. – Джейс сказал, что вы не выходили. – Тут его взгляд падает на лежащий на траве забытый футляр для виолончели, и он хмурит брови. – Вульф, только не говори, что ты вернулся за этим?

– Я подумал, что он ей понадобится, – пожимает он плечами.

– Это была необходимость или просто желание?

– Это всего лишь синонимы, – заканчивает Вульф. – Джейс купил эту виолончель для нее.

– Да ладно? – смеюсь я.

– Кстати, о Джейсе. – Аполлон смотрит на меня. – Вероятно, он собирается застрелить адвоката и ворваться в дом за тобой.

Я быстро возвращаюсь к особняку, который так недолго называла домом. Языки пламени уже вьются над его крышей, от давления и жара разбились стекла, а из верхних окон вырывается черный дым.

От особняка ничего не останется.

– Почему не слышно сирен? – спрашиваю я, следуя за Аполлоном, а Вульф идет позади нас с виолончелью.

– Больше никто не звонит в полицию, – отвечает Вульф мрачным голосом.

– Вот это да. Почему? – спрашиваю я.

– Потому что ты не знаешь, кто из полицейских приедет на вызов, – отвечает Аполлон. – И не знаешь, чего они потребуют взамен. Плюс теперь это дом Ричарда Джейкобса, и об этом знает весь гребаный район, так же как и о его связях. Так что никаких копов. Максимум, кого могут сюда вызвать, – это Цербера.

– Именно поэтому мы должны поскорее убраться отсюда, – ворчит Вульф.

Мы выходим из-за угла дома, и я вижу, как Джейс расслабляется и опускает плечи. Он направляет пистолет то на Ричарда, который смотрит на него со стоическим выражением на лице, то на рыдающую Марли.

– Нам нужно идти, – говорю я.

– А они? – спрашивает Джейс, а потом смотрит на виолончель в руках Вульфа и краснеет.

Интересно.

– Марли идет с нами, – пожимаю я плечами, и Ричард вскакивает на ноги, но Джейс толкает его обратно.

– Не надо! – молит он. – Она не виновата.

Марли Джейкобс.

Я жалею о том, что не задавала вопросы об ее отце.

Покачав головой, я отворачиваюсь, потому что не хочу смотреть на нее и уж точно не хочу допрашивать. Но суть дела ясна. С помощью Марли мы сможем надавить на ее отца.

– Марли останется со мной, – говорю я, приседая перед Ричардом. – Цербер думает, что знает, кто я, и Марли, вероятно, тоже, но я хочу, чтобы и ты кое-что узнал обо мне.

Я вижу, как двигается его горло, когда он тяжело сглатывает, а затем его взгляд мечется по сторонам.

От дома исходит такой жар, что мне отчаянно хочется уйти отсюда, но я остаюсь на месте, ожидая, когда Ричард обратит на меня внимание.

– Я слушаю, – наконец говорит он.

– Это мой город, и я без колебаний сожгу здесь все к чертовой матери, чтобы избавить его от такой заразы, как вы. Ты понял?

– Я понял. Только, пожалуйста, не трогай ее…

– Отпустите его, – говорю я поднимаясь. – Он знает, как нужно заметать следы, не правда ли, Дик?

Парни смотрят на меня со смесью благоговения и ужаса на лице, хотя, скорее, больше благоговения. Они и сами не совсем соблюдают правила, но просто не ожидали того же от меня.

Целых шесть месяцев я сдерживала свой гнев касаемо этой дерьмовой ситуации. Шесть месяцев я переживала о том, что Титаны, Адские гончие и весь этот город сделали со мной. И сейчас, черт возьми, пришло время повернуть все вспять.

Ведя Марли между собой, ребята следуют за мной по подъездной дорожке. Мне больше нечего сказать, и я не могу оставаться здесь и смотреть, как рушится наш дом.

На улице тихо. Они припарковали свой джип за машиной, которую я взяла взаймы у Артемиды, на противоположной стороне дороги. Сейчас полдень, но вокруг никого нет, хотя во времена могущества ребят, шесть или семь месяцев назад, даже в это время здесь не было так тихо. Но внезапно я замечаю, что все-таки улица не совсем пуста, и останавливаюсь на полпути к машине. Паркер выпрямляется, слезая с капота автомобиля Антонио, и по моим рукам пробегают мурашки. Он достает из кармана бумажник и открывает его, показывая нам свой значок.

Он нашел тебя, – шепчет голос в моей голове. Запуганный злой голос.

Беги! – призывает другой, и я очень сильно этого хочу.

Внезапно ко мне подходит Аполлон и берет меня за руку, крепко сжимая ее в безмолвном послании. Я сжимаю его ладонь в ответ. Разгладив пиджак, Паркер направляется к нам и останавливается прямо посреди улицы, не сводя с меня глаз. Нас разделяют всего пять или шесть футов асфальта.

– Рад тебя видеть, – говорит он.

Мой язык словно онемел.

Я не могу говорить и чувствую, будто мою грудь сдавливает. Кажется, на легкие давит камень весом в тысячу футов.

– Ты хорошо выглядишь, – говорит он, засовывая руки в карманы.

Паркер – воплощение спокойствия. Его светло-каштановые волосы зачесаны назад, а квадратная челюсть сжата. Этот мужчина классически красив, и его внешность позволяет ему заманивать ничего не подозревающих девушек в ловушку.

Я продолжаю молчать, и не только из-за того, что у меня перехватывает горло, но также я просто не знаю, что сказать. Он смотрит на меня своими голубыми глазами, а я вспоминаю каждое жестокое слово, которое он бросил в мой адрес, каждую травму, которую я получила после того, как он смотрел на меня вот так, будто бы я в чем-то виновата.

– Кто-то увидел пожар и вызвал пожарных, – говорит он, указывая подбородком на дом. – Этот адрес отмечен в нашей системе, поэтому я отменил выезд помощи. В конце концов, это опасное место, связанное с деятельностью банд и наркотиками.

Беги, беги, беги.

Я не могу пошевелиться.

Аполлон выходит вперед, но я крепко держу его за руку, не желая, чтобы он наделал глупостей.

– Как насчет того, чтобы ты отвалил? – спрашивает он.

Если Аполлон поднимет на него руку, Паркер арестует его, ведь мой бывший слишком мелочный тип. Но тем не менее защита Аполлона значит для меня больше, чем что-либо.

– Ты мне угрожаешь? – улыбается Паркер, не двигаясь с места.

– Ты не похож на человека, которому нужно угрожать. Ты же достаточно умен, чтобы читать между строк.

– Когда я видел тебя в последний раз, ты выглядел не так привлекательно, – цокает языком мой бывший парень. – По всей видимости, она простила вас. А ты… – Он смотрит на Вульфа. – Ты угрожал вырезать мои глаза? Ну, вот мы здесь, без свидетелей, а я не вижу, чтобы ты что-то предпринимал по этому поводу.

– Это то, во что ты хочешь поиграть? – смеется Вульф и качает головой.

– Вообще-то я здесь, чтобы забрать Кору. Видите ли, она преступница.

– Вообще-то нет, – отвечаю я, мысленно благодаря шерифа. – Я больше не в розыске.

– Нет? Возможно, ты не заметила объявления о твоем розыске, – говорит Паркер, прищурившись.

– Нет, скорее всего, до тебя еще не дошла информация о том, что окружной прокурор снял с меня все обвинения, – отвечаю я. – Это произошло сегодня утром, но в этих обвинениях все равно виноват ты.

Я все еще держусь за руку Аполлона, как за спасательный круг, и чувствую присутствие Вульфа и Джейса позади себя. Джейс никогда не встречался с Паркером, а вот Вульф… Я боюсь, что, если покажу страх, гнев Вульфа возьмет над ним вверх. Он и сейчас едва сдерживает его, потому что знает, что у нас нет никакой власти над Паркером.

– Я виноват? – усмехается Паркер. – В смысле?

– Мэру и городскому совету было очень любопытно узнать, почему ты так настойчиво добивался наказания своей бывшей девушки.

Я заставляю себя говорить как можно более безразлично, но это слишком сложно. Я не могу поверить, что вообще разговариваю с ним и не съеживаюсь от страха.

– Каково это чувствовать, что на моей стороне больше людей, чем на твоей? А, Паркер? Ты проиграл, и я тебе не досталась. Ты больше никогда меня не тронешь.

Какое-то мгновение он смотрит на меня, и в глазах моего бывшего парня появляется холод, будто под его кожей затаилась ярость.

– Это мы еще посмотрим, – наконец бормочет он и отходит в сторону. – Марли Джейкобс, как приятно видеть тебя снова.

– Пошел бы ты к такой-то матери, Вортон! – огрызается она, и он хихикает.

Паркер разворачивается и уходит, но я знаю, что этот уход целиком им просчитан. Это не отступление, потому что в нем есть одна вещь, в которой я уверена: он так легко не сдастся.

Глава 26. Аполлон

Мы запираем Марли в машине Коры. В этот же момент Вульф кладет в багажник чуть было не забытый футляр с виолончелью, которую он прикрывает всеми мягким вещами, что только находит.

– Мы не должны возвращаться к Антонио, – говорит Кора, когда мы собираемся между двумя автомобилями.

– Но нам нужно уехать.

Мы смотрим на особняк, который уже почти полностью был поглощен огнем. Джейс проводит рукой по своему лицу. Его разочарование – это наше разочарование, ведь нам нравился этот дом, и, несмотря на то, что последние полгода он не принадлежал нам, я все еще надеялся, что мы его вернем и все снова станет нормально.

Огонь уже добрался до крыши, и внутрь падают ее большие куски. Наши спальни и тренировочный зал – все исчезло. Когда огонь добирается до машин, в баке которых есть бензин, раздается несколько взрывов, каждый из которых причиняет боль.

Кора и так не отпускает мою руку с тех пор, как Паркер сел в свой внедорожник, выделенный ему государством, и уехал, – но теперь она сжимает ее так, будто знает, о чем я думаю.

Забавно, что нас связывают такие личные вещи.

– Аполлон поедет со мной, – объявляет Кора. – Джейс?

– Если мы повезем ее ко мне, то все пропало.

– А если на корабль? – хмурится Кора. – На тот, на котором мы приплыли сюда с Никс?

А этот план уже неплох.

– Точно, – говорю я, а затем отпускаю руку Коры и иду к водительскому сиденью, не оставляя места для споров.

Кора ничего не говорит, но я чувствую, как пристально она смотрит мне в спину.

Интересно, что, черт возьми, со мной не так? И почему я думаю об одном и том же? Почему я не могу просто об этом забыть?

Марли сидит на заднем сиденье машины, надув губы, но никто из нас не говорит ей ни слова. Я жду, пока Джейс тронется с места, после чего выезжаю вслед за ними. Мы едем быстро, несмотря на то что решили ехать окольным путем. Без сомнения, Цербер уже на пути сюда – и не только из-за своего драгоценного адвоката, но и потому, что мы с Вульфом практически исчезли с лица земли, и я не знаю, какие последствия это обрушит на наши головы.

– Как тебе удалось убедить окружного прокурора снять обвинения? – спрашиваю я Кору.

– Ты имеешь в виду фиктивные обвинения? – ухмыляется она. – Похоже, у меня есть друзья на высоких постах.

А у меня есть друзья только в низших слоях общества, и это очень похоже на песню в стиле кантри. Марли сзади громко вздыхает. Кора, передергивая плечами, поворачивается и смотрит на свою бывшую лучшую подругу. Бывшую, потому что даже я уверен: все, что сделала Марли, можно считать непростительным. Мне трудно забыть, как выглядела Кора, когда ее так называемые друзья потащили на пляж и бросили на произвол судьбы. Это был первый раз, когда я почувствовал сильную связь с ней. Я не такой, как Вульф или Джейс. Я не тону в гневе или мести, но задыхаюсь в своем прошлом. Оно убивает меня.

– Что? – шипит Кора на Марли.

– Я не знала, что ты там живешь, ясно? – громко вздыхает девушка. – Папа забрал меня из университета и сказал, что в городе творится что-то неладное. Он не хотел, чтобы я жила в кампусе, поэтому попросил переехать к нему. С какого хрена я должна была догадаться, что это ваш дом?

– Ты вообще не хотела, чтобы я приезжала в Стерлинг Фолс, – хмурится Кора.

– Нет, не хотела, – признается Марли.

Кора резко разворачивается и, хмуря брови, впивается пальцами в свои бедра. То, что сказала Марли, ее расстраивает.

– Мне жаль, – говорит Марли, наклоняясь вперед. – Просто я почувствовала себя здесь в своей тарелке, понимаешь? А потом приехала ты, и мои друзья не могли понять, почему я терплю тебя.

– Может, мы не будем разговаривать? – предлагаю я, и Кора усмехается.

– Ты изменилась, – продолжает Марли. – А совсем недавно ты приставила пистолет к моей чертовой голове.

– Твой отец – адвокат банды! – перебивает ее Кора. – Так что на самом деле тебе нечем себя оправдать. Твой отец дал тебе те ВИП-пропуска в «Лук и стрелы», потому что, скорее всего, купил их для Адских псов, чтобы они раздавали их симпатичным девушкам.

– Знаешь, что… – хмурится Марли.

– А Джанет просто огромная сука, – снова перебивает ее Кора, смотря прямо перед собой. – Она все еще в городе? Может, мы просто подбросим тебя к ней и будет лучше, если я тебя больше никогда не увижу?

Марли молчит, и я не могу ее в этом винить. Они обе находятся на грани потери друг друга, просто пока не до конца это понимают. То же произошло со мной и Артемидой. Скучал ли я по ней, когда папа продал меня Адским гончим? Конечно. Но я тоже обижался на нее, потому что считал, что отослать из дома именно меня – было несправедливо. Конечно, потом все изменилось, и я понял свою ошибку, но на это потребовались годы.

– Некоторые вещи нельзя спасти, – шепчет Кора. – Что тебе известно?

– Ничего, – отвечает Марли. – Пожалуйста, высадите меня где-нибудь. Где угодно. Я сама доберусь до дома Джанет.

– Хорошо, Аполлон, притормози. – Я делаю, как меня просят, и нажимаю на тормоза, направляя машину к обочине.

Марли тут же выходит из нее и топает прочь.

– Довольна? – спрашиваю я, смотря на Кору, но она отворачивается от меня.

– Ты начал нервничать по пустякам?

Она что, серьезно?

– Между прочим, ты только что сожгла наш дом.

– Аполлон…

– Нет, не надо. – Я сжимаю руль обеими руками, и костяшки моих пальцев белеют от напряжения. – Ты только что разрушила единственное, к чему мы собирались вернуться после…

Кора кладет ладонь мне на плечо, но этого оказывается недостаточно, поэтому она отстегивает ремень безопасности и перелезает через консоль, садясь боком мне на колени.

– Когда-то ты хотел перемен, – шепчет она, взяв мое лицо в ладони и заставляя посмотреть на нее. – Когда-то у тебя была мечта сделать этот город лучше, не правда ли?

– Да, – говорю я, запинаясь. – Я все еще об этом мечтаю.

– Тогда пути назад нет, – говорит она, смотря на меня своими серо-голубыми глазами. – Пути назад нет, Аполлон. Мы покончили с нашей прошлой жизнью и будем решать проблемы так же, как это происходило на протяжении последних пяти лет. Вы просто пытались что-то изменить, и мы продолжим это делать, – говорит она, и ее глаза наполняются слезами. – Если мы отступим, то застрянем, понимаешь? Путь вперед пронизан болью, и нам предстоит нелегкая битва, потому что под нашими ногами почти нет почвы, на которой мы можем устоять. Но мы должны бороться и должны делать это вместе.

Черт, она права.

Сейчас в ее словах больше смысла, чем когда-либо.

– Мы стоим на краю обрыва, – продолжает она. – Ты прыгнешь с него вместе со мной?

Она должна видеть в моих глазах, что я не испытываю никаких сомнений и пойду туда, куда пойдет она. Так было раньше, так будет и впредь.

Она опускается на свое место. Мне кажется, что ее ладони, лежащие на моих щеках, и ее саму, только что сидящую на моих коленях, я просто придумал. Внезапно она стала более холодной версией той девушки, в которую я влюбился, и я не знаю, как соединить этих женщин в моем сознании. Я не знаю, где она научилась быть такой сильной.

– Привет, – говорит она, набрав чей-то номер на телефоне. – Планы изменились. Бросайте машину и встречайте нас у университета.

Я смотрю ей в глаза, а Кора кладет трубку и улыбается мне. Она проводит пальцами по своим волосам, ниспадающим на плечи, и только сейчас я замечаю, что парик лежит у ее ног. Не знаю, когда она успела его снять, но предпочитаю видеть ее без него. Рыжий цвет идет ей намного больше.

– СФУ, – говорит она. – Поехали туда.

Я наклоняюсь и целую ее, пока у меня не сдали нервы. Я не могу не поцеловать, потому что с тех пор, как осознал свои чувства к ней, и с тех пор, как она прочитала о них, между нами словно возникла дистанция. Приехав на «Олимп», она пошла к Вульфу, а не ко мне. Но сейчас она склоняется в поцелуе, и, чувствуя тепло ее губ, я понимаю, как мне этого не хватало. Ее язык скользит по моим губам, и я открываюсь для нее, позволяя взять все в свои руки и попробовать меня на вкус. Я жаждал этого поцелуя шесть долбаных месяцев – и вот она здесь, но она все еще не моя. Я чувствую, как она сдерживается, и мне хочется ударить кувалдой по защитной стене, которую она воздвигла вокруг себя. Я желаю разорвать свою кожу и позволить Коре укрыться внутри меня, если ей это нужно.

Она отстраняется и проводит языком по своей нижней губе.

– Нам нужно ехать, – говорит Кора, и я резко киваю, снова заводя машину.

Больше говорить нам не о чем.

Глава 27. Кора

Я перебираюсь на заднее сиденье, все еще чувствуя, что между мной и Аполлоном есть какая-то напряженность. Джейс садится вперед, а Вульф, не теряя времени даром, усаживается рядом со мной. Он обнимает меня одной рукой, и я кладу голову ему на плечо.

Если быть честной, я вымотана, поэтому, пока Аполлон рассказывает о том, что случилось с Марли, я прикрываю глаза и прижимаюсь ближе к Вульфу. От него пахнет дымом, да и от меня, скорее всего, тоже. Наверное, нам следовало бы поехать в больницу, чтобы получить кислород или что-то в этом роде, но при этой идее у меня сразу же начинает болеть горло. Мысль о том, что меня снова интубируют, выводит из себя, поэтому я молчу.

Аполлон подъезжает к ресторану Антонио, но мне кажется, к этому моменту проходит целая вечность. Джейс окидывает взглядом фасад ресторана и улицу, а затем, выйдя из машины, пересекает дорогу и заходит внутрь. Я собираюсь последовать за ним, но хватка Вульфа на моей талии усиливается.

– Позволь ему убедиться, что все в порядке, – говорит он мне на ухо, и я киваю. – Должны ли мы поговорить о том, что ты чуть не застрелила свою лучшую подругу?

– Бывшую, – поправляю я. – Бывшую подругу.

– Ах да, верно, – усмехается он.

– Ричард Джейкобс, – вздыхаю я. – Это распространенная фамилия, но я знала, что ее отец живет в Стерлинг Фолсе, а она носит его фамилию.

– Ну, значит, ты оказалась права, – говорит Вульф. – Он идет обратно.

Джейс возвращается к машине и забрасывает в багажник мою сумку. Сев на переднее пассажирское сиденье, он снова осматривает улицу перед нами, на которой сегодня немного оживленнее, чем в Норд-Фолсе. На дорогах появилось больше машин, а некоторые люди прогуливаются пешком.

Джейс называет Аполлону какой-то адрес, и мы отъезжаем от ресторана.

– О! – восклицает Джейс и поворачивается ко мне. – Кстати, ты знаешь парня по имени Бен?

– Он жив? – выпрямляюсь я, чувствуя, как меня охватывает тревога.

Джейс прищуривается, и, глядя на него, я чувствую беспокойство. Честно говоря, из-за всего происходящего я совсем забыла про Бена и про то, что он буквально пожертвовал собой, дабы спасти нас. Как я могла забыть про него? Он ведь столько всего для меня сделал. Я ужасный человек. Как только я думаю о том, что бросила Бена после того, как он помог, меня начинает съедать чувство вины. Я позволила ему остаться и одному сражаться против Титанов.

– Где он?

– Я не знаю, но я отдал ему свой мотоцикл.

– Подожди, подожди, – поднимаю я руки. – Давай с самого начала. Как вы встретились?

Джейс хмурится и рассказывает мне о том, как он встретил Бена в перестроенной часовне Кроноса, в окрестностях Стерлинг Фолса, и о том, как они отправились туда, где сейчас скрывается Кронос. По крайней мере, где он скрывался несколько часов назад, ведь остался ли он там после – загадка. Я узнаю́ о том, как Бен попытался убить Кроноса, но из этого ничего не вышло. Как своими выстрелами он привлек внимание Титанов, как Аполлон и Вульф пришли на помощь Джейсу, а затем ему позвонила я. Так что в некотором смысле ничего плохого не случилось. Только вот где сейчас Бен – неизвестно. Джейс ему не доверяет, и я уверена, что за нами будут охотиться обе банды, потому что Вульф и Аполлон сбежали от Цербера.

Я кладу руку Вульфу на бедро, и его ладонь ложится поверх моих пальцев.

– Куда мы едем? – спрашиваю я, и Джейс оглядывается.

– В безопасное место.

– А есть ли такое в этом городе? Сначала мы должны найти Бена.

– С ним все в порядке.

Я прищуриваюсь, глядя сначала на Джейса, а затем на Вульфа, но последний только пожимает плечами, и мне остается делать собственные выводы. Судя по рассказу Джейса, Бен ему не понравился, а после того, как он повел себя нерационально, став причиной погони Титанов, Джейс и вовсе перехотел ему доверять.

Я откидываюсь на спинку кресла, надув губы.

– Похоже, у парня есть врожденный инстинкт выживания, – говорит Аполлон. – Он увел за собой почти половину Титанов, а затем наверняка легко скрылся в лесу, проехав через дюны к деревьям.

Слова Аполлона на некоторое время успокаивают меня, а Вульф пальцами рисует узор на моей ноге, снимая нервозность.

Аполлон едет к месту, про которое сказал ему Джейс, выбирая странные маршруты через весь город. Кажется, он знает, каких улиц следует избегать, но в какой-то момент он резко сворачивает в переулок, ширины которого едва хватает для того, чтобы туда протиснулась наша машина. Джейсу и Аполлону приходится вытянуть руки и сложить боковые зеркала, чтобы проехать, не поцарапав их, а мне приходится переключать внимание между дорогой, молчаливыми парнями и пальцем на моем бедре Вульфа.

В какой-то момент я понимаю, что пальцем он выводит буквы, и мне удается расшифровать слово «прости».

– За что ты извиняешься? – шепотом спрашиваю я, но он не отвечает, видимо, из-за присутствия в машине других парней.

Мне кажется, Вульфу действительно больно и эта боль вызвана не ожогами или страхом. Поэтому, быстро принимая решение, я забираюсь к нему на колени и перекидываю ногу, оседлав его.

– Вульф Джеймс, за что ты извиняешься? – еще раз спрашиваю я под тихий звук его удивления, но он смотрит куда-то поверх моего плеча.

На Джейса? На Аполлона? Которые точно смотрят на нас в зеркало заднего вида.

– Не смотри на них. – Я кладу ладонь на его щеку. – Смотри на меня. За что ты извиняешься?

– За то, что я делал все неправильно, – мягко говорит он. – Я неправильно поступал с тобой и приставил к твоей голове пистолет…

– Прекрати.

– Черт, Кора, я же чуть не убил тебя…

– Я знала, что ты этого не сделаешь. – Я наклоняюсь вперед и прижимаюсь губами к его губам.

Я не знаю, как рассказать ему о том, что мы с Беном проработали возможные варианты развития событий. Он научил меня, как взять верх, если кто-то застанет врасплох. И когда Вульф приставил пистолет к моему затылку, я прокручивала эти сценарии в голове, но сдержалась и ничего не сделала. Это был мой выбор, а не Вульфа. Если бы он нажал на курок, виноваты были бы мы оба.

Он углубляет поцелуй, и мое сердце замирает, когда я ощущаю на его языке вкус пепла. На меня снова накатывает тревога, словно запоздалый прилив удивления от того, что мы, черт возьми, чуть не умерли в том пожаре.

– Они целуются, – бормочет Аполлон.

Вульф руками проводит по моим бедрам, хватает за задницу и притягивает ближе. Я чувствую его эрекцию сквозь одежду, и меня захлестывает желание. Если бы мы не сидели в машине вместе с Джейсом, я бы разделась и действительно оседлала его, но, кажется, его не волнует то, что нас видят или слышат его лучшие друзья. Вульф расстегивает пуговицу на моих брюках и просовывает руку внутрь, положив пальцы на мой клитор. Он входит в меня двумя пальцами, и я издаю низкий стон, чувствуя, как мышцы в моем животе сжимаются от этого ощущения.

– Двигайся, как тебе нравится, – говорит он мне на ухо, и, совершенно забыв о стыде, я зажмуриваю глаза и направляю бедра навстречу к нему.

Тыльная сторона его ладони касается моего клитора, и я стараюсь двигаться так, чтобы добиться максимального трения.

– Черт, – бормочет Аполлон.

Второй рукой Вульф проводит по моей груди через рубашку, а затем, забравшись под ткань, запускает руку под лифчик. Я выгибаю спину, когда он сжимает своими пальцами мой сосок.

– Расскажи нам, – приказывает Джейс хриплым голосом. – Расскажи нам, каково это.

Вульф вводит в меня еще один палец и, задыхаясь, я хватаюсь за его плечи. Мои движения становятся более неистовыми.

– Кора! – призывает Аполлон.

– Это так приятно, – выдавливаю я, затаив вдыхание. – Его рука…

– Она сжимается вокруг моих пальцев, – продолжает за меня Вульф. – И она чертовски влажная.

– Каждый раз, когда ты дотрагиваешься до моего соска, я чувствую, будто разряд электричества проходит прямо к моей киске, – шепчу я.

Вульф ухмыляется и задирает мою рубашку. Теперь ему все равно, что Аполлон сидит за рулем и сейчас середина дня. Он опускает чашечку лифчика вниз и, наклонившись вперед, проводит языком по второму соску, не выпуская из пальцев первый.

– О боже! – Я двигаюсь еще быстрее, покачивая бедрами и чувствуя на себе взгляд Джейса.

Я всегда чувствую его взгляд.

Я кончаю, остро ощущая его язык и зубы на моей груди и его пальцы, погружающиеся в меня. Его ладонь бьется о мой клитор, и я замираю, откидывая голову назад.

Вульф целует меня в горло, и мне требуется целая минута, чтобы вернуться на планету Земля.

Пока я прихожу в себя, Вульф поправляет мою одежду, и, в конце концов, я слезаю с его колен. Посмотрев на Вульфа, я вижу, что он ухмыляется и подносит пальцы, которые были во мне, к своему лицу. С широко раскрытыми от шока глазами я наблюдаю за тем, как он облизывает их, отчего к моему лицу приливает жар.

Какое-то время мы все молчим, а затем:

– В следующий раз сзади сяду я, – бормочет Аполлон.

Мы паркуемся и быстро проходим по аллее к огороженному заднему двору дома, который мне уже знаком. Но наше знакомство с ним произошло не в лучших обстоятельствах. Сердце гулко бьется о мою грудную клетку, когда мы доходим до калитки. Двор у дома в худшем состоянии, чем в первый раз, когда я была здесь. Трава выросла по колено, и сквозь нее пробиваются густые сорняки. Кроме травы во дворе есть участки с пустой землей соломенного цвета. Похоже, когда наступила весна, об этой земле некому было позаботиться. Терраса будто бы скосилась в сторону раздвижной стеклянной двери, а ветхое дерево теперь скрипит под ногами Джейса, когда он поднимается по ступенькам.

Я иду за ним, игнорируя жест, приказывающий оставаться на месте, и конечно же, Аполлон и Вульф следуют за нами. Мы молча входим в дом и рассредотачиваемся. Мы с Вульфом идем на кухню, соединенную с гостиной, в которой есть большое панорамное окно, закрытое жалюзи. Свет проникает сквозь них, и его бело-золотистые полоски сверкают на ковре. Я проверяю все закоулки первого этажа, стараясь не обращать внимания на диван с пятном крови, которое принадлежит Аполлону.

Тяжело сглотнув, я вслед за Вульфом подхожу к входной двери, у которой мы встречаемся с Джейсом, спустившимся по лестнице, и Аполлоном, подошедшим с другой стороны. Аполлон проверяет четыре замка и пожимает плечами.

– Похоже, сойдет для наших нужд.

– Для наших нужд? – раздраженно хмыкает Вульф.

– Ну, мы же не собираемся сейчас искать особняк, в котором можем остановиться, не так ли?

– Этот дом в центре Вест-Фолса, здесь нет никакой охраны…

– Здесь не так уж плохо, – перебивает их спор Джейс. – Кронос хочет нашей смерти, а Цербер хочет схватить нас, но только у одного из них есть мотивация обыскать каждое укромное место в своей части города.

– У Цербера, – предполагаю я. – Потому что он хочет вас вернуть.

Вульф отводит взгляд, в котором явно читается вина, потому что мы говорим о его отце.

– Кронос может решить, что мы действовали от имени Адских гончих и мы вернулись в Саут-Фолс или Ист-Фолс, – говорит Джейс. – Это позволит нам выиграть время и означает, что Вест-Фолс – самый безопасный район для нас на данный момент.

Территория Титанов.

В прошлый раз, когда мы оказались здесь, улицы были просто наводнены Титанами, которые охотились за Аполлоном и Джейсом, не сумевшими уничтожить мой контракт с Кроносом. Титаны стучались в каждую дверь на этой улице, и у них были на то причины.

– Еще раз, чей это дом? – спрашиваю я.

– Здесь выросла и жила Никс. – Джейс идет в сторону кухни. – До того как стала тем, кем стала.

Я медленно поворачиваюсь и пытаюсь представить себе Никс-подростка, но у меня не получается. Я понятия не имею, какой была жизнь моей подруги до того, как в нее вошли ребята.

– Кем же она тогда была? – спрашиваю я.

– Элорой Уитлок. – Аполлон прислоняется к входной двери, скрестив руки на груди. – Ее семья принадлежала рабочему классу, а Никс была единственной дочерью своих родителей. Она дружила с парнями из клуба MMA, расположенного в нескольких кварталах отсюда, и его владелец давал ей уроки, когда мог выделить на это время. Бои были для нее выходом из этой жизни.

– Какой жизни?

– В перспективе она бы стала Титаном. – Взгляд Вульфа прикован к жалюзи на окне. – Или вышла бы замуж за Титана, или бы встречалась с одним из них, а он бы использовал ее.

– Это не наше дело, – говорит Аполлон. – Она сама должна рассказать тебе о своей жизни.

Я киваю и отхожу. Я бы не хотела, чтобы они раскрывали ей мои секреты, поэтому будет справедливо, если я не буду спрашивать у них о ее тайнах.

– Тебе нужно немного поспать, – говорит Джейс, появляясь из кухни.

Он протягивает мне бутылку воды, а затем еще две – парням.

– Будем пить по очереди, – говорит он, а потом внимание Аполлона и Вульфа переключается на меня.

Я прищуриваюсь, внимательно смотря то на одного, то на другого.

– Что? – спрашиваю я.

– Нужно ли кому-то из нас пойти с тобой? – спрашивает Вульф.

Джейс переминается с ноги на ногу, будто предвидит мой ответ, и я смеюсь. То, что они с таким нетерпением наблюдают за мной, выглядит смешно. Должно быть, на них подействовала поездка на машине.

– Конечно.

– Кого ты хочешь? – спрашивает Джейс.

– О нет! – Я поднимаю руки вверх. – Вы хотите, чтобы я выбирала? Весь смысл наших отношений в том, чтобы мне не приходилось выбирать. Если кто-то из вас хочет присоединиться ко мне, решайте это между собой.

Я поворачиваюсь и бегу наверх по лестнице, на полпути слыша какие-то непонятные звуки. Внезапно раздается грохот, и что-то или кто-то падает на пол. Я прикрываю рот, чтобы скрыть смешок, но не оглядываюсь, так как их потасовка продолжается.

Как я уже сказала, они сами должны разобраться.

Глава 28. Кора

В этом доме я не заметила ни картин на стенах, ни каких-либо личных вещей, указывающих на то, что здесь росла юная Никс. В доме были лишь выцветшие обои в пурпурный цветочек, потертые ковры и старая мебель.

Я решаю принять ванну и, найдя мочалку, изо всех сил стараюсь ей оттереть со своей кожи пепел. Как только я становлюсь относительно чистой, то захожу в спальню в конце коридора, достаю постельное белье, которое нахожу в одном из ящиков комода, и, быстро застелив кровать, расправляю одеяло, сложенное в ее изножье. Мой пистолет уже лежит на тумбочке, а джинсы брошены на пол рядом с ней. Я снимаю носки, стягиваю с себя рубашку и забираюсь под одеяло. Несмотря на то что мои веки, словно наждачная бумага, трут глаза и я безумно хочу спать, в моей голове проносится миллион мыслей о том, что нам делать дальше. Я думаю о Паркере, Бене, Титанах и Адских гончих, шерифе и его сестре. У каждого из них есть свои причины идти по трупам. Даже у меня.

Закрыв глаза, я кладу руки над головой, а затем, нащупав край изголовья, сжимаю его пальцами, чтобы не потеряться в своих мыслях.

На первом месте в списке моих проблем находится Бен. По всей видимости, парни бросили его на произвол судьбы, а у меня не было никакой возможности связаться с ним.

Как мне убедиться, что парень, спасший меня на том острове, вообще еще дышит? Конечно, ребята его не знают и им наплевать на него. Они даже не пошевелятся, если я их не заставлю. А тут еще и Паркер. Почему он не может просто отпустить меня? Он оказался хуже, чем я думала о нем раньше, а мой побег из Изумрудной бухты и от него – еще сильнее разозлил его. По правде говоря, мне следовало уехать гораздо дальше Стерлинг Фолса. Переехать в Калифорнию или на Аляску, спрятаться в Нью-Йорке. Быть подальше от него. Нужно было выбрать город с множеством людей, где можно затеряться. Но теперь уже слишком поздно.

А мои родители? Когда я думаю о них, у меня сжимается горло. Последний раз мы разговаривали несколько недель назад, и наверняка они уже знают, что на острове меня больше нет. Интересно, связали ли мое исчезновение с исчезновением Бена и сработает ли это в мою пользу? Но я не могу и не хочу возвращаться к ним. То, что они сделали…

Пока я борюсь с подступающей дрожью, дверь в спальню открывается и закрывается, и я автоматически замираю. Я не открываю глаза, потому что не хочу испортить себе сюрприз и заранее узнать, кто решил прийти сюда. Я лежу неподвижно, даже когда одеяло приподнимается, а матрас слегка прогибается под весом еще одного человека.

Он тоже молчит и, опустившись на кровать, ложится рядом со мной. Когда его губы касаются моего виска, я вдыхаю его запах и улыбаюсь.

– Аполлон.

– Победитель, победитель, – шепчет он мне на ухо.

Я открываю глаза и встречаю его взгляд.

– Привет.

– Привет.

– Ты все еще обижен на меня?

– Нет, я решил, что ты была права, – качает он головой.

– Это правильно.

– Нам надо поспать, – говорит он, проводя рукой по моей талии.

Я прикусываю губу, всматриваясь в его лицо. На его щеке все еще не сошел синяк, и я не могу перестать представлять на его шее этот чертов ошейник, который надел на него Цербер. А потом вся эта история с признанием в любви… Лучше бы я ничего не читала. Я не хотела слышать о чувствах, ведь он написал о них в прошлом, а теперь я изменилась так же, как и он. И кто знает, полюбит ли он эту версию меня.

Но есть только один способ узнать…

– Ты сделаешь кое-что ради меня? – переворачиваюсь я на бок и тянусь к нему.

– Я бы мог слепо согласиться на любую твою просьбу, но что-то мне подсказывает, что она будет непроста. – Аполлон притягивает меня ближе, и его нога проскальзывает между моими.

Я толкаю его на спину и усаживаюсь сверху. Одеяло соскальзывает с моей спины и падает вокруг моих бедер.

Я хватаю его за запястья и тяну их вверх, направляя его пальцы к изголовью кровати. Он берется за выступы точно так же, как это делала я, перед тем как он вошел.

– Что ты хочешь? Что ты собираешься делать? – спрашивает он.

– Я хочу показать, как сильно я по тебе скучала. – Я опускаюсь ниже и стягиваю с него его черные боксеры.

Его член уже твердый, и какое-то время я просто смотрю на него, прежде чем опуститься еще ниже.

– Не отпускай изголовье.

– Черт, – бормочет он, приподнимаясь, дабы получше рассмотреть, что я делаю.

Я беру головку его члена в рот и провожу по ней языком, а затем обхватываю рукой основание и, слегка сжав ладонь, провожу ею вверх. Моя рука снова опускается вниз, и я заглатываю еще больше его длины. Аполлон дергается, когда его член ударяется о заднюю стенку моего горла. Я стараюсь не улыбнуться.

– Вообще-то, если ты будешь продолжать в том же духе, долго я не протяну, – признается он, но меня это не беспокоит.

Я сосу быстрее, с каждым разом заглатывая его член все глубже. Затем кладу свободную руку между его ног, обхватывая яйца, от прикосновения к которым Аполлон резко выдыхает.

Довольно скоро его бедра начинают двигаться, даже против воли. Я обвожу языком головку и начинаю сильно посасывать, пока Аполлон бормочет какую-то бессвязную чушь, служащую мне единственным предупреждением о том, что он кончает. Когда он делает это мне в рот, я сглатываю все до последней капли, а затем облизываю губы, поднимаясь.

– Это было…

– Тс-с-с, – бормочу я и, поправив трусы Аполлона, ложусь обратно в его объятия.

Он накрывает нас одеялом и, отвернувшись к стене, я прижимаюсь задницей к его паху. Аполлон трется об меня, а затем, приподняв мои волосы, касается губами моей шеи и плеча.

– Я скучал по тебе, – признается он, от чего мое сердце болезненно сжимается.

Я хочу ему сказать, что тоже скучала, но усталость никуда не делась, да и я не могу обнажить свою душу полностью всего за один день.

Я просыпаюсь от того, что Аполлон зубами впивается в мое плечо и прижимается своей эрекцией к моей ягодице. Его рука обхватывает мою грудь под лифчиком, который подозрительно сползает с моих плеч, будто кто-то возился с ним, пока я спала.

Улыбнувшись про себя, я подтягиваюсь и упираюсь задницей в его твердый член.

– Ты не спишь? – спрашивает он.

– Нет, – шепчу я.

– Хорошо. – Аполлон отодвигает мои трусики в сторону и входит в меня сзади.

Когда мои ноги сведены вместе, его член кажется просто огромным, от чего у меня перехватывает дыхание.

Аполлон переворачивает меня на живот, удерживая мои ноги вместе, но слегка приподнимает бедра. Через меня проходят волны мучительного наслаждения. Чувствуя это восхитительное трение, я обнимаю подушку и зарываюсь в нее лицом, пока он почти полностью выходит из меня и снова входит. Спустя несколько мгновений он начинает меня жестко трахать. Пружина кровати скрипит при каждом его движении, а изголовье ритмично ударяется о стену. Внезапно он выходит из меня и переворачивает на спину. Аполлон раздвигает мои бедра и снова погружается в меня так глубоко, что я выгибаю спину и хнычу. Он кладет одну руку рядом с моей головой, а другой играет с моим клитором, словно на волшебном музыкальном инструменте. После долгих месяцев воздержания мне почти больно от этих ощущений, но я не променяю их ни на что другое. Мои мышцы болят от наслаждения, живот напряжен, но я приподнимаюсь и провожу руками по животу, груди и шее Аполлона. Его темные глаза встречаются с моими и, касаясь ладонями щек, которые уже заросли щетиной, я тяну его вниз. Когда наши губы соприкасаются, я понимаю, что мы не целуемся, а дышим друг другом. Вернее, задыхаемся. Я захватываю зубами его нижнюю губу и тяну ее.

– Черт, ты совершенна, – говорит он, слегка приподнимаясь, чтобы посмотреть на мое лицо; его глаза сверкают страстью. – Я не жалею, что признался тебе в любви, даже если тетрадь попала в твои руки не в том месте и не в то время. Мне наплевать. Я знал, что ты та самая с того самого дня, как украла маску.

– С того дня? – переспрашиваю я, впиваясь ногтями в его плечи. – Не тогда, когда ты гнался за мной в лесу?

– Нет, – отвечает он, перекидывая мою ногу через свою и приподнимая бедра.

Темп его движений настолько быстрый, что я завожу руки за спину, прижимая ладони к матрасу, и пытаюсь оттолкнуть его, чтобы оказать хотя бы какое-то сопротивление.

– Любовь с первого взгляда – для идиотов.

– Нет, – ухмыляется он. – Я уверен, что Вульф почувствовал к тебе что-то уже тогда, а меня покорило твое упрямство и твое желание делать все, что ты хочешь, даже когда люди пытаются тебя контролировать.

– Хорошо, а теперь поцелуй меня.

Он скользит языком в мой рот и кладет ладонь на клитор. Его нежный поцелуй настолько отличается от его резкого и быстрого темпа, что я чувствую, как мое тело разбивается на осколки от наслаждения этим контрастом. Но я скучаю по его властности, которую он проявлял раньше. Скучаю по его рукам на моем горле и его требовательности. И я верну это, но прямо сейчас…

– Боже, – выдыхаю я. – Я сейчас кончу.

– Отлично, – отвечает он, и через минуту меня пронзает всепоглощающее удовольствие.

Я вздрагиваю, а затем напрягаюсь, позволяя этому чувству опустошить меня.

Не отставая от меня, Аполлон впивается зубами в мочку моего уха и тоже с хрипом кончает.

Наконец он расслабляется и прижимается ко мне всем телом, а я обхватываю его ногами и руками. Он не позволяет мне долго находиться под ним, поэтому, перевернувшись на спину, утягивает меня за собой. Я кладу голову ему на плечо, а затем высовываю язык и ловлю бисеринку пота, стекающую по его шее.

– Я скучала по тебе, – внезапно говорю я.

Возможно, проявляя так свою любовь.

Я прошла путь от того, что не могла прочитать слова, которые Аполлон посвятил мне, до невозможности смотреть на него, расстроенного из-за того, что наш дом сгорел – и в этом была виновата я. А теперь все барьеры между нами были стерты и мой разум наконец-то успокоился. Забавно, как Аполлон влияет на меня, и я не знаю, как ему это удается.

– Который час? – спрашиваю я.

– Самое время тебе еще немного поспать, – говорит он, целуя меня в лоб. – А я пойду сменю того, кто стоит на вахте.

Я киваю и позволяю ему встать с кровати. Пока он ищет свои трусы, которые, должно быть, сбросил до моего пробуждения, я наслаждаюсь видом его чертовски сексуальной задницы, но затем он натягивает свои боксеры, брюки и носки с ботинками. Я наблюдаю за ним, подперев голову рукой, и стараюсь не захлебнуться слюной от его красоты.

Наконец Аполлон натягивает рубашку и нахально подмигивает мне, когда я пялюсь на его пресс. Выйдя за дверь, он тихонько закрывает ее за собой, а я откидываюсь на подушку, тяжело вздыхая и хихикая.

Я ничего не могу с этим поделать, а что еще хуже, я и не хочу ничего с этим делать.

Глава 29. Джейс

Я изо всех сил стараюсь не пялиться на Аполлона, когда он выходит из-за угла и проходит на кухню. Однако поскольку звуки секса было легко услышать сквозь тонкие стены – это трудно. Когда все началось, Вульф вышел через черный ход, захлопнув за собой раздвижную стеклянную дверь. Я думаю, что мне просто нравится мучить себя, поэтому и остался.

– Не хочешь поспать? – спрашивает Аполлон, и я хмыкаю.

Мы с Вульфом не ложились все это время, пока они спали и трахались. Обсудили все, что знали об этом парне Бене и о том, как искренне встревожилась Кора из-за того, что мы оставили его одного. Так что следующим пунктом в списке наших дел – найти парня. К счастью для Коры, на моем мотоцикле установлен GPS-трекер и, если он его не нашел и не выбросил, найти его будет несложно. Но мы не будем с этим торопиться, так как мне нужно, чтобы все мы были здоровыми и сильными, а это возможно, только если все мы как следует отдохнем.

– Где Вульф? – спрашивает Аполлон, подойдя к кухонным шкафам.

Порыскав в них, он находит банку с арахисовой пастой, на которой лежит толстый слой масла, но, кажется, это его не беспокоит. Он просто вскрывает банку и мешает содержимое ножом.

– Ты ожидал, что он будет сидеть до конца? – спрашиваю я, прислонившись к стойке и скрестив руки на груди.

Аполлону хватает благородства покраснеть.

Раздвижная дверь открывается, и в дом входит Вульф. Через его плечо перекинута сумка Коры, а в руке он держит футляр с виолончелью. При виде Аполлона он сохраняет невозмутимое выражение лица, но роняет сумку и инструмент на пол.

– Ты должен отдать ее сам, – говорит он мне. – В конце концов, это был твой подарок.

– Аполлон встанет на вахту, – киваю я. – А нам с тобой нужно отдохнуть.

Вульф похож на привидение, и я думаю, это оттого, что он находится здесь лишь телом. Его мысли по-прежнему где-то далеко отсюда – и это никуда не годится. Полагаю, каждому из нас нужно загладить свою вину перед Корой, но разве ему было недостаточно того, что она покаталась на его пальцах в машине?

Я морщусь и, схватив кейс и ее сумку, иду наверх, больше не смотря на Аполлона.

Вульф уже закрыл дверь в одну из спален, которую выбрал для себя, и, пройдя мимо открытой комнаты, что досталась мне, я вижу Кору, стоящую в дверях последней по коридору спальни.

– Это… – Она смотрит на сумку и кейс в моих руках, хмурясь.

Сам не знаю почему, но я прохожу мимо Коры в ее комнату. Мне следовало бы развернуться и уйти, но что-то в этой грязной постели, на которой они с Аполлоном недавно занимались сексом, притягивает меня, пронзая сердце насквозь. Это просто пытка, и, кажется, я снова не могу остановиться и перестать себя мучить.

Я бросаю ее сумку на кровать и отступаю назад, но не ухожу из комнаты. Кора, одетая в футболку и серые трусики, медленно подходит ко мне. Ее ноги босы, но, похоже, ее это не волнует. Расстегнув молнию на сумке, она вынимает из нее футболку, черные легинсы, белые носки и туалетные принадлежности, а затем достает какую-то серебряную цепочку.

– Что это? – спрашиваю я, когда она раскрывает ладонь.

Она смотрит на меня, и я вижу, как краснеет ее лицо, становясь почти такого же цвета, как и растрепанные волосы. Подойдя ближе, Кора протягивает мне цепочку, на конце которой висит кулон из черного камня, оправленный серебром. На обратной стороне написано: «К.С. с любовью».

Меня пронзает приступ ревности, который мне приходится мысленно подавить. Быть любимым – это так важно. Важно иметь что-то, за что можно держаться.

Я возвращаю ей кулон с цепочкой, но она отмахивается.

– Оставь его себе, – говорит она.

– Что? Почему?

– Потому что мои родители отправили меня в лагерь на острове. Они остановили свой выбор на нем только после того, как убедились, что я не смогу совершить чертов побег. – Она подходит ближе. – Кто так делает? Это они организовали все, что, черт возьми, с нами случилось. Тот парень, ворвавшийся в клуб Адских гончих, судя по всему, до этого совершенно не испытывал проблем с тем, чтобы убить любого, кто вставал у него на пути. Это чудо, что он не всадил в тебя пулю. – Она тычет пальцем мне в грудь. – Господи, Джейс, тебя чуть не убили.

– Но не убили же. – Я хватаю ее за запястье.

– Он посадил тебя в свою машину и ударил электрошокером.

Она вырывается из моих объятий и снова толкает с гораздо большей силой, чем я ожидал. Я чувствую, как во мне вспыхивает гнев, и, схватив Кору, я притягиваю ее ближе, а затем наклоняюсь к ней, пока мы не оказываемся нос к носу.

– Меня тошнит от этого города и тошнит от того, что все берут надо мной вверх. Тошнит от Аполлона, выставляющего напоказ, что у него есть к тебе чувства. Тошнит от Вульфа, который может прикасаться к тебе.

– Возможно, для тебя это новость, засранец, но ты тоже можешь прикасаться ко мне.

Черт, что она сказала?

Я прижимаю Кору к стене, видя, как ее грудь поднимается и опускается все быстрее и быстрее. Ее взгляд прикован к моим губам. Кажется, что все в этой гребаной вселенной сосредотачивается на этом моменте, и я не могу пошевелиться.

– Ты можешь получить меня, если не будешь после этого вести себя как придурок, – добавляет она.

Что это? Уточнение?

– А что, если я не могу не быть придурком?

Я покачиваю подвеску прямо перед ее лицом, и гравировка, обращенная к ней, медленно поворачивается ко мне.

– Надень это, хорошо?

– Я даже не знаю, как это попало в мою сумку, – хмурится она.

– Ну и что? – Я отпускаю ее, но не отхожу.

Если она хочет пройти мимо меня, то ей придется прикоснуться ко мне, но, видимо, сейчас она на это не настроена.

Я расстегиваю застежку на цепочке и перекидываю ее вокруг шеи Коры, застегивая под подбородком, хотя украшение достаточно длинное, чтобы его можно было надеть через голову. Затем я поправляю его, и подвеска ложится прямо в ложбинку между грудей Коры. Она прячет ее под рубашку, подальше от чужих глаз.

– Хорошо, – бормочет она. – Я буду его носить, но…

– Но?

– Это не значит, что я их прощаю. – Она странно смотрит на меня, а затем касается ладонью моей щеки, от чего я вздрагиваю.

Вопреки моим ожиданиям, она не убирает руку, а проводит пальцами вдоль скул. Возможно, это первый раз, когда она прикасается ко мне вот так, осторожно. Моим чувствам становится тесно в груди, и во мне вдруг разгорается интерес: как ведут себя с ней Аполлон и Вульф? Как они справляются с ее мягкостью и нежностью? Черт, я не могу рядом с ней держать себя в руках, не могу вести себя мягко и с любовью, когда сам пылаю похотью.

– Отец тунеядец и погибшая мать, – тихо говорит она, и я сдерживаю дрожь. – А потом ты попал к Церберу?

– Что-то вроде того.

Кажется, мы слишком быстро перешли к этому разговору, но я не хочу говорить о моем прошлом. Только не сейчас.

Опустив руку, которой прикасалась к моему лицу, Кора берет меня за руку и ведет по коридору к свободной спальне. Я пропускаю ее вперед и, стоя в дверном проеме, наблюдаю, как она застилает мою кровать медленными, методичными движениями. Закончив, она садится на постель, а затем, откинувшись назад, прислоняется к стене и указывает на место рядом с собой.

– Я подежурю, – говорит она.

Я хмурюсь, но сажусь на край кровати, а затем взбиваю подушку и ложусь, просовывая под нее руку. Сейчас я не лежу лицом к двери, потому что мне хочется смотреть на неподвижную Кору. Она не располагается рядом со мной, а продолжает сидеть, занимая очень маленькое пространство кровати. И ее совсем не беспокоит, что я не снял обувь и укрылся одеялом. Эта жизнь научила меня тому, что драгоценные секунды могут стоить слишком дорого, а эти маленькие удобства – вещи, без которых можно легко обойтись, когда твоя цель выжить.

– Спи, – тихо говорит она, и, как ни странно, я засыпаю.

Когда я просыпаюсь, в комнате уже темно и я лежу на кровати один. Дверь в спальню приоткрыта и пропускает теплый желтый свет, горящий в коридоре. Я тру руками лицо и сажусь, спустив ноги на пол. Несмотря на то что мое тело ноет, мне кажется, я уже давно так крепко не спал. Часы показывают, что сейчас уже середина ночи и я проспал уже больше восьми часов. Воспользовавшись возможностью, я принимаю душ, несколько раз намыливая свое тело и споласкивая его под горячей водой, а затем выхожу и переодеваюсь.

В доме полно простой одежды универсального размера, которая подойдет нам всем. Среди нее я нахожу чистую футболку, нижнее белье, носки и, одевшись, спускаюсь вниз.

На первом этаже тихо и темно, а раздвижная стеклянная дверь приоткрыта на дюйм. Я подхожу к ней, почти боясь того, что могу найти.

Трупы.

В голове мелькает фотография Коры с перерезанным горлом. Несмотря на то что это был всего лишь фотошоп, призванный напугать нас, этот образ до сих пор преследует меня, хоть я никому об этом не говорю. Снаружи нет никаких трупов. Только Кора, которая сидит на краю террасы, свесив ноги. Я выхожу наружу, закрывая за собой дверь почти до конца, а затем сажусь рядом с ней. Не слишком близко, но достаточно для того, чтобы почувствовать запах содержимого кружки, которую она держит в руках.

– Хорошо спалось? – спрашивает она, посмотрев на меня.

– Да, а тебе?

– Я задремала, а потом ты начал храпеть.

Я хмурюсь, и она улыбается.

– Ты всегда такой серьезный, Джейс Кинг. Я пошутила, ты не храпишь. Просто издаешь какие-то звуки, как будто тебе больно.

– Это лучше, чем храп?

– Тебе снятся кошмары?

– Возможно, – пожимаю я плечами. – Но даже если они мне снятся, после пробуждения я их не помню.

– Счастливчик, – говорит она и протягивает мне кружку.

Я беру из ее рук теплую керамическую кружку, стараясь не касаться пальцев, а затем, не спрашивая, что за напиток находится в сосуде, делаю глоток.

Чай с какими-то добавками.

Виски с корицей обжигают мне горло, и я стараюсь не закашляться. Я никогда не отказывался от алкоголя, но именно этот вкус напоминает мне аккумуляторную кислоту.

Я делаю еще один глоток, чтобы скрыть свою реакцию, и Кора хихикает.

– Где ты это нашла?

– В морозилке. – Смеясь, она откидывает голову назад. – Я нашла там виски, а чай был в кладовке.

Я также откидываю голову и смотрю на проясняющееся небо, на котором четко видны звезды. Как хорошо, что в этом районе города почти нет светового загрязнения[4]. Раньше так близко к центру на небе можно было увидеть только яркие звезды, но теперь это черное лоскутное одеяло покрыто миллионами других жизней.

– Ты знаешь, что есть созвездия греческих героев, зверей, но не богов.

– Боги не нуждаются в звездах. – Я смотрю на Кору и ставлю кружку между нами.

– Почему это?

– Потому что мы здесь, на земле.

– Ты думаешь, что ты непобедим, Джейс? – выдыхает она. – Именно из-за этого тебя убьют.

Я протягиваю руку, касаясь ее плеча, и Кора напрягается, но не отстраняется. Я не знаю, почему у меня возникает такое непреодолимое желание прикоснуться к ней или почему я, черт возьми, не могу перестать о ней думать. Мне бы хотелось, чтобы все было по-другому, но она уже прочно засела в моем сознании и под моей кожей.

– Я хочу, чтобы ты кое-что поняла, Хаос. – Я крепче сжимаю ее плечо, не желая, чтобы она отстранилась. – В конце концов боги победили. Не Титаны, не трехголовый пес, а боги. А мы рождены от этих богов. Мы выстрадали и пролили слишком много крови, когда были детьми.

– Мы?

– Чего ты хочешь? Чтобы война закончилась? Чтобы банды расформировались? Как, по-твоему, это произойдет?

Она убирает мою руку со своего плеча и поворачивается ко мне лицом.

– А как ты хотел, чтобы это произошло? Что ты планировал? Каким ты видел Стерлинг Фолс, когда покинул Адских гончих? И что послужило причиной того, что ты сбился со своего пути? – Она видит меня насквозь. – Ты думаешь, что так много знаешь. Что мы можем разработать какой-то план и заставить всех перемириться, а потом выйдем из этой ситуации победителями? Но это не сработает. Твой план не сработает.

– И почему же?

– Потому что тогда ты бы уже сделал это. – Она хватает свою кружку и вскакивает на ноги. – У тебя было пять лет. Теперь моя очередь.

Я вздрагиваю, но она, не дожидаясь от меня каких-либо опровержений, которых на самом деле у меня нет, исчезает в доме.

Я поворачиваюсь назад и смотрю на полуразрушенный двор. Кора настолько права, что мне становится больно, а это означает, нам придется сделать то, чего я очень не хочу. Мы должны рассказать ей правду, которую скрывали.

Глава 30. Кора

Резко проснувшись, я вскакиваю на ноги, чувствуя головокружение. Вокруг меня никого нет, гостиная пуста, хотя голоса парней раздаются совсем рядом. Я уснула в кресле, стоящем рядом с окровавленным диваном. Поначалу я подумывала перевернуть подушку и лечь прямо на него, но не смогла этого сделать, поэтому свернулась калачиком в кресле и заснула. После чая с виски это оказалось очень легко.

Мое внимание привлекает шипение и запах бекона, доносящиеся с кухни. Поправив одежду, я выхожу из-за угла и обнаруживаю всех троих парней. Аполлон стоит у плиты, а Джейс с Вульфом сидят за столом.

– Доброе утро, – неуверенно говорю я, потому что не знаю, злиться ли Джейс за то, что я сказала ему вчера вечером, но он не выказывает никаких признаков злости.

Подняв голову и посмотрев на меня, Джейс слегка улыбается, а затем переключает внимание на лежащую перед ним карту.

– Доброе утро. – Аполлон бросает то, чем занимался у плиты, и, подойдя ко мне, заключает в объятия.

Это именно то, что мне нужно, поэтому я дарю ответное объятие, цепляясь за его футболку, будто от этого зависит моя жизнь; я не отпускаю его, пока мне не становится легче дышать.

– Где ты взял бекон?

– Утром я сбегал в магазин.

Я разрываю наши объятия, и он подталкивает меня к столу, на что я качаю головой.

– Мне нужно немедленно почистить зубы. Ты купил зубную пасту? – спрашиваю я, и Аполлон закатывает глаза.

– Нет.

Вульф поднимается и жестом зовет меня следовать за ним. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на Джейса и Аполлона, но ни один из них не выглядит обеспокоенным тем, что мы с Вульфом поднимаемся наверх.

– Ты в порядке?

– Я? – Он оглядывается через плечо. – Угу.

Порывшись в ящике в ванной, Вульф протягивает мне дорожный тюбик с зубной пастой, хотя я могла легко найти его здесь сама.

– Ты что-то хотел сказать мне?

Я схожу с ума или он на самом деле избегает моего взгляда?

– Вульф.

– Что?

– Что с тобой? – спрашиваю я, загораживая ему выход из ванной.

Какое-то время он смотрит на меня, а затем вздыхает, когда его взгляд падает на цепочку на моей шее. Он протягивает руку и сжимает в ладони кулон, о котором я почти забыла. Посмотрев на его обратную сторону и выгравированную там надпись, Вульф резко отпускает его, и кулон с глухим звуком ударяется о мою грудь.

– Просто не понимаю, как ты можешь так легко прощать, – говорит он.

– Ты говоришь о моих родителях? – спрашиваю я, сузив глаза. – Или о себе?

Не дождавшись ответа, я продолжаю:

– Отвечая на твой вопрос, скажу, что прощение дается мне нелегко, – говорю я, подойдя ближе. – У меня накопилось много обид на своих родителей, Кроноса, Цербера, на весь Стерлинг Фолс в целом, на остров и лагерь, на шерифа.

– Это твой список?

– Да. – Я подхожу еще на шаг ближе, но Вульф отступает, и мне становится интересно, осознает ли он, что делает. – Есть люди, которым нужно заплатить за то, что они сделали, но ты не входишь в их число.

– Сказала она парню, который приставил пистолет к ее голове, – усмехается он. – Ой, подожди-ка, это же я! Черт возьми, я чуть тебя не убил.

– Мы же это уже обсуждали! – перебиваю я. – Мне все равно. Я прощаю тебя! Перестань себя винить.

– Кора…

– Вульф, заткнись! – Я пинком ноги закрываю дверь в ванной и тянусь к нему.

Кажется, мои гормоны сходят с ума, потому что я никак не могу насытиться ими. Я хочу всех трех парней вместе или по отдельности.

– Я хочу, чтобы у нас все было хорошо. Мне нужно, чтобы у нас все было хорошо.

Вульф обхватывает мои бедра и поднимает меня за ягодицы, сажая на стойку.

Я оказываюсь на знакомой территории, поэтому раздвигаю колени и позволяю ему подойти ближе, не сводя глаз с его лица.

– Вы, ребята, – причина, по которой я вернулась в Стерлинг Фолс. Ты, Аполлон и Джейс. Я люблю этот город, но, если бы вы велели мне собрать вещи и уехать, я бы так и сделала.

Он проводит рукой по моему горлу, а затем давит большим пальцем на подбородок, заставляя поднять голову.

– Я должен тебя кое о чем попросить.

– Хорошо.

– Если мой отец снова вцепится в меня и Аполлона своими когтями, ты должна спасти Аполлона.

После его слов я тяжело сглатываю, и он улавливает этот момент. Конечно, он его улавливает. Его рука на моем горле сжимается, и мое сердце замирает.

– Почему ты заставляешь меня выбирать?

– Он стоит того, чтобы его спасти.

Сначала я толкаю Вульфа в грудь, а затем притягиваю ближе, отчего его тело, как марионетка, начинает раскачиваться вперед-назад.

– Боже, ты такой идиот. – Я снова отталкиваю его, спрыгивая со стойки. – Если ты думаешь, что он стоит спасения больше, чем ты, то, черт возьми, ты не в своем уме.

– Кора! – На его лице появляется обиженное выражение.

– Прекрати! Мы справимся с этим, Вульф, но ты должен больше ценить себя.

Я не знаю, как это исправить. Как вернуть ему уверенность в себе, которая, очевидно, была разрушена его отцом за последние шесть месяцев. Он заставил его чувствовать себя никчемным, забрал его уверенность и втоптал ее в грязь. Сколько лжи Цербер влил в уши Вульфа обо мне, Джейсе, Аполлоне и всех остальных людях, которым на него не наплевать?

Теперь, когда Вульф позволил заглянуть под его маску, мне все стало ясно. Последние двадцать четыре часа он лишь притворялся, что все в порядке. Но это не могло длиться вечно – и вот мы здесь. Мои глаза горят от непролитых слез, а в горле стоит комок.

Я притягиваю Вульфа к себе и целую, а затем открываю дверь ванной и выталкиваю его в коридор. Я вижу, как он ошеломлен, будто, черт возьми, не знает, что ему делать, но я уже закрываю дверь прямо у него перед носом, потому что больше не могу этого выносить. Иначе я просто взорвусь. Закрыв дверь на замок, я прислоняюсь к двери плечом и только тогда позволяю слезам пролиться.

В конце концов я беру себя в руки и, скрестив пальцы, спускаюсь вниз, надеясь, что никто не заметит, как покраснели мои глаза. Наконец-то я смогла помыть волосы теплой водой, шампунем и кондиционером и порадоваться этим маленьким удобствам.

Как раз успев застать еще не остывший завтрак, я сажусь рядом с Джейсом, который все еще сидит перед картой. Если он не делает на ней пометок, то грызет колпачок своей красной ручки, о чем-то задумавшись. Я наклоняюсь, силясь разобрать его почерк, и ему довольно скоро надоедает то, что я пытаюсь подглядывать. Поэтому Джейс двигает карту ко мне и дает возможность рассмотреть ее получше. Конечно же, это карта Стерлинг Фолса, и она довольно-таки подробна. Карта включает в себя территории за пределами города на западе, где находится водохранилище и переделанная часовня Титанов, а также землю на юге, где есть водопад, куда однажды возил меня Аполлон. Конечно же, на карте отмечен центр Стерлинг Фолса, еще недавно нейтральная зона, которую мэр подарил Адским гончим. Между университетом в центре города и Норд-Фолсом я вижу финансовый район с более дорогими кварталами, которые не втянуты в войну, а за ними сам Норд-Фолс с набережной, главной улицей и пляжами. Дорога, идущая от центральной улицы Норд-Фолса на восток, изгибается вдоль скал, а затем поворачивает на юг и тянется вдоль восточного побережья до «Олимпа», который теперь принадлежит Адским гончим. Ниже находится промышленный район Саут-Фолс, а в самом низу пристань для яхт. Единственное главное шоссе, по которому можно приехать и уехать из города, проходит на юго-востоке и помечено красным крестиком.

– Что это значит?

– Титаны установили там блокпосты, – объясняет Джейс. – Они разрушили контрольно-пропускной пункт, который принадлежал нам, и разместили там своих людей. Любой, кто въезжает в город или выезжает из него, проходит через них.

– Любой, кто ездит на машине, – уточняет Аполлон и ставит передо мной тарелку.

– Спасибо тебе, – бормочу я, и он садится между мной и Вульфом.

– Итак, – продолжает Джейс. – Насчет гавани я не уверен, но там много выгодных точек обзора. Хотя она постоянно переходит из рук в руки и на данный момент, похоже, департамент шерифа поставил на ней крест.

– Интересно.

– С тех пор как мы виделись в последний раз, он что-то стал слишком активным, – продолжает Джейс. – Но ты же об этом уже знаешь?

– Да… м-м-м, меня арестовали, – рассказываю я с пылающим лицом и слышу как Вульф кашляет, выплевывая свой кофе.

Пристально глядя на карту, я рассказываю ребятам, что произошло. О том, как в комнату для допросов зашел шериф. О том, как он повез меня в университет, где изложил суть проблемы городскому совету.

– Ты видела олдерменов? – спрашивает Джейс, хмуря лоб. – Они заседают в университете?

– Да, они встречались там с мэром. Я видела Алекса Стерлинга и Надин Брэдшоу… – Я поджимаю губы. – Наверное, мне заранее следовало знать, что сестра шерифа – олдермен, вам не кажется?

– Ты разговаривала с ней? – спрашивает Аполлон.

– Да. Она показалась мне достаточно милой и, отведя меня в сторону, дала свою визитку, – которую я либо потеряла, либо она просто лежит в одном из карманов моих джинсов. – Алекс Стерлинг тоже высказался в мою пользу, хотя я видела его уже не в первый раз.

Увидев, как они уставились на меня, я пожимаю плечами:

– Что? Я встретила его, когда ужинала с Нейтом…

– О боже! Нейт?

Мое лицо пылает все сильнее, когда я встречаю полный ужаса взгляд Вульфа.

– Только то, что вы не ладите с ним, не означает, что он злой, – озвучиваю я свою позицию, хотя никогда не думала, что займу ее. – Я ужинала с ним в тот вечер, когда вы с Джейсом поссорились, или ты этого уже не помнишь?

– Кое-что из той ночи я помню, – ухмыляется Вульф, снова нацепив на свое лицо маску.

Вздрогнув, я откидываюсь на спинку стула, и Аполлон подталкивает ко мне тарелку с едой.

– Ешь.

Оттого, что я так давно не ела, мой желудок урчит, но организм уже привык к голоду. Я беру яйца с беконом и выкладываю их на поджаренный английский маффин, формируя сэндвич.

– Насчет наших противников, – говорит Джейс, тоже откидываясь на спинку стула. – Титаны столь же амбициозны, как и Кронос. И этот ублюдок будет продолжать донимать Цербера, пока не получит то, что хочет…

– Нет, – перебиваю я, прикрыв рот рукой, пока жую. – Извини… м-м-м, но нет. Все мы были в шоке, когда узнали, что Кронос беспокоился лишь о твоей персоне. Ты волнуешь его больше, чем Цербер, и именно это подтолкнуло нас к твоим поискам.

– Ты имеешь в виду, что это заставило тебя отправиться на его поиски, а затем тебя арестовали? – хмыкает Аполлон. – Блестяще сыграно.

– О, заткнись. – Я продолжаю жевать, а затем протягиваю руку и забираю у Аполлона кружку с его кофе.

Он кладет в него меньше сливок, чем я, но так тоже сойдет.

– Если мы будем исходить из теории, что Кронос здесь не ключевая фигура, тогда нам стоит побеспокоиться о Цербере.

– Итак, сначала мы возьмем под контроль Титанов, а затем уже Адских гончих, – говорит Джейс, поджимая губы.

– Вопрос, – перебиваю его я. – Вы годами не решались устранить Титанов. Почему сейчас?

Джейс вздыхает, а потом, посмотрев на двух других парней, поворачивается ко мне лицом.

– Ты ткнула нас носом в наше собственное дерьмо. По правде говоря, раньше мы боялись риска, что после исчезновения Кроноса Титаны проголосуют за нового босса и к власти придет тот, кто захочет захватить все. То есть появится еще один Цербер, который будет сильнее Кроноса.

– Кронос – злобный урод, – замечаю я. – И он торгует людьми. Может ли что-то быть хуже этого?

– Может, – говорит Аполлон, и они все кивают, поддакивая.

– Ладно, тогда…

– Итак, мы уничтожим их всех? Найдем какой-нибудь способ похоронить Титанов так глубоко, чтобы у них не было шансов вернуться?

Все кивают.

– Мне нравится этот план. – Я выпрямляюсь на стуле.

– А шериф?

– Надеюсь, он будет заниматься своими делами, – ворчит Вульф.

Повисает пауза, а затем Джейс обводит ручкой какой-то дом на карте.

– Здесь скрывается Кронос.

Он рассказывает нам, что этот дом находится в районе Норд-Фолс, прямо у воды. Кронос выбрал отдаленное место на западе. Дорогое и уединенное. С одной стороны океан, с другой – лес и дюны.

– Ты хочешь напасть на него? Если он вообще все еще там.

– Но мы на собственном опыте убедились, что стекла в доме пуленепробиваемые.

Я смеюсь, вспомнив, что Джейс уже упоминал об этом, когда разговор зашел о Бене и о том, что все пошло не по плану.

– Ладно, итак… – Мы снова сидим в тишине, и я постукиваю пальцами по столу. – Кажется, у меня есть идея, но вам, ребята, она вряд ли понравится.

Глава 31. Святой

Дом детства Никс почти не изменился, разве что ребята вынесли на задний двор уродливый колючий диван и перевернули его так, что теперь деревянные ножки торчат вверх. На них висит паутина и все еще держатся войлочные накладки, приклеенные родителями Никс много лет назад.

Во времена, когда мы боялись, что банды отомстят нам за связь с Джейсом, Вульфом и Аполлоном, мы скрывались здесь, и я спал на этом диване. Это происходило в первые дни их разгорающегося восстания, но в последующие годы все изменилось. Цербер и Кронос смирились с тем пространством, которое ребята выделили для себя, и нехотя приняли новые правила. Как показала практика – временные.

Этот город был наполнен страхом, скрывающимся под маской безупречности. Туристический бизнес процветал, а университет приобретал все большую известность. Дела в городе шли в гору, и каждая банда хотела получить свой кусок пирога.

Я сжимаю плечо Никс, которая вот уже много лет избегала этого дома. Последний раз она была в этом районе только из-за ребят и своей готовности помочь им. Помощь – это очень опасное слово в этом богом забытом месте. До недавнего времени я помогал ребятам на юридическом поприще, изготавливал им маски, руководил охраной и штатом в «Олимпе». Ничего такого, что могло бы привлечь ко мне внимание, но оказывается, мной заинтересовались Титаны и Кронос. Я не знаю, известно ли что-то обо мне и моей деятельности Церберу, но часть меня и не хочет этого знать.

Я прижимаю руку к своему боку, потому что, находясь в вертикальном положении, испытываю боль, а без лекарств она почти невыносима. Антонио мастерски подлатал меня и наложил на рану аккуратные, чистые и точные швы. Но стоит мне закрыть глаза, я все равно чувствую тяжесть цепи на своих запястьях, на которых остались синяки и царапины, а напряжение в плечах не дает мне забыть о том, как меня подвешивали в той камере. Я помню и мой крик, когда лезвие пронзило плоть.

– Эй, вернись. – Я чувствую легкое прикосновение ладоней Никс к моим щекам и вздрагиваю. – Ты здесь, со мной.

Постепенно мои мышцы расслабляются, и, сделав глубокий вдох, я кладу руку ей на бедро.

– Не знаю, что бы я без тебя делал, – говорю я. Улыбаясь, Никс подходит ближе и приподнимается на носочках.

У моей девушки высокий рост, но наши лица оказываются на одном уровне, только когда я наклоняю голову. Я смотрю в ее теплые карие глаза, при определенном освещении цвет которых похож на оттенок жженого сахара, а иногда – например, сейчас – они кажутся почти черными.

– Эй! – зовет Вульф, выходя на заднее крыльцо. – Давайте зайдем внутрь.

– Готова? – спрашиваю я, и она кивает.

– Хорошо. – Я позволяю ей убрать мою руку со своего бедра и поднимаюсь по искореженным ступеням террасы.

Подходя к раздвижной стеклянной двери, я стараюсь не наступать на доски, которые кажутся слишком ветхими. А когда мы заходим внутрь и проходим на кухню, я стараюсь не дышать. Не знаю, чего я ожидаю. Возможно, увидеть призраков, которые вылетят из шкафов.

Никс обходит меня, стоящего в дверном проеме, и идет вперед, а я стою на месте и наблюдаю за Вульфом. С момента начала войны мы видимся с ним впервые, и сейчас лучший момент поговорить с ним с глазу на глаз. Только мне кажется, что он выглядит каким-то затравленным.

Я перевожу взгляд с него на Аполлона, который входит на кухню через ту же дверь, что и Никс – в гостиную, и внезапно мне кажется, что все мы стоим на краю обрыва, но это будет далеко не первый раз, когда мы с него спрыгнем.

– Мы точно к этому готовы? – спрашиваю я, и Аполлон кивает.

– Мы позволяли этому продолжаться слишком долго.

А то я этого не знаю. Катализатором, который побудил нас к действию, является Кора. Без нее все бы текло в том же русле. Я бы все еще висел на цепях в камере, в которой меня днем и ночью терзали бы Титаны, Джейс был бы в бегах, Вульф и Аполлон все еще находились бы под властью Адских гончих, а Никс и Артемида…

– Святой, – Кора входит на кухню и касается моей руки, – как ты себя чувствуешь?

– Я жив, а это самое главное, – качаю я головой.

– Отлично, давай присядем. – Она жестом приглашает меня следовать за ней в другую комнату.

Мы заходим в гостиную, и я обращаю внимание на то, что на ковре остались вмятины от ножек дивана, который ребята вынесли на задний двор, чтобы освободить место для карты. Кресло, стоявшее рядом с диваном, теперь задвинуто в угол, а единственным источником света служит лампа, снятая с одного из приставных столиков и поставленная у карты. Вокруг нее все окутано тенями. Кора садится на ковер рядом с картой, а Артемида и Никс уже сидят у нее с другой стороны. Тэм прислонилась к стене под окном, скрестив ноги и прикрыв глаза.

Мы слышим шаги, доносящиеся с лестницы, и из-за угла появляется Джейс. Он пожимает мне руку, а затем улыбается Никс.

– Рад, что вы добрались.

– Конечно. Каков план?

Я иду к пустому месту рядом с Никс, но она указывает мне на кресло по другую сторону от себя. Я закатываю глаза, намереваясь проигнорировать ее жест, но Аполлон касается моего плеча.

– Раненым только лучшие места, – подмигивает он. – Пользуйся, пока можешь.

Я вздыхаю и сажусь в кресло, в которое мне, конечно же, опуститься легче, чем на пол, и в котором гораздо удобнее. Но мне не нравится виноватый взгляд Тэм, которым она смотрит на меня, или то, как Вульф переминается с ноги на ногу. Они недовольны тем, что я ранен, потому что моя травма не позволит мне помочь им так, как нужно. Очевидно, что в этой ситуации все зависит только от них самих, но, черт, я даже не знаю масштаба их плана. Хотя уверен, что вот-вот произойдет что-то грандиозное, и надеюсь, это что-то направит нас по лучшему пути.

Внезапно звонит телефон Джейса, и, когда он исчезает на кухне, до меня доносится скрежет открываемой, а после закрываемой раздвижной стеклянной двери. Раздаются тихие голоса, приветствующие друг друга, и Джейс появляется снова, а за ним в гостиную входит Дэниел и мужчина, которого я не знаю. Однако Кора, похоже, с ним знакома, потому что она вскакивает на ноги и смотрит на вновь прибывших со смесью изумления и ужаса на лице.

Я бросаю взгляд на Никс, которая прикусывает губу, а потом на Вульфа и Аполлона, внимательно рассматривающих незнакомца. Кора будто бы пытается решить, какой вопрос ей задать первым, отчего ее рот то открывается, то закрывается.

– Кто-нибудь представит нас? – наконец спрашиваю я.

– Это Бен, – говорит Кора указывая на незнакомого мне мужчину. – Бен…

– Так я уже почти со всеми знаком, – бодро говорит он, оглядывая всех нас.

Его поведение интригует. Он не проявляет страха или какой-то кротости и чувствует себя комфортно даже в этом новом месте, что меня настораживает.

– Я встретил Дэниела на улице, – говорит он, когда его взгляд останавливается на мне. – А ты… Святой? – Я киваю, смотря на беззаботное выражение его лица. – Как большинство из вас знает, я встретил Кору на Райском острове, и там мы стали друзьями.

Вот черт! Так вот куда отправили ее родители! Теперь я смотрю на Кору совершенно новым взглядом, ведь это место… в которое грозились отправить меня мои родители в детстве. На остров, на котором тебя ломают, маскируя это попытками помочь справиться с травмой. Обычно в этот лагерь отправляют для борьбы с какой-то зависимостью или приступами гнева, но это не то место, где должна была быть Кора, и, судя по выражению лиц парней, они тоже не знали, где она была.

Аполлон отворачивается, положив на лоб свою ладонь, а Вульф бормочет:

– Так вот где ты была.

– Точно, – говорит Бен и замолкает, а на его лице появляется едва заметное подобие ухмылки.

В этой неловкой тишине я наклоняюсь и беру Никс за руку, чувствуя, как в моей груди разливается тепло, когда она сжимает мои пальцы.

– Введи нас в курс дела, – наконец прошу я. – Ты здесь, потому что…

– Потому что вам нужна моя помощь.

– Как будто это не ты помог Кроносу сбежать в прошлый раз, – усмехается Артемида, а затем смотрит на меня. – Он помог нам спасти тебя, а затем очень удобно остался в стороне.

– Ничего удобного в этом не было…

– А затем ты встретил Джейса, – говорит Аполлон. – После того как пережил ночь на территории Титанов. И отвел его в их логово, в котором он мог погибнуть, если бы не появились мы. Как ты это объяснишь?

– Нам невероятно повезло, – говорит Бен, пожимая плечами.

– Ты хоть раз можешь быть серьезнее? – стонет Кора, а Дэниел потирает затылок.

– Я могу подождать снаружи.

– Дэниел, сядь! – рявкает Вульф, и парень садится на пол рядом со мной.

Мы знакомы с Дэниелом еще со школы и работали вместе над многими проектами, где требовались его навыки работы с компьютерами. Хакерство, обеспечение безопасности. В то время как я занимался юридической стороной бизнеса ребят, Дэниел занимался тем, в чем он профи.

Кора подходит к Бену ближе, и их молчаливые переглядывания заставляют остальных напрячься. Бен здесь нежеланный гость, и все же он нашел нас.

Кажется, при помощи многозначительных взглядов друг на друга Кора и Бен пришли к какому-то негласному консенсусу, потому что самоуверенность, с которой Бен вошел сюда, начинает таять. Кора кивает и подходит к Аполлону, а мне становится очень интересно наблюдать за ее взаимодействием со всеми ними. Я пытаюсь представить, как делю Никс с кем-то еще, и у меня закипает кровь. Не важно, были бы это лучшие друзья или нет, я бы убил всех, кто к ней посмел бы прикоснуться.

– Кронос больше не в Норт-Фолсе, – говорит Бен. Он подходит к карте Стерлинг Фолса и смотрит на нее сверху вниз. – Не хочу тебя огорчать, но он в бегах.

– Потому что ты украл наш шанс на внезапную атаку.

– Да, – признает Бен, опуская голову.

Никс наклоняется ко мне, и ее голос звучит так тихо, что я едва его слышу:

– Он знал, где тебя прячут, и, как я поняла, он вырос среди Титанов.

– Ты знаешь, где он сейчас? – в конце концов спрашивает Джейс, на что Бен качает головой.

– Что ж, тогда… – вздыхает Кора.

– Но у меня есть идея, как его найти, – перебивает Бен, бросая на Кору извиняющийся взгляд. – Кронос подозревает, что я в городе, поэтому вы просто отдадите меня ему, – заканчивает Бен, когда все продолжают сохранять молчание.

Следующая затянувшаяся пауза уже не такая неловкая, а больше пугающая.

– Почему? – Кора озвучивает вопрос, который волнует нас всех, а Бен вздыхает и, засунув руки в карманы, подходит к стене и прислоняется к ней плечом.

– Я прятался от него слишком долго, и если это положит конец…

Все мы смотрим на Кору, ожидая ее решения. И она его принимает.

Она делает глубокий вдох и кивает.

– Хорошо, давайте сделаем это.

Глава 32. Кора

– Ты готов? – спрашиваю я, оглядываясь через плечо на Джейса, перед тем как опустить смычок виолончели на ее струны.

Виолончель лежала в футляре рядом с моей сумкой в комнате. Она всегда дразнила меня, стоило пройти мимо, поэтому я не удержалась и решила сыграть на ней.

Только во время музицирования на виолончели мне впервые за долгое время удалось расслабиться. Закончив, я кладу ее обратно в жесткий футляр и поднимаюсь со стула, смахивая со штанов невидимые ворсинки.

Готова ли я к тому, на что мы решились?

Если подумать, то может произойти миллион непредвиденных вещей и все пойдет не по плану. Именно этого я боюсь больше всего – невозможности предсказать результат. Но мы просто обязаны добиться успеха на выбранном пути, потому что, если мы этого не сделаем, люди продолжат страдать.

– Кора? – обращается ко мне Джейс после минутного молчания.

– Со мной все хорошо, а как ты? – качая головой, отвечаю я Джейсу.

– Со мной тоже, – фыркает он.

Оставив нас в доме, остальные отправились с Беном, чтобы попытаться выманить главу Титанов, ведь Бен утверждал, что Кроносу нужны только он, я и Джейс. Нам троим опасно находиться в одном месте, а все должно произойти на наших условиях. Остальные согласились с этим планом и теперь ждут, когда Бена заберут Титаны и мы последуем за ними туда, где сейчас прячется Кронос. После того как мы найдем его, мы уже решим, стоит ли нам следовать моему плану или придется отказаться от него и начать все сначала.

В комнате снова стало тихо. Скрестив руки на груди, я барабаню пальцами по предплечьям. Во мне так много энергии, что я не могу усидеть на месте. Сейчас я чувствую себя слишком бесполезной.

– Что мы делаем? – спрашиваю я.

Джейс похож на типичного плохого парня. На нем обтягивающая черная футболка, надевать которую ему должен запретить закон, а поверх нее надеты кожаные ремешки наплечной кобуры, в которой сейчас нет пистолетов. Завершают образ черные брюки и ботинки. Его темные волосы влажные и растрепанные, как будто он взъерошил их пальцами прямо перед тем, как пришел сюда. Щетина, пробивающаяся на его щеках, придает ему плутоватый вид, а его голубые глаза пронзают меня насквозь.

Джейс рассматривает меня, оценивая так же, как и я его.

– Теперь на интуитивном уровне каждый из нас знает, когда ты чувствуешь себя не в своей тарелке.

Прищуривая глаза, я опускаю руки и подхожу ближе.

– Чувствую себя не в своей тарелке вообще или с кем-то из вас?

– Последнее.

Я продолжаю приближаться к Джейсу, и он напрягается, выпрямляя спину, но не пытается помешать мне заглянуть в его глаза. Почему мне так нравится дразнить его? Нажимать на все его красные кнопки? Но он же делает то же самое со мной.

– С кем мне не по себе, Джейс? С тобой?

– Со мной, Вульфом и Аполлоном. – Он отводит взгляд. – Все как-то неправильно, и даже целая гребаная вселенная это чувствует.

Я тянусь к нему, касаясь пальцами его груди, и вычерчиваю на ней круги, пока не останавливаюсь на месте, прямо у сердца. Мне кажется, я чувствую его учащенное сердцебиение, которое говорит мне о том, что он что-то чувствует ко мне. Должно быть, так и есть.

– Ты хочешь все исправить? – спрашиваю я, и с горящими глазами он наклоняет голову.

Я не знаю, что делаю, но точно не хочу останавливаться. Я больше не хочу контролировать себя рядом с ним, потому что иногда мне кажется, что он нравится мне вопреки любым доводам рассудка.

Так что пошло оно все к черту.

Я сжимаю пальцами ткань его футболки, чтобы он не мог уйти.

– Тогда расскажи мне, как тебе было плохо. Расскажи мне, как чертовски ужасно тебе было находиться здесь одному, в то время как я… – Мой голос срывается на писк и, сжав губы, я продолжаю уже тише: – Пока я была совершенно одна и не знала, жив ты или мертв, а также что происходит с Вульфом и Аполлоном в тюрьме. Целых шесть долбаных месяцев я проторчала на том дурацком гребаном острове! – К концу мои слова все же превратились в крик, а в горле образовался комок.

Я резко отпускаю его футболку и отступаю назад.

– Я так отчаянно хотела вернуться сюда, а теперь я вас просто не узнаю. – Он смотрит в мою сторону так, будто не знает меня, – и это правда.

Я изменилась. Пусть и не могу сказать, в лучшую или худшую сторону. И еще я очень зла.

– Так спроси меня. – Он подходит ближе; выражение его лица трудно прочитать. – Спроси, Кора. Просто задай этот чертов вопрос, который вертится на кончике твоего языка и который ты боишься озвучить.

А знаете что? Отлично.

– Почему ты не искал меня, Джейс? Почему не спас меня?

Он сжимает губы, и все его тело напрягается, словно от удара током. Он ведет себя так, будто сейчас к его виску приставили оружие, но это был всего лишь вопрос.

– Я не хотел, чтобы ты возвращалась, – признается он. – Я не хотел, чтобы ты возвращалась в этот город.

На мои глаза наворачиваются слезы, а грудь сжимается от обиды. Чтобы осознать свою эмоциональную реакцию, мне требуется секунда.

– Что за чушь?

– Извини. – Джейс снова отступает назад.

– Это просто чушь, и ты это знаешь. Не лги мне! – Я толкаю его, разъяренная тем, что ему удалось меня одурачить.

Джейс отходит еще на пару шагов, но я все равно подхожу ближе и снова толкаю его в грудь.

– А Аполлона и Вульфа ты не спас тоже потому, что не хотел, чтобы они находились в Стерлинг Фолсе? Они застряли в ловушке, которую им устроил Цербер, а ты просто сидел в стороне.

Наконец-то Джейс хватает меня за запястье и толкает к стене. Он прижимается ко мне, и я откидываю голову назад, не разрывая зрительного контакта.

– Знаешь, в чем правда, принцесса? – Он говорит так тихо, что я едва могу его расслышать. – Правда в том, что мне пришлось выбрать между твоим спасением и попыткой спасти как можно больше чертовых людей в этом городе. Я не мог выбрать тебя, Вульфа и Аполлона, потому что хотел остановить эту гребаную войну, но я не смог. И скажи мне, какой был смысл в этих попытках?

– Прекрати, – качаю я головой.

– Эта война уже в костях этого города. – Он наклоняет свое лицо к моему, и его губы скользят по моей скуле, а потом задерживаются у уха, в которое он шепчет: – Правда в том, что я был так чертовски несчастен, выбирая спасение всех, кроме тебя, что в один момент чуть было не решил пустить все на самотек.

– Но ты же этого не сделал.

Скажите, разве неправильно желать, чтобы кто-то выбрал именно тебя?

– Потому что я уже раз за разом демонстрировал, что как бы сильно ни старался, я не могу спасти тебя, – говорит Джейс, и его слова пронзают меня насквозь. – Я не смог защитить тебя от Кроноса, аукциона, пожара. – Он поднимает мое запястье и проводит большим пальцем по клейму. – С таким же успехом я сам мог прижать каленое железо к твоей коже.

Джейс выпускает мое запястье из своих пальцев, но я тянусь и сжимаю его руку, пытаясь передать ему… свои чувства.

– Все, что я хотела, – это честности. Я хотела, чтобы ты, Вульф и Аполлон относились ко мне так, как велят вам ваши чувства, и ничего вас не сдерживало.

Джейс целует меня, и я знаю, что это было неизбежно. Я почувствовала растущее между нами напряжение с того момента, как он вошел в дверь. Не имеет значения, сколько раз в день мы ссоримся, какими колкостями обмениваемся или как мне хочется придушить его. Боль, которая терзала меня всего мгновение назад, сменяется голодом, и я всего лишь надеюсь, что на этот раз я прорвусь сквозь маску, которую он носит.

Джейс поднимает меня, прижимая к стене, и я наклоняю голову, углубляя поцелуй. Во мне рождается такая острая похоть, что мне уже недостаточно двух моих рук. Я хочу коснуться всего его тела одновременно.

– Трахни меня, если пообещаешь, что потом не будешь вести себя, как придурок, – говорю я, слегка задыхаясь.

– Я? – Он приподнимает бровь.

– Да, ты, мистер «я использую колкости, чтобы отпугивать людей».

– Ладно, я обещаю вести себя хорошо, – хихикает он и трется об меня бедрами. – Теперь я могу снять с тебя трусики или ты хочешь, чтобы я поклялся на мизинцах?

Закатив глаза, я вырываюсь из его объятий. Когда он отпускает меня, я встаю на ноги и быстро стягиваю с себя брюки вместе с трусиками. Я отбрасываю их в сторону и слегка отталкиваю Джейса, чтобы снять свою рубашку и лифчик. Когда моя одежда падает на пол, я поднимаю взгляд, не удивляясь тому, что он все еще стоит в той же позе. Одетый и смотрящий на меня.

Боже, что его взгляд делает со мной?

– Джейс, – бормочу я, пятясь к кровати. – Ты собираешься воспользоваться ситуацией или мне следует позаботиться о себе самой? – Я сажусь на кровать и раздвигаю ноги.

Возможно, на меня так подействовала наша словесная перепалка или прелюдия, но я чертовски влажная и убеждаюсь в этом, когда мои пальцы касаются моего клитора.

Я слегка откидываюсь назад и ввожу в себя два пальца.

– Господи, Кора! – выдыхает Джейс.

– Чем мы занимались, пока вас не было? – передразниваю я Джейса насмешливым низким голосом. – О, я наблюдал за тем, как Кора удовлетворяет саму себя, не желая к ней присоединяться…

Джейс с рычанием бросается вперед и через несколько секунд, не раздеваясь, прижимает меня к кровати. Он не вынимает свой член и не трахает меня так, как нам обоим этого хочется. Нет. Он просто становится на колени между ног и раздвигает мои бедра еще шире.

Я ложусь на спину, и мои веки трепещут при первом прикосновении его языка к моей киске. Он пробует меня на вкус, а затем берет в рот каждый из двух моих пальцев, которые только что были внутри меня. Я чувствую, как пульсирует мое лоно, когда он обводит языком подушечку указательного пальца.

Да ну на фиг.

Его пальцы проникают в меня и, кажется, касаются заветной точки, отчего меня переполняет удовольствие, от которого я начинаю стонать. Джейс издает тихий смешок, а затем всасывает в рот клитор, и, схватившись за одеяло, я сжимаю бедрами его голову. Он ласкает меня, пока я превращаюсь в извивающуюся змею, неспособная остановить поток звуков, вырывающихся из моего рта. Черт, у него волшебный рот и пальцы, и он не останавливается, даже когда я говорю, что кончаю. Оргазм накрывает меня с головой, и если бы я не лежала на кровати, то уже превратилась бы в лужу, растекающуюся по полу.

– Черт возьми, – шепчу я, чувствуя, как перед моими глазами мелькают белые пятна.

Мне даже все равно, когда он заползает на кровать и снова целует меня. Я не испытываю отвращения к своему вкусу на его языке.

Затем Джейс отстраняется, и я, стараясь не закрыть глаза от удовольствия, наблюдаю за тем, как он буквально срывает с себя рубашку и брюки.

Джейс оборачивается, и я не замечаю, что он делает дальше, но, когда он прижимается своими губами к моим, из его рта вытекает прохладная жидкость, перетекающая в меня. Секундой позже я ощущаю вкус виски, который спешу сглотнуть, даже не задумываясь, где он взял алкоголь. На данный момент мне все равно, и я лишь чувствую, как горячительный напиток обжигает мое горло. Джейс подвигает меня чуть выше и нависает, смотря так, будто видит насквозь. Он входит в меня всего на дюйм, а затем продвигается глубже, растягивая под стать размерам его огромного члена.

Черт возьми.

– Ты так хорошо принимаешь меня, принцесса, – говорит он, выходя, а затем входя в меня еще глубже. – Черт, ты идеальна.

Джейс обхватывает рукой мою грудь и перекатывает сосок между пальцами. Я едва могу дышать, вспоминая, что в прошлый раз он трахал меня так, будто ему было насрать, больно мне или нет. Теперь же он мучительно медленно входит и выходит из меня, позволяя привыкнуть к его размеру. Я чувствую, как от удовольствия пылает низ моего живота, а кости превращаются в желе.

– Я словно в раю, – признается он.

– Джейс…

– Знаю, принцесса. – Он проникает глубже, постанывая мне в ухо. – Вот оно! Мы больше не сможем от этого убежать.

– Знаю. – Я закрываю глаза.

Он касается зубами моего горла, а секундой позже я ощущаю в этом месте острую боль от укуса.

– Тебе это нравится? – спрашивает он, зализывая небольшую ранку.

– Да, – выдавливаю я.

– Ты стала еще влажнее.

Он проделывает это снова – целует, кусает, лижет, посасывает, а затем полностью входит в меня, отчего мы одновременно стонем. Я обхватываю ногами его бедра, сцепляя вместе лодыжки, и Джейс ускоряется, подгоняемый моими ногтями, царапающими его спину. Каждый раз, когда он входит в меня, то задевает мою точку удовольствия – и это так чертовски приятно, что у меня дрожат ноги.

– Я сейчас снова кончу, – хнычу я.

– Хорошо, – рычит он, и его темп становится яростнее.

Пружина под нами скрипит, а изголовье кровати бьется о стену. Это громко и бесстыдно, но я так возбуждена, что любое прикосновение Джейса грозит погубить меня. Внезапно он кусает мою грудь, и на этом наша игра заканчивается. Я сжимаюсь вокруг него и кончаю с его именем на устах. Несколько секунд спустя он следует за мной и замирает. Его член пульсирует, изливаясь в меня, и мы оба тяжело дышим.

Через некоторое мгновение Джейс откатывается в сторону, увлекая меня за собой, и я удивленно ахаю, когда он обхватывает рукой мою талию. Джейс прижимает меня к себе, переплетая наши ноги.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, чувствуя, как его сперма вытекает из меня.

– Собираюсь вздремнуть в твоих объятиях, – говорит он, закрывая глаза и поправляя подушки. – Я не знаю, чем, черт возьми, нам еще стоит заняться, пока мы ждем, когда Титаны похитят Бена.

Я ухмыляюсь, потому что это правда. Все, что мы можем делать, – это ждать. Поэтому я кладу руки на его ладони и, слегка повернувшись, прижимаюсь губами к его шее.

– Мне нравится твой план.

Глава 33. Вульф

Дождавшись того, что Бена, как он и предсказывал, запихнули на заднее сиденье внедорожника, я смотрю на Аполлона. Мы могли с легкостью позволить им уйти и найти Кроноса другим способом, особенно если он хочет его смерти. Мне не нравится, как он разговаривает с Корой и как смотрит на нее. Возможно, это какое-то безобидное чувство сродни дружбе, но ведь это может быть и что-то другое, что-то более обманчивое.

– Сегодня я не настолько кровожаден, – вздыхает Аполлон, и я хмыкаю в знак согласия.

Если мы позволим парню умереть, то никогда не узнаем, чем закончится эта история.

Ярко-красный мотоцикл, взятый напрокат, оживает подо мной. Опустив забрало шлема, я молча нажимаю на газ и выезжаю на улицу. Я никогда не ездил на таком ярком мотоцикле, но в этом-то и был смысл. Святой специально организовал для нас эту маскировку. Мой лучший друг догоняет меня на полпути вниз по кварталу на неоново-голубом мотоцикле, и, обгоняя его, я улыбаюсь. Серьезное дело не всегда должно быть таким серьезным. Кроме того, мы свободные люди. Возможно, это не совсем правда, но прямо сейчас я чувствую себя намного легче, чем на протяжении последних нескольких месяцев, – и это просто удивительно. К тому же повышает настроение и то, что мы собираемся уничтожить Кроноса. Хотя бы попытаемся.

– Мы едем параллельно с вами, – раздается голос Никс в моем ухе.

Гарнитуры и выделенная открытая линия для связи – лишь некоторые из игрушек, которые Дэниел взял с собой. И надо отдать ему должное – все это очень удобно.

– Они направляются в сторону Норд-Фолса, – добавляет она.

– Может, у него есть еще один дом? – предполагает Аполлон. – Или он решил, что особняк на пляже его вполне устраивает.

– Этот особняк под мощной защитой, – говорит Дэниел. – У меня есть снимок со спутника, да и то, что они переоборудовали особняк буквально в крепость, впечатляет.

– Плюс в особняке пуленепробиваемые стекла, – добавляю я. – Это, должно быть, стоило дорого.

– Без сомнения, – отвечает Дэниел. – Судя по сигналу маячка на Бене, машина следует именно в то место.

– Нам нужно убедиться в этом и увидеть все своими глазами. – Я бросаю взгляд на Аполлона, и несмотря на то что мы не видим лица друг друга, у меня возникает чувство, что думаем мы об одном и том же.

Что Бену нельзя доверять. Возможно, это какое-то внутреннее чутье, но оно еще никогда меня не подводило.

Мы притормаживаем, позволяя внедорожнику с Беном внутри проехать еще дальше. Святой и Никс продолжают следовать за ним, держась на расстоянии нескольких машин, потому что на дороге не так уж много транспорта, а им нужно оставаться незамеченными. Надеюсь, если Титаны заподозрят, что за ними следят, это собьет их с толку. Замыкают нашу процессию Артемида и Дэниел. Они едут в еще одной машине, но держатся намного дальше от нас, ожидая приказа. Как только мы найдем убежище Кроноса – они начнут действовать.

Вчера вечером Аполлон признался мне, что передавал некую информацию шерифу, а затем Кора рассказала нам о встрече с городским советом, в который входят сестра Брэдшоу Надин и Алекс Стерлинг. Они предложили ей помощь, и на этом основывался план Коры. Она хочет, чтобы Кроноса посадили в тюрьму, а это означает, что произвести его арест должен шериф. Но я опасаюсь, что ее новые друзья не имеют достаточного влияния, чтобы выдвинуть против него обвинения.

– Мы можем их слышать? – спрашиваю я.

– Нет, пока он не окажется внутри, – отвечает Дэниел.

Я уже говорил про недостаток доверия к Бену. Вследствие этого мы установили на Бена один из высокотехнологичных жучков, который можно включать дистанционно. Мы не сможем с его помощью наблюдать за происходящим, но мы услышим, что происходит вокруг него. Дэниел объяснил нам, что как только Бен окажется рядом с радиоприемником, то любой короткий всплеск частоты сможет выдать его, если жучок будет включен. В выключенном же состоянии никакие датчики или передатчики не смогут его засечь.

Я снова смотрю на Аполлона, а затем сворачиваю в сторону главной улицы Норд-Фолса, двигаясь к жилому району. Самое главное – оставаться незамеченными, но, к сожалению, проезжая мимо патрульной машины, мы привлекаем их внимание. Патруль следует за нами на протяжении двух кварталов, медленно сокращая расстояние.

– За нами хвост, – говорит Аполлон. – Мы разделимся, чтобы сбросить его.

– Переходим на радиомолчание, – добавляю я.

– Принято, – отвечает Святой. – Будьте осторожны.

Я нажимаю на кнопку сброса вызова на своем телефоне, закрепленном на мотоцикле, и разрываю связь. Аполлон жестикулирует, а потом наклоняет голову и поворачивает на запад, делая ставку на то, что одна из машин последует за ним. Если это Адские гончие – они остановятся на границе нейтральной зоны, если это Титаны – они продолжат наступление.

Так как Аполлон повернул на запад, мне придется ехать на юг, но это лучше, чем вступить на территорию моего отца.

Не оглядываясь назад, я нажимаю на педаль газа, и двигатель мотоцикла ревет под моими коленями. Я наслаждаюсь его мощью и, наклонившись вперед, не свожу глаз с зеркал, в которых отражаются преследующие меня машины.

Отлично.

Какая-то часть меня все еще испытывает чувство вины за то, через что пришлось пройти Аполлону за последние шесть-семь месяцев. Он принял на себя основную тяжесть гнева моего отца, и тогда я ничего не мог предпринять. Сейчас же я сделаю для него хотя бы что.

Мы расположились за столиком на крыше «Лука и стрел», в центре которого сидит Дэниел с ноутбуком. Передача звука у жучка включена, за счет чего мы можем слышать Титанов. Мне не потребовалось много времени, чтобы оторваться от преследующих машин, поэтому я быстро добрался до клуба. Почти все были здесь, кроме Святого и Никс, продолжающих наблюдать за тем самым домом, в котором Бен и Джейс пытались убить Кроноса. Наверное, в эти хоромы было вложено так много денег, что Кронос их ни за что не покинул бы. Или же он остался в нем по другой причине. Первоначально Артемида и Дэниел собирались проследить за домом с соседней улицы, однако их машину увидел один из помощников шерифа и пригрозил изъять ее, если они не перестанут слоняться по Норд-Фолсу без дела. Возможно, он говорил это от имени шерифа, но ведь его могли завербовать и Титаны. В итоге Артемида и Дэниел поступили самым разумным образом и убрались оттуда к чертовой матери, а машина Святого и Никс до сих пор оставалась никем не замеченной.

Кора сидит напротив меня, а ее взгляд устремлен на динамик. Ее волосы собраны в пучок, вместо пирсинга в носу простое серебряное кольцо, а одета она так, словно готова к битве. Вернее, так одеты мы все. Черная одежда, пуленепробиваемые жилеты и оружие. Для меня, Джейса и Аполлона заготовлены длинноствольные ружья, которые лежат в стороне на барной стойке, ожидая своего участия, а в набедренной кобуре Коры спрятан пистолет. Сейчас я смотрю на Кору совершенно новым взглядом, когда понимаю, что ей очень комфортно в нынешнем образе. Боже, она так сексуальна, что мне хочется снять с нее штаны и…

– Бенджамин! – раздается голос Кроноса, и я чуть ли не подпрыгиваю на своем месте.

До этого из динамика не доносилось ничего, за исключением каких-то помех, дыхания самого Бена и пары слов от Титанов, которые, должно быть, затаскивали Бена в дом.

Громкий голос Кроноса с четким тембром заставляет всех нас напрячься.

– Отец, – отвечает Бен, и я отшатываюсь. Такая реакция появляется не у меня одного.

Кора выглядит такой же ошеломленной, как и я, а ее рот открывается и закрывается, будто она не может подобрать слов.

– Дэниел, – подталкивает Артемида его локтем. – Ты можешь выяснить, правда ли это?

Дэниел кивает и начинает стучать по кнопкам на клавиатуре.

– Как долго мы не виделись, мальчик мой, – снова слышим мы голос Кроноса, но на этот раз он звучит мягче и ближе.

– Недостаточно долго.

Кто-то из них вздыхает, и раздается противный звук, будто из-под какого-то стола выдвигаются стулья. Мы напряженно ждем дальнейшего развития событий, но нам нужен еще хотя бы один кусочек информации, который ответит на чертов вопрос о том, как мы это могли пропустить.

– Я не знал, что у Кроноса есть сын. – Аполлон переводит взгляд с меня на Джейса. – Я верил в то фальшивое семейное дерьмо, которое нам скормили и из-за которого чуть не убили. Когда же он успел заделать сына?

– Когда мы были детьми, – бормочет Джейс и встает. – Давайте предположим, что Кронос не хочет его убивать, ведь Бен его наследник.

– Но он же помог мне, – говорит Кора со смущением и страданием на лице. – Зачем тогда Бену это делать? Он сказал, что оказался на острове из-за травмы…

– Почему ты вернулся? – спрашивает Кронос своего сына.

– Наверное, он так же травмирован, как и его отец, – бормочет Аполлон.

– Я знаю, что ты хочешь захватить Стерлинг Фолс. Ты хотел этого столько, сколько я тебя знаю, – говорит Бен. – Но происходит что-то еще, не так ли?

– Помимо того, что я хочу добиться власти и безопасности? – усмехается Кронос. – Нет.

– Моя мать…

– Она не имеет к этому никакого отношения. Итак, почему ты вернулся?

Мое сердце подскакивает к горлу. Сейчас Бен либо поддержит нашу ложь, либо выдаст нас. Это не особо поменяет наши планы, но…

– Я знаю, что люди пытаются убить тебя, – говорит Бен, закашлявшись и явно полагаясь на тот факт, что его отец не знает, что он тоже пытался в него стрелять. – То, что мы не всегда ладим, не означает, что я хочу видеть тебя мертвым. По правде говоря, я давно был готов вернуться, но только сейчас принял это решение окончательно.

– Кто-то всегда пытается убить меня, но это не означает, что они доведут дело до конца, – смеется Кронос. – У меня есть страховка на этот случай – и именно поэтому, после стольких лет управления Титанами, я все еще жив. В любом случае я рад, что ты вернулся. Я скучал по тебе. – Голос Кроноса звучит тише, будто он отдаляется от Бена, а затем мы слышим, как он зовет кого-то, кто, должно быть, находится за пределами комнаты. – Не мог бы ты показать моему сыну одну из спален наверху? Сынок, приведи себя в порядок, и мы обсудим твою новую роль в Титанах за ужином.

– Бен отклонился от сценария, – говорит Джейс, оглядывая сидящих за столом. – Но оно и понятно, учитывая, что…

– Учитывая новость, которая прозвучала как гром среди ясного неба, – говорит Кора.

– Учитывая его секрет, – шепчет Артемида.

– Да, вот это все, – хмурится Джейс.

– Неужели это что-то меняет? – бурчу я, упираясь локтями в стол. – В смысле, ну и что? Мы же по-прежнему собираемся…

– Ты забыл о той части, где он сказал, что у него есть какая-то страховка, – говорит Аполлон. – Или ты перестал слушать после того, как было произнесено слово «отец»? Я прав, не так ли?

– Осторожнее! – предупреждаю я, сердито смотря на Аполлона.

– Проблема с отцами, – ворчит Аполлон, отодвигая стул от стола. – Это затуманивает твои суждения.

– А может, это делает меня экспертом в том, о чем думает Бен? – парирую я. – Возможно, я могу быть более полезен для вас, а ты это просто игнорируешь?

– Вульф, – встает Кора. – Мы можем поговорить?

– Да, уведи его отсюда, – говорит Аполлон. – Чтобы взрослые могли решить, что делать с Кроносом.

Кора гримасничает, а Аполлон хмурится, хотя его слова подразумевают то, что Кора не способна усовершенствовать свой же план. Поэтому я бросаюсь на него и хватаю за рубашку. Мы падаем на пол и на мгновение сцепляемся в драке, пока Джейс не оттаскивает меня от него. Он тащит меня на кухню и буквально вталкивает в распашные двери. Споткнувшись, я упираюсь задницей в одну из столешниц из нержавеющей стали и, быстро дыша, опускаю голову, мельком видя, как вслед за Джейсом входит великолепная девушка. Двери за Корой с грохотом закрываются, и для меня вновь существуем на свете только мы.

Почему каждый раз больнее предыдущего?

Кора медленно подходит ближе, будто у нас в запасе полно времени, и проводит пальцами по прилавку, на котором стоит оборудование этой коммерческой кухни. Наконец-то я выпрямляюсь и поворачиваюсь к ней лицом.

– Я попросила Джейса все исправить, – говорит она негромко. – Мы все сломаны, понимаешь?

– Понимаю.

– Но не думаю, что он сможет. Наверное, нам просто нужно пройти через это, а уже после залечивать свои раны. – Она останавливается передо мной. – Но в любом случае нас нужно починить.

– Тебя стоит починить, – сглатываю я.

Она кладет ладонь мне на плечо и, кажется, раздумывает, стоит ли ей провести пальцами по моей шее или вниз по руке, ведь это очень тонкая грань.

Я напряжен. Конечно, Кронос – это тоже чудовище, но мой отец чудовище совершенно другого сорта. Пока он еще не нашел нас и не попытался вернуть меня и Аполлона. И его бездействие пугает меня до чертиков. Под моей кожей поселился холодок. Я испытываю страх оттого, что он может поймать Кору, Джейса, Дэниела, Святого, Никс и Артемиду – всех, кого я люблю. Я не сомневаюсь, что отец подверг бы их пыткам только для того, чтобы заставить меня подчиниться.

– Все будет хорошо, – шепчет Кора.

– Я…

– Есть! – внезапно раздается крик Дэниела. – Я догадался.

Кора закатывает глаза и прижимает свои губы к моим в быстром поцелуе. Слишком быстром, чтобы я успел насладиться им.

Я хватаю ее за талию и, притянув к себе, целую так, как хочу, надеясь, что этот поцелуй пронзит ее тело до кончиков пальцев ног. На мгновение она расслабляется в моих объятиях, и я наслаждаюсь ее вкусом, но слишком быстро отстраняюсь.

– Мы к этому еще вернемся.

Глава 34. Паркер

– Вы арестовали моего мальчика.

– Арестовал. – Я поднимаю глаза от меню и встречаюсь со стальным взглядом, прикованным к моему лицу. – Кстати, не за что.

Мужчина с самым нелепым именем, которое я когда-либо слышал – Цербер Джеймс, – не улыбается и не реагирует на мои слова. Он напоминает мне серийных убийц, которых приходилось допрашивать в колледже для своей диссертации. Хладнокровный, как камень, и идущий по головам. Таких людей, как он, не волнует, каким образом ты добьешься результата. Главное, чтобы он был. И я восхищаюсь этим.

– К делюксу у вас интересное дополнение. – Я указываю пальцем на ламинированное меню, туда, где мелким шрифтом внизу написано: «Закажите делюкс и получите особый соус». – Разве не соусом в наши дни называют дурь?

– Ты что, угрожаешь мне, мальчик? – Он слегка наклоняется вперед.

Мальчик.

Мне стоит показать ему, что осталось во мне от мальчика, но я заставляю себя улыбнуться и расслабиться. На другом конце зала, за одним из столиков, притворяются отдыхающими посетителями несколько идиотов из банды, но я вижу, что они натянуты, как гитарная струна, и готовы в любой момент наброситься на агента Управления по борьбе с наркотиками.

Я улыбаюсь подошедшей официантке, и уголки ее губ автоматически поднимаются вверх, отвечая дружелюбием. Девушка молода, возможно, даже ровесница Коры. У нее темно-каштановые вьющиеся волосы и теплые, почти золотого цвета глаза. Конечно, ей положено улыбаться посетителям, но она делает это еще и потому, что я сижу рядом с ее боссом, а он заставляет ее нервничать. Я же внешне не представляю для нее никакой угрозы, и если учитывать этот факт, то могу покорить ее в одно мгновение.

– Что я могу вам предложить? – Держа руку над блокнотом, она смотрит на Цербера. – Вам как обычно, сэр?

– Совершенно верно.

– А я возьму чизбургер с беконом. Делюкс. – Я снова указываю на меню, привлекая ее внимание к мелкому шрифту. – Меня заинтересовал этот соус.

– О, – по ее лицу пробегает тень. – На самом деле его уже нет в …

– Все в порядке, милая, – перебивает ее Цербер. – Давай подадим молодому человеку то, что он хочет.

Я смотрю на то, как она берет меню и уходит. Затем мы с Цербером возвращаемся к нашему поединку взглядами, и я представляю, как бы он выглядел мертвым. Я часто стал воображать подобное после всех тех убийств, которые мне доводилось видеть. Я встречал трупы наркоманов, которые с пеной изо рта гонялись за кайфом, а в итоге умирали от передозировки, дилеров, втянутых в бандитские разборки, тела которых покрывали отверстия от пуль, – но Цербер из тех, кто умрет с открытыми глазами. Его не застать врасплох.

Глядя на него, я представляю себе пулевое отверстие в центре его лба и то, как по спинкам виниловых сидений размажутся его мозговое вещество, кровь, волосы и плоть.

– Полагаю, если бы вы хотели меня арестовать, то уже сделали бы это, – говорит Цербер, на что я киваю.

– Вы правы. Я здесь не по официальному вопросу.

– Тогда почему вы здесь? – Его взгляд становится суровее.

Я делаю вдох, а затем лезу в нагрудный карман своего пиджака, и один из мужчин в другом конце зала, бурно среагировав на этот жест, вскакивает со стула. Интересно, что бы он сделал, если бы я достал пистолет и выстрелил из него в лоб его боссу? Будет ли он настолько шокирован, что я успею найти укрытие? Или, что еще хуже, успею ли я застрелить и его тоже?

Но при мне нет оружия. Двигаясь как можно медленнее и криво улыбаясь, я достаю из кармана свой тонкий бумажник. Цербер наблюдает за тем, как я открываю его и достаю из него фотографию. Я кладу ее на стол и подвигаю вперед, к собеседнику.

– Кора Синклер, – говорю я имя девушки на фотографии, и он хмыкает. – Вы ее знаете?

– Знаю.

Все верно. Конечно, он ее знает. Следующей я достаю более помятую фотографию, которую складывал больше раз, чем предыдущую. Я пытался получить ответы и выражал свое презрение к системе. Это снимок с небольшой пресс-конференции, на которой Кора стояла на трибуне рядом с Цербером, а позади них находился сгоревший дом. Я не слышал ни слова из того, что они говорили, когда их показывали по телевизору, потому что был очарован ею и тем, как она держалась. Я смотрел на ее аккуратную прическу, скучающие пустые глаза и губы, которые она отчаянно старалась не поджимать. Я прижимался все ближе и ближе к экрану, будто хотел провалиться через него и оказаться рядом с ней.

– Мне было интересно, куда она пропала, – говорю я. – И, увидев ее по телевизору, я все понял.

– Эта девушка была средством для достижения цели, – говорит Цербер, приподнимая плечо.

Гнев пронизывает меня насквозь, задевая каждый нерв в моем теле. Кора – не средство для достижения цели. Уж точно не для меня. Она – единственная причина, по которой я нахожусь в этом городе, и если уберусь отсюда, то только с ней.

– Я не стану притворяться, что понимаю вашу глупую вражду или войну, которая сейчас бушует. Как я слышал, обе стороны несут потери, но мне на это наплевать. Я уже произвел аресты, которые хотел, но ты все испортил, освободив их.

Цербер старается показать, что не реагирует на мои слова, но я вижу, как его губы на долю секунды сжимаются в тонкую линию. Это происходит так быстро, что если бы я моргнул или отвел взгляд, то мог бы этого попросту не заметить.

– Так они уже не с тобой.

– А тебе какое до этого дело? – Цербер не выдерживает и морщится.

Значит, нет.

С кем они находятся – еще один вопрос, на который я уже знаю ответ, поскольку нашел их всех в том доме. Кора с этими тремя мужчинами. Но это же абсурд.

– Я хочу Кору. – Я касаюсь фотографии, возвращая к ней его внимание.

Мне нравится ее едва уловимый страх, который я все еще могу распознать, несмотря на то, что она отчаянно пытается его скрыть за теми скучающими глазами. Даже по телевизору было видно, что в ее голове все еще таится та девушка, которая кричит: «Чего ты хочешь?!»

– Парень, если она так нужна тебе, то следует разговаривать не со мной, – смеется Цербер. – Она больше не принадлежит мне.

Я чувствую, как в моих ступнях и ладонях появляется жар. Я часто ощущаю огонь, распространяющийся по моему телу, и все всегда начинается так, будто я сунул руки и ноги в пылающее пламя. Со временем оно начинает двигаться вверх по моему телу, подбираясь к горлу. Я не люблю, когда меня выставляют дураком. Кора не принадлежит никому, кроме меня.

Возможно, Цербер понимает, что я всего в двух секундах от того, чтобы сорваться, поэтому становится серьезным.

– У нас с ней был контракт, – говорит он. – И возможно, я бы договорился с тобой о переуступке, но тебя опередил Джейс Кинг.

– Джейс Кинг, – повторяю я.

Татуированный зверь, которого я не смог арестовать. Как я слышал, он был главным в этой троице. Правда это или нет – не имеет значения. Он думает, что Кора теперь его, и, возможно, даже считает, что сможет ее уберечь.

– Мы договорились с ним об этом еще до нападения Титанов, – пожимает плечами Цербер. – Уж прости.

Непохоже, чтобы он сожалел.

Официантка возвращается с нашей едой, столовым серебром и салфетками, между которыми лежит маленький пакетик с белым порошком и рисунком ангела на нем. Я кладу его в нагрудный карман вместе с бумажником и фотографиями, а затем, успокоив дыхание, поднимаюсь из-за стола. Если Цербер не может мне помочь и не хочет присоединиться к моей игре, тогда мне нет смысла оставаться здесь. У меня нет привычки тратить свое чертово время впустую.

Коротко кивнув, я поворачиваюсь к нему спиной.

– Но есть один вариант… – говорит Цербер, едва я делаю два шага к двери.

Я позволяю себе улыбнуться, пока он не может видеть выражение моего лица и триумфа, который захлестывает меня. На то, чтобы скрыть улыбку, мне хватает доли секунды, а затем я снова поворачиваюсь лицом к Церберу.

На мгновение я усомнился в своих инстинктах, но, возможно, мы все-таки сможем работать вместе.

Глава 35. Кора

Звук на жучке Бена пропал. И поскольку мы не уверены, был ли он обнаружен и уничтожен или парень снял его сам, то это заставляет задуматься – можно ли ему доверять. Страховка, о которой говорил Кронос, точно имеет отношение к метро, информацию о котором раскопал Дэниел. Он обнаружил это благодаря удаче, просто заглянув на какой-то сайт, где и узнал о значительном пожертвовании от Кроноса тем, кто хотел остановить строительство метро. Как связаны эти вещи, не имею ни малейшего понятия, ведь я даже не знала, что в Стерлинг Фолсе есть туннели, которые должны были стать метро. Этот проект стартовал шестнадцать лет назад, но внезапно его остановили из-за отсутствия финансирования и недовольства среди некоторых группировок внутри города, включая Титанов.

Джейс указывает на ноутбук Дэниэла, и он поворачивает его экраном к нам, показывая на карту города с туннелями под ним. Проектов было несколько, но, похоже, основная идея заключалась в том, чтобы обеспечить возможность рабочим добраться из Саут-Фолс в центр города, а затем вернуться в жилые районы. Несколько туннелей на карте тянутся в Вест-Фолса, но еще больше на территорию Титанов – и все они пересекаются возле университета.

– Аполлон, Артемида, отправляйтесь в туннели и посмотрите, сможете ли вы выяснить, что там происходит. Оставайтесь на связи, если вдруг они заложили там бомбы. – Джейс упирается руками в стол. – Дэниел, свяжись со Святым и Никс.

Брат с сестрой выходят из-за стола. В какой-то момент Аполлон останавливается рядом со мной и, подняв мой подбородок, прижимается к уголку губ сладким поцелуем. Затем он уходит, не сказав ни слова.

– Мы здесь, – говорит Никс через динамик. – Мы заметили какое-то движение, но ничего критичного.

– Охрана?

– Двое патрулируют дом снаружи, а Кронос и Бен все еще находятся внутри. С ними в доме по крайней мере четверо Титанов, но могут быть и еще.

– Каков план? – спрашиваю я, встречаясь взглядом с Джейсом.

– Мы обязаны положить этому конец. Так или иначе, мы должны свергнуть Кроноса, а для этого нам нужно найти шерифа, и тогда он покажет, на чьей стороне находится.

Я киваю в знак согласия, потому что это была моя идея заставить шерифа приехать по нашей наводке и арестовать Кроноса и всех, кого удастся. На ноутбуке Дэниела я подготовила сообщение, которое будет отправлено Нейту, его сестре и Алексу Стерлингу. Надеюсь, втроем они смогут с ним что-то сделать.

– Ладно, давайте разгоним эту вечеринку, – говорю я. – Никс, мы будем рядом через десять минут.

Ребята следуют за мной к машине, но так как я не вижу нигде мотоциклов, то понимаю, что, должно быть, на них уехали Аполлон с Артемидой.

Совсем низко в небе висит желтая луна, заливающая здание своим бледным светом. Мы решаем, что Дэниелу нужно остаться здесь и держать с нами связь по радио. С ним должен был быть и Святой, потому что мы все переживали за его швы, но он категорически отказался сидеть здесь. Между Святым и Кроносом чувствуется какая-то вражда и незаконченное дело.

Я ловлю себя на том, что, сидя в машине рядом с Джейсом, тру клеймо в виде песочных часов на запястье и впиваюсь ногтем в шрам, молясь о том, чтобы все закончилось арестом Кроноса. Мы обязаны все сделать правильно.

– Бен – сын Кроноса, – говорю я, смотря на Джейса. – Ты это предвидел?

– Нет, – отвечает Джейс.

Через десять минут мы останавливаемся рядом с автомобилем Святого и Никс, которые припарковались на улице несколькими домами ниже нужного нам особняка. Стекла их машин затонированы, чтобы случайный прохожий не мог разобрать, есть ли кто-нибудь внутри.

За рулем сидит Святой. Меня пугает его бледность, которая говорит о том, что ему больно, но он не произносит ни слова жалобы, а ведь его буквально чуть не зарезали всего несколько дней назад. Ему бы соблюдать постельный режим, а не заниматься какой-то слежкой, но он смотрит вперед, не обращая внимания на мое молчаливое беспокойство.

Джейс рассказывает ребятам о том, что Кронос предпринял какие-то защитные меры, связанные с туннелями метро, а Артемида и Аполлон отправились посмотреть, смогут ли они выяснить детали и предотвратить возможную катастрофу.

– Мы продолжаем действовать по плану. Нам нужно вытащить оттуда Бена. Кора, Вульф и я быстро пройдем по пляжу, прочешем дом и сделаем так, чтобы в нем остались только Кронос и Бен. Они единственные, кто должны там находиться, поняли?

– Поняли, – говорим мы с Вульфом одновременно.

То, что нам придется убивать Титанов, меня не смущает. Особенно после того, что они сделали с нами. Но если мы убьем Кроноса – это однозначно гарантирует неприятности. Конечно же, дело в упомянутой им страховке, но еще и в том, из-за чего ребята не убили его раньше. Мы не знаем, кто может занять его место, а если отрубить голову Титана, то на ее месте наверняка могут вырасти еще две. Хотя, честно говоря, я не разбираюсь в анатомии мифологических зверей.

– Никс, следи за фасадом, если кто-нибудь выйдет из дома – стреляй.

– Принято.

– Ты в порядке? – спрашивает Джейс, когда его внимание переключается на Святого.

– Я в порядке. – Святой вымученно улыбается ему, но я понимаю, что мы не можем так просто отправить его домой.

Я хочу, чтобы Джейс приказал ему оставаться в машине, но не думаю, что он послушается. Джейс, должно быть, тоже это понимает, потому что на какое-то время замолкает.

– Прикрой Никс, – говорит Джейс. – Защити ее.

– Ценой своей жизни, – отвечает Святой.

Отлично.

Я смотрю на Вульфа, протягивающего Никс свой длинный пистолет.

Поскольку еще не рассвело, мы без труда можем дойти до особняка, прячась в темноте. Полагаю, Бен и его отец уже сидят за ужином, о котором говорил Кронос.

– Пойдемте, – велит Джейс мне и Вульфу, после чего мы начинаем движение к дому.

Вульф и Джейс идут по обе стороны от меня по песчаной дорожке, расположенной между двумя домами. Внезапно вдалеке раздается звук автомобильного мотора. Возможно, от проезжающей мимо машины. Или Никс со Святым заняли более выгодную позицию. Но волосы на моем затылке все равно встают дыбом. Слава богу, после этого звука не вспыхивают прожекторы и не начинают лаять собаки. Тишина вокруг нас нарушается только шумом океана, а звук шагов заглушает песок, в котором утопают наши ботинки.

– Проверка связи, – раздается голос Дэниела в моих ушах.

Джейс, идущий впереди, оглядывается, и мы с Вульфом показываем ему поднятые вверх большие пальцы рук.

– Мы слышим тебя, – тихо отвечает Джейс.

– Мы тоже, – раздается голос Никс.

– По сравнению с окружающими его домами этот особняк потребляет значительно больше энергии. Будьте готовы к неожиданностям. – Слова Дэниела заглушаются треском помех. – Системы безопасности…

Мы подходим к краю соседнего дома, и я смотрю на гигантскую луну, сияющую над океаном. Находиться на таком открытом месте жутковато. Нас окружают лишь тени от домов и бледный свет ночного светила.

Я не захотела брать с собой винтовку, поэтому достаю обычный пистолет. В лагере мы с Беном тренировались только на них, так как их спрятать в комнате проще всего. Теперь, думая о том, как он заполучил оружие на Райском острове, который должен был быть полностью безопасным, до меня доходит, что Бен имел определенные привилегии.

Какая же я идиотка.

Джейс легко перепрыгивает через кованую ограду и приседает с другой стороны. Несколько секунд мы ждем, раздастся ли сигнал тревоги или любой другой звук, оповещающий о нашем вторжении, – но ничего не происходит. Вульф опускается на колени и, убрав пистолет, протягивает руки. Придерживаясь за плечо мужчины, я ставлю ногу на его скрещенные руки. Он перебрасывает меня через забор, а Джейс на другой стороне ловит меня за бедра и опускает на землю. Когда его большие пальцы касаются моей обнаженной кожи там, где задралась рубашка, тело пронзает жар.

– Спасибо. – Я не могу заставить себя улыбнуться, потому что чувствую, как расшатаны мои нервы.

Теперь все, что мы делаем, стало намного реальнее, но в любом случае мы не можем допустить, чтобы Титаны продолжили свое существование. Мы все-таки отрубим голову этой змее.

Вульф спрыгивает на землю рядом со мной, и вновь, достав пистолет, я делаю глубокий вдох.

– Сейчас или никогда, – шепчу я.

Глава 36. Аполлон

Чтобы попасть в туннели, нам пришлось взломать один из закрытых входов возле университета Стерлинг Фолса и перелезть через пилораму[5] и брошенное там оборудование. Оказавшись внутри, мы будто бы попали в город-призрак, населенный бездомными, которых раз за разом продолжал выгонять город и крысы. Мы проходим мимо обшарпанных и покрытых плесенью палаток, опрокинутых холодильников, а также бочек с прилипшей к их дну золой. Куда бы я ни посветил фонариком, везде шныряют крысы, пищащие и разбегающиеся в разные стороны. Вскоре нам с Тэм приходится натянуть футболки на рот и нос, чтобы не вдыхать запах разлагающегося трупа, мимо которого мы проходим. Мне становится жутко, когда я думаю, что мы снова пройдем рядом с ним на обратном пути.

Мы углубляемся в туннель, который ведет к Вест-Фолсу, и спустя несколько футов обнаруживаем, что он имеет четыре ответвления.

– У нас нет столько времени, чтобы изучить каждый, – бормочет Тэм.

Мы разговариваем очень тихо, потому что на практике узнали о том, что произносимое нами имя долгим эхом разносится по туннелям.

Я открываю карту, присланную Дэниелом на наш телефон, и увеличиваю изображение развилки, перед которой мы оказались. Один из туннелей ведет к «Спуску», бару Титанов, и я думаю, что если есть в городе место, которое сто процентов бдительно контролируется Титанами, так это данный квартал. Тэм соглашается с моей логикой и следует за мной вниз по одному из туннелей. Мы проходим половину пути и, судя по карте, выходим из нейтральной зоны, а свернув за угол, сталкиваемся с заброшенным вагоном поезда. Моя сестра подпрыгивает от неожиданности и корчит мне рожицу, когда видит мою ухмылку. В кромешной темноте мы приближаемся к вагону, и, обойдя его вокруг, Тэм взбирается по ступенькам и открывает дверь.

Ахнув, она роняет фонарь, который с грохотом катится вниз по ступенькам, а затем падает на рельсы у моих ног.

– Что там? – требую я ответа, направив свет фонаря на ее искаженное от ужаса лицо.

Отлично, видимо, все намного хуже, чем мы ожидали.

Поднявшись по ступеням, я встаю рядом с Артемидой и свечу фонарем в проход. Вагон поезда оказывается начинен взрывчаткой. Из бочек торчат провода и фитиля, и я понимаю, что этот вагон – настоящая переносная бомба.

– Они могут отправить его отсюда прямо в центр Стерлинг Фолса, – шепчет Артемида. – И взорвать университет, финансовый район, да всю нейтральную зону.

– Мы можем обезвредить бомбы.

– Или нечаянно прикончить самих себя, – шипит она.

– Нам нужно просто вытащить детонаторы, – говорю я, делая шаг вперед. Внезапно я чувствую, как что-то упирается мне в лодыжку, после чего слышу щелчок.

Это была растяжка.

Вот черт!

Я прыгаю вперед к бочкам, взрывчатые устройства на которых теперь уже мигают красным.

– Он вот-вот взорвется, – кричит Артемида. – Убирайся оттуда на хрен.

Но вместо этого я вырываю детонаторы, не зная, поможет ли это или усугубит ситуацию. Но моя мотивация состоит в том, что от такого огромного взрыва нам не убежать, а вот от маленького – возможно.

Я успеваю достать детонаторы из бомб в половине вагона, когда Артемида проходит вперед и хватает меня за руку. Она успевает вытащить меня из вагона прежде, чем он начинает двигаться. Двери прямо перед нами закрываются, и мы, не сговариваясь, бежим вниз по рельсам за угол.

Яркий свет от мигающих на детонаторах красных лампочек внезапно гаснет, и раздается взрыв.

Глава 37. Кора

Следуя примеру Джейса, я накручиваю глушитель на свой пистолет и иду за ним в дом, слыша позади себя шаги Вульфа. Французские двери гостиной оставлены открытыми, поэтому через них мы легко попадаем в большое полупустое помещение. Видимость того, что здесь кто-то живет, создают лишь некоторые предметы мебели. В доме высокие сводчатые потолки и никаких украшений интерьера, а кухня справа от нас, похоже, совсем не используется. Мы не замечаем здесь ни признаков присутствия людей, ни стоящих на патруле Титанов, ни сигнализации, оповещающей о нашем прибытии. Бронежилет на моем теле придает мне некоторую уверенность, но я все равно чувствую себя так, будто мы только что вошли в логово монстра, – и в каком-то смысле так оно и есть.

Когда из коридора доносятся голоса, мы прижимаемся к стене. Джейс подает сигнал Вульфу, чтобы тот шел первым. Мы прочесываем одну комнату за другой, но, поскольку не встречаем никого из Титанов, я начинаю все больше волноваться.

Внезапно кто-то выходит из тени и, схватив меня за волосы, тащит на себя. Я машинально вскрикиваю и резко сталкиваюсь с телом Титана, которого, должно быть, этот удар застает врасплох, потому что он хрипит. Титан продолжает тянуть на себя мои волосы, от чего кожа головы горит. Я пытаюсь вырваться и одновременно достать один из ножей, которыми снабдил меня Вульф. Я обхватываю пальцами рукоятку и, несмотря на то, что вижу, как поворачивается Джейс и пытается прицелиться в парня за моей спиной, вонзаю нож в ногу Титана и, повернув, вытаскиваю его.

Титан начинает кричать, и я бью его ножом снова и снова, пока его хватка на моих волосах не ослабевает, а пряди моих волос не выскальзывают из его пальцев. Когда я падаю на пол, Джейс производит выстрел. Буквально через секунду он подбегает ко мне, все еще сидящей на полу, и гладит по спине. Дрожащими руками я отталкиваю его.

– Я в порядке, – говорю я, и он помогает мне встать.

– Ребята, – зовет Вульф. – Идите сюда.

Я вытираю окровавленную руку о рубашку мертвого парня, после чего следую за Джейсом к дверному проему, который оказывается входом в столовую, где с поднятым пистолетом остановился Вульф. Подойдя ближе, мы видим, что за накрытым столом сидят Бен и Кронос, а два Титана, стоящие позади своего предводителя, копируют позу Вульфа. Кронос, игнорируя пистолет в руках Вульфа, улыбается, когда видит нас, и, встав из-за стола, протягивает руки, словно приглашая на пир.

– Мои мальчики наконец-то собрались вместе.

Что?

Бен, сидящий справа от отца, не отрывает взгляд от своей тарелки, а Кронос смотрит сначала на него, а потом на нас.

– Уверен, твой отец учил тебя лучшим манерам, Вульф, – говорит Кронос и жестом приказывает ему опустить пистолет.

– Полагаю, по ту сторону этих дверей стоят люди, обеспечивающие твое прикрытие? – Джейс указывает на закрытые двойные двери в другой части комнаты, и Кронос снова опускается на стул.

– Они не войдут, если не придется, – говорит Кронос, смотря на меня. – О, невидимая девочка! Я едва тебя узнал. Жаль, что я позволил тебе ускользнуть из моих рук.

Джейс заслоняет меня собой от Кроноса. Если бы не он, меня бы просто стошнило, потому что только от того факта, что сейчас нахожусь в одной комнате с Кроносом, тело пробирает ознобом, а желудок скручивает.

– Хватит разговоров! – рявкает Джейс, пока я пытаюсь справиться с нехваткой воздуха, сжимая пальцами рукоять пистолета и считая в уме.

Сейчас не время волноваться.

– Напротив, думаю, сейчас отличное время для того, чтобы поговорить, сынок.

Вульф удивленно смотрит на своего лучшего друга, который в этот момент хватает один из стульев и отодвигает его от стола.

– Не называй меня сыном, – тихо говорит Джейс и жестом предлагает мне сесть.

Я повинуюсь, пытаясь скрыть тот факт, что за секунду до этого у меня дрожали колени. Джейс садится рядом, а Вульф остается стоять в состоянии повышенной готовности с пистолетом в руке. Теперь мне требуется настоящее самообладание, чтобы удержаться и не начать дергать ногой.

– Даже если это правда? – спрашивает Кронос, глядя на Джейса.

Мое внимание приковано к Бену, который мне сейчас кажется совсем другим. Возможно, он не думал, что все будет происходить именно так, но теперь, когда все перевернулось с ног на голову, Бен поднимает взгляд, не в силах посмотреть на нас.

– Мой отец – неудачник, – говорит Джейс. – Он родом из Изумрудной бухты, и он…

– У него была очень красивая жена, – продолжает за Джейса Кронос, определенно ликуя. – Она любила вплетать ленты в свои локоны и напевать, когда думала, что ее никто не слышит.

– Ты блефуешь.

Я усмехаюсь, ни на секунду не веря в эту чушь. Этого просто не может быть. Но Кронос не сводит глаз с Джейса.

– Я?

– Она бы никогда… – качает головой Джейс. – Она бы не изменила моему отцу.

– К сожалению, мужчина, которого ты называешь отцом, не отличался верностью. Неужели так трудно представить, что однажды ночью он оставил ее одну, а я был рядом и утешил ее? Я дал ей что-то, в чем твой якобы отец раз за разом терпел неудачу. – Кронос берет вилку с ножом и начинает нарезать уверенными точными движениями мясо, лежащее на его тарелке. – Или, возможно, я просто увидел что-то красивое и получил то, что хотел?

По моему позвоночнику пробегает холод, а Бен продолжает молчать.

– Я так понимаю, вы знакомы с Бенджамином? Твой сводный брат всего на год младше тебя. Довольно интересно получается, ты не находишь? – Кронос засовывает вилку в рот и, жуя мясо, склоняет голову набок, разглядывая нас. – Кто заменит меня, когда твоего дорогого старого папочки не станет?

Я пытаюсь быть стойкой и не реагировать на его бред, но чувствую, что Кронос ослабил нить, которую плел очень долго. Сейчас Джейс потянет за нее, и весь гобелен распадется. Именно так работают запутанные, мрачные и не совсем логичные манипуляции Кроноса. Они позволяли ему годами контролировать своих Титанов, ведь он совершенно не силен в физическом плане и поднимает оружие, только чтобы доказать свою точку зрения. Он контролирует окружающих совершенно другими способами.

– Скажи мне, почему я не должен убивать тебя? – спрашивает Джейс.

Он блефует, потому что к этому времени, надеюсь, Дэниел уже успел передать мое сообщение шерифу и олдерменам, и скоро сюда ворвутся копы. Нам просто нужно выиграть время.

– Ах, – вздыхает Кронос, взяв в руки полный бокал вина, из которого делает глоток.

– Ты хочешь, чтобы я рассказал тебе о моей страховке? Думаешь, она причина, по которой ты не можешь меня убить? – смеется он. – Признаю, раньше было важным знать своего врага, но сейчас все стало немного сложнее, не так ли? Убей меня и займи мое место. Или его займет Бен. Интересно, за кем пойдут мои люди? – Кронос поворачивается к своему сыну: – Ты вырос с Титанами, но последуют ли они за тобой? Стал бы ты убивать за них, чтобы они убивали за тебя?

Бен поднимает плечи, а затем берет свой бокал с вином и проводит пальцем по ободку, отчего в воздухе повисает высокая нота.

– Кто-нибудь поверит, что Джейс Кинг на самом деле мой сын? – усмехается Кронос. – Послушай, сынок, я размышлял об этом слишком долго. Я думал над тем, как и что мне сказать тебе, когда ты наконец появишься передо мной.

– Перестань называть меня своим гребаным сыном! – вскрикивает Джейс и встает. – Назови мне причину, по которой мы не должны прерывать твою жалкую жизнь.

Внезапно двойные двери в столовую открываются, и в них проскальзывает Титан. Посмотрев на нас настороженным взглядом, он наклоняется и что-то говорит на ухо Кроносу, который тут же вскакивает на ноги. Впервые за все это время его самообладание пошатнулось.

– Взять их! – рычит он. – И подайте мне машину, сейчас же.

Туннели.

Удалось ли Аполлону и Артемиде совершить задуманное?

Два Титана, стоящие позади Кроноса, внезапно бросаются к нам, но останавливаются, когда Вульф поднимает пистолет. Они обмениваются взглядами, но прежде чем уйти, Кронос снова поворачивается к нам.

– До новых встреч, – говорит он, и мы с Джейсом просто смотрим ему вслед.

Как бы часть меня ни хотела броситься за ним, мы этого не делаем. Когда их лидер уходит, Титаны вновь приближаются к нам, но, к моему удивлению и шоку, стоит Бену подняться со стула и поднять руку, они останавливаются. Бен им кивает в сторону двери, и, послушавшись, они уходят.

– Ну, теперь, когда здесь только мы, – Бен с силой закрывает за ними дверь и снова поворачивается к нам лицом, – я должен извиниться перед тобой, Кора.

– Извиниться? – напрягаюсь я. – За что именно?

Бен пожимает плечами и, обойдя стол, останавливается рядом со мной. Теперь я совершенно его не узнаю.

– В основном за ложь. Я хотел рассказать тебе, кем являюсь, но я не знал, кто ты такая и не понимал этого, пока Никс не привезла нас обратно в Стерлинг Фолс. Здесь уже карты раскрылись сами с собой.

– Чушь собачья, – шепчу я. – Я же рассказывала тебе…

– Мы с тобой оба знаем, что на острове мы не придавали этому значения, – отвечает он. – Но все в порядке. Я рад, что мы познакомились на острове. Ты действительно помогла мне встретиться лицом к лицу с собственными страхами.

– Насчет страховки Кроноса…

– Тебя это беспокоит? – Бен качает головой, положив руку мне на плечо. – Все будет хорошо. Он уже решил, что мы с Джейсом годимся на роль лидеров Титанов. Просто нам нужно скорректировать наш план. Мы не можем убить его, ведь он наш отец.

– Мой отец пил водку и с частой периодичностью избивал меня и мою мать, – говорит Джейс, делая шаг вперед и хватая Бена за запястье. – Мой отец был подлым алкоголиком, который думал, что на свете нет никого сильнее его. – Джейс сжимает запястье Бена, и его рука неестественным образом изгибается. – Даже если этот человек влил немного спермы в мою мать или взял ее как животное… – рычит Джейс, оттаскивая Бена назад. – В любом случае я не буду склоняться перед ним и называть его папочкой.

– Господи, – сплевывает Бен, потирая запястье, а когда Джейс толкает его, тот ударяется спиной о стену. – Тебе не обязательно должно это нравиться, брат. Но это не мешает его словам быть правдой.

Внезапно раздавшиеся выстрелы рядом с домом заставляют всех нас напрячься. Вульф подбегает ко мне и кладет руки на плечи, пытаясь заставить меня опуститься ниже и использовать стол как прикрытие.

Раздаются крики, среди которых мы различаем голоса Никс и Святого.

Я сглатываю комок в горле и поднимаюсь. В это время Бен успевает достать спрятанное оружие. Перепрыгнув через стол, он хватает меня и прижимает дуло пистолета к моему виску.

– Шевельнетесь, и она умрет, – обещает он Вульфу и Джейсу.

Парни обмениваются взглядами. Со стороны улицы снова раздаются выстрелы, за которыми следует грохот, а затем и крик.

Глава 38. Никс

– Ну и каков лучший вариант развития событий? – спрашиваю я, улыбаясь и смотря на Святого через открытое окно машины.

Судя по задумчивому выражению, он размышляет над моим вопросом. И это хорошо, потому что ему явно нужно отвлечься. Его бледность говорит о том, что ему больно, но, конечно же, он никогда в этом не признается.

Мы почти не разговаривали с Вульфом, Джейсом и Корой, а после того как Дэниел прислал сообщение о том, что его дрон засек, как они заходят внутрь особняка, рации перестали работать. Возможно, их заклинило. Случаются же с такими высокими технологиями перебои? Честно говоря, это выше моего понимания.

Дэниел также сказал нам, что сообщение шерифу уже отправлено, так что, в теории, скоро должна прибыть помощь. Но я отношусь к этому скептически. Насколько полезным может оказаться Натан Брэдшоу, когда все дойдет до дела, и будет ли его реакция насколько быстра, насколько нам нужно? Неизвестно. А это означает, что мы сами должны попытаться сохранить всем нам жизнь.

– Лучший вариант? – переспрашивает Святой. – Ну, наверно… Черт, не знаю. Мы все вернемся домой в целости и сохранности. Кронос и Цербер умрут, а их банды расформируются. В правительстве, как и в полиции, исчезнут коррумпированные люди, и кто-то наведет порядок в городе.

– Тогда мы останемся не у дел, ты так не думаешь?

– Возможно, это к лучшему, – пожимает Святой плечами. – Я буду больше времени проводить в своем тату-салоне, а ты…

– А я?

– Ты можешь быть моей музой.

Если бы я сидела в машине рядом с ним, то наклонилась бы и поцеловала его, но я стою снаружи, держа в руках винтовку.

– Какая же из нас получилась пара, – качаю я головой. – Шесть лет назад, когда ты заставил меня прыгнуть со скалы, я не думала, что мы можем оказаться здесь.

– Ты вовсе не любительница сидеть в засаде, да? – хихикает Святой, а затем стонет от боли. Я снова наклоняюсь, чтобы лучше разглядеть его лицо.

– Просто скажи, и мы вызовем Дэниела, чтобы заменить тебя.

– Я в порядке, – говорит он, после чего берет меня за руку и, просунув ту через открытое окно, целует костяшки моих пальцев.

Он быстро отстраняет губы от ладони, и я слышу его прерывистый вдох.

Тут мое внимание привлекает движение у особняка. Я делаю несколько шагов по направлению к дому, но меня замечает один из Титанов. Они тут же открывают огонь. Я пригибаюсь и бегу вперед, прижимаясь к бетонной стене, которая обеспечивает мне укрытие, в отличие от забора из кованого железа, не предназначенного для этих целей.

Взяв себя в руки, на счет «три» я выглядываю из-за угла и открываю огонь. Мне удается поразить одну цель и посчитать, сколько Титанов меня преследуют. Они просто вылетели, как шершни из растревоженного улья, и их количество может прибавиться. Я стреляю, пока магазин не пустеет, а затем перезаряжаю его и, сделав глубокий вдох, выхожу из своего укрытия на подъездную дорожку. Как раз в этот момент от дома отъезжает внедорожник.

Я оглядываюсь назад и вижу Святого, который уже вышел из машины и находится на полпути ко мне.

Черт возьми, он же ранен!

Я не хочу втягивать его в передрягу, ведь он может пострадать, поэтому жестом прошу его оставаться на месте. Стекла внедорожника настолько затемнены, что я не могу понять, сколько человек находится внутри, поэтому стреляю наугад в то место, где, как мне кажется, должен сидеть водитель. В итоге, вместо того чтобы набрать скорость, машина медленно поворачивает, и я успеваю отпрыгнуть в сторону, когда она врезается в бетонную стену. Потрясенная тем, что мне удалось остановить их, я смотрю на внедорожник, а затем поворачиваюсь к Святому, который почти дошел до меня, держась за стену. На его лице явно отражается боль, но он изо всех сил торопится, сжимая рукой раненный бок. Видя, как широко раскрываются его глаза, я понимаю, что что-то не так, но не успеваю даже обернуться. Я чувствую позади себя какое-то движение и краем глаза замечаю Кроноса, который хватает меня за волосы и тянет мою голову назад. В моих ушах раздается шум, а потом я чувствую укол боли. Кронос отпускает мои волосы, и я падаю на колени, врезаясь ими в асфальтную крошку. Но неприятные ощущения в коленях – наименьшая из моих забот. Я автоматически поднимаю руки, обхватываю ими свою шею и чувствую, как по моим пальцам струится горячая кровь, стекающая на грудь.

– Ты не можешь умереть.

В голове я слышу голос Святого. Он сказал мне эти слова шепотом давным-давно, после одного из боев. Святой ухаживал за мной после того сражения, пытаясь поставить на ноги. Тогда по моему лицу будто прошлись теркой для сыра, а в нашу жизнь пришел страх, причину которого мы старались не озвучивать. Мы знали, что однажды к нам придет смерть и заберет одного из нас у другого. Но поскольку я не ожидала, что это произойдет сегодня, в моей голове сразу же закрутился целый торнадо эмоций: раздражение, разочарование, агония, эгоистичное облегчение от того, что теперь мне не придется жить в мире без Святого. И ужасное чувство вины, потому что ему приходится быть свидетелем моей смерти.

Он стоит в начале подъездной дорожки с пистолетом, направленным в землю. Его взгляд – это последнее, что я успеваю увидеть, прежде чем мое зрение затуманивается. Доказательство тому, что я умираю, – это кровь, которую я быстро теряю, и разброс моих мыслей, которые теперь похожи на песок, развевающийся по ветру. Я не хочу думать о том, как будет жить Святой после моего ухода. Не хочу думать, как тяжело или легко ему будет.

Сейчас он здесь, падает рядом со мной на колени и укладывает мое тело на землю. Я чувствую его горячие руки на моей липкой холодной коже и пытаюсь что-то ему сказать, но из моего рта выходит только бульканье. Металлический привкус на языке не исчезает, как бы я ни старалась его сглотнуть или сплюнуть. Внутри меня разрывает страх. Как мне сказать ему, что люблю его, если я не могу говорить?

– Ш-ш-ш…– шепчет он срывающимся голосом и плачет.

Слезы текут из его глаз, капая на мою грудь и лицо.

Наверное, я действительно умираю, ведь раньше никогда не видела, чтобы он плакал. Я опускаю руку со своего горла, и его рука тут же занимает ее место, сильно надавливая, чтобы остановить драгоценную кровь, вытекающую из моей перерезанной артерии. Но для меня это больше не имеет значения. Мое тело кажется мне не моим. Есть так много вещей, которые я хотела бы сказать ему, но все они застревают у меня на языке и окровавленных губах. Последний вздох со свистом проходит через горло, и вместо слов я касаюсь своей любимой татуировки у него на груди. Скопление звезд. Маленькая галактика, набитая прямо под его сердцем и выделяющаяся среди других татуировок. Он сказал, что сделал ее для меня много лет назад, и я надеюсь, это означает, что в мыслях я всегда буду с ним несмотря ни на что. Даже когда он пройдет через эту войну и найдет себе новую любовь, с которой заведет детей. Пока он не испустит свой последний вздох и не встретит меня в темноте.

А затем все заканчивается.

Я не знаю, закрываются ли мои глаза и останавливается ли поток крови в такт замирающему сердцу или же она будет продолжать капать на землю даже после того, как меня не станет.

Все, что я знаю, – это то, что чувство страха пронзает меня насквозь, а затем исчезает, забирая с собой все тревоги. Передо мной расстилается тьма, но я больше не борюсь с ней. Больше я не борюсь ни с чем.

Глава 39. Святой

Я слышу шум в своих ушах. Прекрасные карие глаза Элоры все еще смотрят на меня, но за ними ее больше нет. Ее вообще больше нет. Лицо Элоры стало спокойным, а ее расслабленные приоткрытые губы покрыты запекшейся кровью. Даже в уголке ее глаза исчезла маленькая морщинка.

Непреодолимое горе захлестывает меня с головой, и шум в ушах превращается в рев. Кронос забрал у меня мою любовь так быстро, что я даже не успел среагировать. Черт, у меня даже не было времени спасти ее. Я убираю руки с ее горла и касаюсь своей груди. Татуировка в виде галактики под моим сердцем, которую она пометила своей окровавленной рукой, выражала для меня темноту и звезды, которыми для меня была Элора.

Я чувствую, как пылает моя кожа и жар поглощает все мои внутренности.

Как, черт возьми, я буду существовать без нее?

Я вытираю слезы, думая о том, что Элора выстрелила в единственное транспортное средство Кроноса, а это значит, что он мог пойти только обратно в дом. Подняв голову, я осматриваюсь вокруг и не вижу ничего, кроме мертвых тел Титанов. Мой пистолет, который я выронил в спешке, пытаясь добраться до Элоры, лежит на земле в нескольких футах от меня. Проверив количество пуль в обойме, я смотрю на свои руки, которые покрыты ее кровью. Мой свет покинул меня, оставив во мне только тьму. Закрыв глаза, я делаю вдох, и все, что чувствую, – это ее аромат. Цветочное мыло, которым она пользовалась в последний раз, когда мыла голову. Я вспоминаю, как, выйдя из душа, она наклонилась ко мне и ее волосы, свисающие, как занавес, заключили нас в свой собственный маленький пузырь.

Внезапно сквозь ее аромат пробивается еще один – медный запах крови, который почти невозможно чем-то перекрыть. Я чувствую, как сжимается мое горло. С горящими глазами я пытаюсь встать, ища выступ в стене, за который могу зацепиться, но мне не хватает сил. Элору больше ничего не вернет, но есть одна вещь, которую я могу сделать, чтобы ее боль не была напрасной.

Самое трудное – оставить ее лежать на земле. Я снова опускаюсь на колени рядом с телом и прижимаюсь губами к ее лбу. Я убираю с ее лица черные волосы, приглаживая их, и думаю о том, что они не должны быть такими мягкими. Они скользят по моим пальцам, как по маслу.

– Прости меня, детка, – шепчу я хриплым голосом, а сам едва слышу собственные слова.

Все что я хочу, – это кричать и еще раз кричать, но сейчас у меня есть другая забота, поэтому я встаю и следую по пути, по которому Кронос шел в дом. Я захожу через боковую дверь и прохожу по коридору, который ведет в противоположную часть дома. Сжав рукоять пистолета, большим пальцем я нажимаю на предохранитель и, щелкнув затвором, замираю в тени. Они находятся в столовой. Я вижу Бена, валяющегося на полу перед Вульфом, оружие которого лежит на столе. Кору и Джейса, стоящих лицом к лицу с Кроносом. Он стоит в стороне, с все еще самодовольным выражением на лице, будто разыграл козырную карту, которая могла бы защитить его. Неужели он думал, что это все сойдет ему с рук? Мне насрать, даже если весь этот гребаный город сгорит дотла.

– Святой? – слышу я женский голос, но это голос не моей женщины.

В моих ушах стоит рев, а в горле застыл крик. Я выхожу из тени и поднимаю пистолет, целясь в смотрящего на меня с улыбкой Кроноса. Возможно, он думает, что я просто хочу напугать его. Человека, который держал меня в плену и пытал, чтобы получить информацию. Человека, который убил мою любовь. Он думает, что я способен только на угрозы. И вчера это могло бы быть правдой, ведь раньше я никогда никого не убивал. Но это не помешает мне нажать на курок сегодня.

Первая пуля попадает ему в плечо. Когда он отшатывается, самодовольное выражение исчезает с его лица. Я продолжаю надвигаться на него, и все, что я слышу, – это скрежет ножа, который, скорее всего, является плодом моего воображения, а также булькающий звук, который издала Элора, пытаясь заговорить со мной. Он украл у нее голос.

Я снова нажимаю на курок, и вторая пуля попадает ему в горло.

Хорошо!

Третья пуля, попадающая в его лицо, рассекает щеку и раздалбливает кость. Кронос падает на пол, но мне и этого недостаточно. Я подхожу ближе и выпускаю обойму в его гребаное лицо.

Где-то позади меня раздаются крики, но, не обращая на них внимания, я пинаю и пинаю его безжизненное тело для того, чтобы точно быть уверенным в его смерти. Но тут кто-то хватает меня за руки и оттаскивает от него. Кронос мертв. Он неподвижен и почти неузнаваем.

Только после этого я издаю прерывистый всхлип, но чувствую, что моя боль не уходит, а удваивается, пронизывая тело и уничтожая меня изнутри. Я не могу дышать, не могу думать. Я позволяю им взять меня под руки и увести прочь. Когда мы выходим наружу, я вырываюсь из их хватки и несусь к океану, спотыкаясь через тела Титанов, устилающих песок. Я не останавливаюсь, пока вода, все еще ледяная и не успевшая прогреться после зимы, не касается моих лодыжек, потом середины голени, потом коленей.

Кто-то кричит, чтобы я остановился и вернулся, но я продолжаю идти, пока не оказываюсь на достаточной глубине, чтобы нырнуть под воду. Холодная вода смыкается над моей головой, и я вспоминаю о том, как мы впервые встретились с Элорой. В тот день она была в маске Никс, а я был более молодым и более глупым. Холодная вода, кажется, так же как и сейчас, поднималась нам навстречу, когда мы прыгнули со скалы на «Олимпе», переплетя наши руки во время падения. Этот прыжок соединил нас. Я видел, как она сражается, как общается с другими людьми, и знал, что она обучается рукопашной борьбе. Но до той ночи у нас не было повода для общения. Я не знаю, что на меня нашло, но в воде я впервые ее поцеловал. Для меня это была любовь с первого падения.

А теперь эта любовь исчезла.

Я выплываю на поверхность, делая рваный вдох и чувствуя, как горят мои легкие. На моих губах – привкус соленой воды и ее крови. Я не могу так поступить. Я не могу жить без нее. За все время, что мы были вместе, я никогда не думал о том, что она уйдет раньше меня. Это я должен был пожертвовать собой, чтобы спасти ее, ведь она единственная, у кого из нас, черт возьми, была впереди многообещающая жизнь.

Меня разрывает изнутри, а воспоминания о каждом счастливом моменте бьют по моему черепу, и я больше не могу этого выносить. Я опускаюсь на колени, снова уходя под воду, и волна выводит меня из равновесия. Разве это не счастье, быть унесенным в свой собственный мир?

Ты должен бороться.

Так сказала бы Элора, и в ее мягком голосе я бы услышал твердость. Я представляю, как бы сурово она нахмурила брови.

Мне следовало сделать ей предложение. Я должен был увезти ее из этого города и спасти нас обоих. Как я могу это вытерпеть? В том, что она мертва, только моя вина.

Я открываю рот и кричу, кричу, кричу, пока морская вода потоком не заливает мои легкие и все не погружается в благословенную темноту.

Глава 40. Джейс

Кронос мертв, и у меня нет ответа на вопрос, был ли он моим отцом, но я и не готов это выяснять.

Когда Святой нажал на курок, Бен блевал, кричал и угрожал убить всех нас, но кто-то вырубил его. Возможно, Кора, стоящая к нему ближе всех. Я был слишком занят сначала тем, что пялился на Кроноса, чье лицо было изрешечено пулевыми отверстиями, а затем на Святого, который выбил из него все дерьмо.

Вульф оттащил Святого от трупа Кроноса и повел его наружу, а поскольку Титаны, попавшие под наш перекрестный огонь, полегли, в этом месте стало очень тихо. Это плохая тишина, которая несет с собой только смерть.

Выйдя из дома, я оставляю Вульфа, Кору и Святого одних и отправляюсь на поиски Никс, которую нахожу лежащей на подъездной дорожке. Мой мозг не может понять, что я вижу, пока не оказываюсь рядом с ней. Посмотрев на ее горло, я начинаю задыхаться и, упав рядом с ней на колени, беру ее за руку. Она еще теплая, но уже не сжимает мою руку в ответ, и ее глаза не фокусируются на мне. Ее губы не изгибаются в улыбке и не произносят: «Попался!» Но это не шутка…

В груди поднимается невероятное чувство, которое берет в заложники мои легкие. Я думаю, что схожу с ума, и мне хочется вернуться и разрядить свой магазин прямо в лицо Кроноса, как это сделал Святой. Это чувство душит меня, потому что из всех людей на свете она больше всего не заслуживала смерти. У них со Святым впереди была вся оставшаяся жизнь.

Ее черный бронежилет пропитан кровью, которая растекается под ее телом, как чернила в лунном свете. Глядя на нее, мне хочется закричать. Теперь я понимаю реакцию Святого. Если бы это была Кора…

– Джейс, кажется, едет шериф. – Я резко оборачиваюсь и вижу Кору, стоящую в нескольких футах от меня и смотрящую на восток.

Красные и синие мигающие огни приближающихся полицейских машин опережают вой сирен, но когда я поворачиваюсь, то нечаянно открываю взгляду Коры тело Никс. Кора смотрит на ее руку, которую я все еще держу в своей, и, застонав, прикрывает рот ладонью.

– Нет, нет, нет! – выкрикивает она, подойдя ближе. – Что случилось?

– А что, по-твоему, случилось? – Мой голос пропитывает горечь.

Я не знаю, садится Кора или падает, но ее тело тяжело приземляется рядом со мной, и она обхватывает руками свои согнутые ноги. Кора просто смотрит на Никс, словно не узнавая ее.

– Кора. – Она вздрагивает, когда я касаюсь ее руки. – Позвони Аполлону, – мягко говорю я. – Нам нужно, чтобы они вернулись.

Она сглатывает, кивая, а потом дрожащими руками достает из кармана телефон и набирает на нем номер Аполлона, но звонок переходит на голосовую почту.

– Наверное, они все еще в туннелях, – шепчет она. – Мы должны… – Она оглядывается по сторонам. – Нам нужно идти, – наконец говорит она. Кивнув, я поднимаюсь с земли.

– Сходи за Вульфом и Святым. Встретимся у машины.

Негласно мы договорились оставить Бена здесь. Когда он проснется рядом со своим мертвым отцом, у него будет возможность справиться с этой потерей, пока мы справляемся со своей.

Я протягиваю руки и помогаю Коре подняться на ноги, а затем наблюдаю, как она обходит дом. Только когда она уходит, я снова опускаюсь на колени и закрываю Никс глаза, а затем поднимаю ее тело на руки и уношу прочь из этого богом забытого места.

Глава 41. Кора

Я бегу вниз к пляжу, где Вульф вытаскивает из воды, кажется, потерявшего сознание Святого. Бросившись к ним, я чувствую, как холодная вода бьет по моим ногам и от поднимающихся брызг намокает одежда. Вульф такой же промокший, как и я, а Святой выглядит так, будто решил утопиться. Даже его волосы намокли и прилипли к лицу. Я перекидываю второго руку Святого через свое плечо, и мы вместе с Вульфом вытаскиваем его из океана. У нас в запасе осталось всего несколько минут, потому что сирены звучат все громче, и Вульф, смотрящий на меня, тоже это понимает.

Святой приходит в себя и, упав на колени, утягивает нас за собой. Он выкашливает воду, а затем просто сидит, понурив голову. Мгновение мы с Вульфом молча наблюдаем за ним. Мою голову начинают посещать разного рода мысли. Несмотря на то что Святой молчит, я чувствую его горе, будто оно живое и дышащее существо. Как пережить такое? Как возможно справиться со смертью любимого человека? Встретив взгляд Вульфа поверх головы Святого, я стараюсь говорить как можно мягче:

– Пойдем, нам нужно выбираться отсюда.

Мы снова помогаем Святому подняться и поддерживаем его до самых ступенек сбоку от дома. Там он берет себя в руки и, оттолкнув нас, вырывается вперед. Я хватаю Вульфа за руку и прижимаю ее к своим губам, а он бросает на меня вопросительный взгляд.

Я качаю головой, не зная, как ему сказать о том, что произошло.

– Никс…

– Нет… – Он замирает, догадавшись о произошедшем по выражению моего лица.

– Она…

Он крепче сжимает мою руку и тянет меня за Святым. Дойдя до подъездной дорожки, мы останавливаемся, и Святой смотрит на место, где кровь Никс растеклась лужей по тротуару. Вульф издает низкий горловой звук, и я понимаю, как ему больно. Они знали ее намного дольше, чем я, и сейчас находятся в ужасе, а мне ее смерть кажется ненастоящей. Будто сейчас она мертва, а завтра выйдет из комнаты вместе со Святым, демонстрируя свои татуировки и улыбку.

– Давайте, – настаиваю я, направляя Святого вперед. – Джейс понес ее к машине. Мы ее не бросим.

– Конечно, мы ее не бросим! – рычит Святой и оглядывается по сторонам, как будто ищет кого-то, кого можно обвинить в том, что произошло, но никого вокруг не осталось.

Я чувствую, как мои внутренности сковывает ужас, и, прижимая руку к груди, я пытаюсь остановить стук бешено колотящегося сердца, но это занятие бессмысленно.

Мы подходим к машинам, на заднее сиденье одной из которых Джейс уже уложил тело Никс. Святой открывает дверцу рядом с ее головой и, приглаживая волосы, аккуратно укладывает их поперек ее горла, прикрывая рану. Он кладет руки ей на грудь, а затем мягко прижимает ее к себе.

Я убираю руку со своей груди, думая о том, как его поза похожа на позу Никс, которая держала голову Святого на своих коленях, когда мы ехали из часовни. Я чувствую, как горят мои глаза, и понимаю, что это больше не Никс, а лишь ее тело.

Святой открывает дверцу пассажирского места и с кряхтением опускается на сиденье. Джейс занимает место водителя в той же машине.

– Давай, – говорит мне Вульф, повторяя мои же слова.

Я даже не осознаю, что мои глаза снова наполнились слезами, пока не начинаю моргать, давая им возможность растечься по лицу. Мир перед моими глазами расплывается, пока я поспешно вытираю их.

Я позволяю Вульфу посадить меня в другую машину и вижу, как Джейс делает резкий разворот и на большой скорости уезжает из этой дыры. Фары полицейских машин, приближающихся к особняку, отражаются от домов, а сирены вопят, только теперь я бы не хотела, чтобы шериф нашел это место.

Свет фар нашей машины отражается от той, за которой мы припарковались, на мгновение ослепляя нас, а затем Вульф дает задний ход и уезжает с места преступления. Я почти ожидаю, что несколько полицейских машин вырвутся вперед и устроят за нами погоню, но они все еще находятся на расстоянии нескольких кварталов и не знают, что им предстоит увидеть.

Какое-то время мы едем в тишине, и наконец я нахожу в себе в силы, чтобы посмотреть на Вульфа, который щурится, моргает и постоянно сглатывает.

– Быть расстроенным – это нормально, – шепчу я, и он усмехается.

– Нет, черт, это не нормально! Ничего из этого не нормально – и уж тем более мои эмоции.

– Чушь собачья! – Облокотившись на центральную консоль, я кладу ему руку на бедро. – Здесь только мы, Вульф, и ты можешь быть со мной откровенным.

Он опускает свою руку на мои пальцы, но, будто бы не желая принимать знак утешения, убирает мою ладонь обратно ко мне на колени. Мои пальцы сжимаются в кулаки, но, скорее всего, он просто выражает скорбь. Мы же не можем все реагировать на смерть одинаково, и было бы иррационально ожидать, что каждый из нас будет плакать.

Возможно, поэтому я не удивляюсь, когда он останавливает машину перед «Луком и стрелами», но не выключает двигатель.

– Хочешь побыть один? – спрашиваю я.

– Прямо в точку, – отвечает он холодным голосом.

– Ладно, – качаю я головой. – Но сначала нам нужно найти Артемиду и Аполлона, его телефон переходит на голосовую почту.

Вульф смотрит на меня, а затем снова отворачивается и кивает. Я выхожу из машины, потому что не знаю, что еще могу для него сделать, ведь вокруг нас творится полный кошмар.

В дверях клуба меня встречает Антонио. Он раскрывает свои объятия, и на мгновение я замираю, прежде чем позволяю ему обнять себя. Странно, но я хватаюсь за его рубашку и утыкаюсь лицом в его плечо, чувствуя, как в моем горле образуется комок. Он гладит меня по спине, а затем отпускает.

– Они на третьем этаже, в ВИП-зале, – говорит он и, обойдя меня, выходит в ночь.

Находиться в клубе ночью – довольно-таки жутко. Я прохожу через залы, в которых нет света, танцовщиц и музыки. Полы везде чистые, и все стоит на своих местах. Поднявшись по лестнице на третий этаж, я иду по коридору, освещаемому светом из бра, что висят на стене. Обычно, если клуб открыт, их выключают, чтобы повсюду царили тени.

Я нахожу ребят в знакомом ВИП-зале. В том самом, куда однажды водила меня Марли. Теперь мне кажется, что это было целую жизнь назад.

Тело Никс положили на один из столов и накрыли черной скатертью. Святой сидит рядом с ней, уставившись на свои колени, а Джейс и Дэниел разместились на барных стульях, смотря на бокалы с напитками, стоящими перед ними.

– Кажется, мы зашли в тупик, но у меня нет ни одной гребаной идеи.

– Кора. – Джейс поднимается, когда видит меня.

Дэниел грустно улыбается мне, и они освобождают для меня место между ними. Протянув руку, Дэниел берет еще один стакан и, не спрашивая, наливает мне виски. Я киваю в знак благодарности и, опрокинув стакан, ставлю его обратно. Дымный привкус этого напитка очень сильный – и я едва не давлюсь им.

– Где Вульф? – спрашивает Дэниел.

– Уехал. Я велела ему найти Артемиду и Аполлона.

– Кора, – обращается ко мне Джейс, спуская с небес на землю. – Тебе нужно позвонить шерифу. Наверное, он поехал в особняк Титанов, но…

– Нет.

Я оглядываюсь через плечо на Святого, голос которого звучит твердо, хотя он не двигается с места.

– Нет? – переспрашиваю я.

– Я не позволю ему забрать тело Никс.

– Но мы должны похоронить ее, – говорю я, встав со стула и опустившись на колени перед Святым. – Она заслуживает достойного места упокоения. И Джейс прав. Я не думаю, что мы сможем похоронить ее без помощи шерифа.

Дождавшись, пока Святой кивнет, я набираю номер Нейта.

– Шериф Брэдшоу, – отвечает он бодрым голосом.

Посмотрев на экран телефона Джейса, я вижу, что сейчас уже за полночь, но не похоже, чтобы я его разбудила. Возможно, он отреагировал на мое письмо.

– Это Кора. – Я представляю себе удивление на лице шерифа по тому, как он резко закашливается.

– Кора, ты в порядке? Я получил твое сообщение и послал полицейских, которым доверяю. Ты в безопасности?

– Да, мы в порядке. Значит, ты не поехал нам на помощь? – выдыхаю я.

– Послушай, Кора, я предполагаю, что ты можешь мне не ответить, но я должен спросить: ты имеешь отношение к взрыву?

– Что? – Я включаю громкую связь. – К какому взрыву?

– Я не должен тебе говорить об этом, но один из заброшенных вагонов поезда, который был поставлен для тестирования системы метро, взорвался под Вест-Фолсом, разрушив почти целый квартал предприятий, находившихся над этим туннелем.

Черт, Аполлона и Артемида…

– Кто-нибудь пострадал? – спрашиваю я, смотря на Джейса.

– Пока мы не наткнулись на пострадавших, – отвечает шериф. – Сейчас мои люди обыскивают остальные туннели.

– Шериф! – кричит кто-то вдалеке. – Мы что-то нашли.

– Подожди, Кора. – Мгновение я слышу только звук гравия под ногами Нейта и слишком тихий разговор, слов которого я не могу разобрать, а затем наступает тишина.

– Пожалуйста, – произносится знакомый голос. – Вы должны помочь моему брату…

Воздух со свистом вырывается из моих легких.

Сколько еще ударов мы можем выдержать?

– Они забрали его, – плачет Артемида. – Пожалуйста.

– Кора, наверное, тебе стоит приехать сюда.

Черт.

Мы направляемся в университет Стерлинг Фолс, где, по словам шерифа, сможем забрать Артемиду, поскольку полицейский участок в этой зоне недавно был разрушен Адскими гончими и на лето они перенесли свой офис в СФУ. Я не устаю себе напоминать, что там же собирается и городской совет. Университет стал в своем роде крепостью для правительства города. К тому же это одно из самых старых сохранившихся зданий в греческом стиле. Пережиток более хороших времен.

Надин Брэдшоу встречает нас в коридоре рядом с комнатами, которые они используют под полицейский участок. Поскольку в университете нет тюремных камер, всех, кого арестовывают копы, отправляют прямо в окружную тюрьму за чертой города, но Артемида не арестована и поэтому она здесь.

– Мисс Синклер. – Надин протягивает мне свою руку, и я пожимаю ее. – Рада вас видеть, но хотелось бы, чтобы это произошло при более благоприятных обстоятельствах.

Сегодня на олдермене брючный костюм на этот раз кораллового цвета и черные туфли на каблуках. Ее волосы цвета клубничного блонда зачесаны назад, и для середины ночи она выглядит вполне собранной. Если быть честной, я рада, что приехала сюда. Хотя я была бы рада поехать куда угодно, только бы не зацикливаться на горе, которое бурлит в «Луке и стрелах».

– А вы, должно быть, Джейс Кинг? – говорит Надин и пожимает руку Джейса. – Очень приятно.

– Где она? – спрашивает он.

– Артемида Мэддон? Она внутри, но у моего брата есть к вам несколько вопросов…

– Мы не будем отвечать ни на какие вопросы, – спокойно говорю я, отводя ее в сторону. – Вообще-то я позвонила вашему брату, потому что наша подруга попала под перекрестный огонь во время перестрелки с Титанами.

– Мне жаль это слышать, – морщится Надин. – Она…

– Умерла на месте. – На удивление, мой голос абсолютно ровный. – Мы забрали ее оттуда, потому что не могли оставить там.

– Конечно. – Надин похлопывает меня по руке. – Я вас не виню. Сейчас очень странные времена, и я сожалею о вашей потере. Где она сейчас?

– В клубе «Лук и стрелы», он находится в Норд-Фолсе.

– Я знаю это место, – вздыхает она. – Я попрошу врачей «Скорой помощи» забрать ее. Там позаботятся о ее теле, но я подозреваю, вы уже знаете, что я собираюсь сказать. Морг полон…

– Нам не нужно вскрытие. Мы хотим, чтобы они просто зафиксировали ее смерть и мы могли бы устроить ей похороны, которых она заслуживает.

– Я посмотрю, что могу сделать, – кивает Надин. – О, Алекс.

К нам подходит Алекс Стерлинг, который выглядит менее собранным, чем Надин. Возможно, теперь у них ненормированные рабочие дни, в чем я искренне сомневаюсь. Он натянуто улыбается мне, а затем поворачивается к своей коллеге.

– Все в сборе, – говорит он ей. – Наконец-то мэр попросил вмешаться в эту войну банд, и мы должны проголосовать.

– А какие у вас есть варианты? – спрашиваю я.

– Ну, мы можем призвать к действию нашу полицию, или национальную гвардию, или…

– Кора, – зовет меня Джейс, и Алекс Стерлинг бросает взгляд через плечо, а затем поворачивается к Джейсу лицом.

Мне кажется странным, что они так долго смотрят друг на друга, а затем будто приходят в себя, и Алекс снова поворачивается ко мне.

– Прости, это сложный вопрос, и на наш выбор влияет много разных факторов. Пожалуйста, извините нас. – Он берет Надин за руку и тащит ее прочь от меня, а Джейс подходит ближе, и мы молча смотрим им вслед, пока они не скрываются в лифте.

– Это было странно, – шепчу я, и он пожимает плечами.

– Я никогда не встречал его раньше. Мне просто не понравилось, как он тебе улыбнулся.

Ха.

– Это был Алекс Стерлинг.

– Этот ублюдок Стерлинг? – вздрагивает Джейс.

– Да… я что-то упустила?

Джейс вздыхает и наклоняет голову. Поскольку Дэниел пошел в офис полиции, мы остались только вдвоем. Время уже близится к двум часам ночи, и мои глаза горят от слез и усталости, но, несмотря на это, во мне просыпается любопытство.

– Этот город основали Стерлинги.

– Это я уже знаю, – медленно киваю я.

Я узнала об этом на ужине с шерифом, где и встретила впервые Алекса.

– А ты знаешь, что вся семья Стерлингов была уничтожена? – спрашивает он, наблюдая за моей реакцией.

Я удивленно качаю головой.

– Расскажи подробнее.

– Сто лет назад Стерлинг Фолс был простым рыбацким городком, и, приехав сюда, семья Стерлингов объявила его своим. Они основали правительство и наладили туристический бизнес, поскольку здесь уже были пляжи и водохранилище. Они поняли, что если в городе навести порядок, то он станет привлекательным для тех, кто ищет пляжный отдых. – Джейс указывает на скамейку, и мы садимся на нее. – Как обычно это принято в семьях, Стерлинги производили на свет потомство, – вздыхает он. – Место в правительстве, которое они основали, постепенно превратилось в должность олдермена и передавалось старшему сыну от отца и так далее. Эта семья казалась идеальной, по крайней мере внешне, но двадцать или пятнадцать лет назад…

– Что тогда случилось?

– Эта семья была уничтожена. Не только старший сын, но и его жена и дочь, брат со своей женой, а также сестра. В живых осталось всего несколько человек, но они не претендовали на наследство или город.

– Их всех убил один человек? – спрашиваю я, не в силах себе этого представить.

– Я не знаю, но заметь – семья была уничтожена не сразу. Эти убийства происходили в течение года, а возможно, и дольше. Люди уже не помнят подробностей и не любят говорить об этом, ведь как можно было допустить, чтобы нечто столь ужасное происходило снова и снова?

– Это ужасно.

– В то время Алекс Стерлинг был защищен. На самом деле, все свое детство он провел в Изумрудной бухте, и жители города предполагали, что там он и останется, учитывая перенесенную травму из-за смерти семьи. Но, ко всеобщему удивлению, он вернулся и баллотировался в олдермены. Остальное ты…

– Ого! – восклицаю я, выковыривая грязь, налипшую под ногтями. – Это впечатляет.

– Да, так что уже не первый раз этот город обагрил себя кровью. – Он подталкивает меня локтем. – Война за войной… Это просто цикл, который нам, похоже, не разорвать.

Я беру Джейса за руку и сжимаю ее. Я должна верить в то, что мы все это делаем не напрасно и в конце концов, несмотря на жертвы, на которые нам приходится идти, мы победим.

– Кора! – по коридору бежит покрытая сажей Артемида.

Ее одежда в некоторых местах обгорела, а темные волосы кажутся спутанными, но в остальном она выглядит невредимой. Позади нее по коридору гораздо медленнее движется Дэниел. Я встаю и едва успеваю поднять руки, чтобы обнять ее.

Она обхатывает меня за шею руками и дрожит, прижимаясь ко мне всем телом.

– Он забрал их, – выдыхает она мне на ухо.

– Что? Кто?

– Паркер, – говорит она дрожащим голосом. – Он приставил пистолет к моей голове и заставил Аполлона связать себя, а потом пришел Вульф…

О боже.

Я отстраняюсь от Артемиды и хватаю ее за плечи.

– Куда он их забрал?

– Кто? – Джейс делает шаг вперед.

– Паркер забрал Аполлона и Вульфа. – Я чувствую, как по моим венам течет лед.

Отступив от них, я прикрываю рот рукой. Сначала Никс, а теперь это? Я не знаю, сколько еще смогу вынести.

– Где они? – рычит Джейс.

Артемида не успевает ответить, как Джейс начинает так сильно трясти ее за плечи, что ее голова безвольно мотается взад-вперед, а широко раскрытые глаза наполняются слезами.

– Джейс, отпусти ее! – Я отталкиваю его от девушки.

– Ребята, – пытается осадить нас Дэниел.

Я качаю головой и беру Тэм за руку, а Джейс и Дэниел молча следуют за нами к машине. Я чувствую, что внутри Джейса бушует ураган. Конечно же, он зол. Так же как и я, он пребывает в ярости оттого, что мы отмахнулись от Паркера как от назойливой мухи, не проявив должного внимания к его присутствию в городе и угрозам в наш адрес. Мы слишком рано забыли о нем.

– Ему нужна я, – говорю я, когда мы садимся в машину.

– Тебя он не получит! – Джейс хлопает руками по рулю. – Я убью его на хрен.

– Он… – Артемида закашливается, а затем протягивает мне конверт. – Он дал мне номер, по которому ты можешь ему позвонить.

Джейс выезжает с парковки университета, и я вскрываю конверт. Мы оставили Святого и Никс в клубе, но я подозреваю, что «Скорая помощь» к ним приедет в ближайший час. Я не знаю, рассказал ли Дэниел Артемиде о том, что произошло, потому что если нет, то мы сами должны сообщить ей эту новость.

Думая об этом, я понимаю, как хочу просто заснуть. Желательно на год. Но вместо этого я смотрю на знакомый номер, написанный на листке бумаги знакомым почерком, и это возвращает меня в то время, когда мы с Паркером впервые встретились. Тогда он был очарователен. Ему нравилось флиртовать со всеми подряд, и я знала об этом, так как наблюдала за ним, пока он был в компании других девушек. Но он становился в десять раз очаровательнее, когда оставался со мной наедине. Паркер получал все, что хотел. Я помню, как он записал свой номер и сунул бумажку с ним мне в руку, но я не стала звонить, хотя испытывала искушение сделать это или хотя бы написать. По прошествии достаточно долгого времени он каким-то образом узнал мой номер и однажды позвонил сам, приглашая на свидание. Вот и вся хорошая часть нашей истории.

В моем кармане все еще лежит телефон Джейса, и я думаю, что он даже не хочет его возвращать, потому что эта штука, похоже, приносит только плохие новости.

Набирая номер, я задерживаю дыхание, ведь это так похоже на Паркера – заставлять играть меня в больные извращенные игры. Например, вынуждать меня звонить своему бывшему парню, который жестоко обращался со мной. Я должна помнить, что для него это все игра, в которую можно либо выиграть, либо проиграть.

– Паркер Вортон, – отвечает он, будто не ожидал звонка посреди ночи и даже не догадывается, кто может звонить.

– Это я. – Мой голос звучит странно даже для меня самой, уж слишком он высокий.

Паркер молчит, и я уже решаю, что он повесил трубку, но он просто ждет, проверяя меня на прочность.

Крепко впившись ногтями в ладонь, я вспоминаю его старые уловки, о которых уже почти забыла. Я отнимаю телефон от уха, чтобы проверить, не прервалась ли связь, потому что секунды перетекают в минуты, – и наконец я слышу, как он усмехается.

– Кора! – говорит он, будто не заставлял меня ждать. – Я так рад слышать твой голос.

– Ближе к делу, Паркер.

– Некоторые вещи никогда не меняются, не так ли? – хмыкает он. – Тем не менее, думаю, я знаю, почему ты звонишь.

– Потому что у тебя есть кое-что мое.

– Кое-что? – говорит он. – У меня они оба.

Я мысленно считаю до пяти, чувствуя, как потеют мои ладони. Я не знаю, как кто-то может это выдержать и сколько еще выдержу я.

В моей голове вспыхивает боль, пульсирующая между глаз.

– Включи громкую связь, чтобы твой парень мог слышать.

Я выполняю приказ и бормочу, что все готово.

– Вот в чем дело, Джейс Кинг, – начинает он. – Я хочу получить то, что находится у тебя, и готов поспорить, ты хочешь получить то, что находится у меня.

Джейс хмурится, встретившись с моими глазами в зеркале заднего вида, однако ничего не говорит.

– Завтра вечером, в десять часов, – говорит Паркер.

– Где? – быстро спрашивает Джейс.

– В «Олимпе».

Разговор обрывается и, бросив телефон Дэниелу, я дрожу. Он тут же вынимает сим-карту, разламывает ее пополам и выкидывает в окно, а затем бросает бесполезный телефон в подстаканник.

– Это все из-за контракта, который ты подписал? – говорю я, закрывая глаза и сжимая пальцами переносицу. – Это из-за того, что сделка, которую ты заключил с Цербером, все еще действует, а он хочет владеть мной? Он сделает все, чтобы заполучить меня.

Джейс хмыкает в знак согласия, но потом внезапно жмет на тормоза и, остановившись, молниеносно выходит из машины.

Джейс открывает мою дверь, после чего целует меня в лоб, переносицу и в уголок губ.

– Клянусь своей жизнью, принцесса, он больше никогда не прикоснется к тебе.

Боже, как бы я хотела, чтобы это было правдой.

Глава 42. Кора

Я лежу на скомканном одеяле, которое мы вместе с подушками нашли в подвале, и просыпаюсь от того, что Джейс стягивает с меня трусики и раздвигает мои ноги. Заметив, что проснулась, он поднимает взгляд, а затем, когда я провожу руками по его волосам, опускается между моих ног и захватывает меня в плен своего рта. Я выгибаюсь, чувствуя его язык на своем клиторе, и тяну его за волосы, запутавшись в них пальцами. Сжав мои бедра, он раздвигает их еще шире.

Слишком часто я просыпалась от того, что Паркер трахал меня, вдавливая мою голову в подушку, используя меня для собственного удовольствия. Я думала, что это навсегда травмировало меня, и даже заставила Вульфа пообещать мне никогда не делать со мной ничего подобного. Но сейчас все происходит по-другому. Джейс это делает для меня.

Он скользит в меня двумя пальцами, и я издаю стон. Джейс покусывает внутреннюю поверхность моего бедра, а затем возвращает свое внимание к моему клитору. Его зубы задевают его, а затем он втягивает его в рот и ласкает языком. Мой оргазм накрывает меня, поднимаясь во мне, как взрыв горячей потребности. Мои бедра напрягаются, и я сжимаюсь вокруг его пальцев.

Джейс поднимается и без колебаний входит в меня. Я чувствую, насколько мокрая, но ему все равно приходится растягивать меня. Расположив свои локти с обеих сторон от моей головы, он наклоняется и целует меня в шею.

– Ты знаешь, как я хотел выбить все дерьмо из Вульфа и Аполлона за то, что они пометили тебя, а я не мог этого сделать? – говорит он между укусами и поцелуями. – Теперь я тоже могу это сделать. – Он опускается ниже и целует меня в ключицы, продолжая входить в ровном, медленном темпе.

Покрывая поцелуями мою шею, он находит чувствительную точку прямо под моим ухом, и мое дыхание прерывается, когда ее касаются его губы.

– Я сожалею о том, что вот-вот произойдет, – шепчет он. – И чертовски сожалею о том, что уже произошло.

Мое сердце сжимается, когда я вспоминаю то, о чем смогла забыть лишь на секунду. А точнее, обо всей этой чертовой неделе.

– Мы должны все исправить, Джейс, – шепчу я, обнимая его за шею и обхватывая ногами бедра. – Конечно, мы должны отомстить, но самое главное – это справедливость и спасение.

Джейс стонет и прижимается своим лбом к моему, а темп его движений ускоряется вместе с его дыханием.

– Ты и есть мое гребаное спасение, – стонет он и замирает внутри меня, кончая.

Так мы лежим почти минуту, восстанавливая дыхание. Джейс скользит руками под мою спину и крепко прижимает меня к своему телу; я обнимаю его в ответ.

– Я боюсь, – признаюсь я. – Того, что мы увидим, когда приедем в «Олимп». Что случилось с Аполлоном и Вульфом? Наказал ли их Цербер за то, что они ушли?

– Все будет хорошо, – говорит Джейс. – Они сильные.

Я хочу ему верить и верю, но маленькая часть меня напоминает о том, что Паркер худший монстр из всех, которых я знала. Он был самым худшим, потому что не прекращал попыток завладеть мной и был просто одержим этой идеей.

– Боюсь, что единственный способ остановить его – это убить.

– Принцесса, если ты до сих пор не поняла, что мы готовы убивать ради тебя, то я не знаю, как еще мне это тебе доказать. – Он обнимает меня крепче, но тут кто-то стучит в дверь.

– Мне нужно подготовить Кору, – кричит Тэм. – Вы одеты?

Джейс помогает мне подняться с подушек и одеяла, лежащих на полу. Эта импровизированная кровать была не такой уж и ужасной, и несмотря на то, что мои мышцы сильно затекли, я, скорее всего, смогла бы проспать на ней еще несколько часов.

Потирая глаза, я натягиваю одежду и игнорирую то, что на ней видны пятна крови, принадлежащие Титану, которого я зарезала, и Никс, ведь я пыталась оттереть красные пятна со своих рук с помощью футболки. Я даже не помню, как прикасалась к ней, но каким-то образом ее кровь была повсюду. От этой мысли я быстро спускаюсь с небес на землю.

Когда мы возвращаемся в клуб, снаружи нас уже ждут медики в машине «Скорой помощи». Мы сообщили новость Артемиде только перед тем, как подъехали к клубу, и пока медики уносили Никс, Тэм, рыдая, обнимала Святого. Я не могла видеть ее горе, поэтому решила отправиться спать. Солнце уже поднялось высоко над горизонтом, и усталость стала нещадно давить на меня, но Джейс нашел тихое место и, устроив в нем небольшую импровизированную кровать, оставил меня одну. Так я и спала, пока не проснулась от его прикосновений.

Пройдя через боковую дверь, я иду за Тэм по длинному коридору. Она пропускает меня в небольшую комнату, в которой на диване спит Святой, прикрыв ноги одеялом. Судя по выражению его лица, он страдает даже во сне, как физически, так и морально. Мы на цыпочках проходим мимо него и, минув узкий коридор, попадаем в другую спальню с отдельной ванной. Тэм достает полотенце и жестом приглашает меня войти.

– Кажется, вы не способны отделить личную жизнь от работы, – говорю я, войдя внутрь.

Антонио живет в квартире над рестораном, у Джейса, Вульфа и Аполлона есть комната в «Олимпе», а у нее квартира в собственном клубе.

– Что я могу сказать, – пожимает она плечами. – Мне нужно больше места.

Я смотрю на Тэм в тот момент, когда она закрывает за собой дверь с другой стороны, и это избавляет меня от необходимости спрашивать, в порядке ли она.

Вздохнув, я беру полотенце и кладу его на стойку. После быстрого душа, во время которого стараюсь ни о чем не думать, я расчесываю свои волосы и оборачиваю полотенце вокруг тела. Мои движения методичны, будто я отключила мозг, но моих душевных сил не хватит даже на то, чтобы заплакать. Перед тем как выйти, я смотрю на запотевшее зеркало, а затем захожу в комнату, где Тэм встречает меня с новой одеждой: обтягивающей черной рубашкой, белыми брюками с высокой талией и поясом с золотой цепочкой. Она надевает на мои запястья золотые браслеты, что крайне символично, и наносит легкий макияж, состоящий из туши для ресниц и блеска для век. Тэм завивает мои рыжие волосы, закручивая пряди назад, чтобы они, как обычно, не попадали мне в лицо. Затем она поворачивает меня к зеркалу, и я удивляюсь тому, что в этот раз на мне нет никакой красной помады или темной подводки для глаз.

– Я подумала, что ты захочешь быть как можно более узнаваемой, – говорит она. – Ну, понимаешь, чтобы иметь возможность сказать ему все, что хочешь, лишь одним своим видом.

– Точно, – говорю я, чувствуя тяжесть, появившуюся в груди.

Сейчас я похожа на саму себя, в отличие от последнего раза, когда была в «Олимпе» в светлом парике.

Сделав глубокий вдох, я выхожу из спальни. Святой все еще спит на диване, поэтому Артемида осторожно укрывает его одеялом. Затем мы выходим из ее квартиры и в главном зале клуба находим Джейса и Дэниела. Увидев меня, Джейс оглядывает мое тело с головы до ног и сглатывает, от чего мои щеки пылают. Джейс одет в свою обычную одежду: темные джинсы и облегающую черную футболку.

– Отлично выглядишь, – говорит Дэниел, вздыхая.

– Заткнись ты! – говорит Джейс, а затем поворачивается к Тэм: – Ты останешься здесь?

– Я подумала, что мы не можем оставлять Святого одного. К тому же мне все равно нужно позвонить.

Артемида подходит к Джейсу и целует его в щеку.

– Верни моего брата в целости и сохранности.

– Обязательно.

Мы с Джейсом вдвоем выходим из клуба, потому что Дэниел тоже не захотел ехать с нами. По его словам, он не очень любит бойцовские клубы и имеет на это право.

Мы с Джейсом едем по главной улице Норд-Фолса, которая когда-то кипела ночной жизнью, отчасти благодаря успеху «Лука и стрел», однако теперь, после введения комендантского часа, эта часть города превратилась в призрак, а единственный звук, нарушающий тишину, – это рев мотоцикла. Оставляя туристический район позади, мы едем по дороге вверх и вскоре уже летим вдоль скал в сторону «Олимпа». Внезапно я отпускаю талию Джейса и широко раскидываю руки. Ветер хлещет меня прямо в лицо, но я наслаждаюсь его прохладой и, откинув голову назад, смотрю на звезды, представляя, что Никс где-то там, наверху. Мне кажется, что богиня ночи смотрит на нас или даже летит рядом, подгоняя Джейса. Я надеюсь, что это так, потому что надежда – все, что у нас есть.

Проезжая мимо места, где Вульф и Никс прыгали с обрыва, я думаю о том, что она больше всего заслуживает достойных похорон, после которых я поплачу по ней как следует.

Проходит несколько минут, и мы прибываем в «Олимп». Меня охватывает боль от воспоминаний. Здесь произошло слишком многое, и это все переполняет меня, заставляя желать пережить многие моменты заново. Забавно, но плохие воспоминания сейчас сильнее хороших, хотя именно здесь сформировались мои отношения с парнями. Я помню Вульфа в роли Ареса, который увел меня от ринга, потому что я не могла смотреть на насилие. Помню, как я сидела на его коленях и его губы шептали мне что-то на ухо. Помню то, как он отвел меня наверх и показал, как мужчина должен обращаться с женщиной. Я помню Джейса в маске Аида и то, как я проводила пальцами по золотой краске на коже Аполлона. Помню поцелуй в фойе и красный отпечаток руки, оставшийся на моей коже.

Джейс паркуется и глушит двигатель. Наверное, мы приехали последними, потому что на парковке полно машин. Видимо, в «Олимпе» сейчас веселится большая шумная толпа, и от этого мой желудок сводит.

Я снимаю шлем и вешаю его на ручку мотоцикла, наблюдая за тем, как Джейс делает то же самое. Подняв сиденье, он достает тонкую белую коробочку и, сняв крышку, протягивает ее мне. Внутри я вижу цветочную маску. Цветы, из которых она состоит, покрыты угольно-черным и красным цветом с золотой пылью на лепестках. Улыбаясь, я прижимаю ее к лицу, а затем поворачиваюсь, чтобы Джейс помог мне завязать ленточки.

– Идеально, – шепчет он, разворачивая меня. – Тебя все равно ни с кем не спутаешь, но это на всякий случай, – говорит он и протягивает мне еще кое-что – венок, состоящий из позолоченных цветков.

Джейс аккуратно кладет его на мою голову, и я поднимаю руку, чтобы коснуться цветов.

– Будто мы отправляем послание.

– Так и есть, – спокойно говорит он. – Потому что, если у меня не получится…

– Джейс…

Он прижимает указательный палец к моим губам, заставляя меня замолчать.

– Послушай, я уверен в себе, но давай будем реалистами. Если он победит, ты должна бороться за свою свободу.

– Ну, ты их не видел, – отвожу я взгляд. – Адские гончие похожи на бешеных собак. Все до единого.

Он обхватывает ладонями мое лицо, заставляя встретиться с ним взглядом.

– Аполлон и Вульф не такие. Мы не такие.

Я снова делаю вдох и пытаюсь убедить себя, что у нас все получится. Джейс достает свою маску – ту самую, с черепом и черными металлическими рогами, выступающими из висков, – и надевает ее. Маска все еще пугает меня, но страх проходит, когда я вижу скрывающиеся под ней знакомые голубые глаза. Теперь он не превращается в Аида только потому, что надел маску. Он все тот же парень, которого я знаю, и мне нужно помнить об этом, когда он столкнется лицом к лицу с Паркером.

Глава 43. Вульф

– Добро пожаловать в «Олимп»! – объявляет Аполлон, спускаясь по лестнице в простой золотой маске. Его грудь тоже покрыта краской этого цвета, но ошейник на шее напоминает мне, что сегодня не самый обычный вечер пятницы. Он напоминает мне о том, что, какими бы мы ни тешили себя иллюзиями, – мы несвободны.

Мой отец восседает на троне, установленном на лестничной площадке. Осколки от статуи, которую он разбил, все еще валяются тут и там, сдвинутые в стороны для того, чтобы не мешать проходу, – но их невозможно не заметить. Он приказал оставить их, чтобы люди видели это напоминание о том, что «Олимп» уже никогда не будет прежним. Теперь он управляет Адскими псами, а они придерживаются совершенно других правил.

Прежде чем запихнуть нас с Аполлоном в багажник, куда мы еле поместились, Паркер, пользуясь моей беспомощностью, избил меня, отчего мои ребра теперь покрыты синяками. Также огромный темный синяк красуется и под моим глазом, по которому Паркер приложился пистолетом. Путешествовать в багажнике двум крупным парням не очень удобно, а потом представьте наше удивление, что, когда он открыл багажник и вытащил нас наружу, мы практически поцеловали ботинки моего отца. Каким-то образом Паркер и Цербер заключили сделку, и я могу только представить себе ее масштабы. Кора в обмен на нас? Они были раздосадованы тем, что с нами не было Джейса, но мой отец, кажется, думает, что сегодня вечером все решится. Когда он сказал мне об этом, я посмеялся, но потом поплатился за свой смех. Он схватил меня за шею и повел по коридору к двери, за которой находилась комната, куда засунули Аполлона. Он и так выглядел хуже некуда, но отец все равно заставил его надеть ошейник. Тот самый, который нацепили на него в качестве наказания на одном из бойцовских вечеров. Но теперь через него была пропущена цепь. Они приковали его к чертовой стене, как собаку, бросив рядом одеяло и поставив у стены ведро.

Отец не дал мне времени выразить свое возмущение и быстро потащил меня из комнаты, пригрозив, что если я скажу хотя бы одно слово, то окажусь там, рядом с Аполлоном. Поэтому оставшееся время я держал рот на замке.

Сегодня в «Олимпе» собралась большая толпа. Больше, чем в любой из вечеров с того дня, как мой отец возглавил это место. Но, несмотря на огромное количество народа внутри, двери все еще были открыты, словно он ожидал чего-то.

Я сижу на полу рядом с троном Цербера, а мои ноги стоят на ступенях лестницы. В маске из темно-серого меха с удлиненной мордой, которая выходит за пределы моего носа, я чувствую себя не в своей тарелке. Мой отец решил сделать из меня собаку.

Сегодня нас с Аполлоном ждет наказание.

– Вы знаете правила, – обращается Аполлон к галдящей толпе. – Выйдите на ринг и поведайте нам о желаниях своего сердца. Сразитесь с соперником, и, если вы победите, ваше желание будет исполнено. Если проиграете, то будете сброшены со скалы.

Раньше так прямо не говорили о том, что ждет проигравшего, и я замечаю, как мой отец раздраженно хмурится под крики толпы.

– Это ночь празднования! – громко говорит Цербер, перебивая Аполлона. – Титанов больше нет, а их бесстрашный лидер убит. Теперь этим городом правим мы!

Толпа, состоящая из Адских гончих, их сторонников и жителей Ист-Фолса, которые так долго жили под гнетом Цербера, что не знают ничего другого, – кричит и ликует. Но, возможно, они просто рады, что война закончилась и наши улицы станут безопаснее. На простых людей перестанут нападать.

– Давайте начнем. – Цербер ударяет кулаком по подлокотнику. – Первый боец.

Атриум затихает, и я смотрю на круг, окантованный щебнем, стеклом и песком, а также на босые ноги Аполлона. В прошлый раз, чтобы вынуть стекло из своих ног, у него ушла почти целая ночь. Я могу только представить, что будет с его ногами сегодня.

Так как мы снова направлялись к Адским гончим, мне не хватило духа рассказать Аполлону о Никс. Образ, запечатленный в моей памяти, был не из приятных. Я то и дело вспоминаю ее тело, лежащее в машине, и Святого, склонившегося над ней и пытающегося прикрыть гребаными волосами ее разорванное горло. Я закрываю глаза и пытаюсь выкинуть этот образ из своей головы, но на ум мне сразу же приходит Кора и те отвратительные вещи, которые пообещал сделать с ней Паркер, когда наконец-то вернет ее.

Он заслуживает смерти.

Я поднимаю голову, заметив движение в толпе, и замечаю, как в круг входит мужчина в маске, под которой я без труда узнаю Паркера. Забавно, но часто люди думают, что маски способны скрыть их личности. Они считают, что, нацепив на лицо кусок ткани, становятся анонимами, но, возможно, Паркеру просто насрать, что его узнают.

Сначала он смотрит на моего отца, а затем, повернувшись, задерживает взгляд на моей унизительной маске – уголок его губ поднимается в усмешке.

– Первый боец! – объявляет Цербер. – Чего ты хочешь?

– Кору Синклер! – отвечает Паркер громким и уверенным голосом.

Я поджимаю ноги, намереваясь возразить, но рука моего отца опускается на мое плечо и сжимает его. По позвоночнику прокатывается боль, и я стискиваю челюсть. Будь я проклят, если Паркер считает, что у него получится выиграть ее, просто войдя сюда. Стоящий на лестнице Аполлон поворачивает лицо ко мне и, судя по морщинам вокруг его рта, он выглядит таким же сердитым, как и я.

Внезапно мое внимание привлекают перешептывания в глубине толпы, которая расступается у дверей, и я вытягиваю шею, не уверенный, что вижу перед своими глазами.

В «Олимп» входит Кора. На ее маске красные и черные цветы, а в темно-рыжих волосах сияет золотой венок. Она выглядит как Персефона, богиня подземного мира и света. Света, в котором мы все нуждаемся в такие темные времена, как сейчас.

Кора без колебаний проходит по расчищенному проходу и останавливается рядом с кругом. Ее руки расслабленно свисают по бокам, а пристальный взгляд не отрывается от моего отца. Оттого что ее заставили прийти сюда практически силой, в моих жилах бурлит кровь.

– Кора Синклер, – говорит Цербер, растягивая слова. Если он и удивлен ее присутствию, то не показывает этого. – Ты объект желания этого бойца, возможно, из-за этого ты пришла в «Олимп»?

Конечно, она бы сюда пришла, ведь Паркер, используя нас как наживку для того, чтобы получить желаемое, дал Артемиде номер своего телефона, по которому они должны были позвонить ему.

– Я не простой объект, Цербер. – Она поднимает подбородок. – Думаю, ты это знаешь лучше, чем кто-либо другой.

– Ты выбрала себе чемпиона? – спрашивает отец. – Я бы спросил, планируешь ли ты сражаться сама, но мы оба знаем твою ситуацию.

Он имеет в виду контракт. Когда мы находились в доме Никс, Джейс упоминал о том, что Цербер передал ему права на Кору, но все мы думали, что условия контракта были разорваны во время перестрелки. Но раз уж мой отец упомянул об этом, пусть и вскользь, то это означает, что контракт все еще действует.

– Ты знаешь, кто будет сражаться за меня, – тихо произносит она, и мои внутренности содрогаются.

Джейс во всей красе образа Аида шагает по все еще расчищенному проходу, а его маска – череп с торчащими металлическими рогами – по-прежнему внушает страх. При виде Аида толпа вокруг еще больше расступается. Здесь присутствуют люди, которые помнят его. Которые видели, как он сражался, и мне кажется, что по залу пробегает дрожь возбуждения.

Джейс останавливается рядом с Корой и касается ее руки, а затем переступает черту и входит в круг. Он наклоняет голову, глядя на Паркера, и во мне вспыхивает что-то вроде надежды. Первое положительное чувство с тех пор, как мы нашли Никс.

Аид срывает с себя маску и бросает ее Коре. Впервые Джейс стоит в «Олимпе» без нее. Толпа снова начинает перешептываться и галдеть, ведь возвращение Аида на «Олимп» несомненно что-то значит. Наверное, они думают, что он пришел отвоевать свое место, так как мне и Аполлону не удалось этого сделать.

– Соперник, – говорит Цербер с фальшивой бравадой в голосе. – У тебя есть желание?

– Да, – отвечает Джейс, но не успевает сказать что-либо еще, потому что на ринг выходит Аполлон.

Он что-то тихо говорит Джейсу и Паркеру, а затем отступает – и больше не остается времени ни на какие вопросы.

Паркер наносит удар первым. Я наклоняюсь вперед, намереваясь более бдительно следить за его движениями и на всякий случай узнать слабые места.

Паркер полностью контролирует свое тело и двигается изящно. Вероятно, он использует боевые приемы, которым его научили в полицейской академии, и изо всех сил пытается нанести удар по Джейсу. Мой лучший друг двигается, как змея – быстрее, чем я когда-либо видел. В единственный раз, когда этот засранец ослабляет бдительность, Джейс бросается вперед и наносит удар в горло Паркера. Тот отшатывается назад, и под таким углом мне не видно, какие эмоции отражаются на его лице, но могу поспорить, что он приходит в бешенство. Хотя Паркер не производит впечатления человека, способного сохранять спокойствие.

Если толпа ликует или кричит, то я этого не слышу, потому что смотрю поверх их голов на Кору, стоящую у ринга. Большие пальцы ее рук засунуты в карманы, а вокруг нее образовалась пустота, похожая на пузырь. Никто не хочет прикасаться к ней, особенно учитывая, что она прибыла в «Олимп», выглядя, как жена Аида из греческого мифа. Меня пронзает неожиданный всплеск ревности, но я не успеваю задумываться над этим, потому что Паркер бьет Джейса в лицо. Кровь брызжет изо рта последнего, а потом они начинают будто танцевать вокруг друг друга. Я замечаю, что в Паркере что-то меняется. Он становится зверем, наконец-то вырвавшимся из-под тщательного контроля, и который, должно быть, очень знаком Коре. Кажется, зверя пробудила кровь. Он с визгом бросается на Джейса и наносит два удара, прежде чем Джейсу удается оттолкнуть его. На мгновение они расходятся, а после снова обмениваются ударами. Затем Паркер обхватывает ногу Джейса и дергает за нее, в результате чего они оба падают.

Следующие несколько секунд они, рыча, катаются по полу. Их окровавленные зубы оскалены, и они не обращают внимания на стекло, которое царапает их кожу. Наконец Джейс садится сверху и наносит несколько ударов прямо в лицо Паркера. Он продолжает его бить, и никто не двигается, чтобы остановить парня, ведь ему нужно доказать свою силу. Но у Паркера, похоже, припрятан еще один трюк в рукаве, потому что он достает что-то из кармана. Мне требуется всего лишь доля секунды, дабы понять, что в его руке сверкает лезвие. Без предисловий он ударяет Джейса в бок и, рыча, мой друг заваливается на бок. Паркер поднимается на ноги, показывая всем свой кровавый оскал. Тем временем я бросаю взгляд на отца.

– Пап…

– Заткнись.

Я смотрю на не менее пораженную Кору, которую хватает появившийся словно из ниоткуда Малик. Слава богу, он удерживает ее от необдуманных действий, а иначе на ринге оказался бы любой из нас и исход поединка решал бы уже мой отец.

Джейс бросается на Паркера, уклоняясь от ножа в его руке и продолжая держать одну из рук на боку. Он пытается остановить кровотечение, но это ему не особо удается, ведь кровь стекает по телу, пропитывая пояс брюк.

– Заканчивай! – кричу я Джейсу, за что получаю удар по затылку от Цербера.

Кора тоже что-то кричит Джейсу и Малику приходится оттащить ее на несколько шагов назад.

Паркер с безумным выражением лица снова бросается на Джейса, размахивая ножом, но тот уклоняется от удара и бьет Паркера в запястье с ноги, выбивая из его рук лезвие. Оно скользит по мраморному полу, но останавливается у песочного борта ринга.

Джейс набрасывается на Паркера и ударяет его в грудь, а бывший Коры бьет моего друга по спине. Их драка становится все более грязной, когда Джейс снова валит их обоих на пол, а маска Паркера трещит по швам. Мрамор залит кровью, но никто из них не может одержать верх.

Черт, я больше не могу смотреть на это.

Я сосредотачиваюсь на стене напротив, пока мой отец не начинает кричать:

– Разойдитесь!

Да пошел ты, пап. Каким бы ни был их план, он провалился.

Я смотрю на Аполлона, который так же, как и я, неподвижно сидит на предпоследней ступеньке, натянутый, словно струна. Затем я перевожу взгляд на Кору. Я вижу, как шевелятся ее губы. Она что-то говорит, но ее слова теряются в криках толпы. В Джейсе и Паркере пробудилась жажда крови, и, сцепившись, они продолжают наносить друг другу яростные удары.

Кора снова что-то говорит, и на этот раз, мне кажется, я улавливаю слова, которые она произносит:

– Кто-нибудь, остановите их.

Наконец именно Малик переступает через круг и оттаскивает Джейса от Паркера, из носа и рта которого сочится кровь. Его глаза опухли и уже полностью закрылись, да и Джейс выглядит не лучше. Кроме колотого ранения у него разбиты губы и бровь.

Похоже, теперь Святой, Джейс и Аполлон принадлежат какой-то новой банде парней с колотыми ранениями в боку.

Я резко качаю головой и спрыгиваю с лестничной площадки, а Аполлон переступает через черту и останавливается перед Джейсом, которого все еще удерживает Малик. Он берет у Коры маску и снова надевает ее на лицо Джейса, а затем поднимает руку Аида в воздух, молча объявляя победителя. В конце концов, он же был сверху.

Паркер отталкивается от пола и ползет подальше от ринга, но не успевает уйти слишком далеко. Кора поднимает с пола нож и, не колеблясь, пересекает круг. Она бьет Паркера в позвоночник коленом, и он плашмя падает на пол. Я быстро спускаюсь по ступенькам, останавливаясь у песка, и смотрю на то, как Кора хватает его за волосы и дергает вверх, обнажая горло. Толпа затихает.

– Убийство, Кора? – Когда она направляет лезвие к горлу Паркера, Цербер поднимается со своего трона.

– Ты знаешь, что он со мной сделал? – Она бьет его по лицу, и Паркер стонет.

Его руки скользят по мокрому от крови мрамору, безуспешно пытаясь нащупать опору. В этот момент я бы гордился Корой, если бы так не волновался за нее. Я не могу позволить ей сделать это, ведь она не убийца, а пробудившиеся в ней горе и гнев – это просто кульминация последних месяцев ее жизни. Поэтому я перешагиваю песчаную линию и приседаю рядом с ней, будто вокруг нас нет толпы людей, которые пялятся, ожидая узнать, что же дальше будет делать Кора.

– Кора, – шепчу я, касаясь ее запястья, будто здесь находимся только мы и человек, который надругался над ней.

Кора вздрагивает, из-за чего лезвие ножа в ее руке вонзается в горло Паркера, но это всего лишь неглубокий порез.

Я опускаю свою руку еще ниже, пока тоже не нащупываю нож. В последний раз, когда находился так близко к Паркеру, я пообещал ему, что если он будет преследовать Кору, то никогда не покинет этот город, а к своим обещаниям я отношусь серьезно.

– Позволь это сделать мне, – шепчу я ей.

Кожа ее руки горячая на ощупь, а маска на лице очень ей идет. Она придает Коре ту уязвимость, в которую я влюбился почти сразу же, как только ее увидел.

Она отпускает волосы Паркера и разжимает пальцы, из-за чего маленький охотничий нож, который Паркер пронес в «Олимп», остается в моей руке.

Аполлон поднимает Кору на ноги, и я стопой переворачиваю Паркера на спину. Глядя в его дикие и налитые кровью глаза, которые почти закрылись от отека, я наклоняюсь и улыбаюсь ему.

– Помнишь обещание, которое я тебе дал? – спрашиваю я, и, корчась, он пытается отползти от меня.

– Ты не уедешь из Стерлинг Фолса, – говорю я, оглядываясь на Джейса, Кору и Аполлона.

Я не хочу обманывать себя и делать вид, что делаю это только ради них или ради нее. Я делаю это также и ради себя, потому что у меня нет другого выхода.

Я бью ногой по его колену, и он вскрикивает, когда звук ломающейся кости эхом отражается по всему атриуму. Несмотря на шум толпы, я слышу, как ахает Кора. Когда я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, то вижу, что она прикрывает рот рукой, но не выглядит расстроенной. Интересно, причинял ли Паркер когда-нибудь ей подобную боль? Давил ли он на нее всем своим весом, пока ее кости не начинали трещать? Отвратительный кусок мрази.

Не говоря больше ни слова, я хватаю его за руку и собираюсь оттащить к краю утеса. Малик берет его за другую руку, и вместе мы волочим его к двери.

– Так каково твое желание? – раздается позади нас голос моего отца, обращающегося к Джейсу.

Возникает пауза, а затем:

– Я хочу, чтобы ты освободил Вульфа и Аполлона от службы тебе.

Мой живот сжимается, и я замедляю шаг, но когда Малик смотрит на меня, стараюсь сохранить холодное, как лед, выражение лица, даже зная, что на него надета собачья маска. Я оглядываюсь через плечо и вижу, как мой отец откидывается на спинку трона. Он наклоняет голову и обдумывает, как бы ему выкрутиться из этого, ведь он ни за что не отдаст нас обоих просто так.

– Тебе придется выбрать одного, – озвучивает он свое решение.

Я закрываю глаза, гадая, кого из нас выберет Джейс. Он просто не может выбрать меня. Он должен спасти Аполлона. Ради меня, ради его сестры и ради Коры. Они все страдают без Никс, и я не сделаю их жизнь лучше.

Я пытаюсь донести до него эту мысль хотя бы взглядом, но ублюдок даже не смотрит на меня.

– Аполлон, – говорит Джейс, и мое сердце замирает, скованное ужасом.

Я пытаюсь убедить себя, что так будет лучше. Что именно этого я хотел всего минуту назад, но я не могу объяснить, почему мне так больно.

Мы с Маликом обмениваемся взглядами, а затем выходим через дверь прямо в прохладную ночь. По ветру до меня доносятся слова моего отца.

– Хорошо, – соглашается он. – Давайте продолжим наш вечер.

Глава 44. Кора

Цербер оглядывает взволнованную толпу. В зале стоит резкий запах крови, и я почти ощущаю ее вкус, проникший в мой рот и легкие.

Джейс опускается на колени за пределами круга. Его миссия завершена. Аполлон свободен, а Вульф… нет.

Я думаю над тем, что должно быть хотя бы что-то, что я могу сделать, поэтому принимаю решение буквально через несколько мгновений после того, как Вульф и Малик возвращаются в атриум без Паркера.

Жаль, что я не последовала за ними и не увидела, как мой бывший падает со скалы. На мгновение мне показалось, что я собираюсь убить его тем же способом, каким была убита Никс, но думаю, что провести лезвием по его горлу было бы хуже, чем тот способ, который выбрали парни.

Вульф в унизительной маске, которую, несомненно, выбрал для него отец, поднимается по ступенькам и садится на лестничную площадку. С его места отчетливо видна толпа, и теперь они видят его в новом свете. Все люди, присутствующие здесь, узнали о злобе, которая заложена в ДНК Вульфа. Они увидели его дикость своими глазами и испугались.

– Следующие бойцы! – приказывает Цербер.

Понимая, что сейчас или никогда, я делаю глубокий вдох и выхожу в круг.

Джейс и Аполлон одновременно тянутся ко мне, но их руки обхватывают лишь воздух. Я всегда думала, что не смогу бороться на ринге, но у меня просто не было нужной мотивации.

Толпа разражается ликованием, и Цербер удивленно смотрит на меня.

– Знаете ли вы, мисс Синклер, что через некоторые линии нельзя переступить обратно – и это одна из них.

– Мне хорошо известны ваши правила, – натянуто улыбаюсь я.

– Я просто пытаюсь защитить тебя, девочка, – качает он головой.

Ага, я тоже так подумала.

– Хорошо, – говорит он через мгновение. – Я полагаю, вы хотите просить об услуге?

– Да. – Я не уточняю, о какой именно, да этого и не нужно.

Вульф наблюдает за мной с пустым выражением лица, и я поднимаю руки.

– Вы же не думаете, что я должна просить вас об одолжении?

– Я думаю, что ты попросишь меня о чем-то, в чем я тебе откажу, – говорит Цербер. – Если ты думаешь, что я добровольно отпущу своего единственного наследника после того, как наконец-то вернул его…

Я знала, что Цербер хочет, чтобы Вульф унаследовал Адских гончих, так же как Бен или Джейс унаследуют Титанов. Потому что это то, что отец передает своему сыну.

– Хорошо, – выдавливаю я из себя, понимая, что мой план изменился. – Я попрошу что-то кроме него, если тебя это устроит.

– Устроит, – говорит Цербер и оглядывает комнату. – Ну что, есть претенденты?

Один из мужчин движется сквозь толпу, расталкивая людей со своей дороги, и, когда он входит в круг, у меня перехватывает дыхание.

Он просто гигант.

А разве я ждала чего-то другого? Конечно, на ринг должен был выйти тот, кто мечтает о легкой победе, рассчитывая получить услугу от Цербера.

Вульф поднимается со своего места и, спустившись по ступенькам, выходит на ринг. Плечи бойца вздымаются, когда Вульф обходит мужчину и оказывается прямо у него за спиной. Если бы я не знала его лучше, то подумала, что Вульф сошел с ума, потому что в этой собачьей маске он выглядит по-настоящему безумным.

– Быстрые и уверенные движения, – шепчет он, останавливаясь уже передо мной.

Его глаза полны боли, но потом он снова становится той версией себя, которую жаждет видеть толпа. Психопатом, который сломал ногу Паркеру, а затем выволок его из «Олимпа» за запястье.

Зайдя за мою спину, Вульф проводит пальцем по моим плечам, а затем покидает круг, возвращаясь на свое место.

Я вспоминаю себя в библиотечном подвале на спарринге с Беном и занятиях по самообороне, когда изучала их основы в лагере, затем представляю себя в спортзале с Джейсом, где он учит меня грэпплингу[6].

Никто не кричит: «Начинайте». Я просто должна поверить, что смогу это сделать, что я более решительная, смелая и безумная, чем человек, стоящий напротив меня.

Мужчина делает шаг вперед, но я уже готова к этому и несусь на него, издав крик, который, кажется, проникает под его кожу. Возможно, его учили никогда не бить женщин или он, как Паркер, предпочитает делать это за закрытыми дверями. Но его нерешительность дает мне возможность нанести первые удары. Так я и делаю, попадая прямо в его горло и пах. Два удара, и я отступаю так же быстро, как и подошла. Мужчина сгибается и кряхтит, а я снова атакую, но на этот раз он предвидит мой удар. Теперь перед ним открывается больше возможностей, чем у меня, поэтому открытой ладонью он наотмашь бьет меня по губам, отбрасывая назад, – я падаю на четвереньки. Во время удара я прикусываю внутреннюю сторону щеки, отчего теперь на моих губах ощущается насыщенный медный привкус крови. Аполлон стоит прямо рядом со мной и умоляет встать. Я сплевываю кровь, и, поднявшись, мне удается увернуться от здоровяка, когда он снова начинает наступать. Несколько минут я трачу драгоценную энергию на уклонения от его ударов, не обращая внимания на то, как болят мои губы и щеки.

Кажется, здоровяк устал от попыток поймать меня, но я продолжаю следить за своим дыханием и, повторяя слова Вульфа как мантру, стараюсь действовать быстро и уверенно. Внезапно мужчина поскальзывается на крови Джейса, поэтому, воспользовавшись моментом, я бросаюсь вперед и еще раз ударяю здоровяка в пах. Увернувшись от его удара, я вижу, как он сгибается пополам, поэтому, подняв ногу, бью его в нос. Гигант опускается на колени и хрипит, а по его лицу растекается алая жидкость. Я снова бью изо всех сил в нос, потом в горло и еще раз в нос. Это мои извинения перед Вульфом и Никс. Я хотела бы, чтобы боль, пронзающая руку от ударов, освободила меня от чувства вины, но, к сожалению, я не испытываю никакого облегчения, поэтому бью снова и снова, пока его взгляд не становится расфокусированным. Он больше не видит меня, и его глаза закатываются. Боец заваливается на бок и падает, а сильный треск подсказывает мне о силе удара. При падении голова здоровяка отскакивает от мрамора. Тяжело дыша, я наконец-то выпрямляюсь и вытираю кровь с губ.

Вокруг меня тишина. Нет, кажется, это я ничего не слышу, потому что в моих ушах стоит звон, а перед глазами мелькают белые пятна от адреналина. Лишь после нескольких глубоких вдохов до меня вновь начинает доноситься шум толпы.

Обернувшись, я вижу, как Цербер поглаживает свою козлиную бородку, а Вульф сбрасывает маску и вбегает в круг. Он поднимает меня на руки и кружит, а затем запечатлевает поцелуй на моих губах.

– Черт возьми, это было прекрасно! – говорит он, и я наклоняюсь ближе, обхватывая ладонями его затылок. – Ты в порядке?

Опуская на пол, он поднимает мою руку в воздух. Я столько раз видела, как они таким образом объявляют победителя, и на этот раз им стала я. Это же нереально. Просто чистая удача. Я представляю, как отреагировала бы Никс, и думаю, что она гордилась бы мной. А потом мы бы отпраздновали мою победу. От этих мыслей в моем горле мгновенно образуется комок.

– Ты победила, девочка, – говорит Цербер, вновь привлекая мое внимание. – Вульф, иди сюда.

Вульф медленно разрывает наши объятия и, сжав мои руки напоследок, поднимается по лестнице. На мгновение он исчезает из виду, а затем появляется снова рядом со своим отцом. Он стоит позади трона, наполовину скрытый тенями, а внимание Цербера сосредотачивается на мне.

– Все, что угодно, кроме твоего сына? – напоминаю я ему, чувствуя, как сердце бешено колотится в моей груди.

Почему-то я больше нервничаю перед тем, как попросить о желаемом, чем перед дракой.

Он кивает и жестом предлагает мне продолжить.

– Я хочу «Олимп». – Мой голос разносится по атриуму, сильный и уверенный, звучащий лучше, чем я могла надеяться.

В том, что я попросила, нет никакой ошибки, потому что я вижу, как Вульф улыбается, стоя за спиной своего отца.

– «Олимп»? – повторяет Цербер и на секунду замолкает.

– Я хочу, чтобы ты и все твои Адские псы убрались из «Олимпа» к чертям, – отвечаю я ему и указываю на гигантского мужчину, лежащего на полу. – Ты сказал – что угодно, кроме своего сына. Я хочу это.

Цербер вздыхает, проводя рукой по лицу, и наконец встает. Он спускается по лестнице и останавливается передо мной. Цербер лишь ненамного выше меня, но от него исходит та опасная аура, которая всегда меня заставляла его опасаться, будто он готов на все, чтобы одержать победу.

Стоя лицом к лицу, мы подсчитываем шансы. В итоге Цербер выдыхает, слегка улыбаясь.

– Ты хочешь это место? Оно твое. В конце концов, оно действительно принадлежит тебе.

– Что? – Я удивлено наклоняю голову.

Цербер качает головой, и я чувствую, что он вот-вот получит огромную радость, сказав то, что намеревается. Я хмурю брови, так как не представляю, о чем он сейчас может поведать.

– Джейс разве тебе не сказал? Ты – пропавший Стерлинг.

В замешательстве я смотрю на Цербера, чувствуя, как в моих ушах снова поднимается гул.

– Ты ошибаешься, – говорю я. – Джейс… Джейс рассказал мне о том, что они были уничтожены.

Цербер обходит меня, и я чувствую, как его взгляд впивается мне в спину.

– Ты думаешь, твой муж стал бы говорить тебе о том, что ты наследница всего этого проклятого места? Ведь, пока ты ни о чем не знаешь, он может контролировать все через тебя. Я не думаю, что он захотел бы потерять такой шанс. Но я буду добр и отдам тебе это знание бесплатно. – Цербер наклоняется еще ближе, и его дыхание касается моей щеки, но ему этого недостаточно, поэтому он притягивает меня ближе, пока его губы не оказываются возле моего уха. – Кто такая Корин Стерлинг?

Он отпускает меня, и я вдруг осознаю, что произнесенное им имя для меня подобно сну, который я забыла. Я опускаю взгляд на подвеску, висящую на моей шее. Минутку… Я ведь на самом деле не помню, чтобы мне ее дарили родители. Я думала, это их подарок, потому что цепочка всегда была со мной. Но что, если она была со мной еще до того, как меня удочерили? Я достаю подвеску и переворачиваю ее, читая надпись вверх ногами «КС с любовью». Она от моих биологических родителей? Стерлингов? Тех, кого убили из-за их имени?

Цербер направляется к двери, и толпа рассеивается. Я перевожу взгляд на Вульфа, все еще стоящего возле трона своего отца, следом на Аполлона, а затем и на Джейса, лежащего на полу. Аполлон прижимает к боку Джейса лоскут окровавленной ткани, и, несмотря на обильное кровотечение, Джейс приподнимается на локтях. Его взгляд устремлен на меня, и я могу сказать, что в нем играет любопытство. Как будто он доволен тем, что я все узнала.

Но, видимо, мне известно отнюдь не все, ведь как получилось так, что…

– Джейс – мой муж?

Продолжение следует…

Примечания

1

«Ромео и Джульетта» Уильяма Шекспира (пер. Бориса Пастернака).

2

Альков – углубление, ниша в комнате или другом помещении.

3

Уловка-22 – это парадоксальная ситуация, из которой человек не может вырваться из-за противоречивых правил или ограничений. Этот термин был введен Джозефом Хеллером. Выражение «уловка-22» стало одним из наиболее известных способов продемонстрировать, насколько сложно выбраться из логической ловушки, образуемой взаимоисключающими правилами.

4

Световое загрязнение – засвечивание ночного неба искусственными источниками освещения, свет которых рассеивается в нижних слоях атмосферы.

5

Пилорама – деревообрабатывающий станок, предназначенный для продольной распиловки бревен и брусьев различных пород древесины на пиломатериалы.

6

Грэпплинг – вид спортивного единоборства, совмещающий в себе технику всех борцовских дисциплин, с минимальными ограничениями по использованию болевых и удушающих приемов.

Content

С. Массери
Бунтарка

Вульф

Шесть месяцев спустя

Глава 1. Кора

Глава 2. Аполлон

Глава 3. Кора

Глава 4. Вульф

Глава 5. Кора

Глава 6. Святой

Глава 7. Кора

Глава 8. Джейс

Глава 9. Кора

Глава 10. Аполлон

Глава 11. Кора

Глава 12. Кора

Глава 13. Джейс

Глава 14. Кора

Глава 15. Вульф

Глава 16. Кора

Глава 17. Святой

Глава 18. Кора

Глава 19. Аполлон

Глава 20. Кора

Глава 21. Джейс

Глава 22. Кора

Глава 23. Вульф

Глава 24. Кора

Глава 25. Кора

Глава 26. Аполлон

Глава 27. Кора

Глава 28. Кора

Глава 29. Джейс

Глава 30. Кора

Глава 31. Святой

Глава 32. Кора

Глава 33. Вульф

Глава 34. Паркер

Глава 35. Кора

Глава 36. Аполлон

Глава 37. Кора

Глава 38. Никс

Глава 39. Святой

Глава 40. Джейс

Глава 41. Кора

Глава 42. Кора

Глава 43. Вульф

Глава 44. Кора

Примечания