Князева Анастасия

Любовь по завещанию

Любовь по завещанию-2

Князева Анастасия

Пролог

Сара

Дождь, не переставая, барабанил по крыше, наигрывая, ни с чем не сравнимую, мелодию. Раскатистый гром, время от времени, резал слух, словно рычание недовольного великана, заставляя вздрагивать от неожиданности.

Я сидела в своей старой комнате, которая сейчас казалалась такой чужой и незнакомой, притянув ноги к себе и обхватив их руками. Надоедливые мурашки носились по спине из стороны в сторону, заставляя шарить по кровати, в поисках тепла. В очередной раз поёжившись, нащупала у изголовья мягкий плед и укуталась в него. Несмотря на камин, мирно потрескивающий в углу, жуткий холод пробирал до самых костей, вызывая нервное постукивание зубов.

Через шесть часов я сяду в самолёт и навсегда покину эту страну...

Марк был рядом со мной, начиная с первого дня в больнице. В жуткий день, когда мама рассказала мне о подробностях аварии, унёсшей жизни папы и Тиграна, именно он был рядом со мной. Держал за руку, не позволяя свалиться в бездонную пропасть, раскинувшуюся вокруг. Марк помогал и поддерживал, когда я так в этом нуждалась, обнимал и успокаивал, давая надежду, что память обязательно вернётся, а зрение скоро восстановится...

—

Но прошло уже два месяца! Шестьдесят долгих, бесконечных, полных кошмаров, дней и ночей, когда я не могла даже в туалет самостоятельно сходить. И ничего... Никаких вспышек света или воспоминаний, лишь кромешная тьма.

Проведя ладонью по кисти левой руки, нащупала на безымянном пальце холодный бриллиант. Я так и не смогла привыкнуть к его тяжести. Понимаю, что не должна так себя вести, но каждый раз, когда чувствовала его тяжесть, хотеорсь сорвать это кольцо и выбросить. Оно — свидетельство моего согласия, доказательство моего «да». Вот, только, с каждым днём, чем ближе отказывалась дата отъезда, тем страшнее мне было. Неуверенность в себе, в нём, в своём решении, в будущем. Она сводила с ума, лишала сна и покоя.

Согласившись стать его женой, я, по сути, открыла новую, чистую страницу своей жизни. Пустой лист, где будет писаться наша история. Но... Что-то очень глубоко внутри, яростно сопротивлялось его любви. Какая-то неизвестная часть меня, спрятанная за тяжёлой дымкой тумана, желала чего-то другого...

Неприятное ощущение, что я забыла о чём-то очень важном, не хотело отступать. Оно давило на сердце, вырываясь на свободу непрошенными слезами.

Звук открывшейся двери, вывел меня из раздумий. Инстинктивно, обернулась на шум, но застыла, вспомнив, что не вижу. Перед глазами нет ничего, кроме чёрной пелены. Словно кто-то закрыл из тяжёлыми парчовыми шторами, не давая пробиться солнечным лучам.

Это была Амелия. Я узнала сестру по запаху. От неё всегда пахло шоколадом с ванилью...

В последнее время, Мел всё время рядом. Разговаривает со мной, успокаивает. Такую Амелию я совсем не узнаю. Её открытость и доброе отношение ко мне совсем не похожи на то, что было раньше. В моей памяти сохранились образы мамы и сестры трёхлетней давности, а, сейчас, я будто жила с совершенно другими, незнакомыми людьми.

— Сар, как ты, родная? — присев рядом, сестра обняла меня. Этот незначительный жест с её стороны вызвал внутри такой поток эмоций, которому я не могла подобрать значения. Знакомое чувство, будто нечто подобное уже происходило... Плотно прикрыв глаза, пыталась разбудить воспоминания, но всё снова закончилось приступом сильной головной боли.

— Мне страшно... — призналась я, и по щеке покатилась горькая слезинка. — А вдруг память так и не вернётся? Как я смогу спокойно жить, зная, что часть меня и моего прошлого останется мне недоступна? Как смогу радоваться жизни и притворяться счастливой, когда в голове творится какой-то хаос?

Тёплые руки Амелии гладили меня по спине, действуя как успокоительное. Я словно вернулась в детство, когда всего одно прикосновение может убрать боль от падения или ушиба. Только вот, на этот раз, болело не тело, а душа...

— Всё наладится, милая, вот увидишь! — попыталась она меня успокоить, хотя у самой голос дрожал от слёз. — Ты обязательно всё вспомнишь, просто нужно потерпеть. Ну же, Сар... Марк скоро приедет. Пора собираться...

Несмотря на то, что переломы успели зажить, тело продолжало ныть при каждом изменении погоды. Подняв руку, хотела убрать надоедливые пряди, выбившиеся из причёски, но застыла, стоило только коснуться шероховатого следа на щеке. Этот шрам, протяжённостью от виска до скулы — вечное напоминание о том дне, когда вся моя жизнь изменилась...

***

Такси остановилось перед главным входом в «Домодедово», а дождь всё лил как из ведра. Марк с водителем вышли из машины и доставали из багажника наши чемоданы.

Сердце странно закололо, в ожидании чего-то плохого. Ладони вспотели от волнения, а кровь циркулировала по телу с такой скоростью, что в висках застучали надоедливые молотки.

— Пора, любимая, — Марк, нежно, коснулся моей руки, сжав холодную ладонь в своей —?большой и тёплой. Переплетя наши пальцы, помог выйти из автомобиля.

Пути назад больше нет!

Артур

Сегодня, впервые за всё это время, заставил себя заняться делами. Приехав в офис, наорал на новую секретаршу, доведя её тем самым до слёз, и заперся в своём кабинете.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Кабинет генерального директора многолиллионной международной компании на самой вершине бизнес центра, сейчас, казалась пустой и унылой. Пройдясь по всей длине просторного помещения, замер у панорамных окон. Некогда такой желанный кабинет, ради которого я был готов пойти на любые ухищрения и подлости, вдруг показался мне клеткой из холодного стекла. Знакомый вид на Москву, утопающую в дождях, приелся до такой степени, что было тошно.

Сняв чёрный пиджак от Армани, небрежно бросил его на диван, а сам упал на кресло.

Гнев... На меня, на жизнь, на жестокую судьбу разъедал внутренности. Словно сильнодействующий яд, проникал в каждую клетку моего тела, причиняя адскую боль.

Сегодня я потерял её навсегда. Самолёт, на котором Марк увёз мою Мышку, взлетел ровно полчаса назад... С каждой секундой, расстояние между нами увеличивалось, а вместе с этим разрасталась и гноилась и рана в сердце. Я, собственными руками, разрушил своё счастье. Отдал другому ту, без которой не представляю жизни...

Однажды, я слышал слова о том, что по-настоящему любит тот, кто готов отпустить. Я это сделал. Доказал Саре свою любовь, но вот парадокс — она никогда об этом не узнает! В её жизни больше нет места для Артура Епремяна. Отныне и навсегда, она — свободная молодая девушка, у которой всё ещё впереди. А я...

Я же должен вырвать её из своего сердца, позволив стать женой Марка!

Глава 1

15 ноября 2016 года

Автор

Сара весь день помогала сестре в головном офисе «Атлантида Групп». Расположившись за столом помощника генерального директора, девушка внимательно изучала содержимое финансового отчёта.

Два года назад Амелия, всё же, решилась и поступила на заочное отделение факультета экономики и управления МГУ. Наплевав на мнение окружающих, девушка решила идти к своей цели — стать достойной дочерью своим родителям и занять своё законное место во главе семейного бизнеса.

Молодая женщина, в которую она превратилась, лишь немногим походила на ту прежнюю Мел, которую все знали раньше. Полностью изменившись внешне, Амелия кардинально поменяла и стиль своей жизни.

Постоянные встречи с подругами, походы по магазинам и полёты на недели мод в Европу, всё это превратилось в добрую память о, давно минувшей, юности. Перед нами уже стоял совершенно другой человек. Серьёзная, утончённая, уверенная в себе и своих силах, молодая женщина. Она вызывала трепет и восхищение у многих. Амелия Артёмовна стала уважаемым человек в своей сфере и пользовалась большим авторитетом.

— Дорогая, прекрати мучить себя и иди домой, — протянула она, откинувшись на спинку кожаного кресла. Её мудрые, глубокого оттенка, зелёные глаза, смотрели на сестру проницательным, видящим насквозь, взглядом. — Я и сама со всем прекрасно справляюсь...

Сара вскинула голову и улыбнулась. Она тоже очень изменилась за эти два года. Замкнутая в себе, стеснительная девушка уступила место другой — общительной, жизнерадостной, полной сил и энергии. Операция по коррекции зрения, которую ей провели ещё в прошлом году, отмела необходимость постоянно скрывать свои шоколадные глаза за стёклами очков, и отныне Сара смотрела на мир самостоятельно... Даже черты лица девушки изменились, приобрели больше женственности и изящества. Единственным изъяном в её прекрасной кукольной внешности был небольшой шрам на левом виске — постоянное напоминание ей о прошлой жизни. О той Саре, которая осталась за глухими стенами травмированной памяти...

— Я никуда не уйду без тебя, — уверенно возразила девушка, захлопнув очередную папку с документацией. — Ты и так всё своё время проводишь здесь, домой возвращаешься лишь поздно ночью, когда Анна уже спит. Давай не будем портить ей, хотя бы, Новый год. Я обещала, что помогу тебе, и мы все праздники проведём вместе. Так что тебе не удастся так легко от меня избавиться!

При упоминании имени дочери, лицо Амелии просияло от счастья. Её малышке уже исполнилось два года. Как же быстро летит время! Когда Сара попала в больницу, ей пришлось отказаться от поездки в Сочи, на которую так рассчитывала беременная девушка. Она надеялась, что морской воздух и одиночество помогут ей собраться с мыслями и принять верное решение, но всё изменилось. Её планам не было суждено сбыться. Амелии пришлось остаться дома, посвятить себя семье. В те дни, мама совсем была потеряна, на неё навалилось сразу столько бед, что она уже не знала как жить дальше...

Амелия скрывала свою беременность до последнего, не зная как сообщить родным и что делать. Так продолжалось до тех пор, пока срок не стал совсем большим и делать аборт оказалось поздно... Сейчас, вспоминая об этом, молодая женщина ненавидела себя за такие ужасные мысли. Стоило ей подумать о том, что у неё могло и не быть маленькой капризульки Ани, она готова была вернуться в прошлое и открутить себе голову. Потому что, дочь была единственным смыслом в её жизни, её личной дозой счастья. Ради одной только улыбки своей Анечки, Амелия была готова на всё!

— Я позвоню маме, узнаю как они там, — взяв со стола сотовый, молодая женщина встала и подошла к высоким панорамным окнам.

По тёмной поверхности стёкол медленно стекали надоедливые дождевые капли, действуя на нервы и отбивая всякую охоту работать. В этом году осень в Москве разбушевалась не на шутку. Вот уже третий день, не переставая, лили постоянные дожди, превращая улицы города в уменьшенную версию итальянской Венеции. Ужасная, пасмурная погода давила на людей, вгоняя в депрессию, превращая их в грустных, зацикленных на делах, зомби.

***

Когда они закончили со всеми делами, на улице уже давно был вечер. Москва утопала в многочисленных огнях фонарей и рекламных вывесок, подобно новогодней ели, украшенной яркими, разноцветными гирляндами.

Сара села на пассажирское кресло чёрного «Порша» сестры и пристегнула ремень безопасности. В последнее время, она очень редко сама садилась за руль, так как всё время проводила с Мел в офисе или разъездах по городу.

Тихо заурчал двигатель, и они медленно выехали с подземной парковки. Яркий свет фар, моментально ударив в лицо, заставил зажмуриться от страха и неожиданности. Визг тормозов, на миг, оглушил девушку, превратив её в крохотный комок нервов. Ещё бы доля секунды, и они могли врезаться в автомобиль, возникший перед ними словно из ниоткуда.

Большой, затонированный «Гелентваген» было почти не видно в темноте, но странный трепет, возникший в груди, заставил Сару занервничать. Крепко сжимая руками уши, она бесцельно вглядывалась в зеркальную поверхность лобового стекла, пытаясь понять, откуда взялась эта странная дрожь.

Она прекрасно понимала, что водитель не мог разглядеть их при такой погоде. Ктому же, между двумя машинами было приличное расстояние, но ощущение, будто за ней кто-то пристально наблюдает, совсем не хотело отпускать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Ты в порядке? Сильно испугалась? — спросила встревоженная Амелия, когда «Гелентваген» отъехал в сторону, пропуская их на дорогу.

— Нормально, — громко сглотнув ком, образовавшийся в горле, выдавила девушка, тревожно глядя в зеркало заднего вида, на отдаляющийся автомобиль.

Артур

Зайдя в пустой, тёмный офис, я, прямиком, направился в небольшую ванную комнату, оборудованную в моём кабинете. Весь мокрый от дождя, после бессмысленной прогулки по вечернему парку, где стал проводить почти каждый день, устало взглянул на своё отражение в зеркало.

Никакой бородки у меня больше не было, лишь лёгкая щетина, покрывшая впалые щёки. Пресловутые «гвоздики» — придурь юных лет, из уха я давно выкинул. Весь потрёпанный, словно после долгой пробежки, глаза красные, волосы в беспорядке торчат в разные стороны... Одним словом, представлял я из себя жалкое зрелище.

Сняв чёрную кожаную куртку, бросил её на мраморную столешницу, в которую была встроена раковина, и провёл рукой по лицу.

Небольшой инцидент на парковке, где в меня чуть не врезался «Порш» никак не хотел покидать мыслей. А если быть точнее, то чувство, которое я испытал в тот момент. Нет, не страх. Бояться я перестал давно, ещё два года назад.

Это было нечто совершенно иное... Я словно почувствовал чьё-то присутствие, будто услышал знакомый голос и уловил в воздухе сладкий аромат, которым были пропитаны все мои сны...

Нет! Этого не может быть. Не смей даже думать об этом! Сара, ещё тогда, уехала с Марком. Они уже, наверное, воспитывают своих детей...

Я должен забыться. Выкинуть её из головы, хотя бы на время, иначе просто сойду с ума. Мышка стала моей болезнью, призраком, который преследовал меня везде, заставляя видеть её образ в каждой девушке, которая, хоть немного, походила на неё внешне. Но каждый раз, стоило подпустить одну из них к себе, всё заканчивалось одинаково. Они исчезали после первой же ночи. Потому что, в свете дня я, вновь и вновь, убеждался, что такой, как моя Сара, больше не существует на свете... А все те женщины — лишь жалкие тени, не стоящие и мизинца моей малышки.

«Как ты там, ангел?» — мысленно задал этот вопрос, и сам же запретил себе об этом думать. Ответ я знал слишком хорошо. Нет смысла снова травить им себя.

Забрав из кабинета несколько договоров, которые нужно было подписать, сел в свой «Гелентваген» и поехал в ночной клуб. Единственное место, где среди огромной толпы незнакомых мне людей, мог отвлечься от своих мыслей. Интересно, как зовут ту, что согреет мою постель этой ночью? Хотя... Какая, на фиг, разница, если это не Сара?

Глава 2

Артур

До нового года остался всего один месяц...

Зима уже начала потихоньку вступать в своих законные права, заметая всё вокруг снегом, но, несмотря на это, погода оставалась тёплой. Дни тянулись мучительно долго, превращаясь в ночи, когда бесы обретали свободу, поглощая все мои мысли.

После встречи с Леоном, решил немного разнообразить свою чёртову жизнь и, сев за руль, поехал в ближайший торговый центр. Должен же я, хоть изредка, объезжать свои владения!

Витрины магазинов и бутиков уже были оформлены в соответствии с приближающимся праздником. Многочисленные декорации и конструкции по всей территории трехэтажного комплекса создавали в нём атмосферу сказки, вызывая детское желание верить в чудеса, наполняя ожиданием чего-то особенного... Жаль только, что в реальности всё намного банальнее...

— Артур Тигранович, добрый день! — встретил меня один из управляющих — мужчина, на пару лет старше меня, одетый в строго кроя тёмно-синий костюм. Его светло-русые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а на губах играла приветливая улыбка. Бросив взгляд на бейдж, прикреплённый к его пиджаку, произнёс:

— Здравствуйте, Евгений Владимирович. Как продвигаются дела? Надеюсь, никаких проблем нет?

Минут пять пришлось выслушивать его заверения о том, что всё идёт прекрасно. Говрилов, в самых цветастых выражениях, поведал мне о том, какие усилия им пришлось приложить к организации рождественского вечера, который должен состояться уже совсем скоро.

— Прошу, пройдёмте в офис, и я продемонстрирую вам проект, — предложил он, вызывая лифт.

— Да, конечно, — пришлось согласиться. В этот самый момент раздалась мелодичная трель и двери плавно распахнулись.

Сквозь стеклянные стенки просматривался весь торговый комплекс. Круглый зал, потолок которого уходил высоко наверх, а все этажи имели балкон, откуда открывался прекрасный вид. Внизу, в самом центре, плескался огромный фонтан, вокруг которого собирались влюбленные парочки и молодые родители с детьми. Всё это дополняла, постоянно звучащая отовсюду, музыка.

Евгений увлечённо рассказывал мне о чём-то, но все его старания оказались напрасны. Всего одна секунда, один короткий взгляд, и я, вдруг, перестал слышать его голос. Уши словно заложило, перед глазами всё поплыло как в тумане. Среди толпы, снующуих туда-сюда людей, я поймал одно-единственное лицо, которое не видел уже так давно...

Большие шоколадные глаза захватили меня в плен и не хотели отпускать. Она была так далеко, но, казалось, стоит только чуть протянуть руку, и я снова смогу коснуться её шелковистой кожи, почувствовать любимый розовый аромат и зарыться пальцами в копну густых волос.

Дождавшись, когда лифт отсновится на третьем этаже, помчался со всех сил к эскалаторам.

«Только прошу, не исчезай!» — мысленно умолял я, расталкивая в сторону надоедливых зевак.

Ноги несли меня вперёд, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Мне не терпелось, наконец, увидеть её. Убедиться, что это не очередная игра моего воображения, что она — не плод моих больных фантазий...

Когда оказался внизу, Сара словно растворилась. Её нигде не было.

«Нет! Нет! Только не это! Я же видел тебя, чёрт возьми! Этого не может...» — мысли прервались в одночасье. Блуждающий по лицам, взгляд замер, ладони непроизвольно сжались в кулаки.

Сара стояла у прилавка, держа на руках ребёнка... Она улыбалась девочке, позволяя той играться со своими волосами, а рядом с ней был Марк... Он обнимал мою малышку, шепча ей что-то на ухо.

Я снова умер. Она снова меня убила. Жёстко так. Прицельно. Одним точным ударом в сердце. Внутренности обдало могильным холодом, грудная клетка оказалась замурована под толстым слоем арктического льда.

Пошатнувшись, едва не потерял равновесие. Пришлось схватиться за спинку ближайшей скамейки. Перед глазами всё поплыло, густой противный туман окутал меня со всех сторон.

«А чего ты ожидал?! — издевался надо мной внутренний голос. — Что она все эти годы будет тосковать так же как и ты?! Будет жить в воспоминаниях? Сара забыла тебя, Епремян. Тебя больше не существует! Ты сам отдал её. Так, с кого, теперь, спрос?»

Я уже не помню как отвернулся от них и зашагал прочь. В голове было лишь одно: «У неё уже есть ребёнок... Сара счастлива со своим мужем...»

Сара

Марк приехал в Москву, так как ему предложили место тренером в частной спортивной школе. Мы с ним не виделись уже более трёх месяцев, поскольку он живёт в Нью-Йорке и приезжает в Россию лишь изредка, по делам. С того памятного дня, два года назад, наши с ним отношения заметно изменились. Я не смогла тогда уехать...

Не знаю, не могу объяснить, почему так произошло. Но меня словно что-то держало здесь, не давая согласиться на новую жизнь. На этот раз, нашу помолвку расторгла я.

Какая же странная вещь — судьба! Мы выросли вместе, ходили в один класс, мечтали о том, как будем счастливо жить в большом доме и воспитывать наших детей... Но каждый раз, стоит нам попытаться, как всё рушится, подобно шаткой конструкции карточного домика... Сама Вселенная против того, чтобы мы с Марком поженились. Две помолвкаюи, и обе расстраивались, не успевая даже вступить в свою законную силу... Только сейчас мысленно, отматывая время назад, начинаю понимать, что никогда и не ощущала себя его невестой. Ни в первый, ни во второй раз, в моём животе не порхали бабочки, в сердце не спешило пробить рёбра и взлететь в небо свободной птицей. Возможно, я вообще никогда и не любила Марка по-настоящему?

В тот раз всё произошло по моему решению. Я сама отдала ему кольцо, сказав что-то, о чём уже давно забыла. И не было никаких сожалений. Совершенно ничего! Я просто ушла...

А сегодня он позвонил и предложил встретиться как старые друзья. Мама с Амелией, как раз, уехали по делам, оставив меня заботиться об Анне. Вот я и согласилась на поход в торговый центр.

Марк расплатился за конфеты, которые купил для Анны, попутно рассказывая мне о своей жизни в штатах, но я его не слышала. Мыслями, словно была в другой реальности.

Спину жгло, она буквально огнём горела, причиняя ужасный дискомфорт. Обернувшись, окинула взглядом многолюдный холл, но ничего подозрительного так и не заметила. Никого, кто мог объяснить эти странные ощущения...

Вот уже во второй раз со мной происходит нечто подобное. Сердце стучит так же часто, как тогда, на парковке перед офисом...

— Сери, ты меня вообще слушаешь? — ворвался в мысли беспокойный голос Марка.

Я, удивлённо, посмотрела на него, словно видела в первый раз в жизни. На лице мужчины отразилась настороженность, брови сведены на переносице.

Смаргнув наваждение, постаралась улыбнуться другу. Вышло не очень, так как Марк не сменил гнев на милость. Стоял рядом и продолжал буравить своим сканирующим взглядом.

— Я... задумалась, — ответила ему, переложив Анну с одной руки на другую. Малышка была, как никогда, активна и, то и дело, старалась схватить меня на щёку.

Было видно, что Марка не успокоил мой ответ, но он сделал вид, будто всё нормально. Вот за это я его всегда и любила! Никогда не станет приставать с расспросами, если видит, что мне не хочется говорить.

— Давай, поднимемся на второй этаж? Я ужасно проголодался, а там находится отличное кафе, — улыбнулся он, из-за чего шрам на лице стал более заметен. Боже, как же я плакала в тот вечер, когда он его получил! Столько воды с тех пор утекло, словно было это всё не со мной, да и не в этой жизни...

Артур

Уже в который раз, звонил Евгений, а я просто сбрасывал вызов и прятал телефон в карман пиджака. Не хотелось ни с кем говорить, тем более, о работе.

Зайдя в, первое попавшееся, заведение, заказал себе виски со льдом. Может, кто и решит, что я поступаю неправильно, но мне глубоко наплевать на мнение окружающих. Два года назад, когда я сидел в машине напротив больницы и смотрел, как Сара выходит оттуда, опираясь на руку Марка, с трудом передвигая ногами, я поклялся что никогда не осмелюсь разрушить её счастья. Осознание того, что все беды в жизни моей малышки начались в тот день, когда появился я, пришло слишком поздно. Мне не по силам вернуть её отца или Тиграна, я не смогу воскресить нашего, неродившегося, малыша или восстановить её память. Зато, я могу оградить Мышку от себя, от своей безумной любви. Пока она была со мной, в жизни девушки не было ни одного светлого мамонта. Я потихоньку уничтожал Сару, превращая её жизнь в такой же кошмар, как и моя...

Я два года старался похоронить в себе все чувства, отказываясь подчиняться сердцу и нанять детектива, чтобы узнать подробности об её новой жизни. Мне было больно даже при мысли о том, что к ней может прикасаться другой мужчина. Тем более, этот слизняк Марк, которого я намеревался пристрелить. Но сегодня я увидел их вживую.

Она улыбалась и казалась счастливой. Образ Мышки с ребёнком на руках, снова предстал перед глазами, вызывая новый приступ жалости к себе.

Опрокинув в себя всё содержимое стакана, яростно отстегнул верхние пуговицы рубашки. Воздуха катастрофически не хватало, лёгкие повисли вдоль позвоночника изодранными шарами. Положив голову на руку, бессмысленно смотрел в одну точку, чувствуя как обжигающий напиток медленно опьяняет, приглушая ту адскую боль, что разрывала внутренности на мелкие куски.

Жестом подозвал официантку и велел повторить заказ. Молоденькая девушка, чуть больше двадцати, так проворно выполняла свои обязанности, привлекая внимания медленным покачиванием бёдер, скрытых под короткой чёрной юбкой, что невольно засмотрелся на неё. Ещё одна девка, готовая запрыгнуть в постель к любому, чей кошелёк сравним с толщиной меню в этом кафе.

— Как зовут? — спросил я, когда она поставила передо мной очередной бокал с янтарной жидкостью. Казалось, она не ожидала подобного вопроса, но, уже через секунду её серые глаза загорелись неподдельной заинтересованностью, подтверждая все мои догадки.

— Катя, — представилась девка, якобы убирая за ухо выбившуюся белокурую прядь. — А тебя?

— Артур, — улыбнулся ей, вертя в руке стакан. — И давно ты тут работаешь, Катенька?

Далее последовал «душераздирающий» рассказ о том, как она приехала из провинции поступать в университет и, теперь, вынуждена работать здесь, чтобы оплачивать своё проживание. Банально. Но сейчас, это — самый лучший вариант для меня, чтобы развеяться.

— Может прогуляемся, а Кать? — протянул я, бросив на стол пятитысячную банкноту.

Глаза хищницы засияла ещё больше, но губы сложились в притворно грустную гримасу грусти и отчаяния.

— Но мой рабочий день ещё не окончен, — набивала она себе цену. — Если я уйду, меня уволят...

— Обещаю, ты свою работу не потеряешь, — заверил я её, а для большей достоверности подозвал менеджера и повторил ему то же самое. — Ну что, идём?

Через пять минут Катя уже шла рядом, вцепившись в мою руку и прижимаясь ко мне всем своим податливым телом.

Мягкость женских форм разбудила моё мужское начало, и надоедливый рой мыслей начал стихать. Оказавшись в кабине лифта, не смог удержаться и запустил руку под край её тоненькой блузки. Пальцы пробежались по нежной коже, оставляя за собой тонкий след мурашек.

Короткий стон слетел с полураскрытых губ Кати, она придвинулась ко мне, её губы оказались на уровне моей шеи. Продолжая играться с её телом, уже предвкушал, на что именно способна эта соблазнительница, когда двери лифта бесшумно разошлись, и я оказался лицом к лицу с той, чьё одно лишь имя способно свести меня с ума.

Шах и мат, Епремян..

Глава 3

Сара

Марк нажал на кнопку вызова лифта, так как подниматься на эскалаторе с ребёнком на руках мне было бы сложно. Я стояла радом с ним, слушая весёлый смех Анны, которая, то и дело, пыталась ударить меня леденцом. Малышка вела себя настолько активно, что мне с трудом удавалось сохранять равновесие.

— Вы поднимайтесь, а я сейчас приду, — неожиданно заявил Марк и торопливо зашагал к выходу из торгового центра.

Мне ничего не оставалось, кроме как ждать лифт. Удобнее устроив на руках племянницу, чмокнула свою красавицу в пухлую щёчку.

— Кто тётина сладость? — повторяла я, позволяя малышке играться с моими серьгами. — Скоро поедем домой, расскажем маме, как провели день с дядей Марком...

Тихое жужжание уже было совсем близко, когда, сзади на меня натолкнулся какой-то мальчик. Он, всё это время, играл с другими детьми, носясь по территории зала. Подскользнувшись на кафеле, он полетел прямо на меня.

Несильный толчок в спину был настолько неожиданным, что я не успела среагировать. Следуя закону инерции, пошатнулась, и мы с Анной уже полетели вниз. Страх сковал всё моё тело. Прижав племянницу к груди, подготовилась к болезненно у падению, но всё произошло иначе. Секунда, и двери подъехавшего лифта бесшумно раскрылись, словно пасть голодного чудовища. Я не поняла, как оказалась в кабине. Сильные мужские руки обхватили меня за плечи, не позволяя упасть...

От больших и тёплых ладоней, в которых мои плечи, казалось, утонули, шла такая волна электрических зарядов, что ноги подкосились, превратившись в жидкую смесь. Сердце пропустило удар и забилось с болезненной частотой. Запах дорогого мужского парфюма, вперемешку с запахом табака и нотками алколя, ударил в нос, создавая перед глазами пелену густого тумана.

Его горячее надрывистое дыхание коснулось обнажённой кожи шеи, вызвав волну многочисленных мурашек, пронёсшихся по спине диким галопом. Я буквально вжалась в каменную грудь незнакомца, оказавшись в плену его стального захвата. Мои глаза были на уроке его груди. Смотрели на загорелый треугольник кожи, покрытый лёгкой порослью кудрявых волос.

Вот рту вдруг стало сухо как в пустыне, странное волнение распространилось по телу, проникая в каждую клетку, в каждый уголок...

— Ты... — хриплый мужской баритон эхом отзывается в голове, дыхание замирает. Этого голос... Он будто проникает под кожу, разрывает плоть, крошит кости. — Вы в порядке?

Не могу ответить. Хочу поднять на него глаза, взглянуть в лицо человека, что вызвал во мне такую бурю эмоций, но не могу. Не получается заставить себя. Что-то мешает. Удерживает от любых попыток.

В ушах шумит так, будто я оказалась на оживлённой автостраде. Неприятный писк оглушает, причиняет дискомфорт, выворачивает наизнанку...

Прихожу в себя, когда Анна начинает недовольно ёрзать на руках, требуя свободы. Встрепенувшись, пытаюсь отстраниться от своего спасителя, но он не отпускает. Длинные пальцы держат так крепко, будто хотят приковать к себе. Он не движется, не позволяет отойти.

Продолжая удерживать меня за плечи, выходит из лифта, ведя за собой. Двигаюсь машинально, нервно сглатывая противную горечь, заполнвшую ротовую полость. Словно выпила целый пузырёк противных лекарств, которыми меня пичкали со дня выписки из больницы.

Когда оказываемся в оживлённом коридоре, перевожу дыхание и поднимаю на мужчину глаза, теряясь в их ледяной бездне...

Они похожи на морскую гладь, припорошенную тонким слоем снега. Тонкие тёмные полоски, разбросанные по краям радужки, приковывают взгляд, гипнотизируют. Ловлю себя на том, что восхищаюсь этими глазами. Их потаенными глубины манят и отталкивают, одновременно.

Медленно, ползу взглядом по лицу мужчины, сканируя, изучая его. Тонкие губы сжаты от... волнения? Квадратной формы сильный подбородок, загорелые скулы... Всё в нём было смутно знакомо мне. Словно я встретила давнего знакомого, которого не видела многие годы. Черты его красивого лица уже успели стереться из памяти, но что-то родное, смутно знакомое, было в каждом миллимитре, каждой черте...

За спиной мужчины замечаю девушку. Красивая блондинка смотрит на нас с, нескрываемым, недовольством. На милом личике отчётливо читается ревность. Кажется, я посмел посегнуть на запретное, чужое.

Отступив на шаг назад, выпрямила спину и удостоила незнакомца уверенным взглядом. Совсем, как учила Амелия.

— Запомни, ты должна уметь говорить глазами. Если нет слов, используй взгляд. Пусть собеседник чувствует твою силу...

Открыв рот, собираюсь выразить «спасителю» благодарность, но не успеваю. Анна начинает недовольно бить меня своими пухлыми ручками, зеленовато-серые глаза наполняются слезами.

Мгновенно переключив всё своё внимание на девочку, начинаю укачивать её на руках, пытаясь успокоить.

— Ну же, солнышко, — шепчу ей на ухо, нежно проводя руками по крохотной спинке. — Ты же не хочешь, чтобы мама грустила, когда узнает как ты плакала? Посмотри на меня, Анют. Это чья такая вкусная конфетка? Хочешь, чтобы дядя Марк купил тебе ещё?

Всё это время мужчина стоял рядом, пристально наблюдая за всеми моими действиями, что никак не могло не насторожить.

Он совсем забыл о своей спутнице, в упор не видел её, не обращал внимания на девичью ладонь, по хозяйски, сжимавшую его предплечье. При мысли о том, что могу стать поводом ссоры между влюблёнными девушка смотрела на него именно такими глазами), поспешила ретироваться.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Спасибо вам за помощь, — произнесла быстро, не смея снова смотреть в магические глаза незнакомца. — Извините, — пройдя мимо застывшей пары, вылетаю в кабину лифта, подъехавшего так кстати.

Лишь оказавшись вдали от него, его руки и запаха, смогла вдохнуть полной грудью, словно всё это время мою лёгкие оставались без кислорода. Прижавшись лбом к зеркальной стенке, прикрыла, на миг, глаза.

Почему эта встреча так взволновала меня? Кто этот мужчина? Откуда это смутное ощущение, будто я его знаю?

Артур

Это не её ребёнок! Сара — не мать этой малышки. Боже, почему я испытал такое облегчение, когда услышал об этом? Моё сердце вытворяло в груди немыслимые сальто, готовое вот-вот выпрыгнуть наружу.

Сара похудела... С того последнего раза, когда я обнимал её, моя девочка очень изменилась. Её хрупкая фигурка стала намного женственнее, она была словно хрустальная куколка, с которой нужно обращаться с необычайной аккуратностью.

Мышка больше не носила очков, позволив своим шоколадным глазкам свободно покорять этот мир и мужские сердца. На тонком, утонченном личике не было макияжа, лишь ресницы чуть подведены тушью. Длинные, некогда доходящие до поясницы, волосы, сейчас едва доставали середины спины. Тёмные, с золотым отливом, они так и манили запустить в них пальцы...

Когда держал её так близко, вдыхал аромат её нежной кожи, думал, что сойду с ума. Не выдержу. Наброшусь на Мышку с поцелуями, пошлю к чёрту все свои общения и сдамся. Ей. Себе. Своей любви.

Но она не узнала. Не вспомнила меня. Я увидел это по глазам девушки, по выражению страха на лице...

Прошли два года. Два бесконечных года без неё, пока я пытался смириться, что потерял её. Но тщетно. Я не сывкся. Не смог согласиться с таким положением дел. А вот Сара... Я так и остался для неё незнакомцем...

— Артур, ну, мы идём или нет? — пытаясь быть нежной, пропищала Катя, вызвав во мне негодование и отвращение ко всему происходящему.

Волна злости поднялась по телу, засела комом поперёк горла. Почувствовал себя последней тварью, конечной гнидой, которая посмела предстать перед любимой под ручку с другой...

— Исчезни! — бросил девушке, сквозь сжатые зубы.

Оставив Катю стоять у лифта, торопливо покинул торговый центр. Я должен немедленно разобраться в вопросе, который возник только недавно, когда прошёл шок от первой встречи, расколов душу пополам.

Если мать ребёнка не Сара, то кто? Неприятный холод поднялся из глубин подсознания и растекся по крови. А, если это Амелия? Если это её дочь? Тогда, кто же является отцом девочки?

Чёрт, чёрт, чёрт! Только не это. Я не хочу верить в подобное. Не хочу!

15 ноября 2016 года

Автор

Молодой мужчина был очень зол. Его красивое лицо, спрятанное за маской гнева, казалось устрашающим, а глаза метали молнии. Одетый во всё чёрное: костюм, брюки и рубашку, он напоминал настоящего мафиози из голливудских фильмов.

Сильные запястья, выступавшие из рукавов, лежали на столе, а руки, сцепленные в замок, медленно покачивались из стороны в сторону.

Взгляд мужчины был прикован к папке, которую он так боялся открывать.

Содержимое единственного листа бумаги, что мужчина успел прочитать, всё ещё стояло у него перед глазами:

— Неужели, это возможно? — произнёс он тихо, уронив голову на руки. Состояние его было крайне подавленным, так как все сроки совпадали. Анна родилась ровно через девять месяцев после их расставания, а значит, она вполне возможно может являться его дочерью...

— Амелия, какого чёрта?! Почему ты сказала мне?! Если эта девочка и правда окажется моей дочерью... — Артур уже не мог контролировать поток своих мыслей, которые, то и дело, возвращались к фотографии очаровательной малышки с тёмно-русыми волосами и огромными зеленовато-серыми глазками. Он даже не замечал, что говорит вслух.

Вскочив на ноги, мужчина принялся мерить кабинет шагами. Уверенную поступь заглушал мягкий ворс ковра. Его взгляд, затравленно, метался из стороны в сторону, губы были сжаты в жёсткую линию.

Мысли путались, запрыгивая одна на другую, воспоминания сводили с ума. Единственное, в чём Артур был абсолютно уверен — это желание выяснить правду. Всю. Любую. И, если, Анна действительно, от него, то он ни за что не оставит их! Не сможет.

— Я не похож на него, — выплюнул сердито, ударив по стене ладонью. Перед внутренним взором встал образ отца. Память закружила его в своём водовороте, погружая в прошлое. — Я не он! Не он!

***

Пушистый снег мелкими хлопьями падал на землю, укрывая её тёплым одеялом. На сером небе не было ни единого облака, а ветер дул с такой силой, словно готовясь уничтожать все преграды на своём пути.

Небольшой особняк из красного кирпича утопал в свете электрических гирляд и сиянии мишуры. Все комнаты, даже гараж, были украшены к празднику, а в центре гостиной, возле камина, стояла нарядная ель — символ Нового года.

В их небольшой семье каждый был занят своими делами: София Александровна играла с внучкой, качая её на коленях и напевая старую, очень красивую, армянскую колыбельную. Амелия, как обычно, сидела в столовой, просматривая счета и накладные, а Сара занималась приготовлением ужина.

Девушка совершала привычные действия, но мыли её были далеко, вне досягаемости родных. В последнее время, что-то странное происходило с ней. Сон совсем пропал, появилась апатия. Она будто потерялась. В собственной жизни, в своих эмоциях и предчувствиях. Сара словно жила в ожидании чего-то очень важного. Впервые с того дня, как она проснулась в палате частной московской клиники, память начала оживать...

Сны, в которых она слышала чьи-то голоса, образы, словно скрытые в тумане, время от времени возникающие перед глазами. Они будули в памяти переживания, о которых девушка вовсе не подозревала. Маленькая, совсем крохотная надежда, что память вот-вот может к ней вернуться, поселилась в душе. Но Сара боялась говорить об этом, не хотела рассказывать родным, так как если всё это окажется лишь игрой её воображения, разочарование будет слишком сильным. Она не вынесет этого повторно. Не сможет справиться.

Трель дверного звонка вернул девушку к реальности. Она удивлённо взглянула на настенные часы. Ровно восемь вечера. Обычно, к ним никто не приезжает в такое время.

— Сар, открой пожалуйста! — крикнула ей мама из гостиной.

Бросив взгляд на сестру, Сара слабо улыбнулась. Когда Амелия погружалась в работу, до неё никто не мог дозваться. Она будто ограждалась от внешнего мира, погружалась в дело с головой.

— Хорошо, — отозвалась Сара. Взяла со стола полотенце, вытерла руки и заторопилась в прихожую.

Повторный звонок прозвучал, когда она уже подходила к двери.

— Иду, иду, — произнесла девушка и, распахнув входную дверь, застыла на месте, словно громом поражённая.

Знакомая тревога заполнила грудь, пронзив сердце точным уколом. Глаза оказались прикованы к каменному подбородка мужчины, его густые тёмные брови вопросительно изогнулись, нерв на виске часто задергался, выдавая удивление.

Кажется, он тоже не ожидал подобной встречи. Шок и растерянность, по очереди, сменяли друг друга на его лице, взгляд забегал по сторонам, лишь бы не смотреть ей в глаза.

— Вы? — только и смогла произнести Сара, когда за спиной прозвучал протяжный вздох Амелии.

Глава 4

Артур

Это что, очередная шутка проклятой судьбы?! Какого чёрта Сара здесь делает?! Почему она не уехала с Марком?!

Я знаю, что этот парень вернулся в США ещё на прошлой неделе, но... Нет... Это немыслимо! Да Марк ещё тогда сделал ей предложение и увёз в Нью-Йорк сразу же после выписки из больницы!

Но факт остаётся фактом. Сара сейчас здесь и стоит напротив. Такая близкая и, в тоже время, нереально далёкая...

Моя малышка! В простом сером спортивном костюме, с головой Микки Мауса на груди, она выглядит по-детски беззаботно. Уже во второй раз я отмечаю, что Сара больше не носит очков. Её прекрасные, шоколадные глаза расширились от удивления, а губки немного приоткрылись.

Чёрт! Как же мне хочется прикоснуться к ним... Накрыть своими, смять, обласкать. Почувствовать их сладкий вкус, утонуть в цветочном аромате, исходящем от неё...

— Вы? — то-ли шёпот, то-ли восклицание, слетевшее с губ девушки, заставляет меня нахмуриться. Сара была шокирована встречей со мной. Все её эмоции можно было отчётливо прочитать по лицу Мышки, как по раскрыто книге. Совсем не изменилась, моя девочка!

— Здравствуйте, — попытался улыбнуться и провёл рукой по волосам, выдавая этим своё волнение. — Можно войти?

Вопрос повис в воздухе, так как за спиной Сары появилась Амелия...

Боже, да её просто не узнать! Я с трудом сдержал себя, чтобы не выдать себя с потрохами перед Сарой. Она не должна узнать, что именно нас всех связывало в прошлом.

— Сар, иди в дом, — мягко, но тоном, не терпящим возражений, произнесла Амелия. — Это ко мне. По поводу работы... — Мел говорила настолько спокойно и уверенно, что даже я поверил в её слова. Отойдя чуть в сторону от двери, замер, провожая взглядом удаляющуюся Сару. Смотрел ей в спину, в внутренний голос надрявался в мольбе: «Останься. Ещё хоть на миг. Дай насладиться твоим присутствием...»

— Зачем пришёл? Что тебе от нас нужно? — в мысли врывается недовольный шёпот старшей Авагимян. Амелия выходит на крыльцо и прикрывает за собой дверь. Не хочет, чтобы дома услышали наш разговор.

Скрестив на груди руки, смотрит так, будто перед ней не живой человек, а слизняк. Большой такой, мерзкий.

Ожидаемая реакция. Единственное, что осталось в Мел неизменным — её прямота. Она всегда говорит в лицо всё, о чём в этот момент думает. Может, два с половиной года назад, именно это меня и привлекло в ней? Амелия казалась мне глотком свежего воздуха в мире, где всё уже давно пропахло деньгами...

— Нам надо поговорить, — начал я, переминаясь с ноги на ногу. В моей голове уже не осталось ни одной здравой мысли. Только один-единственный вопрос, который кружился на языке, не давая покоя. — Это очень важно.

— Мне не о чём с тобой разговаривать. Уходи! Не хочу, чтобы Сара что-либо заподозрила...

— Поверь мне, сейчас, я меньше всего хочу, чтобы Сара меня вспомнила! — отчаянно воскликнул я, схватил девушку за руку и потянул на себя. — Почему ты скрыла от меня, что была беременна?

От подобного вопроса у неё глаза на лоб полезли, а к лицу прилила краска. Но отступать я не собирался.

— Анна — моя дочь? — слова вылетели сами по себе, сердце в груди бешено заколотилось, а ладони вспотели от волнения. От её ответа зависела вся моя дальнейшая жизнь...

— Ты головой ударился?! Или прикидываешься идиотом? — вырвавшись из моей хватки, Мел отступила назад, скрестив руки на груди и плотнее укутавшись в тёплый синий жакет. — Анна — только мой ребёнок, и ты не имеешь к ней никакого отношения, — протянула девушка, сделав особое ударение на слове «МОЙ». Казалось, ей претила одна лишь мысль о том, что у нас могут быть общие дети. Но я ещё не был уверен. Не верить словам женщин меня учили с раннего детства. Я должен был удостовериться на все сто процентов.

— По срокам всё совпадает, — предпринял очередную попытку добиться от неё «правды», хотя сам молился, чтобы Амелия не лгала мне сейчас. — Мел, скажи честно. Если это так, я хочу знать. Хочу, чёрт возьми, принимать участие в жизни своей дочери...

На мою просьбу она отреагировала очень неожиданно. Откинув голову назад, девушку громко засмеялась. От души так.

— Нет, Епремян, ты точно сошёл с ума! По-другому объяснить это я не могу, — вмиг посерьёзнев, прострелила меня уничтожающим взглядом. — Анна была зачата в день твоей свадьбы. Напряги извилины и вспомни, у на что-то было в ту ночь? — бровь Амелии изящно взлетает вверх, на губах застывает ухмылка. — Артур, — в её голосе слышится усталость, — ты не имеешь никакого отношения к моей дочери, чему я безумно счастлива. Надеюсь, моих слов тебе достаточно и делать анализ на отцовство, дабы ещё раз тебе их доказать, мне не придётся, — отвернувшись, Амелия уже собирается уходить, но неожиданно замирает на месте, схватившись за ручку двери. — Если бы такой интерес ты, в своё время, проявил к Саре, а не повёл себя как последний трус... Возможно, сейчас, всё было бы иначе...

Разгневанный подобным поведением с её стороны, не смог промолчать и, в секунду преодолев расстояние между нами, повернул Мел к себе лицом.

— Что ты имеешь ввиду?!

— Только то, что сказала, — совершенно спокойно ответила она. — Ты так легко отказался от Сары, словно специально ждал подходящего момента. Стоило ей попасть в беду, как ты поспешил умыть руки... Ты бросил её. Одну. Именно тогда, когда она больше всего нуждалась в твоей заботе, — каждая фраза, каждый звук лезвием проходится по моему сердцу. Боль нарастает, разливаясь раскаленным железом, обжигает и клеймит изнутри. — Как после всего этого я должна относиться к тебе?

Я слушал её, не понимая смысла этих слов. В голове, словно на повторе, снова и снова пркручивалась фраза Мел о том, что я бросил Сару, когда она так нуждалась во мне.

Да как она смеет?! Разве Амелии известно каких сил мне стоило это решение? Она не знает, через какой ад мне приходится проходить каждый день, когда я представляю СВОЮ малышку в объятиях другого? Когда засыпаю, думая о ней и просыпаюсь совершенно без сил, когда понимаю, что мне предстоит прожить ещё один день без неё?

— Не смей! Ты ничего не знаешь, — прохрипел я, чувствуя как самообладание покидает меня, а эмоции, спрятанные глубоко внутри, вот-вот вырвутся наружу. — Я сделал это ради счастья Сары и никогда не пожалею о содеянном! Она забыла меня. Забыла всё, что между нами было. По твоему, я должен был сломать её окончательно? Сказать, что женился на ней ради наследства, а потом не смог защитить от козней своей полоумной бабки? Или я должен был признаться, что из-за меня умер наш ребёнок?! Как мне следовало повести себя, Амелия? Добить Сару в то же утро? Сломать её окончательно?

И снова я вернулся туда, в то чёрное утро. Слова Софии Александровны, зазвучали в голове беспрерывным набатом.

—

— Я ушёл, потому что знал, без меня ей будет лучше, — сморгнув непрошенные воспоминания, продолжил. — Счастье Мышки всегда было и будет стоять для меня на первом месте. И, если потребуется, я готов снова исчезнуть, лишь бы у неё всё было хорошо...

Не успел я произнести эту фразу до конца, как тяжёлая рука Амелии со звоном опустилась на мою щеку. Пощёчина от неё оказалась настолько неожиданной, что я даже не успел перехватить её ладонь.

Глаза девушки просто метали искры, а грудь нервно вздымалась и опускалась от тяжёлого дыхания.

— О каком счастье ты говоришь?! — не заботясь о том, что нас могут услышать, закричала она. — Ты о тех постоянных ночных кошмарах, которые не дают покоя моей сестре? О тех душераздирающих криках, с которыми она просыпается посреди ночи? Или может об этом потерянном взгляде, который не покидает её лица? А может ты говоришь о тех слезах, что постоянно стоят в глазах Сары, когда речь заходит о папе или Тигране? Если для тебя это — счастье, Артур, — голос сел, стал едва различим, — тогда, мне не о чем с тобой разговаривать!

— Но... — я не знал, что и ответить на это. Душа стонала от боли, сердце сжималось в груди... — А как же Марк? Разве они не поженились два года назад?

— Нет конечно! — последовал незамедлительный ответ. При этом, Амелия одарила меня таким взглядом, что почувствовал себя полоумным. — Я бы сама не позволила ей совершить такую ошибку. Нашла бы способ остановить, но Сара сделала всё без моей помощи... В аэропорту, когда они уже прошли регистрацию, она вернула Марку кольцо и расторгла помолвку. Я, тогда, лично забирала её из Домодедово, слушая рыдания сестры и слова о том, что она не смогла... Да, Сара тебя совсем не помнит. Она забыла всё, что между вами было, но её сердце всё ещё бьётся в унисон с твоим. Она чувствует тебя и твоё присутствие, хотя сама не может того понять. И, если в тебе сохранилось ещё хоть немного прежней любви, не оставляй её... Хотя бы сейчас, Артур, делай то, что хочет твоё сердце, а не говорят другие. Подумай над моими словами...

Открыв дверь, Амелия скрылась в доме, после чего послышался щелчок поворачиваюшегося замка.

Какого это умереть и снова обрести жизнь? Именно это я почувствовал сейчас. Словно побывал на том свете и вернулся обратно.

Адреналин ударил в голову, разгоняя кровь по венам с такой скоростью, что те грозились не выдержать давления. Мне казалось, ещё немного, и моё сердце точно не выдержит.

Сара не стала женой Марка! Она отказала ему, даже не помня меня! Не уехала с ним, предпочтя бороться в одиночку. А я? Какой же я идиот! Боже, да я собственными руками вычеркнул два года нашей жизни, заставив нас обоих страдать вдали друг от друга...

Из-за меня Мышка была вынуждена справляться со всем этим дерьмом одна. Из-за моей призрачный уверенности, что без меня ей будет спокойнее, я заставил страдать нас обоих. Если бы я не послушал Софию и не испугался, наша жизнь была бы другой. Сара могла уже всё вспомнить. Арчи не сходил бы с ума от тоски по ней...

—

Наши поиски не увенчались успехом. После смерти Марии Владимировны, последняя зацепка была утеряна. Я не смог докапаться до истины, а потом ещё и София добавила проблем своими переживаниями по поводу дочери. И я сдался. Решил отступить, лишь бы сохранить жизнь любимой, защитить её.

Напрасно. Всё было, мать его, напрасно! Но, на этот раз, я уже ни за что не сдамся. Не откажусь от Сары, даже если это будет стоить мне жизни. Я сделаю всё, чтобы доказать ей свою любовь, найду способ всё исправить.

— Я верну тебя, Мышка, — прошептал, глядя на освещённое окно кухни. — Ты снова будешь моей.

Глава 5

Сара

Странное поведение Амелии никак не выходит у меня из головы. После встречи с тем человеком из торгового центра, она ведёт себя очень подозрительно. Я заметила, что сестра стала какой-то дерганной и невнимательной. Её постоянно что-то тревожит. Но что? Как она связана этим человеком? И почему скрывает это от меня?

Даже сейчас, сидя в офисе благотворительного фонда и просматривая сценарий нового года для детей — сирот, я думала о тех мимолётных встречах с мужчиной, который одним своим появлением сумел перевернуть мою размеренную жизнь с ног на голову...

Взглянув на циферблат наручных часов, подаренных мамой на прошлый день рождения, с удивлением отметила, что уже два часа дня. Время обеденного перерыва уже давно наступило, так что мои трое сотрудников, наверняка, покинули свои рабочие места.

Поднявшись на ноги, поправила рукава простой белой рубашки, надела чёрный пиджак и заторопилась к выходу.

В мыслях я, вновь и вновь, прокручивала мероприятия, которые мы собирались организовать на праздниках, составляя список того, что ещё требуется купить или арендовать. Закрыв на ключ кабинет, подошла к лифту и нажала на кнопку вызова, предвкушая скорый обед.

При мысли о еде, желудок жалобно сжался, напоминая, что я ничего не ела с прошлого вечера. Да уж, после таких потрясений было совсем не до еды! Интересно всё же, кто он такой? И что ему нужно от моей семьи?

Кто говорил, что мысли не материальны?! Стоило мне только подумать о нём, как он оказался прямо передо мной. Незнакомец стоял в лифте, глядя на меня своими необыкновенно глубокими стальными глаза и... Улыбался во весь рот.

«А улыбка у него чудесная, — протянул внутренний голос, подмечая красоту ровных, белоснежных зубов, которым могут позавидовать некоторые голливудские звёзды. — Ты только взгдяни, как он хорош! Высокий, спортивный... Настоящая мечта...»

Да что с тобой такое?! Возьми себя в руки немедленно! Не хватало ещё, чтобы ты потеряла голову из-за него.

— Добрый день, Сара Артёмовна, — протянул мужчина, пропуская меня внутрь кабины. Его бархатный, ласкающий слух, голос заполнил пространство. Аромат табака и корицы ударил в нос, пробуждая странные ассоциации. Будто я уже чувствовала этот запах...

Нажав на кнопку с цифрой «1», мой попутчик вольяжно прислонился к зеркальной стенке лифта. Его серые, с ледяной дфмкой, глаза прошлись по моей фигуре, заставляя внутренне сжаться. Энергия, исходящая от него, подавляла, пугала и интриговала одновременно. Никогда ещё я не испытывала ничего подобного.

— Здравствуйте, — выдавила из себя, глядя ему прямо в грудь. До того высокий, что я даже на каблуках чувствую себя рядом с ним гномом! — Чем обязана вашим появлением?

Почему я так грубо с ним разговариваю? Я даже имени его не знаю, а веду себя так, словно мы давние враги. Да что со мной такое происходит сегодня?

— Позвольте для начала представиться, — усмехнувшись, мужчина протянул мне руку с длинными, загорелыми пальцами. Словно прочитал мои мысли. Или услышал? — Артур.

— Без отчества? — с некоторым опасением ответила на рукопожатие, почувствовав как моя маленькая ладонь утонула в его огромной медвежьей лапе. Такого консервативного, мимолётного прикосновения, оказалось достаточно, чтобы по телу прошёлся целый электрический заряд. Меня обдало таким жаром, словно его руки были из лавы. Воздуха стало катастрофически мало, голова закружилась от переизбытка чувств.

Шокированная подобной реакцией собственного тела, подняла на Артура глаза и словно окунулась в омут с головой. Мощный водоворот втягивал меня, лишая воли и способности сопротивляться. Это было намного сильнее, нечто, чего я не в состоянии понять...

— Без, — его голос доносился откуда-то издалека, отдаваясь эхом в голове. Такой мягкий, завораживающий баритон... Созданный специально для любви.

Артур

Она очаровательная. С каждым днём Сара становится всё прекраснее, каждая новая встреча с ней заставляет моё сердце биться чаще, а сопротивляться своим желаниям становится всё сложнее.

Как же мне хочется поцеловать её! Ощутить на своих губах этот сладкий, ни с чем не сравнимый аромат, которым пропитано всё её тело. Хотелось кричать о своей любви к ней, чтобы весь мир знал о том, что эта женщина создана исключительно для меня. Моя! Вся, целиком. От пят и до кончиков волос...

Неожиданный звон, возвестивший о том, что мы прибыли на место, заставил мечтам рассеяться, как туман в ясную погоду. Осознав, что уже чересчур долго держу руку девушки, отпустил её.

— Вообще-то, — сглотнув порцию слюни, собравшуюся во рту, заговорил, — я пришёл к вам по делу. Давайте, пообедаем вместе, и я вам всё объясню? — предложил я, выходя из лифта вслед за ней.

— Ладно. Идёмте, Артур... — боже, я уже успел забыть, как звучит моё имя в её устах! Сара, как же я скучал по тебе, малышка!

***

Она выбрала небольшое кафе напротив офиса. Уютное заведение покорило меня своим теплом. Каждый его уголок был насквозь пропитан праздничным настроением. Искусственный снег, которым были украшены окна, большая ель, стоящая в центре зала, аромат свежесваренного кофе и домашних печеней вернул меня в детство. В те далёкие времена, когда я сидел в комнате многолюдного пансиона, рисуя в мечтах идеальный семейный праздник. Такой, какого у меня никогда не было...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Это моё любимое место, — повесив пальто на вешалку при входе, призналась Сара. Я видел как засияли счастьем её глаза, когда с ней поздоровалась одна из официанток, осознавая что именно за это и люблю её. Моя Мышка — самый искренний, добрый и честный человечек на всём бело свете!

Последовав её примеру, я тоже снял свою чёрную кожаную куртку и направился к столику, стоящему подальше от остальных. Он был словно ограждён от других, чем казался намного привлекательнее.

Присев напротив Сары, положил на стол телефон и стал просматривать меню, исподтишка наблюдая за ней.

Длинные, доходящие до середины спины, волосы были распущены и мягкими волнами опускались на плечи девушки. Строгий офисный стиль её одежды остался таким же неизменным как и прежде. Только Саре под силу одеваться так скромно, но при этом вызывать во мне столько желания, на что не способна ни одна женщина в мире.

Мягкий шоколадный оттенок миндалевидных глаз больше не скрывался за стёклами очков. Длинные ресницы делали их более выразительными, а пухлые губки, чуть приоткрытые, так и манили прижаться к ним в страстном поцелуе...

Сделав заказ, Сара деловитым тоном начала разговор, ради которого я и пришёл сегодня сюда.

— Так, чем могу быть обязана вашему появлению? Мне казалось, — она немного запнулась, — вы хотели встретиться с моей сестрой...

— Да, — запунулся, пытаясь придумать что-то правдоподобное, — это было связано с делами одного из ресторанов. Мы вчера всё решили с Амелией, — ответил я, облокотившись о стол, тем самым сократив расстояние между нами. — Но у вам я пришёл по другому вопросу. Дело в том, что я хочу работать в вашем благотворительном фонде, помогать с делами. Как материально, так и личным трудом...

Мои слова настолько шокировали Сару, что её глаза стали в два раза больше, чем обычно. Меня вполне устраивала подобная реакция, поскольку девушка отвлеклась от изначальной темы, забыв о моей встрече с Мел.

— Вы серьёзно? — совладав, наконец, с эмоциями, начала она. — По вам не скажешь, что вы только и занимаетесь тем, что устраиваете праздники для детей. Я, конечно, не хочу вас обидеть, ни в коем случае. Но и смеяться над своей работой никому не позволю...

— Я и не собирался, — перебил её. — Да, вы правы. Раньше мне не приходилось заниматься благотворительностью. Разве что иногда переводил ежемесячно разные суммы на счета международных организаций, но... Никогда же не поздно взяться за ум, верно?

Договорив, заглянул ей в глаза. Прямо. Без утайки. Потому что знал, она поймёт, услышит меня, поверит.

Я видел борьбу, которая шла в ней. Сара сомневалась, на что имела полное право. Но отступать я не намерен. Пусть даже ценой той боли, что причиняют мне старые раны, но я сделаю всё, чтобы быть ближе к ней. Настолько, насколько она сама мне позволит.

— Очень много лет назад, будучи ещё совсем ребёнком, — начал я, схватив со стола салфетку и скомкав её, — я мечтал быть сиротой. Не смотрите на меня так, это правда. Мне казалось, что жизнь детском доме будет намного лучше того существования, которое я вёл в своей семье. По крайней мере, там мне бы не пришлось постоянно видеть лица родителей... Эти люди не подарили мне ни капли своей любви, — устало усмехнулся, — отца волновали лишь деньги, а мать то и делала, что оплакивала свою растоптанную жизнь. Когда мне исполнилось шесть лет, они сослали меня в закрытую школу. Пансион, где я провёл всё своё детство... Оставленный, никому не нужный... А потом мама умерла. Я не успел сказать ей, что люблю. Даже не смог с ней попрощаться...

Сара молчала. Она смотрела на меня, не мигая. В глубине её глаз стояли слёзы.

— Она хотела, чтобы я вырос достойным человеком и помогал людям. Мечтала открыть свой собственный центр психологической поддержки для женщин, а потом вышла замуж и навсегда распрощалась со своими желаниями... Но, если вы мне позволите, хотя бы, некоторое время, работать с вами, я буду безумно признателен. Мне кажется, таким образом, я смогу стать чуть лиже к ней. Стать таким, каким она хотела видеть видеть меня. Сара, прошу вас...

Слабая улыбка появилась на губах девушки. Протянув руку, она накрыла мою, крепко сжатую, ладонь. Её невинный, призванный утешить и поддержать, жест подействовал на меня разрушающе. Стена, которую я выстроил вокруг своего сердца, рухнула, превратившись в жалкую груду камной и печка. Она раскрошила мою душу, разодрала лёгкие на части.

— В ваших глазах я увидела искренность... Видно, что мама для вас очень многое значила, несмотря ни на что. Не нужно винить себя в том, что было в прошлом. Ребёнок не виноват, если его родители не любят друг друга... — она тихо шмыгнула носом, борясь со слезами. Моя сильнаю девочка. — Мне, как раз, требуется помощь в организации нового года для детей! Только имейте ввиду, приют, куда мы поедем, находится далеко в области и придётся встречать новый год там. Как думаете, вы справитесь с такой задачей, Артур?

— Безусловно, — уверенно ответил я, чувствуя как внутри снова расцветает надежда.

Ради тебя, Мышка, я справлюсь со всем. Ничто в мире не сможет остановить меня. Никогда!

Глава 6

Сара

— Вот ещё коробки, — сказала я, указав на небольшую горку рядом с собой.

Утро выдалось очень солнечным, но по-зимнему морозным. Мягкий снег медленно кружил в воздухе, опускаясь на землю и превращаясь в маленькие капли воды.

Сотрудники фонда — две девушки и одна женщина около сорока лет, которая занимается финансовыми вопросами, светились вокруг рабочих, отдавая им указания по поводу тех или иных вещей.

Всё происходящее казалось мне настолько воодушевляющим, что хотелось прыгать от счастья как маленький ребёнок. Целая грузовая газель, которую мы специально арендовали на несколько дней была забита большими картонными коробками, набитыми сладостями и мягкими игрушками для детишек. Искусственная двухметровая ель, которую купила я на свои личные сбережения, уже была на полпути к приюту, где её ожидали ребята.

Укутавшись поплотнее в тёплое пальто, так как погода становилась всё холоднее и холоднее, словно почувствовав чьё-то прикосновение к спине, обернулась назад.

Артур вышел из большого чёрного «Гелентвагена» и, улыбаясь, направлялся ко мне, по пути обменявшись приветствиями с Катей, Леной и Аней.

— Доброе утро, — на этот раз первая поздоровалась я. К моему большому удивлению Артур оказался очень полезным сотрудником. Я не знаю как ему это удалось, но всего за каких-то два часа он сумел разобраться с теми проблемами, над которыми мы бились вот уже месяц. Одним телефонным разговором с представителем компании по производству сладостей ему удалось добиться их согласия на сотрудничество с нами. Артур мне очень сильно помог за эти два дня, и я искренне была ему признательна за всё, что он делал для нас. Да, оказалось совершенно невыносимо работать с ним в одном офисе, пересекаться каждые несколько минут, снова и снова проклиная своё глупое тело за то, что рядом с этим мужчиной оно совсем выходило из-под контроля. Приходилось прикладывать чуть ли не титанические усилия, чтобы заставлять мозг работать, а губы держат на замке, иначе каждый раз, рядом с ним я теряла всякую связь с реальностью, погружаясь в омут собственных чувств и плотный туман воспоминаний, скрытых за массивной, глухой стеной...

— Доброе, — когда он заговорил, клубки пара вырвались наружу и поднялись в воздух. Глаза Артура настойчиво смотрели в мои, пробуждая во мне уже знакомые чувства. Нервная дрожь вперемешку с другой, куда более сильной и чувственной, пробежалась по спине, охватывая всё больше и больше территорий. Тяжело сглотнув, поспешила отвернуться. Не могу смотреть на него. Не знаю, что это, но не получается. Каждый раз, когда вижу Артура, в животе всё скручивается в тугой узел, дыхание прерывается, а сердце... Оно начинает болеть. Сильно так, тоскливо.

— Осталось совсем немного, так что скоро отправимся в дорогу. Надеюсь, вы ещё не передумали ехать с нами? — насторожилась я, так как именно кандидатуру Артура утвердили вчера на роль Деда Мороза для младшей группы. Не хотелось бы мне в последнюю минуту искать ему замену...

— Исключено, — засмеялся мужчина, пародируя голос старика, — я всю ночь репетировал, чтобы дети поверили в меня, — невольно, я тоже начала улыбаться. Признаться честно, получалось у него действительно неплохо.

Повисло неловкое молчание, во время которого я отчётливо слышала как грохочет мой собственный пульс. В очередной раз, в ушах зазвенело с такой силой, что, казалось, барабанные перепонки не выдержат напряжения и разорвутся на части. Вот уже месяц, как со мной происходят подобные вещи. Я словно медленно сходила с ума, теряясь где-то на границе между настоящим и тем прошлым, о котором я забыла ещё два года назад. Всё чаще и чаще, меня посещают мысли о том, что там, за высокой «каменной» стеной моего сознания, осталось нечто очень важное. То, о чём я не имела права забывать... Частица меня самой...

— Сара! — настойчивый голос Ани, ворвался в хоровод мыслей и выдернул меня на поверхность. Обернувшись, встретилась с ней взглядом. Она уже не в первый раз пыталась достучаться до меня, судя по насупленным бровям и недовольному выражению лица женщины. Аня стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, глядя то на меня, то на сконфуженного рабочего. — Разберись с этими людьми! Мне они совершенно отказываются подчиняться, — пробубнила она, сквозь зубы. — Дожили! Я уже пять лет работаю в этой организации, но ещё никто не смел разговаривать со мной в подобном тоне! Какое неуважение! Хам!

Боже, эта женщина, когда-нибудь, доведет меня до инфаркта! Стоит отвернуться хоть на минуту, как она, то и дело, начинает с кем-то ругаться. Не будь у неё такого колоссального опыта, давно бы уволила...

— В чём дело, Анна Владимировна? — к моему огромному удивлению в разговор вмешался Артур. Обойдя меня, он остановился так, словно пытался оградить от них... Я была совсем незаметна за широкой мужской спиной, чувствуя непонятную защищённость что ли. Но... Откуда всё это? Почему?

Приятный аромат дорогих духов ударил в нос вместе с порывом ветерка, обжигая лёгкие. В голове словно вспыхнула молния, от которой потемнело в глазах. Целый вихрь моментов, которые я не могла разглядеть сквозь плотные стекла сознания, закружил меня, вытягивая в самую пучину.

Этот запах... Он знаком мне... Такой... родной...

Голова жутко разболелась, перед глазами всё поплыло. Я, с трудом держа равновесие, зашагала к своей машине. Оперевшись об неё, замерла истуканом. Сердце в груди барабанило так, будто готовясь вырваться наружу.

Нет, я снова принимаю желаемое за действительное. Артур никак не может быть связан со мной. Он — совершенно посторонний человек для меня. Да мы познакомились с ним всего два дня назад! Если бы нас что-то связывало, чего не может быть ни при каких обстоятельствах, Артур не вёл бы себя как посторонний... Или я ошибаюсь?

Артур

Какая же эта Анна забавная женщина! Ей богу, она кого угодно способна свести в могилу. Как только Сара терпит её рядом?

Обернувшись, стал искать её взглядом среди волонтёров, но так и не увидел.

Куда она могла подеваться? Неподдельная тревога поселилась в сердце. Я однажды уже потерял её и жил два года в собственном аду. Больше такого не повторится. Я не намерен дважды наступать на одни и те же грабли.

— Извините меня, — бросил в сторону женщин и зашёл в здание, где располагался офис благотворттельного фонда. Жизнь в мегаполисе кипела, несмотря на приближающиеся праздники, а в таких местах о них, казалось, даже не слышали. Многочисленные конторы, небольшие фирмы и организации, поселившиеся под одной крышей, все без исключения были открыты.

Вызвав лифт, поднялся на четвёртый этаж и замер перед дверью в кабинет Сары.

Её тихий голос с трудом можно было различить в тишине. Она говорила по телефону.

— Но как же так? У нас с вами была чёткая договорённость... Я понимаю, что у вас возникли непредвиденные обстоятельства... Но... Подождите... — она была совсем подавлена. — Вы ведь могли сообщить заранее. Как вы мне предлагаете перевезти двадцать людей в Подольск?

Не выдержав, решил, всё же, заявить о своём присутствии. Открыв дверь, шагнул внутрь, остановившись как вкопанный под пристальным взглядом темно-коричневых глаз девушки.

Торопливо попрощавшись, она тяжело опустила трубку на рычаг, все так же глядя на меня.

— Что случилось? — спросил я, подходя ближе к письменному столу, тем самым, сокращая расстояние между нами.

Она затравленными глазками, словно испуганная лань, следила за каждым моим движением, а жилка на тонкой шее, скрытая за бледной, почти прозрачной кожей, дрожала. Глядел на неё, а внутри всё горело от желания поцеловать Мышку. Прижаться к губами к дрожащему источнику жизни и почувствовать, как она бьётся...

— Звонили из аренды автомобилей, — ответила Сара, упавшим голосом. — Автобус, который я наняла, сломался. Других автомобилей у них нет, поэтому придется как-то вместить всех в микроавтобус... Ну что за напасть такая? Как я посмотрю людям в глаза? Они ведь доверились мне...

Моя прекрасная малышка... Как и раньше, ставишь интересы других превыше своих? Когда же я, наконец, смогу открыть тебе правду и навсегда стать твоей опорой и защитой в этой жизни?

— Только не волнуйся, — начал её успокаивать. — Мы всё решим. Обещаю, Сар... Веришь мне?

Ждал ответа с замиранием сердца, молясь услышать согласие...

А она тянула. Не отвечала, изучая своими огромными глазками. Словно проверяла на прочность, пыталась понять, на сколько меня хватит. Во взгляде девушки плескалось... Узнавание? Неужели...

Меня как обухом по голове стукнули. Комната завертнлась, превратившись в огромное цветное пятно, в котором я видел лишь один образ — лицо Мишки. Бешеный стук собственного сердца оглушал, звучал набатом. Думал, ещё немного, и точно оглохну, пока до моего сознания не долетело слабое, но уверенное:

— Да.

Глава 7

Автор

Небольшая колонна автомобилей медленно продвигалась вперёд по заснеженной дороге, ведущей из Москвы в область.

Поток машин, из-за плохой видимости, был очень медленным, из-за чего у всех порядком сдавали нервы.

Белый микроавтобус вместил в себя лишь пятнадцать человек волонтёров, которые, уже не первый год, работали в благотворительной организации «Подари надежду». За ним ехал красный «БМВ», принадлежащий Анне Владимировне. Вместе с ней ехали и другие сотрудницы фонда. Замыкал цепь чёрный «Гелентваген» Артура...

Сара

Моё тело словно окаменело, превратившись в сплошной комок нервов. В голове вертелись тысячи мыслей, подобно шумному рою пчёл, но ни одна из них не была связана с работой.

Я сидела, прижав ладони к коленям, как прилежная ученица, боясь даже пошевелиться. Краем глаза наблюдала за мужчиной, сидящим рядом, пытаясь понять, что именно нас могло связывать в прошлом.

Сильные, накаченные руки уверенно держали обруч руля. Он был одет очень легко, несмотря на конец декабря. Чёрная футболка плотно облегала спортивное тело Артура, а красиво лицо было полностью сосредоточено на дороге.

Я не могу объяснить тех странных, чувственных ощущений, которые охватывали меня каждый раз, стоило только взглянуть на него. Этот трепет, пробирающий каждую клеточку, стоит ему только улыбнуться или произнести вслух моё имя... Мурашки, пробегающие по спине при звуках мужского баритона...

Почему мне постоянно кажется, что я его знаю уже очень давно? Артур работает с нами всего два дня, а я стала ловить себя на том, что пытаюсь разгадать его мысли и желания. Смотрю на него, а сама стараюсь проникнуть в голову мужчины, прочитать его мысли. Понять, что он чувствует.

Неужели, это любовь? Неужели, я влюбилась в него, как глупая школьница? Но... Разве, так бывает? Я его едва знаю. Нет! Невозможно! Моё сердце уже давно отказалось чувствовать нечто подобное. Особенно сейчас, когда жизнь сделала такой крутой поворот, заставив блуждать по лабиринтам собственной памяти без права на подсказку.

— Погода ухудшается, — Артур нарушил повисшую тишину, вырвав меня из плена хаотичных размышлений. — Нам придётся задержаться в пути намного дольше, чем планировали изначально...

— О... — выдавила я, словно дурочка. При этом, щеки мои налились горячим румянцем. — Может, всё-таки, успеем доехать?

В груди ещё теплилась надежда, так как в противном случае мне придётся ночевать в машине. Рядом с Артуром...

— Не думаю, — угрюмо ответил он, вглядываясь вперёд себя. — Видимость почти нулевая, из-за бурана дороги замело и разогнаться в такую погоду на вряд ли удастся, — объяснял мне как маленькой, терпеливо и без всяких вспышек гнева и недовольства, как иногда бывало с Марком. В последнее время, он часто срывался на меня по любому поводу. Не знаю, может, наше решение остаться друзьями после второй расторгнутой помолвки, было ошибочным? Разве, могут двое, пережившие такое, сделать вид, словно ничего не произошло?

Наверное, многим это покажется глупым, но тогда, очнувшись в больнице, я будто ждала кого-то... Каждый божий день, открывая глаза, надеялась увидеть лицо человека, чей голос звучал в моей голове всё то время, пока я находилась без создания... И это был не Марк. Я не знаю и не могу объяснить этого. Но одно мне известно точно, если тот человек из моего воображения или прошлого, существует, то я обязательно его узнаю, когда встречу!

— Сара, с тобой всё в порядке? — встревоженно спросил Артур, мягко коснувшись рукой моего плеча. От такого мимолётного прикосновения я чуть с ума не сошла. Сердце сделало крутой оборот и упало к ногам. Заряд электричества неимоверной силы разнёсся по телу, заставив содрогнуться от собственных ощущений.

— А? — уставилась на него, как на инопланетянина. Так, Сар, возьми себя в руки! Что за дела?! — Извини, я просто задумалась... Что ты сказал?

Пару секунд Артур смотрел на меня, пытаясь прочесть что творится в моей голове, но вскоре отвернулся и снова сосредоточил все своё внимание на дороге.

— Придётся задержаться. — повторил он, после чего включил негромкую музыку. Красивые ноты заполнили салон, действуя на нервы как успокоительное. Греческий язык очень красивый. Особенно, когда он говорит о любви. Я никогда не знала его, но некоторые слова в песне показались до боли знакомыми... Я будто уже слышала их где-то. Но как такое возможно? Я даже в Греции никогда не была!

Артур

Я специально включил именно эту песню. Она играла в нашу первую настоящую брачную ночь, когда Сара стала по-настоящему моей...

Мне нужно было попытаться. И сейчас, тайком наблюдая за реакцией девушки, внутренне ликовал. Щёки Сары немного покраснели, а глаза блестели неповторимым светом. Я думал, что уже никогда не увижу её такой... Счастливой и родной. Моя малышка узнала этот мотив. Я понял сразу, стоило лишь посмотреть на неё.

Мне хотелось, чтобы она скорее всё вспомнила, но при этом я боялся того, что может произойти потом. Сара не простит мне тех двух лет, что мы были далеко друг от друга. Развод, который я оформил пока моя жена боролась за жизнь... Смерть нашего малыша... Столько всего навалится на неё в виде снежной лавины, стоит лишь вспомнить о событиях, разделивших нас...

Станет ли она меня слушать? Поймёт ли?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Сар, — поддавшись секундному прорыву, решил заговорить о чём-то, что поможет ей «выйти на правильную тропинку» в лабиринте воспоминаний. Повернувшись, увидел умиротворение на прекрасном лице. Глаза были закрыты так, что длинные реснички касались нежной кожи щёк, а пухлые губки чуть приоткрыты, словно в призывном жесте.

Кровь сразу ударила в голову, вытесняя оттуда все здравые мысли. Остались лишь любовь и безграничное желание. Жажда вкусить запретный плод. Никогда в жизни я не хотел так сильно ни одну женщину. Одной Саре по силам возбудить меня, оставаясь при этом самым чистым, светлым и невинным созданием на этом свете.

— Спи, принцесса, — взяв одной рукой свою кожаную куртку с заднего сидения, аккуратно накрыл её, чтобы не замёрзла. Пальцы мои коснулись тонкой шеи именно в том месте, где билась жилка. Тяжело сглотнув, заставил себя убрать руку. — А я, как раньше, буду охранять твой сон...

Сара

Мне снился сон... Тот самый, который преследовал меня каждую ночь с того самого дня, когда началась моя «новая» жизнь.

—

— Не уходи, — прошептала во сне. Собственный голос долетел до моего слуха, развеяв остатки сна.

Удивлённо взглянув за окно автомобиля, заметила, что на улице уже начало темнеть. В густом тумане невозможно было разглядеть ничего, кроме фар встречных автомобилей и фонарных столбов. Крупные снежные хлопья продолжали кружиться по воздуху, подхватываемые порывами холодного ветра.

Но в салоне было тепло. Куртка, укрывающая меня, пахла совсем как Артур... Стоп! Так это же его! Значит, он накрыл меня пока я спала?

Жидкая лава разлилась по телу, стоило только подумать об этом. Мне нравилась его забота. Очень-очень. Было в этом что-то правильное. Нечто такое, чего я никак не могла объяснить, но чувствовала каждой клеткой.

«Спи, принцесса, а я буду охранять твой сон...» — пронеслось в мыслях. Только вот, слышала ли я их в действительности или мне это привиделось во сне?

— Уже проснулась? — вопрос Артура повис в воздухе. Мне хотелось задать ему такое количество вопросов, ответы на которые помогут во всём разобраться, но не могла... А вдруг всё это — плод моего воображения?

Врач ещё тогда говорил, что люди, которые долго страдают амнезией, начинают сами придумывать себе прошлое. Пытаются восполнить пробелы в памяти моментами, которых никогда не было в их жизни. Принимают мечту за реальность. Неужели, со мной происходит то же самое?

— Да, — отогнав прочь грустные мысли, попыталась улыбнуться. — Нам ещё долго ехать? Я не вижу других наших машин...

Мой вопрос озадачил Артура. Это было видно сразу. Выражение его лица... Боже, я действительно схожу с ума! Мне начинает казаться, что я его знала раньше. Давно. Но ведь этого не может быть! Или...

— Я разговаривал совсем недавно с водителем микроавтобуса. Они выехали немного вперёд. Он решил объехать по другой дороге, когда мы попали в пробку, — рассказал мужчина, вывернув руль влево. — Совсем скоро мы приедем на заправку, там и свяжемся с ними. Заодно и сможем поужинать. Ты не против?

Мне и не нужно было отвечать на этот вопрос, так как мой желудок решил сделать это самостоятельно.

Услышав голодное урчание, Артур засмеялся, приведя мои нервные окончания в возбужденное состояние. Боже, что же со мной происходит?

Этот смех... Ямочка на щеке...

— Значит, решено, — улыбнулся он, вновь одарив меня тем самым взглядом, которому я никак не могу подобрать объяснения. — Едем ужинать.

— Извини, — смущённо протянула я, в то время как внутри у меня шла настоящая борьба. Одна моя половина мечтала поскорее всё вспомнить и надеялась, что Артур — не плод моего воображения, а другая... Другая боялась, что воспоминания принесут с собой слишком много боли, и я просто сломаюсь под их натиском.

Глава 8

Артур

К вечеру погода совсем испортилась. Казалось, ещё немного, и видимость на дороге станет нулевой.

Пришлось напряженно вглядываться вперёд, надеясь что там не окажется других машин. Шея от неудобной позы затекла и ныла, в глазах уже чувствовала неприятная рябь.

Сара тоже начала порядком волноваться, хоть и пыталась скрыть это. Она вообще вела себя как-то странно. Я видел, что её что-то гложет. Ей совсем не удаётся скрывать свои мысли, особенно от меня. Когда-то я имел глупость не замечать её, не обращать внимания на маленькую, хрупкую девушку в больших очках, но потом... Словно по мановению волшебной палочки, Саре удалось изменить меня. Она заставила взглянуть на мир по-другому. Оказалось, что слепым все это время был именно я, так как не замечал того яркого света, исходящего от неё...

А сейчас, спустя почти три года после нашего знакомства, для меня не существует человека важнее. Всё это время, пока я пытался жить вдали от неё, научился ценить тот небольшой промежуток времени, наполненный счастьем, который подарила мне сама судьба. Рядом с Сарой всегда спокойно и тепло... И однажды я снова верну это!

Тишину салона нарушила трель сотового.

Ответив на звонок, Сара приложила телефон к уху.

— Да, Анна Владимировна, — нежный, подобный ангельскому, голосок проник в мои раздумия, вернув из плена воспоминаний назад, в настоящее. — Что?! Как же так?! Боже мой... — повернувшись, Сара посмотрела на меня своими, огромными от удивления, шоколадными глазами, в которых плескались отчаяние и немой вопрос. — Что же нам теперь делать?

Кому она адресовала этот вопрос? Для кого он был предназначен?

— Хорошо. Я позвоню вам чуть позже, — устало протянула она и отключила телефон.

— Сар, что случилось? Что-то не так? — сбавив ещё немного скорость, посмотрел на неё в ожидании ответа и объяснений.

— Там произошла какая-то авария, — начала она, прерывающимся от волнения голосом. — Дороги все перекрыли. Ехать сейчас просто бессмысленно... Господи, ну что за напасть такая? Сначала автобус, потом погода, теперь ещё и это. Такими темпами мы приедем на место лишь в новом году...

Что это? Неужели, судьба так благоволит мне? Да, жалко людей, попавших в аварию и тех, кто застряли на заснеженном шоссе. Но... Это прекрасный шанс для меня. Только я и Сара. Недалеко отсюда должна находиться автозаправка, а рядом с ней — небольшой отель. Если повезёт, мы сможем переночевать там, а утром снова отправимся в путь...

— Не думаю, — старательно скрывая своё довольство, начал я. — К утру дороги все откроют, а ближе к обеду мы уже будем на месте. Не волнуйся, сейчас главное — найти подходящее место для ночлега... И, судя по погоде, это будет довольно-таки сложно...

***

— Неужели совсем нет свободных номеров? — воскликнула удивлённая Сара, в то время как я мысленно благодарил судьбу за такую возможность. — Мы готовы заплатить за любую комнату...

— Извините, но мы действительно ничем не можем вам помочь, — ещё раз просмотрев журнал записи, протянула женщина. — Из-за непогоды все дороги перекрыты, поэтому у нас большой поток постояльцев. Это последний свободный номер, который у нас остался. Если он вас не устраивает, мы можем отдать его другим и дело здесь совсем не в деньгах. Ну, так как? Берёте?

Все сомнения Сары отчётливо можно было увидеть на её лице. Она боялась и не доверяла мне, что вполне понятно в данной ситуации. Армянский менталитет и воспитание не позволяют ничего подобного. Узнай об этом её родные, Сару посчитали ли бы «гулящей», но не в нашем случае. Она была моей женой, хотя и не помнит этого. А я никогда и никому не позволю даже посмотреть на неё косо, не то чтобы распускать какие-то слухи.

— Да, мы берём, — решил вмешаться самому, так как принимать решение нужно было немедленно, а проводить ночь в машине совсем не хотелось. Я не до такой степени романтик, чтобы позволить своей любимой девушке мёрзнуть зимой в автомобиле, посреди заснеженной трассы.

Протянув сотруднице отеля свои паспорт и кредитную карту, старался не смотреть на Сару. Её пристальный взгляд обжигал лицо, но я делал вид будто не замечаю недовольства девушки. Да, будет намного сложнее, чем я думал...

—

—

Тряхнув головой, поспешил отогнать от себя болезненные воспоминания. Не думай! Не вспоминай! Не смей!

— И что это значит? — накинулась она на меня с вопросами, стоило только взять в руки электронный ключ и отойти от стойки регистрации. — Я не собираюсь ночевать с тобой в одном номере!

Сара так очаровательно злилась... Её щёчки раскраснелись, а глаза метали яркие молнии. Такие, что сам Зевс Громовержец позавидовал бы ей. Скрестив руки на груди, из-за чего тёплый вязаный свитер смотрелся ещё милее, она с ненавистью испепеляла меня.

— Успокойся. Номер двухместный, так что ничего не случится, если мы там переночуем, — старался казаться как можно безмятежнее, хотя у самого внутри полыхал пожар. — Обещаю, что буду вести себя прилично. Сара, я клянусь!

Сара

— Сара, я клянусь!

Три коротеньких слова, а по спине пронеслась целая орава мурашек. Странный холодок внутри снова дал о себе знать. В ушах зазвенело, а перед глазами поплыли тёмные круги. Меня словно сильно ударили в живот, из-за чего весь воздух одним потоком вырвался из лёгких, обжигая горло.

«Клянусь тобой, любимая...» — уже знакомый голос прозвучал в голове так отчётливо, будто этот человек находился рядом.

—

Неконтролируемый поток воспоминаний набросился на меня, разрушая понемногу высокую каменную стену, выстроенную вокруг моего прошлого. Голова ужасно заболела, ноги стали ватными. Если бы не Артур, который сумел вовремя подхватить меня на руки, я уже могла лежать на полу без сознания.

— Сар?! Сара, что с тобой?! Сара, посмотри на меня...

Я лежала на его колене, тёплая большая ладонь мужчины накрывала мою спину, нежно касаясь основания шеи. Красивое, почти идеальное лицо, склонилось над моим так близко, что его дыхание щекотало кожу.

Протянув руку, коснулась его щеки, поросшей щетиной, которая приятно покалывала. Мои пальцы блуждали по нему, а мозг медленно отключался. Весь мир терял свои очертания, проваливаясь в бездну вместе со мной. Ничего не имело значения. Только я и мои воспоминания. Голос, наполненный теплотой и любовью, убаюкивал, заставляя закрыть глаза и отдаться судьбе.

Я здесь. С тобой. Не оставляй меня. Не оставляй...

***

—

—

— Нет! — закричав изо всех сил, распахнула глаза и села на постели.

Небольшая светло-коричневая комната была мягко освещена, из приоткрытого окна внутрь проникал прохладный ветерок, от которого медленно колыхались тяжёлые шторы.

Коснувших раскаленной, покрытой испариной кожи, морозный воздух приятно холодил её.

Подняв дрожащие руки, провела ими по лицу, с удивлением отметив, что мом щёки мокрые от слёз.

Всё тело мелко дрожало, страх, возникший из-за кошмарного сна, пропитал каждую клетку моего организма.

«Где я? Почему я здесь?» — неожиданная мысль пронеслась в голове, заставив внимательнее оглядеть небольшое помещение.

Аккуратная комната, посреди которой стояла двухспальная кровать, напротив неё — плазменный телевизор, встроенный в стену, два кресла, журнальный столик и шкаф. На стене, напротив окна и балкона — две двери.

«Артур снял этот номер, потому что все дороги перекрыты после аварии. Но... Где же тогда он сам?»

Я уже собиралась встать и отправиться на его поиски, когда одна из дверей открылась и в комнату проник яркий свет из коридора.

Это был Артур... Он выглядел очень уставшим, лицо было поникшим, словно от горя, а в руках он держал какой-то пакет.

— Ты проснулась, — облегчённо протянул он, закрыв за собой дверь и положив на стол сумку. — Как ты себя чувствуешь? Может, стоит вызвать врача?

Стоп! Он что, волнуется за меня? Заботится обо мне?

Это открытие было очень неожиданным, но почему-то, мне стало так приятно. Артуру не безразлично моё самочувствие...

— Нет, мне уже лучше, — охрипшим от волнения голосом ответила я, чувствуя как ладони вспотели и крепко сжимают края одеяла. — Тем более, в такую погоду они на вряд ли смогут приехать, — попыталась пошутить, но у меня плохо получилось.

— В любом случае, я рад, что тебе уже лучше, — улыбнулся он, обнажив ряд белоснежных зубов. От одного взгляда на него у меня перехватило дух, сердце заработало в два раза чаще, разгоняя кровь по венам. — Я купил немного еды... Давай, поужинаем?

Боясь, что от эмоции я не смогу выдавить ни единого слова, решила ограничиться коротким кивком головы и, свесив ноги вниз, встала с кровати. Ужин — отличная возможность, хотя бы на время, выкинуть из головы воспоминания о страшном сне и забыться.

Артур купил большую горячую пиццу, свежие фрукты, натуральный апельсиновый сок и коробку шоколадных пирожных. Всё это мы быстренько разложили по одноразовым тарелкам, после чего Артур разлил сок.

— Ну что, приятного аппетита? — всё так же улыбаясь, сказал мужчина, не подозревая, что от этого мой желудок сжался до невероятно маленьких размеров.

— Спасибо, — Боже, сколько же сил пришлось приложить ради одного единственного слова! Да у меня теперь и кусок в горло не полезет...

Итальянская пицца с сыром оказалась на удивление вкусной, словно приготовили её где-то в Риме. Проглотив несколько кусочков, я медленно попивала сок, наблюдая за тем как ест Артур. Даже в простых футболке и джинсах он выглядел шикарно, а каково будет увидеть его в дорогом смокинге...

При мысли об этом, перед моими глазами возникла чёткая картинка. Образ Артура, одетого в чёрный костюм с бриллиантовыми запонками. Голливудская улыбка сияла на его лице, а стальные глаза неотрывно следили за моими, протягивая и завораживая своей глубиной.

— Артур... — не выдержав под натиском своих предположений, решила, наконец, поставить все точки над i.

— Да? — отложив в сторону стакан, он откинулся на спинку кресла и, вытянув ноги вперёд, внимательно посмотрел на меня.

— Я хочу задать тебе вопрос, только прошу, не посчитай меня какой-то сумасшедшей... — слова давались мне с огромным трудом, но я уже не могла молчать. — Два года назад со мной произошёл несчастный случай, и я потеряла память... С тех пор прошло уже много времени, но она так и не вернулась. Порой, меня посещают странные мысли, снятся непонятные сны, в которых я постоянно слышу один и тот же голос... Очень похожий на твой... Иногда, мне кажется, что это и есть ты... Знаю, что кажусь странной. Ты вправе называть меня ненормально, но... Артур, ответь честно, мы были знакомы раньше? Я знала тебя? Нас что-то связывало в прошлом?

Глава 9

Артур

Её вопрос снова и снова эхом раздавался в моей голове, заставляя нервы натянуться как струны новой гитары. Тот момент, которого я так долго ждал и боялся наступил совсем внезапно. Одним рывком из лёгких вылетел сразу весь воздух, сердце забилось с невообразимой скоростью, заставляя кровь носиться по всему организму, разгоняя волнение по каждой клеточке.

Сара сидела напротив меня, одетая в тёплый свитер и джинсы, но казалась мне самой красивой женщиной в мире. Её шелковистые, переливающиеся на свету, волосы были спутаны и прилипли ко лбу, а под прекрасными, бездонными глазами залегли тёмные круги.

Моя душа болела и ныла от осознания того, что ей сейчас плохо. По сути, от моего ответа зависит вся жизнь Сары. И осознание этого ещё больше запутывало. Надо мной словно висел топор палача, который с каждой секундой приближался всё ближе и ближе...

— Почему... Почему ты так решила? — прочистив горло, спросил я. Артур Епремян, который пугал многих, оказался настоящим трусом. Я не смог сразу и честно ответить на её вопросы. Да и что я мог сказать?

Знаешь, Сар, мы были женаты. Ты отпиралась как могла, но я всё же заставил тебя стать моей женой, чтобы получить наследство. Я унижал и оскорблял тебя своими действиями и поступками, а ты продолжала терпеть, так как я шантажировал тебя, грозясь отнять фирму отца за старые долги. Ну, а потом, в один прекрасный день я вдруг понял, что ты стала для меня кем-то большим, чем жена по расчёту. Я влюбился в тебя, и мы стали настоящими супругами. Ты доверяла мне, но я не смог даже защитить свою жену. В день юбилея моей компании ты упала с мраморной лестницы и потеряла нашего малыша...

Это я должен был ей сказать?! Наглядно продемонстрировать, каким мудаком был в прошлом и как много боли причинил своей любимой? В красках описать, как она из-за меня потеряла нашего ещё не родившегося ребёнка и лишилась зрения? Нет... Я слишком слаб для такого. Сара нужна мне как воздух, а подобные признания навсегда поставят точку в наших отношениях. Я не хочу снова её потерять...

И снова повисло гнетущее молчание, которое давило на подсознание, расщепляя психику на мелкие частицы. Сара разглядывала моё лицо, пытаясь прочесть мои мысли, но я уже давно научился надёжно прятать их. Лишь одному человеку было дозволено копаться в моей душе и это — моя жена. Сара прекрасно умела понимать меня без слов. Интересно, амнезия отобрала у нас и это?

— Всё в тебе кажется мне смутно знакомым, — наконец, заговорила девушка. — Лицо, голос, глаза, губы, даже запах... — голос её звучал тихо, доносился словно издалека, а щёки постепенно начинали приобретать багровый оттенок. — Мы будто знакомы уже очень давно... Не знаю как это можно объяснить, но моё сердце... Оно пытается мне что-то подсказать. Нечто, чего я не могу увидеть, но постоянно чувствую...

Что мне ей сказать? Как отреагировать на подобную искренность? Сара открыла мне свою душу, доверилась, а я? Чем я могу ей ответить?

— Два года и шесть месяцев, — сорвалось с губ. Я даже не успел подумать, как начал произносить всё вслух. — Именно столько времени прошло с нашего знакомства...

Лицо Сары сначала вытянулось от удивления, но мгновением позже её глаза загорелись восторгом и победой? Я увидел в них торжество. Будто она надеялась услышать от меня именно такой ответ...

— Как? Как мы познакомились? — подперев голову руками, она смотрела на меня как ребёнок, ожидавший прочтения любимой сказки. — И... Почему ты молчал? Почему не сказал об этом с самого начала?

Всё, соберись, Артур. Ты сам затеял эту кашу, так что тебе её и расхлёбывать...

— Это произошло в мае. На дне рождения твоей матери. Именно тогда и состоялось наше... Официальное знакомство, — говорить об этом оказалось намного труднее, чем я предполагал. Нужно было следить за каждым своим словом, иначе я могу проболтаться о том, чего не должен. — Я тогда умудрился разбить твои очки... — слабая улыбка появилась на наших губах практически одновременно. Сара оказалась очень внимательной и настойчивой слушательницей. Её кротость и очарование просто сводили меня с ума, заставляя забывать обо всём на свете. Я терялся во времени, пространстве и собственных мечтах. Мне хотелось немедленно сократить расстояние между нами, схватить её в объятия и прижаться к этим чувственным губам в страстном, бесконечном поцелуе... От подобных мыслей моё тело отреагировало немедленно, кровь закипела в жилах, ладони вспотели от напряжения и желания прикоснуться с ней.

— Как же такое могло произойти? — смеясь, спросила Мышка, даже не подозревая как сильно распаляет во мне желание.

Наклонившись вперёд, так, чтобы наши головы оказались примерно на одном уровне, я проклинал мысленно этот небольшой столик, который служил преградой между нами. Вглядываясь в глубину шоколадного омута её глаз, словно чувствовал на своих щеках её тёплое дыхание...

— Мы столкнулись случайно, когда вышли из дома, — продолжил я свой рассказ, с упоением следя за каждым, даже самым мимолётным, изменением её мимики. — Ты упала, а очки улетели в сторону. Мне было тогда жутко стыдно перед тобой!

Сейчас, два с половиной года спустя, всё это лишь вызывало улыбку на устах и желание снова обрести возможность почувствовать на своих руках тяжесть девичьего тела, вдохнуть сладкий аромат ванили и почувствовать себя живым. Если бы только можно было отмотать время назад и переиграть всё!

— Ты взял меня на руки! — воскликнула она совершено внезапно. При этом, на лице Сары отразилась такая гамма эмоций, что я внутренне содрогнулся. Она начинает вспоминать... — Я не могу разглядеть лица, но это был ты! Я помню твой голос... И биение сердца... Они постоянно снятся мне по ночам...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Сар...

— Артур, — мы заговорили с ней одновременно.

Устало улыбнувшись, она сказала:

— Продолжай...

— Я не должен сейчас рассказывать тебе это, — мне казалось, что если я сделаю подобное, то предам её. Врачи говорили, Сара сама вспомнит всё со временем. Нельзя торопить этот сложный процесс, а я? Я снова нарушил данное ей обещание... — Тогда, мне была невыносима мысль о том, что ты забыла меня, и я решил уйти. До того момента, пока ты не вспомнишь... Я надеялся, что однажды, когда память к тебе вернётся, ты обязательно придёшь... Эти два года я ненавидел себя, проклинал свою жизнь и мечтал избавиться от той тупой боли, что сковала сердце... Я-то думал, что ты вышла замуж и переехала жить в Нью-Йорк вместе с Марком. А потом, когда увидел тебя в торговом центре с ребёнком на руках... В меня словно молния ударила. Я снова потерял сон, бродил по городу как какой-то зомби, представляя твой образ и пытаясь разглядеть знакомые черты в прохожих. Сар, ты стала моей болезнью и лекарством от неё... Ты нужна мне как воздух! Я не могу жить без тебя, малышка...

На прекрасном лице было написано удивление. Сара смотрела на меня огромными, полными слёз глазами, а я чувствовал, как сильно бьются наши сердца в этот момент. Они будто стремились друг другу, также сильно как и наши души.

Не имея больше сил терпеть эту страшную муку, я вскочил со своего места, и уже через секунду сидел на коленях перед ней, сжимая руками мокрое от слёз лицо.

— Как же давно я мечтал об этом! — шептал ей, собирая подушечками больших пальцев влагу с бледных щёк. — Ангел мой, моя жизнь, душа моя... Сара я никогда раньше не любил до встречи с тобой. Ты подарила мне этот мир, а потом растворилась, исчезла словно мираж в пустыне. Я не могу ни без тебя! Люблю тебя! Люблю больше собственной жизни! Я готов на всё ради тебя, только не исчезай... Не оставляй меня...

— Артур... — выдохнула она, и в этом протяжном гортанном звуке было все: грусть, отчаяние, счастье... Любовь. Грудь девушки тяжело вздымалась и опускалась, разгоряченное дыхание обжигало моё лицо, а хрупкие ладошки, касающиеся моих рук, мелко дрожали.

Притянув её немного к себе, со сдавленным стоном прижался к любимым губам. Этот сладкий вкус, вперемешку с ароматом ванили... Он дразнил меня каждую ночь на протяжении двух лет, а сейчас... Сейчас, я снова чувствовал его, ощущал как он впитывается в каждую клетку моего организма, подчиняя себе. Моя Сара... Мой сладкий ангелочек...

Расслабив губы, она позволила мне углубить наш поцелуй. Моя язык медленно, со всей нежностью, исследовал тёплые глубины её рта, а пальцы уверенно зарывались в густую копну волос. Я мечтал, чтобы этот миг не заканчивался никогда. Мне хотелось вечно целовать её, обнимать и прижимать к себе...

Но вскоре в лёгких совсем не осталось кислорода, и я был просто вынужден прекратить поцелуй. Мы прижимались друг к другу лбами, наши глаза, словно связанные невидимой нитью, не могли разорвать взгляда. Тяжело дыша, мы будто разговаривали без слов. Я отчётливо слышал каждую её мысль, всё, о чём Сара так хотела меня спросить, но не решалась, а я не имел права ей ответить... С каждой секундой эта связь крепчала, и уже никаким силам не удастся её разорвать!

Сара была вымотана, несмотря на желание, которое плескалось в глубине её глаз, и вопросы, которые она хотела задать мне, она устала и была без сил. Я со своими признаниями свалился на неё как снег в апреле, а потом ещё и этот поцелуй... Слишком много всего случилось за один короткий день.

— Ты устала, малышка, — нежно прошептал я, коснувшись губами мочки её уха. — Тебе надо поспать и набраться сил...

— Но, — сдабо возразила она, подавшись немного вперёд.

— Я знаю, родная... Ты ещё о многом хочешь спросить, но поверь, тебе нужен отдых. Я больше никуда не исчезну, клянусь! Отныне и навсегда мы будем вместе. Я обещаю, мы вместе пройдём через все испытания, которые уготовила нам судьба! Я не отпущу твоей руки до тех пор, пока ты сама меня об этом не попросишь... А сейчас, тебе нужно немного поспать.

Коснувшись губами её виска, встал и легко подхватил любимую на руки. Я прижимал к своей груди хрупкое тело девушки, почти не чувствуя веса. Сара обнимала мою шею, уткнувшись лицом в её основание. Боже, как же я мечтал об этом дне!

Уложив Сару на большую кровать, укрыл её одеялом и прилёг рядом, подложив руку под голову. Моё естество мечтало о близости с ней, но сердце никогда не позволило бы ничего подобного. Я буду терпеливо ждать того дня, когда она вспомнит обо всём. Впереди нас ожидает самое тяжёлое испытание, и я не хочу, чтобы Сара возненавидела меня, когда к ней вернётся память... Новость о том, что в тот злосчастный вечер мы потеряли нашего малыша, а потом я собственноручно отдал её Марку, убьёт всю её любовь ко мне. Я понимал это, но и бороться со своей зависимостью был не в силах. Судьба подарила мне шанс быть рядом с ней, и я не упущу его! Я готов каждый божий день доказывать ей свою любовь, но в ту секунду, когда Сара скажет мне уйти, я сделаю это. Исчезну навсегда, если она сама захочет этого!

— Спи, моя принцесса, — тихо произнёс я, убрав с лица непослушные пряди волос. — Я с тобой. Рядом. Люблю тебя, Мышонок...

Глава 10

Сара

Я проснулась из-за того, что солнечные лучи, проникшие в комнату через щель в шторах, щекотали лицо.

Открыв глаза, сначала не могла понять где нахожусь, но умеренное дыхание, которое услышала рядом с собой, вернуло все воспоминания о вчерашнем вечере.

Артур лежал рядом, поверх одеяла, запрокинув руку за голову так, что трикотажная ткань чёрной футболки натянулась, плотно очертив накаченные мышцы рук и груди. На высоких скулах уже проступила щетина, придающая ему несколько лет к возрасту, а между бровей залегли морщины усталости.

Только сейчас обратила внимание на небольшую татуировку у него на шее. Какой-то узор, по форме напоминавший язычок пламени, так и манил прикоснуться к нему. Приподняв с себя край одеяла, укрыла его, продолжая изучать мужественное лицо, которое так долго было для меня загадкой.

Рассказ Артура снова всплыл в памяти. Мы были знакомы, но почему он так долго скрывал это от меня? Вёл себя словно посторонний, хотя вчера признался в любви...

При мысли об этом, сердце в груди наполнилось приятным теплом. Трепет, охвативший меня вернулся с новой силой. Вот почему я так странно реагировала на его присутствие... Артур говорил правду, ну а я... Я тоже любила, хоть и боялась себе в этом признаться. Только любовь может быть объяснением всему, что со мной происходило эти два года. Даже тогда, в аэропорту, душа всячески отказывалась соглашаться на свадьбу с Марком. Она рвалась к Артуру... Именно он — та самая важная часть моей жизни, которую я забыла... Он и есть моя жизнь...

Аккуратно, чтобы его не потревожить, встала с постели и, взяв со стола сотовый взглянула на внушительный список пропущенных звонков.

В основном, они были от мамы и Мел, а несколько последних — от Анны Владимировны. Я же обещала им позвонить утром и совсем забыла! Чёрт, они наверное ужасно волнуются...

Набрав нужный номер, тихонько зашла в ванную комнату и прикрыла за собой дверь. Не хочу своими разговорами разбудить Артура. Он и так из-за меня почти не спал ночью. Боже, я хочу всегда о нём заботиться...

С глупой улыбкой на устах, приложила телефон к уху. Анна Владимировна долго и яростно говорила мне о том, как я заставила их всех понервничать, но мой мозг даже не пытался воспринимать её слова. Радость от того, что благодаря этой буре я нашла половинку своей души, не могло испортить уже ничего на свете!

— Сара, ты вообще слушаешь меня? — заметив как долго я молчу, чуть ли не закричала она в трубку. — Мы сейчас находимся в отеле и через полчаса собираемся выезжать. Надеюсь, на этот раз вы благополучно доедете до нас?

— Не волнуйтесь, — со всей уверенностью, на какую была лишь способна, заверила её. Говорю о делах, а сама думаю об Артуре, мирно спящем за дверью. — Мы тоже скоро будем. Обо всём остальном поговорим при встрече. До свидания.

Фууух. Одной проблемой меньше. Осталось позвонить Амелии и можно готовиться к поездке.

— Сар?! Сара, что случилось? Ты куда пропала? Почему не отвечала на наши звонки? — набросилась на меня сестра. Я уже успела привыкнуть к тому, что Амелия очень переживает за меня и старается во всём опекать как маленького ребёнка, но ей уже пора привыкнуть к тому, что мне двадцать шесть лет. Я в состоянии самостоятельно позаботиться о себе.

— Родная, если ты замолчишь, я смогу ответить на все твои вопросы, — смеясь, ответила ей, попутно разглядывая своё отражение в высоком, во весь рост зеркале на двери ванной.

Представляла я из себя просто жалкое зрелище. Волосы торчат в разные стороны, вокруг глаз тёмные круги, одежда вся помялась... Как Артур может любить такую девушку? Неужели, это настоящая любовь, раз я нравлюсь ему даже такой?

— Ну? И чего молчим? — голос сестры вырвал меня из пучины размышлений, вернув на землю.

— Была авария, и дороги все перекрыли. Нам пришлось остановиться в отеле... Мел, я должна поговорить с тобой об очень важном деле, — собравшись с духом, начала я. — Это касается моего прошлого... Есть моменты, которые я очень хотела бы прояснить.

Тяжёлый вздох сестры, в очередной раз, доказал мне, что в этой истории ещё слишком много неизвестных. Ещё большая уверенность в правоте своего решения придала мне сил. Я должна разобраться во всём. Пришло время раскрыть все карты...

— Почему ты говоришь об этом сейчас?

— Расскажу при встрече, — увильнула я от ответа, так как подходящее время ещё не наступило. — Передай маме привет и поцелуй от меня мою принцессу! Всё, мне надо бежать. Чуть позже позвоню ещё.

Торопливо отключив телефон, положила его на кафельную столешницу. Если бы я не сделала этого, Мел могла бы найти тысячу и одну причину, почему ей не следует ничего мне рассказывать. Они с мамой при каждом удобном случае твердили мне, что память должна сама вернуться. Врач сказал то, врач сказал это... Надоело! Пришло время взять всё в свои руки и разобраться самой. Тем более, теперь у меня есть стимул — Артур...

***

— Если дорога и дальше будет такой, — улыбнувшись, начал мужчина, повернув ко мне лицо, — мы доберемся до места даже раньше, чем планировали.

— Значит, будем надеяться, — ответила я, вглядываясь в снежную даль.

— Завтра уже новый год... — загадочно протянул Артур, покосившись на меня. — А ведь говорят, с кем его встретишь, с тем и проведешь...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Стыдно признаться, но я сама только и делала, что думала об этом. Какая-то часть меня, более раскрепощенная и развязная, мечтала чтобы этот человек всегда был рядом со мной, а новогодняя примета стала маленькой надеждой на исполнение этой мечты.

— Знаю, — прошептала я, чувствуя как щёки заливаются румянцем. Тёплая мужская ладонь опустилась на мою. Электрический разряд прошёлся по всему телу, направляя импульсы в самое сердце, заставляя его биться чаще, словно готовясь к прыжку. Важному. Неотвратимому. В самую бездну.

— Мне так не хватало всего этого, малышка, — с неподдельной грустью признался он, время от времени бросая в мою сторону взгляды полные нежности. — Я уже перестал надеяться, когда случайно встретил тебя там, в торговом центре... Словно проснулся после долгого сна, где меня постоянно преследовал один и тот же кошмар.

— Но ты решил не говорить мне об этом, — укорола я его, не сдержав обидных ноток в голосе. — Сделал вид, будто не знаешь меня. Почему, Артур? Почему ты тогда ушёл? Если я так важна для тебя, зачем отказался?

Всё тепло растворилось в холоде, воцарившемся в салоне. Мой вопрос повис в воздухе, а душа упала в пятки. Всё могло закончиться здесь и сейчас, даже не успев начаться. Подсознательно я уже была готова к самому худшему, предчувствовала и знала, что он ответит.

— Потому что я — эгоист, Сар, — Артур резко свернул на обочину и ударил по тормозам. Его серые глаза, которые ещё совсем недавно светились счастьем, сейчас, напоминали непроницаемые ледяные глыбы, способные разрушить всё на своём пути. — Мне была невыносима сама мысль о том, что ты забыла меня, но помнишь Марка! Между нами тогда всё только наладилось... Я чувствовал себя по-настоящему счастливым и любил всем сердцем. Впервые в жизни. А потом... Потом, у меня отняли всё это! Снова... Однажды я испытал на себе это чувство и не собирался проходить через подобное ещё раз. А когда ты очнулась, и все подозрения врачей подтвердились, я словно помешался... Амнезия, — это слово в его устах прозвучал словно приговор, хотя, для нас он таковым и являлся. — Последние три года просто стерлись из твоей памяти, а вместе с ними ушёл и я. Они запретили что-либо тебе рассказывать, объясняя это красивыми медицинскими терминами, будто речь шла не о человеческих судьбах... Сара, я знаю, ты можешь ненавидеть меня за это, но другого выхода не было! — Артур взял меня за руки и крепко сжал их, наши глаза встретились и закружились в водовороте чувств. — Я должен был отказаться и уйти. Моя роль в твоей жизни оказалась второстепенной, вот я и решил уступить место главному герою...

— И даже не спросил меня... — шёпотом, но уверенно выговаривая каждое слово, протянула я. — Ты решил всё за нас, хотя сам страдал не меньше моего. Почему?

— Потому что я знал, если ты любишь кого-то по-настоящему, то не пожалеешь для этого человека и собственной жизни! Я был благодарен за каждую секунду, что мы провели вместе и мечтал о большем, но разве я мог позволить себе загубить твою судьбу? Заставить жить с незнакомцем... Нет, Сар, моя любовь оказалась намного сильнее, чем я предполагал. Ты стала для меня жизнью, её главным смыслом. Стимулом, ради которого моё сердце всё ещё бьётся, а лёгкие дышат... Ты — моя жизнь, Сара! И этого не изменить. Буду я рядом или нет, моя любовь не уменьшится никогда.

Слёзы уже давно катились по щекам, падая вниз. Я плакала сама того не понимая, а душа пела от счастья в этот момент.

Забыв обо всех приличиях и выкинув прочь сомнения, наклонилась вперёд и прижалась к его губам в поцелуе. Мои руки, язык, тело ничто не принадлежало мне в этот момент. Весь мир исчез, потеряв своё значение. Остались лишь мы и этот миг, когда две души воссоединились и слились воедино...

Яркая вспышка ударила в крепко сжатые глаза. Словно лучи утреннего солнца, они вызывали неприятное покалывание и желание зажмуриться. Эхо отдалённых голосов прозвенело в ушах, ладони вспотели и замерли над шеей Артура, которую я обнимала.

Глава 11

Артур

Мы ехали молча. После моих откровений и страстного поцелуя, инициатором которого, к моему удивлению, стала Сара, я не знал, что и как говорить. В голове творилась самая настоящая путаница, а на ум не приходило ничего вразумительного.

Чувствуя как с каждой секундой напряжение в моём теле усиливается, кровь вскипает, заставляя сгорать от желания, старался вообще не смотреть в её сторону. Это, наверное, было одной из самых глупых идей в моей жизни, но и спалиться перед Сарой я не мог. Для неё всё это в новинку, нельзя чтобы она испугалась моего дикого напора...

К счастью, погода улучшилась, хотя снег, всё так же, продолжал сыпать с небес, но тумана уже не было. Ясный зимний день плавно перетекал в вечер, когда мы, наконец, въехали в ворота старого приюта. Несколько автомобилей, в том числе и микроавтобус, были уже припаркованы неподалёку от главного входа, у самого крыльца.

Заглушив двигатель, повернулся к Саре, мысленно призывая на помощь всё своё самообладание, чтобы справиться с очередным испытанием.

Она сидела в полоборота ко мне, повернув голову к окну. Длинные волосы мягкими волнами струились по её плечам, накрывая лопатки словно шаль. Чёрные обтягивающие штаны, на коленях лежат крохотные ладони с длинными красивыми пальцами... Сара была очаровательна. Не удержавшись, потянулся к ней и аккуратно убрал с лица тёмную прядь, некогда бывшую чёлкой.

Кончики моих пальцев коснулись нежной кожи щёк, от чего мелкие покалывания дошли до самых кончиков ушей. Такая мягкая, как лепесток розы... И запах... Боже, дай мне сил!

Уже собирался сказать что-то, когда до слуха донеслось мерное дыхание. Сара спала! Моя малышка уснула в пути, как и тогда, два года назад... Её всегда укачивало в дороге, и она засыпала. Время прошло, а привычки не изменились...

Отстегнув ремень безопасности, открыл дверцу и спрыгнул на хрустящий снег. Мороз сразу же дал о себе знать, проникнув под кожаную куртку и пробивая на мелкую дрожь. Ноги, обутые в туфли известного итальянского бренда тоже оказались не приспособлены к зиме. Быстро, насколько это позволяли обстоятельства, обошёл машину и открыл дверь с пассажирской стороны.

Аромат женского парфюма ударил в нос, разгоняя тестестерон с удвоенной скоростью, а руки потянулись к замку ремня безопасности, попутно, как бы случайно, задержавшись на талии девушки. Тёплое девичье тело под тонкой тканью белой рубашки так и манило прикоснуться к нему губами... Обследовать каждый его миллиметр, заявляя о своих правах на неё... Сколько бессонных ночей я провёл, лёжа на крыше своего пентхауса и вспоминая нашу первую ночь... Одна лишь мысль о том, что к МОЕЙ Саре может прикасаться кто-то другой сводила с ума. Эта женщина принадлежит только мне одному. Она была создана для меня и никому не встать между нами. Никогда!

Закинув одну руку ей за спину, а другую просунув под ноги, с лёгкостью подхватил Мышку на руки и направился к ступенькам, ведущим на крыльцо. Сделать это оказалось крайне сложно, так как мои глаза, то и дело, опускались к лицу девушки, пытаясь навсегда запечатлеть этот образ в памяти, а дорожка была ужасно скользкой.

Только добравшись к двойной старинной дубовой двери, задумался. Чёрт, я ведь не смогу дотянуться до кнопки звонка, не потревожив сна Сары...

В эту секунду, словно услышав мои мысли, ладошка девушки опустилась на мою грудь именно в том месте, где билось сердце. Даже во сне она продолжала сводить меня с ума, переносить из реальности в параллельную вселенную, где не было никого и ничего кроме нас двоих... И это было самым прекрасным местом на Земле!

Неожиданно, поймал себя на том, что разглядываю губы Сары, мечтая прижаться к ним своими...

Скрип открывающейся двери заставил меня вернуться на грешную землю и вспомнить о том, что Сара больше не моя жена и то как я веду себя сейчас не подобает поведению обычного служащего, коим я являюсь на данный момент для всех окружающих.

— Ну наконец-то... — громкий голос Анны Владимировны действует на нервы как шум, постоянно работающей, дрели.

Шикнув на неё, заставляю немедленно замолчать. Женщина смотрит на нас с Сарой, разинув от удивления рот и распахнув огромные глаза.

— Что случилось? — уже намного тише, почти шёпотом, спрашивает она, указав на спящую девушку в моих руках.

— Её укачало в дороге, — коротко ответил я, проходя в длинный коридор приюта. — Саре не помешает немного отдохнуть. Она очень волновалась и выбилась из сил. Проводите меня в комнату, я уложу её.

К моему счастью, женщина не стала больше ни о чём спрашивать и повела меня вверх по лестнице в левое крыло старинного здания.

Несмотря на то, что ремонта здесь давно не было, всё вокруг сияло чистотой и обстановка казалась по-домашнему уютной. Стены обитые тёмными обоями были увешаны многочисленными фотографиями детей, высокие потолки с большими люстрами, как в древние времена, створчатые окна с тяжёлыми портьерами и плотными шторами. Всё вокруг было удивительно привлекательным.

Мы вошли в коридор, где длинными рядами по обе стороны от нас шли многочисленные двери из красного дерева. Старенький, уже местами потрепанный и выцветший ковёр укрывал деревянные полы, а на небольших тумбах возле комнат стояли маленькие искусственные ёлочки, создавая, тем самым, праздничную атмосферу.

Остановившись напротив одной из дверей, Анна Владимировна повернула ручку и распахнула её. Небольшая спальня за ней оказалась даже милее, чем я мог себе представить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Узкая, почти детская кровать с красным покрывалом, стояла в углу, рядом с ней — прикроватная тумба с торшером, напротив — шкаф из тёмного дерева и письменный стол. На полу — круглый старинный ковёр с ручной вышивкой.

Пройдя внутрь, я аккуратно уложил Сару и, укрыв её, под пристальным взглядом женщины, вышел из комнаты.

Мне безумно хотелось остаться здесь, вместе с ней, но Анна Владимировна со своими строгими взглядами на жизнь и отношения, уши бы мне оторвала за это. Поэтому, стараясь казаться в её глазах приличным человеком, я был вынужден держать свои чувства глубоко в себе.

— Давно, ещё в прошлом столетии, — рассказывала она, пока мы шли в общую залу, где находились все взрослые, обсуждая план предстоящей работы, — здесь находилось частное имение. Вся территория вместе с поместьем принадлежали одному аристократу. После его смерти, согласно завещанию, на этом месте был открыт приют для детей-сирот... Мы хотим использовать эту концепцию и устроить праздник в стиле 19 века. Думаю, современным детям, особенно оказавшимся в подобной жизненной ситуации, не хватает веры в чудеса. И мы поможем им почувствовать себя героями сказки... Что вы думаете по этому поводу?

— Мне кажется, вы мыслите слишком консервативно, — не раздумывая ни секунды, ответил я, заставив свою спцтницу застыть от шока. — Неужели, вы считаете, что детям будут интересны все эти балы в стиле аристократической России, кренолиновые платья и неудобные трико? — я видел, как при каждом моём слове она краснеет всё больше и больше, а глаза женщины вот-вот были готовы вывалиться из орбит. И мне это нравилось. Давненько я так не веселился! — Позвольте с вами не согласиться. Современным детям нужны не глупые сказки, а возможность почувствовать себя счастливыми. Им нужен настоящий праздник, а не бал с целым сводом правил и наставлений, которым нужно следовать, лишь бы не испортить вам шоу.

Анна Владимировна ещё несколько секунд слушала меня в полной тишине, после чего произошёл большой взрыв.

— Да как вы смеете?! По вашему это смешно? Что вы улыбаетесь?! — набросилась она на меня. — Я работаю в этом благотворительном фонде уже пять лет и понимаю побольше вашего! Считаете себя умным? У меня, в отличие от некоторых, есть чуть больше чем деньги. Я двадцать пять лет проработала с детьми и кое-что смыслю в этом!

Её крики уже порядком надоели мне, да и быть паинькой так долго я не мог. Весь юмор вмиг улетучился из меня, когда эта старая карга начала переходить на личности.

— Я и не сомневаюсь в вашем профессионализме, — перебил её громкую тираду, заметив как из комнаты стали выглядывать удивлённые лица сотрудников фонда. — Только вот иногда надо думать не головой, а сердцем. Задумайтесь, нужны ли детям ваши старинные наряды или они просто хотят повеселиться, чтобы навсегда запомнить этот новый год, как самый лучший в их жизни? Что важнее: счастье детей, их искренние улыбки или ваша развлекательная программа, а-ля Империя Николая Первого?

Отвернувшись от неё, я торопливо вышел на улицу в надежде, что свежий воздух успокаивающе подействует на меня.

Остановившись на крыльце, посмотрел в сотрону снежного леса, раскинувшегося чуть дальше от ворот приюта.

В памяти всплыл знакомый пейзаж из детства. Из окон нашей частной школы тоже открывался прекрасный вид на лес... Будучи подростками, мы с Максом и другими нашими друзьями часто сбегали туда в надежде почувствовать себя свободными и всласть повеселиться. Да, нас быстро вылавливали, и мы все получали строжайшие выговоры с наказаниями, но через некоторое время история повторялась вновь. Очень сложно в таком возрасте оказаться вдали от семьи и родного дома. Хоть у меня и были родители, я понимаю этих детей как никто другой. Мне была известна та ноющая боль, что живёт в сердце каждой сироты, так как фактически являлся таковым. Моим родителям не было до меня дела, а стены престижной частной школы для мальчиков ничем не отличались от обшарпанных стен этого приюта. Разве что дорогой обстановкой, которая никогда не сможет заменить тепла родительского дома...

И я сделаю всё, чтобы этот новый год навсегда остался в их памяти! Не позволю идиоткам вроде этой курицы испортить детям праздник. У них будет настоящее веселье, а не очередная программа, созданная «заботливыми» взрослыми. Сара поверила мне, и я не подведу её. Ни в жизни, ни на работе!

Глава 12

Сара

Открыв глаза и сладко протянувшись, я с удивлением осмотрела незнакомую мне комнату, в которой находилась. В голове творился настоящий хаос, а последнее, что я помнила — поцелуй в машине...

Именно в ту секунду, когда мои губы соприкоснулись с его, всё вокруг потеряло значение, и я словно провалилась в глубокую бездну. Всего за минуту, в памяти всплыли столько воспоминаний, которые и сейчас не давали мне покоя. Нас с Артуром связывало нечто намного большее, чем просто любовь. Он был моим первым и единственным мужчиной... Я почувствовала и осознала это когда впервые прикоснулась к нему сама. Это мой мужчина, моя половинка, моя душа, моя жизнь!

Но, несмотря на радостное открытие, ещё слишком много вопросов оставались без ответов. Белые пятна в моей собственной жизни имели магическую силу впитывать в себя всё самое хорошее. И я не смогу стать по-настоящему счастливой, пока не уничтожу последнее из них...

Подойдя к тяжёлым, парчевым шторам, рывком распахнула их, с упоением ловя на лице лучи яркого зимнего солнца. Кристально чистый снег переливался там внизу, словно драгоценное одеяло, сотканное из множества серебряных нитей. Сколько себя помню, всегда очень любила снег. С ним меня связывают самые приятные и тёплые воспоминания.

Вдруг, как по мановению волшебной палочки перед глазами стали возникать картины. Как замедленная кинолента, они проплывали в сознании, будто призывая меня присоединиться к себе...

Сердце в груди сделало большое сальто и упало к ногам.

—

Нет! Схватившись за голову, наклонилась вперёд, коснувшись лбом морозного стекла. Горячие слёзы, сами собой, потекли по щекам, капая на подоконник и оставляя на нём мокрые следы.

Сильная, ноющая боль возникла в груди, от чего сердце будто превратилось в тяжёлый камень, готовый разорваться в любую секунду.

Не хочу... Нет, этого не может быть... Нет...

Громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть от неожиданности и страха. Все мои нервы обострились, обернувшись в воспалённые окончания.

— Кто... — дрожащий голос запнулся и оборвался. — Кто там?

— Сар, это я, — прозвучал приглушённый ответ. При звуках бархатного баритона по спине прошлась волна мурашек, а ноги одеревенели.

Последовал щелчок, после чего дверь распахнулась, и на пороге появился Артур. Несмотря на то, что я стояла к нему спиной, всё моё тело моментально отреагировало на его присутствие.

Образ мужчины вмиг возник в мыслях. Черты лица, которые казались такими родными минуту назад, сейчас были чужими... Старая боль вернулась, а к ней присоединилась другая, куда сильнее. Она вонзилась колом в сердце и не давала дышать. Убивала меня. Медленно. По капле. Вынимала душу.

Он ушёл. Оставил меня одну, когда я так в нём нуждалась. Вычеркнул из своей жизни...

— Доброе утро, — улыбаясь, произносит Артур. Тёплая ладонь опускается на моё плечо. Меня как током ударило. Сильный заряд заставил пульс ускориться, разгоняя кровь по жилам в несколько раз быстрее.

Ладони, сами по себе, сжимаются в кулаки, ноги впиваются в кожу, но я не могу ослабить это давление. Тело не слушается. Оно больше не моё. Боль не даёт мыслям пробиться. Расползается жгучей лавой по венам, превращая меня в один сплошной сгусток боли и разочарования...

— Что с тобой, малышка? — Артур не на шутку был встревожен. Его тон говорит об этом. Нотки беспокойства и нетерпения звучат в каждом его слове. — Сар, посмотри на меня, — просит он, медленно поворачивая моё безвольное тело к себе. — Ты плачешь? — обхватив мою голову ладонями, принимается подушечками больших пальцев собирать с щёк влагу.

Но его прикосновения больше не приносят прежнего успокоения. Нет той гармонии, что приходила с его появлением. Лишь пустота. Звенящая, оглушающая

Раздирающая грудную клетку на части. И боль. Боль, от которой уже не сбежать...

Хочется кричать. Громко. Во всё горло. Бить его по груди, стонать и выть от безысходности.

За что? Почему ты так со мной?! Разве по-настоящему любящий человек способен пойти на подобное?!

Но сил ни на что нет. Уже слишком поздно...

— Сара, не молчи! Что случилось?! — потеряв терпение, закричал Артур, тряся меня так, словно я была тряпичной куклой. От этого слёзы с большей силой хлынули из глаз. Зубы со стуком ударились друг о друга, прикусив кончик языка. Железный привкус крови возник во рту, вызывая неприятные рвотные спазмы, но я продолжала упрямо молчать.

— Малышка, ответь мне, — взмолился он, притянув меня к себе вплотную. Сильная, накаченная мужская грудь была самым надёжным местом на этой планете. Когда-то. Не сейчас. Только здесь я была по-настоящему счастлива, но он лишил меня этой возможности... Артур ушёл, отдав меня Марку! Какого чёрта?!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Мне страшно, — с трудом проглотив ком в горле, прохрипела я, вдыхая любимый аромат, словно наркоман после долгого воздержания от желанной дозы. — Мне очень страшно, Артур...

Правда сама по себе вырвалась наружу, как и воспоминания, два года сидевшие за непроходимой каменной стеной, скрытые от меня.

— Тшш, — шептал он, медленно пограживая меня по спине и играясь с распущенными волосами. — Я рядом, милая. Всё будет хорошо, вот увидишь! Никто больше не посмеет обидеть тебя, обещаю. Посмотри на меня, — попросил Артур, приподняв моё лицо за подбородок, тем самым заставляя смотреть себе в глаза.

Глубина серых, покрытых холодной дымкой, озёр вновь поглотила всю меня, засасывая всё глубже и глубже в омут с головой...

Собрав в руки его футболку, сжала её со всех сил, стараясь подавить в себе непрошенные чувства, но как? Как мне это сделать, когда сердце любит?! Любит и не хочет отпускать.

— Сегодня новый год, Сар, — прошептал он мне на ухо, нежно касаясь губами виска. — Ночь, когда мечты сбываются и случаются чудеса. Пусть она станет для нас особенной... Согласна?

Боже, за что ты так со мной? Почему так больно? Что мне делать? Как согласиться, если душа обливается кровью и горит в адском пламени?

Собрав всю волю в кулак, заставила себя кивнуть, хотя мыслями я была уже очень далеко. Одна ночь. Всего одну ночь я позволю себе верить в то, чего нет на самом деле. Лишь один раз воспользуюсь шансом сохранить особенные воспоминания об этом человеке, которые будут греть меня всю оставшуюся жизнь...

***

Весь день я бродила по широким коридорам, не в состоянии заняться делами. Дети, в предвкушении предстоящего праздника, не могли нарадоваться и проходу не давали волонтёрам. К моему удивлению, Анна Владимировна, впервые за долгие годы, не стала принимать на себя роль главного во всём и не раздавала никаких приказов, как очень любила поступать всегда и везде.

Вечер наступил вместе с окончанием украшения большой, двухметровой ели в центре огромного, украшенного старинными гравировками, зала.

Артур очень понравился детям и, теперь, они от него ни на шаг не отходили, выполняя все поручения как маленькие солдаты. Вот и сейчас, он, с довольной улыбкой на губах, ходил по залу, проверяя как прикреплены украшкния, попутно играя с ребятами и смеясь над их шалостями.

Я стояла вдали от них, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Впервые мне не хотелось проводить время с детьми, которых я всегда считала своей семьёй... И всё это из-за него. Артуру удалось вновь одним своим появлением перевернуть с ног на голову всю мою размеренную жизнь. Весь тот шаткий мирок, который я выстроила для себя за эти два года, рухнул подобно карточному домику, стоило только ему появиться.

В первый раз, он шантажом заставил меня стать его женой, и я, сама того не ведая, влюбилась в своего мужа, а потом... Он просто отдал меня другому, словно ненужную вещь. Выкинул из своего дома, даже не подумав о том, что я почувствую, когда узнаю об этом. Сейчас же ведёт себя так, как если бы мы никогда и не были близки...

Всю оставшуюся часть вечера до наступления нового года я провела помогая накрывать десертные столы в просторной столовой. Время пролетело удивительно быстро, поэтому, когда Женя — одна из моих постоянных помощниц в подобных поездка подошла ко мне и сказала, что осталось всего полчаса, я была приятно удивлена.

Быстро вымыв руки, поспешила в свою комнату переодеваться. Для детей мы также привезли новые платья и костюмы, чему они были несказанно рады. Глядя на них, на глаза, то и дело, наворачивались слёзы. Этим малышам пришлось пережить столько боли и горя, что ни одному взрослому не по силам. Сложно быть оставленным всеми, никому не нужным... Я, как никто другой, знаю и понимаю это, ведь сама до шести лет жила в таком месте. История моего появления на свет до сих остаётся для меня загадкой, да и копаться в ней совсем не хочется. У меня есть только одна семья, и я безгранично люблю её. Что ещё нужно обычному человеку?

Именно такие мысли вертелись в моей голове, пока я надевала на себя длинное струящееся платье из лёгкой красной ткани, корсаж которого украшали маленькие стеклярусы. Расчесав волосы и позволив им спокойно спускаться по спине, подвела глаза. Добавила немного бесцветной помады на губы и подкрасила брови. Немного, чтобы сделать их чуть гуще. Из обуви я выбрала золотого оттенка босоножки на тонкой шпильке. Образ принцессы завершила маленькая диадема, которая вмиг утонула в копне тёмно-каштановых волос.

Из зеркала на меня смотрела уверенная в себе девушка, глаза которой сияли решимостью. Сегодня — та самая ночь, когда можно выкинуть прочь все сомнения и позволить себе насладиться моментом. Вечер, когда я навсегда разберусь в себе самой и своих чувствах. Вот он — момент истины. Сегодня, я буду решать за нас.

— Посмотрим, — произношу в пустоту, глядя на своё отражение, — понравится ли тебе быть брошенным, Артур. Меня ты заставил пройти через это. Теперь, настал и твой черёд...

Глава 13

Артур

Надев чистую футболку и джинсы, я спустился на первый этаж и встал у подножия лестницы. Мне не терпелось вновь увидеть Сару. Она сегодня весь день вела себя очень странно, сложилось такое впечатление, словно она специально избегала меня. Но... Разве такое возможно?

В последние несколько дней я раскрыл перед ней не только своё сердце, но и душу. Впервые в жизни, открыто признался в любви, не задумываясь о последствиях. Просто сделал так, как считал правильным, но всё пошло неправильно. Она будто выстроила вокруг себя крепость, спрятавшись от меня за высокими каменными стенами...

В коридоре, ведущем в большой зал, где мы установили ель, раздался раскатистый детский смех, резанув по слуху, и вернул меня из мира грёз на землю. До нового года осталось всего пару часов. Всё вокруг уже давно дышало праздником, словно в ожидании чуда. Этот новый год станет особенным для меня, хотя бы потому что впервые за два года я буду встречать его без Арчи. С тех пор, как мы с Сарой развелись, хаски жил у меня на острове под опекой Элены. Женщина была безгранично счастлива от того, что я стал намного чаще приезжать домой и проводить там больше времени.

Она пару раз пыталась уговорить меня сделать всё, но вернуть Сару домой, а сейчас, я наконец смогу исполнить её мечту. Представляю, как она обрадуется, когда увидит свою любимицу. А Арчи? Да мой дружище с ума сойдёт от счастья!

— Артур Тигранович, — окликнула меня одна из преподавательниц младшей группы. — Вы не могли бы нам помочь? Там надо включить освещение, а все, как назло, заняты, — девушка мило улыбалась, глядя на меня своим румяным личиком.

— Да, конечно, — улыбнулся ей, позволив увести себя на крыльцо.

Тем более, это был отличный повод, чтобы подышать свежим воздухом и привести мысли в порядок.

***

— А Дедушка Мороз принесёт нам подарки?

— Мы же увидим его?

— Мы пойдём играть в снежки?

Вопросы детей лились на меня со всех сторон, а глупая улыбка никак не сходила с губ. Рядом с ними я чувствовал такой прилив счастья, какого не испытывал уже очень давно. Человек, который никогда не привязывался ни к кому. Я находился в умилении от общения с этими маленькими людьми.

В их газах светились столько надежды и веры в будущее, что просто невозможно оставаться равнодушным. Но внезапно сердце сжалось в комок, наполнившись болью. В памяти всплыл день, когда я узнал, что мог стать отцом... Судьба оказалась настолько жестока, что отняла у нас ребёнка, даже не позволив осознать, почувствовать себя родителями... Тогда я плакал. Впервые и по-настоящему, не скрывая своих страданий. Проклинал эту жизнь и того человека, кто разрушил нам её. Мне хотелось крушить всё на своём пути, разнести в щепки, лишь бы немного успокоиться, заглушить душевную боль физической, но не получалось. Не было сил. Только пустота внутри, чувство вины перед Сарой, обжигающее внутренности, и страх... Липкий, заставляющий руки дрожать. Я боялся её потерять. Остаться снова один. И, чёрт возьми, всё случились именно так! Я собственными руками передал любимую другому...

— Артур? — маленькая ладошка схватила меня за руку и тревожно затрясла. Девочка, примерно шести лет, стояла рядом в милом зелёном платьице, которое явно было ей велико, и смотрела на меня большими чёрными глазками.

Присев рядом с ней на корточки, чтобы быть одного роста, непроизвольно погладил малышку по коротким, вьющимся волосам. Этот маленький одуванчик так и манил обнять его. Я ещё никогда не испытывал ничего подобного, словно внутри что-то сломалось, растаяло...

— Пойдёмте в зал, скоро придёт Дед Мороз, — хриплым от волнения и шока голосом выдавил из себя и, встав, взял девочку за руку. — Скоро начнётся самое интересное!

Благодаря усилиям взрослых нам всё-таки удалось воплотить в жизнь наши идеи по поводу праздника. Мне повезло, и приглашённые Дед Мороз со Снегурочкой уже были готовы к представлению, огромная, до самого потолка ёлка искрилась и мерцала под светом электричеких гирлянд, а призы для победителей в различных конкурсах, которые мы решили организовать были надёжно спрятаны под ней в большом мешке. Праздник должен стать просто незабываемым, я уверен в этом!

Рассадив детей, преподаватели и нянечки присоединились к нам, заняв свои места. Представление началось, и артисты как могли развлекали и веселили их. Только мне одному никак не удавалось сосредоточиться на происходящем.

То и дело оглядывая зал, пытался разыскать в толпе знакомые карие глаза. Сара давно должна была спуститься вниз, но до сих пор не появилась.

На импровизированной сцене посреди комнаты уже проходили небольшие конкурсы — соревнования, когда мой взгляд застыл на входе в зал. Весь шум, голоса, музыка всё просто исчезло в одночасье. Мир перестал иметь какое-либо значение для меня. Всё словно растворилось перед моими глазами, так как я смотрел на неё...

Прекрасная, очаровательная, незабываемая, великолепная... Можно бесконечно подбирать эпитеты, чтобы охарактеризовать Сару, но ни один из них не может передать всей той гаммы чувств, которые страшным водовопротом бурлили внутри меня, раплавляя внутренности огненной лавой.

Она стояла там, на расстоянии десяти метров, одетая в длинное красное платье. Струящаяся ткань нежно облегала стройное тело девушки, расширяясь внизу и создавая образ сказочной принцессы. Волосы, к которым я так любил прикасаться, спускались свободными волнами, а диадема на голове, украшенная маленькими кристаллами, переливалась на свету, притягивая к себе взгляды всех окружающих.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍У меня перехватило дыхание и замерло сердце. Любовь к ней делала меня другим, слабым и беспомощный. Заставляла не думать о себе, забывать обо всём и таять как снег в тёплый весенний день. Моя жизнь больше не принадлежала мне. Я отдал Саре своё сердце, позволив делать с ним всё, что она захочет и решит...

Словно под гипнозом, встал на ноги и, не обращая внимания ни на кого, медленно подошёл к ней. Остановившись лишь когда наши тела оказались в максимальной близости друг от друга.

Два дыхания смешались воедино, я отчётливо слышал биение своего сердца и, казалось, даже ритм её пульса отдавался импульсами во мне.

Не имея сил вымолить и слова, продолжал смотреть Саре в глаза, чувствуя как они поглощают меня, затягивая всё глубже и глубже.

— Ты прекрасна... — прошептал чужим голосом.

Высокие скулы девушки, покрытые лёгким слоем косметики зарделись, напоминая мне о прошлом и усиливая желание прикоснуться к ним.

— Спасибо... — так же тихо ответила мне Сара, слабо улыбнувшись.

Мириады звёзд зажглись над нами в ту секунду, когда я взял её руки в свои. Такое лёгкое и невинное прикосновение отозвалось во всём моём теле томлением и тупой болью. Ещё чуть-чуть... Совсем немного... Скоро она снова станет моей...

Сара

Боже, что я делаю? Почему я решилась на подобный поступок, поддавшись эмоциям и внутреннему порыву? Ведь, если я сегодня сделаю это, то пути назад больше никогда не будет. Один маленький шаг отделял меня от падения в пропасть, к которой я сама же себя и привела. Всего одно движение и всё... Наступит конец всему: моим мечтам, надеждам и той ноющей, тупой боли в сердце. Я, наконец, избавлюсь от своих страхов и смогу задышать полной грудью, перелистнуть страницу прошлого и навсегда вычеркнуть его из памяти... Только... Почему же мне так плохо при мысли о том, что этого человека больше не будет в моей жизни? Почему хочется забыть прошлое и быть с ним, несмотря ни на что? Неужели я настолько не уважаю себя, чтобы так легко простить ему предательство? Он ведь отказался от меня! Бросил и ушёл, когда я так в нём нуждалась. Оставил одну и исчез...

Нет! В моей жизни нет больше места слезам! Отныне и навсегда я похороню в себе старую Сару, забуду о ней, словно её и не существовало. А вместе с ней не станет и Артура Епремяна — её бывшего мужа. Сотру и уничтожу последние воспоминания, связывающие нас. Любовь растает вместе с этой ночью, канет в Лету и станет лишь горьким оазисом, где я когда-то была так счастлива...

Пришло время взглянуть правде в глаза. Раз и навсегда избавиться от розовых очков, сквозь призму которых этот мир всегда казался добрым и справедливым!

Голоса вокруг неожиданно стихли, напомнив мне о том, где и зачем я нахожусь. Совсем скоро детей отправят спать, а значит, до нового года остались считанные часы. Впервые за два года я встречу его полноценным человеком, знающим себя. Воспоминания вернулись, а значит, больше нет смысла искать оправданий мужчине, который стоит сейчас рядом и аплодирует танцующим детям. Однажды он уже сделал свой выбор, теперь, настала моя очередь.

Никогда раньше я не была мстительным человеком, но сегодня... Сегодня тот день, когда место глупой простушки займёт новая, никому не известная Сара. Та, что сможет использовать другого человека, как и он когда-то поступил с ней!

***

— Десять, девять, восемь, семь... — обратный отсчёт начался, и мы с нетерпением ждали, когда же пробьют куранты, — шесть, пять, четыре, три...

Я пыталась не сбиваться со счёта, но сделать это оказалось намного сложнее, ведь Артур стоял совсем рядом, а его рука покоилась на моей спине. Он собственническим жестом обнял меня, не заботясь, что о нас могут подумать окружающие. А я, вместо того чтобы отстраниться от него, к моему стыду, совсем не хотела этого делать. Как бы неприятно ни было это осознавать, но его близость и прикосновения были желанны. В них я чувствовала нечто родное и совершенно правильное... Тепло, исходившие от Артура, обволакивало меня, лёгкие наполнялись ароматом его парфюма, а сердце билось о грудную клетку с такой скоростью, будто готовилось вырваться наружу и упасть к его ногам.

С разных сторон послышались счастливые голоса и одновременно с последним стуком часов, раздались хлопки открывающихся бутылок шампанского.

— С новым годом! — хор голосов смешался в единый шум, от которого зазвенело к ушах и разболелась голова. Ужасно хотелось развернуться и уйти отсюда как можно дальше, скрыться от всего мира и просто побыть в тишине, наедине со своими мыслями.

Артур словно почувствовав нечто неладное, крепче сжал свою руку, в неком обадривающем жесте. Моментально на глаза навернулись слёзы и запершило в горле. Осознание того, что вот он, тот самый конец, которого я так хотела, давило на душу тяжким грузом. Не имея больше сил сдерживать всё это, пробубнила что-то о головной боли и торопливо покинула зал, мечтая как можно скорее добраться до своей комнаты и полостью отгордиться от всего мира.

Я поняла, что не могу. Не могу отомстить. Не могу использовать его, как он сделал это со мной. Не получается. У меня ничего не получается!

«Я должна переговорить с мамой и Мел, — пронеслось в голове. — Они наверняка знают больше, чем я. Им известно, почему Артур тогда ушёл.»

Глава 14

Сара

Я ведь уже всё решила, но почему мне так плохо? Я не могу! Не могу так с ним поступить. Артур — не просто мой первый мужчина, он значит для меня намного больше, точнее... Значил. В прошлом, когда я только начала верить в любовь и позволила этому чувству поселиться в своём сердце. Только вот я ошиблась. Снова. Поверила тому, кто не умеет любить. Отдала душу человеку, для которого не существует ничего, кроме собственного «Я»...

Быстрые, уверенные шаги послышались за спиной, а через секунду сильные, мужские ладони опустились мне на плечи, подавляя своей силой и теплом. Тело моментально откликнулось на это прикосновение, послав мозгу целую волну нервных импульсов, ноги стали ватными и перестали держать. Казалось, ещё немного, и я упаду к его ногам, превратившись в большую лужу.

Резкое движение Артура, и я оказалась прижата к широкой груди. Голова моя покоилась над самым его сердцем, от чего чёткий, размеренный ритм отдавался в сознании. Как сильнодействующее успокоительное, оно позволило мне справиться со всеми страхами и отогнать их прочь.

Дав волю слезам, позволила нескольким каплям скатиться по щекам и упасть на футболку Артура, оставляя на ней мокрые пятна.

«Люблю... Люблю... Я очень сильно люблю тебя,» — кричали сердце вместе с душой, но губы никак не могли произнести этого вслух. Слишком поздно...

— Сар, что с тобой происходит? — обхватив ладонями моё лицо, он поднял его так, чтобы наши встретились. — Почему ты отталкиваешь меня? Ну же, родная, прошу, посмотри мне в глаза, — ему было больно... Я чувствовала это и не могла ничего поделать. Всё слишком сильно запуталось.

Громко сглотнув, собрала всю свою решительность в кулаки и, привстав на цыпочки, чтобы достать до его губ, поцеловала.

Холодные губы Артура вмиг оттаяли. Он обхватил мои плечи руками и, притянув, прижал к себе так близко, словно хотел чтобы мы прямо здесь и сейчас стали одним целым...

Волна страсти и возбуждения прошлась по всему телу, заставляя кровь циркулировать намного быстрее. Голова закружилась, когда его язык коснулся моего, сплетаясь в, старом как мир, танце любви. Подняв руки, обняла Артура за шею, вцепившись в мужчину и не позволяя ему отстраниться. Только не в этот раз. Ни за что. Сегодня моя ночь... И я сама буду всё решать!

Запустив пальцы в его волосы, тихо застонала от счастья. Губы Артура в это время медленно скользили по моей обнаженной шее, оставляя на ней отметины. Сладкая, ноющая боль внизу живота становилась всё сильнее и невыносимее.

— Ты так вкусно пахнешь... — наполненный страстью, мужской шёпот явился последней каплей, я больше не могла и не хотела терпеть.

Нащупав за спиной ручку от двери, распахнула её, и мы оказались в моей комнате.

— Артур, — почувтвовав, что он немного отстранился от меня, чуть не заплакала. — Ты нужен мне! Я очень... Очень сильно тебя... Хочу, — последнее слово оказалось самым сложным.

Под пристальным взглядом серебряных глаз я медленно таяла, теряла разум и терпение. Мне хотелось вновь оказаться в его надёжных руках и, в последний раз, почувствовать себя любимой.

— Сар, но, — хриплым голосом попытался образумить меня Артур, но я не стала даже слушать его.

Он каждую ночь дарит наслаждение разным женщинам и девицам, так почему я не могу хоть раз воспользоваться этим правом? Мне плевать кто касался его до меня, я не хочу думать о тех, которые придут после... Есть только здесь и сейчас. Лишь мы вдвоём. И сегодня, в последний раз, Артур будет моим!

— Пожалуйста, — взмолилась я, откинув прочь гордость и самолюбие. Всего одна ночь. — Ты нужен мне, Артур. Нужен!

Тихий щелчок закрывшейся двери стал самым прекрасным подтверждением.

— О, Сара, — простонал Артур, когда я подошла к нему вплотную. — Ты сводишь меня с ума, Мышка!

Одним резким и быстрым рывком он притянул меня к себе и впился в мои губы своими. Этот поцелуй уже был другим. Вся наша страсть, накопившаяся за всё время, когда мы были далеко друг от друга, вырвалась наружу, разрушая на своём пути все преграды...

Я почувствовала как его руки заскользили по моей спине, расстёгивая молнию на платье. Пальцы Артура прикасались к обнаженной коже, которую покалывало от возбуждения и счастья. Мне хотелось продлить этот момент навечно. Навсегда сохранить эту ночь в памяти.

Схватившись за края чёрной футболки, рванула её вверх, даже не подрзревая откуда во мне столько силы. Видимо, для Артура это тоже оказалось неожиданным, потому что тихо засмеялся.

Мы раздевали друг друга медленно, смакуя каждую секунду и не разрывая многочисленных поцелуев. Губы мои уже опухли и покраснели, но я хотела ещё... Словно услышав мои мысли, он снова поцеловал меня. Платье мягким облаком упало на пол, в то время как мои руки бродили по накаченной мужской груди.

С лёгкостью, словно я ничего не весила, Артур подхватил меня на руки и, подойдя к узкой, односпальной кровати, положил на неё.

Зачарованными глазами я смотрела на него, не в сила оторваться и мечтая о большем.

Артур попытался лечь рядом, но места было совсем мало. Я готова была уже застонать от разочарования, когда он снова взял меня на руки. Только теперь наши тела были на одном уровне и плотно соприкосались. Не теряя ни секунды, обхватила ногами его талию, одновременно обняв за плечи.

Мой удивленный стон утонул в очередном поцелуе. Я уже была совершенно без сил и потеряла способность мыслить, когда его умелые пальцы легко справились с застежкой бюстгальтера, и тот полетел куда-то в сторону, обнажив небольшие, округлые груди.

Я оказалась прижата спиной к холодной стене, от чего мелкая дрожь пробежалась по телу. Но всё это не имело никакого значения. Только Артур и его прикосновения... Жадные. Горячие. Желанные.

Характерный звук, свидетельствующий о том, что он расстегнул молнию на джинсах, резанул слух.

— Артур, — шептала я его имя, целуя губы, шею, лицо... — Пожалуйста... Пожалуйста...

Судорожно вздохнув от прикосновения пальцем к самому сокровенному участку тела, крепко зажмурила глаза. Секунда и тёплый, пульсирующий мужской орган вошёл в меня, выбив лиз лёгких весь воздух.

— Сара... — когда услышала своё имя из уст любимого, по щекам заструились дорожки слёз. Ещё крепче прижавшись к нему, нашла в полумраке комнаты его губы и позволила волнам наслаждения унести себя. Далеко далеко. Туда, где нет места боли и разочарованию.

***

Всё тело невыносимо ныло, отдаваясь болью между ног. Я всю ночь так и не смогла сомкнуть глаз, лёжа без сил на груди Артура, смотрела на него, стараясь сохранить в памяти каждую чёрточку его прекрасного лица.

После страстного секса чуть ли не в каждом углу этой небольшой комнаты, сил вставать совсем не было, но у меня больше нет времени. Ночь закончилась, и за окном засияли первые лучи зимнего солнца. А значит, нет смысла утешать себя ложными надеждами!

Поморщившись от усталости и слабости в мышцах, осторожно, чтобы не потревожить Артура, встала с кровати. При свете утра на моём теле уже можно было разглядеть следы прошлой ночь, но я не стала обращать на них внимания. Собрав с пола бельё, быстро надела его. На комоде, ещё со вчерашнего дня, лежала приготовленная мною одежда. Схватив её, скрылась в ванной.

Одеваясь и расчесывая растрёпанные волосы, которые после всего произошедшего напоминали спутанную копну, старалась не думать о своём разбитом сердце. О человеке, который сейчас спал за стеной. О неумолимом желании всегда быть рядом с ним...

Я уже решила и пути назад больше нет. Артур должен доказать, что я хоть что-то значу для него. Мне нужна уверенность, что он снова не выкинет меня из своей жизни. Как тогда, два года назад. И я должна выяснить, почему он так поступил со мной. Мама скажет. Она обязательно всё скажет. Они что-то знают. Точно знают, я чувствую это.

Да, может мой план и глуп, а может это я слишком глупа, что пошла на подобное, но мне нужно знать. Я хочу быть счастливой с любимым человеком. Чтобы он любил и ценил меня...

Вернувшись в комнату, бросила последний взгляд на спящего Артура. Он лежал на спине, по привычке забросив руки за голову, с обнажённой до пояса грудью. Сейчас, он выглядел таким умиротворенным, словно ребёнок... Почувствовав, что снова готова расплакаться, схватила дорожную сумку, лежащую у шкафа для одежды, и торопливо вышла в коридор.

Двери на этаже были плотно прикрыты, всё вокруг ещё спало, за исключением Анны Владимировны. Женщина, как мы и договаривались, сидела внизу, в гостиной. Она была единственным человеком, который знала меня ещё задолго до встречи с Артуром. Несмотря на свой скверный характер, она всегда желала мне счастья и помогала во всём.

Завидев моё заплаканное лицо, она встала и обняла меня.

— Ну же, моя маленькая, — тихо, успокаивающим голосом, начала она. — Ты правильно поступила. Всё будет хорошо, вот увидишь, — с уверенностью говорила она. — Артур любит тебя и обязательно приедет. Главное, верь в него. Вы поговорите, и он расскажет тебе о причинах своего поступка. Хорошо?

Шмыгнув носом, закивала в знак согласия. Несмотря ни на что, я продолжала верить и любить. А значит, всё обязательно наладится. Артур приедет за мной! Я уверена в этом. Он любит меня так же сильно, как и я его. Мы созданы друг для друга!

— Ну, всё. Всё, милая. Теперь, возьми себя в руки. Нам ещё предстоит долгая дорога домой, — с этими словами, она взяла свой чемодан и мы вместе покинули это место, поручив двум другим помощницам пробыть в приюте ещё пару дней.

Я понимала, что поступаю непрофессионально, покидая свой пост, перекладывая полномочия и обязательства на плечи других. Но и поделать с собой ничего не могла. После вчерашней ночи нам с Артуром нужно через многое пройти. Мы обязательно ещё вернёмся сюда на другие праздники, но уже как настоящая пара. Как любящая, крепкая семья... Именно такое желание я загадала вчера, а значит, оно обязательно исполнится. Я верю в это и в свою любовь.

«Только найди меня, — мысленно, обратилась к любимому. — Обязательно найди. Я буду ждать. Очень-очень.»

Глава 15

Артур

Приятная нега и усталость в мышцах не давали мне вырваться из сладкого сна. Казалось, стоит только приподнять веки, как всё очарование рассеится, прошлая ночь обернётся сновидением. Только запах ванили, которым были наполнены лёгкие, не давал усомниться в реальности произошедшего.

Она снова моя. Сара сама пришла ко мне, бросилась в мои объятия и подарила мне невероятную ночь любви и страсти.

Надоедливый солнечный зайчик, в очедной раз, пробежался по моему лицу, заставляя открыть глаза и недовольно поморщиться. Тело болело так, что мне было лень даже отвернуться от него. Из-за маленькой и неудобной кровати спина болела, ноги затекли, так как немного свисали с неё вниз.

Сладкий аромат ванили приятно щекотал нос, а осознание того, что всё стало как прежде заставляло улыбаться.

Открыв глаза, внимательно оглядел комнату, надеясь увидеть Сару где-нибудь у окна или услышать шум льющейся в ванной, воды, но мертвая тишина комнаты давила на слух. Волнение и предчувствие чего-то плохого охватило меня. Моментально вскочив на ноги, подобрал со стула аккуратно сложенную одежду и быстро оделся.

Сонный, в торчащими в разные стороны волосами, я выбежал в коридор, надеясь что всё это окажется лишь игрой моего воображения, и Сара сейчас внизу занята своими делами.

Но страхи оправдались. Я около тридцати минут бегал по приюту как ненормальный, пытаясь найти ту, которой здесь попросту не было. Завидев молодую девушку — одну из сотрудниц фонда, чьё имя я таа не запомнил, подошёл к ней, глядя на удивлённую блондинку обезумевшими глазами.

— Ты не видела Сару? — без приветствия сразу же приступил к делу. — Где она? Я не могу её найти...

— Они с Анной Владимировной уехали три часа назад, — как на духу выпалила девушка, повергнув меня в смятение и шок.

Сара уехала... Она ушла после всего, что было прошлой ночью... Но почему? Зачем она это сделала?

— Спасибо, — упавшим голосом протянул я и, развернувшись, побрёл обратно, не разбирая дороги.

Мысли пчелиным роем крутились в голове, не давая состредочиться на чём-то одном. Мозг словно атрофировался, перестал что-либо соображать.

Выйдя на крыльцо, навстречу морозному ветру, замер на месте, снова и снова прокручивая события вчерашнего дня. Сара весь день вела себя очень странно, всячески старалась избегать меня. Я обратил на это внимания, но не придал особого значения.

Идиот! Артур, ты настоящий кретин, раз не смог распознать ничего! Да она спланировала это с самого начала. Эта ночь, её постоянные слёзы, отъезд ни свет ни заря... Сара сделала это специально.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — схватив со скамейки рядом одинокое ведёрко, обросил его со всех сил в сторону. — Как я не заметил этого?! Что же мне теперь делать, малышка? Я же не смогу снова отпустить тебя!

Нам нужно срочно поговорить. Мне немедленно надо догнать Сару и объяснить ей всё. Больше нет смысла молчать и скрывать от неё правду. Я найду её и расскажу всё, от начала до конца. Пусть сама решает, можно простить меня или нет. Но во второй раз я уже не откажусь от своего счастья! Больше ничто и никогда не сможет встать межу нами!

Сбежав вниз по ступенькам, выключил сигнализацию на машине и сел за руль.

Ты больше не сбежишь от меня, Сар. Мы снова поженимся, и я ни на шаг не отойду от тебя!

***

Фортуна была на моей стороне, так как трасса оказалась свободной, а неприятного тумана, мешающего всем водителям, не было. Мне даже удалось разогнаться на довольно-таки приличную скорость, когда раздался телефонный звонок.

Нажав на специальную кнопку на панели управления, заговорил:

— Да, я слушаю.

— Артур, милый, прости, что тревожу тебя, — трубке раздался взволнованный голос Элены. Она в панике продолжала что-то говорить, но я разобрал лишь то, что бабушке плохо.

Хоть и мы сильно разругались с ней два года назад, она всё же, остаётся моей единственной близкой родственницей. Бабушка всё это время жила в Греции, в Афинах, так как на Гестию я не мог её пустить. Это земля моей матери, а она в своё время сделала всё, чтобы испортить ей жизнь...

Внутри образовался снежный ком. Меня душила злость и обида. Гнев на судьбу, которая я таким упоением издевается надо мной, присылая всё новые и новые испытания.

Хотел бы я послать все эти новости на три веселые буквы и сделать вид, будто ничего не случилось. Но... Это чертово «но» не давало покоя. Как представил себе, что она сейчас там. Совершенно одна. Слабая. Беззащитная. Больная. И сердце обливалось кровавыми слезами.

«Она — твоя бабушка, — проснулась совесть, которой все эти годы было на нее параллельною — А если она умрет? Сможешь жить с этой тяжестью на плечах? Простишь себе смерть еще одного родного человека, которая так и останется на твоих руках?»

— Что с ней? — одним резким вопросом прервал череду слов женщины.

— Вчера вечером у неё сильно поднялось давление, а ночью Анне стало совсем плохо, и её забрали в больницу. На завтра назначена тяжёлая операция на сердце... Артур, она хочет, чтобы ты приехал..

Глаза вмиг налились кровью, в висках застучало, а руки сжали руль с такой силой, что ладони вспотели.

— Я приеду как только смогу. Будь рядом с бабушкой, — сказав это, быстро попрощался и вдавил педаль газа в пол.

Шум двигателя эхом отдавался в голове, мне было наплевать на всё. В этот момент, несмотря на всё мое желание догнать Сару, прижать к себе и поклясться любить ее вечно, я ехал в противоположную от нее сторону. За нас снова всё решила жизнь, внеся новые коррективы.

Жизнь или смерть? Именно эта дилемма маячила передо мной, не давая шанса на раздумия. Либо бабушка, либо Сара. Другого не дано.

Но, блять, как же сложно выбирать! Почему?! Почему, черт возьми?!

— Прости, Мышка, — выдавил из себя и направил автомобиль в сторону аэродрома. — Я приеду за тобой. Найду и всё объясню. На этот раз, ты не сможешь от меня сбежать. Клянусь!

Сара

Анна Владимировна довезла меня домой, а сама отправилась по делам. Знакомое кирпичное строение встретило меня молчанием, к которому за два года я успела уже привыкнуть. После смерти папы и Тиграна тут не проводился ни один праздник, за исключением дня рождения нашей Анютки. Она была единственным светом в стенах этого дома, лучиком радости, который поддерживал в нём жизнь.

С трудом сглотнув ком в горле, подняла с земли сумку и медленно подошла к двери. Яркой вспышкой света перед глазами возник образ моего Арчи, бежащего навстречу.

Мой милый друг, как же я виновата перед тобой! Где ты сейчас? Жив ли?

От подобных мыслей на душе стало ещё хуже. Внутренности словно сдавило под тяжестью груза, а лёгкие обожгло огнём. Мне нужна была поддержка как никогда раньше. Родные объятия и заверения о том, что всё ещё может наладиться.

Толкнув дверь, вошла в небольшую аккуратную прихожую и, бросив там сумку, сняла пальто и побрела в гостиную.

— Мам? Мел? Вы тут? — не успела я завернуть за угол и войти в столовую, как ко мне подбежала моя малышка.

Ангелочек в чудесном розовом платьице. Она стояла у моих ног, совсем крохотная, но с довольной улыбкой на тоненьких губках.

— Мокор, — пропищала Анна на армянском, протянув ко мне ручки и призывая поднять себя. Несмотря на то, что дома мы, в основном, разговариваем на русском, мама всё-таки пытается научить внучку родной речи. Так что, теперь наша умница может начать что-то говорить на одном языке, а закончить предложение на другом.

— Привет, принцесса моя, — взяв её на руки, поцеловала в пухлую щёчку. — Соскучилась по мне, котёнок?

— Да! — с готовностью ответила она, схватившись за мои уши.

Прижавшись носом к мягкой макушке, вдохнула аромат детской кожи. Где-то читала, что дети пахнут ангелами. Наверное, это правда. Иначе, как объяснить ощущение легкости и свободы, накрывшие меня, стоило только увидеть малышку?

— Родная, ты уже приехала, — к нам подошла мама с тарелкой манной каши в руках. — Как прошёл праздник?

Поцеловавшись, мы зашли в столовую и сели за обеденный стол. Пока мама кормила Анну, старалась собрать мысли в кучу и направить их в нужное русло. Вопросы, которые я заготовила еще вчера, вдруг вылетели из головы. В висках появилась неприятная пульсирующая боль, в глазах зарябило.

— Хорошо, — заставила себя заговорить. — Дети были очень счастливы, а что может быть важнее этого?

— Да, ты права, — согласилась мама, доставая из холодильника тарелку с салатом и натуральный сок. — Проголодалась наверное. Я тебя сейчас накормлю. Разогреть голубцы?

— Нет, не надо, мам, — слабо улыбнулась. — Я правда не голодна. Честно-честно, — заметив её пристальный взгляд, попыталась засмеяться.

Вышло ужасно. Моя натянутая улыбка больше напоминала треснувшую карнавальную маску. Вроде, есть у тебя образ для представления, а вот желания играть в нем выбито напрочь.

— Ладно, тогда только салат, — не уступила она и начала накрывать на стол.

— А где Мел?

— Её снова срочно вызвали в ресторан, — недовольным тоном ответила мама. — Ну что за люди такие? Вот ты объясни мне. Как так можно? Даже в праздники не могут оставить её в покое. Вот допрыгается она у меня, и я вообще запрещу ей выходить из дома! — погрозив пальцем, озвучила она свою коронную угрозу, которую никак не могла воплотить в реальность.

— Тата! — вдруг погрустневшая Анна потянулась к бабушке, требуя взять её на руки. Надув губки она уже почти плакала.

— Вот капризная, — простонала мама, обнимая малышку. — Утром встала очень рано, поэтому и не выспалась. Родная, ты кушай, а я её сейчас уложу и спущусь к тебе.

— Хорошо, — когда они вышли из комнаты, я устало вздохнула и с трудом заставила себя взять в руки вилку.

В горло ничего не лезло, а перед глазами то и дело возникало лицо Артура. Сердце разрывалось на две части, одна из которых стремилась к нему, а другая ещё помнила всё и не могла простить.

Я так и просидела минут двадцать, ковыряя вилкой салат, пока не вернулась мама. Ей хватило всего одного взгляда, брошенного в мою сторону, чтобы понять что что-то не так.

— Сар, что случилось? На тебе лица нет, — взволнованно протянула мама, присев рядом со мной и накрыв мою руку своей.

Подняв на неё глаза, я ещё секунду колебалась, после чего честно ответила:

— Мам, я всё вспомнила...

Мне не дали договорить. Телефон на столе жалобно пискнул, привлекая к себе внимание. На экране высветилось уведомление о поступившем сообщении. Короткий текст, от вида которого слёзы хлынули из глаз.

«Мышка, я люблю тебя. Прости, что не объяснил все. Мы обязательно поговорим, когда я вернусь.»

Глава 16

Артур

Здание аэропорта жило своей привычной жизнью. Люди, привыкшие летать исключительно частными авиакомпаниями, не обращали друг на друга внимания. Несколько мужчин, погруженных в изучение аналитических новостей, восседали в противоположной стороне зала.

Рядом со мной стояла только Лиза — мой секретарь и палочка-выручалочка в одном флаконе. Эта девушка была моей правой рукой, ей я мог доверить абсолютно все. Знал, что не предаст, не уйдет к конкурентам. Иногда, моральная привязанность и чувство долга способны приковать людей похлеще любых кандалов и наручников.

Елизавета Логинова — племянница моей бывшей домработницы. Той самой твари, что безжалостно травила мою жену, пока я — кретин, не видящий дальше собственного носа, летал в облаках, строя заоблачные замки.

Мои люди перерыли вверх дном лачугу Логиновых, но единственной зацепкой, которую им удалось отыскать, оказалась старая фотография с загнутым краем. Единственная родственница, дочь погибшего брата. Лиза была обязана тетке всем, поэтому, не смогла пережить крушения своей микровселенной. Когда узнала, что ее святая тетя Маша — безжалостная убийца, едва с ума не сошла. Девочка с хрупкой психикой была не готова к столкновению с реальностью. Пыталась наглотаться таблеток, но я успел вовремя.

Несколько месяцев лечения, работа с психологами, и на месте запуганной серой массы была красивая, умная девушка. Как оказалось, у Лизы было прекрасное экономическое образование, а мне толковые люди было ой как нужны. Особенно, когда моя компания балансировала на грани банкротства. Я решил сделать ей деловое предложение, от которого она так и не смогла отказаться.

— А что делать с конференцией, на которой вы должны будете выступить в понедельник?

— Пусть этим займется мой заместитель, — нахмурился. — Я, конечно, постараюсь вернуться до нее, но лучше перестраховаться. Все встречи отмени. Точные даты на низ определим после моего возвращения. Ах да, — подняв на нее глаза, прошелся взглядом по стройной фигурке в скоромном платьице, — оформи доставку цветов по адресу, который я тебе скинул в сообщении. Мне нужны розы. Белые. Столько, чтобы всю комнату заняли.

Секунду Лиза смотрела на меня так, словно перед ней сидел не ее босс, а олень с двухметровыми рогами. Точеный ротик удивленно приоткрылся и захлопнулся снова.

— Хорошо, — наконец, выдавила из себя девчонка. — Будет сделано.

Стюард показался из-за спины секретаря. Коротко поздоровавшись, мужчина сообщил о том, что самолет готов к вылету. Подхватив мою дорожную сумку, кивнул Лизе на прощание и двинулся к выходу.

— Про розы не забудь, — бросил на прощание и последовал за Олегом.

На душе было неспокойно. Будто что-то каменное опустилось на сердце и давило на него своей массой. Неприятное предчувствие, которому я не мог подобрать логического объяснения, засело в голове назойливым червячком. Оно пожирало изнутри, заставляло думать о плохом.

В какой-то момент, мне вдруг показалось, что кто-то наблюдает за мной. Чей-то пристальный взгляд жег спину, заставляя чувствовать себя под прицелом. Замерев на месте, оглянулся. Мазнул глазами зал ожидания, но так никого подозрительного не увидел.

— Что-то не так? — голос Олега развеял туман сомнений и прогнал противную неуверенность.

— Все в порядке, — бросил в ответ и первым вышел на взлетно-посадочную полосу.

Пора положить конец ненужным сомнениям. Я сделал правильный выбор и не жалею о нем. Что бы ни произошло в прошлом, Анна Александровна — моя бабушка. Единственная родственница, оставшаяся из семьи отца. Я не могу бросить ее в такой момент.

Возможно, будь на моем месте отец, он бы плюнул на все. Ни за что бы не поехал. Не променял бы объятия любовницы на больничную палату. Он даже на похороны мамы ехать не хотел. Дед заставил. Пригрозил, что и не позволит притронуться к наследству Левантисов. Не даст прикарманить то, что по праву принадлежало мне.

Но я — не он! Никогда не стану таким, как мой папаша. Лучше умру, чем уподоблюсь моральному уроду впрде него.

В салоне меня уже ожидали рабочий ноутбук, бутылка холодной газировки и фруктовое ассорти.

Заняв любимое место, слева от прохода, задумался. В памяти всплыл день нашей свадьбы, когда мы с Сарой зашли сюда как официальные супруги. Муж и жена по завещанию...

Кажется, с тех пор прошла целая жизнь. Тот Артур, который шантажом вынудил Сару согласиться на брак, умер в тот самый день, когда понял, что мир не обязан вращаться вокруг него любимого. Она заставила его измениться. Сломала непробиваемую защитную стену, за которой были спрятаны все его эмоции. Раскрошила черствое сердце и заставила его биться вновь.

Сара стала моим лучиком света в беспроглядной тьме. Рядом с ней я мог не притворяться. Мне не нужно было постоянно соответствовать, строить из себя кого-то другого. С ней я был настоящим. Живым.

И я сам все испортил...

Стая мурашек промчалась по напряженной спине и скрылась за воротником черного джемпера. Страх всколыхнулся с новой силой, напоминая о себе. Мокрые щупальца сомкнулись на шее, стягиваясь все плотнее. На лбу выступили капельки холодного пота, одна из них скатилась по виску и беззвучно упала на плечо.

Рука сама потянулась в карман джинсов. Выудил оттуда смартфон и набрал номер Соколова.

Друг ответил почти сразу же.

— Макс, мне нужна твоя помощь, — начал без предисловий. Что-то подсказывало, что времени на пустой треп совсем не осталось.

— У тебя проблемы? Что с голосом?

— Я еду в Грецию. Не знаю, сколько там пробуду, но... — слова давались с трудом. Я не хотел произносить вслух того, что боялся больше всего на свете. Суеверие не давало языку шевелиться.

«Накликаешь беду, — кричал внутренний голос. — Ты же два года потратил на эту историю. Проверил все возможные варианты. Саре ничто не угрожает. Если бы ее хотели убить, то не стали бы ждать так долго.»

— Ты меня пугаешь, брат, — Максу передалось мое напряжение. Я почти воочию представил, как он выпрямился во весь свой богатырский рост, расправил плечи и нахмурился. — Говори как есть!

— Мне нужно, чтобы ты проследил за Сарой. Ненавязчиво так, незаметно. Она не должна догадаться, что за ней наблюдают. Это возможно устроить?

— Да без проблем, — отмахнулся Сокол. — Только мне твой тон не нравится. Знаешь ведь, я не стану ничего делать, пока не получу полное представление картины. Ей что-то угрожает? Или тебе? С чего вдруг возникло это маниакальное желание посадить моих парней на хвост бывшей жены?

Неумение Макса держать себя в узде могло выбесить даже святого. Только мысли мои были заняты другим, чтобы среагировать на его бычий напор. Мне жутко захотелось пить. В горле пересохло так, что дышать стало тяжело.

— Я хочу быть уверенным, — схватив со стола бутылку, плеснул немного воды в бокал, — что в мое отсутствие я ней ничего не случится.

— Ей угрожает опасность? Ты заметил что-то подозрительное? Просто, за два года с ней не случилось ничего. Если бы история с отравлением была спланированной акцией, Сару бы убрали в два счета. Тем более, тебя рядом не было. Ты не мог бы ее защитить.

Друг был пряв. В его фразах звучала логика, но я никак не мог заставить себя успокоиться. Не могу объяснить, что со мной творилось. Только внутри все дрожало. Мне никак не удавалось направить мысли в другое русло. Заклинило. Перестал что-либо соображать.

В голове осталась лишь одна-единственная фраза: Я должен защитить Сару. Во что бы то ни стало.

Осушил содержимое бокала, только жажда никуда не делась. Даже хуже стало.

— Просто сделай как я тебя прошу, — начал выходить из себя. — Это возможно?! Просто выполнить мою просьбу!

Схватив бутылку, начал пить прямо из горла. Боль в затылке нарастала, расползаясь по всей голове, проникала в черепную коробку и давила на мозг. Перед глазами запрыгали разноцветные мошки.

— Да успокойся ты, — гаркнул Сокол, теряя терпение. — Присмотрю я за Сарой, присмотрю. Только мы еще вернемся к этому разговору. Сейчас, ты не в настроении и можешь наговорить много лишнего. Поэтому, позвонишь, когда протрезвеешь. Ок?

Последние слова слышал сквозь туман. Сушняк прошел, а его место заняла апатия. Стало как-то все рано на то, что скажет или подумает Макс. Пусть орет сколько влезет, плевать. Только бы меня оставил в покое. Не приставал со своими вопросам.

Бросив смартфон на стол, откинулся на спинку кресла и устало прикрыл веки. Запоздало подумал о том, что не помню, когда в последний раз высыпался. Кажется, нормального сна в моей жизни не было уже несколько лет.

«У меня в запасе есть несколько часов, — подумал сонно. — Ничего не случится, если я немного вздремну...»

Уже сквозь дремоту, позволил воображению нарисовать образ девушки. Ее прекрасное личико в форме сердца предстало перед глазами, вызвав непреодолимое желание обхватить его ладонями. Ее магический взгляд сводил меня с ума, заставлял забывать обо всем на свете.

— Мышка, — протянул едва слышно и отключился.

Глава 17

Сара

— Как ты могла? — смотрела на маму, а самой хотелось отвернуться. Зажать уши руками и кричать. Громко. С надрывом. Только бы не слышать ее объяснений. Не знать, что это она стала причиной его ухода. Прогнала. Вынудила отказаться от меня. От нас...

— Я хотела тебя защитить, — оправдывалась мама, смахивая предательские слезы. — Ты тогда чуть не умерла, понимаешь? Я не могла позволить, чтобы враги Артура навредили тебе. Довели начатое до конца.

Меня трясло. Тело дрожало так, что мышцы болели. Думала, что не выдержу. Расплачусь, впаду в истерику или даже сознание потеряю, но нет. Ничего этого не было. Только ядовитая горечь во рту и жалость. К себе, к своей загубленной любви.

Резко поднявшись на ноги, уронила стул. Он с грохотом повалился на кафельный пол, но никто из нас двоих не обратил на это внимания.

Мама стояла с противоположной стороны стола, уронив руки на скатерть и прожигала меня взглядом. В ее глазах плескалось целое море из эмоций, некоторым из которых я не могла найти подходящего определения. Да, я видела там жалость. Раскаяние видела и желание защитить меня, но...

Я не хотела, чтобы меня защищали ценой моей любви! Я не хотела, чтобы другие принимали за меня решения. Чтобы диктовали мне как жить и как себя вести.

Хватит! Довольно уже роли послушной дочери, которая готова ради своей семьи на все. Что она мне дала, кроме постоянной боли и разочарования? Эта игра затянулась на долгие и долгие годы, начавшись в тот самый далекий весенний вечер, когда папа привел меня сюда и представил своей дочерью. С тех пор не было ни секунды, чтобы я не пыталась стать достойной этой семьи. Я из коже вон лезла, только бы заслужить одобрение родителей, а что в итоге?

Мне стало противно от того, в кого я превратилась. Ломовая лошадь, на которой привыкли выезжать все, кому не лень. Я даже на брак с Артуром согласилась только ради того, чтобы выслужиться перед родными...

Боже, какая же я дура!

— Сара, выслушай меня, — мама протянула ко мне руки, попыталась коснуться моих плеч, но я не позволила. Отступила назад.

— Ты все испортила, — прошептала тихо, только бы голос не дрожал. Вскинув голову, посмотрела ей прямо в глаза. — Если бы не ты, все было бы по-другому... Ты заставила его уйти. Заставила бросить меня именно тогда, когда я больше всего на свете нуждалась в нем. Ты позволила Марку кружиться вокруг меня, изображая любовь и заботу, хотя прекрасно знала, какой он! Ты позволила мне уехать с человеком, который убил моего ребенка... Мам... За что? За что ты так меня ненавидишь? Потому что я — дочь той женщины? Не смогла простить папину измену и решила отыграться на моей судьбе?

— Нет, — воскликнула она. — Сара, нет!

Только я уже ничего не слышала. Не могу слушать ее.

— Это жестоко, — качнула головой и отвернулась, иначе не выдержала бы и расплакалась. — Я тебя ненавижу.

Развернувшись, побрела в прихожую. На автомате, натянула угги, накинула на плечи пальто и выла из дома.

Морозный воздух обжег лицо, возвращая способность думать. Мысли закружились с удвоенной скоростью, вызывая желание зарыться с головой в ближайший сугроб. Только бы не думать о том, что было. Не вспоминать месяцы одиночества и страха, что провела в абсолютной изоляции. В кромешной темноте, откуда совсем не было выхода.

Зажмурилась, чтобы унять резь в глазах. Тряхнула головой и бросилась в гараж.

Больше я не буду ждать. Не позволю другим управлять своей жизнью.

Включив зажигание, выехала за ворота, оставляя позади все, что когда-то считала своим. Дом, семью, жизнь, прошлое.

Мне потребовалась целая жизнь, чтобы понять простую истину: ничего из всего этого мне никогда не принадлежало. Я как была сиротой без рода и племени, так ею и осталась. Только позволила себе забыть об этом. Поверила в прекрасную сказку, где Золушка оказалась дочерью короля и стала прекрасной принцессой. Даже вышла замуж за принца...

Артур... Что же мы с тобой наделали? Мы своими собственными руками пытались уничтожить то, что должны были беречь как зеницу ока. Мы отказались от своей любви, пожертвовали ее. Во имя чего? Ради кого?

Сжав зубы, заставила себя молчать. Я не заплачу! Не буду рыдать над всем этим в одиночку. Я больше никогда не буду одна!

Пристроившись в поток автомобилей, ехала к своей цели, слушая тишину. Сердце колотилось где-то в области горла, дыхание было частым и прерывистым. Но мне было хорошо. Так хорошо, что казалось, внутренности вот-вот разоврутся от волнения.

Вырулив с шоссе на более узкую дорогу, засыпанную снегом, немного сбавила скорость. На улицах совсем не было людей, все давно разъехались по своим домам и отмечали праздники в кругу семьи и близких друзей. Лишь изредка можно было увидеть автомобили, неспеша проезжающие мимо многоэтажных зданий.

Город дышал и жил праздником, ожиданием новой жизни и больших перемен. В каждом окне разноцветным сиянием мигали электрические гирлянды, а из кафе и магазинов доносились знакомые из детства мотивы.

Именно в такое время каждый из нас, пусть даже глубоко в душе, начинает верить в чудеса. Праздничная кутерьма будит внутри нечто детское, поистине светлое и волшебное. То, о чём с годами мы благополучно забываем — надежду...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Мне казалось, что я уже не доживу до того момента, когда снова окажусь в знакомых стенах и смогу вдохнуть любимый аромат, принадлежащий лишь ему одному. Заехав на подземную парковку под элитным жилым домом, припарковала свой Mercedes на привычном месте и, включив сигнализацию, побежала к лифту.

Когда раздалось тихая трель, дрожь в теле усилилась и стала совсем невыносимой. С бешено колотящимся сердцем, я нажала на нужную кнопку и, прижавшись спиной к зеркальной стенке лифта, попыталась успокоить дыхание.

Ну же, Сара, возьми себя в руки! Ты всё решила и не имеешь права быть слабой!

Словно услышав мои мысли, двери передо мной плавно распахнулись, открывая взору длинный, устланный тёмно-синим ковром, коридор.

Стены вокруг были увешаны картинами, а по краям стояли высокие фарфоровые вазы с живыми цветами. В самом конце, у высоких, от пола до потолка, панорамных окон, стояла большая, украшенная шарами и звёздами, ель.

Каждая квартира, находящаяся на этаже имела свой лифт, не считая тот общий, на котором поднялась я. Только очень обеспеченные люди могли позволить себе жизнь в этом доме. Такие, как мой бывший муж...

От этой приставки меня передернуло, словно от удара. Два года. Мы потеряли целых два года жизни. Два года счастья и любви.

Желудок скрутило от боли, пальцы сжались в кулаки, оставляя на внутренней стороне ладони яркие полумесяцы. Кажется, еще немного, и я сломаюсь. Растеряю всю уверенность в себе и упаду сломанной куклой на пол.

Только оказавшись у знакомой двери и нажав на звонок, задумалась. А вдруг Артура нет дома? Что, если я приехала зря? Может, он еще там, в приюте...

За всеми этими думами, не сразу заметила, что дверь открылась. На пороге возникла женщина. Невысокая пышнотелая дама в переднике смотрела на меня с удивленно-задумчивым видом.

На задворках сознания пронеслась мысль, что она явно не ожидала меня здесь увидеть. Значит ли это, что Артур не приводит сюда своих женщин?

«Не думай! — приказала себе. — Не смей думать о других!»

— Здравствуйте, — натянув на губы приветливую улыбку, начала я. — Артур дома? Вы не могли бы позвать его?

Секунду женщина смотрела на меня как на полоумную. Сканировала своими глазками, повела плечами, словно принимая важное решение. Затем, незнакомка распахнула дверь шире и отступила.

— Проходите, пожалуйста. Артура Тиграновича нет сейчас, но он должен скоро приехать. Обычно, он возвращается к шести.

Размышляла я совсем немного, решила принять приглашение. Ничего же плохого не случится, если я дождусь его здесь, не так ли? Наоборот, устрою Артуру небольшой сюрприз. Пусть не думает, что только он может исчезать и появляться, когда ему захочется.

Пройдя по коридору, оказалась в огромной черно-белой гостиной. Мазнула взглядом по стенам, увешанным картинами именитых творцов, задержалась на камине, в котором мирно потрескивал огонь, прошла в центр комнаты и присела на диван.

Ничего здесь не изменилось за это время. Взгляд невольно упал на чёрный рояль, стоявший в углу комнаты. В памяти вмиг всплыла картинка из прошлого, когда Артур, в первый и последний раз, согласился сыграть для меня...

А потом... При мысли о том, что произошло после, щёки зарделись и стали красными.

Оглянувшись назад, обнаружила что нахожусь здесь одна. Домработница куда-то ушла, я и не заметила этого. Возможно, решила, что не должна заниматься странными гостями своего хозяина. Что ж, так даже лучше.

Как странно. В этом доме я прожила всего несколько месяцев, но каждый его уголок был пропитан воспоминаниями. Всё здесь являлось частью меня. Моей жизни. Той самой жизни, которую у меня забрали.

Подойдя к длинному, со стеклянной поверхностью, обеденному столу, провела по ней рукой. Как по волшебству, передо мной возникли мы с Артуром... Мы сидели здесь и о чём-то весело переговаривались. Его ладонь лежала поверх моей, а наши глаза неотрывно следили друг за другом...

Отвернувшись, увидела как мы сидим на белом кожаном диване. Я забралась на него с ногами и полулежала на Артуре, который, довольно растянувшись, играл с моими волосами. Мы смотрели какой-то фильм и смеялись...

Взгляд остановился на лестнице, ведущей наверх. Артур, одетый в свои любимые серые спортивные штаны и белую футболку, поднимался по ней, держа меня на руках...

Призраки казались настолько реальными, что мне стало страшно за свой рассудок. На мгновение, показалось, что я начала сходить с ума. Позволила воспоминаниям подобраться настолько близко, что не поняла, как нырнула в бездну.

Схватившись за голову, упала в одно из кресел. Ноги стали ватными и отказывались держать меня, силы медленно улетучивались.

— Сара Артемовна, с вами все в порядке? — та самая женщина, что открыла мне дверь несколько минут назад, сейчас стояла напротив.

— Вы знаете мое имя?

— Конечно, — прозвучало так, будто я — королева Великобритании. — Артур Тигранович рассказывал мне о вас. Ваши свадебные фотографии здесь повсюду, — заметив мое состояние, поспешила объясниться. — Я знаю, что вы — жена хозяина.

— Бывшая, — машинально поправила ее. — Мы развелись два года назад.

— Ой...

— Артур не говорил? — медленно встала и тоскливо оглянулась по сторонам. — Что ж, это вполне в его духе. Но вы не переживайте так. Сделайте вид, что меня нет. Занимайтесь своими делами, а я тихонько подожду его здесь. Ладно?

— Как скажете, — еще раз пожав плечами, женщина ушла на кухню.

***

За оком уже начало смеркаться, а я всё никак не могла заставить себя сомкнуть глаз.

Татьяна Леонидовна настояла на том, чтобы я осталась. Не позволила уйти, так и не встретившись с Артуром. Кажется, ей была невыносима сама мысль о том, что мы в разводе. Наивная женщина хотела сделать все возможное, чтобы мы обязательно увиделись и поговорили.

И я осталась. Не потому что на меня подействовали ее слова, а потому что сама этого захотела. Остаться здесь. Дома.

Лёжа на широкой кровати, которая словно впитала в себя аромат Артура, смотрела на нашу свадебную фотографию, не в состоянии стереть улыбку с лица.

Рука сама протянулась к ней и дрожащие пальцы коснулись лица Артура. Его глаза, улыбка, голос... Я скучала по нему...

В полумраке комнаты мне казалось, что не было этих двух лет и расстояния между нами. Ощущение, словно он сейчас выйдет из ванной с, обмотанным вокруг бёдер, полотенцем и подмигнет мне в своей шаловливо — детской манере...

Настырный телефонный звонок вмиг развеял все мечты, вернув меня обратно в реальность.

Схватив смартфон с прикроватной тумбы, чуть не подпрыгнула от радости. На экране высветилось любимое имя. Это был Артур!

Сердце в груди затрепыхалось пойманной птицей. Пальцы слегка дрожали, когда, нажав на «принять», я приложила трубку к уху.

— Сар... — от знакомого голоса по спине пробежались мурашки. — Мышка, это ты?

Внезапно нечто тёмное, липкое и неприятное закралось в душу. Страх охватил всё естество, когда я осознала, что Артур был чем-то очень встревожен. Его голос показался мне странным. В нем звучала тревога.

— Да, — сглотнув ком в горле, ответила я, сжимая трубку до побеления пальцев.

— Сар... — с шумом выдохнул мужчина, от чего стало совсем не по себе. — Я должен был давно рассказать тебе обо всём, но... Малыш, прости меня... Я так виноват перед тобой...

— Артур, не надо, — выдавила из себя, чувствуя как слёзы катятся по щекам, падая на чёрное шёлковое покрывало.

— Нет. Я должен сказать это, — возразил он. На заднем фоне послышались какие-то голоса и шорох. Что-то происходило там... — Прости меня за всё, Сар. Прости за каждую слезинку, что ты пролила из-за меня... Я причинил тебе столько боли...

— Нет! — присев, прижалась подбородком к коленям, чтобы хоть немного унять внутреннюю дрожь. — Ты ни в чём не виноват! Артур, я люблю тебя! Слышишь? Артур!

— Я тоже очень сильно люблю тебя, малышка, — услышала ответ, от которого лёгкие обожгло неконтролируемым пламенем. Будто раскаленный кол прошел насквозь. Выбил из легких остатки кислорода, разодрал сердце. — Сара, я всегда буду любить тебя. Всегда...

Шум усилился, затмевая его слова. Связь начала обрываться.

— Артур! Алло?! Артур?! — кричала я в трубку, глядя на наше фото. — Артур, ответь мне...

— The subscriber unit is switched off or out of coverage, — услышала безжизненный голос робота.

Судорожно набрав номер Артура, приложила телефон к уху, в надежде что это была всего лишь неполадка в связи. Но он не ответил.

— Аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети... The subscriber unit is switched off or out of coverage...

Глава 18

Сара

Я продолжала снова и снова набирать номер Артура в надежде, что он ответит, и я вновь услышу родной голос. Мечтала, чтобы весь этот ужас оказался лишь дурным сном, кошмаром, который развеется сразу же, как на том конце прозвучит сокровенное «слушаю». Но ужас не заканчивался. Он продолжался на бесконечном повторе, заставляя медленно сходить с ума.

Меня бил озноб, руки дрожали, пальцы, то и дело, попадали не на те клавиши, из-за чего становилось только хуже. Я ненавидела себя за страх и слабость. За то, что не могла справиться с давящим чувством пустоты кнутри. За то, что мысленно уже попрощалась с ним...

Как на повторе, в голове продолжал эхом отдаваться этот ужасный шум, вперемешку с человеческими голосами, а слова, что он сказал мне напоследок отпечатались в моём сердце кровавыми следами.

«Я. Тебя. Люблю, — отбивал пульс, стуча в висках маленькими молоточками. — Я. Тебя. Люблю...»

— Умоляю тебя, Господи, только не отбирай его у меня, — шептала я в перерывах между заученными фразами автоответчика. — Защити его...

Вскочив с постели, прямо так, босиком, бросилась в кабинет Артура. Я словно медленно сходила с ума, с каждой новой секундой всё больше теряя рассудок и здравый смысл. Казалось, ещё немного, и моё сердце просто не выдержит. Оно разорвётся на части, если с моим Артуром что-то случится. Я жить не смогу без него.

«Нет! — запротестовал внутренний голос, отсекая все возможные оговорки. — С ним всё в порядке. Артур жив и здоров. С ним ничего не можете произойти. Артур сильный, он справится с любимыми испытаниями. Он не может так легко сдаться... Не может!»

Трясущимися руками пыталась справиться с выдвижными ящиками. Искала что-то. А что, сама не знала. Возможно, записную книжку или визитную карточку частного аэродрома или пилота компании. Хоть что-то, что могло бы вернуть мне Артура.

Вдруг, смартфон в моей руке, жалобно завибрировал. Крошечный огонек надежды затеплился в душе, заставив колени подогнуться. Без сил упала в массивное кожаное кресло и ответила на звонок, даже не взглянув на экран.

— Артур? Это ты? — голос нещадно дрожал, зубы громко клацали.

— Сара, это я, — виновато отозвалась мама. Ниточка оборвалась, сердце повалилось куда-то вниз. — Прости, что звоню. Знаю, ты не хочешь со мной разговаривать, но... Ты смотрела новости? Там говорят про Артура...

Я перестала слушать на середине фразы. Положив телефон на стол, взяла в руки пульт и нажала на кнопку включения. Плазма загорелась, мгновенно озарив полумрак ярким голубым светом.

Глаза обожгло от него, пришлось неприязненно поморщиться. Нужный канал нашла с третьего раза. Репортаж с места происшествия.

Молодой мужчина в жилете с эмблемой программы, стоял к кромки воды. За его спиной бушевало грозное море. Темные волны с шумом обрушивались одна на другую, перекрывая голоса людей, заставляя репортера говорить все громче и громче.

— Над Эгейским морем, в районе архипелага Додеканес потерпел крушение самолёт частной авиакомпании. По последним сведениям, это произошло из-за сильной магнитной бури. Есть сведения, что на борту находились шесть человек, в том числе и крупный бизнесмен Артур Епремян, — сообщил голос диктора, ударяя словами так, будто пускал в меня раскаленные кинжалы.

Зажав рот ладонью, изо всех сил пыталась сдержать рыдания. Заставляла себя молчать, хотя внутри все полыхало и рушилось подобно стенам бастиона во время вражеской осады. Меня ломало. Крушило. Выворачивало наизнанку.

— Напомним, что мужчина является владельцем крупной сети торговых центров и генеральным директором известного инвестиционного фонда «Ελλάδα International». В результате взрыва, обломки самолёта были замечены на большом отдалении друг от друга. На месте происшествия сейчас работают спасатели. По словам специалистов, поиски затянутся, так как сам архипелаг включает в себя двенадцать обитаемых и сто тридцать семь необитаемых островов. Надежда на то, что кто-то из пассажиров мог выжить есть, сообщили нам греческие специалисты. Наш корреспондент уже работает на месте происшествия. Мы будем следить за дальнейшим развитием событий...

Нет... Этого не может быть... Я не верю. Не верю!

Упала на пол, разбивая колени в кровь. Сломалась. Умерла.

Поджав под себя колени, вгрызалась в костяшки пальцев. Я выла. Кричала и стонала, словно раненный зверь, качаясь из стороны в сторону. Это был настоящий кошмар. Тёмный и беспробудный. Липкий, жуткий ужас своими ледяными ладонями сжал горло, жизнь будто по каплям вытекала из меня...

А в голове звучал его голос. Он звал меня. Называл своей Мышкой. Говорил, чтобы не сдавалась. Его последние слова, брошенные на прощание, ржавыми лезвиями царапали сердце, оставляя на нём глубокие, незаживающие шрамы.

Я. Тебя. Люблю.

Я. Тебя. Люблю.

— Сара Артемовна! Сара Артемовна, — дверь кабинета с грохотом отворилась, перекрывая голос телеведущей, которая рассказывала о погоде на ближайшие несколько дней.

Чьи-то теплые ладони накрыли мои плечи, сжимая и сдавливая их. Запах ванили ударил в нос, вызывая странные ассоциации с пирогами и сладостями.

— Что же это такое, — прошептала Татьяна Леонидовна, помогая мне сесть. — Что же это делается, а? Я уже собиралась ложиться, когда позвонил секретарь Артура Тиграновича. Она сказала что-то про крушение самолета. Будто Артур Тигранович разбился. Но я не верю! — обхватив мои мокрые слезы ладонями, заглянула мне в глаза. — И вы не верьте! Артур Тигранович не мог умереть. Этого просто не может быть! Слышите?!

Зуб на зуб не попадал. От напряжения, челюсти окаменели, слезы выжгли кожу, пробираясь все глубже и глубже. Смотрела на ее отчаянные попытки успокоить меня, и чувствовала, как в груди распускается хрупкий цветок надежды. Маленький, с тоненькими корнями, которые не способны пережить и слабого летнего бриза.

Но он поднимался. Возвышался надо мной, вопреки всему. Он не хотел погибать. Не собирался сдаваться.

— В-вы правы, — прошептала я, позволяя себя обнять. Положила голову на плечо Татьяны Леонидовны и сделала глубокий вдох. — Артур не может умереть. Он не оставит меня. Не сейчас, когда я все вспомнила...

«Я знаю, — мысленно обратилась к нему, — ты не бросишь меня снова. Не посмеешь сделать это снова!»

Спустя полчаса, я уже сидела в гостиной, укрытая теплым коричневым пледом. Передо мной, на журнальном столике, стояла дымящаяся чашка с травяной настойкой, которую Татьяна Леонидовна приготовила по рецепту своей матери.

— Вам надо успокоиться, — повторяла женщина, заламывая руки. — Скоро приедет Максим Николаевич. Он позвонил пару минут назад.

При упоминании этого имени, в памяти всколыхнулись воспоминания. Артур собирался познакомить меня со своим лучшим другом, а я так и не смогла приехать на встречу. Была слишком занята делами.

Тогда мне казалось, что у нас впереди еще целая жизнь. К чему торопиться?

Новый поток рыданий подступил к горлу и заставил закашляться. Схватившись за голову, сдавила череп и начала молиться. Шептала слова молитвы, заклиная Всевышнего не отбирать у меня его. Позволить нам исправить ошибки прошлого и начать все с нуля. По-настоящему. Правильно. Без шантажа и принуждения. Без договора и условий...

В дверь позвонили, и туман рассыпался испорченным пазлом. Картины, что секунду назад стояли перед глазами, растворились, оставив после себя лишь кисловатый привкус на губах.

Вскинув голову, ждала появления Соколова, хоть и была уверена, что он приедет позже. Он ведь недавно только звонил. Как мог так быстро преодолеть половину города, да еще и в праздничный день?

— Сара! — Амелия бежала ко мне, попутно скидывая с плеч пальто. — Я приехала как только узнала, — присев рядом, взяла меня за руки. — Как ты, родная?

От её вопроса меня передёрнуло. Сестра смотрела на меня участливо, перебирала мои ледяные пальцы, шептала слова утешения, а я не слышала. Будто вмиг потеряла способность слышать. Перестала воспринимать её, эту гнилую реальность и фальш, что сочилась из каждого угла. Куда бы ни смотрела, на что бы ни натыкалась, везде была ложь. Игра и лицемерие.

Высвободив свои ладони, сжала края пушистого пледа. Надо было занять себя, размять затекшие конечности.

— Зачем ты пришла?

Амелия отшатнулась так, будто я её ударила. Хотя, не знаю, смогла бы я на такое решиться.

— Мама сказала...

— Вот именно, — не позволила ей договорить. Вскочила на ноги, чуть не запутавшись в одеяле. Качнулась, но устоял. — А мама не сказала, что я всё вспомнила? Что больше нет необходимости строить из себя заботливую родню и притворяться, будто мы с вами — семья? — с каждым словом голос становился все выше. Вскоре я уже почти кричала. — Как ты могла, Мел? Как?! После всего, что было. После того, что сделал Марк. Ты даже не попыталась меня остановить. Не сделала ничего, чтобы предостеречь от фатальной ошибки. Почему?

Сделав глубокий вдох, Амелия медленно поднялась. Сестра была выше меня, а сапоги на каблуках делали эту разницу ощутимей. Невольно, вспомнила день своей свадьбы, когда вот так же стояла перед Мел, пытаясь оправдаться. Только на этот раз, объяснения требовались вплись мне, а не ей.

— Тебе хочется знать, почему я не сказала тебе об Артур? — изящная тёмная бровь чуть приподнялась, уголки губ растянулись в грустной улыбке. — Ты спрашиваешь меня, почему я позволила тебе поехать с Марком? Почему не огорошила тебя правдой о нём и ваших реальных отношениях? Всё предельно просто, сестрёнка, — обошла меня и замерла у окна. Охватила тонкие плечи руками, будто боролась с холодом. — Я хотела, чтобы ты сама приняла решение. Впервые в жизни, сама решила, как тебе быть. Знаешь, как мне осточертело жить по, заранее заготовленному, сценарию? Каждый раз поступить только так, как хотят другие. Как нужно. Как правильно, — обернулась, и наши взгляды встретились. — Я видела, что ты сомневаешься. Поняла это в тот самый день, когда должна была проводить тебя в аэропорт. И поверь мне, если бы я не была уверена, что ты никуда не улетишь, ни за что бы не выпустила тебя из дома.

— Хочешь сказать, что помогала мне стать самостоятельной? — не смогла справиться с иронией, которая так и сочилась из меня. — Серьёзно? Думаешь, я поверю?

— Я очень сильно на это надеюсь. Во всяком случае, мне бы не хотелось снова потерять тебя...

Не выдержала. Отвела взгляд, чтобы не показать своей слабости. Я так долго мечтала о нормальных семейных отношениях, что не заметила, как стала одержима идеей заполучить одобрение и любовь близких. Из-за своей слепой покорности, я упустила самое важное и дорогое, что у меня было — любовь Артура.

— Тебе пора перестать думать о других, — голос Амелии прозвучал совсем близко, аромат её парфюма забился в лёгкие. — И начать жить для себя. Бороться за счастья, как бы банально это ни звучало. Поверь, милая, — обняла сзади, обдав своим тёплым дыхвнием, — я знаю, каково это — терять веру в себя, в людей, в лучшее... Возможно, однажды я смогу рассказать тебе обо всём, но не сейчас. Сейчас, ты должна быть сильной. Должна верить в лучшее и сделать всё возможное, чтобы не сломаться. С Артуром всё будет хорошо. Вот увидишь, он обязательно вернётся к тебе. Иначе, зачем ему надо было заполнять твою комнату цветами?

Глава 19

Сара

Мне кажется, будто я схожу с ума. С каждым часом, внутри меня что-то умирает. Растворяется под действием серной кислоты, оставляя после себя лишь уродливые рубцы и обуглившуюся плоть.

Душа стонет, мечется с панике, не в силах найти успокоения. Не могу ни чем заниматься. Руки не слушаются, голова отказывается соображать. Словно мозг отключился. По щелчку. Выполнил чей-то приказ, и перестал подчиняться.

Хотелось бросить все и уехать в Грецию. Лишь бы быть ближе к Артуру. Помочь в его поисках. Сделать хоть что-то, только бы не сидеть в промерзлой Москве, сложа руки.

— Откуда такая уверенность? С чего вы вообще решили, что крушение самолёта как-то связано с этим пресловутым завещанием? — я уже не контролировала свои эмоции. Сорвалась. Накричала на Макса, хоть и понимала, что с ним так нельзя. Соколов не из тех людей, которые готовы терпеть неуважение. Только сил у меня больше не было. Ровно как и терпения.

В какой-то момент просто стало всё равно. Плевать, что случится завтра, через час или через минуту. Я ведь уже не живу. С той самой секунды, как увидела репортаж, перестала дышать. Превратилась в зомби без чувств и эмоци. Если рядом со мной нет Артура, то и меня нет.

Вскочив на ноги, бросилась к холодильнику. Ужасно захотелось пить. Аж горло зачесало от жажды.

Стояла к мужчине спиной, но чувствовала каждый взмах его ресниц. Атмосфера была накалена до предела. Казалось, поднеси спичку, и мы взлетим на воздух.

Так происходило каждый раз, когда Макс оказывался где-то поблизости. Он пугал меня. Внушал дикий, животный страх. Стоило только взглянуть на двухметровую фигуру Соколова, оценить разворот широких плеч, заглянуть в холодные, подернутые ледяной дымкой, голубые глаза, как кровь застывала в жилах. От него так и разило опасностью. Злой, жестокой силой, которая ломает. Крушит все вокруг. Стирает в порошок. Но никогда не защищает.

— Ты реально ничего не понимаешь? — стальные нотки в тихом вопросе заставили меня вздрогнуть. Сок полился мимо чашки, разливаясь по чёрному мрамору жёлтой лужицей. — У Артура не было врагов, но тебя пытались отравить прямо у него под носом. У Артура снова не было врагов, и его самолёт странным образом терпит крушение. И где? Над гребаным архипелагом, куда входит более сотни островов, на прочесывание которых потребуется несколкьо дней. Тебе все это не кажется странным? Не слишком ли много совпадений для одного человека?

Мне было невыносимо его слушать. Каждое слово отдавалось в голове мощным набатом. Макс не умел себя контролировать. Не скупился в выражениях. Не церемонился. Он вообще вёл себя так, словно я ему чем-то обязана. Будто я должна понимать его. Вникать в каждый звук, что слетал с его каменных губ.

Скрестив на груди руки, обернулась.

Соколов сидел на прежнем месте, даже позу не поменял. Всё тот же король. Хозяин жизни, которому никто не смеет перечить.

Под чёрной футболкой ясно проступали рельефные мышцы — результат многолетнего упорного труда. От кистей и до самых рукавов, поднимались густые переплетения татуировок. Цепи, черепа, надписи, колючие стебли роз — все они смешивались между собой, создавая целостный образ Соколова. Образ бандита, от которого хотелось бежать без оглядки.

Только я не могла позволить себе подобной слабости. Сейчас, от него зависит жизнь моего любимого. Смогу ли я променять её на свое эгоистичное желание быть от Макса как можно дальше?

Нет! Ни за что на свете!

— Думаете, авария была подстроена? — всё ещё не могу поверить в подобное. — Но зачем?

— А вот это уже хороший вопрос, — ухмыльнулся мужчина. Обнажив свой звериный оскал, Макс нахмурился. Между густых русых бровей пролегли глубокие морщины. — Потянуть время? Выиграть на нашей панике и неспособности рассуждать трезво.

— Кому это могло понадобиться? — не унываю я.

Не хочется верить в то, что он говорит. Артура специально заманили в ловушку? Зачем?

— И снова мы возвращаемся к теме с завещанием, — Макс отталкивается от спинки кресла и поднимается на ноги, вмиг заполняя собой все пространство вокруг. — Сейчас, мои люди занимаются тем, чтобы достать копию документа. Семейный адвокат Епремянов слег в больницу с сердчемным приступов. От него помощи ожидать не стоит. Если окажется, что я прав, значит, у Артура очень серьёзные проблемы. Намного серьёзнее, чем ты можешь себе представить.

Мурашки пробегают по спине, впиваясь в кожу острыми иголками. Не желаю даже уточнять, что он имеет ввиду.

— Артур звонил мне незадолго до крушения, — после короткой паузы, вновь заговорил Соколов. — Он просил понаблюдать за тобой. Защитить. И теперь, прокручивая в голове наш разговор, я понимаю, что он говорил об этом не просто так. Артур что-то знал. Возможно, догадывался, что ему попытаются навредить. Или просто боялся за тебя. Во всяком случае, ты будешь находиться под круглосуточным наблюдением. Я не собираюсь рисковать жизнью любимой женщиной лучшего друга. Так что, — смерил меня долгим соколиным взглядом, — привыкай быть на виду. У меня нет желания возиться ещё и с тобой. Это понятно?

Нахожу за спиной край столешницы и сжимаю. Так, что пальцы начинают болеть. Мышцы сводит от напряжения, но сношу выпад молча. Делаю вид, что привыкла к такому общению. Привыкла видеть рядом с собой машину для убийств, у которой в груди вместо сердца бьётся детонатор.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍«Терпи, — приказываю себе. — Он — друг Артура. Значит, ты обязана ему доверять.»

— Понятно, — выходит почти без дрожи. — Только я хочу быть в курсе всего, что происходит. Не смейте держать меня в неведении!

Долю мгновения Макс изучал моё лицо. Сканировал его, изучая каждый миллиметр кожи. Потом, к моему удивлению, коротко кивнул.

— Если мне удастся что-то найти, ты узнаешь об этом первой. А пока, — мужчина медленно двинулся к проходу в коридор, — тебе лучше вернуться домой. Чем больше вокруг тебя будет народу, тем спокойнее. Никто не решится напасть при свидетелях. Да и мои парни будут начеку.

Стараюсь не реагировать. Не стоит Соколову знать о моих проблемах с родней. Тем более, Амелия во многом сумела открыть мне глаза, позволив увидеть сложившуюся ситуацию с другого ракурса.

Конечно, мама испугалась за меня, и она попыталась сделать как лучше. Тот момент, что вышло у неё, мягко говоря, ужасно, я старалась не вспоминать. Во всяком случае, сейчас не то время, чтобы тратить его на бессмысленные разбирательства.

Я вернусь домой и буду делать все так, как говорит мне Макс. Только прежних отношений уже никогда не будет. Я не святая. И уж точно не великая мученица, чтобы без конца терпеть нападки и пощёчины судьбы. Возможно, когда-нибудь, я смогу пересилить себя и простить маму, но это в будущем. Когда буду уверена, что с Артуром все хорошо и ему ничего не угрожает.

— Собирайся, я отвезу тебя.

На улице нас встретил один из головорезов Соколова — амбал с ярко-рыжей шевелюрой. Мужчина распахнул передо мной дверцу чёрного внедорожника и помог забраться в салон.

Внутри было тепло, пахло сигаретным дымом и натуральной кожей. Под лобовым стеклом лежали какие-то бумаги. На пассажирском сидении одиноко расположилась красная папка, из приоткрытого края которой выглядывал уголок фотографии.

Всё в машине буквально кричало присутствии Макса. Его аура была повсюду. Сильная. Удушающая.

Сложив на коленях руки, сжала пальцы в кулаки. Несмотря на работу обогревателя, тёплый вязаный свитер и верхнюю одежду, мне было холодно. Мороз пробирал до костей, выжигал изнутри.

Запахнув плотнее полы кашемирового пальто, спрятала подбородок в воротник. Втянула шею, словно трусливая лань перед встречей с охотником.

Уезжать совсем не хотелось. Ещё больше мне не хотелось снова оказаться лицом к лицу с мамой и делать вид, будто все хорошо. Будто простила.

Только Макса это совсем не волновало. Он решил, что так будет лучше. Для меня. Чтобы ему не было необходимости ещё и за мою безопасность переживать.

«Чем больше будет с тобой народу, — вспомнились его слова, — тем лучше. Сейчас, ты — наш единственный ключ ко всей этой ахинее. Если Артура действительно похитили, значит скоро выйдут и на тебя.»

Мужчины заняли свои места. Макс сел рядом со мной, а рыжий — за руль. Они оба молчали. Делали вид, что не замечают моего присутствия. Что-то подсказывало: дела плохи. Не зря они так долго переговаривались, стоя на ночной парковке. Во время диалога, Соколов несколько раз махал руками, что выдавало его эмоции. Он был зол. Очень зол. Настолько, что едва не ударил своего человека.

Я искренне боялась узнать причину столь бурной реакции. Мне было страшно даже представить, что такого могло произойти, чтобы каменный Макс сорвался, потерял над собой контроль...

За размышлениями, не сразу поняла, что меня зовут. Только, когда почувствовала на плече стальной захват мужских пальцев, вздрогнула от неожиданности. Уставилась на Макса, тяжело дыша.

— Не думал, что ты такая трусиха, — ухмыльнулся он. — Дома не должны знать, что тебе угрожает опасность. Мне паника совсем не нужна.

Всматривался в мое лицо до тех пор, пока не кивнула в знак согласия. Лишь удостоверившись, что я его поняла, успокоился. Убрал руку, откинулся на спинку кресла и прикрыл веки. Больше я его не интересовала.

Остаток пути так и провели в молчании. Каждый был занята своими мыслями, старался максимально свести на «нет» общение с окружающим миром. Когда внедорожник Макса затормозил у ворот нашего дома, был третий час ночи. На улице никого не было, только изредка доносился далекий собачий лай.

Соколов проводил меня до самой двери. Шел по заснеженной дорожке почти неслышно. Словно и не весил более сотни килограмм. Передвигался он быстро, подобно пантере, что крадется за своей жертвой. Всего секундная заминка, и последует прыжок. Кажется, этот человек не умеет по-другому. Не знает, что можно быть другим. Жить другой жизнью.

— Макс с детства такой, — в памяти всплыли слова Артура. — Его с самого детства готовили к роли вожака. Ему пришлось смириться. У Сокола не было выбора...

Теперь я понимала, что имел ввиду Артур.

— За домом будет вестись круглосуточное наблюдение. Если надо будет куда-то поехать, сообщай мне лично. А вообще, — снова нахмурился, разогнав по коже новую порцию мурашек, — старайся не высовываться. Возьми отпуск и наслаждайся каникулами. Ясно?

— Д-да, — на этот раз не справилась. Позволила голосу выдать волнение.

Хищный блеск в глазах мужчины стал ярче. Ему понравилось чувствовать мой страх. Он питался им. Впитывал вместе с кислородом.

— Спокойной ночи, — торопливо бросила я и поднялась на крыльцо. Хватит на сегодня общения с Соколовым. Еще нескольких секунд в его компании я просто не вынесу.

Только оказавшись в теплой прихожей и заперев дверь на замок, смогла выдохнуть. Иллюзия защищенности была нужна мне. Хотелось верить, что тут меня никто не достанет. Ни Макс, ни его люди, ни враги Артура.

Сердце учащенно трепыхалось на подступах к горлу, в висках стучало от напряжения. А самая длинная и черная ночь в моей жизни все никак не заканчивалась. Секунды тянулись бесконечно долго, не желая сменять друг друга. В доме царила мертвая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов.

Не в силах даже шевелиться, скинула пальто, сняла сапоги и поплелась в гостиную. Диван напротив камина казался мне самым желанным местом на планете. Его мягность вкупе с теплом вязаного одеяла, что лежало рядом, в моих глазах обладали целительным свойством.

Забившись в угол, пождала под себя колени и укуталась пледом. Сна не было ни в одном глазу. Мозг лихорадочно пытался отыскать хоть какое-то объяснение всему этому ужасу, но ничего не находил. Будто в тупик попала. Куда бы ни сворачивала, в конце обязательно оказывалась стена. Огромная каменная преграда, за которой прятолось то, что я искала. Знала это. Чувствовала каждой клеткой разбитого тела. Вот только прелдолеть барьер не получалось. Сколько бы ни пыталась достать до вершины, она оказывалась выше. Росла на глазах, пока не перекрыла небо.

Одмнокая слеза — единственная слабость, которую я себе позволила, медленно скатилась по щеке. Упала на белую бархатную подушку и впиталась в дорогую ткань.

— Где же ты? — спросила в пустоту, заведомо зная, что ответа на свой вопрос я так и не получу.

Глава 20

Сара

Анна никак не желала успокаиваться. Малышка плакала и капризничала с раннего утра, отказываясь что-либо делать без мамы. Как назло, в одном из наших ресторанов возникли проблемы, требующие личного вмешательства Амелии. Сестра уезжала на работу ни свет ни заря, а возвращалась далеко затемно, когда племянница уже умаялась и спала.

— Что же мне с тобой делать, принцесса? — отчаяние захлестнуло настолько, что я уже не справлялась с собственными эмоциями.

Новостей от Артура так и не было. Людям Макса удалось выяснить, что в завещании, несмотря на основное условие — женитьба на мне, было ещё несколько пунктов, которые так и остались незамеченным. На них просто не обратили внимания, решив, что единственный наследник и так уже вступил в права наследования.

— Я не понимаю логики Епремяна, — возмущался Соколов, не в состоянии усидеть на месте. Он мерил комнату быстрыми шагами, останавливаясь лишь ради того, чтобы бросить на адвоката уничтожающий взгляд. — Зачем вписывать в завещание эту престарелую проститутку?! Кем она ему приходилась?!

Тучный мужчина стушевался. Его грудное тело дернулось как от удара, щеки налились румянцем.

— Мне неизвестны причины такого решения, — выдавил из себя и нервно отдёрнул галстук. — Я лишь помощник семейного юриста. В мои обязанности входит лишь оформление документов.

— Ты уже можешь уходить, — после минутой паузы, произнёс Макс уже спокойнее.

Он подошёл к рабочему столу, схватил копию завещания и снова перечитал его. Будто это могло нам как-то помочь.

Я сама уже наизусть успела выучить все содержание, каждый пункт и каждую запятую. Только какой в этом толк?

Арсен Тигранович оставил после себя такую задачу, над которой ломали голову несколько опытных адвокатов. Такое ощущение, будто он специально хотел навредить внуку. Сделал все возможное, чтобы усложнить ему жизнь. Превратить борьбу за наследство в некий квест. И у него это получилось.

— Кто эта женщина? Почему он указал её как свою наследницу? — я посмотрела на Соколова, надеясь, что он развеет мои сомнения. Он же друг Артура. Наверняка, ему известно намного больше, чем он говорит.

Мой собеседник даже глазом не повёл. Прошёл за свой стол и упал в массивное чёрное кресло.

За последние два дня, когда люди Макса постоянно были поблизости, я успела привыкнуть к этой гнетущей энергетике, исходящей от них. В том, что эти люди связаны с криминальным миром, сомнений не было. Один только внешний вид парней кричал об опасности, а стоило им начать говорить, как мурашки галопом проносились по спине. Но все эти ощущения меркли, стоило Соколу появиться на горизонте. Вот, кого я должна опасаться. Вот, кто внушает ужас и заставляет кровь застывать в жилах. Вот, кому они все безропотно подчинялись...

— Я не знаю, — наконец, ответил он. Сложив руки перед собой, упёрся квадратным подбородком в кулаки. — Артур не распространялся относительно грязного белья своего семейства. Но в том, что Епремян был связан с этой женщиной, я уверен на миллион процентов. Возможно, она была его любовницей. Иначе, нет смысла отбирать миллионы у родного внука и передавать их какой-то дешёвке.

Любовница? Услышав это слово, болезненно поморщилась.

Мог ли дед Артура изменять жене? Насколько серьёзными были отношения с этой женщиной, если он решил оставить ей все свое состояние?

А, согласно завещанию, в случае смерти Артура, владелицей контрольного пакета акций «Ελλάδα International», всего движимого и недвижимого имущества Епремянов, становилась Манукян Армине Гамлетовна...

— Что, если эта женщина организовала аварию? — внезапная догадка вспыхнула перед глазами яркой молнией. Сердце пропустило удар и вжалось в солнечное сплетение. — Она могла попытаться убить Артура, чтобы завладеть его состоянием.

— Не думаю, — коротко отрезал Макс. При этом, посмотрел так, словно я сморозила несусветную глупость. — Это слишком палевно, понимаешь? В случае чего, на неё выйдут в первую очередь. Если с Артуром что-то случится, она будет первым подозреваемым. Нет, не станет она так мараться. Во всяком случае, мне не кажется, что мы имеем дело со столь неосторожным противником.

— Тогда, кто? — разозлилась я. — Кому ещё на руку исчезновение Артура? Здесь, хотя бы, есть мотив и логическое объяснение...

— Давай так, — перебил меня Макс. — Я соберу на эту даму подробное досье и установлю за ней хвост. Если окажется, что это именно она стоит за крушением самолёта, я лично ей шею сверну. Ок?

Громкая трель прервала ход мыслей, оторвала воспоминания. Устроив Анну на руках, пошла открывать дверь.

Мы с племянницей были дома одни. Мама уехала на пару дней к сестре, чтобы лишний раз не попадаться мне на глаза, а Мел ещё не вернулась из ресторана.

Распахнув входную дверь, застыла в нерешительности. Меньше всего на свете я ожидала увидеть на пороге своего доме Леона — кузена Артура...

Мужчина совсем не изменился. Будто и не было двух лет, прошедших с того самого вечера, когда муж впервые представил мне его.

Все тот же статный грек с пронзительными глазами и ироничной улыбкой на губах. Он стоял напротив, возвышаясь надо мной на добрые тридцать сантиметров. Маленькие снежные хлопья медленно ложились на широкие плечи, скрытые под чёрным кашемиром пальто. Из улыбающегося рта сочился пар, а очки в тонкой металлической оправе мгновенно покрылись конденсатом, стоило теплому домашнему воздуху коснуться их.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Леон?! — получив недовольный толчок в плечо от Анны, пришла в себя.

— Привет. Впустишь? — мужчина взглядом указал на дверь, которую я продолжала придерживать.

Краска стыда вмиг залила лицо, заставляя чувствовать себя последней идиоткой.

— Конечно, проходи.

Дождавшись, когда Леон избавится от верхней одежды и обуви, провела его в гостиную. Мужчина сразу же бросился к камину, подставив оледеневшие ладони к огню.

— Я успел забыть, какие у вас лютые морозы в России, — простонал он, растирая руки. — Честное слово, чуть в ледышку не превратился, пока отыскал ваш дом!

Появление незнакомца подействовало на Анну похлеще грозного взгляда матери. Девочка сразу же успокоилась, притихла. Даже хныкать перестала. Устроившись у меня на руках, обняла изо всех сил и внимательно следила за каждым жестом Леона.

— Может чаю или кофе? — запоздало спохватилась я. — Как раз согреешься немного и расскажешь, что тебя привело в Москву. Это из-за Артура, да? Ты что-то узнал о нем?

Леонидес умолк. Отвернувшись, превратился в каменное изваяние. Плечи его напряглись, выдавая внутреннее беспокойство, между густых бровей расположились глубокие морщины.

— В какой-то степени да, из-за кузена, — медленно подбирая слова, начал он. — Обломков самолета найти так и не удалось. Спасатели прошерстили почти все острова архипелага, за исключением только пары частных территорий. Сейчас мы ждем разрешения от владельцев, чтобы осмотреть и их, но... — Леон внезапно умолк. Поднял на меня глаза и пронзил таким взглядом, что колени затряслись. Чтобы не упасть, тяжело опустилась на диван.

Анна недовольно заерзала, требуя к себе внимания, а я не пересилила себя и смотрела исключительно на племянницу. Продолжала смотреть на гостя, пытаясь отыскать в его взгляде что-то ужасное. Внутри словно черная дыра образовалась. Она засасывала меня все глубже и глубже, вынуждая готовиться к худшему. Перед мысленным взором вмиг предстало безжизненное тело любимого. Его застывший стальной взгляд смотрел сквозь меня, а грудь больше не вздымалась под действием дыхания...

— Сара! — громкий оклик выдернул сознание из омута ужаса. Сморгнув непрошенные слезы, шумно выдохнула. — Ты совсем меня не слушаешь.

— П-прости, — выдавила из себя. — Что ты говорил?

— Мне кажется никакого крушения не было, — произнес Леонидес, вконец выбив из груди остатки кислорода. — Обломки, которые удалось собрать, не соответствуют деталям корпоративного джетта. У нас совсем другой самолет!

Леон резко подскочил с кресла и бросился ко мне. Его глаза сияли надеждой, которая моментально передалась и мне, запустив противоядие в кровь.

— Это значит, что с Артуром все в порядке, — обхватив меня за плечи, несильно сжал. — Значит, что не все еще потеряно. Поэтому, я приехал за тобой, Сара. Элена очень просила привезти тебя на Гестию. Да и Арчи безумно по тебе скучает...

Смысл его последней фразы поняла не сразу, а когда осознала, потеряла дар речи. За те несколько суток, пока сходила с ума от беспокойства за любимого, несколько раз порывалась бросить все и уехать в Грецию. Лишь бы поближе к нему. Хоть немного. Но потом появился Макс и начал диктовать свои правила. Под его натиском, не выдержала и отложила эту мысль до лучших времен. И вот, они наступили.

Сам факт того, что найденные обломки не принадлежат самолету «Ελλάδα International», многое меняет. Если никакой аварии не было, значит, Артура действительно похитили. Но почему? И самое главное — кто? Кому мог перейти дорогу Артур?

Ответ приходил сам собой. Армине. Эта женщина была пока нашей единственной подозреваемой и зацепкой во всей этой запутанной истории. Она прекрасно знала содержание завещания, адвокат Епремянов лично передавал ей копию. Значит, Армине вполне могла организовать все это, чтобы избавиться от единственной помехи на пути к безбедному существованию — Артура.

— Сар, ты поедешь со мной?

Вскинув голову, машинально прижала Анну к груди, провела по пушистым, слегка вьющимся, волосам девочки.

— Да, — слетело с губ, прежде чем успела что-либо обдумать. Сердце все решило за меня. Оно рвалось на остров. Туда, где я была счастлива. Оно хотело к Артуру. — Только заедем сначала к сестре. Я должна рассказать ей обо всем.

Глава 21

Автор

Одинокая лампа, свисающая с потолка в сыром, холодном помещении с трудом освещала небольшую комнатку без окон. Серые, покрытые испариной стены не пропускали внутрь ни звука, образуя своеобразную пещеру, из которой нет выхода, кроме металлической массивной двери в углу.

Тусклое освещение, то и дело, мигало от перепадов электричества, а из труб, проходящих по одной из стен, громко капала вода, с шумом ударяясь о бетонную поверхность пола.

В углу комнаты, в самой тёмной её части, стоял грубо сколоченный стул. В густом полумраке с трудом получалось разглядеть человека, сидящего на нём. Его голова была без сил откинута назад, позволяя рассмотреть, покрытое синяками и ранами с застывшей кровью, лицо. Из уголка рта медленно сочилась алая жидкость, капая на испачканную пылью и дымом разорванную белую рубашку. Тёмные волосы в беспорядке торчали в разные стороны, а челка прилипла ко лбу.

Мужская грудь, казалось, с трудом поднималась и опускалась. Он еле дышал. Для него словно уже запустили обратный отсчёт, но он всё продолжал бороться с собственной смертью, будто заключил с ней пари на выживание. Что-то неуловимое, недоступное другим, заставляло его держаться. Он совсем не хотел умирать.

Сара

Прижавшись виском к стенке самолета, пыталась заставить себя уснуть. Воспаленные бессонницей, жгло песком, а веки казались совсем неподъемными. После нескольких часов, проведенных в комфортабельном кресле бизнес класса, тело совсем размякло. Мышцы онемели и отказывались подчиняться приказам головного мозга. Я хотела спать.

— Уважаемые пассажиры, — из динамика слева донесся мелодичный женский голос, разогнав полудрему. — Просим вас занять свои места, привести кресла в вертикальное положение и пристегнуть ремни безопасности. Мы готовимся совершить посадку в международном аэропорту Афин «Элефтериос Венизелос».

Невесомое прикосновение к предплечью выдернуло меня из состояния апатии. Леон слабо улыбнулся, прекрасно понимая причину моей заторможенной реакции.

— Скоро будем дома, и ты сможешь немного отдохнуть. До утра останемся в городе, а завтра днем отправимся на Гестию.

— Хорошо, — у меня не осталось сил даже на споры. Возможно, в другое время я бы не стала соглашаться с ним. Ни за что бы не осталась в квартире малознакомого мужчины, будь он хоть трижды братом Артура. Но об этом я подумаю много позже, когда ситуация усложниться настолько, что даже в Леоне не смогу быть уверенной...

Фраза Соколова, брошенная мне в Москве, никак не шла из головы. Несколько слов, брошенных мне сердитым полушепотом, не позволяли расслабиться. Сомнения, зародившиеся еще в заснеженной России не оставляли даже здесь.

— Артур сделал тебя своей единственной наследницей, — прошипел мужчина, оттащив меня в дальний угол зала ожидания. — Позвонил своему адвокату и велел изменить завещание. За пять минут до того, как его самолет пропал с радаров и перестал выходить на связь. Ты хоть понимаешь, что это может значить?!

— Люди, которые стоят за всем этим, выйдут на меня?

В тот миг я впервые видела, как Соколов бледнеет. Желваки на его скулах нервно задергались, а в холодных глазах появилось странное сияние.

— Я не доверяю этому парню, — кивнул в сторону Леонидас. — Слишком вовремя он появился, чтобы забрать тебя в Грецию. Он может быть связан с ними. Если вообще не стоит во главе операции.

Я не позволила ему договорить. Не смогла слушать бреда про желание Леона заполучить наследство покойного Константиноса. В больном воображении Макса не было места нормальным людям.

— Хватит, — выдернула их стального хвата свою ладонь. — Артур доверял Леону. Слышите? К тому же, его я знаю куда дольше, чем вас. Теперь, скажите на милость, почему я должна вам верить?

Он был зол. Густые брови Соколова недовольно нахмурились, высокий лоб пересекла сеть глубоких морщин.

— Думаешь, я стану перед тобой оправдываться? — протянул лениво, делая шаг на меня. Отступила. Не выдержала безумного напора. — Слушай меня внимательно, девочка. Я никогда и ни перед кем не оправдываюсь. Мне глубоко наплевать на тебя и твое будущее. Но я обещал другу, что присмотрю за тобой. Поэтому, я запрещаю тебе лететь с этим, — схватил меня за запястье и сдавил так, что кости заболели.

К счастью, Леонидес подоспел вовремя. Возникнув рядом, оттеснил Макса в сторону. Я же оказалась зажата между двумя каменными глыбами, которые ни в чем не собирались уступать друг другу.

— Убери от нее руки, — произнес Леон по слогам. На эмоциях акцент стал отчетливее, на аристократичном лице отразилась неподдельная решимость. — Сара поедет со мной. Хочешь ты этого или нет. Она больше не нуждается в твоем покровительстве...

— Сар, все будет хорошо, — словно услышав мои мысли, начал Леон. — Артур очень сильный. Всегда был таким. И он не умеет проигрывать. Вот увидишь, кузен обязательно выкарабкается. К тому же, — темные глаза засияли таинственным светом, — его ждет такая девушка как ты...

***

Вечерело. Зимнее небо медленно окрашивалось в оттенки оранжевого, яркие лучи греческого солнца ласково гладили поверхность земли. Отражаясь от зеркальных стен суперсовременного здания, поднимались обратно, пытаясь достать до неба.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Леон уже успел пройти таможенный контроль и отправился на парковку. Он специально оставил здесь автомобиль, чтобы по прилету не было нужды дожидаться водителя из компании или ловить такси. Практичность этого человека распространялась все, чего бы он ни касался или за что бы ни брался. Этим он разительно отличался от моего Артура, который больше любил сюрпризы.

За время нашего недолгого брака я так и не успела привыкнуть к умению Артура бросать все на самотек. Он мог в любой момент послать планы к черту и уехать куда-нибудь. Просто потому, что «это же весело».

— Честное слово, Мышка, — смеялся надо мной муж, — ты похожа на старенькую бабушку. Как вообще можно быть такой занудой?!

Поправив на плече рюкзак, в котором лежали мои документы и косметичка, направилась к выходу из аэропорта.

Я не буду ни о чем думать. Не стану травить душу грустными воспоминаниями. Лучше от этого точно не станет. Сейчас самое главное — найти Артура. Все остальное — не важно.

Мимо постоянно проходили какие-то люди. Незнакомцы спешили на свои рейсы, направляясь в самые разные уголки земного шара. Монотонное шуршание колесиков чемоданов по кафелю убаюкивало, заглушало все остальные звуки. Время от времени, из-за своей невнимательности сталкивалась с кем-то в широких коридорах или налетала на, внезапно остановившегося, человека напротив. Шептала извинения на английском и шла дальше.

Эдакий робот, который действует исключительно согласно программе. А моя программа гласила: отыскать Леона, сесть в машину и отключиться.

До автоматических дверей, за которыми находилась долгожданная свобода, оставалось всего пару шагов. Еще немного, и заполненные залы окажутся позади, смогу наконец вдохнуть полной грудью и избавиться от ощущения давящих стен.

Обрадованная подобной перспективой, ускорила шаг. Внезапно, передо мной возникла женщина. Появилась из ниоткуда и выросла передо мной стеной.

Я заметила ее слишком поздно. Не успела увернуться и налетела на ее чемодан, едва не повалившись на пол вслед за ним.

Нога в кроссовках заболела, электрический заряд, за долю секунды, поднялся от носка и отозвался уколом в висках. Болезненно зашипела и поспешила перенести вес тела на здоровую ногу.

— Простите, — затараторила, пытаясь поднять упавший чемодан от именитого бренда. — Простите, пожалуйста, — спохватилась, что говорю на русском и перешла на английский. — Мне очень жаль...

Подняла голову, чтобы заглянуть в лицо незнакомки и не смогла договорить. Стандартные фразы, которые принято произносить в подобных ситуациях, моментально вылетели из головы, оставив после себя лишь пустоту и гудящий звук. Будто клаксон машины заело, и он зазвучал на бесконечном повторе.

Смотрела на женщину в элегантном брючном костюме, но не видела ничего, кроме ее глаз. Глубоких. Темно-карих. На худеньком личике они казались просто огромными. Бездонными черными озерами, которые завораживали своим мрачным светом. Манили и отталкивали одновременно, пробуждая внутри какое-то странное чувство повторения.

Словно уже видела эти глаза. Ощущала на себе их чарующее воздействие.

Всего секунду она была передо мной. Невысокая, одетая в черное. Но этого оказалось достаточно, чтобы образ женщины навсегда сохранился в моей памяти.

Так и не ответив на мои извинения, она надела на нос солнцезащитные очки, схватилась за ручку чемодана и скрылась в потоке убывающих. Исчезла, оставив после себя лишь неуверенности и... желание спрятаться. Я почти физически почувствовала как по моей спине ползет страх. Его когтистые лапы царапали кожу, вызывая чувство дежавю. Если бы не видела ее впервые в жизни, решила бы, что знаю эту женщину.

Точнее, знала. Когда-то.

На вид ей было около пятидесяти лет, но выглядела она очень свежей и полной сил. Наверное, каждая девушка мечтала бы обладать ее внешностью. Каждая, но не я...

Стоило только подумать об этом, как сознание вмиг воспротивилось. Волна негодования поднялась и накрыла меня с головой, принуждая забыть о незнакомке. Не думать. Не вспоминать.

— Не смей так смотреть на меня! — голос из прошлого прозвучал слишком громко. Подняв руки, сжала ладонями уши, но он не замолкал. Продолжал резать слух, вызывая резкий приступ удушья. — Отвернись! Хватит!

Господи, что же это такое? Что со мной происходит?

Глаза защипало от острового желания разрыдаться. Слезы душили меня, застревали в горле и мешали дышать. Я не понимала, что со мной происходит. Единственное, чего искренне хотелось в этот момент — глотнуть свежего воздуха.

Выйдя на улицу, отошла в сторону, чтобы не попадаться никому на пути. Остановилась, сделала несколько глубоких вдохов.

Спокойно, Сара. Дыши. Все хорошо.

Со всех сторон раздавались громкие голоса. Люди говорили на греческом, английском, немецком, французском, а где-то вдали можно было даже уловить русскую речь. Все эти звуки, вкупе с шумом, взлетающих и совершающих посадку, самолетом, сливались в одну огромную какофонию большого города.

Оглянувшись по сторонам, поискала взглядом Леона. Он вроде говорил, что будет ждать меня через дорогу. Его машина должна стоять на платной парковке где-то рядом.

Я увидела его сразу же. Вообще, сложно не заметить огромную фигуру Леонидаса, особенно, если вокруг все люди ниже него ростом.

Он стоял рядом с черным автомобилем «Jaguar» и разговаривал с полицейским. По крайней мере, мужчина был одет в похожую форму.

Заметив меня, Леон вскинул руку и помахал, подзывая к себе. Кажется, у него что-то случилось. Иначе он бы не выглядел таким хмурым.

Путь был свободен, только несколько такси стояли в ожидании клиентов. Поэтому, перекинув рюкзак на другое плечо, я уверенно шагнула на дорогу и уже успела дойти до середины небольшой односторонней улицы, когда услышала визг тормозов и крики людей.

Все происходило как в замедленной съемке. Я даже испугаться не успела. Только увидела широкий бампер огромного белого внедорожника и зажала голову руками. Свет фар резко ударил в глаза, ослепляя. Ноги от страха приросли к земле, не давая шанса спастись. Легкие обожгло сильным пламенем, будто из меня одним мощным ударом выбили весь воздух.

Я вдруг оцепенела, словно заяц, оказавшийся перед хищником. На меня мчался автомобиль. На меня! Не вбок, не рядом. Он ехал именно на меня. Водитель даже не пытался свернуть...

— Сара! — голос Леона был последним, что я слышала, прежде чем меня схватили за руку и дернули вперед.

Удар пришелся в бок. Сильная боль разлетелась по телу, захватив все нервные окончания. Перед глазами все потемнело, и я провалилась во мрак. Меня словно с обрыва столкнули. Подвели к краю и заставили сделать последний шаг, отправив на самое дно.

«Вот и всё... Неудачница... Ты ничем не помогла Артуру. Это конец...»

За моей спиной захлопнулась огромная металлическая дверь, за которой ничего не было. Лишь боль и осознание приближающейся смерти.

Глава 22

Сара

Сквозь пелену тумана, что окутал меня плотным облаком, слышу противное пиканье. Оно режет слух и отзывается болью в разбитом теле. Чем дольше его слушаю, чем сильнее становится дискомфорт и желание вернуться туда, где была до этого. Там я совсем не чувствовала боли, и тело не казалось таким тяжелым, вылитым из свинца.

Но сознание не слушается. Оно возвращается, а вместе с ним и приходит и боль. Везде. Будто с высоты упала, повредив все мягкие ткани и попутно получив несколько переломов. Кости ломит так, что скулить охота. Громко так, чтобы выдавить через звуки неприятные ощущения.

Медленно открываю глаза, позволяя яркому белому свету ослепить. Секунду он жжет так, что кажется белки сейчас выгорят, но это длится всего мгновение. Незаметно, организм подстраивается, привыкает к освещению. Вскоре, комната вокруг приобретает очертания.

Пробегаюсь взглядом по высокому бледно-голубому потолку и стенам чуть темнее. Напротив кровати, на которой лежу, небольшое арочное окно с открытыми жалюзи. За ним темно. Сквозь густые ветви, одиноко стоящего, дерева виднеется темное полотно ночного неба, усеянное щедрой россыпью звезд.

Сколько времени я здесь? И что со мной вообще произошло?

Стоит только подумать об этом, как перед глазами возникает призрачная картина: Леон, который машет мне рукой. Хмурое лицо одного из таксистов, визг тормозов, фары, чья-то рука и удар...

Меня сбила машина! Белые внедорожник появился перед мысленным взором, возвращая обратно, к зданию аэропорта.

— Я не доверяю этому, — вспоминаю слова Макса и уже не могу не думать о них. — Слишком вовремя он появился. Тебе так не кажется?

В голове с лихорадочной скоростью выстраивается цепочка событий. Начиная с момента исчезновения Артура и заканчивая недавним происшествием.

Мог ли Леон стоять за всем этим? Зачем ему это?

Чтобы вернуть в семью то, что когда-то украл отец Артура? Но какой ценой?

Если это он стоит за похищением, тогда, и наезд организовал тоже он? Таким образом Леонидес решил избавиться от меня — еще одного претендента на наследство? Но, как он узнал о завещании? Соколов ведь говорил о конфиденциальности данной информации. Никто, кроме адвоката компании, не знает об изменениях, которые внес Артур всего за несколько минут до своего исчезновения. И, если Леон хотел убить меня, зачем привез сюда, в Грецию? Он бы мог спокойно устранить меня в Москве, без лишней суеты.

«Но там были Макс и его люди, — напоминает внутренний голос, запутывая меня еще больше. — Леон не смог бы ничего сделать.»

Чем дольше думала об этом, тем сильнее запутывалась. Слишком много событий и людей. Слишком много совпадений.

Головная боль усилилась, переросла в невыносимую мигрень. Шум в ушах теперь стоял не только из-за кардиомонитора.

Попыталась чуть приподняться, чтобы сесть, но сделала только хуже. Палата перевернулась с ног на голову, белки приготовились выскочить из глазниц. Не выдержала и тихонько застонала.

Сбоку послышался шум. На меня упала длинная тень, вызвав во рту сильнейшую жажду. Сфокусировав взгляд на лице человека, что склонился надо мной, приказала сердцу работать ровно.

На мою ладонь опустилась широкая мужская рука с длинными пальцами. Леонидес пододвинул к постели стул и присел рядом, уставившись на меня своими черными глазами, которые больше не казались мне добрыми и приветливыми. Даже лицо мужчины, которое я искренне считала красивым, вдруг показалось другим. Мрачным. Таинственным.

— Как ты себя чувствуешь? — приятный баритон с явным акцентом раздражал. Я больше не воспринимала его как прежде. Сомнения не давали мне этого сделать. Запустив пятерню в темные, слегка вьющиеся, волосы, мужчина нахмурился. — В чем дело? Тебе нехорошо? Может стоит позвать врача?

Он уже подорвался с места и был почти у двери, когда я выдавила из себя жалкое:

— Я в порядке. Что... что произошло? — лишь со второй попытки задала этот важный вопрос. Говорить было тяжело. Слова вставали поперек горла, а ребра неприятно ныли при каждом вдохе и выдохе.

Загорелое лицо Леонидеса вмиг побледнело. На щеках и скулах, под тонким слоем щетины, нервно задергались желваки. Губы сжались в тонкую линию. Мужчина волновался. Пытался держать себя в руках, но не получалось. Эмоции выплескивались через край, выдавая его с потрохами.

Я видела в его глазах злость. Леон был жутко рассержен, но делал все возможное, только бы не показать мне этого. Крылья его носа дергались из-за частого дыхания. С ним происходило нечто странное. Будто его подменили. Забрали спокойного и сдержанного Леонидеса, оставив на его месте это непонятное существо. Существо, которое не внушало ничего, кроме подозрения и липкого страха.

— Сара, я ужасно виноват перед тобой, — опустив глаза, произнёс он. Его акцент усилился ещё больше, голос дрожал и менял тональность чуть ли не после каждого слова. То он звучал тихо, едва различимо, то взлетал на октаву выше. — Мне следовало встретить остаться в аэропорту и дождаться тебя, а не идти на парковке. Если бы не позвонил инспектор, я бы никуда не уходил. Но у моей машины сработала сигнализация. Какой-то мальчишка пытался взломать дверь, — слушала сбивчивые объяснения, но не могла заставить себя в них поверить. Не получалось.- Я не должен был привозить тебя сюда. Соколов говорил, что тебе захотят навредить, но я не поверил. Подумал, что он блефует, пугает тебя... Сара, прошу прости меня!

Мне было невыносимо слушать его. Каждая попытка Леона оправдаться разбивалась вдребезги стоило только вспомнить предупреждение Макса. Я чувствовала себя зайцем, которого волки загнали в угол и готовились сожрать. Куда бы ни посмотрела, везде тупики. Выхода нигде не было, а последняя надежда на спасение оказалась безжалостно растоптана.

— Что с водителем? — спросила, чтобы не молчать. Обычно, когда молчание затягивается, собеседник анализирует твое поведение, видит насквозь все сомнения. Мне не хотелось, чтобы Леонидес понял ход моих мыслей. — Его задержали?

Если его арестовали, значит, шанс еще есть. Он наверняка выведет нас на организаторов всего этого фильма ужасов. О том, что сейчас происходит с Артуром, я старалась вообще не думать. Заперла подобные мысли на замок, а ключ выбросила. Главное — не отчаиваться.

— Нет, ему удалось скрыться, — мужчина сложил за спиной руки и принялся мерить палату нетерпеливыми шагами. В этот момент он больше походил не на человека, а на хищного зверя. Пантера. Такая же уверенная в себе и бесшумная. — Но полиция уже ищет его. Машину объявили в розыск, по городу идет план — перехват.

Леон остановился повернулся ко мне лицом. Оно было мрачным, словно из камня высеченным. Густые черные брови нахмурены, под глазами пролегли тени. Он выглядел так, что мне стало по-настоящему страшно. Кажется, попадись ему кто-то под руки, убьет, не глядя. Сломает и выкинет прочь.

Сжав зубы, чтобы не застонать от боли, заставила себя сесть. Так, я буду чувствовать себя чуть увереннее. По крайней мере, буду смотреть ему прямо в глаза.

— Автомобиль был без опознавательных номеров, — продолжил он, не сводя с меня сканирующего взгляда. — Стекла затонированы так, что просмотреть лицо водителя невозможно. Полиция изучает записи с камер видеонаблюдения, какие только есть на территории аэропорта. Они надеются найти хоть что-то, что поможет выйти на преступника. Я лично просмотрел несколько из видеозаписей, пока ты была без сознания. Пока безрезультатно. Тот, кто стоит за всем этим, хорошо подготовился. Покушение было спланировано так, чтобы запугать нас, и у них это отлично получилось.

Он смотрел на меня еще несколько бесконечных секунд, потом отвернулся. Теперь, настала моя очередь рассматривать его.

Первое, что бросилось в глаза, напряженная спина. Леон явно был чем-то обеспокоен. От него так и разило мрачной энергетикой. Она ощущалась во всем: начиная от странного поведения и заканчивая слишком длинной игрой в «гляделки», которую он затеял минуту назад.

Значит, он думает, что меня не пытались убить. Леон назвал наезд «попыткой запугать»...

Хоть в чем-то я могу с ним согласиться. Уверена, если бы эти люди хотели меня убить, я бы не лежала здесь. Следовательно, им что-то нужно от меня. Компания?

Макс сказал, что Артур изменил свое завещание. В случае его смерти, я становлюсь владелицей всех его активов, в том числе и контрольного пакета акций группы компаний «Ελλάδα International». А кто владеет остальной частью?

Семья Леонидаса...

Когда-то давно отец Артура забрал у них все, женившись на единственной дочери Константиноса Левантиса. Огромное состояние, что годами принадлежало их семье, уплыло в чужие руки. И теперь, Леон восстанавливает справедливость? Возвращает все то, что принадлежало ему по праву рождения?

Телефон мужчины зазвонил в самый подходящий момент. Взглянув на экран смартфона, он нахмурился еще больше.

— Извини, я сейчас вернусь, — бросил Леон и вышел из палаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Его не было около минуты. Все это время, сколько бы ни пыталась напрягать слух, так ничего и не услышала. Собственное сердце колотилось так громко, что заглушало все остальные звуки.

Предприняла еще одну попытку встать, но не получилось. Каждое движение отзывалось нещадной болью в мышцах, заставляя тихонько постанывать. Я думала о том, как бы достать свой телефон и связаться с Максом. Рассказать ему обо всем, извиниться, если потребуется и попросить совета. Я ведь понимала, что не смогу в одиночку противостоять этому хаосу.

Чувствовала себя слабой и немощной старухой, которая не в состоянии о себе позаботиться. Что бы ни делала, за что бы ни бралась, все обязательно оборачивалось катастрофой. Жалкая неудачница, которая приносит несчастья всем, кто рядом со мной...

Поднеся левую руку к лицу, подставила бриллианты обручальных колец под свет. Смотрела на игру бликов в камнях, а по груди разливалось слабое, но такое желанное, тепло. Я нашла их в квартире Артура. Лежали в бархатной коробочке, на его рабочем столе. Сохранил. Не выбросил. Значит, помнил. Верил, что однажды мы снова будем вместе...

Дверь палаты с шумом отворилась, Леон ворвался в помещение, подобно черному урагану. На сей раз, выглядел он просто угрожающе. Холодные глаза мужчины так и метали молнии, грозясь испепелить любого, кто окажется на его пути.

Уверенным шагом подошел ко мне, замер у изножья и улыбнулся. Искусственно. Не по-настоящему. Одними губами.

— Сар, прости, — начал медленно, старательно подбирая слова. — Я должен срочно уехать по делам. Всплыли кое-какие подробности по нашему делу, и мне нужно лично во всем разобраться. Ты ничего не бойся, за твой палатой уже установлено наблюдение. К тому же, я позвонил Элене, когда тебя только доставили в больницу. Она скоро будет здесь.

Медленно кивала, когда понимала, что от меня ждут какой-то реакции, а сама лихорадочно искала во взгляде Леона хоть что-то, что объяснит его странное поведение. Тщетно. Он не позволял увидеть больше положенного.

— Я обещаю тебе, — сжал пластиковую спинку кровати и подался чуть вперед, — мы обязательно во всем разберемся и найдем Артура. Человек, который стоит за этим, скоро выйдет с нами на связь. И, кажется, я уже знаю, что он от нас потребует, — и снова его глаза стали непроницаемыми, превратились в два черных уголька. — Береги себя и ничего не бойся, — бросил на прощание и ушел, оставив меня сходить с ума в неведении.

Глава 23

Артур

— Артур! Артур, — голос Мышки звучал в затуманенной голове, пробивая огненной стрелой виски. Она звала меня. Просила не сдаваться и вернуться к ней, а я не мог. Потерял ее. Оставил в лабиринтах памяти.

Открыл глаза и дернулся на стуле, из-за чего деревянные ножки жалобно заскрипели. Уставился заплывшим глазом в серый потолок, на ненавистную тусклую лампу, что висела посреди комнаты. Голова болела, каждое движение отзывалось во лбу точными ударами, на виске, тонкой коркой, лежала запекшаяся кровь. Руки за спиной были зафиксированы наручниками, бедренная кость нещадно болела, напоминая о неудачном падении, когда пытался оторваться от преследователей.

Мой самолет затребовали на принудительную посадку, когда до Родоса оставалось всего несколько миль. Продажный пилот не сопротивлялся. Выполнял все указания, получаемые по рации. А стюардесса... Эта тварь подсыпала мне наркоту в воду. Усыпила как гребаного щенка, от которого отказались «добрые» хозяева.

Когда пришел в себя, за мной уже явились. Двое амбалов в черном набросились на меня, пытались скрутить и связать руки, но я вырвался. Вырубил одного точным ударом в челюсть, а вот со вторым не вышло. Оказался сильнее. Не отключился после встречи с моим кулаком. Только равновесие потерял. Нагнал меня у выхода из самолета. Ударил в спину, гнида. Столкнул с высоты двух метров. Я упал на землю, ударившись не только головой, но и задев бедром часть трапа.

Очнулся уже здесь, в этом сыром подвале. Один. Прикованный к стулу. Полуживой.

К концу первых суток заключения, потерял счет времени. Если мои ощущения верны, я тут уже несколько дней. За все это время ко мне заходил лишь тот, устойчивый ублюдок. Приносил какую-то похлебку и бутылку минералки. Ждал, пока не поем и снова исчезал. На все мои попытки выйти на контакт, узнать причину своего нахождения в этой импровизированной тюрьмы не реагировал. Молчал в тряпочку и только улыбался, когда я пытался одной рукой справиться с пробкой.

Неведение убивает. Сводит с ума, заставляет медленно съезжать с катушек. С каждым днем стены давят все сильнее. Надвигаются, уменьшая пространство вокруг. Порой, ком в горле вырастает до таких размеров, что начинаю задыхаться. Жадно глотаю кислород со спертым запахом гнили, но легкие не насыщаются. Организм требует еще. Он хочет свободы. Рвется на волю, борется с оковами, но не выходит. Не выходит, блядь!

Очередная капля с шумом ударяется об бетонный пол, отдается звоном в ушах. Морщусь как от удара, поворачиваю голову из стороны в сторону, разминаю шею. Левый глаз почти не видит. Заплыл и налился кровью. Правым замечаю под дверью тень. Словно кто-то стоит за ней.

Набираю в горло побольше воздуха и ору, что есть силы:

— Какого хрена ты прячешься?! Боишься, узнаю?! Покажись, трус!

В замке поворачивается ключ. Два полных оборота. Металлическая дверь открывается, пропуская внутрь яркий солнечный свет. На пороге стоит высокая мужская фигура. Секунду внимательно вглядываюсь в нее здоровым глазом, привыкаю к свету.

Узнавание приходит моментально. Знакомое лицо смотрит на меня с триумфом. На тонких губах выродка сияет довольная улыбка, руки скрещены на груди. Он смотрит на меня с превосходством победителя. Наслаждается моей беспомощностью, кайфует от осознания того, что отомстил.

— Зачем же так громко? — произносит, растягивая слова. Голос все тот же, не изменился гад. Отталкивается с места и заходит в мою камеру. Двигается медленно, походкой охотника. — Здесь, кроме нас, никого нет. Твои цепные псы далеко, так что помочь тебе некому. Тяжело, наверное, быть загнанным в ловушку? Что скажешь, Артур?

Марк останавливается передо мной. Убирает руки за спину и наклоняется. Наши глаза находятся на одном уровне.

— Хочешь отомстить за прошлый раз? Долго же ты решался, — выплюнул я, чуть нахмурившись. — И что теперь?

Запрокинул голову и рассмеялся, словно я ему анекдот рассказал. Фальшивый злодейский смех вышел так себе. На слабую троечку. Актер из Марка такой же херовый, как и спортсмен. Гнида по жизни, она так и останется гнидой. Сколько ни пытайся слепить из дерьма что-то путное, оно так будет дерьмом.

Пододвинул второй стул, присел и, не глядя на меня, ехидно произнес:

— А ты у нас, оказывается, тугодум, Артурчик, — снова заржал. И тихо добавил: — Думаешь, ты тут из-за этого?

Молчу. Жду продолжения, и оно не задерживается. Подобно герою дешевого боевика, Марк заливается соловьем.

— Если бы ты не рыпался, все бы закончилось быстро и безболезненно. У машины могли отказать тормоза или еще что-то, но нет же. Ты же не умеешь по-хорошему. Тебе обязательно надо совать нос куда не следует. Героем захотел прикинуться? Какого хуя ты снова появился? Почему полез к ней?

Дернувшись с места, схватил меня за лацканы пиджака и затряс. Смотрел обезумевшими глазами, рычал, орал матом. Марка несло. По полной так. Сорвало с предохранителей.

— Почему изменил завещание?!

Огонь полился в горло и плеснул раскаленной лавой в голову, затмив разум и внешние звуки.

Понял. Каждое слово его понял. От напряжения закрошилась эмаль. Кровь в жилах застыла, прерывая пульс. Я ошибся. Заскрипел зубами, чувствуя как во рту разливается неприятный привкус желчи вперемешку с кровью.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Все стало на свои места. Пазл сошелся, мгновенно представив всю картину. Ему нужны мои деньги. Херова туча денег, которые оставил мне дед. Бизнес, недвижимость, счета в швейцарском банке. А я его кинул. Изменил завещание в тот самый момент, когда Марк уже решил, что победил. Спутал ему все карты, заставил импровизировать.

Лишь одно не сходилось. Какого черта тет делает этот ублюдок? Не его игра, понятно сразу. Кишка тонка, чтобы решиться на что-то подобное. Пускай даже ради мести. Не смог бы он действовать в одиночку. Не полез бы.

— Кто твой босс? Перед кем ты так выслуживаешься?

Не успеваю договорить. Удар кулаком в челюсть заставляет замолчать. Голова отлетает в сторону, из разбитой скулы сочится кровь, смешиваясь с уже высохшей. Схаркиваю прямо на пол, поднимаю на него глаза и продолжаю:

— На кого ты работаешь?

Снова хватает меня ворот рубашки. Тянет на себя, натягивая короткую цепь наручников.

— Ты подставил ее, — цедит сквозь зубы. — Из-за тебя она теперь в опасности...

— Если вы ее хоть пальцем тронете, — сцеживаю я, не сводя дикого взгляда с его перекошенного лица. — Если с ней что-то случится...

— Что?! — толкает назад. — Что ты сделаешь?! Будешь спасать ее, сидя здесь? — ухмыляется, проводит пятерней по короткому ежику. — Ты уже ничего не сможешь сделать. Так что не строй из себя защитника Сары. Потому что из-за тебя она в опасности. Это ты, — ткнул мне в грудь указательным пальцем, — поставил ее под удар. Скоро Сара сама все узнает и поймет, что ты не достоин ее любви. Ты вообще ничьей любви не достоин! Жалкое ничтожество. Гнилой изнутри и снаружи. Убийца!

На последнем слове не выдерживаю. Вскидываю голову, пальцы за спиной сжимаю в кулаки.

Он знает. Ему известно о той истории. Известно обо всем...

— Откуда? — едва шевелю губами. Память выносит вперед образы из прошлого, выворачивает душу и скручивает в трубочку.

— Ты за все ответишь, Епремян, — пропускает мой вопрос мимо ушей. — За каждую свой ошибку ответишь. И за то, что по твоей вине произошло с Сарой.

— Что с ней?! — не понимаю, как снова начинаю кричать. Горло горит, легкие полыхают в адском пламени. — Что вы с ней сделали?!

Сердце болит. Бьется об грудную клетку, трепещет в раскаленных тисках. Страх за нее затмевает все остальное. Собственная жизнь теряет ценность, выдвигая на первое место ее.

— Вы? — светлые брови вопросительно взлетают. — Ты неисправим, Епремян. Эгоист, каких еще поискать. Что она только нашла в тебе? За какие такие заслуги полюбила? Это ты ее погубил. Потянул за собой, когда решил изменить завещание. Из-за тебя Сара сейчас в больнице. Ее сбила машина. Прямо на выходе из аэропорта. Только вот твой братец вмешался. Вытащил Сару из-под колес и не дал погибнуть. Так что, скоро вы с ней снова встретитесь. Ее убьют у тебя на глазах.

— Нет! — резко давшись вперед, ударил Марка головой. Череп затрещал, готовясь взорваться. В ушах загудело так, что перед глазами все потемнело. Ужас подкрался к горлу, сдавил шею кожаным жгутом.

Марк отлетел назад, задел ногами пустой стул, и тот повалился на пол, запустив в воздух брызги ледяной воды. Прислонившись к стене спиной, он схватился за голову руками, смахнул тонкую струйку крови, что вытекла из носа.

— Не смей ее трогать! Сара здесь не при чем. Это не ее игра.

— Я убью тебя! — Марк резко подался вперед,вытащил из-за пояса пистолет и прижал его к моему виску. — Ты больше не встанешь у меня на пути! Никогда!

Второй рукой зарядил оружие, пустив по комнате характерный звук. Прижал теперь ко лбу. Точно посередине. И в тот самый миг, когда я уже был готов ко встрече со смертью, за спиной Марка прозвучал уверенный женский голос:

— Оставь его. Он мне нужен живым.

Цокот каблуков эхом отозвался от пустых стен, поднялся до потолка и затих. Больше вопросов не осталось. Армине. Вот, кто стоял за всем этим. Любовница деда. Второй претендент на наследство.

Выхватив из рук Марка пистолет, отбросила его в сторону.

— Вон отсюда, — приказала своему щенку, одарив его презрительным взглядом. Скрестив руки на груди, дождалась, когда за ним захлопнется двери и посмотрела на меня. На красивом лице женщины засияла улыбка. Темные глаза стали почти черными. — Вот, мы и снова встретились, Артурик, — наклонилась и демонстративно поцеловала меня в щеку.

Протянула ладонь и провела по ней большим пальцем, стирая след от помады. Она вела себя так, словно мы были старыми друзьями, которые случайно встретились на одном из светских раутов. По крайней мере, одета она была соответственно.

Дорогой брючной костюм руки именитого дизайнера идеально сидел на ней. Вот только благороднее она от этого не становилась. Как была дешевой шлюхой, время от времени удовлетворяющей деда, так ею и осталась.

— Скажи честно, ты ведь не ожидал от меня ничего подобного? А я, вот, взяла и сделала. Хороший сюрприз, не правда ли?

— От тебя, как раз, я и ожидал что-то вроде этого. Не смогла смириться с участью забытой любовницы? Поиграть захотелось? Почувствовать себя значимой? Жаль только, что все это бессмысленно. Ты как была пустышкой без рода и племени, так ею и останешься. Никакие деньги мира не дадут тебе того, о чем ты мечтаешь.

Женщина засмеялась. Положила руку мне на плечо и низко наклонилась. Зашептала мне на ухо, обдавая своим дыханием:

— Глупый мальчишка. Ты совсем меня не знаешь. Ты даже не представляешь, на что я способна ради достижения своей цели.

Глава 24

Сара

Не могу поверить. Слушаю слова врача, а в голове набатом бьется собственный пульс. Грохочет так, что боюсь оглохнуть. Внутри будто фейерверк взрывается. Слезы собираются в уголках глаз. Не выдерживаю. Начинаю плакать.

— П-правда? Ошибки быть не может? — смотрю на женщину с неверием. Молюсь, чтобы подтвердила. Чтобы сбылось. Не оказалось сном или игрой больного воображения.

Руки сами тянутся вниз. Ложатся на плоский живот, проходятся пальцами по талии.

Ребенок. Наш. Маленький. Желанный.

— Вы беременны, — улыбается миссис Сифакис и сжимает мое плечо. — Конечно, срок еще маленький. Всего несколько дней, но анализ крови все подтвердил. Вы скоро станете мамой. Поздравляю.

— Спасибо! — получается даже громче, чем ожидала. Эмоции бьют через край, фонтанируют, грозятся затопить. — Спасибо вам огромное, — шмыгаю носом, торопливо смахивая непрошенные слезы.

— Теперь, вы должны лучше заботиться о себе, думать о здоровье малыша и беречь себя.

— Да, — киваю, продолжая гладить живот. При мысли о том, что там, под сердцем, находится наш сын или дочка, будто крылья обретаю. Боль отступает, растворяется под воздействием гормона счастья. Ни о чем больше не думаю, забываю все плохое.

— Отдыхайте, милая, — миссис Сифакис поднимается на ноги, не сводя с меня улыбающихся глаз. — Я зайду к вам через пару часов, когда капельница закончится. Постарайтесь немного поспать. Вам нужно набраться сил.

Провожаю ее взглядом. Дожидаюсь, когда дверь палаты бесшумно закроется, и выдыхаю. Протяжно, выталкивая из груди всю тяжесть и грусть. Отныне, у меня есть сокровище, которое я обязана буду защищать и оберегать. Наше с Артуром маленькое чудо.

«Теперь, — говорю сама себе, — точно все наладится. Спасибо, что выбрал нас.»

Элена пришла ближе к обеду. Влетела в комнату подобно мини-урагану и заполнила пространство собой, своей энергией и любовью.

Женщина совсем не изменилась. Разве только седых прядей стало чуть больше.

— Сара! Девочка моя, — начала с порога и бросилась меня обнимать. Крепко. Живо. До хруста в костях. — Как же я по тебе соскучилась!

— Элена, — засмеялась тихонько, — вы меня сейчас задушите.

Наконец, женщина разжимает руки, присаживается на стул, что стоит рядом и продолжает:

— Что же это за пролятие? Сначала Анна, потом Артур, теперь еще и ты, — всхлипывает, готовая расплакаться.

Спешу успокоить. Накрываю теплые, покрытые огрубевшей кожей, ладони, легонько сжимаю.

— Не надо так. Если вы начнете плакать, я тоже разрыдаюсь, но слезами горю не поможешь. Если бы знали, что от этого все наши проблемы закончатся, плакали бы не переставая. Нельзя так. Мы должны верить. В Артура, в лучшее. Иначе, какой смысл жить?

— Ты права, — кивает в знак согласия. — Это я — старая дура. Расклеилась совсем. Когда Леон сказал, что тебя машина сбила, чуть с ума не сошла. Думала, помру в дороге, так и не повидав тебя, — подносит мои дрожащие руки к лице, орошая их слезами. Целует тонкие запястья, запуская по телу волны мурашек.

Вздрагиваю как от сильного ветра. Мороз пробегается по спине и вонзается в позвоночник отравленными иглами. Вздыхаю, чтобы успокоиться. Приказываю себе не плакать. Нельзя. Сама же говорила.

А сердце не слушает. Отказывается подчиняться. Оно трепещет от любви, сжимается в благодарности за добро. В глубине души всколыхнулись детские страхи, неприятная горечь разочарования заполнила внутренности, разлилась раскаленным железом по венам.

Мама никогда не обнимала меня вот так. Не целовала травмированные ладони, не собирала слезы подушечками больших пальцев. Сколько себя помню, она держалась в стороне, сохраняла дистанцию, не позволяя приближаться слишком близко. Амелия видела это. Понимала, что я — чужая, не член семьи. И относилась ко мне соответственно. Папа ругал ее. Кричал, наказывал, но становилось только хуже. Между нами стена вырастала. Огромная, неприступная. И пробить ее было невозможно. Да и мы не хотели этого. Не видели смысла.

Все изменилось после той жуткой аварии, что унесла жизни папы и Тиграна. Стена рухнула, превратившись в жалкую груду камней. Прежние обиды стерлись, не выдержали жестокого удара. Мы изменились. Или сделали вид, что изменились. Неважно. Только вот прежних нас уже не было. Не осталось ничего из того, что было тогда, при их жизни.

Я поверила в иллюзию, созданную стараниями матери и сестры. Закрыла глаза на прежние обиды и дала нам всем второй шанс...

Ежусь от холода, отнимаю ладони у Элены и сжимаю пальцами край одеяла. На несколько мгновений даю себе волю закрыть глаза. Перевожу дыхание, жду, когда глупый орган успокоится.

— Как себя чувствует Анна Александровна? — вспоминаю слова женщины о самочувствии бабушки, решаю перевести разговор на нее.

Элена хмурится, отворачивается к окну и начинает:

— У нее был сердечный приступ. Благо, служанка оказалась рядом, вовремя вызвала «скорую», иначе, — тяжело вздыхает. Поворачивается ко мне и секунду смотрит так, словно хочет проникнуть в мою голову. Понимаю, что знает. Элене известно о наших отношениях с Анной Александровой. Она знает, что Артур поругался с бабушкой из-за меня.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Грудь простреливает острой болью. Чувство вины ложится на плечи тяжким грузом. Не выдерживаю сканирующего взгляда и опускаю глаза вниз. Делаю вид, что заинтересовалась геометрическим узором на пододеяльнике.

— Анне стало плохо после телефонного звонка, — продолжила Элена через минуту. — Служанка слышала, как она ругалась с какой-то женщиной. Говорила, чтобы та держалась подальше от тебя и Артура...

— Что? — переспрашиваю недоверчиво. Не понимаю. Отказываюсь понимать.

Анна Александровна ненавидит меня! Она ты никогда не стала говорить такое. В ее любви к Артуру я не сомневалась ни на секунду. Это было видно невооруженным взглядом. Анна Александровна была готова на все, лишь защитить единственного внука, оградить от любой опасности. Но в то, что женщина просила за меня... Нет, не верю.

— Девушка слышала это собственными ушами, — стояла на своем Элена. — Она сообщила мне об этом сразу же, как Анну забрали в больницу. Леон тоже знает. Именно поэтому я попросила его привезти тебя в Грецию. Мы подумали, что здесь ты будешь в безопасности, но ошиблись. Из-за нас ты чуть не погибла!

И снова мной овладел шок. Леон в курсе? Он приехал за мной по просьбе Элены. Хотел защитить меня от той мифической злодейки, что угрожала бабушке Артура...

Новая волна дрожи, которую я не могу унять, проносится по телу. Мне страшно. Я боюсь того, что будет дальше. И с каждым часом этот страх лишь нарастает. Увеличивается на глазах, подобно огромного снежному кому. Мчится на меня с невероятной скоростью, грозясь раздавить.

Женщина грузно встает, подходит к подоконнику и кладет на него руки. Напряжение нарастает, атмосфера вокруг трещит, искры летят в разные стороны.

— Леонидасу позвонили из полиции. Сказали, что нашли машину, которая наехала на тебя. Ее бросили на окраине города, — Элена оборачивается, простреливает меня пристальным взглядом. — В ней нашли какую-то записку и перстень Артура. Похитители играют с нами в какую-то игру. Водят за нос, не давая опомниться. Но ты ничего не бойся, — вымученно улыбается. — Леон — умный мальчик. Он знает, что делает. Просто, верь в него и жди. Скоро все наладится.

Артур

Он снова пришел, чтобы насладиться моей слабостью. Сидит напротив, вытянув ноги перед собой, и вертит в руках охотничий кинжал. Тонкое фигурное лезвие отражает тусклый свет единственной лампы, отбрасывает на влажные стены трусливых зайчиков.

Мазнув по нему взглядом, полным презрения и лютой ненависти, сдавливаю пальцы в кулаки. Сжимаю, не обращая внимания на боль в запястьях. Браслеты от наручников впиваются в кожу при каждом движении, превращая ее в кровавые обрубки мяса. Теплая струйка стекает по ребру ладони, ползет по мизинцу и капает на грязный бетонный пол.

— Зачем тебе все это? — спрашиваю, с трудом шевеля разбитыми губами. Слабость и жажда дают о себе знать, убивают волю, ломают сопротивление. — Ладно Армине. У нее давно крыша поехала, когда мой отец ее бросил. Но ты... Ты же любил Сару.

— Любил, — выплевывает, смеясь. — Вот именно, что любил. А она не оценила. Снова, — в глубине холодных глаз появилось адское пламя. Подался вперед, уперся локтями в колени. — Я делал все, чтобы заслужить ее доверие. Прыгал вокруг нее, потакал всем ее прихотям, а что в итоге? Стоило только тебе возникнуть на горизонте, как все пошло на перекосяк. Эта сука повелась на деньги! Променяла меня на такое дерьмо, вроде тебя!

— Не смей так говорить о ней, — выдыхаю злобно. — Сара не виновата в том, что случилось. Она вообще была против брака со мной. Это я ее заставил. Я!

Жестокий смех стал мне ответом. Запрокинув голову вверх, Марк разразился хохотом, при звуках которого мороз прошелся по коже.

Он безумен. Сомнений нет. Нормальный человек не стал был помогать Армине. Не влез бы в эту историю.

— Что же ты раньше не защитил ее? — вмиг посерьезнев, спросил мужчина. — Раз Сара тебе так дорога, что же ты не понял, что ее травят? Твоя же домработница. Прямо у тебя под носом. Что? Чего вылупился на меня?

Марк вскакивает с места, направляется ко мне. Останавливается в паре сантиметров и резко хватает меня за затылок.

— Удивлен? Не ожидал такого поворота? — давление на шею нарастает, затылок простреливает острая боль. — Вся эта история, от начала до конца, была спланирована заранее. Каждый твой шаг, каждое твое действие она знала наперед. Все это время ты ничего не решал. Лишь действовал по плану, который она для тебя написала. Неужели ты думаешь, что твоему деду было не все равно, на ком ты женишься? Всю жизнь было плевать, а перед смертью вдруг задумался о твоем будущем. Ты — идиот, Артур! И знаешь что? Мне совсем тебя не жаль. Потому что ты сам виноват в том, что с тобой происходит. Ты и больше никто!

Отталкивает меня, брезгливо морщится и возвращается на свое место.

— Не забывай, что в этой игре ты — пешка. Жалкая. Безвольная. Тупая! И что она в тебе нашла? Ты же ничтожество. Пустое место. Ноль без палочки... Но ничего. Осталось совсем немного. Когда я прикончу тебя на её глазах, больше ничто не встанет между мной и Сарой!

— И ты думаешь, что после того как убьёшь меня, Сара тебя полюбит? — гневно выпалил я, надеясь тем самым достучаться до затуманенного сознания Марка.

Казалось, мои слова возымели на него действие. Он внезапно замер нож застыл в воздухе, так и не совершив второго поворота. Крохотная надежда зародилась в груди, но тут же исчезла, стоило ему вновь посмотреть мне в глаза.

— Мне больше не нужна её любовь! Я лишь хочу увидеть как она страдает. Сара будет валяться у меня в ногах и молить, чтобы я пощадил тебя, сохранил тебе жизнь... Я раздавлю её гордость, как она сделала это со мной! А когда она подпишет все необходимые документы, расскажу ей правду о любимом муже — убийце, — хищно улыбается. Становится похожим на дикого зверя. — Ты ведь однажды уже видел разочарование в глазах близкого человека? Перед смертью ты снова почувствуешь это! Вспомнишь, какого это — чувствовать себя последней тварью!

Глава 25

Сара

— Не спеши, милая, — Элена мягко пожурила меня, когда я пыталась резко сесть.

Женщина взяла со спинки стула зелёную рубашку с длинными рукавами и помогла мне одеться. Изо всех сил старалась не смотреть на свое тело, двигаюсь медленно, осторожно. Место удара, которое задел бампер внедорожника, напоминало огромное темное пятно. Синяки и ссадины приобрели неприятный грязный оттенок. Если бы Леон не успел оттащить меня в сторону...

Мысли о кузене Артура не давали покоя. С одной стороны, он спас мне жизнь, а вот с другой... Леонидас мог быть в сговоре с похитителями Артура. Или вообще, быть организатором всего этого. Можно ли ему доверять? Стоит ли мне его опасаться?

Эти и множество других вопросов кружили надо мной, сводили с ума. С каждым днем, ожидание становилось нетерпимее. Страх за жизнь любимого возрастал.

Почему похитители так и не вышли на связь? А если Артура уже нет в живых? Если они с ним что-то сделали...

Боль в вывехнутой руке отрезвила. Прошлась по всему телу и посыпалась искрами из глаз. С губ слетел тихий стон, зубы затрещали от напряжения.

— Тише, тише, — прошептала Элена почти плача. Тёплые руки нежно накрыли мои щеки, прошлись невесомыми прикосновениями по рассеченной скуле, не задевая краёв засохшей раны. — Осторожно, дочка. Я помогу. Ты не нагружай себя. Я же здесь, рядом.

Миссис Сифакис выписала меня при условии, что я буду строго следовать всем её наставлениям. Не стану нарушать режим. Новость о том, что на Гестии за мной присмотрит одна из многочисленных кузин Артура, которая является известным в городе терапевтом, стала козырем в рукаве Элены. Женщина успокоилась и подписала все необходимые бумаги.

Слабый внутренний голос зазвучал в голове, требуя не отчаиваться. Несмотря ни на что, я должна бороться. Ради себя. Ради малыша, которого ношу под сердцем. И ради Артура. Потому что знаю, он чувствует мою любовь. Ощущает на мембранном уровне всю силу моей зависимости от него. И Артур не сдастся. Никогда не опустит руки, не перестанет бороться.

Через час мы уже сидели в комфортабельном автомобиле с логотипом верфи Левантисов. Элена была рядом, но не донимала меня ненужными разговорами. Мы все были не в том состоянии, чтобы что-то говорить или обсуждать. Напряжение давило цинковой тяжестью, выбивало из лёгких рваные выдох. Сердце болезненно сжималось, отдавалось размеренной пульсацией в висках.

Я не смотрела по сторонам. Вообще ничего не видела. Устремив взгляд в пустоту, незаметно обнимала плоский живот, спрятав руки под тёплой вязаной шалью — подарк от Элены на выписку.

Мысли были далеко. Летали свободными птицами, проносясь над руинами некогда спокойной и благополучной жизни. Я будто видела своей мир со стороны, заново переживала те события, с которых все и началось.

Папа привёл меня домой, когда мне было три года. Сколько бы ни старалась, не могу вспомнить жизни до Авагимянов. Все подурнуто мраком, покрыто густыми облаками тумана, за которым не видно ничего. Пустота.

Мама была против. Не говорила мне ничего, но я видела по её глазам. Она постоянно плакала. По ночам, когда родители думали, что мы с Амелией уже спим, они ругались. Громко. Эмоционально. С криками и взаимными упреками.

Мне было пять лет, когда я узнала о том, что являюсь дочерью от любовницы. Моя мать умерла, и отец забрал меня к себе. Проявил благородство. Но оно оказалось не кстати. Никто не оценил. Кроме меня.

Никогда не забуду маминых слов:

— Ты убил меня, Артём! Убил своей изменой. Я не приму этого ребёнка! Не смогу полюбить и стать ей матерью...

В ту ночь я совсем не спала. Сидела на лестнице, прижавшись к деревянным перилам, и плакала. Вместе с ней. Плакала потому что не понимала, за что не так сделала. Чем заслужила подобную судьбу?

Мама нашла меня только под утро. Слабую. Замерзшую. Больную. И выходила. Дежурила у моей постели, пока лихорадка не прошла. С тех пор все изменилось.

Из состояния полусна меня вывел голос Элены. Женщина что-то объясняла мне, указывая на главный вход совершенного офисного здания.

Несколько секунд смотрела на неё, не моргая. Ждала, когда мозг проснётся, начнёт соображать.

— Леон очень хочет с тобой встретиться, — терпеливо повторила гречанка. — Сказал, что это срочно.

Встреча проходила в кабинете генерального директора верфи. Нас встретила молодая женщина в строгом деловом костюме и провела во владения Леонидаса.

Просторное помещение, выполненное в чёрных и коричневых тонах, больше напоминало корабкльную каюту. На стенах висели старые фотографии с яхтами и парусниками. На большом, заваленном чертежами, столе стоял макет парусника.

Сам мужчина стоял у высоких панорамных окон с видом на море.

Он был одет в белоснежную рубашку и темные классические брюки. Спина его была напряжена, закатанные рукава открывали взору сильные, тренированные руки. Такие мышцы обычно бывают у людей, которые проводят много времени в спортзале.

Услышав объявление секретаря о нашем прибытия, Леон резко обернулся. Мазнул по нам серьёзным взглядом, чуть задержавшись на моей скуле. Едва заметно вздохнул и жестом пригласил внутрь.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Присаживайтесь. В ногах правды нет.

Мы подчинились. После всего, что было, никак не могла избавиться от неловкости, которая возникала при каждом появлении этого человека. Сомнения укрепились так глубоко, что я уже не могла от них избавиться. Леон перестал быть для меня кем-то надёжным. Я опасалась его.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, присев рядом с нами на диван.

— Терпимо, спасибо, — выдавила из себя. Даже сидеть перед ним было пяткой для меня. Тело не желало расслабляться, а раненые мышцы болели при каждом, даже самом незначительном, движении.

И снова повисла тишина. Мы молчали. Смотрели куда угодно, но только не друг на друга. Кажется, каждый из нас прекрасно слышал мысли остальных. Знал, что как прежде уже не будет.

— Тебе удалось что-то выяснить?

Подняв голову, встретилась с ним взглядом. Глаза в глаза. Без робости и страха.

— Да, — и снова Лео вздохнул. Тяжело так, будто что-то лежало на его груди и мешало дышать. — Даже не знаю как тебе все объяснить.

— А ты скажи как есть. Я готова ко всему.

Вру. Нагло. Не краснея.

Если скажет, что моего Артура больше нет, не выдержу. Умру от горя. Не справлюсь с таким ударом. Но не признаюсь в этом даже себе.

Руки сами тянутся к животу, чтобы защитить своего ребёнка, но вовремя останавливаются. Ложатся на колени и сминают ткань свободной юбки.

— Мои опасения подтвердились, — начал мужчина, не сводя с меня взгляда. — Никакого крушения не было. Экспертиза доказала, что найденные обломки не соответствуют модели корпоративного джета, на котором летел Артур. Это значит, что все было организовано специально. Кузена похитили. Из-за денег. А, точнее, из-за наследства, которое он получил после смерти деда.

Короткий всхлип Элены перебил его. Женщина не выдержала и заплакала. Уронив голову на раскрытые ладони, громко затараторила. Говорила что-то на греческом. Очень быстро и непонятно.

Леонидас тоже заговорил на греческом. Сказал ей всего несколько фраз, но этого оказалось достаточно, чтобы женщина подчинилась. Поднявшись, Элена выскочила из кабинета, оставив нас наедине.

— Ей лучше выпить воды и прийти в себя, — объяснил Леон, когда за ней закрылась дверь. — У Элены слабое сердце. К тому же, она сильно привязана к Артуру. Любит его как родного сына. Я не хочу, чтобы она снова вспоминала о том, что я собираюсь тебе рассказать...

От его слов ладони взмокли. Воображение заработало с новой силой, рисуя образы один ужаснее другого. Горький ком поступил к самому горлу, затрудняя дыхание и не давая сглотнуть. К глазам подступили непрошенные слезы, размазывая лицо Леона.

— Говори! — прошептала одними губами, готовясь к худшему.

— После того как тебя чуть не убили, я позвонил Максу и рассказал ему обо всём, — начал мужчина. — В машине, на которой был совершён наезд, нашли записку. Совсем как в старом добром боевике. В ней было требование не обращаться в полицию иначе Артура убьют. Именно поэтому, мы решили, что лучше не рисковать. Ради спасения жизни кузена, я позволил Соколову взять ситуацию под свой личный контроль. Его люди занялись делом вплотную, накрыли всю необходимую информацию. В том, что за похищением стоит попытка завладеть имуществом кузена, сомнений нет. План был прост: захватить самолёт, подстроить крушение, чтобы выиграть время и заставить Артура подписать документы о добровольной передаче всех прав на «Ελλάδα International» Армине Вирабян. Только одного они не предвидели. Незадолго до похищения, Ар ур успел позвонить своему адвокату и изменить завещание. Он оставил все тебе, Сара. Дома, машины, компанию, акции... Все! Теперь, ты — его законная наследница. Поэтому, на тебя организовали похищение. Если бы ты погибла, в силу вступило бы завещание Арсена, согласно которому в случае смерти Артура, все имущество переходит к Манукян Армине.

И снова это имя. Снова эта женщина.

— Кто она? Почему Арсен Тигранович указал её в качестве своей наследницы?

Лицо Леона превратилось в маску. Чёрные брови нахмурились, сошлись на переносице. Его ответ прозвучал словно выстрел.

— Армине — родная сестра погибшей любовницы Тиграна, отца Артура. Сестра той женщины, которую убил кузен...

Глава 26

Сара

Прислонившись к жёсткой спинке, стараюсь не лишний раз не двигаться. Слов и сил не осталось. Внутри звенящая пустота.

Артур убил любовницу своего отца...

Не понимаю. Я уже ничего не понимаю. Леон не лгал, когда рассказывал об этом. Это не было шуткой или розыгрышем. Это не было игрой.

Сквозь туман, окутавший воспоминания, густой пеленой, услышала голос мужа. Дрожащий, переходящий в хриплый шёпот. Он рассказывал мне об этом. Два года назад, в машине...

Сердце прострелило острой болью, в висках застучали грузные молоточки. Я не могла дышать. Лёгкие будто смолой залили, запечатали ядовитой смесью.

Перед глазами возникло лицо Артура. Моего Артура, который не мог никого убить. Того Артура, который был для меня всем.

— Возьми, — Леонидас вложил мне в руки стакан воды. — Выпей и попытайся успокоиться. Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, но... Ты сама хотела все знать. Пойми, Сара, — мужчина провел ладонью по лицу и нахмурился, — жизнь кузена ниуогда не была похожа на сказку. Артуру пришлось через многое пройти, многое пережить. Не отворачивайся от него, не зная всей правды.

Решение пришло само собой. Возникло в голове и затмило все остальные мысли. Словно туман развеялся. Образы стали чёткими, ясными. Уверенность растеклась по венам, заполняя меня без остатка.

— Я никогда не откажусь от своей любви, — сжав двумя руками картонный стаканчик, устремила взгляд на Леона. — Хватит. Однажды мы уже совершили подобную ошибку, позволили страху руководить своими поступками. Больше такого не повторится. Я верю своему мужу. Знаю, что Артур не стал бы специально убивать кого-либо. Он не убийца!

Мы оба были неправы, когда отказались от своей любви в угоду гордости. Артур не простил себе того, что не защитил меня. Чувство вины затмило все остальные эмоции, стало наваждение и отравило душу. Муж ушёл. Любил, но ушёл. Оставил меня.

Я сделала тоже самое. Бросила его после лучшей ночи своей жизни. Трусливо сбежала, поддавшись уговорам обиженной гордости.

Но в любви так нельзя. Истинная любовь не терпит лжи и неверия. А мы этого не понимали. Собственными руками рушили то хрупкое счастье, которое подарила нам сама судьба.

— К сожалению, никто этого так и не понял, — слова Леона прозвучали ответом на мои мысли. Пересев прямо на журнальный столик, мужчина грустно улыбнулся. — Эта история разрушила ему жизнь. И продолжает рушить по сей день. Та женщина, Армине — сущий дьявол. Она не остановится, пока не добьётся своего...

— Расскажи, как это произошло, — попросила, чуть подавшись вперёд.

— Хорошо, — согласился Леонидас. — Я расскажу тебе все, что знаю. Тем более, эта история напрямую касается тебя и твоей семьи.

Артуру было восемь лет, когда в его маленький детский мир ворвался ураган по имени Анжелика Манукян. Красивая, ухоженная, воплощение падшешо ангела.

Новая помощница отца даже не пыталась скрыть того факта, что спит с ним. Ей было плевать, что находится она в доме его жены, на земле Кассиопеи Левантис, что их видит маленький сын Тиграна. Вскоре, ослепленная чувствами, женщина начала вести себя так, будто это она — хозяйка Гестии и законная жена Тиграна.

Однажды, вернувшись домой из деревни, Артур застал ужасную картину: Анжелика и Касси ругались, стоя на балконе второго этажа. Разозленная Любовница ударила Кассиопею, а Артур... Он лишь хотел защитить свою маму...

Я словно сама оказалась на вилле и увидела все своими глазами.

Маленький мальчик, о котором забыли собственные родители. Одинокий. Печальный. Перепуганный.

От вида грустных серых глаз, сердце сжалось в невыносимой тоске. Захотелось плакать.

Его боль передалась мне, разлилась по венам и разобрала старые шрамы. Два ребёнка: мальчик и девочка. Две раненые души. Два сердца, что отыскали друг друга в беспросветной тьме жестокого современного мира.

Слезы заструились по моим щекам, а вместе с ними изливалась и точка. Больше не осталось никаких сомнений. Я люблю Артура. Люблю так сильно, что не представляю себя без него. Он — моя жизнь, мой воздух и моя вселенная. Без него нет и меня. Без него нет ничего.

Не выдержала. Обняла себя за живот и согнулась пополам. Стиснув зубы, слушала продолжение дальше.

— Артур столкнул её с лестницы. Непостижимо, как восьмилетнему ребёнку хватило на это сил, но у него получилось. Анжелика умерла на месте из-за кровоизлияния в мозг. Тигран замял эту историю. Он не мог позволить, чтобы его единственный сын прославился на весь мир убийцей и оформил все как несчастный случай. Только это не спасло Артура. Мать, ради которой он на это пошёл, не выдержала удара. У Кассиопеи уже тогда были серьёзные проблемы с нервной системой. Женщина постоянно сидела на антидепрессантах, а после всего увиденного, её психика не выдержала. Последнее, что она сказала кузену, было: «Ты такой же как и твой отец. Убийца. Ненавижу вас.»

Содрогнулась. Могильный холод пробежал по спине, оставляя на коже ледяные поцелуи. Рана, нанесенная любимым человеком, никогда не заживает. Мне известно это как никому другому.

Кассиопея разбила детское сердце Артура. Она его сломала. Уничтожила, сама того не понимая.

Сжимаю пальцы в кулаки, впиваюсь ногтями в ладони, но ничего не чувствую. Душа стонет. Рвётся на волю. Подальше от тех воспоминаний, что засели внутри ржавыми гвоздями. Хочу вдохнуть, но не выходить. Лёгкие повисли изодранными шарами. Отказались работать.

— Она покончила с собой некоторое время спустя, — добил меня Леон. — Артур так и не успел проститься с ней. Не услышал заветное «прощаю». Она ушла, так и не сказав ему, что любит.

Мы оба замолчали. Слов больше не было, как и желания говорить. Всё встало на свои места. Картина сложилась.

Леонидас поник. Отвернулся, не в силах смотреть мне в глаза. Впервые я видела, чтобы мужчина так переживал за кого-то. Словно сам впитал все страдания, которые пришлось вынести Артуру. Его сердце болело не меньше моего.

В тот миг я поняла, что снова ошиблась. Не мог он причинить никому вред. Не способен на такое.

Леон любил Артура истренней, настоящей братской любовью. И он никогда бы не стал предавать его.

— Прости, — прошептала в ответ на свои мысли. Чувство вины заставило меня заговорить.

Он ухмыльнулся. Тихо так, но я поняла. Леонидас знал о моих сомнениях. Догадался обо всем ещё там, в больнице.

— Всё в порядке, Сара, — пожал широкими плечами и улыбнулся одними губами. — Я не виню тебя. Любая на твоем мечте начала бы меня подозревать. Это нормально. Ты было напугана, находилась под действием лекарств. Главное, что мы сейчас знаем, кто наш истинный враг. Теперь, бороться с ним будет намного проще. Тем более, Макс уже вплотную занялся этим делом.

Упоминание о Соколове вселило уверенность. Леон был прав. Без помощи Макса нам не спасти Артура. Давно надо было с этим смириться.

— Он сам приедет в Грецию в самое ближайшее время. А пока, — Леонидас встал и вмиг заполнил собой все свободное пространство, — ты вместе с Эленой поедешь на Гестию. Служба безопасности уже установила круглосуточное наблюдение за островом. Я усилил охрану, так что тебе там ничего не грозит. В это время, мы постараемся вычислить местонахождение Армине и таким образом выйдем на Артура. В любом случае, сейчас им нужна ты. Они сделают все возможное, чтобы заполучить твою подпись в бумагах об отказе от наследства.

Внезапный телефонный звонок прервал его речь. Коротко извинившись, Леон ответил на русском:

— Слушаю.

Лицо потемнело сразу же, будто маска опустилась. Чёрные глаза приобрели турмалиновый блеск, густые брови недовольно нахмурились.

— Нам следовало давно его проверить, — бросил сердито и отвернулся. — Она бы не справилась со всем в одиночку. Ладно, я буду ждать тебя здесь. Сара у меня. Да, её уже выписали из больницы.

Разговор оборвался. Качнув головой, Леон убрал смартфон в карман брюк, протяжно выдохнул и произнёс, не оборачиваясь:

— Марк тоже в деле. Он засветился на камерах видеонаблюдения частного аэродрома.

Глава 27

Сара

Автомобиль мягко затормозил у Пирейского порта, водитель открыл дверь и помог нам с Эленой выйти.

Стемнело. В небе над заливом рассыпались мириады аркий огоньков, окружиы круглый диск луны. Было тихо. Только издалека доносился шум работающих двигателей и мирно шелестали волны.

После тяжёлого разговора я была морально опустошена. Все чувства притупились, нервные окончания закупорились и отказывались на что-либо реагировать.

Поежившись от холодного ветра, плотнее запахнула на груди шаль и спрятала в ней ладони. Пальцы мелко дрожали, выдавая слабость.

— А вот и вы, — знакомый мужской голос пробился сквозь титановый щит и заставил улыбнуться. Смаргрув грустные мысли, подняла глаза на молодого человека, вышедшего нам навстречу.

Ставрос изменился. За два года, что мы не виделись, парень стал выше, крепче. Спортивная фигура подтянулась, взгляд стал мудрее, взрослее. Единственное, что в нём осталось неизменным — это улыбка. Широкая. Открытая. Искренняя.

— С возвращением домой, сестрёнка, — протяну он, старательно выговаривая русские слова. Мягкий акцент, который выдавал в нем истинного грека, лишь красил речь Ставроса, придавал ему особый шарм. — Я скучал.

— Ставрос! — впервые за все эти дни я почувствала, как сквозь тьму пробивается яркое солнце. Душа взлетела, сердце забилось с удвоенной скоростью.

Бросившись на него, утонула в надёжных братских объятиях. Вдохнула солоноватый запах моря, которым он всегда пах и прошептала:

— Как же я рада тебя видеть.

На миг прикрыв веки, представила, что это мой Тигран. Живой. Любящий.

Тоска полоснула по сердцу, легла поперёк горла и притаилась.

— Я тоже. Идемте скорее, — повёл меня по причалу. — Уже поздно. Вам ещё надо отдохнуть с дороги.

Поддерживая меня под руку, Ставрос помог мне подняться на борт. Мазнув взглядом по знакомой обстановке яхты, прошла вглубь палубы и опустилась на один из угловых диванов.

Мать и сын появились через минуту. Парень прошептал что-то на ухо Элене, подмигнул мне и сел за штурвал.

— Минут через двадцать мы будем дома, — мягко протянула женщина и обняла меня за озябшие плечи. — Всё наладится, милая. Вот увидишь, наши мальчики придумают что-нибудь.

Судно качнулось и двинулось вперёд, рассекая волны. Морская болезнь дала о себе знать почти сразу же. Желудок скрытило болезненным спазмом, во рту разлилась вязкая жижа.

Зажав губы ладонью, сорвалась с места и бросилась вниз по узким ступеням.

Меня вырвало. Скрутило так, что выпрямиться не могла. Упала на колени перед раковиной и, поджав под себя ноги, тихо застонала.

Голова кружилась, обрушив на голову небольшую ванную комнатку. Так плохо мне не было уже очень давно. Словно внутренности перемешались между собой, запутались в тугой узел.

Элена нашла меня там же.

— Да что же это такое, — запричитала женщина, поднимая меня на ноги. — Держись крепче, дочка. Сейчас мы пройдём в каюту, и ты сможешь прилечь.

В спальне, она уложила меня на узкую односпальную кровать и укутала в плед.

— Постарайся дышать глубоко, через нос, — посоветовала Элена. — Я пока схожу за аптечкой. Там наверняка найдутся таблетки от морской болезни...

— Не надо, — вяло запротестовала я. — Мне нельзя таблетки.

С минуту гречанка смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Наконец, Элена нахумрилась, сложила перед собой ладони и произнесла тихонько:

— Сара, неужели ты...

— Да, — киваю в знак согласия и сразу же жалею об этом. Мозг будто сальто проделывает и ударяется об черепную коробку.

Закрываю глаза, пытаюсь нормализовать сердечный ритм. Получается плохо. Радостный восклик Элены не даёт мне этого сделать.

— Господи, счастье то какое!

Женщина грузно падает на край постели, рывком притягивает меня к себе и стискивает в объятиях. Боль от неосторожных движений отрезвляет. Электрической волной проносится по телу и вылетает искрами из глаз.

— Элена, — выдохнула сквозь слезы.

— Прости. Прости, пожалуйста, — разжав тиски, отпустила меня. — Почему же ты не сказала? Это же самая лучшая новость из всех возможных! Мой мальчик станет папой, — женщина громко шмыгнула носом и смахнула влагу с глаз.

— Я ещё никому не говорила. Хотела, чтобы Артур первым обо всем узнал.

— Да, правильно. Я буду нема как рыбка. Боже, как же я рада! — взяв меня за руки, переплела наши пальцы и улыбнулась во весь рот. — Всё. Больше никаких лекарств. Только натуральные продукты и витамины. Сейчас заварю тебе травяной чай и тошноту как рукой снимет. Потерпи пару минут.

Элена выскочила из комнаты, не дав мне и рта раскрыть. В одно мгновение преодолела каюту и скрылась за дверью. Никогда ещё не видела её такой окрыленной. Значит, действительно счастлива.

Сама не поняла как начала улыбаться. Накрыла живот ладонью и прошептала тихо-тихо:

— Мы все тебя с нетерпением ждём, малыш. Ты только не оставляй меня, ладно. Мы с папой тебя очень любим.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Артур...

Почувствовала, что снова готова расплакаться и отругала себя. Нельзя! Хватит уже лить слезы. От этого никому легче не станет. Я должна быть сильной. Должна заботиться о нашем ребенке.

Не выдержала. Встала с постели и, цепляясь на стены, поднялась на палубу. Желание поговорить с Максом затмило тошноту и болезненные ощущения. Мною двигало лишь одно — потребность узнать последние новости.

Попросив у Ставрос телефон, отыскала в записной книжке номер Соколова и нажала на кнопку вызова. В этот момент мне было плевать на все. Будь он хоть трижды занят, но я обязана с ним поговорить.

— Да, — гаркнул мужчина в своём репертуаре. Голос злой, с повелительными нотками. Настоящий бандит.

— Макс, здравствуй. Это Сара, — отошла к противоположному бортику и крепко сжала пальцами металлические перила.

— В чем дело? Зачем звонишь?

От его холодности кожу неприятно закололо. Меня будто морозным ветром обдало, снежные хлопья запрыгали перед глазами, защекотали нос.

— Я хочу знать, каким образом Марк связан с этим делом...

— Слушай сюда, девочка, — грозно зашипел мужчина, не дав мне договорить. — Я не собираюсь тебе ничего докладывать. Хватит уже того, что ты из-за своей упертости чуть не погибла. Так что, езжай на Гестию и сиди на попе ровно. Я не хочу помимо спасения Артура заниматься ещё и тобой. Уяснила? И молокососу этому передай, чтобы держался моих указаний. Нечего тебе забивать свою хорошенькую голову ненужной информацией.

В динамике раздались короткие режущие гудки. Такие же как и слова Соколова. Робот. Бесчувственное чудовище.

Злость на него всколыхнулась в душе и заполнила грудь огнём. Да как он смеет?! Кто ему дал право так со мной разговаривать? Ладно, если Макс привык управлять своими людьми. Положение негласного лилера, которое он занимает, ослепило его. Он настолько привык помыкать всеми, что забыл об элементарной человеческой вежливости.

Переполненная праведным гневом и желанием высказать ему, что о нем думаю, снова набрала его. Дождалась, когда рявкнет свое коронное «слушаю» и затараторила:

— Послушайте меня внимательно, господин Соколов. Я тоже не привыкла повторять дважды. Если вы руководите операцией по спасению Арутра, это ещё не даёт вам никакого права хамить мне или держать в неведении. Я прекрасно понимаю, что эти люди не оставят меня в покое до тех пор, пока я не подпишу отказ от наследства. Рано или поздно, но они придут за мной. Поэтому, я желаю знать, что происходит. И вы, пожалуйста, засуньте свое эго куда подальше и ответьте на мой вопрос: «Какое отношение ко всей этой ситуации имеет Марк?!»

Выдохнула и упала на диван без сил. Только сейчас поняла, что не дышала все это время. Словно механизм какой-то в голове сработал. Сказала. Все ему высказала.

Удивленная собственной смелостью, почувствовала неподдельный восторг. Сразу вспомнила время работы в компании, когда на моих плечах лежала ответственность за весь семейный бизнес. Там, в головном офисе «Атлантида Групп» не было места моей природной скромности или мягкости. Либо бы жестокий делец с вычислительной машиной вместо сердца, либо тебя сожрут с потрахами.

— Сара, не выводи меня из себя, — произнёс сквозь зубы. Я почти увидела, как он свернул безжизненными, лишенными света и тепла, глазами. — Скажи спасибо, что я слишком уважаю Артура, иначе ты бы ответила за каждое своё неосторожное высказывание. Езжай на Гестию и не высовывайся! Я сам со всем разберусь!

В третий раз звонить Соколову и травить себе нервы не стала. Некоторые люди никогда не меняются, и Макс один из них. Не хотела бы я оказаться на месте той, кто влюбится в эту ледяную глыбу.

На вопрос Ставроса удалось ли мне дозвониться, солгала. Не стоит ему знать, какого высокого о нас мнения великий Соколов. Хватит и того, что выслышала я.

***

Остров Левантисов встретил нас густым туманом и прохладным ветром, который пробивал до самых костей.

Стоило яхте причалить, как на берегу возникли трое мужчин. Огромные, в чёрных костюмах. Они походили на персонажей известного фильма.

Обменявшись со Ставросом парой фраз, начальник охраны обернулся ко мне и поприветствовал на ломаном русском. Затем, протянул руку и помог спрыгнуть на дощатый причал.

Пока мы поднимались по узкой лестнице к дому, мужчина не отставал от меня ни на шаг. Следовал по пятам, укрыв своей тенью, и дышал в затылом короткими уверенными выдохами. Оставшиеся двое замыкали цепочку, оказавшись позади Элены и Ставроса.

Дорожка, выстланная из плоских камней разной формы, вела нас прямо к дому. Старинный особняк возвышался над островом подобно огромной белоснежной жемчужине. Его надежные стены, укрытые облаками густого тумана, казались непреступными и манили к себе, обещая уют и защиту.

Внезапно, тенистые кусты тропических растений, которые росли по всему периметру, зашевелились. Несколько веток жалобно хрустнуло под натиском мохнатого обитатели Гестии. На меня сверкнули любящие голубые глаза, при виде которых сердце запело.

Арчи! Это был мой Арчи!

— Арчи, — позвала сквозь слезы и упала на колени прямо посреди дорожки. Хаски бросился на меня, принялся лизать щеки. Положил тяжёлые лапы мне на плечи и встал. — Родной мой. Боже, как же я по тебе скучала!

Глава 28

Артур

Подавшись вперёд, аккуратно перевёл вес тела на здоровую ногу. Боль в бедре убивала, при каждом движении искры из глаз сыпались, разлетаясь по комнате маленькими огоньками.

Сжал зубы так, что эмаль закрошилась. Скулы задрожали от напряжения, кожа огнём загорела.

Отчаяние и слабость ударили по гордости, размозжили её в мелкую пыль.

Мой надзиратель совершил ошибку. Решил, будто сломил во мне дух противоречия, заставил сдасться. Застегнув наручники спереди, ушёл потрепаться с по телефону. Оставил меня без присмотра.

Затянулся воздухом, зажмурил глаза и встал. Пошатнулся. Сломанная кость качнулась, потерял равновесие и припал к влажной стене. Одинокая лампа перед глазами раздвоилась, пол поменялся местами с потолком. Если бы не острое желание вырваться, наконец, из этого ада, упал бы без сил. Но выстоял. Проклиная себя, весь этот мир и врагов, глухо выругался и двинулся к металлической двери.

Припадая на одну ногу, смахивая со лба капли пода, добрался до цели. Прислушался.

С той стороны доносился приглушенный голос тюремщика. Мужик щебетал, воробьем разливался.

Притаился в ожидании. У меня будет всего одна попытка. Единственный шанс на победу и, черт возьми, я не намерен его упускать.

Амбал вернулся через пять минут. Толкнул дверь и ввалился в камеру ленивой походкой. Мой удар был точным. Прямо к челюсть, как тренер учил.

За первым пошёл второй. После третьего аппонент пал, глухо ударившись об бетонный пол. Брызги грязной воды отлетели в сторону, попали мне на лицо, отгоняя головокружение.

Несколько глубоких затяжек, чтобы насытить мозг кислородом. Прислонившись к косяку, давил указательными пальцами и гудящие виски. Только когда сознание чуть прояснилось, выдохнул и наклонился к бессознательному телу. Выхватил из кабуры пистолет и небольшой штык-нож, который сразу же спрятал в кармане изодранных брюк.

Зарядив ствол, шатаясь направился к свободе.

Выглянул в узкий, освещенный несколькими фонарями коридор. Вроде пусто. Судя по запахам, витавшим в воздухе, находился я на каком-то заброшенном складе. Если повезёт и на берегу окажется лодка, я выберусь отсюда.

Сердце бешено колотилось к груди. Отдавалось дикой вибраций в мышцах. Кажется, ещё немного, и оно просто выпрыгет наружу. Слабое, изнуренное тело отказывалось подчиняться. Каждое движение отдавалось невыносимой болью, будто шёл не по ровному полу, а по раскаленным углям. Перед глазами все плыло, меня штормило, бросая из стороны в сторону. Стоило наступить на сломанную ногу, в глазах темнело, погружалось в ядовитый туман.

Впереди, подобно райскому свечению, возникла тонкая полоса света. За массивными двойными воротами ярко светило солнце. Остатки надежды, которые так и не смогли из меня выбить, всколыхнулись, запорхали невесомыми крыльями. Всего пара метров до желанной цели. Пара шагов, превратившихся в бесконечность.

Давай же, брат! Сейчас или никогда!

Прикусив внутреннюю сторону шек, бросился к воле. Только было уже очень поздно.

Холодный металл коснулся затылка, мышцы окаменели. Я замер. Окаменел.

— Брось ствол, — короткий приказ, отданный голосом победителя. — Без глупостей, Епремян. Ты же знаешь, я выстрелю.

Все верно. Я знал это. Понимал каждой клеткой затуманенного мозга. Поэтому, повиновался. Любовь к жизни победила. Пальцы разжались, и пистолет грохнулся на бетон.

— Вот и умница, — хмыкнул Марк. — Потерпи ещё немного. Скоро к нам присоединится Сара. Ты же хочешь увидеть её перед смертью?

Страх сковал кожу ледяной коркой. Дыхание замерло, встало ржавчиной поперёк горла. Я проиграл. Снова.

Сара

В трубке зазвучали длинные гудки, смартфон дрогнул в руке. Решимость, которая фонтанировала в крови секундой ранее, начала медленно испаряться. При мысли о том, что я сейчас услышу мамин голос, сердце сжалось, отозвалось тянущей болью.

Сколько бы времени ни прошло, обида не исчезнет. Я не смогу забыть того, что она сделала. Как жестоко поступила с нами. Постоянно твержу себе, что ненавижу, но противный голос разума вторит обратное.

Не сможешь ненавидеть. Никогда. Что бы ты ни говорила, она — твоя мать. Единственная мама, которую ты знала.

София была для меня идеалом женственности и красоты. На неё хотелось равняться. Во всем.

— Сара? Это ты? — поняла. Узнала меня, несмотря на то, что звонила с чужого номера. Голос мамы дрогнул, в нем зазвучала такая неподлельная надежда, что душа заныла. Она ждала моего звонка.

— Да, мам, — шепчу чуть слышно, а она всхлипывает. Плачет. Знаю это. Чувствую.

— Я надеялась, что ты позвонишь, — в каждом слове звучат слезы. Искренние. Горькие. — Дочка, я так виновата перед тобой. Прости меня. За все. Если бы знала, что так будет, никогда бы не...

Тут и я не выдерживаю. Гармоны берут свое, солёные реки льются из глаз неконтролируемым потоком. Подношу ладонь к лицу, сжимаю губы, но сдержать рыдание не выходит.

— Сара, маленькая моя. Не плачь. Ты только не плачь. Слышишь? Я клянусь, милая, что никогда больше не стану мешать вам. Не сделаю ничего такого, за что потом тебе будет больно. Все эти годы я была тебе ужасной матерью. Отделяла тебя от других детей, обделяла вниманием. Прости дуру, Сар. Прости...

— Мам, хватит, — перебиваю её. — Я простила тебя. Не смогла долго обижаться. Ты же моя мама, и я люблю тебя. Просто так. Несмотря ни на что. Вопреки. Разве не этому вы нас учили?

— Моя умная девочка, — она все никак не может успокоиться. Дышит тяжело, шмыгает носом. — Спасибо! Я не знаю как благодарить тебя. После всего, что произошло из-за меня. После двух лет, которые вы с Артуром потеряли по моей вине.

— Не надо, — прошу уверенно. — Я забыла об этом. И ты забудь. Хватит. К тому же, мне надо с тобой поговорить. Это касается моего детства.

На миг закрываю глаза, пытаюсь привести пульс в норму. Каждый раз, стоит начать об этом думать, как внутри что-то происходит. Холод по телу проносится. Руки и ноги немеют. Я не помню свое прошлое до вречи с папой. Ни мать, ни жизнь с ней. Все стёрлись. Подернулось дымкой. Только страх остался. Цепенящий ужас и ощущение пустоты. Будто в прорубь упала посреди февраля. Бьюсь об ледяную стену, что отделяет меня от воспоминаний, только пробиться не могу. Не выходит.

— Что ты хочешь узнать? — мама тоже настоиожилась. В мелодичном голосе зазвучала тревога.

— Какая связь между мной и Манукян Армине? Кем она мне приходится?

София вскрикивает словно от удара. Секунду ничего не говорит, а потом произносит едва слышно:

— Она — твоя тётя. Старшая сестра твоей матери. Но... Сара, откуда ты о ней узнала? Только не говори, что ты встречалась с ней. Она же обещала нам, что никогда не появится в твоей жизни! Твой отец хорошо ей за это заплатил.

Мама замолчала. Резко так. Словно лишнее сболтнула.

— Дочка, мы хотели как лучше, — продолжила уже другим, извиняющимся тоном. — Тебе было с ней очень плохо. Когда Артём привёл тебя впервые, ты была маленьким испуганным комочком. Постоянно плакала, шугалась каждого шума... Нам потребовалось несколько месяцев, чтобы избавить тебя от страха. Никогда не забуду как ты с криками просыпалась посреди ночи. Ты постоянно твердила, чтобы мы тебя не запирали. Умоляла не выключать в комнате свет, потому что боялась темноты.

С каждым её словом во мне что-то ломалось. Высокая каменная стена рассыпалась на глазах, пока не рухнула окончательно. Картина, открывшаяся за ней, была слишком реальной. Там была я. Маленькая. Трехлетнаяя. Девочка, которую я забыла.

Глава 29

Сара

Это было похоже на сон. Старый ночной кошмар, который преследовал меня многие годы подряд. Маленькое тёмное пространство, пропахшее знакомым запахом женских духов, давило, лишало сил. Стены надвигались на меня, выбивая из лёгких остатки воздуха и срывая короткие всхлипы с закрытых губ.

Мне было страшно. Крошечные слабое тельце содрогалось от сдерживаемых рыданий, руки мелко дрожали.

Прижав к груди старого плюшевого зайца, изо всех сил пытаюсь не закричать от ужаса, ядовитыми когтями царапающего кожу. Знаю, что должна молчать. В голове звучит приказ не издавать ни звука, а щека горит от недавней пощёчины.

Она ненавидит меня. Сама об этом кричала, перед тем как, в очередной раз, наказать. Я разбила одну из старинных ваз, что так любит тётя. Задела локтем высокую подставку, когда отшатнулась от разгневанной родственницы.

Чувствую как на глаза снова наворачиваются слёзы. Рыдания застревают поперёк горла, они душат меня. Грозят выплеснуться неконтролируемым потоком, и тогда она точно меня не отпустит.

Мысленно зову маму. Хочу, чтобы она пришла, вытащила меня отсюда и спасла от гнева тёти. Только вот она не приходит. Сколько ни зову, сколько ни прошу вернуться, её все нет. А тётя говорит, что она уже никогда не придёт...

— Анжела не вернётся! — сказала она несколько дней назад, после того как ей позвонил какой-то мужчина.

Они говорили несколько минут. Ругались сильно. А потом тётя заплакала. Я впервые видела её такой. Это было... странно.

— Она никогда не вернётся, — бросила женщина, прежде чем запереть дверь моей комнаты на ключ.

Стоит вспомнить о маме, как нывый поток рыданий подкатывает, вздымается в груди. Не могу сдержаться. Всхлипываю.

Громкий цокот каблуков отдаётся в голове гулким эхо. Она уже рядом. Я почти вижу перед собой красивое, искаженное гневом, лицо. Вздыхаю от безысходности и плачу навзрыд.

— Сколько раз повторять, чтобы ты не действовала мне на нервы?! — в её голосе звучит неподдельный гнев. Щёлкает замок, и двери шкафа резко распахиваются, впуская внутрь яркий, слепящий свет люстры.

В глазах появляется острая резь, слезы мешают видеть, но мне это и не нужно. Я слишком хорошо знаю, как выглядит тётя Армине. Особенно, когда злится.

— Я научу тебя уважению, — шипит подобно голодной змее. Хватает меня за руку, вонзая длинные ногти в мягкую плоть. Раздирает нежную кожу до крови. До звонкого крика, который вмиг срывается с губ и заполняет пространство.

Тётя тянет меня на себя. Заяц падает на паркетный пол, я валюсь следом. Если бы не её руки, упала бы. Но она не даёт. Удерживает на весу, заставляя кости нещадно ныть.

— Маленькая мерзкая дрянь, — женщина тащит меня за собой, не слушая отчаянной мольбы. Ее не трогают мои слезы. — Совсем страх потеряла?! Что я тебе сказала?! Говори!

Замирает и прожигает меня огненным взглядом. В тёмных глазах образуется бездна. Чёрная дыра, которая затягивает все живое. Сердце сильно ударяется об ребра и замирает, пронзенное ужасом.

Глубоко вздыхаю и шепчу:

— Си... си-сидеть ти... тихо...

Задыхаюсь. Внутренности сковывает ледяной коркой, лёгкие не справляются со своей основной функцией.

Словно в замедленной съёмке вижу как взлетает ладонь тёти. Готовлюсь к удару, который последует незамедлительно и пищу:

— П-пожалуйста, я б-больше не б-буду...

Закрываю глаза и сжимаюсь в крохотный комок. Но ничего не происходит. Проходит секунда, другая, а пощёчины все нет.

Наконец, тётя разжимает пальцы, оставляя моё несчастное запястье в покое. Потеряв опору, падаю на пол, ударяюсь коленями в деревянный паркет.

Перед глазами, сквозь слезы, вижу мужскую обувь. В моей небольшой семье, состоящей из мамы с тётей Армине, не было места чужакам. Когда кто-то приходил к нам, меня всегда запирали в детской.

Вот и сейчас, почувствовав присутствие постороннего человека, инстинктивно отползаю в сторону. Забивают под журнальный столик и обхватываю себя дрожащими руками.

— Что ты здесь делаешь? — сквозь рыдания, слышу голос тёти. Теперь он звучит совсем иначе. Повелительные нотки исчезли, уступив место неуверенности. На инстинктивном уровне чувствую, что ей неприятен наш гость. Она его опасается, боится. — Как посмел заявиться сюда после всего, что было?

Она подходит к незнакомцу и становится между мной и им. Защитить пытается?

Тогда я этого не понимала. Но сейчас, наблюдая за всем будто со стороны, многое вижу в совершенно другом свете. Осознаю, анализирую. Делаю все то, чего не могла сделать девочка трех с половиной лет.

— Почему ты не сказала мне о смерти Анжелы? — голос мужчины тихий, немного хриплый. От этой интонации мурашки пробегают по коже, оставляя на сердце крошечные рубцы. Его присутствие больше не пугает меня. Скорее наоборот. От незнакомца исходит добрая и тёплая энергетика. Рядом с ним появляется странное чувство защищённости. Я снова начинаю нормально дышать.

— А должна была? — тётя зло смеётся. — С какой такой стати? Ты же, помнится, отказался от моей сестры. Наигрался и вышвырнул за дверь, стоило твоей благоверной лишь пальцем поманить.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Но я никогда не отказывался от своей дочери. Анжела знала об этом. К тому же, у неё давно был другой мужчина. Что случилось? Ты побледнела. Или думала, я не узнаю?

С каждой секундой атмосфера в комнате накалялась все больше. Искры затрещали в воздухе, я даже запах гари почувствовала.

В том, что эти двое ненавидят друг друга, сомнений не было. Но почему этот мужчина постоянно говорит о моей маме? Кто он?

Приподняв голову, испуганно глянула вверх. Всего на мгновение, чтобы рассмотреть человека, который так пугает тётю.

Он выской. В моем представлении такого роста бывают только великаны из сказок, что мама рассказывала мне перед сном. Обычно, они были злыми и похищали детей. Только этот совсем не походил на злодея.

Его большие темно-карие глаза казались просто огромными. Он смотрел на тётю, а на строгом лице не было ни единой эмоции. Лишь непоколебимая уверенность.

Одетый во все чёрное, мужчина казался мне большой кляксой. Такую я случайно поставила в своём альбоме для рисования, когда взяла слишком много чёрной краски...

Если бы была чуть старше, обязательно заметила бы сходство между нами. Но в тот момент мне и в голову не могло прийти, что мужчина, так внезапно ворвавшийся в наш мрачный мирок, является моим родным отцом. Что совсем скоро он заберёт меня от тёти и подарит новую жизнь.

— Думала, я не узнаю о вашем плане заарканить богатого мужа? На сколько фронтов работала Анжелика, чтобы угодить тебе? Скольких мужиков обслуживала ради твоего безбедного будущего? В том, что с ней произошло, виновата только ты одна, — продолжил незнакомец, так и не дождавшись никакой реакции. — Тебя настолько ослепило желание разбогатеть, что ты подкладывала младшую сестру под любого, чей банковской счёт соответствовал твоим амбициями. Анжела умерла из-за твоей жадности. Это ты её убила. Ты! И я не позволю, чтобы ты сломала жизнь моей дочери. Серине никогда не пойдёт по твоим стопам.

— И как ты меня остановишь? Что ты можешь сделать? Я — её законный опекун, а ты, — тычет указательным пальцем ему в грудь, — даже в свидетельство о рождении не вписан. Так что, девчонка моя, и мне решать, какой будет её судьба.

На миг мужчина замолчал. Посмотрел на меня и мягко улыбнулся. Грозное лицо моментально преобразилось, он перестал быть великаном. Скорее, добрым волшебником, который всегда приходит на помощь главному герою.

Следующие его слова я не забуду никогда.

— Сколько ты хочешь, чтобы отказаться от своих прав на Сери и навсегда исчезнуть из её жизни?

Дальше все происходило как в тумане. Они вышли из комнаты, оставив меня одну, и не появлялись около десяти минут. Всё это время я боялась даже пошевелиться. Сидела, вжавшись спиной в изящную ножку стола, и думала о незнакомце, который так странно на меня смотрел. От его взгляда внутри будто цветочки расцветали, боль отступала и слезы высыхали.

«Вот бы у меня был такой папа», — пронеслось в десткой головке как раз тогда, когда в дверном проёме снова появился добрый волшебник.

Он преодолел расстояние между нами, опустился передо мной на корточки и нежно взял меня за руку. Моя маленькая белая ладошка утонула в большой ладони мужчины.

Две одинаковые пары глаз устремились друг на друга, переплетаясь между собой тонкими невидимыми нитями.

— Ну, здравствуй, принцесса, — он снова улыбнулся. Только на этот раз шире, во весь рот. — Не бойся меня, милая. Я — твой папа...

Подхватив меня на руки, нежно коснулся губами моего лба. Смахнул подушечкой большого пальца остатки слез. В тот вечер я узнала, что мечты действительно сбываются. Волшебник стал моим папой.

Краем глаза заметила в дверях тётю. Она смотрела на нас с нескрываемой ненавистью, прижимая к груди небольшой бумажный прямоугольник. Сейчас только понимаю, что это был чек с той суммой, в которую она оценила мою жизнь. Выкуп, который заплатил за меня отец.

Содрогнувшись от холодного взгляда, теснее прижалась к волшебнику и обняла его за шею. Крепко-крепко, изо всех сил.

— Ты ещё ответишь за все, Авагимян, — бросила ему в спину тётя, но он даже не взглянул на неё. — Я заставлю тебя страдать. Слышишь?! Ты за всё ответишь...

Он вынес меня из дома и направился к машине, что ждала нас за воротами.

— Отныне, папа всегда будет защищать тебя, принцесса, — пообещал отец, усаживая меня в детское кресло. — Я больше никому не позволю тебя обидеть. Никогда.

Глава 30

Сара

Вскакиваю с кровати и выхожу на балкон, глотнуть свежего воздуха. Внутри огонь полыхает. Голодные острые язычки медленно пожирают душу, выжигая на ней пресловутое слово «судьба», от которого уже воротит. На части кромсает, скручивает от невыносимой боли, но не отпускает. Не даёт передохнуть.

Мысли сводят с ума. Летают над головой прожорливыми коршунами и глушат победным кличем. Хочется закрыть глаза и проснуться в другом месте, другим человеком. Только не Сарой, не дочерью Анжелики Вирабян. Нет!

Слёзы душат, выедают солёными каплями кожу, воспаляют белки. Даже плакать не могу. И на это не осталось сил. Уже ничего не осталось. Лишь пустота. Мрачная, звенящая, затягивающая подобно чёрной дыре.

Сжимаю тонкими пальцами металлическую перекладину ограждения и подставляю лицо зимнему солнцу.

Дыши. Ты только дыши, Сара. Не сдавайся.

Неизвестность сводит с ума, выворачивает наизнанку. Даже в клетке с диким зверем, человек знает, что его ждёт. А тут...

Даже подумать страшно, как поведёт себя Артур. Когда он узнает, кем была моя мать... Кем являюсь я... Господи. Он же переживёт этого. Сломается.

Теперь, когда наконец узнала, что скрыто в прошлом, многое встало на свои места. События, которые раньше казались несуразным сюрром, приобрели смысл, окрасились в кроваво-черный цвет. В цвет ненависти и запекшейся крови.

Все эти годы Армине мстила моему отцу за то, что он когда-то бросил её сестру беременной. Не ушёл от супргуи и не женился на любовнице, которая ждала от него ребёнка. Папа сам определил нашу судьбу, связаз её морским узлом с ненавистью и отчаянием обезумевшей женщины. Он стал первым в списке врагов Армине, одним из многих.

Она так сильно хотела вырваться из нищеты, что не гнушалась самыми разнообразными грязными методами. А моя биологическая мать была для неё лишь средством достижения цели, её клюяиком к богаты и славе. Тётя постоянно сводила её с разными, достойными по её мнению, кандидатами, которых она должна была открутить, влюбить и женить на себе. Только у неё ничего не получалось.

Одним из смутных воспоминаний из далёкого детства была плачущая мама. Каждый раз, возвращаясь из очередной «командировки», она забивалась под одеяло и долго плакала. Смотрела на меня красивыми карими глазами и шептала едва слышно:

— Никогда не повторяй моих ошибок, Сара. Твоя мама — пропащий человек. Мне уже ничего в этом мире не светит, но ты... У тебя ещё вся жизнь впереди, дочка. Ты должна стать хорошей девушкой и выйти замуж за достойного мужчину. По любви. Потому что нет ничего дороже любящих взглядов и надёжных объятий. Не забывай об этом, малышка.

Обычно дети не помнят первых лет своей жизни. Они постепенно стираются из памяти под воздействием времени и новых эмоций, но никогда не исчезают. Стоит только подтолкнуть сознание, направить его в нужном направлении, как все возвращается. Ты снова проживаешь те моменты, что сохранились на твоём сердце крохотными рубцами-засечками. Со мной произошло так же.

Встреча с Армине запустила в голове необратимый процесс, результатом которого стала яркая вспышка воспоминаний. Тех самых, что многие годы преследовали меня по ночам и заставляли просыпаться в холодном поту.

Эта женщина безумна. Она уже не остановится. Не сейчас, когда на кону лежит ВСЁ. Годы упорного труда не прошли для неё даром. Армине воплотила в жизнь пюсвоей план мести, перемешав наши судьбы в густой коктейль из множества составляющих.

Это с её лёгкой руки дед Артура внёс изменения в завещание. Она заставила его вписать в документ моё имя и выставить для внука условие: брак со мной в обмен на деньги. Таким образом, Армине могла потешить свое эго. Представляю какое удовольствие она получала, наблюдая за нашими страданиями. Её ненавистная племянница, появление которое смешало им все карты, выходит замуж за убийцу родной матери. Она продумала это заранее. Сделала так, чтобы именно Артур стал моим мужем. Только она не учила одного: мы полюбили друг друга. Вопреки её ожиданиям и планам. Испортили идеальную игру сумасшедшей женщины.

Но и это не остановило её. Армине перешла к более решительным действиям. Она подкупила тётю Машу — домработницу Арутра, чтобы та добавляла мне в пищу психотропное вещество. Ей было приятно наблюдать за моими страданиями, а когда ситуация дошла до пика, тётя подослала ко мне Марка — своего сообщника. Озлобленный моим отказом выходить за него, он в процессе ссоры столкнул меня с лестницы и убил нашего с Артуром ребёнка...

Ужас сдавил мне горло своими холодными шупальцами. Голова закружилась, стала тяжёлой. Отступив от перил, опустилась в небольшое соломенное кресло и прикрыла веки.

Горькие слезы подступиои к глазам, но я яростно смахнула их. Обняла себя за живот и согнулась пополам, чтобы согреться.

Я не могу потерять своего малыша. Только не это. Второго выкидыша я просто не переживу. Поэтому, заставила себя успокоиться и дышать ровно. Скоро все встанет на свои места. Макс уже в Греции, он обязательно спасёт Артура. Не может не спасти. Это же Соколов! Он не умеет проигрывать. К тому же, я ему рассказала обо всем, что знаю. Теперь, у него есть чёткая картина врага, с которым мы вынуждены бороться.

Медленно начала приходить в себя. Тошнота отступила, перед глазами все прояснилось.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Вернувшись в комнату, застала Арчи на своей кровати. Малыш мирно спал, уткнувшись мокрым носом в мою подушку. От вида любимого хаски, почувствовала острый укол совести. Как я могла забыть о нем? Как?!

Присела на край постели и провела ладонью по мягкой огненной шерстке.

Все это время Артур заботился о нем, несмотря на то, что раньше муж терпеть не мог собак. Я изменила его. Заставила полюбить все то, на что он никогда прежде не взглянул бы. Я — дочь той самой женщины, которая разрушила его детство...

Осознание бьёт кнутом прямо по спине, рассекает плоть и выжигает глубокую отметину вдоль позвоночника.

Что же я буду делать? Когда Артур обо всём узнает...

Додумать не успеваю. Снизу доносится странный шум, череда выхлопов очень напоминающих выстрелы. Вздрагиваю от страха, Арчи моментально просыпается и, навострив уши, прислушивается.

Сердце пропускает удар, сжимается в клубок и падает к ногам. Незнакомые голоса становится все громче, на лестнице раздаётся топот ног.

Поднявшись с места, хватаю с прикроватной тумбы бронзовую статуэтку балерины. Сжимаю её дрожащими пальцами и медленно подхожу к двери. Арчи семенит рядом. Переводит вопросительный взгляд с деревянного прямоугольника на меня и обратно.

Она распахивается раньше, чем мы успеваем дойти до неё. Секунда, и дверь ударяется об стену, на пороге возникает человек, которого я никак не ожидала здесь увидеть.

Марк возник на моем пути, подобно предвестнику ада. Весь в чёрном, с горящими голубыми глазами, в которых плещется угроза. Он пугал меня. Я его не узнавала. Будто и не было многих лет дружбы и любви. Будто ничего никогда не было. Этого человека я не знала. Не хотела знать.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю, сглотнув вязкую желчь.

— Даже не поздороваться? — лениво произносит он и надвигается на меня вальяжной походкой. — В чем дело, Сери? Ты боишься меня? Это же я, — протягивает руки и касается моего лица, — твой Марк.

Шарахаюсь от него в сторону, прижимаю к груди статуэтку.

— Не называй меня так! Ты не мой и никогда им не был. Слышишь?! Никогда!

Хищная улыбка расползается по лицу мужчины. Адамово яблоко на бычьей шее нервно дёргается, в глазах возникает неприкрытая угроза.

— Думаешь, эта игрушка спасёт тебя? — густая бровь вопросительно взлетает, на лбу появляются недовольные полосы. — На острове полно моих людей, а твои охранники уже находятся на полпути к Богу. Всё закончилось, Сери. Ты — моя!

Бросается на меня голодным зверем. Выхватывает из рук балерину и отшвыривает в сторону.

— Не смей меня трогать, — выдаю из последних сил. Взглядом пытаюсь найти что-то, что поможет мне защититься. Только перед глазами все плывёт от страха. Ничего не вижу, кроме перекошенной физиономии бывшего жениха. — Зачем ты это делаешь? Ты же не был таким...

Марк смеётся. Зло. С басистым хрипом. Ловит мои руки, сжимая тонкие запястья и оставляя на них багровые отметины. Тянет на себя, прижимает к каменной груди и шипит на ухо:

— Ты сама во всём виновата, Сери. Я был готов ради тебя на всё, но ты снова выбрала его. Почему?! Чем этот мудак лучше меня? Он же убил твою маму, Сара! Артур — убийца!

Второй рукой ловит меня за подбородок и поднимает. Заставляет заглянуть себе в глаза.

— Разве ты можешь любить убийцу своей матери? Того, кто сделал тебя сиротой.

— Я знаю эту историю, Марк. Но даже несмотря на это, люблю Артура. И всегда буду любить. Всегда!

Мои слова достигли цели. Он вышел из себя. Оттолкнул меня в сторону и поморщился.

Почувствовав свободу, со всех ног бросилась вон из комнаты. Бежала так быстро как ещё никогда в жизни. Словно сама смерть гналась за мной.

Не обращаю внимания на полы длинной юбки, которые запутываются в ногах и стесняют движения. Бегу, не оглядываясь. Знаю, что близко. Не отступит. Не позволит уйти. Только цоканье лап Арчи за спиной немного успокаивает.

Уже в гостиной замираю и кричу во все горло. Труп начальника охраны лежит на пути, а из головы мужчины стекает кровь...

Дрожащими руками хватаюсь за горло и судорожно пытаюсь вдохнуть. Не получается. Воздуха нет. Только спертый запах крови, от которого желудок спазмом сжимает. Голова кружится. Комната плывёт перед глазами.

Делаю шаг назад, вжимаюсь во что-то твёрдое и вскрикиваю. Рецепторы улавливают густой аромат ненавистного парфюма.

Тяжёлые ладони опускаются мне на плечи, сжимают. Разворачивает к себе лицом и ударяет по лицу мрачным взглядом.

— Набегалась?

— Марк, не надо, — умоляю сквозь слезы. — Пожалуйста...

— Заткнись! — орёт он. — Не заставляй меня делать тебе больно, — снова толкает.

На этот раз я падаю. Спотыкаюсь об ноги охранника и оседаю на пол, ладонями в лужу крови. Крик ужаса раздырает лёгкие и вырывается из горла, слезы гардом сыпятся из глаз.

За спиной мужчины мелькает рыжая шерстка, а через секунду Арчи набрасывается на Марка, вопреки правилам природы. Хаски, которые никогда не идут против человека, сжимает челюсти на его предплечье и рычит.

Дальше все как в тумане. Рыгутельства Марка перекрывает выстрел. Сквозь туман слышу скулеж Арчи, а потом все обрывается. Он замолкает. Навсегда.

— Нет! — подрываюсь с места и ударю Марка по лицу. — Убийца! Ненавижу! Ненавижу, — колочу кулаками по его груди, но он ничего не чувствует.

Обхватывает меня за талию, выворачивает к себе спиной и сжимает в тисках.

— А ведь все могло быть иначе, Сери, — произносит хрипло, лезет свободной рукой в карман джинсов. — Ну, нет же. Повелась на смазливую рожицу Епремяна, дешёвая шлюха. Правильно говорила Армине. Ты такая же как и твоя мать. Слепая курица, которая не видит дальше собственного носа, — окончание фразы слышу уже нечетко. Будто что-то находится между его зуб, мешает говорить.

Боковым зрением замечаю движение справа от себя. Марк заводит руку в сторону, в бок вонзается тонкая игла, кожу простреливает острая боль.

— У тебя была возможность остаться в живых. Я бы спас тебя, Сери. Даже от неё бы спас. Но ты все испортила. Сама.

С каждой секундой, мышцы тяжелеют, свинцом наливаются. Туман в голове становится все гуще, мысли путаются. Понимаю, что скоро отключусь. Пытаюсь сопротивляться, но тело не слушается.

Марк подхватывает меня на руки и выносит из дома. Холодный морской воздух обжигает, мокрое от слез, лицо. Голоса и звуки вокруг затихают. Меня будто куполом накрывает, подталкивает к пропасти и сбрасывает с обрыва.

Глава 31

Автор

Заходящие лучи греческого солнца отражались яркими бликами о тёмную морскую гладь. Тихий шелест волн убаюкивал, расслаблял напряжённые нервные конечности, вселял иллюзию покоя во взволнованные души присутствующих.

Несколько катеров стояли в окружении большой супер ствренной яхты. На борту каждого из них было от восьми до десяти, вооружённых до зубов, мужчин, чей вид не вселял ничего, кроме жуткого ужаса. От них исходяла энергия опасности и готовности сражаться до последнего. Люди лишь ждали соответствующего приказа от своего руководителя — непобедимого Сокола.

Макс не торопился давать своим парням отмашку. Мужчина стоял на корме яхты и внимательно следил за событиями на острове. Его сильные, украшенные густой сетью татуировок, руки крепко сжимали бинокль, загорелая шея была напряжена. Он ждал. Терпеливо выслкживал свою добычу, чтобы уличить лучший момент для сокрушительного удара. Тогда, ни одна жертва не спасётся. Никто не уйдёт от расплаты, которую нёс для врагов Сокол.

Леон стоял рядом. Грек отличался от своего товарища по игре. Его фигура, хоть и была внушительной, но терялась на фоне другой, более широкоплечей и жилистой. На нём были чёрные брюки и белая рубашка с закатаннымм рукавами. Тонкий слой щетины на каменных скулах и мешки под черными глазами выдавали усталость, но это была единственная слабость, которая поступала в образе Леонидаса. В остальном мужчина ни чем не вступал руководителю операции.

Сверившись с данными спутникового слежения, Леон произнёс хрипло:

— Они едут на север, к архипелагу Додеканес.

— Прямиком к Артуру, — ухмыльнулся Макс, оторвав от глаз бинокль. — И снова я был прав.

— Но ты рискнул жизнью Сары! — третий голос донесся до них с капитанского мостика. Ставрос вышел к ним, закатывая на ходу рукава окровавленной рубашки. Лицо его бедным, голос дрожал от гнева и пережитого ужаса. — Этот человек перебил охрану и чуть не убил Арчи, а вы позволили ему забрать Сару. Если с ней что-то случится... Он же безумен! Если он навредит ей, как вы будете смотреть в глаза Артуру?!

Его последние слова были лишними. Парень понял это сразу, когда заметил как потемнело лицо Макса. Гримаса злости исказила его, превратила в непроницаемую маску. В два шага преодолев расстояние между ними, Сокол схватил Ставроса за лацканы испорченной рубашки и дёрнул вверх, заставляя встать на носки.

— Слушай сюда внимательно, щенок, — начал он, скрипя зубами. — Ещё не родился человек, которому было бы позволено говорить со мной в подобном тоне. Я бы мог избавиться от тебя прямо сейчас. Мне ничего не стоит прострелить твою пустую башку и выбросить за борт, на корм рыбам. Скажи спасибо, что Артур — мой друг, и его жизнь сейчас в приоритете. Запомни хорошенько, малыш. Мне. Плевать. На тебя. И. Твоё мнение. Ясно?! А теперь марш в каюту, обрабатывать раны собаки. Если Арчи сдохнет, ты отправишься следом. Это понятно?!

— Да...

Макс оттолкнул его от себя и отвернулся, давая понять что не намерен продолжать этот разговор. Бросив на Леона косой взгляд, протянул:

— Только не заводи ту же шарманку. Я понимаю, что мы сильно рискуем, используя Сару в качестве наживки, но другого выхода у нас нет. Это единственный способ выйти на них без лишних потерь.

— Но не ценой её жизни, — эмоционалтно перебил его Леонидас. — Девушка ещё не оправилась после аварии, а ты позволил им просто забрать её. Они же убьют Сару, как только она подпишет бумаги на отказ от наследства! Черт, зачем я вообще согласился на твой план?!

— Потому что я никогда не ошибаюсь, — лениво отозвался Макс и выхватил из его рук планшет. — Захар, — бросил одному из своих приближенных, что стояли чуть поодаль, — бери свою группу и езжай за ними. Разузнай мне все о месте, где они держат Артура. Им от меня не скрыться.

Артур

Ожидание убивало. Если человек не знает, что его ждёт за очередным поворотом, он готовится к худшему. В моем случае смерть была единственным возможным исходом, которого я ждал вот уже, черт знает, сколько дней. Совсем потерял счёт времени. Нахождение в четырёх стенах да ещё прикованным к стулу, разрушало психику. Разъедало нервные клетки подобно серной кислоте. В какой-то момент я уже был готов сдаться, но беспокойство за Сару не позволило этого сделать. Из-за меня она сейчас в опасности. Армине не оставит её в покое, пока не получит своего. А ей нужно куда больше, чем мои деньги...

За мной пришли ближе к вечеру. Двое мужиков схватили меня под руки и повели на встречу к королеве.

Она была в доме. Красивый особняк казался раем после того мрачного склепа, в котором заперли меня. За горизонтом уже маячил закат, яркие лучи заходящего солнца слепили глаза.

Берцовая гость убивала. Каждый шаг отдавался в теле невыносимой болью. Но тюремщикам было плевать. Они тащили меня вперёд, заставляя скулить от беспомощности и желания сдохнуть.

Бросили меня на диван, словно кусок трухлятины и отошли в сторону. А я даже повернуться не мог. Не мог пошевелиться или принять более-менее нормальное положение. Лежал на боку, глядя в белоснежную бархатную обшивку, и сглатывал очередную порцию кровавых слез.

Тонкая тень накрыла меня, рядом опустилось небольшое чёрное пятно. Головы коснулись холодные женские пальцы. Сжали чуть отросшие волосы и оттянули назад, подставляя лицо слепящему свету хрустальной люстры.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Здравствуй, дорогой, — приторно сладкий голос Армине разрезал слух и разогнал туман в голове. — Надеюсь, ты не сильно скучал тут без меня? Мне пришлось уехать на время, кое-какие дела нуждались в срочном решении. Так что, теперь я полностью в твоём распоряжении, и мы можем спокойно закончить начатое...

Руки женщины, не встретив никакого сопротивления, переместились мне на плечи. Длинные ногти впились в кожу сквозь ткань рубашки, оставляя на теле красные полумесяцы.

Армине толкнула меня на спину, заставляя занять полусидячее положение. Сама она стояла надо мной, расставив широко ноги.

— Вот так, — довольно протянула и улыбнулась. — Если честно, мне совсем не нравится как ты выглядишь. Грязный, помятый. Ты не похож на того Артура, который два с половиной года назад выгнал меня из «Ελλάδα International». Тот был другим. Красивым, уверенным в себе, самовлюбленным золотым мальчиком. А сейчас, — задумчиво нахмурилась, — ты выглядишь жалко, дружочек.

Я молчал. Не знал, что говорить, да и сил совсем не было. Понимал, если начну спорить с безумной, ничем хорошим это для меня не кончится. А я просто обязан держаться. По крайней мере, до тех пор, пока не узнаю, что с Сарой все в порядке.

Не дождавшись никакой реакции, вздохнула и отошла в сторону. Взяла с бара бутылку коньяка и плеснула в бокал немного янтарной жидкости.

— Ты, наверное, устал от всего этого? — посмотрела на меня и снова широко улыбнулась. — Признаться честно, мне тоже порядком надоела затянувшаяся игра. Но ничего. Осталось потерпеть совсем немного. Скоро все закончится, — победно подняла бокал. — За долгожданную победу, к которой я шла долгих двадцать два года!

Смотрю на неё, силясь понять смысл этих слов. Что такого могло произойти двадцать два года назад, раз она так озлобилась на весь мир?

Мой взгляд многое сказал, Армине прочла в нем немой вопрос и заговорила вновь, уже спокойнее.

— Мы с твоим отцом любили друг друга. С самого детства. Мечтали пожениться и создать семью, — воспоминания действовали на неё успокаиващие. Женщина села напротив меня и грустно улыбнулась. В этот момент она даже показалась мне красивой. А другой жизни я бы, наверное, пожалел её... — Но твой дед все испортил. Этот старый маразматик задумал женить Тиграна на богатой наследнице. Кассиопея Левантис была по его мнения идеальной кандидатурой в невестки, а тот факт, что я была беременна от его сына, Арсена не волновал. У меня случился выкидыш в тот самый день, когда мой возлюбленный играл свадьбу с другой. Вместе с этим ребёнком умерла и моя душа. Врачи сказали, что больше никогда не смогу забеременеть...

Одна-единственная слеза медленно скатилась по загорелой щеке, оставив после себя тонкий серебряный след. Армине поспешно смахнула влагу с лица и устремила на меня чёрные глаза.

— В тот день я поклялась, что больше ни один мужчина не сделает мне больно. Я заставила себя подняться с колен и жить. И у меня прекрасно получалось, пока моя тупая сестрица не завязала роман с Тиграном. Эта курица решила будто он бросит ради неё жену. Наивная идиотка! Ей было мало неудачного опыта с Авагимяном. Она так и не поняла, что мужикам верить нельзя. Сбагрила на меня своего выродка и поехала покорять Грецию.

Под натиском её эмоциональной тирады, в голове задрожали сундучки с запрещенными воспоминаниями. Образ Анжелы всплыл перед мысленным взором. Она снова предстала предо мной в своём строгом брючном костюме цвета слоновой кости. Именно в нем она была, когда я столкнул её с лестницы...

— То-то же, — Армине подалась вперед и дотронулась кончиками пальцев до моего колена. Надавила, заставляя зашипеть от боли. — Вспомнил наконец. За все в этой жизни нужно платить, мальчик мой. Скажи честно ты ведь был уверен, что я — любовница Арсена. Так?

— Разве нет? — шумно выдыхаю, пытаясь отстраниться.

— Нет конечно! Я бы ни за что на свете не позволила старому маразматику коснуться меня. Он был нужен мне для другого, — пыхлые губы растыгиваются в хищной улыбке, обнажая зубы. — Завещание, Артурчик. Я хотела, чтобы Арсен внёс в него один важный пункт, касающийся моей племянницы. Это я поженила вас. Благодаря моим манипуляциям вы двое полюбили друг друга!

Холодный пот скатился по спине. Страшная догадка пронзила меня молнией, спину прожгло адским пламенем, душа свернулась клубком. Ощущение, будто кто-то смотрит на меня, прострелило естество. Шея сама повернулась к двери, сердце в груди замерло.

— Моя месть была слишком долгой, но оно того стоило, — сквозь шум в ушах улавливаю голос Армине. — Ну что, детки, вот мы и собрались все вместе. Что скажешь, девочка? Какого это быть замужем за убийцей собственной матери?

Глава 32

Сара

Звуки вокруг меня затихли, сознание вмиг прояснилось.

Это был Артур! Его голос я не могла перепутать ни с одним другим. Мой Артур. Дорогой и любимый. Живой. Здесь, рядом.

Тяжесть в мышцах растворилась, исчезла будто ее никогда и не было. Я забыла обо всем на свете: о Марке, который больно сжимал мое предплечье, таща за собой, о вооруженных охранниках, стоящих по всему периметру небольшого частного островка, к которому минутой ранее причалила яхта моего похитителя. Я даже об Арчи перестала думать, несмотря на кровоточащее сердце и высохшие алые капли, сохранившиеся на одежде Марка. Ничто больше не имело значения. Лишь он один — мой мужчина, ради которого я готова спуститься в ад и подняться на небеса...

— Анжела поверила в сказу, которую сочинил для нее твой отец, — второй, женский голос вторил ему. Знакомый. Ненавистный. С едва уловимым акцентом. Я не могла ошибиться. Он принадлежит Армине. Как мы и предполагали. — Она решила, будто может занять в его жизни не только место Кассиопеи, но и мое. Наглая, самоуверенная дрянь! Хотела забрать у меня единственного мужчину, которого я когда-либо любила и поплатилась за это. Благодаря тебе, я избавилась от нее — последнего напоминания о прошлом. Ведь так, милый?

Сердце пропускает удар, голова кружится от напряжения. Замираю, не в силах пошевелиться, но Марк не позволяет. Толкает меня вперед, в просторную гостиную с камином.

Армине замечает меня сразу же. Ее черные глаза наливаются огнем ненависти и презрения. Жесткие губы растягиваются в хищной улыбке. Она произносит приторно-сладко:

— Ну что, детки, вот мы и собрались все вместе. Что скажешь, девочка? Каково это — быть замужем за убийцей собственной матери?

А я ее не вижу. Не замечаю ничего, кроме напряженной спины и склоненной головы Артура.

Он вздрагивает как от удара. Мысленно представляю лицо любимого, его глаза. Его боль магнитными импульсами передается мне, простреливает грудную клетку и выбивает из легких жалкие клочки воздуха. Ржавые гвозди застревают поперек горла, глаза наливаются горькими слезами. Они душат меня, отравляют изнутри и грозятся выесть душу кислотой.

Медленно неуверенно он поворачивается. Словно боится увидеть меня, получить подтверждение ее словам. Я чувствую его стах на мембранном уровне. Он проносится по моей спине, отзывается острым покалыванием на коже, иглами вонзается в позвоночник, принуждая сгорбиться, согнуться пополам. Только руки Марка не дают мне упасть. Стальной хват на плечах становится все сильнее, его пальцы клеймят, ранят. Но чувства будто притупились. Реакций нет. Ничего нет.

Лицо любимого в крови. Опухшее. Разбитое. Один глаз заплыл, а в другом плещется такая гамма противоречивых эмоций, что зубы сводит. Отчаяние переполняет его. И ужас. Дикий. Животный. Так выглядит загнанный зверь. Лев, которого поймали и заперли в клетке. Он уже не борется, но и умирать не хочет. Балансирует на тонкой грани между безумием и горем.

Скулю, сама того не понимая. Слезы сыпятся из глаз солеными реками, обжигают лицо, оставляют на нем мокрые дорожки. Пальцы инстинктивно тянутся к животу в попытке защитить самое ценное, что у меня есть в этом мире.

— Я лишь пытался защитить маму, — шепчет Артур, не сводя с меня взгляда. Умоляет услышать его. Поверить. А у меня даже сил нет кивнуть.

Армине это понимает. Вижу по тому, как гордо она улыбается. Наслаждается процессом. Наконец, ее терпению приходит конец. Женщина хватает Артура за подбородок и заставляет отвернуться от меня. Добивает ядовитыми словами:

— Но Кассиопея не оценила твоих стараний, — жалит подобно змее. — Она назвала тебя убийцей и ненавидела до конца своих дней. Ведь так? Ей не нужны были твои жертвы. Она лишь хотела одного — умереть и никогда больше не видеть тебя и Тиграна. Потому что вы предали ее. Убили в ее доме радость, уничтожили в ней любовь. Сделали все то, что сотворил со мной твой отец. Но, в отличие от нее, я не сломалась. Не отказалась от мести и не наложила на себя руки, хотя такие мысли тоже были. Я поклялась сжечь вас всех своей ненавистью и сделала это. Не торопясь, обдумывая каждый свой шаг, я подкралась к вам настолько близко, что вы оказались у меня на ладони. Единственное, о чем я искренне жалею, что Тигран ушел не от моих рук. Он погиб по собственной глупости. Идиот. Это же надо было так напиться, чтобы сдохнуть в свой день рождения.

Безудержный смех затряс воздух, прошелся лезвием по раскаленным нервам. Армине действительно гордилась собой. Она кайфовала при мысли о том, что заставила своих врагов страдать.

— Ладно мой отец причинил тебе боль, — тяжело заговорил Артур. — Но что плохого тебе сделали Сара с братом или я? Ты ведь была счастлива, когда умерла Анжела. Я избавил тебя от ненужного балласта, ты сама об этом сказала...

— На счет мальчишки ты прав, — женщина немного нахмурилась. На миг ее взгляд прояснился, в нем появилась осознанность. Но только на миг. В следующую секунду от нее не осталось и следа. — Я не хотела его смерти, как бы не ненавидела Артема. Сын не виноват в том, что его отец — кабель. Но у меня не было другой возможности избавиться от Артема. Он никуда не выезжал один, дома рядом с ним всегда находились люди. Поэтому, пришлось принести мальчика в жертву. А на счет вас с Сарой, — она снова перевела взгляд на меня, — можешь даже не сомневаться. С самого начала вы были моей основной целью. Дочь сестры-шалавы и сын предателя. Идеальная пара, не находишь? Я решила вас поженить, когда узнала о твоих отношениях с Амелией. Мне доставляла удовольствие сама мысль о том, что две сестрички будут бороться из-за одного мужчины. Правда, забавно получилось? Спустя тридцать лет, история повторилась. Моя история. Только на этот раз я не безвольная пешка, а главный руководитель игры. Я решаю, кому, как и что делать. От меня зависит исход партии.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Артур

Все происходящее больше походило на сюр. Я отказывался верить в реальность того бреда, что слетал из уст этой безумной женщины. Игра, которую затеяла Армине зашла слишком далеко. Границы между правдой и ложью стали прозрачными, стерлись под воздействием времени и постоянной смены действующих лиц представления.

Хаотичный рой мыслей заполнил сознание и вытеснил из него все ненужные эмоции. Рациональный анализ и четкий план действий — вот, что необходимо сейчас. Больше терпеть нет сил. С каждой минутой слабость брала верх, заполняла липкой смолой и приковывала к месту, делала беззащитной.

— Как ты уговорила деда изменить завещание? — тяну время как могу, а сам пытался незаметно засунуть руку в карман. — Неужели старый хрыч повелся на твои угрозы?

Мой вопрос достиг цели, возымел на нее нужный эффект. Армине подалась вперед и впилась в меня горящими глазами.

— Я сказала, что пойду к журналистам и расскажу им одну очень интересную историю. Конечно, мне было бы приятнее отобрать у вас все, но и разрушить репутацию золотого мальчика было бы здорово. От того Артура, которого знала и любила вся страна не осталось бы и следа. Представь только кричащий заголовок известного телешоу «Звездный мальчик оказался убийцей» или «Наследник многомиллионной империи — убийца». Арсен испугался за тебя и согласился добавить в завещание несколько новых пунктов.

Кончиками пальцев нащупал холодный металл складного ножа. Сжал его в руке и вскинул голову так, чтобы видеть лицо королевы.

— Самое веселое началось уже после вашей свадьбы, когда старая карга узнала подробности рождения Сары, — стальные нотки зазвучали в истеричном голосе. Ухоженное личико вытянулось, на высоких скулах расцвел недовольный румянец. — Анна решила развести вас и, тем самым, спутать мне все карты. Господи, как она старалась тебе помочь! Извивалась как могла, а в итоге только настроила тебя против себя. Ты отвернулся от нее. Предал единственного родного человека, который был готов на все ради тебя!

Слушать дальше я уже не мог. Уличив момент, когда Армине повернулась ко мне спиной, резко выхватил из кармана штык-нож, вскочил с места и схватил женщину. Приставил острое лезвие к тонкой шее и прошипел грозно:

— Вели своим людям бросить оружие! Одно неверное движение, и я перережу тебе глотку. Ты знаешь, я способен на все...

Глава 33

Сара

Все происходило настолько быстро и стремительно, что голова пошла кругом. В какой-то момент, Артур перестал быть центром моей вселенной. Он вскочил с места, схватил Армине и приставил к горлу женщины лезвие ножа. В ту же секунду, Марк совершил ответное действие.

Дёрнул меня на себя, неестественно вывернув левое плечо, и придал моему виску холодное, пахнудее порохом, дуло пистолета...

Свободной рукой он зажал мне рот, перекрывая дыхание и заглушая испуганный крик. Комната перед глазами внезапно завертелась, передо мной замаячили разноцветные круги, слезы полились по щекам. Страх заполнил жилы, застучал в висках набатом, оглушая, подавляя, ломая. В тот миг я поняла: пути назад больше нет. Нас не выпустят отсюда живыми. Никогда.

— Немедленно отпусти её и брось нож, — холодный, лишённый каких-либо эмоций, голос Марка разрезал воздух. Волна мелких мурашек пронеслась по спине, захватывая все большие территории. — Считаю до трех, Артур. Не отпустишь, пинай на себя.

Моё тело словно онемело, стало каменным. Я не шевелилась, не дышала. Только руки отчаянно тянулись к животу в попытке накрыть, защитить, спасти. Смотрела на Артура и молилась.

Только бы Он услышал. Сжалмлся над нами.

— Не делай этого, — процедил сквозь зубы любимый. — Она здесь не при чём. Это не её игра. Сара не виновата в том, что произошло. Только я. Твоя месть направлена на меня... Ты же любишь её, черт возьми!

Дернулась как от удара. Сжалась. Боль горячей лавой растеклась по венам, сердце замерло в груди, перестало биться. Я будто умерла. Покинула этот мир и наблюдала за всем со стороны. Смотрела на Артура, который изо всех сил пытался сохранить мне жизнь, и медленно сходила с ума.

Прошлое, настоящее, будущее. Всё смешалось, слиловь в одно грязное пятно, которой расползалось, увеличивалось в размерах и засасывало нас гнойным болотом.

Медленно, капля за каплей сознание выхватывало обрывки воспоминаний, вырисовывало перед глазами мрачные образы. Только сейчас до меня начал доходить весь ужас происходящего. Слова Армине обрели смысл и вонзились в душу ядовитыми шипами.

Она — моя тётя, старшая сестра моей биолоческой матери.

Она — женщина, которую когда-то любил отец моего мужа.

Она — убийца папы и Тиграна.

Она — организатор нашего с Артуром безумного брака по завещанию...

Вся наша жизнь была ложью. Моё происхождение, которым мама постоянно попрекала отца. Моё прошлое, от которого они так хотели избавиться.

Моя мать была любовницей наших с Артуром отцов. Это её он столкнул с лестницы. Это она отравила ему детство и превратила его в чудовище.

Господи! Как же это больно. Страшно. Мерзко.

История бесконечных предательств и лжи не вызывала ничего кроме отвращения. Тонкие нити, протянувшиеся сквозь время, навсегда опутали нас, соединили между собой наши семьи и жизни. Левантисы, Епремяны и Авагимяны, которым суждено жить в постоянной вражде и ненависти. А между ними мы: Артур и я. И наш малыш...

Желудок скрутило мощнейшим спазмом. Рвота подступила к горлу, встала поперёк горла ядовитыми комом. Комната закружилась перед глазами, перевернулась вверх дном.

Я чувствовала себя так, будто меня с ног до головы испачкали помоями. Запах гнили был настолько сильным, что впитался в кожу, проник под неё, стал частью меня.

Отвращение и ненависть к себе и своему происхождению становились всё сильнее. Сил сопротивляться уже не было.

Артур

Адреналин бил фонтаном, гонял кровь по венам, притапляя чувства. Боли больше не было. Не было слабости в теле. Ничего не было. Только желание бороться. Яростно. Отчаянно. До конца.

Продолжая удерживать Армине, не сводил глаз с любимой. Никого кроме неё не видел.

Маленькая. Моя нежная девочка. Сколько же тяжести способны удержать твои хрупкие плечи? Какие ещё удары для тебя приготовила эта проклятая жизнь?

Я запрещал себе думать. Знал, как только начну анализировать сойду с ума, не вынесу правды.

Она совсем не двигалась. Дышала с трудом. Эта сука Марк зажал ей рот, проставил к моей женщине пистолет. Чёртов ублюдок играл на моей любви. Давил на самую слабую и болезненным точку.

Я мечтал о том как убью его, доведу до конца то, что должен был сделать еще два с половиной года назад. Если бы в тот день я не отпустил его, сейчас он бы не угражал моей Мышке.

Несмотря на рвущего наружу зверя, не шевелится, ничего не делал. Всего один неверный шаг, и он убьёт её. Жизнь Сары находится в его руках, я обязан с этим считаться.

Думай! Найди выход! Ты же Артур Епремян, сын своего отца! Давай же!

— Не глупи, Марк. Тебе нужен я, а не она. Отпусти Сару, и мы все решим. Обещаю, я подпишу все ваши бумаги. Компания перейдёт к вам. Вы же этого хотели? Моих денег. Я отдам вам все, что у меня есть. Только не трожь её.

Всего три года назад я был готов на все ради наследства. Деньги, власть и статус — вот те вещи, которыми я мечтал обладать. Три составляющие успеха, формула счастья по версии прежнего Артура. Того самого, который шантажом принудил невинную девушку стать его женой. Ему были неведомая человеческие чувства. Он не знал, что значить любить и бояться потерять...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ Я изменился. Ради неё. Рядом с ней.

С появлением Сары все это перестало существовать. Она заставила меня стать другим. Разбудила во мне все самое светлое, чистое и нежное. Всё то, что я похоронил еще в далёком детстве. Она разрушила ледяную стену, защищавшую сердце от боли и страха. Она стала моей верой, моей любовью, моей мечтой...

— Ты не выйдешь из этого дома живым, — почувствовав мою неуверенность, заговорила Армине. — Мои люди не позволят тебе и шагу ступить, пустят пулю прямо в лоб.

Снова перевёл взгляд на Сару. По-прежнему не шевелится. Висит на руке у Марка. Глаза закрыты, кожа мертвенно бледная.

Решение пришло само собой.

Толкнув Армине в спину, бросился к любимой. Сделал всего пару шагов, когда оглушительный хлопок заполнил пространство. Поднялся в поздух и эхом отразился от потолка.

Плечо обожгло невыносимой болью. Перед глазами потемнело, бусинки пота выступили на лбу и над губой.

Замер. Силы покинули меня. Ноги стали ватными, перестали слушаться. Упал на колени, сломленный. Побежденный.

Зажав рукой кровоточащую рано, стиснул зубы. Сильно. До скрежета. До хруста.

Белая ткань рубашки вмиг пропиталась алым цветом. Тёплая стиуйка просочилась сквозь пальцы, потекла по руке и закапала на пол.

Подняв голову, встретился взглядом с Марком. Он стоял напротив, продолжая держать в вытянутой руке пистолет. Второй он держал на весу бессознательно тельце Сары.

— Какого лешкего ты творишь, придурок?! — заорала Армине, бросившись на него. Её люди уже успели заполнить пространство. Стояли по периметру наготове. Дула их стволов смотрели на меня. — Он нужен мне живым! Живым, дурья ты голова!

— Так чего же ты ждёшь? — презрительно скривился тот. — Неси бумаги, пока он ещё дышит. Чем скорее все закончится, тем лучше...

От вида того как он подхватывает Мою женщину на руки, внутри будто бомба взорвалась. Кровь отхлынула от лица, ударила со всей дури в голову.

— Не смей прикасаться к ней! — зорал во все горло и попытался вырваться из хватки амбалов, что удеиживали меня.

Не вышло. Только силы все исчерпал. Обмяк как тряпичная кукла или старая марионетка.

Раненный, с трудом стоящий на ногах. Я не мог тягаться с ними. Получив удар кулаком в грудь, согнулся пополам и закашлял. Пока пытался восстановить дыхание, меня оттащили в сторону и усадили за стол.

Армине положила передо мной раскрытую дарственную, и протянула смеясь:

— И стоило так долго сопротивляться? Все эти махинации с завещанием, попытки перевести состояние не Сару... Думал, я не узнаю о твоих играх? Не пойму, что ты вставляешь мне палки в колеса? Не стоило втягивать девочку, — кивнула в сторону Сары, — в наши с тобой дела. По твоей вине она теперь здесь. Принесите нашатырь, — велела одному из своих охранников. — Я не собираюсь торчать здесь до самой ночи.

Пока Мышку приводили в чувства, смотрел на неё, не отрывая взгляда. Впитывал каждую черточку любимого лица, каждую тоненькую морщинку. Никогда ещё я не ощущал приближение смерти так остро. Она была рядом. Стояла за спиной и дышала в затылок, вела обратный отсчёт.

А мне было плевать. Я поставил на кон все и проиграл. Из-за своей неосторожности. Из-за невнимательности и неумения помечать детали. Я сам все испортил. Своими руками притащил Сару сюда. По моей вине она сейчас в опасности.

Её маленькое тело казалось стало ещё меньше. На бледном лице отчётливо выступили синяки, которые я не заметил ранее. Сухие, потрескавшиеся и искусанные в кровь губы не были похожи на те нежные розовые лепестки, что я с таким удовольствием целовал в новогоднюю ночь...

Затуманенный взгляд остановился на плечах и руках девушки. Рассматривал следы грубых прикосновений Марка, и новая волна гнева поднималась во мне. Внутренний зверь бушевал, грыз себя, пытаясь пробудить в ослабленном организме последние капли силы, чтобы защитить её.

— Подписывай, — женщина ткнула указательным пальцем на лист бумаги. — Перед смертью, все равно, не надышишься.

Уставившись невидящии взором на документ, хотел прочитать его содержимое, но не получалось. Буквы прыгали перед глазами, отплясывая ламбаду. В висках засверлило так, что дышать перестал. Голова загудела, стала неподъёмной. Я начал терять сознание. Держался только из-за Сары. Не хотел упускать её из виду.

— Эй, — Армине схватила меня за подбородок, повернула к себе. От резкого движения комната расплылась, взгляд затуманился. — Эй! Ты чего?! Арутр!

Пространство вокруг завкртелось как на карусели. Слух отключился, мысли исчезли. В ушах остался только гул. Страшный, протяжный крик Анжелы зазвучал в голове, разрывая барабанные перепонки.

— Прости, — прошептал одними губами, представляя перед собой Мышку. — Прости...

Я понял, что ухожу и перестал сопротивляться. Всё закончилось. Для меня. Артур Епремян отыграл свое.

Глаза закрылись, налившись свинцом. Отяжелевшее тело повалилось назад, стул с грохотом упал на деревянный пол. Истошный женский крик и множество других непонятных звуков заполнили все вокруг, но я уже ничего не видел.

Чье-то прикосновение выдернуло меня из сна. Плечо прострелило новой болью, на него кто-то давил.

— Тише, брат, — сквозь полудрем услышал голос Макса. — Потерпи немного. Скоро до больницы доедем.

Глава 34

Сара

— Сери, открой глаза, девочка, — приглушенный голос долетел до меня откуда-то издалека. Горящей щеки коснулась холодная ладонь, знакомый аромат мужского парфюма заполнил лёгкие.

Марк. Он стоял, склонившись надо мной. Я видела его плохо. Лицо было словно в тумане, но выражение глаз запечатлелось в памяти слишком ярко, чтобы забыть. Такое же как и много лет назад, когда он впервые появился на моем пути...

— Ты в порядке? Может, воды?

Я молчала. Смотрела на него и словно видела впервые. Хотела сказать, чтобы отпустил, убрал от меня руки, но сил не было. Доза успокоительного ещё не успела выветриться, да и шок был слишком силен. В голове звенел только голос Артура. Он согласился подписать все бумаги. Теперь, его точно убьют.

Ядовитые слезы поступили к глазам, дыхание перехватило от ужаса. Сердце екнуло, и я всхлипнула. Закрыла лицо руками и тихонько застонала.

— Сери, — Марк сжал мои тонкие запястья и потянул на себя, заставил сесть на диване. — Всё будет хорошо. Тебя никто не тронет. Я им не позволю...

Он не договорил. Замер, будто громом поражённый. Красивое лицо застыло, превратилось в маску. В голубых глазах заплескался неподдельный страх. На груди мужчины образовалось огромное алое пятно, на лицо мне полилась горячая кровь. Только через секунду я поляла, что он больше не держал меня. Повалился вперёд, упал лицом на белоснежную обшивку. Марк был мёртв...

Крик застрял в горле, скрутил внутренности и ударил в голову. Оттолвкнувшись руками, отползла в стороне, не сводя глаз с бездыханного тела. Не заметила как оказалась на краю дивана, упала с него, но подняться не могла. Прижалась спиной к твёрдой ножке и рвано задышала.

Вокруг творился настоящий ад. Тишину прорезали бесконечные хлопки, воздух пропитался запахом огня, пороха и челочесекой крови...

Меня подняли. Я закричала. Громко. Истошно. Вцепилась, измазанными в чужой крови, руками в лицо нападавшему.

— Тише! — рыкнул незнакомец, легко подавил моё сопротивление. Комната перед глазами перевернулась, выкоий потолок качнулся. — Ты чего расселась тут как кукла?! Жить надоело?!

На лбу и бычьей шее мужчины вздулись вены. Он выглядел устрашающе. Настоящий зверь. Дикий. Необузданный. Холодные дымчато-серые глаза прожигали насквозь.

Меня вывели из гостиной, что в считанные секунды превратилась в кровавое месиво. Поставили на ноги, прислонив к стене.

Попыталась посмотреть на того, кто вытащил меня, но в глаза бросилось ещё одно тело.

Человек, который держал Артура на прицеле, лежал ничком и невидяще смотрел в стену. Во лбу его зияло алое отверстие с запекшимися краями. Меня замутило, и я поспешила отвернуться. Но с другой стороны ждала картина хуже. Вместо одного охранника, там уже расплостались трое. Над ними стояли другие, незнакомые люди. Огромные, одетые во все чёрное, с непроницаемыми выражениями на лицах. У каждого в руках было по оружию, некоторые из них держали наготове автоматы.

Я хотела отвернуться, но не могла. Взгляд словно приклеился к ним.

Мужчина рядом легко подхватил меня на руки, сломив всякое сопротивление и бросил куда-то в сторону:

— Всё чисто, Сокол. Пора заканчивать.

Он замолчал, не двигаясь. Ждал приказа.

— Действуем согласно плану, — отозвался Макс. Его голос я узнала сразу. Резко обернулась и встретилась с ним глазами. — Отнеси девушку на яхту. Я буду через минуту.

Впервые в жизни я чувствовала облегчение, видя перед собой этого сумасшедшего. Успел. Макс успел...

Усталость навалилась на меня внезапно. Накрыла нероницаемым куполом и затуманила мозг. Эмоции, которые все это время были под запретом, забурлили, закипели в крови.

— Помоги Артуру, — прошептала сквозь слезы и отвернулась.

— Ты не переживай, мышонок, — внезапно заговорил мой спаситель, стоило нам выйти из ненавистного дома. Прохладный ночной ветер ударил в лицо, обжигая. — С твоим мужем все будет хорошо.

Только на борту судна я позволила себе дать слабину и заплакать. Свернувшись калачиком на кровати, куда меня уложил незнакомец, тихонько зарыдала, вгрызаясь зубами в кулаки. Ужас всего случившегося предстал предо мной в новом свете. Правда ударила по сердцу, разодрала его на части.

Вскочила на ноги, бросилась к двери. Желание увидеть Артура, убедиться, что с ним все хорошо, затмило все остальные чувства. Дёрнула ручку, но та не подлалась. Меня заперли.

Сползла на пол и зарыдала. Теперь уже в голос.

Сара

Больничная палата казалась тюремной камерой. Стены её давили на меня, не давали дышать. Неизвестность пугала, выкручивала позвоночник, потрошила душу. Из-за стресса и нервного перенапряжения я едва не потеряла нашего малыша. Беременность была под угрозой срыва, поэтому, миссис Сифакис не выпускала меня из постели. Не давала даже к мужу сходить...

А Артур все не приходил в себя. Состояние его оставалось стабильно тяжёлым, улучшений не наблюдалось. Узнавала о нем только от медсестёр и Макса, который время от времени навещал меня. В основном он молчал. Ничего не говорил. Сидел рядом и сверлил ледяными глазами.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍ — Как он? — спросила неуверенно, сжав дрожащими пальцами полы одеяла. Ждала ответа словно приговора суда.

Неопределённо пожал плечами и отвернулся. Сжал предплечье, поморщился от боли. Соколов получил ранение во время нашего спасения. Один из людей Армине успел задеть его прежде чем отправиться на тот свет.

— Идем, сама увидишь, — поднялся и протянул мне руку, приглашая. — Твой лечащий врач разрешил. Только недолго.

Дважды повторять не пришлось. Окрыленная радостью от предстоящей встречи с любимым, сама не поняла как вскочила на ноги и накинула на плечи тёплый кардиган. Спустя несколько минут, я уже была в палате Артура.

— Десять минут, — бросил Макс и скрылся за дверью.

Но я уже не слушала. Не воспринимала ничего. Смотрела на мужа словно загипнотизированная. Не смела отворачиваться, боялась, что исчезнет, окажется сном.

В помещении вдруг стало очень душно, закружилась голова, к горлу поступил ком. Судорожно втянув в легкие воздух, я почувствовала как сердце прострелила острая боль. И только сейчас, глядя на него разбитого и беспомощного, поняла как сильно люблю этого мужчину. Даже сейчас, когда он был без сознания не смотрел на меня своими чарующими стальными глазами, моё сердце трепетало пойманной птицей. Оно рвалось к нему, хоть и понимало, что весь мир будет против. Нам нельзя быть вместе. Только не после того, что произошло между нашими родителями...

Он изменился. Исхудал, ослаб. Красивое, некогда идеальное, лицо было все в синяках и ссадинах, вокруг левого глаза образовалась огромная гемотома, а губы казались совсем белыми.

Медленно двинулась вперёд, постепенно преодолевая зияющую пропасть между нами. С каждым шагом пульс учащался. Все внутри смешалось, образуя огромную раковую опухоль, которая грозилась уничтожить меня до конца. Вырвать из груди последние крохи света. Все мечты, радужные представления о будущем рассыпались на глазах, образуя под ногами разноцветную хрустальную пыль, а я шла по ней, сбивая ноги в квроь и не чувствуя боли.

Без сил упала на единственное кресло, установленное у изголовья. Взяла любимого за руку и заговлрила:

— Я столько всего хотела тебе сказать, — слова вырывались из глубин моего сознания и опутывали нас тонкой невидимой цепью. — Когда узнала, что тебя похитили чуть с ума не сошла. Знала, если с тобой что-то случится, я этого не переживу. Во второй раз точно не смогу тебя потерять... Знаешь, я ведь все вспомнила. Ещё там, в России. Я будто снова пережила все наши моменты, каждую секунду, что мы были вместе. Мне казалось, я возненавижу тебя. Никогда не проще того, что ты сделал, — глупые слезы вновь полились из глаз. Гормоны разбушевались, превращая меня в жалкую слабачку. — Но я не смогла. Любовь к тебе оказалась сильнее всяких обид. Любовь и желание больше никогда не оставаться без тебя...

Вытащив из кармана носовой платок, вытерла влагу со щек. Наклонилась чуть вперёд, прижала тёплую ладонь мужа к губам. Глубоко вдохнула аромат его кожи, смешанный с запахом медикаментов.

— Я люблю тебя, Чудище. Ты — моё все. Я не хочу жить без тебя. Слышишь? Не хочу и не могу. Ты нужен нам, Артур, — его рукой дотронулась до своего живота. Улыбнулась сквозь слезы. — Я полюбила тебя с первого взгляда, но понимала, что мы никогда не сможем быть вместе. Ты был парнем моей сестры, а я... Серая мышка, на которую ты бы никогда не взглядул, если бы не это дурацкое завещание. С самого первого дня нашего временного брака мне не давал покоя один вопрос: Почему именно я? Что во мне было такого, раз твой дедушка решил женить тебя именно на мне. Он ведь знал, что вы с Мел вместе... Но я даже в самом страшном сне не могла представить, какие именно причины таились под этим условием. Там, в Подмосковье, я сказала, что никогда не стану винить тебя в смерти той женщины, любовницы твоего отца... Я не лгала тебе, Артур. Мне плевать на то, кем она была. Мне все равно, какие отношения у неё были с твоим отцом или моим папой. Всё это уже не важно, потому что сейчас у меня есть смысл жизни. То, ради чего я должна жить.

Меня била мелкая дрожь. Комната плыла перед глазами, очертания предметов расклывались. С трудом заставила себя встать. Отпустила его руку и выпрямилась, обняв себя за плечи.

Он спал. Глубоким, крепким сном без сновидений. Артур не слышал меня, но я продолжала говорить, несмотря ни на что.

— Наше прошлое встало между нами не преступной стеной, но только нам решать, будет ли у нас будущее или нет. Тебе решать.

Сняла с безымянного пальца обручальные кольца и покрутила в руке. Улыбнулась воспоминаниям.

— Ты надел их мне на руку, потому что тебя заставили это сделать. Ты был вынужден взять меня в жены, согласиться на брак по завещанию... Я возвращаю их тебе, — положила патиновые обручи на тумбу и отошла в сторону. — На этот раз ты сам должен сделать выбор. Я свой выбор уже сделала. Прощай, Чудище...

Развернувшись, поспешила прочь из палаты. Знала, если буду медлить, дам слабину и упаду в своих глазах. Откажусь от решения и вернусь к нему побитой собакой. Только мне это не нужно. Я хочу, чтобы Артур сам решил, нужна ли ему такая жена. Дочь любовницы. Вечное напоминание о произошедшем двадцать два года назад.

Макс ждал меня. Заметив моё состояние, мужчина ничего не стал говорить. Подхватил меня под руку и помог дойти до отделения гинекологии.

— Завтра тебя отвезут на Гестию. Ты останешься там до тех пор, пока Артур не выздоровеет, и вы не поговорите, — произнёс жёстко, дождавшись когда я лягу. — Хватит с меня ваших игр!

Глава 35

30 января 2017 года

Сара

Время тянулось мучительно долго, неведение убивало.

Я была на Гестии уже три дня. Миссис Сифакис выписала меня, отправив долечиваться домой. Элена подобно самой ответственной медсестре на свете приносила мне еду в комнату, давала по расписанию все витамины и выводмла на прогулки даже тогда, когда больше всего мне хотелось укрыться с головой одеялом и тихонько плакать.

— Сейчас твоя главная забота — здоровье малыша, — повторяла она назидательным тоном, ставя передо мной овощное рагу. — Ребеночек ещё слишком мал, так что ответственность за его жизнь целиком лежит на твоих плечах, девочка. Ты же хочешь стать мамой?

Конечно же я хотела. Не передать словами как отчаянно я мечтала о том дне, когда увижу своего кроху, возьму его на руки, вдохну волшебный аромат детской кожи... Мечты об этом заставляли меня держаться. Есть через силу, гулять вдоль кромки моря, вдыхая полезный морской воздух. Я делала все это, полностью отключи сознание и запретив себе думать. Поставила перед собой установку "Никаких мыслей" и старательно её исполнял. Будто поставила жизнь на паузу, остановила все в тот момент, когда узнала кем являюсь. До тех пор, пока Артур не придёт в себя, я не буду ни о чем думать. Не позволю воображению разыграться.

Захлопнув очередной детективный роман, отложила книгу в сторону и устало прикрыла глаза.

За окном уже смеркалось, лёгкий ветерок колыхал тонкий тюль занавесок. Сегодня я как никогда чувствовала свое одиночество. Весь день не находила себе места. Сновала по вилле молчаливым привидением, не зная как и чем себя занять.

Гормоны бушевали, настроение скакало вверх-вниз каждую секунду. Порой казалось, что я медленно схожу с ума. Охранники, которых стало в разы больше уже косились на меня, а люди Макса забавлялись в открытую. Им не нужно было разыгрывать нейтралитет или задумываться о соблюдении субординации. Я старалась не обращать на них внимания. Тем более, неизвестно, что было бы с нами не подоспей Соколов вовремя. Он спас нас. Я изо всех сил старалась не забывать об этом.

Протяжно выдохнула и окинула комнтау взглядом. Все те же светло-голубые стены и мебель из белого дерева, картины, ковер, комод и туалетный столик с аккуратными рядами флаконов и тюбиков косметики. Все здесь оставалось неизменным с тех самых пор как не стало Кассиопеи Левантис. Элена рассказывала, что Артур запретил что-либо трогать в этой спальне. Он хотел, чтобы ее дух оставался здесь...

Почувствовала как глаза неприятно защипало и задышала глубже. Прикусила внутреннюю сторону щеки и отвернулась от зеркала, в котором снова увидела тень Анжелики. Моя мать стала причиной гибели Кассиопеи. Из-за нее рухнула семья Епремянов, а мир Артура раскололся поволам. Имела ли я право находиться здесь? Спать в ее постели, смотреть на ее картины и жить? Жить в то время как она...

Захотелось плакать. Встать и броситься вон из этой спальни, дома, с этого острова наконец. С ее острова. Но я не могла. Не могла уйти, так и не поговорив с Артуром. Не сказав ему, что ношу под сердцем его ребенка.

Нет! Я не уеду. Никуда не уеду пока не узнаю, что он чувствует ко мне. Любит ли или ненавидит? Я не уйду. На этот раз никто из нас не сбежит. Я этого не допущу!

- Прости меня, - прошептала в тишину пустой комнаты. - Я знаю, что не должна быть здесь. Ты бы возненавидела меня, если бы была жива... Но я люблю его. Артур - моя жизнь. Я не смогу без него. Прости, пожалуйста...

Когда-то очень давно, в далеком детстве я часто представляла себе маму. Идеальную во всем женщину, которая любила бы меня больше всех на свете. В моих мечтах она была самой прекрасной, самой доброй, искренней и нежной. Каждый раз, когда мне было больно, страшно или одиноко я думала о ней. Той самой, для которой я была бы смыслом жизни, центром вселенной. Будучи несмышленным ребенком, я придумала себе маму, которой в реальном мире мне так не хватало. В самые сложные минуты жизни я закрывала глаза и представляла ее лицо, глаза, любящую улыбку, теплые ладони и объятия. Но все рухнуло в одночасье, стоило только узнать правду. Хрустальный замок детских грез обернулось грудой грязного, протухшего белья.

Однажды я случайно услышала одну фразу, обраненную Софией: "Не смей винить меня в том, что я не могу полюбить ее больше Амелии и Тиграна! Я сделала для этой девочки все. Если бы не мы, она стала бы такой же как и ее мать! Это мне она обязана всем, что сейчас имеет!"

В тот день я решила, будто мама говорит это со зла. Папа снова обидел ее чем-то, и она сорвалась, перестала контролировать свои слова. Но все было намного банальнее и проще. Моя биологическая мать - падшая женщина, для которой ничего не стоит разрушить чужую семью. Мало того, что она связалась с папой и родила меня, так она еще по жизни Артура прошлась разрушительным ураганом.

Испытывала ли я что-либо по отношению к ней? Не знаю. Не могу сказать. Но то, что я никогда не смогу пожалеть ее - бесспорный факт. В том, что с ней произошло виновата лишь она одна. Никто не заставлял ее спать с папой или отцом Артура. Ее не тащили на Гестию силой. Ее не заставляли бить Кассиопею. И уж точно, ее не заставляли меня рожать. Она сама решила свою судьбу. Написала ее собственными руками. Никто не виноват в том, что с ней произошло. Никто!

Короткий стук в дверь вывел меня из раздумий. Элена зашла в комнату, неся перед собой дымящийся поднос.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

- Самый лучший травяной чай для моей милой девочки, - объявила женщина, присаживаясь на край постели. - Как ты себя чувствуешь? Не тошнит?

- Я в порядке, - улыбнулась. Мне нравилась ее забота. Я любила наши вечерние посиделки за чашкой чая и кусочком вкуснейшего ягодного пирога по рецепту Элены. - Снова решила побаловать меня?

- Конечно, - накрыла мою руку своей ладошкой и легонько сжала. - Ты не представляешь какое это счастье для меня! Скоро Артур тоже приедет, и жизнь в доме забурлит. Совсем как раньше...

Женищна часто рассказывала мне о том как было хорошо на Гестии много лет назад. В те времена все здесь было другим. И жизнь, и люди.

- Думаешь, он простит мне мое происхождение? - в памяти всплыл взгляд Артура.

Затравленный, обреченный. В тот миг, когда он узнал правду обо мне, внутри него словно что-то умерло. Я увидела это по его глазам. В них плескалась такая боль, такое отчаяние... Он еще никогда не был таким. Ни разу за наш короткий брак.

- Моя мать, - всхлипнула, чашка задрожала в моих рука. - Она убила в нем веру в людей. Из-за нее он жил с уверенностью, будто Кассиопея ненавидит его. Разве такое можно забыть?

Тяжелый вздох Элены был лучшим ответом. Молчаливое согласие ранило, но это было намного лучше сладкой лжи.

- Знаешь, - начала она медленно, - я никогда раньше не видела Артура таким, какмм он был с тобой. То как он смотрел на тебя, как старался тебе угодить. Дочка, он любит тебя. Поверь романтичной старушке. Я прожила долгую жизнь и научилась разбираться в людях. Ни ты, ни Артур не виноваты в том, что произошло когда-то в прошлом. Дети не выбирают родителей, от которых появляются на свет. Но только вы решаете, какими быть. Я видела Анжелику и одно могу сказать с уверенностью: ты совсем на нее не похожа. Прости меня за прямоту, но в этой женщине не было ни грамма человечности или искренности. Ты не такая, девочка. И Артур это знает, иначе он бы никогда не влюбился в тебя.

- Ты так думаешь? - всхлипываю, готовая разрыдаться.

- Я в этом уверена, - заверила меня Элена и обняла. Крепко-крепко. Совсем как я мечтала.

3 февраля 2017 года

Артур

Яркое зимнее солнце проникало в палату сквозь тонкие полосы жалюзи и слепило глаза. Недовольно поморщившись, я поспешил отвернуться, но боль в виске отрезвила. Короткое ругательство слетело с губ и вызвало ухмылку друга.

Сокол не отходил от меня ни на шаг будто в личные сиделки записался. Когда несколько дней назад пришел в себя после очередной операции, он был первым, кого я увидел, открыв глаза.

Макс сидел на небольшом диване у противоположной стены и смотрел в экрам смартфона. Мрачный, помятый, с отросшей бородой и мешками под глазами он выглядел жутко.

- Доброе утро, братец, - протянул Макс, смеясь. - Кажется ты действительно идешь на поправу, раз начал матом ругаться, - и снова засмеялся.

- Иди к черту, Соколов!

- Не так быстро, парень. Сначала мне нужно доставить тебя домой. Живым и по возможности здоровым, - подался чуть вперед и подмигнул мне в своей манере. - Ты же хочешь увидеться с Сарой?

Напоминание о ней возымело желаемое действие. Весь негатив вмиг улетучился, посторонние мысли покинули голову, перед глазами возник образ Мышки. В тот вечер я был почти уверен, что вижу ее в последний раз в жизни. Если бы не Макс...

- Как она там?

Мне было тяжело говорить о ней. Каждый раз, когда думал о любимой, сердце в груди замирало, душа в пятки уносилась. Боль и отчаяние, сплетясь в тугой жгут, душили, сдавливали горло до остановки дыхания.

Воспаленный взгляд замер на прикроватной тумбе, сияние бриллиантов показалось мне слишком ярким, горечь разлилась по рту. Она оставила мне свои кольца.

- Я свой выбор сделала, Чудище. Теперь твоя очередь...

Я слышал ее в тот день. Каждое слово, каждый вздох. Они долетали до меня откуда-то из-за стены. Звучали в голове подобно журчанию ручейка. Этот звук успокаивал, вел меня подобно свету маяка. Я не понимал того, что она говорит, не разбирал слов, но чувствовал ее любовь в каждой ноте дрожащего голоска. Она звала меня. Хотела, чтобы вернулся к ней...

- Сара на Гестии. Элена присматривает за ней, так что можешь не волноваться. Больше с твоей ненаглядной ничего не случится.

Пережитый ужас был еще слишком свеж в памяти, а страх за ее жизнь так и остался сидеть во мне. Из-за меня Сара чуть не погибла. Я снова не смог защитить ее...

- Что там с полицией? - решил поменять тему разговора на более спокойную. Мне требовалось время, чтобы свыкнуться с новой реальностью и решить, наконец, как быть. Сейчас я еще не готов думать в этом напралении. Слишком много вещей, которые предстоит осмыслить. - Они не разнюхали подробностей нашего дела?

Довольная улыбка засияла на лице Макса, делая его похожим на чеширского кота. Расслабленно откинувшись на спинку дивана, он вытянул вперед ноги и убрал руки за голову.

- После взрыва, который я устроил на острове, там не исталось ничего, кроме пепла. Утечка бытового газа. Никто не застрахован от несчастных случаев. Разве человек подвластен над своей судьбой? Сегодя мы живы, а завтра нас уже нет... Пути господня неисповедимы.

- Так они сгорели? Не слишком ли жестокая участь?

Ледяной блеск в глазах друга заставил меня замолчать. Сокол скрестил на груди руки и процедил жестко:

- Еще ни один враг не ускользал от меня живым. Люди, которые посмели тронуть моих близких должны умереть. Это один из основных законов моего мира. Либо ты, либо тебя. Третьего варианта нет и быть не может. А теперь, - поднялся и бросил короткий взгляд на часы, - отдыхай. Тебе нужно набраться сил. Знаешь ли, мне как-то осточертело исполять роль заботливой няньки.

Он уже был у двери, когда я его окликнул.

- Макс! Спасибо тебе за все.

- Потом рассчитаемся, - отмахнулся друг. - Ты главное выздоравливай скорее. Малышка Сара уже заждалась тебя.

Глава 36

Артур

Несколько секунд сидел, не двигаясь. Смотрел на трость с металлическим набалдашником в виде орлиной головы, а внутри бушевал настоящий ураган. Сердце колотилось так часто словно готовилось пробить грудную клетку и взлететь вольной птицей.

Месяц. Я не видел Сару почти тридцать дней. Интересно как она там? Все ещё ждёт меня? Волнуется, наверное.

Моя Мышка оказалась намного сильнее, чем я мог предположить. Хотя. О чем это я? О невероятной силе духа и отваге этой малышки мне стало ясно ещё в первый месяц нашего шутовского брака.

В тот самый день, когда увидел её на больничной койке в отделении скорой помощи, понял, что никогда не перестану восхищаться её самоотверженности. Моя глупая альтруистка, готовая на все ради семьи. И чем я заслужил подобное счастье? За какие дела Он наградил меня её любовью?

В чувствах Сары я не сомневался ни секунды. Она не лгала, когда признавалась мне в любви и не просто так вернула обручальные кольца. Ей нужна уверенность. Она хочет убедиться, что я не стану попрекать её за ошибки прошлого, не переложу на неё грехи Анжелы.

Голос возлюбленной звучал в голове на постоянном повторе, придавая сил. Она ждёт меня.

На миг закрываю глаза и снова вижу перед собой её улыбающееся лицо. Выдыхаю и поднимаюсь, припадая на здоровую ногу и перенося вес тела на трость.

Леонидас с Максом ждут меня в коридоре. Оба выглядят счастливыми, полными сил и энергии. Кузен в строгом деловом костюме и друг в традиционных джинсах и кожаной куртке.

— Готов? — улыбается Сокол, отталкивается от стены и подходит ко мне.

— Как никогда прежде, — отвечаю в тон ему, пожимая руку Леона.

— Как себя чувствуешь? Прости, что не заехал раньше. Надо было решить кое-какие дела в головном офисе. "Ελλάδα International" без тебя не может, кузен. Все акционеры с нетерпением ждут своего возвращения.

Все это время пока я усиленно проходил лечение и занимался физиотерапией, Леонидас тащил на себе сразу две компании. Постоянно мотался между Москвой и Афинами, попутно курируя дела собственной судостроительной верфи.

— Спасибо тебе за все, — искренне благодарю брата, медленно двигаясь к парковке. — Я теперь тебе по гроб жизни обязан.

— Шутишь? Мы же семья, а родные люди должны помогать друг другу. Разве нет?

Его слова действуют на меня подобно целительному бальзаму. Ратекаются по раненой душе и закрывают кровоточащие раны.

Когда-то очень давно, будучи еще совсем мальчишкой, я мечтал услышать нечто подобное. Кажется это было не со мной, в совершенно другой жизни.

— Ты прав, — киваю в знак согласия. — Ты абсолютно прав, кузен.

Водитель открывает пассажирскую дверцу, помогает мне забраться в комфортабельный салон внедорожника.

— Вы езжайте, а мне ещё нужно принять участие в телемосту с Ереваном. К тому же, — Леон хлопает меня по плечу, — тебе предстоит очень важная встреча. Только не дрейфь. Все будет хорошо, — подмигивает и, пожав Максу руку, отходит в сторону.

— Леон прав, — с переднего сиденья доносится голос Сокола. — Сейчас главное - расставить все точки над i. Всё остальное может подождать.

Сара

Я завтракала, когда позвонил Леон и сообщил прекрасную новлсть: Артура выписали и совсем скоро он будет дома!

В тот момент у меня словно крылья за спиной выросли, к горлу подступили рыдания, но на сей раз это быди слезы радости. Конечно, плакать я не собиралась, но пара капель все же успели скатиться по щекам, оставив на раскрасневшейся коже мокрые полосы.

— Элена! — с криками бросилась в столовую. — Элена, милая, Артур едет домой! — нырнула в раскрытые объятия женщины и громко чмокнула её в пухлую щёчку.

— Слава тебе Господи. Ну, наконец то! А у меня же еще ничего не готово, — засуетилась гречанка. — Надо же обед приготовить, испечь его любимый торт, комнату проветрить. Боже, сколько дел, — хлопнула себя по бокам и принялась носиться по просторной кухне. — Мария! Мария, где тебя носит?! Срочно подготовь хозяйскую спальню. Мой мальчик скоро будет дома.

Горничная побежала исполнять приказ наставнтцы, а я, постояв ещё несколько минут в стороне, поспешила ретироваться. Мне тоже предстоял небольшой тренинг перед долгожданной встречей. Сегодня раз и навсегда решится моя судьба.

Замерла на верхней ступени широкой мраморной лестницы, накрыла ладошками живот и улыбнулась.

— Нет, наша судьба. Сегодня папа узнает о тебе, моя радость...

Вытащив из шкафа простое, но очень милое платье с широкой лавандовой юбкой, прижал его к телу. Белый кружевной верх прекрасно сочетался с нежным оттенком юбки, а шёлковый пояс идеально соединял обе части. В нем я буду выглядеть настоящей куклой Барби.

На ноги обула простые бежевые туфли-лодочки на низком каблуке, а волосы распустила тёмным водопадом. С макияжем мудрить не стала, только слегка подвела глаза и подкрасила тушью ресницы.

— Ну, как? Красивая у тебя мама? — разговаривала с ребёнком, нанося последний штрих — несколько капель любимого парфюма со сладким ванильным ароматом. — Как думаешь, папе понравится?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Перевела взгляд с зеркала на фоторамку. Я нашла её в библиотеке среди старых книг и альбомов. На красочном снимке была изображена счастливая семейная пара: улыбающиеся муж с женой, которая держала на руках новорождённого младенца — долгожданного сына.

Чувство вины и стыда вернулись, засели в сердце занозой. Лёгкость потихоньку испарилась, грусть накрыла тяжёлой волной.

— Если бы вы только могли простить меня за все, что натворила моя мать... Знаю, вы бы не одобрили подобного выбора сына, но уже слишком поздно что-либо менять. Там, на небесах решили, что мы должны встретиться и полюбить друг друга. Нас благословили наивысшим из чудес — ребёнком. Наши судьбы связаны навек, и я никогда не могу отказаться от любви к вашему сыну. Никогда!

Вышла из комнаты и плотно прикрыла за собой дверь.

Вдох-выдох, Сара. Ты обязана быть сильной.

Пап, Тигран, помогите мне, пожалуйста. Дайте ещё немного сил, чтобы пережить этот разговор и не сломаться...

Я увидела его с внутреннего балкона. Остановилась, перестала дышать.

Все исчезло, растворились словно никогда и не существовало. Остался только он. Мой. Любимый. Родной.

Этот мужественный профиль навсегда запечатлён в каждой клетке моего тела. Его имя слишитмя в каждом биении сердца. Ради него я просыпаюсь и засыпаю каждый день.

Всматриваюсь в орлиный нос с небольшой горбинкой, спускаюсь к тонкой линии губ и волевому подбородку. Грудь пронзает стрелой, когда вижу его тяжёлую походку. Стук трости по каменному полу эхом отзывается в моей голове, скребет острым лезвием.

Больно от того, что ему пришлось пережить. И во всем этом есть моя вина. Моя родственная связь с теми женщинами, что дважды чуть не убили его, обжигает, травит душу, разъедает кислотой...

Артур чувствует мой взгляд. Поворачивается, и наши глаза встречаются. Прозрачная нить, связавшая нас вместе, возрождается. Приковывает друг к другу, сплавляет воедино.

Больше ничего нет. Весь мир растворяется, исчезает под натиском расплавленной стали. Ноги сами несут меня к нему, сердце колотится в горле, оглушает безудержным пульсом.

Макс что-то говорит нам. Замечаю как движутся его губы, янтарные глаза горят странным блеском, но я ничего не слышу, не разбираю слов.

— Ладно, — смеётся. — Я буду в коттедже охраны. Зовите, если что.

Останавливаюсь в метре от Артура. Мы стоим посреди круглой гостиной, прямо под огромной хрустальный люстрой.

Воздуха не хватает. Его будто выкачали, забрали, оставив нас без кислорода.

Он тоже дышит с трудом. Мускульстая грудь вздымаеься и опускается при каждом вдохе, крылья носа дергаются. От него пахнет лекарствами и больницей. Этот запах проникает в мои лёгкие, выкручивает их наизнанку. В какой-то момент чувствуя себя слабой и беспомощной. В висках запульсировало.

— Здравствуй, Мышка, — голос Артура звучит хрипло. В нем слышится дрожь, звучит неуверенность.

— Здравствуй, — выдыхаю с шумом. Хочу обнять его. Броситься к любимому, прижаться щекой к его груди и вдохнуть аромат мужской кожи. Но держусь. Стою напротив него стойким оловянным солдатиком. Жду.

— Как... как твоя нога? — киваю на трость, которую он нервно сжимает в руках.

— Заживёт, — короткий ответ не выражает никаких эмоций. Разговаривает мёртвым голосом, от которого веет холодом. На мембранном уровне чувствую его неуверенность, но поделать ничего не могу. Неведомая сила удерживает меня, заставляет ждать первого шага. — А ты?

— Нормально...

Говорим словно посторонние. Будто и не было ничего. Не было безумной любви и желания всегда быть вместе. Ни-че-го.

— Идём, — внезапно Артур подаётся вперёд и берет меня за руку. Сжимает холодную ладонь в своей, гладит большим пальцем нежную кожу, посылая по всему тему волны пульсаций. — Я хочу отвести тебя в одно место. Пришло время познакомиться с самым главным человеком в моей жизни.

Глава 37

Артур

Она сомневалась. Смотрела на меня огромными глазами, в которых плескалась смесь из страха и недоверия. От осознания, что Сара боится услышать от меня слова прощания, внутренности на части разрывались.

Ей нужно другое. Признания в любви и клятвы всегда быть с ней, не отпускать ни при каких обстоятельствах. Но я тянул. До последнего не мог произнести заветного: "Я люблю тебя". Ещё немного. Ещё несколько шагов, которые мы обязаны пройти вместе. Рука в руке. Между нами не останется больше ни одной тайны, ни одного скелета в шкафу.

— Сара, доверься мне, — сжал холодную ладошку в руке, заглянул в бледное личико любимой. — Пожалуйста... В последний раз.

Последние слова дались с большим трудом. Горло засаднило, голова закружилась от переизбытка эмоций. Каждая секунда промедления была подобна смертельной пытке. Боль от собственного бездействия крошила кости, сжигала вены и пускала в кровь раскаленное железо.

— Пожалуйста, — взмолился я. Потянул девушку на себя, заставил посмотреть в лицо. Глаза в глаза.

Мышка слабо улыбнулась, на её щеках заиграл яркий румянец. Подняла вторую руку и накрыла ею мою. Дрожащие пальцы пробежались по запястью, дошли до сгиба локтя и замерли испуганными бабочками.

— Я тебе верю, Артур. Всегда...

Сквозь расстояние слышал как часто бьётся её сердце. Волнение передавалось мне по воздуху, пульс эхом звучал в больной голове. Мы вдруг перестали быть двумя частями, слившив в одно целое. Превратились в единый организм и переживали миг абсолютного слияния, когда души сплетаются воедино, сшиваются невидимыми нитями судьбы.

Продолжая держать её за руку, медленно засеменил к выходу. Дорога до кладбища казалась вечностью, боль в бедре усиливалась с каждым шагом, но я не останавливался. Несколько раз Сара предлагала отдохнуть, дать организму расслабиться. Не соглашался. Упорно продвигался вперёд, ведя её за собой.

Она молчала, позволяя мне делать как хочу, но её взгляд говорил сам за себя. Сара злилась. На меня, моё самодурство и упертость. В карих глазах плескался огонь. Тот самый, который я так боляся больше никогда не увидеть.

Внезапная вспышка воспоминаний заставила хмыкнуть. Мы словно местами поменялись, взяли на себя роли друг друга.

Около трех лет назад, когда состоялось наше официальное знакомство, я смеялся над неловкостью этой хрупкой девушки. Сколько раз она спотыкалась на ровном месте и падала мне прямо в руки!

Перед мысленным взором отчётливо пронёсся каждый наш совместный "полет", когда я невольно становился для Сары подушкой безопасности. А ведь мне это чертовски нравилось. Ещё тогда. Я получал удовольствие от того, что спасал её, становился её героем. Тем самым воображаемым принцем, о котором в тайне мечтает каждая девушка.

Яркий солнечный свет ударил в глаза, морской ветер проник за воротник и действовал освежающе. Кивнув охране, чтобы не волновались, повёл Сару дальше, к цели.

— Артур, — голос любимой заставил меня остановиться. Она смотрела на меня с нескрываемой тоской. — Ты уверен, что хочешь этого? Нам не обязательно...

— Обязательно, Мышка, — перебил её. — На этот раз все должно быть по правилам, по-настоящему. Я так хочу.

От её взгляда сердце пустилрсь галопом. Кровь застучала в висках, а тело налилось свинцом, перестало подчиняться. Зажмурив на миг глаза, заставил себя перевести дыхание.

— Хорошо, — коротко кивнула. — Я с тобой.

Остаток пути прошли в тишине. Оба смотрели перед собой, не в силах проронить ни звука. Важность момента и осознание его необходимости не давали рта раскрыть. Оба боялись сказать что-то не то, ранить друг друга или расковырять шрамы прошлого.

Наши жизни всегда были связаны. Много лет назад наши родители решили все за нас.

Месяца, проведённого в больнице, хватило, чтобы многое осмыслить. Ошибки других людей не должны стать для нас преградой. Я не позволю этого!

До могилы мамы оставались считанные метры, когда терпение вконец покинуло меня. Недолго думая, заговорил:

— Сегодня между нами больше не останется ни одной тайны. Я клянусь тебе, Мышка, что отвечу на все твои вопросы. Хватит секретов и мести! Хватит лжи и притворства! Отныне и навсегда, мы должны сами писать свою историю. Я не буду слышать никого. Только свое сердце. Единственное, о чем я хочу тебя попросить: не закрывайся от меня. Не прячься там, внутри себя!

— Ох, Артур... — прошептала тихо и, упав мне на грудь, заплакала.

Обнял Сару за плечи, прижался лицом к мягкой макушке. Запах ванили заполнил лёгкие, шелк её волос защекотал подбородок.

— Я обещаю, Сар, теперь все будет по-другому. Больше никаких тайн! Мы преодолеем все вместе.

Вскинув голову, заглянула мне в глаза. Коротко кивнула прошептала одними губами:

— Да...

Сара

Рядом с ним я начинаю забывать обо всём на свете. Даже боль, прежде душившая меня, отступает сразу же, стоит только почувствовать тепло его рук и услышать мерное биение сердца.

Я будто растворилась в нём, стала частью Артура. Обрела покой и ощущение защищённости. Когда он рядом, мне не страшны никакие страдания...

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Артур, я люблю тебя, — приподнявшись на носках, прошептала ему на ухо. — Я очень сильно люблю тебя!

Одинокая слезинка скатилась по моей щеке и упала ему на руку. То, что я сделала сейчас было результатом множества бесмонных ночей, когда я лежала в темноте и тихо плакала от страха и одночества. Оставшись одна, я открыла для себя простую истину: без Артура нет меня.

Он нужен мне. Весь. Целиком. Без остатка. Со всеми своими недостатками. Артур — моё все. Он — моя жизнь, моя исполнившаяся мечта. Что бы ни происходило дальше, я никогда не перестану его любить.

Подняв меня за подбородок, приподнял его так, чтобы наши глаза встретились. Его большие пальцы медленно ласкали мою кожу, отправляя волны мурашек к самому сердцу. Секунды тянулись мучительно долго, время будто остановилось, застыло и перестало идти до тех пор, пока мягкие уверенные губы Артура не коснулись моих...

Поцелуй, полный отчаяния любви и страсти, захватил нас, унёс далеко-далеко. Переполненный жаждой и томлением долгой разлуки, он затуманил разум, захватил мысли. Он опьянял, действовал как сильное обезболивающее. Словно доза для наркомана, как вода для отчаявшегося путника, заплутавшего в знойной Сахаре.

Наши языки сплелись воедино, исполняя танец любви, заполняя каждую клетку измученных тел. Желание горячей лавой разлилось по организму, заставляя отчаянно мечтать о большем.

Притянув его к себе максимально близко, зарылась пальцами в густую шевелюру Артура. Поймала короткие волоски, оттянула назад, оставляя на коже тонкие царапины. Закрыла глаза, позволяя наслаждение медленно захватить себя в плен.

Я будто с ума сходила. В лёгких уже не оставалось воздуха, но сил оторваться от него не было. Я мечтала, чтобы этот поцелуй продолжался бесконечно...

— Малышка моя, — отчаянный шёпот сорвался с его уст. — как же долго я мечтал услышать от тебя эти слова! Вот так вот, вживую. Глаза в глаза.

Боже... Разве может быть всё  так хорошо? У меня внутри творилось нечто невообразимое. Я словно умерла и родилась вновь.

Всю оставшуюся часть пути мы не разжимали объятий. Положив голову на грудь Артура, я слушала равномерный стук его сердца, который был для меня прекраснейшей из музык. Я знала куда мы идем и зачем, но такого умиротворения и покоя мне не приходилось испытывать уже очень давно.

За рыбацкой деревней показался густо засаженный парк. Высокие деревья раскинулись до самой кромки моря. А в самом центре виднелись белоснежные стены небольшой православной церквушки.

Чем ближе мы подходили к кованым воротам, тем мрачнее становился Артур. На красивое лицо будто тень опустилась, густые брови нахмурились, губы сдались в тонкую линию, желваки заходили по скулам.

— Артур, — позвала неуверенно. Дёрнула за руку, но он не реагировал. Даже не взглянул на меня.

Подошёл к воротам кладбища и произнёс:

— Идём.

Артур

Впервые в жизни я пришёл к маме не один. Привёл к ней невесту...

Скрлько бы ни старался унять боль в груди, не получалось. Душа стонала под натиском воспоминаний. Призраки прошлого окружали меня, подкрадывались все ближе и ближе, шептали на ухо свои заклинания.

На небольшом гранитном надгробии было записано всего несколько строк. Ничего лишнего. Никаких излишеств.

Повернувшись к Саре, внимательно всматривался в лицо любимой. Хотел понять, что она чувствует. О чем думает в данный момент?

Девушка же смотрела на небольшую могилку и тяжело дышала. В её глазах стояли слезы.

— Здесь похоронена моя мама, — собравшись наконец с силами, заговорил. — Мой бесценный ангел Кассиопея Левантис... Уверен, Элена много рассказывала тебе о ней, но ты ещё не знаешь всей правды...

— Артур, не нужно, — схватив меня за руки, повернула к себе лицом. — Хватит с нас прошлого. Довольно! Я не хочу, чтобы ты снова переживал все это. Не наказывай себя. Я знаю, тебе очень больно. Но время все лечит. Постепенно мы научимся жить, не вспоминая прошлое...

— Нет, Мышка, — прижав палец к её губам, заставил замолчать. — Я должен сделать это. Здесь и сейчас. Иначе, я до конца жизни не прошу себе этого.

Поняв, что спорить со мной бесполезно, согласно кивнула и села на край мраморной скамьи. В этот момент Сара казалась такой маленькой, совсем крошкой. Настоящая Мышка. Моя.

Рассказ был коротким, но слова давались с трудом. Каждая фраза разъедала внутренности кислотой. А я все говорил. Рассказывал историю своего детства, которую мечтал однажды забыть.

— Брак моих родителей был фикцией. Отец никогда не любил маму. Он женился на ней только из-за денег, но они так и не принесли нам счастья... Я всегда боялся стать похожим на него. Старался делать все наоборот, наперекор ему, иногда даже назло. И что вышло? В итоге я повторил его судьбу... Знаешь, когда мне стало известно о завещании, я поклялся превратить твою жизнь в ад, — криво усмехнулся, заметив как сильно она побледнела. — Я ни чем от него не отличаюсь. Ничем...

— Нет! — бросившись ко мне, вцепилась в одежду изо всех сил. — Ты намного лучше его. Слышишь меня?! Намного. Твоя любовь к матери восхищает. Не вини себя в том, что произошло.

Воспоминания запрыгали перед глазами, унося меня в свой плен. Голова загудела от невыносимой тяжести. Холод прорезал внутренности, сковал их ледяной коркой.

Я почувствовал, что глаза наполнились влагой. Понял, что вот-вот расплачусь. Перед ней. Словно дитя малое. Со злостью отшвырнув трость в сторону, шатаясь, направился к церкви.

Это оказалось намного сложнее, чем я думал. Раны ещё слишком свежи, они не оставят меня в покое. От них не скрыться. Не спастись. Они всегда будут во мне. До самой смерти.

Глава 38

Сара

Смотрела ему в след и не думала обо всем услышанном. История Тиграна и Кассиопеи была ужасна. Ни один ребёнок не должен жить в той атмосфере, которая царила в их семье. О каком сострадании может идти речь, когда изо дня в день Артур наблюдал за тем, как медленно погибала его мама? Зачастую взрослые наивно предполагают, что дети ничего не понимают, но ведь это не так. Каждое слово, каждый жест отпечатывается в их памяти, остаётся засечкой на сердце, превращаясь в глубокие шрамы.

Перевела взгляд на надгробие. Обхватила себя за плечи, ежась от морозного ветра.

Я представила перед собой маленького мальчика, которому пришлось пережить столько ужасов, какие не по силам даже некоторым взрослым. Он стал невольным свидетелем взаимоуничтожениия собственных родителей, а когда единственный раз в жизни попытался защитить свою маму...

Слёзы закапали по щекам, обожгли холодную кожу.

Из-за Тиграна и моей матери он жил все это время с клеймом убийцы. Они заставили его отказаться от любви, погрузили во мрак и методично уничтожали даже после своей смерти.

— Ваш сын, — слова сами полились из меня, взлетели над тишиной кладбища, — самый добрый, честный и самоотверженный человек из всех, кого я знаю. Вы должны гордиться им...

Подняв с земли трость, на ватных трясущихся ногах побежала за Артуром. Я нужна ему. Сейчас он как никогда прежде нуждается в поддержке близкого человека. Слишком долго он носил этот крест в одиночестве. Пришло время все изменить.

Я нагнала его на ступенях церкви. Схватила за руку, заставила остановиться.

В глазах Артура стояли слезы. Пальцы разжались, металлический набалдашник с грохотом встретился с каменным выступом.

— Не смей снова оставлять меня одну! — закричала так громко, что горло засаднило. — Я запрещаю тебе! Запрещаю уходить вот так. Ты не один, Артур, — продолжила уже тише. — Ты больше никогда не будешь один!

Он молчал. Смотрел на меня бездонными стальными глазами. Не верил. Сомневался.

— В том, что произошло много лет назад, нет твоей вины. Ты не убивал её, Артур! Она умерла потому что так было суждено. Анжела сама написала свою судьбу... — заплакала. Не смогла сдержаться. — Ты был ребёнком. Беззащитным ребёнком, который пытался помочь самому близкому и родному человеку. Я уверена, твоя мама никогда не стала бы винить тебя. Она испугалась, проявила слабость, сломалась. Но она никогда не считала тебя убийцей.

— Всё это лишь слова, Мышка, — покачал головой. — Ее голос до сих пор звучит в моей голове. Она сама мне об этом сказала. Понимаешь? Сама...

— А ты представь себя на её месте! Подумай, как бы ты себя повёл в подобной ситуации. Поверь, твоя мама любила тебя. Она всегда будет тебя любить. Но это все не закончится до тех пор, пока ты сам не простишь себя. Ты должен отпустить эту боль. Перестань терзать себя воспоминаниями о том дне. Хватит страданий! Хватит!

Его молчание убивало, стояло между нами непреступной стеной.

Отвернувшись, он пытался спрятаться от меня. Старательно скрывал от меня свои истинные чувства, но я не отступлю. Не позволю ему испить эту чашу с ядом до дна.

— Артур, позволь мне тебе помочь! Посмотри мне в глаза. Пожалуйста...

Сдался. Посмотрел на меня, и вся боль вмиг исчезла. Пелена спала, взгляд любимого прояснился. Отпустил. Оставил демонов в прошлом.

— Ты ни в чем не виноват. Слышишь? Ни в чем...

Грозовые тучи рассеялись, их место заняло безоблачное вечернее небо. Чёрные зрачки расширились, закрыли всю радужку.

Поднявшись на ступеньку вверх, чтобы наши лица оказались на одном уровне. Обхватила его шею руками и поцеловала.

На этот раз все было иначе. Этот поцелуй отличался от всех, что были у нас раньше. Он не походил ни на один из прежних. В нем не было страсти или желания. Только нежность и безграничное доверие. Сладкий вкус долгожданного избавления и свободы. Свободы от боли, страха и одиночества. Свободы от прошлого.

— Я ведь столкнул её, Сар, — чуть отстранившись, выдохнул Артур. — Как ты можешь любить меня? Как?!

Зажав рот мужчины ладонью, громко шикнула.

— Никонда не смей говорить это снова. Анжела умерла из-за своей жестокости. Только она виновата в том, что с ней произошло. Она и ее бесчестие. Сегодня, — сделала шаг назад, перевела взгляд на небо, — стоя на пороге божьего дома, я клянусь тебе именем Господа. Я никогда не винила и не стану винить тебя в смерти этой женщины. Ты не убийца, Артур. Только не для меня.

— Мышка...

Прикрыла веки, сделала глубокий вдох и протянула к нему руку.

— Мы не изменим нашего прошлого. Это не в наших компетенциях. Но только мы решаем, какими будут настоящее и будущее. Знаю, жизнь - штука сложная и непонятная. Впереди нас ждут ещё много трудностей и испытаний... Но такова жизнь. Без них горя не бывает счастья. Поэтому, здесь и сейчас я спрашиваю у тебя, Артур, ты готов преодолевать их вместе? Идти со мной по этому пути, рука в руке, плечом к плечу?

Я ждала его ответа с замиранием сердца. До дрожи в коленках боялась услышать "нет". И только, когда он сжал мою ладонь, поняла, что все это время совсем не дышала.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Чем я заслужил тебя?

— Своими страданиями, — нырнула в раскрытые объятия.

— Я люблю тебя, Мышка. Ты - моё все, Сара. Только с тобой я понял, что значит жить...

От его слов у меня за спиной будто выросли крылья. Ощещение эйфории и полного счастья охватили меня, голова закружилась, перед глазами все поплыло, но я продолжала улыбаться. Прижавшись к его крепкой, с каменными мышцами груди настолько близко насколько это вообще возможно, с упоением вдыхала любимый аромат и слушала ритм его сердца.

— Я никогда не откажусь от тебя, принцесса. Что бы ни случилось. Ты — мой единственный смысл жизни. Ты — моё спасение из мрака...

Артур

Рядом с ней все стало таким простым и понятным! Столько раз я мечтал об избавлении от этого груза, а сейчас ощущал себя рыбой, выброшенной на берег. Слов не было. Хваленое красноречие впервые меня подвело.

Невозможно было сделать вдох. Горло сдавило огненным кольцом. И только её близость успокаивала. Все закончилось. Исчезло будто никогда и не было. Тяжесть ушла, все страхи отступили.

— Почему ты тогда ушёл? — тихий голос Сары отрезвил, полоснул по сердцу.

— Из-за меня ты чуть не погибла. Я боялся, что не смогу спасти тебя...

Она посмотрела на меня так, будто не совсем поняла, о чем это я. Еле заметно кивнула и снова спрятала лицо на моей груди.

— Ты только больше не отпускай меня, ладно?

— Я тебя больше никому не отдам, — зашептал на ухо своей любимой Мышке, пьянея от её близости.

Жадко вдыхаю аромат нежнейшей кожи, чувствую как жар медленно разливается по телу. Хочу её. Всю. Без остатка. Хочу целовать каждый миллиметр любимого тела, сжимать его в объятиях, пройтись руками по всем интересным выпуклостям.

— Знаешь, о чем я сейчас думаю? — хрипло засмеялся.

Девушка чуть отстранилась, задев бёдрами характерный бугорок. Щеки её заалели, в глазах вспыхнуло шоколадное пламя.

— Догадываюсь, — обнажила зубы в широкой улыбке.

Внезапно, Сара пошатнулась. Прижала ладонь ко лбу, словно пыталась унять головокружение.

Я испугался. Страх заполнил лёгкие, опутал липокой паутиной.

— Что с тобой? Ты побледнела.

— Всё нормально, — отозвалась слабо, продолжая сжимать мою руку. — Сейчас пройдёт... — не договорила. Запнулась и припала на меня.

— Сара! Сар! — закричал я, глядя на то как её глаза закрываются. — Эй! Кто-нибудь! Помогите!

Денис — правая рука Сокола подбежал почти сразу. Подхватил бессознательную девушку на руки.

— Машина рядом. Макс отправил меня за вами, — сообщил коротки и бросился к джипу, что стоял неподалёку.

— Позвони домой, — велел я, взбираясь в высокий салон. — Пусть свяжутся с Родосом и вызовут врача.

Всю дорогу до виллы я сидел рядом с Сарой, обнимая её и придерживая голову девушки. Смотрел на неё, нежно гладил по щеке и молился, чтобы с ней ничего не случилось.

— Твоё Чудище не сможет без тебя, девочка. Ты нужна мне, Мышка! Очень нужна...

***

В нашей спальне вкусно пахло травяным чаем. Запах мяты витал в воздухе, а в ушах все ещё звучало хихиканье Элены.

Сара лежала на кровати, укрытая тёплым пледом и смотрела на меня. В глубине её глаз светилось счастье, а на лице сияла широкая улыбка.

— Со мной все в порядке, честно, — переплела наши пальцы. Заметила на своей руке обручальные кольца, которые надел пока она была без сознания, поднесла мою ладонь к губам и поцеловала.

Сердце сжалось, переполнилось любовью.

— Мышка, — наклонился и прижался губами к теплому виску. — Ты в обморок упала. Это не нормально...

И снова она засмеялась. Хитро так. Настоящая лисичка.

— В чем дело, девочка? Почему ты так смотришь?

— В моём положении терять сознание — это вполне нормально. Все беременные падают в обморок, если переволнуются.

Завис. Пожирал её взглядом, а в голове пульсировала лишь одна мысль: "Я стану отцом!"

— Ч-что? Что ты сказала?

— Я беременна, милый, — прижала мою ладонь к своему животу. — У нас будет ребёнок.

— Сара... Душа моя, — наклонился, прижался лбом к её лбу. Силился подобрать правильные слова, но как назло не выходили. — Господи, как же я счастлив!

Я все прижимал и прижимал к себе её, гладил по голове, шептал всякие нежности. Не слышал, как открылась дверь спальни, а в коридоре раздались голоса Элены и семейного врача.

Для меня больше ничего не сущевовало. Весь мир ограничился просторами этой комнаты, сошёлся в нежной малышке, которую сжимал в объятиях. Отныне у меня есть все, о чем я раньше и мечтать не мог. Впервые в жизни я понял, что такое абсолютное счастье.

Эпилог

Сара

Я сидела за туалетным столиком в комнате Кассиопеи, которая отныне была нашей с Артуром спальней, и в миллионный раз прокручивала в памяти события последних дней.

Мы с Артуром решили обвенчаться в церкви прямо тут на острове, а затем провести официальную церемонию бракосочетания в Афинах. За всё это время пока продолжалась подготовка к свадьбе, на Гестию съехалось огромное количество родственников Артура, которые долгие годы были для него всего лишь незнакомцами.

Я познакомилась с двумя его двоюродными тётями, тремя дядями и их огромными семьями. По дому с весёлыми криками носились дети, глядя на которых мы оба невольно обретали душевный покой. Женщины с радостью помогали Элене на кухне, готовили различные традиционные блюда греческой кухни, от ароматов которых желудок непроизвольно сжимался, вызывая зверский аппетит.

— Наш малыш будет самым настоящим греком! — смеясь, повторял Артур каждый раз, когда я отправляла его за новой порцией вкусняшек. Если так пойдёт и дальше, к родам я не буду проходить в двери!

Тихий стук в дверь прервал черерду моих мыслей, вернув в реальность, которая состояла в том, что через пару часов мы с Артуром обменяемся клятвами у алтаря...

— Да, войдите, — поднявшись на ноги, разгладила подол простого, но очень изысканного платья цвета слоновой кости. Лёгкая, воздушная юбка заструилась по ногам мягким шелком.

Это платье мы купили на Родосе. Артур лично выбирал мне наряд, послав к черту все предрассудки и отказавшись оставлять меня хоть на секунду.

Мои волосы мягкими волнами спускались по спине, доходя до поясницы, нежный макияж, который сделала мне Афина - двоюродная сестра Артура, подчеркивал мои глаза, визуально увеличивая их. Никогда не забуду того трепета, что охватил меня, стоило увидеть себя в зеркале.

Нет, я не изменилась. Не стала неотразимой красоткой. Это была всего лишь я — Сара. Та самая девушка, которая когда-то вышла замуж за Артура ради спасения семейного бизнеса. Только на этот раз изменилась ситуация вокруг. Больше не было никакого завещания и брачного договора. Нас не связывали обязательства и страх. Нить, крепко-накрепко соединившая наши судьбы, была куда сильнее. Она шла сквозь время, проходила через небо и вонзалась в самое сердце.

Рядом с моим отражением появилось ещё одно, приковывая внимание к себе.

— Мама! — закричала и бросилась в объятия женщины, что когда-то приняла меня в свою семью и подарила намного больше, чем могла дать Анжелика.

София научила меня любить. Она поддерживала и оберегала меня, делала это по-своему, но всё же смогла воспитать меня такой, какая я есть сейчас. Она - единственная мама, которую я знала. Моя идеальная мама с неидеальным характером.

— Девочка моя, — заговорила сквозь слезы. Обхватила мою голову ладонями и поочерёдно поцеловала каждую щеку. — Какая же ты у меня красавица! Видил бы тебя твой отец...

— Я так соскучилась по тебе, — призналась, чувствуя что вот-вот готова расплакаться.

—  Я тоже, солнышко! Мы с Амелией вылетели сразу же, как нам позвонил Артур. Слава Богу, всё закончилось хорошо. Мы так переживали за вас, — смахнув слёзы, призналась она. — Я чуть с ума на сошла от страха! Благо, друг Артура... Максим кажется, позвонил и сказал, что с вами всё в порядке...

Мама ещё долго рассказывала о том, как они добирались до Греции и восхищалась красотой этой страны, пока я не перебила её:

— Мам, а где же Мел с Анной? Мне не терпится обнять свою племянницу, — при мысли об этой малышке, я вдруг действительно осознала, что скоро сама стану матерью. Интересно, стоит ли говорить Софии, что скоро она снова станет бабушкой или повременить ещё немного?

— Им пришлось задержаться на Родосе, —объяснила мама. — Амелия сказала, что нужно купить какие-то витамины для Анны, и Максим повёз их по магазинам. Такой милый мальчик! А по нему и не скажешь, что может быть таким заботливым! Ведь по сути, наша девочка ему никто, но он был так внимателен к ней!

Почему у меня возникло странное предчувствие, когда она стала так нахваливать этого человека? Я видела его с совершенно другой стороны и знаю, на что способен Макс. Сокол, которого знаю я никак не может быть одним человеком с тем, о котором говорит мама.  Этого просто не может быть!

Но мне не дали возможности думать на эту тему. Через несколько минут комнату заполонили многочисленные родственницы Артура и заразил меня своими улыбками.

— Сара, какая же ты у нас красавица! — воскликнула Ника - тётя Артура, нежно погладив меня по щеке и приобняв за плечи. От подобного тёплого отношения к своей персоне у меня на глаза наворачивались слёзы радости. Эти люди с такой лёгкость приняли меня в свою семью, что хотелось сделать всё, лишь бы не разочаровать их.

— Спасибо! — поблагодарила я, старательно произнося греческое слово, за что получила очередной взгляд полный одобрения и нежности.

– Ты принесла в нашу семью покой и взаимопонимание, которых нам так не хватало, — начала женщина. — Артур изменился ради тебя, да и мы все стали намного ближе, чем раньше. Сара, девочка, я уверена, будь Кассиопея жива, обязательно сделала бы это, — с этими словами она взяла с прикроватной тумбы большую бархатную коробку и вытащила на свет изящное старинное ожерелье из белого золота, инкрустированное бриллиантами и сапфирами.

От блеска, который отходил от него, захватывало дух. Когда Ника застегнула его на моей шее, я вдруг ощутила на себе огромную ответственность перед этой семьёй. Осознание легко на меня вместе с тяжестью старинной драгоценности. Отныне я — часть большого и дружного клана Левантисов.

— Оно прекрасно, — прошептала, внезапно охрипшим от волнения, голосом. — Спасибо...

— Будь счастлива, милая, — с очаровательной улыбкой на губах протянула она и громко чмокнула меня в щеку.

Артур

Считал секунды до момента, когда назову Сару своей женой. На этот раз навсегда.

Согласно традиции, жених с невестой должны встретиться в церкви. Сколько ни спорил с родными, пришлось согласиться. Приехал сюда без неё.

Длинный проход от самых дверей до алтаря был украшен живыми цветами. Сладкий, едва уловимый, аромат витал в воздухе, наполнял лёгкие и создавал ощущение приближающегося чуда. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть, и счастье вцепится за руку, сожмет ладонь изо всех сил и уже никогда не отпустит.

Ряды скамеек потихоньку заполнялись, кажется вся деревня собралась, чтобы увидеть наше с Сарой долгожданное воссоединение. Святой отец проверял последние приготовления к церемонии венчания. Все с нетерпением ждали прибытия невесты.

По случаю праздника на мне был чёрный классический смокинг. Синяки и ссадины спали, глаз почти полностью восстановился. Только от трости так и не получилось избавиться. Стала моим аксессуаром на ближайшие несколько месяцев.

В рукавах чёрного пиджака блестели платиновые запонки — подарок от дедушки Константиноса, а на груди красовалась бутоньерка, которую выбрала для меня Сара из свадебного каталога.

Леон стоял рядом, исполняя почетную роль шафера. Он увлечённо говорил со Ставросом. Они обсуждали проект частной ветеринарной клиники, которую собирались открывать в столице. Сын Элены прибыл совсем недавно, заставив меня вспомнить прошлое. Я ведь ревновал Сару к нему. Идиот!

Сейчас, думая об этом, называл себя последними словами. Каким же слепцом я был! Не видел перед собой настоящего бриллианта, заглядывался на дешёвок, которые и мизинца моей Мышки не стоили. Только пройдя через ад и оставшись в живых, я понял: Сара всегда была и будет верна мне. Она стала моим благословением, ангелом, посланным Небесами.

Приглушенное покашливание за спиной заставило обернуться.

Бабушка неуверенно улыбнулась и, прочистив горло, медленно заговорила:

— Я хотела поговорить с тобой до начала церемонии.

— Да, конечно, — шагнул вперёд и взял её под руку. После операции на сердце бабушка ещё не совсем восстановилась. Её отпустили сюда лишь на пару часов, чтобы приняла участие в самом главном событии в жизни единственного внука.

— Это подарок для вас с Сарой, — протянула мне небольшой запечатанный конверт. — Хочу, чтобы на этот раз у вас все было по-настоящему. С настоящим медовым месяцем.

Мои губы растянулись в улыбке.

Мы поехали к бабушке сразу после того, как Мышка снова ответила на моё предложение согласием. Это был длинный и очень сложный для нас всех разговор, во время которого было все: слезы, слова прощения и благодарности. В тот день мы словно отмотали время назад и отпустили последние крупицы прошлого. Бабушка призналась, что случайно узнала о том, кем на самом деле является Сара и решила во что бы то ни стало защитить меня от неминуемой боли. Сделала она это самым простым способом, какой только знала. Решила нас развести.

— Спасибо, бабуль, — наклонился и поцеловал её. — Саре точно понравится идея с путешествием. Тем более, врач советовал нам съездить куда-нибудь, чтобы окончательно избавиться от плохих воспоминаний.

— Я рада, что угадала с подарком, — бабушка посмотрела за мою спину, и улыбка её стала шире. — А вот и наша красавица! Ты береги её, Артур. Тебе досталось истинное сокровище...

Она была права. Я смотрел на Сару, которая плыла по проходу подобно ожившей сказочной принцессе и благодарил судьбу за каждый миг, который мы проведём вместе.

— Ты прекрасна, — прошептал на ухо любимой, когда она остановилась рядом.

— Ты тоже, — так же тихо отозвалась она.

Я взял её за руки, поочерёдно поцеловал каждую ладонь.

— Я тебя так сильно люблю, Мышка! Иногда мне кажется, что эта любовь разорвёт меня на части.

Сара подалась чуть вперед, привстала на носки и замурлыкала мне в губы:

— Я всегда буду любить тебя, моё прекрасное Чудище!

Конец.

Content

Князева Анастасия Любовь по завещанию

Любовь по завещанию-2 Князева Анастасия