Опасный нарцисс

Книга четвертая. Нарциссические дети

Tатьяна Михайловна Дьяченко

Редактор Кирилл Олегович Дудкин

© Tатьяна Михайловна Дьяченко, 2018

ISBN 978-5-4490-7527-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

О книге четвертой

Это книга о детях-нарциссах. Если в предыдущей книге мы говорили о нарциссических родителях, калечащих своих детей, то в этой книге мы поговорим об обратной ситуации. Почему дети становятся нарциссами? Что это — гены или среда? Насколько в этом виноваты родители? Как растить ребенка, если его второй родитель — нарцисс? Как предотвратить развитие нарциссического расстройства личности у ребенка? Стоит ли ребенку общаться с нарциссическим отцом после развода? Как защищать ребенка, если он по закону должен общаться с нарциссическим родителем? Что делать, если ваш ребенок уже демонстрирует ярко выраженные нарциссические черты? Что надо делать молодым родителям и будущим мамам, чтобы избежать подобной ситуации? И как быть, если ваш взрослый ребенок уже стал нарциссом? Ответы на эти вопросы вы найдете в этой книге.

Глава 1. Как воспитать нарцисса: Владимир о своем детстве и причинах нарциссизма

(видео 143–152, с дополнениями)

Разумеется, вы, читатель, ни в коем случае не хотели бы, чтобы ваш ребенок стал нарциссом. Но что же делает из детей нарциссов? Почему так получается, и что надо делать, чтобы предотвратить это?

Здесь я представляю вам серию писем Владимира, официально диагностированного нарцисса, которые он адресовал мне. После того, как я сделала о нем, с его разрешения, серию видео, основанных на его откровениях в интернете (смотрите книгу вторую, главу 2 «Самоанализ нарцисса Владимира»), он продолжил самоанализ, углубившись в свое детство и размышляя о причинах нарциссизма. На основании этой дополнительной серии писем и построена данная глава. Несколько позже, прочитав вторую книгу этой серии, он прислал мне свое письмо, адресованное его матери, в котором он на 35 страницах очень ярко изложил историю своего нарциссизма и свои нарциссические переживания. С его разрешения, некоторые фрагменты из этого письма я также включила в представленные ниже откровения Владимира.

Фрагмент первый. Как вырастить нарцисса: Восхваления и обвинения

«Меня всегда считали лучшим. Мать прямо говорила мне тысячу раз, какой я гений, что я умнее всех в классе. Ей поддакивали бабушка с дедушкой, отец вообще считал, что «они все — полные дебилы, один ты умный». Эту же песню поддерживали и учителя. Они, конечно, не называли всех остальных идиотами, но меня хвалили ежедневно, ставили в пример, рукоплескали, вешали на доску почета. И даже одноклассники считали меня гением, хоть и не любили меня за это. Тем более, наша семья была богаче их всех, несмотря на то, что отец вечно спускал деньги в канализацию.

Мать настаивала, что я буду, я должен быть великим ученым (она сама хотела в молодости стать океанологом, но не вышло, и она очень часто об этом говорила). Мол, «я не добилась в своей жизни того, чего хотела — ты добьешься»».

Мать сама не добилась успеха в науке, а теперь хочет, чтобы сын достиг этого. Это нарциссическое расширение матери. Она хочет стать успешной и знаменитой за счет сына.

«Каждый день я что-то делал, рисовал, читал (чтобы потом матери продекламировать прочитанное, похвастаться своим умом), мастерил, учил — и все это для того, чтобы потом прийти к ней на кухню и получить дневную дозу комплиментов, уверений в том, что я гений, что я самый умный, и так далее. Дальше она опять занята — она не прогоняет меня напрямую, но было понятно: сделал дело, гуляй смело. Общения не будет. Она не ругала меня за неудачи (которых почти не было), но хвалила — только за успехи! Или чтобы подчеркнуть мое превосходство».

Здесь мы видим, что нет принятия ребенка за то, что он такой, какой он есть, а есть кодирование на славу и успешный имидж. Хвалить ребенка — это хорошо, если это идет от сердца, сопровождается потоком любви и заботы. В данном же случае похвала была одобрением за то, что прославляет саму нарциссическую мать. И все ее восхваления — это не забота о ребенке, а забота о себе, о том, чтобы гордиться перед другими собой, как лучшей матерью.

Это классика в воспитании нарцисса — поощрение ребенка за то, что он соответствует вашим ожиданиям, делает то, что нужно вам, а не то, что интересно ему. Если хотите вырастить нарцисса — так и делайте. Хвалите не за то, как он сам проявляет себя, находит себя, понимает себя, становится самим собой, как он развивается по сравнению с собой вчерашним, а восхваляйте только за то, что надо вам, и при этом обязательно сравнивайте с другими: «Ты лучше всех».

«Причем, так вышло, что моё рождение как бы прервало её „головокружительные перспективы“ до 1991 года. Она этого прямо в упрек мне не ставила, но все время говорила, сколько она мне отдала, и что именно из-за меня она бросила работу и вынуждена была сидеть дома, именно из-за меня вынуждена терпеть отца, и т. д. и т. п.».

Мать постоянно внушает сыну чувство вины: «я так собой пожертвовала, мне памятник надо ставить». Причем она это делает не открыто, а скрыто. И чувство вины очень хорошо работает в сочетании с восхвалением. Это довольно эффективный манипулятивный маневр: «Ты виноват, потому что я пожертвовала, и теперь, будь добр, скомпенсируй мне мои потери — стань лучшим и прославь меня в том, что я хочу».

Сама она была «лучшей матерью» (с ее слов), хотела быть лучшей во всем, того же ждала и от ребенка — воспитывала комплекс отличника, перфекциониста, который не имеет права на ошибку. При таком подходе воспитывается робот, запрограммированный на безошибочные действия, со всеми сопутствующими комплексами — тревожностью, неврозом, и тому подобное.

Хотите воспитать нарцисса? Запрещайте ребенку ошибаться и быть несовершенным.

Вообще-то, если ребенок хочет достичь в чем-то совершенства, то это хорошо, но только в том случае, если это его собственное желание, и достичь этого он хочет в той области, которая ему интересна. Тогда это не сковывает его развития, не лишает его удовольствия от результата своей деятельности. Но если ребенка хвалят только за достижения, и отказывают в похвале за малейшее несовершенство, то такие похвалы становятся заменителем родительской любви, которой он оказывается лишен. Он вынужден добиваться совершенства, чтобы заслужить хоть крохи родительского внимания.

Что происходит впоследствии с таким запрограммированным на перфекционизм ребенком, когда он сталкивается с другим социальным окружением, в котором люди не всегда готовы восхищаться его достижениями и гениальностью? В своем письме матери Владимир приводит отрывок из статьи А.Б.Холмогоровой и Н.Г.Гараняна «Нарциссизм, перфекционизм и депрессия», который, как нельзя лучше характеризует историю превращения его в нарцисса:

«Возможен и такой сценарий развития личностного расстройства — атмосфера восхищения и делегирования определенных ролей, в которых родители воплощают свой идеализированный образ. Рано или поздно наступает неизбежное обнаружение несоответствия этому образу, что становится предметом стыда и мучительных переживаний… Главным стремлением такого человека становится сокрытие „неудовлетворительной правды о самом себе“ как от себя, так и от других. Лишенный возможности предъявить миру свое подлинное Я, он тратит всю душевную энергию не на развитие своих задатков, а на поддержание ложного образа Я. В конце концов, его душа начинает напоминать выжженную пустыню, где нет места спонтанному движению, где вся душевная жизнь сконцентрирована вокруг поддержания идеализированного образа Я и попыток оправдать ожидания окружающих. Парадоксально, но при этом он оказывается совершенно отрезанным от других людей» (выделенные фрагменты подчеркнуты самим Владимиром).

Вина + восхваление + отсутствие любви — вот идеальный рецепт для воспитания нарцисса. Используйте эти ингредиенты каждый день, чтобы вырастить нарцисса. И избегайте этого сочетания всеми силами, если вы хотите, чтобы ребенок нарциссом не стал!

Фрагмент второй. Как вырастить нарцисса. Генетика

«Всё же хочу настоять на своём: меня не наказывали в детстве» (это ответ на мое предположение о том, что Владимира в детстве могли наказывать, см. Фрагмент восьмой в главе 2 книги второй). «Помню только один эпизод: приехала бабушка, спрятала от меня шоколад, пока не было матери; когда приехала мать, в отместку я вылил на бабушку горячий чай; так мать всё-таки поставили меня в угол на полчаса. Всё. Больше ничего и никогда. Моя мать была не такая, чтобы кого-то наказывать.

А даже если бы она и попыталась, так отец был бы против: «не цепляй моего пацана». Когда я написал Светлане вот эту фразу — «ты барчонок…» — я имел в виду её лицей и ВУЗ. У неё не было там проблем, её ни психологически, ни физически не прессовали, тогда как я и в школе, и в ВУЗе вынужден был постоянно бороться за свое самоуважение — нравы были дикие, а меня не любили особенно, так как я был всегда «гордостью чего-то», самым любимым для преподов и администрации. Я не мог иметь в виду её родителей, так как они как раз были строгие, не чета моим».

Видимо, Владимир считает родительскую строгость и наказания скорее профилактикой от нарциссизма.

«Меня не наказывали за «неудачи», потому что:

во-первых, «неудач» почти не было (я действительно учился лучше других, и мать гордилась мной; а когда я стал подростком и стал прогуливать, она уже не могла влиять на меня);

во-вторых, я был для матери единственным поздним ребенком, для отца — единственным сыном (он даже настоял, чтобы меня назвали в его честь, поэтому у нас с ним одинаковые имена, мое полное имя Владимир Владимирович)».

Кстати, нарциссы довольно часто любят называть своих детей в свою честь.

«С детства я был очень болезненным и нервным, и пару раз вообще чуть не умер. Мать тряслась надо мной, боялась мне слово лишнее сказать. Какое там наказывать! Я считаю, что мои нарциссические поползновения начались по несколько иным причинам.

Это действительно наследственность. У меня есть старшая сестра по отцу от его прошлого брака. Росли мы порознь, сейчас ей тридцать два. Она такая же: крайне эгоцентричная, истеричная, помешанная на внешности, эксплуатирующая родителей, как и я, не хочет ни детей, ни семьи, «разводит папиков на деньги», все её «папики» как на подбор — бандитского вида, приблатнённые. Прям, как наш общий папик.

Мой отец — патологический фантазер (прямо скажем, лжец). Двадцать пять лет он кормит мать пустыми обещаниями скорой райской жизни «во дворце». Деньги у нас действительно были, но он их как удачно добывал, так и мигом спускал: какие-то авантюры, мутные проекты, друзья с мордами аферистов, кутежи и раздача «друганам» денег в долг, карты, пьянки, кабаки, проститутки.

Лжет настолько, что никто не знал, сколько у него было жен. До недавнего времени я думал, что моя мать — его вторая жена. Выяснилось, что четвертая. Причем, оказывается, его мать — то ли его мать, то ли его мачеха. В общем, даже не знаю, моя ли это бабушка, или нет, и сколько у меня ещё может быть сестер и братьев. В 17 лет отец сбежал из дома, до 24-х его не видели, всё объездил, во всех передрягах побывал, водку любил, ни на одной работе не мог задержаться более, чем на год, сменил кучу бизнесов, и всё ему быстро приедалось. Гигантомания. Отгрохал огромный дом, потому что ему хотелось, чтобы у него был самый большой дом в районе. Стоил он 200 тысяч долларов, а продали мы его потом за 50, потому что отец спустил деньги в очередной авантюре, и нужно было откупаться. Женам всегда изменял, женщин считает «шалавами». При этом сначала может быть очень галантным, что подтверждается матерью. В общем, Вам, как психологу, думаю, ясно, к чему я веду, и какие у отца черты. Такой же эгоцентрик с чертами грандиозности».

Да, признаки нарцисса действительно налицо, включая характерную «предвыборную компанию» с манерами галантного кавалера.

«Мать — „вечная страдалица“, „лучшая мать и лучшая жена“, даже не пробуйте в этом на минуту усомниться и намекнуть ей на какой-то её недостаток — тут же слезы, обиды, оскорбленности, „не было такого и не могло быть“ (многие неприглядные вещи про себя напрочь забывает и не хочет вспоминать)».

Забыть неприятное о себе — это психологический механизм вытеснения, также очень типичный для нарциссов.

«Зато начинает вспоминать все свои обиды с 1990 года (как сошлась с моим отцом), какая она героиня, что его терпела, что меня вырастила. „Мне надо памятник при жизни поставить, что я с тобой жила!“ — это она про отца, прямая цитата. Ну ладно бы один раз, но именно про памятник сказано тысячу раз — по-моему, очень симптоматично».

Согласна, это симптоматично. Подобную фразу — «мне надо памятник поставить за то, что я вас терплю» — уже приходилось слышать от нарциссической свекрови и бабушки, обливавшей грязью всех тех, кто, по ее мысли, должен был ставить ей памятник из чистого золота (см. книга третья, глава 4).

«С 1991 года не работала и сидела со мной, но всё время жаловалась, какая у неё была прекрасная жизнь до 1991 года. „Я была депутатом! У меня были такие кавалеры! Такие возможности! Попался мне твой отец на пути…“ Депрессивная, эмоционально нестабильная. На прямой вопрос, что мешало ей бросить такого деспота, как мой отец, не отвечает толком, а лишь продолжает говорить, какая она жена-героиня. Хотя я не все время был мальчиком. Я уже восемь лет живу отдельно — давно можно было разойтись с таким „невыносимым“ моим отцом. ИМХО: в общем, социопатические черты отца и нарциссическо-депрессивные черты матери-„жертвы“».

Вот как Владимир объясняет матери в своем письме к ней генетическое происхождение своего нарциссизма:

«В итоге — генетика. С обеих сторон — от отца я унаследовал грандиозно-нарциссическую сторону, от тебя — „уязвимо“-нарциссическую. Объединившись в одном человеке, они значительно усилили друг друга — дали синергетический эффект от степени акцентуации до степени психопатии. А также воспитание, окружение, дефицит эмпатии — всё сказалось. Эмоциональная холодность и отчужденность свойственна вам обоим, хоть отцу и больше».

Рецепт воспитания нарцисса от Владимира такой:

«Найдите партнера с нарциссическими чертами, родите от него ребенка; создавайте ребенку стрессовую обстановку, но при этом все ему позволяйте, не устанавливайте никаких границ, пусть делает все что хочет, без конца хвалите его. Я думаю, что это будет как раз вариант „золотого ребенка“ (у нарциссических родителей один ребенок „золотой“, а другой „козел отпущиения“). Так вот, „золотого“ превозносят и все ему спускают, и он чаще вырастает нарциссом».

Хороший рецепт, надежный. Согласна с Владимиром — сработает обязательно, и именно для «золотого ребенка».

А теперь рецепт от меня, как НЕ вырастить нарцисса. Прежде всего, постарайтесь не заводить детей от нарциссов, ищите ненарциссических партнеров. Но если ребенок все-таки родился от нарциссического партнера, следуйте нескольким правилам. Постарайтесь оградить ребенка от стрессовых ситуаций; помните, стресс способствует включению негативных генов и запуску нарциссических программ. Установите для ребенка небольшое количество очень четких правил — что можно делать и чего делать нельзя, и неукоснительно эти правила соблюдайте. Не превозносите ребенка и не сравнивайте его с другими. Сравнивайте ребенка только с самим собой вчерашним: «сегодня у тебя получилось то, что еще не удавалось вчера, молодец!».

Фрагмент третий. Как вырастить нарцисса. Отсутствие эмоционального тепла

Мать Владимира всегда говорит и подчеркивает, что хотела быть самой лучшей матерью, и постоянно повторяет, что ей за ее подвиг матери и жены надо памятник поставить. Она выполняла все свои обязанности по дому, но маленький Вова не чувствовал какой-то крепкой эмоциональной связи. Эмоций она не проявляла, любви, принятия с ее стороны не было. Владимир пишет:

«И когда я пришел в первый раз на прием к психотерапевту (с жалобой на социофобию, которую потом я преодолел), она на первом же сеансе спросила меня:

Она: «Что вы можете рассказать о своей матери?»

Я: «Ну… она любила меня, она всегда готовила, всегда убирала, стирала, водила меня по врачам».

Она: «Хорошо, но вы говорите о заботе, а я спрашиваю несколько о другом: какие у вас эмоциональные связи? Она вас ласкала, лелеяла? Она вас выслушивала, когда вам хотелось рассказать ей что-то важное?»

Я: «Ну…». В общем, не нашел, что ответить. «Не знаю, что вы имеете в виду?»

Она: «Понятно. Скорее всего, ваша мать была заботливой, но эмоционально холодной»

И она права. Моя мать была и остается очень эмоционально зажатым человеком, несмотря на свои истерики».

То есть эмоции у матери есть, но только негативные. Когда Владимир спрашивал её об этом, она отвечала: «А что, я должна была с тобой сюсюкаться? Не в этом любовь проявляется». Владимир с ней согласен, что сюсюкаться не надо, но она действительно проявляла мало эмоций. Вечно занятая, она предоставляла ребенка самому себе почти на весь день. «Огромный дом позволял нам иногда почти не видеться».

Вова ее боялся — боялся и стыдился. Это характерно для жертв скрытых нарциссов. Нарцисс-тихушник, котором и была его мать, не орет, не стыдит, не винит, но все время чувствуешь вину и стыд перед ними.

«Она никогда меня прямо не стыдила, но мне почему-то было стыдно даже сказать, что я люблю её. Стыдно было как-то выражать свои чувства. Я помню, как тяжело мне давалась эта выученная фраза «я люблю тебя, мама» на её день рождения. Меня всего колотило, когда я это говорил — словно я говорил что-то постыдное, унижающее меня.

Также я почти никогда не просил прощения. Не мог, очень было стыдно. Не за сам поступок, а именно просить прощения. Сама она время от времени это говорила… Но этого почти не помню. Редко, и с какой-то скрытой неприязнью. Словно по указке, по обязанности лучшей матери и жены. Она словно боялась проявлять эмоции и «сюсюкаться», стеснялась этого».

Вот что интересно: проявить любовь к матери было для Владимира стыдно. А в дальнейшем и в романтических отношениях тоже стало стыдно проявлять любовь. Если девушка его любила и давала ему тепло, он воспринимал это как проявление ее слабости. Она должна стыдится своей любви-слабости. Что это за сюсюкания?!

А еще это постоянное желание матери быть лучшей, не ошибающейся… Страх ошибиться и перфекционизм, видимо, передался и Владимиру, и тоже являлся источником стресса, который мог запустить негативные гены.

«Я получал всё, что хотел. Всё, что просил, мне покупали. Мне ни в чем не отказывали в плане материального обеспечения. Меня приучали к тому, что я выше остальных, и мне всё можно. Отец прямо говорил, что он разрулит все мои проблемы, если что — чтобы я не боялся «бить их, если надо». Но эмоционально никакой теплоты не было ни от отца, ни от матери.

Сам отец еще более эмоционально ущербен, чем мать. От него тепла вообще не дождаться, он и не понимает, для чего оно надо. Кроме того, его часто не было. Бывало, отсутствовал неделями, а то и месяц мог не приезжать. Никакого участия в моем воспитании он не принимал, но часто устраивал пьяные дебоши и разборки с матерью.

Никакой любви между ними не было, часто мне казалось, что они ненавидят друг друга. Каждый из них пытался привлечь меня на свою сторону и настроить против другого. Как я подозреваю со всеми основаниями, они были настолько далеки друг от друга, что, познакомившись в 1990, после 1994 и сексом-то ни разу… Отец постоянно ходил налево, и пару раз даже свозил меня к своей новой любовнице (как я потом понял; тогда я еще не понимал, что это за тетка, и почему отец ужинает у неё)».

И снова Владимир в своем письме к матери приводит весьма примечательный фрагмент из статьи А.Б.Холмогоровой и Н.Г.Гараняна «Нарциссизм, перфекционизм и депрессия»:

«Во всех проанализированных нами случаях нарциссического расстройства у мужчин (12 человек) мы отмечали гиперопеку и повышенное внимание матери вне возможности близкого эмоционального контакта с ней. При этом фигура отца практически всегда была или деструктивной (алкоголизация, тяжелое обращение), или периферической (эмоциональная дистанция, отстраненность от воспитания). В процессе работы наши пациенты отмечали, что ощущают в себе недостаток мужского начала и инфантильность, которую нужно тщательно скрывать от других людей. В этом смысле грандиозное Я, с одной стороны, стимулировалось повышенным материнским вниманием, ощущением своей особой позиции, с другой — оно становилось защитой от глубинной неуверенности, связанной с трудностями мужской идентификации, и в то же время дефицитом позитивного содержательного внимания к их „реальному Я“ как со стороны матери, так и со стороны отца. Дефицит подлинности, открытости и искренности — главная характеристика отношений между членами семьи. В плане отношения к ребенку нередко имеют место две крайности — в одних семьях это восхищение, в других — критика» (здесь снова фрагменты текста выделены самим Владимиром). И, продолжая письмо, Владимир вопрошает мать: «Ну давай, скажи, что это не так. Что „дефицит подлинности, открытости, искренности“ — это не про нашу семью?».

И дальше Владимир пишет матери уничтожительным тоном:

«Ты и не видела подлинного своего сына, а когда увидела, решила, что его „подменили“. С отцом я не разговаривал и не разговариваю вообще, да нам и не о чем говорить. Уж точно не о моих внутренних проблемах. Он о своих мыслях вообще ничего сказать не может в силу нулевой рефлексии. Ты же всегда была скрытной и замкнутой, и ты сама в этом признавалась, и это видно невооруженным глазом. Между собой вы только грызлись — какая там любовь, какая „подлинность, искренность, открытость“? Только ложь, манипуляции, попытки перетянуть меня на свою сторону, взаимные упреки и обвинения, перекручивания любой ситуации в свою пользу, „белое пальто“ на каждом. Ты не заметила, что ни одна ваша ссора не заканчивалась классическим примирением? Нет. Просто вы потом начинали снова говорить, как ни в чем не бывало. И это не просто так. Вы друг с другом не общались, кроме как на бытовые темы, и со мной — кроме как о том, о чем я вам сам рассказывал. Как правило, только о чем-то внешнем. Например, об истории, прочитанных книгах, фильмах — но не о себе. Разве это не так?»

В семье Владимира отсутствовало эмоциональное тепло не только со стороны обоих родителей, но еще и между родителями. Было постоянное состояние вражды и вранья. Ребенок без эмоционального тепла — это как растение без солнца, он не может вырасти психологически здоровым, у него не формируется здоровая надежная привязанность. Зато могут развиваться разнообразные психологические проблемы.

Фрагмент четвертый. «Вот вырастешь и защитишь меня от этого деспота»

Кроме того, что вместо эмоционального тепла мать предъявляла сыну скрытые обвинения в том, что она не самореализовалась, мать к тому же еще и говорила маленькому Вове: «вот ты вырастешь, и защитишь мать от такого деспота». Отец её не бил, но нервы мотал изрядно. Вовик всё это видел, все эти пьяные дебоши и разборки, и даже пытался в пять лет «защитить маму». Мать, чтобы усилить эту тенденцию в ребенке, говорила также: «вот ты вырастешь, и будешь героем».

Дальше Владимир сравнивает свое детство с детством Александра Македонского, напоминая о его отношениях с матерью. Он пишет: «Помните царицу Олимпиаду, воспитывающую македонского царевича Александра? Царь Филипп прямо унижал и бил её, и она вкладывала в сына то же самое, что и моя мать в меня — один в один. Только царица не могла уйти от царя, а моя мать могла, но не очень-то хотела (иначе корона героини упадет)».

На самом деле Филипп и Олимпиада разошлись, потому что он от нее ушел и женился на другой, и Олимпиада впоследствии расправилась со своей соперницей Эвридикой. Новорожденная дочь Эвридики была убита прямо у нее на руках, и потом Эвридику вынудили повеситься… Так сильно Олимпиада разгневалась на Филиппа из-за того, что потеряла корону!

Дикие нравы у царей были, они там все с расстройствами личности — только борьба за власть и влияние, и никакой эмпатии, никакой морали и понимания, что человеческая жизнь имеет более высокую ценность, чем власть. Впрочем, и сегодняшние правители мало чем отличаются от античных.

Если почитать описание личности Александра, то в нем видны нарциссические черты: крайнее тщеславие, упрямство, импульсивность, гигантомания, манипуляции.

Александр воспитывался Аристотелем и был очень образованным человеком. Аристотель учил его истории и литературе; учил он его и морали, преодолению индивидуализма и агрессивности, учил, что общество должно развиваться в направлении улучшения морали. Совесть, сочувствие, дружба, милосердие, справедливость были важными понятиями в учении Аристотеля, а чувство меры — это главный принцип аристотелевской этики. Но для Александра, судя по всему, моральное учение Аристотеля было пустым звуком, о чувстве меры и говорить смешно (если уж завоевывать, то весь мир!) Гены, мать, и вся эта царская среда безо всякой морали, где все друг друга убивают, оказали на Александра более сильное влияние, чем Аристотель.

Мать, внушая ему мысль о его геройстве, запрограммировала его еще с раннего детство на борьбу и завоевания, на сталкивание всех лбами, обучила его манипуляциям. Он был «золотым ребенком», а его слабоумный брат, видимо, «козлом отпущения». Александр, совсем как нарцисс Владимир, мечтал завоевать мир, и он действительно завоевал много; но все его завоевания оказались зыбкими и непрочными. Правителей завоеванных государств он ставил в зависимость от себя и стравливал между собой. После его смерти вся его империя очень быстро развалилась, буквально за два года, точно так же, как рассыпаются нарциссические мечты, построенные на зыбком песке.

Счастья в личной жизни у Александра тоже не было. Он постоянно менял партнерш, а по некоторым данным, и партнеров. Его мечтой было прославиться, а не стать счастливым и улучшить мир вокруг себя. Умер Александр в тридцать три года от непонятной болезни, по некоторым слухам, его отравили.

Мать Владимира, как и царица Олимпиада, возлагала на сына большие надежды и ожидания — такие, как защита матери от отца. И такое я наблюдала еще у одного клиента — единственного сына нарциссической матери. Она тоже говорила ему с раннего детства: «Ты вырастешь и защитишь меня». Была у меня и клиентка, дочь нарциссической матери, которая пыталась защищать свою мать от отца. Правда, такая постановка вопроса родителями-нарциссами не всегда ведет к нарциссизму у детей, но психологические проблемы у них возникают в любом случае, и серьезные.

Что же в итоге произошло в случае Владимира? Сам Владимир так это описывает в своем письме к матери: «И, в конце концов, постоянно критикуя отца, мать не поняла, что ненароком внушила сыну идею о том, что он „вырастет, и станет защитником матери от этого деспота“. Сын понял это послание именно так — как необходимость стать Героем… Сын интроецировал, впитал в себя этот паттерн Героя, победителя Дракона, носителя Света, мифологическую, архетипическую фигуру». Так, может, стоит порадоваться, что сын вырос настоящим защитником? Не спешите делать выводы… Вот что пишет далее о себе Владимир: «Мать упустила тот момент, когда сын вместо „великого ученого“ захотел стать „великим тираном“».

Хотите узнать, в кого превратился сын, из которого мать хотела сделать своего защитника от тирана-отца? Тогда читайте следующие откровения Владимира о себе, которые он изливает своей матери:

«Я считаю нарциссизм и тщеславие, даже скрытые и не признаваемые, даже под маской «ложного смирения» — положительными качествами.

Поэтому я пытаюсь анализировать опыт своего детства со всех сторон — и нахожу корни своего любимого нарциссизма именно в детстве — как в воспитании, так и в генах. И это не критика, это не обвинения, это надежда! Пойми же, надежда!

Ты начнешь причитать, что «не растила монстра, не била, не истязала». Ну, во-первых, чтобы вырастить «монстра» в том ключе, в каком ты это понимаешь, не обязательно бить или истязать. Во-вторых, и это главное — быть «монстром» в том смысле, которое ты и большинство вкладывает в эту дефиницию — это не плохо, это прекрасно. Помни же, БЫТЬ «МОНСТРОМ» — ЭТО ПРЕКРАСНО! Ужасно — это быть миролюбивой травоядной овцой, улиткой, мирной и добродушной, «хорошим человеком». То есть, лохом и жвачным животным, таким же, как большинство — потому что в любой экосистеме травоядных большинство, гораздо больше, чем хищников. У меня этика хищника — не стоит пытаться кормить меня крапивой».

Хотели получить героя, защищающего маму от папы? Получайте: нарцисс, влюбленный в свой нарциссизм и гордящийся им; монстр, гордящийся тем, что он монстр; хищник, презирающий всех нас с вами — слизняков, травоядных и «лохов». Ах, вы имели в виду другое, надеялись на другой результат? Но теперь уже поздно: натравливая (пусть лишь намеками) сына на отца — пусть даже недостойного отца, — вы воспитали хищника без малейших признаков морали.

С точки зрения концепции семейной системы по Берту Хеллингеру, попытка возложить на ребенка обязанности защитника одного родителя от другого — это грубое нарушение семейной структуры. Мать нарушает порядок семейных связей, и это обычно заканчивается трагедией. Она ставит сына на уровень отца, он как бы должен играть не свою роль, а роль отца. Это не дело ребенка — защищать мать; это было ее решением — остаться с деспотом и отказаться от карьеры. Не надо перекладывать ответственность на ребенка за свои решения.

Ребенок должен быть свободным и беззаботным, и расти под защитой родителей, а не, наоборот, защищать их. Нагруженный чувством долга, ребенок вырастает с нарушениями в психическом развитии. Вот представьте, что растет росток, а вы повесили на него груз — вырастет он прямым?

Если вас не пугает, что ребенок вырастет с проблемами, то можете вешать на него чувство долга, вины за свои решения и за свои жертвы. Только потом не рассчитывайте, что он будет психологически здоров и вы будете счастливы в отношениях с ним.

А если хотите вырастить здоровых детей, то разрешите им быть детьми; если жертвуете, то не демонстрируйте это ребенку без конца; не перетягивайте его на свою сторону в борьбе с супругом и не растите его как орудие наказания вашего партнера.

Фрагмент пятый. «Я должен быть лучшим, чтобы мать меня не разлюбила»

«Я понимал, что для того, чтобы мать меня похвалила, чтобы дала понять, что я особенный и нужен ей, я должен её радовать. Я должен действительно быть лучшим. Тем более, к овациям привыкаешь, как к наркотику. И она, и учителя подсадили меня на этот эмоциональный наркотик. Я хотел ещё и ещё — ведь это так приятно. Особенно в условиях негласной эмоциональной депривации дома и эмоционального прессинга от одноклассников.

Не чувствуя крепкой эмоциональной связи с матерью, я начал панически бояться, что мать исчезнет, умрет или уйдет, покинет меня. Что я останусь один. Я думаю, что это возникло именно от дефицита эмоциональной связи. От не проговариваемых эмоций и обид».

И о том же самом Владимир пишет матери:

«Почему ты не придала значения моему страху, что ты уйдешь или умрешь? Ведь во многом именно этот страх компенсаторно породил мое стремление стать идеальным сыном, самым умным, постоянно восхищающим мать собой, чтобы мать не ушла, не покинула его… Именно страх того, что мать его разлюбит, дефицит эмоциональности матери, ее холодность (как бы ты не отрицала — это видно даже по отношениям с отцом), ее очевидная депрессивность, ее чрезмерная занятость „домом и делами“, сделали так, что сын понял: чтобы мать его любила, он должен быть умнее всех, он должен постоянно ее восхищать. Тем более, что он уловил очень четкую связь: восхищение — похвала, похвала — любовь. Мать в основном проявляла положительные эмоции, похожие на любовь, только тогда, когда она ВОСХИЩАЛАСЬ своим сыном. И сын понял, что для того, чтобы вызвать и поддерживать любовь матери, чтобы получить долю эмоциональности от нее, нужно обязательно вызывать восхищение — ведь это основная форма эмоциональной связи матери с сыном в этом случае. И сын восхищал мать: он много читал, чтобы рассказать матери, и она восхитилась им. Он прекрасно учился, чтобы мать снова и снова сказала ему, что он умнее всех. Постепенно к этому процессу подключились все взрослые, в том числе учителя. Сын привык, что его все хвалят, все ставят в пример, все ставят выше сверстников по уму и талантам. Сын привык получать внимание только таким способом, и в условиях дефицита иных эмоциональных связей жажда привлечения внимания стала всеобъемлющей, тотальной, а отсутствие внимания и восхищения переживалась как трагедия и вызывала депрессивную апатию. Апатию и социальную отчужденность, которую ты тоже видела, но не придавала ей значения».

Вообще, в истории Владимира мы видим интересное сочетание отсутствия эмоций, любви и присутствие похвалы как замещения любви. Тот же механизм действует при развитии зависимости. На фоне стресса — а ребенок без любви находится в стрессе — центр удовольствия в мозгу частично разрушается под действием гормонов стресса (кортизол и адреналин) и становится очень чувствительным к дофамину. Это нейротрансмиттер, который принимает участие в мотивации поведения и в оперантном научении, то есть научении по способу вознаграждения. Постепенно истинная мотивация к действиям заменяется на мотивацию получения этого допинга, а именно, похвалы и восхищения. Так у ребенка возникает зависимость от восхищения. А с другой стороны, зависимость формируется на фоне низкого содержания серотонина, гормона счастья. Серотонин является теми тормозами, которые, по достижении ощущения счастья, говорят мозгу: «достаточно, можно остановиться». Серотонин снижается по многим причинам: недостаток солнца, неправильное питание, недостаток физической активности, и в том числе, недостаток эмоциональной поддержки.

Когда мать не любит ребенка, да еще и одноклассники ненавидят, то тормозов у него нет.

Вот он, рецепт воспитания нарцисса: кроме того, что надо создать побольше стресса, не давайте ему любви, не будьте рядом с ним эмоционально, не давайте высказывать своих чувств, не проговаривайте сами свои собственные чувства, а просто откупайтесь от него похвалами.

А если вы хотите, чтобы ребенок был здоров, то давайте ему безусловную любовь, устанавливайте эмоциональную связь, формируйте безопасную привязанность.

Что значит эмоциональная связь матери с ребенком? Это когда мать смотрит на ребенка глазами полными любви. Она чувствует любовь и радость от общения. Она принимает его таким, какой он есть, с его недостатками, с его проказами, с его болезнями и проблемами. Даже если он неуспешен, она все равно его любит, любовь не зависит от успехов. Это любовь к человеку, а не к его функции и пользе. Ее любовь к нему — это только за то, что он есть. Это разрешение и поощрение быть собой. Она выражает любовь легко — говорит ласковые слова, обнимает, целует, гладит по головке с теплотой и нежностью. Тактильные ощущения очень важны для ребенка, они создают основу чувства защищенности, безопасной привязанности. Мать дает почувствовать ребенку свою нужность, свою ценность. Она спрашивает его, как он себя чувствует, успокаивает его, жалеет, защищает. Если он не хочет есть — она не заставляет, если он хочет есть — она ему дает. Она дает то, что нужно ребенку, а не то, что считает нужным она сама. Мать своей энергией буквально накачивает свое дитя, и он знает, что достоин любви. И так формируется любовь ребенка к себе и чувство собственного достоинства. Это остается с ним на всю его жизнь — он заполнен внутренним светом, энергией света материнской любви. Он имеет четкие границы, понимает, что он хочет в жизни, и способен сам быть источником любви для других. Когда этой любви матери нет, когда не было хотя бы одного человека в жизни ребенка, который его любил, то ребенок себя не любит, он не чувствует себя наполненным любовью, и он начинает воровать ее, вытягивает ее другим способом — через деньги, подарки, похвалы и восхищения, от которых он потом впадает в зависимость.

Желаю вам чувствовать безусловную любовь к своему ребенку, чтобы он вырос психологически здоровым. Желаю вам хороших отношений с вашими родителями.

Фрагмент шестой. Страх потери родителей

«Кроме того, несколько раз случалось так, что я оставался один в этом огромном доме, вечером. В 1995 году, когда мне было четыре года, отец попал в реанимацию, и мать поехала к нему. И не возвращалась дотемна. Я испугался настолько, что после этого у меня начались нервные тики. В 1999, когда мне было восемь лет, мать не приехала после школы забрать меня. Не предупредив. Она тоже часто болела, у неё были приступы мигрени, очень сильные (мигрень, кстати, передалась и мне, и мне кажется, что она коррелирует с эмоциональными расстройствами). Приходилось вызывать ей скорую (отца, конечно, не было дома почти всегда, так что зачастую это делал я).

Однажды скорая забрала её днем, и когда я вернулся с уроков, дом был пуст. Был дождливый осенний вечер с ураганным ветром. И этот мрачный, пустой, холодный, пугающий дом, отсутствие какой-либо информации (мать не брала телефон), стук черепицы на крыше… Лишь ночью приехал отец и рассказал, в чем дело. Он был уже пьян, и продолжил пить при мне.

Однажды скорая увезла её прямо при мне… Это я потом понял, что хоть у неё и болела голова, но её жизни ничто не угрожало. Тогда же я панически боялся, что она умрет. Боялся настолько, что до четырнадцати лет боялся ночевать один, далеко от неё. В десять лет у меня начало развиваться обсессивно-компульсивное расстройство (ОКР) — ритуалы перед сном. С помощью этих ритуалов я пытался гарантировать себе, чтобы мать не ушла ночью. Чтобы не умерла.

У ОКР была и иная подоплека: мать была крайне чистоплотной, до паранойи, и пугала меня бактериями и прочим. Я начал мыть руки по 10 раз подряд… Но основным фактором все же была именно боязнь её потерять.

Я считаю, что всё это важно, ибо я пытался быть лучшим не только для того, чтобы мать меня похвалила, но и потому, что таким образом я пытался сохранить вечно ускользающую эмоциональную связь. Я должен быть лучшим, чтобы мать меня не разлюбила, чтобы мать меня не бросила, чтобы не расстраивать мать, ибо она заболеет и может умереть. Я должен быть лучшим, чтобы мать, в конце концов, не умерла.

Она много раз говорила, что живет только во имя меня и благодаря мне, что я — её будущий спаситель, и её жизнь подчинена мне. Если «её жизнь подчинена мне», то я должен быть лучшим, и тогда, радуясь, она не бросит меня.

При этом я не знал, чего она хочет. Она всегда была непроницаемой, она не просила о конкретной эмоциональной помощи, и вряд ли я в том возрасте и положении мог бы такую помощь предоставить. Всё, что я мог для неё сделать — быть лучшим. Самым умным, самым успешным, самым-самым, потому что я не знал, что можно и нужно делать ещё, и понимал себя, как дарящего радость маме именно победами и успехами. Я знал, что она будет любить меня, только если я буду успешен. Тогда наша связь не разорвется, и она не уйдет. А я получу любовь.

Ещё я боялся оставаться один в большом доме. В принципе. Чувствовал свою покинутость, угрозу. Это очень пугало меня — я не чувствовал себя в безопасности всё своё детство, несмотря на все потуги матери представить себя идеальной матерью. Её «идеальность» лишь обязывала меня быть «идеальным сыном». Она сама много раз говорила, что у неё «идеальный сын, идеальный ребёнок». И я чувствовал, что должен соответствовать этому образу, иначе «идеальная мать» меня покинет».

Если ребенок не чувствует себя в безопасности, если он чувствует постоянную угрозу потерять родителей, то он находится в постоянном страхе. С точки зрения эволюционной теории это равносильно страху смерти. Ведь если родителей не будет, то ребенок обречен на смерть; и, хотя сейчас-то это уже, конечно, не так, но этот страх достался нам от предков. И из страха потерять мать Вова старался быть лучшим. Фактически его стремление к достижениям сформировалось как реакция избегания потери.

Этот страх потери родителей может привести не только к нарциссизму, но и другим расстройствам личности, а также тревожности, депрессии, ОКР, фобиям. У Владимира из этого списка в дополнение к нарциссизму были еще депрессия, социофобия, ОКР.

Если хотите, чтобы ваш ребенок имел ворох психологических проблем, то создавайте в нем этот страх потери родителей, держите его в состоянии неопределенности, игнорируйте его чувства, запугивайте, что вы можете заболеть и умереть. Некоторые родители специально используют страх ребенка, что они умрут, как рычаг манипуляций: «вот ты плохо себя ведешь, и я заболею и умру», «ты сведешь меня в могилу», или «папа от нас ушел из-за тебя».

А если вы хотите, чтобы ребенок был психологически здоров, то будьте с ним рядом и не бросайте его одного, прислушивайтесь к его состоянию, сами проговаривайте свои чувства и учите его осознавать свои эмоции. Создайте ему атмосферу защищенности, надежной опоры, что вы всегда рядом, на вас можно опереться, положиться. Будьте эмоционально доступными, чтобы, когда ему надо, он всегда мог найти в вас поддержку, и он чувствовал бы за спиной надежную опору. Передайте ему всю вашу силу. Когда ребенок чувствует эту опору, у него совсем другая мотивация, он становится любознательным, мотивированным самим процессом, действием, а не страхом потери и наказания.

Фрагмент седьмой. «Когда я получил четверку, я бился головой о стенку»

«Отец, ввязавшийся в мутную историю и попавший в долговую яму, скрывавшийся от кредиторов, сам чуть не был убит. В 2000-х мы даже вынуждены были сбежать на время из дома вместе с матерью, так как к нам приехали за деньгами, а отец был в бегах».

В таком тяжелом положении Вова ещё больше чувствовал на себе ответственность быть героем.

«Мать говорила, что я должен стать великим человеком, и вытащить её из этой ямы. Я должен, должен был быть совершенным, хорошо учиться». Его прямо не принуждали к этому, но только за это ему давали позитивные эмоции; узнавая о его успехах в школе, мать становилась чуточку теплее, и это он считал любовью. «Меня любили за то, что в будущем я стану великим, спасителем, а это предполагало, что я должен быть сильным и совершенным уже сейчас. Я помню, как однажды я получил случайную четверку по алгебре за контрольную. Это грозило мне тем, что я не стал бы отличником в том году. Мать меня не ругала, лишь сказала неэмоциональным тоном, что, мол, „ну всё, не будешь теперь отличником“, с каким-то оттенком… то ли пренебрежения, то ли равнодушия; но у меня была такая истерика, что я бился головой о стену. Меня не могли успокоить. Мать договорилась с преподшей, и мне позволили пересдать».

Вот так строился его грандиозный образ Я и перфекционизм — путем вознаграждения и наказания. За успехи и геройство мать вознаграждает, дает ему поощрение, хвалит, а за отклонение от этого образа наказывает презрением.

Наверно, все знают таких детей, которые выколачивают оценки. Я тоже помню таких по своей работе в школе. Они плакали: «Мама меня накажет за четверку», «Папа меня убьет». И когда учителя им уступают, они оказывают им медвежью услугу. Потому что, уступая, они подкрепляют такое поведение. Если вы учитель, то надо в этой ситуации бить во все колокола, и срочно начинать работать с родителями.

В другой раз Владимир проиграл в шахматы на турнире. Его учитель по шахматам считал его самым перспективным в клубе, на него рассчитывали — а он проиграл. У Владимира вновь случилась такая истерика, что пришлось давать ему кучу успокоительных. Чтобы его успокоить, ему начислили баллы так, словно он тоже победил. Это было совершенно против правил, но иначе мальчику пришлось бы вызывать скорую. Его соперник сам попросил начислить ему очко, и даже был готов пожертвовать своим.

Вот так и идет формирование симптома нарциссизма — требование особого отношения: он такой исключительный, что ради него надо даже нарушить правила. Все просто испугались за Владимира, за его здоровье а у него в результате постепенно развивается ощущение всемогущества, вседозволенности, уверенности, что именно так и надо поступать, чтобы добиться своего. Он начинает думать, что он и впрямь какой-то особенный, достойный исключительного отношения. Хотя в возникшей на турнире ситуации надо было делать как раз наоборот: не начислять незаслуженный балл, а вести к психологу.

В итоге, мальчика однажды «перемкнуло», и он бросил шахматы.

«У меня получалось, но я в том возрасте не мог выдержать такого постоянного нервного напряжения. Все ждали от меня побед — учитель, мать, отец, дедушка. Я хотел радовать их, а получалось не всегда. Тем самым наказанием, которого у меня как бы не было, для меня служила эмоциональная холодность матери, боязнь не оправдать её надежд, боязнь её потерять, боязнь опозориться перед ней, боязнь упасть с того пьедестала, на который меня возвели — царь должен оправдать надежды подданных, иначе он не настоящий царь».

Он должен был стать «великим ученым» — голубая мечта матери. «Ты получишь Нобелевскую премию, ты так хорошо знаешь биологию — ты станешь великим ученым» — говорила мать. Вообще-то биологией интересовалась мать, которая когда-то мечтала стать океанологом.

«Она даже не заметила, как постепенно я начал терять интерес к учебе. Она учила со мной уроки в младших классах, чтобы я всегда был первым, но в старших я уже не чувствовал никакого интереса».

Вот так происходит потеря мотивации, по принципу страха потерпеть неудачу. Когда от детей требуют невозможного, то они теряют мотивацию из страха опозориться и потерпеть неудачу. У нарциссов мотивация быстро пропадает, и все грандиозные планы рушатся именно поэтому. Они вдруг истощаются, не видят в себе силы быть лучшими. Они боятся потерпеть неудачу и эмоционально не справиться с ситуацией.

Единственное, что интересовало Владимира — это история, ибо там были великие личности, на которых он мог равняться. Он читал о роли личности в истории. Биографии Наполеона, Александра Великого, Цезаря, Ленина, Гитлера, Че Гевары, Октавиана Августа, Калигулы, Нерона, и так далее, были его любимым чтением… Там нет места «простым смертным».

«Я рано понял при этом, что, пользуясь своей болезненностью и тем, что мать всё-таки тоже боится меня потерять, можно добиваться своего обманом. Истерить — и мне уступят. Она уступала моим истерикам, она верила в то, что я снова болен — и в итоге я вновь получал частичку её любви.

Например, я рисовал картины, и потом уничтожал их… Чтобы у меня был повод погоревать. А мать вынуждена была меня успокаивать».

Если вы хотите вырастить невротического перфекциониста, то хвалите ребенка только за достижения и презирайте за неудачи. Тогда его грандиозный образ Я будет расти и расти, а мотивация падать и падать. Идите на поводу у его истерик, делайте все, что он захочет.

А если хотите вырастить психологически здорового ребенка, то поощряйте не оценки, а усилия, ту радость, которую он испытывает в процессе работы, правильно использованную стратегию, знания. Например, пусть в шахматах он проиграл, но применил какой-то удачный прием, показал, что он умеет нестандартно мыслить — это прекрасный результат, достойный поощрения! Самое главное, чтобы он научился учиться и работать, а не чтобы он был самым-самым лучшим невротиком в классе. Развивайте в ребенке мотивацю к мастерству, а не к презентации, чтобы не пропадал интерес при малейших неудачах. Говорите ему: «Это ничего, что ты проиграл турнир, главное, что ты развиваешься, играя в шахматы, ты начинаешь думать более эффективно, твоя память развивается, твоя целеустремленность и настойчивость укрепляется. Когда ты играл, ты был так воодушевлен, тебе ведь это нравилось? Сам процесс? Вот это самое главное, чтобы ты делал то, что тебе нравится, чтобы ты нашел себя, понял, к чему у тебя лежит душа». Акцентируйте внимание на удовольствие от процесса, на формирование собственных предпочтений, понимание себя, а не на победу и оценку. Неважно, что ты получил четверку, важно то, что ты готовился, ты трудился, и ты получил знания.

Фрагмент восьмой. «Меня никогда не учили, что такое хорошо, что такое плохо»

Владимир пишет: «Меня никогда не учили тому, „что такое хорошо и что такое плохо“. Так что в плане нравственности меня вообще не воспитывали». Вот так все просто: у него не развита мораль и нравственность, потому что никто его этому не учил. Мораль — это правила добра и зла, которые определяют такую функцию, как нравственное мышление. То есть, мораль должна воспитываться через объяснение и научение, через образование логических взаимосвязей между компонентами поведения: почему хорошо, почему плохо, и каковы последствия того или иного поведения.

«У меня было „идеальное поведение“ почти всегда, и меня хвалили, а когда я делал что-то безнравственное, мне ничего не объясняли. Помню, как однажды я играл с друзьями в своем доме, и один из них сильно захотел в туалет. Для этого нужно было остановить игру. Это меня настолько взбесило, что я приказал ему оставаться и терпеть, ибо надо доиграть. Он не послушался меня; в ответ я накинулся на него, повалил и начал в ярости бить его по голове, и его самого бить головой о стену. Будь я не ребенком, а взрослым, то такими ударами я мог бы его покалечить, а то и убить. Моя мать прибежала и начала нас мирить. Но никто ничего не объяснил мне, не сказал, что это плохо, что так делать нельзя. И так было ещё несколько раз».

Так безнравственное поведение Владимира оставалось безнаказанным. Последствий его жестоких актов не было. Ему все сходило с рук.

Сначала он своими истериками выбивал из окружающих исключительное к себе отношение, о чем говорилось в предыдущем фрагменте. Убедившись, что это работает, Вова просто парализовал все попытки взрослых поставить его на место. Все дрожали и боялись его уже с такого юного возраста. И это было поощрением аморального поведения. Поведенческий компонент морали не сформировался.

С точки зрения теории социального научения, ребенок усваивает моральные нормы через наблюдение. Поскольку отец сам был аморален, то и нормы были усвоены аморальные. Сын видел, как отец относится к матери, к женщинам, считает их шалавами, недостойными уважения, и то же самое отношение к женщинам, видимо, перенял и Владимир.

Если же говорить о чувствах, то у Владимира, видимо, не было эмпатии. Либо с рождения, либо от стресса были разрушены связи в тех участках мозга, которые отвечают за сопереживание, и эмпатия у него исчезла. Помните, он боялся за мать, что она умрет? Так вот, не совсем ясно, было ли это сочувствием или страхом за свою жизнь:

«И кроме того, мать всегда была занята, а я как бы не у дел. Она всегда рядом, но с ней никогда не было искренности. Ни она со мной, ни я с ней». Вот это и есть эмоционально недоступная мать. Она вроде и есть физически, но ее нет эмоционально, она не видит, не чувствует ребенка, и сочувствию он от нее не научился. К тому же ребенок никогда не видел на примере родителей, чтобы они считались с чувствами и потребностями других. С его-то чувствами не считались, почему же он должен считаться с кем-то еще?

Одним словом, и сейчас эмпатии у Владимира нет никакой: он пишет девушкам, что их страдания его нисколько не волнуют, и издевается над теми, кто его любит. И в этих письмах он слегка лукавит: страдания жертв его волнуют — они вызывают у него радость.

С точки зрения психоаналитического подхода, дети развивают моральные чувства, такие, как стыд и чувство вины за плохие поступки, в возрасте трех-шести лет. В то же время, в шесть лет у сына происходит идентификация с отцом, родителем своего пола, и он принимает его нормы поведения и мораль. Отец не был хорошим примером для Вовы, и моральные чувства не развились.

Как надо развивать нравственность у детей?

— Развивайте эмоциональный интеллект. Учите детей понимать и свои эмоции, и чужие. Без понимания своих эмоций он не будет понимать чужие, и не разовьет в себе сочувствия. Разрешайте ему самому испытывать чувства. Не стыдите, не упрекайте его за них. Если он боится, злится, раздражен — проговаривайте чувства, спрашивайте его, что он чувствует, говорите о своих чувствах. Разделяйте понятия чувства и действия: чувствовать злость и обиду можно, а вести себя агрессивно нельзя. Демонстрируйте сами сочувствие, сострадание, помощь людям.

— Снижайте стресс ребенка, чтобы сохранять участки мозга, ответственные за контроль эмоций, за эмпатию и понимание точки зрения другого. Для этого надо учиться самим контролировать свой собственный стресс, потому что главный источник стресса ребенка — это родители.

— При аморальном поведении в первый раз надо поговорить с ребенком и все объяснить ему спокойно, рассказать, как другим больно от этого. Маленьких детей надо учить: котику больно, пожалей его. Учите его жалеть маму. По принципу зеркальных нейронов, он будет испытывать сопереживание. В случае маленьких детей лучше поощрять моральное поведение, а от аморального поведения отвлекать. Более старшим детям в случае аморального поведения надо объяснять, в чем именно они неправы и какой ущерб нанесли другим. Проговаривайте моральные дилеммы, читайте книжки, обсуждайте, рассказывайте, что такое хорошо, что такое плохо, и почему. Так развивается когнитивный компонент нравственности.

— Если аморальное поведение повторяется, то надо ввести правила: если ты еще раз так сделаешь, то будут такие-то последствия. Наказание не должно быть физическим, унизительным и жестоким, потому что жестокость учит жестокости и разрушает участки мозга, которые ответственны за моральное поведение. Заметьте, что наказание должно быть в соответствии с возрастом, и всегда одним и тем же. Лучше всего наказывать сразу после проступка, тогда будет формироваться связь между поступком и наказанием. Наказание не должно лишать ребенка вашей любви; не должно в качестве наказания использоваться игнорирование, потому что это — жестокое насилие. Наказание не должно быть насилием, а лишь логическим следствием поведения.

Поведение лучше формируется на подкреплении, чем на наказании. И еще лучше — на профилактике, чем на исправлении. Показывайте сами образец морального поведения, и следуйте всем тем принципам, которые вы проповедуете.

Фрагмент девятый. «Свита должна повиноваться гению»

Этот фрагмент — о том, как у нарцисса формируется жажда власти.

Владимир пишет:

«Ещё я привык, что в плане еды или обслуживания достаточно малейшего моего желания, чтобы всё было сделано, и оперативно. «Я хочу» — вот и всё. Я не привык к отказам в чем-либо.

Я привык командовать в обмен на то, что я буду лучшим. Я командовал, пользуясь тем, что я — гений, надежда всех вас: работайте на меня одного! Родители и так твердили, что они работают только для меня, что они ещё совсем не разъехались только ради меня. В общем, на меня навесили такие надежды, что… Я стал словно обвешан ожиданиями, обильно высказываемыми, и ещё обильнее — невысказанными. От матери, в первую очередь. От отца. От учителей. От одноклассников. От бабушек и дедушек, и т. д.

В обмен мне предложили оперативное обслуживание. То есть, такая модель: гений, или царевич, с одной стороны, и его свита, которая решает все бытовые вопросы, с другой. Свита рядом с гением, потому что он — гений. Свита должна верить в гения, иначе гений останется один. Гений должен подтверждать, что он — гений. Свита же будет греться жаром его величия. Гению позволено всё, пока все верят в то, что он — гений. Служение гению и воспитание «великого человека» оправдывает пустую и «упущенную» жизнь свиты».

Здесь прекрасно описано, как нарциссические гении нуждаются в свите! На самом деле, это «гении» не выживут без свиты, это они паразитируют на свите, а не наоборот. Некоторые люди из свиты забывают о своей собственной ценности, они попадаются в ловушку «гениев» и всю свою жизнь бескорыстно им служат. Очень часто гениальность сильно преувеличена, нарциссы внушают другим, что они гениальны и велики. Что делают нарциссы со свитой, с жертвами своего культа? Они подменяют их чувство собственной ценности чувством приобщенности к величию «гения», и заставляют их поверить, что они сами по себе никто, без «гениев» они не выживут. Именно так делал Сталин, так был создан культ его личности. Так же действуют все культы и секты. Владимира растили как гения, создавали ему свиту, приучали быть паразитом, не учили ни тому, как общаться с людьми, ни нормам морали в человеческих отношениях. И конечно, он не научился ни обслуживать себя, ни ладить с людьми. Такому паразиту никак не выжить, кроме как убеждать окружающих в своей гениальности и заставлять всех работать на себя. Тогда он будет не один.

«Это ощущение власти также стало подобно наркотику, как и ощущение собственной особости. Я не мучил и не убивал млекопитающих и птиц, но мне нравилось переносить эту жажду власти на насекомых, в первую очередь, на муравьев. Почему муравьев? Потому что они живут большими колониями, их много, и по отношению к ним человек, наблюдающий сверху, подобен Богу, наблюдающему за человеком (в Бога не верю, но аналогия верна). Человек может учинить муравейнику Содом и Гоморру. Утопить его, утоптать, поджечь, подселить муравьев из чужого муравейника и смотреть за битвой» — последнее часто делал Александр Македонский с завоеванными царствами. — «Устроить муравьям „газовые камеры“», — а это уже делал с людьми Гитлер, — «и так далее. Именно потому, что их много, власть над ними человека подобна власти Бога над всеми. Не над кем-то конкретным, одним, а как у Демиурга».

Вот так Владимир тренировался на муравьях быть властителем всего мира… Сейчас он мечтает о политической власти, о карьере политика:

«Именно тогда я начал мечтать о такой абсолютной власти. Концепция «гения» под влиянием вседозволенности и подчинения переродилась в концепцию всемогущего бога. Она не исчезла, нет — просто гений должен был стать Демиургом.

Власть, вместе с популярностью, станет вторым подспорьем: пусть не только любят меня, потому что я идеален, но и боятся, потому что я — бог. Одно восхищение слишком ненадежно — восхищение должно идти рука об руку с боязнью. Именно потом пришло восприятие людей, как муравьев. Правитель должен быть на отдалении от подданных. Концепция власти над людьми, как над муравьями, прекрасно подходила и под материнскую концепцию «героической личности», которая «спасет» её, как Александр Македонский — Олимпиаду. И также подходила под концепцию «гения», так как абсолютная власть позволяет превратить всю страну в поле для творчества.

Власть, не отягощенная ответственностью, кроме одного: быть лучше подданных, иначе они скинут тебя с престола. Потому я решил поступать на экономику (к которой вообще никогда не имел никакого интереса), а не на биологию».

Идея полновластного господина и полное отсутствие стыда, лишь холодный расчет, как стать властелином — все это говорит о том, что у Владимира присутствует не только нарциссическое, но и еще и антисоциальное расстройство. У психопатов, социопатов самый главный страх — это потерять контроль. Почему? Потому что они тогда не выживут, не будет свиты.

Я думаю, что много людей, находящихся у власти, отягощены такими расстройствами, скорее всего, антисоциальным в коморбидности с нарциссическим. Посмотрите, что делают политики: они лгут в предвыборной компании, после выборов нарушают все данные обещания, преследуют только свои цели. Все то же самое, что делает нарцисс в отношениях со своей жертвой! Такой человек у власти лишь упивается чувством полновластного контроля и вседозволенности. Теперь он чувствует, что он не один, и он не должен добиваться чьего-либо внимания, нет — это все остальные стараются заслужить его внимание. Он уже создал свой образ Грандиозного-Я, и теперь этот образ работает на него.

Я бы на месте правительства проверяла бы всех кандидатов на большие должности на такие расстройства личности, и не по тестам, а по анонимным опросам подчиненных. И не допускала бы ко власти психопатов и нарциссов. Может быть, тогда бы в мире стало меньше насилия.

Желаю всем странам иметь психологически здоровых лидеров во главе. А народу — понимать, где патология, а где нет, и не выбирать во власть психопатов и нарциссов. К сожалению, мы настолько наивны, что слишком часто верим в их предвыборные компании, и думаем, что они выполнят все, что они нам обещают…

Фрагмент десятый. Пренатальные и постнатальные факторы нарциссизма

Нарцисс Владимир хорошо проанализировал средовые и генетические факторы нарциссизма; в этом фрагменте он анализирует пренатальную среду, то есть условия во время беременности, и постнатальную среду, то есть сразу после родов.

«У моей матери была тяжелая беременность. Она вынуждена была ночевать на улице, спасаясь от пьяных дебошей отца. И один идиот избил её на улице. Она всю беременность сильно нервничала, лежала на сохранении. Сами роды были длительными и тяжелыми, не было схваток — стимулировали. У меня также была родовая травма, так как меня слишком резко схватили за ноги. Это удалось исправить».

Не вполне понятно, что именно удалось исправить в связи с родовой травмой — Владимир не комментирует. Но он очень правильно упомянул пренатальный стресс. С одной стороны, это может влиять на гены, точнее, на фенотипическое проявление генотипа по принципу эпигенетического эффекта. Стресс способствует выделению гормонов стресса (кортизол, адреналин), и это может включить болезненные гены. С другой стороны, темперамент ребенка зависит от пренатального стресса. Генетически спокойный и уравновешенный ребенок может в результате пренатального стресса родиться тревожным, реактивным, гиперчувствительным, или наоборот, вялым, неактивным. Гормоны стресса воздействуют на мозг ребенка, на амигдалу, на лобные доли, на височно-теменную зону, ответственные за моральное поведение, контроль эмоций, сочувствие. И это делает ребенка чувствительным, раздражительным, пугливым, и в то же время нечувствительным к боли других.

Наконец, стресс в пренатальный период может влиять на сами роды, приводить к осложнению их процесса, что повышает вероятность родовых травм и связанных с ними осложнений.

Постнатальное развитие, то есть первые месяцы после родов, Владимир описывает так.

«После моего рождения мы жили в ужасных условиях: отец строил дом, а мы пока теснились в одной комнате с его сошедшей с ума матерью, его семилетней племянницей, и все они были повешены, как гири, на шею моей матери. Опять нервы, скандалы, и т. д. Кроме того, я испытывал сильную боль, как говорит мать, от грыжи, и пару раз чуть не умер (сначала больная бабушка напихала в рот бубликов — чуть не случилась асфиксия; потом в больнице подцепили сальмонеллу, а тогда был 1992 год, развал, бардак, никто ничего не хочет, лекарств нет — так чуть и не умер в инфекционке). Кроме того, у матери на шестом месяце кончилось молоко. По Фрейду, это как раз начало орально-агрессивной фазы психосексуального развития. В общем, не исключен дефицит тесных эмоциональных связей уже на той стадии, плюс всё это не могло не расшатать психику, что потом стало базой для последующих проблем».

Да, я согласно с Владимиром, что стрессовая обстановка безусловно расшатывала его психику, поскольку стресс матери не мог не передаваться ему. Что касается объяснения по Фрейду: действительно, в его теории неудовлетворенная потребность в питании детей может привести к нарушению эмоциональной связи с матерью и фиксацию на оральной стадии, что ведет к зависимостям: курению, алкоголю, или к вербальной агрессии, доминированию. Но, согласно Фрейду, если агрессия и доминантность — это когда перекормили, то курение и алкоголь — когда недокормили. Не знаю, как у Владимира с зависимостями от табака и алкоголя, не сообщал; но что касается агрессии и склонности к власти — его объяснение не подойдет. Кроме того, позднее эксперименты Харлоу показали, что Фрейд был неправ, и эмоциональная привязанность формируется не из-за грудного вскармливания, а благодаря телесному контакту, комфорту и чувству защищенности в контакте с матерью. И эта связь может быть создана с кем угодно, не только с кормящей матерью, главное, чтобы ребенок чувствовал комфорт и защищенность.

Мораль: если вы хотите иметь психологически здорового ребенка, то нужно снижать стресс во время беременности и после родов. На моем ютуб канале есть видео: «Как стресс во время беременности влияет на развитие ребенка», рекомендую посмотреть его. Надо учиться методам эмоциональной саморегуляции, которых у меня много в моем плэйлисте «Техники самопомощи» или на моем сайте: простукивание, техника «пузырь», метод Седоны, и другие. Специально для беременных у меня есть видео о снижении стресса с помощью медитации и других техник в плэйлисте «Пренатальное развитие». Это поможет вам быть хорошей мамой для новорожденного. После родов ваше состояние передается ребенку, и если вы спокойны и счастливы, то можете дать ребенку чувство комфорта, защищенности, уверенности в себе, и научить его регулировать свои эмоции и справляться со стрессом. Эмоциональная регуляция — это залог как психического, так и физического здоровья.

Желаю вам научиться эмоциональной саморегуляции, избежать стресса и до родов, и после родов, выносить, успешно родить и вырастить физически и психически здорового ребенка.

Фрагмент одиннадцатый. Нарциссические раны, эротика и социальный гедонизм

Здесь я хочу привести некоторые размышления Владимира над подростковыми проблемами, которые испытывает нарциссический ребенок, и над тем, как современное общество способствует формированию нарциссов. Ниже — текст Владимира, без моих комментариев.

Нарциссические раны

«Проблемы с одноклассниками тоже были велики. Они относились ко мне амбивалентно: то восхищались, то пытались атаковать. Я всегда чувствовал себя одиноким и отверженным. В подростковом возрасте после всех этих „побегов“ с матерью и долгов отца у меня начались психогенно обусловленные проблемы с речевым дыханием, мне тяжело было говорить. Также началось подростковое акне. Ныне я решил все эти проблемы, но тогда, уже в 15–17 лет, ни от кого поддержки я не получил. Именно эмоциональной. Для человека, воспитанного в атмосфере то ли обожания, то ли повышенных надежд, акне и проблемы с речью — это большой удар. Не основа, но сильная фрустрация, добавляющая нарциссизм по механизму гиперкомпенсации. Меня отчасти отпустило, когда я переспал с девушкой. Но до конца я не изжил эти ужасы и поныне».

Проблемы с гомоэротикой и эротикой вообще.

«Читал, что нарциссизм может быть ассоциирован с ранним болезненным опытом разрыва или угрозы разрыва с очень значимым другим в детстве или раннем подростковом возрасте. Вы помните, как я боялся потерять мать. И как несколько раз почти терял, эмоционально (уже думал, что всё — она ушла или умерла).

Но была ещё одна связь. Моей первой влюбленностью в 12 лет (да, вот так рано) была не девушка, а парень. Это была не просто дружба, а именно эротическая привязанность. Я ревновал его к другим, я хотел, чтобы он ответил мне вполне определенной взаимностью. Я чувствовал ужасный стыд, и после того, как он меня отверг — я чуть не утонул в этом стыде. Репутация «гомика» потом очень мешала мне.

Вплоть до 18–19 лет я вообще не интересовался девушками, кроме одной. Эта одна — моя мать. Не просто так я подсматривал за ней во время переодевания, и не только из-за боязни спать одному я хотел спать с ней. Но у нас даже выражения чувств были под негласным табу. Секс и сексуальность же — под двойным табу. Для отца секс назывался одним словом «е…я», мать же вообще не произносила такого слова, как секс. Мать всегда считала секс чем-то грязным. Её патологическая чистоплотность привела к тому, что всё, что касалось тела и телесного, вызывало стеснение и непереносимый стыд. Именно с тех пор сексуальное возбуждение у меня тесно пропитано стыдом. Это послужило основой для формирования у меня ныне, прямо скажем, садомазохистской модели сексуальности. У меня на фоне этого всё детство и юность были пропитаны стыдом и боязнью стыда. А стыд часто идет рука об руку с нарциссизмом».

Социум и социальный гедонизм

«Все вы прекрасно знаете, что постиндустриальная эпоха — это эпоха „развитого нарциссизма“, культа наслаждений и эгоизма. Культ успеха и гедонизм нарциссичны сами по себе. Дефицит реального общения в детстве (будучи в конфликте со всеми, я проводил время если не с компьютером, то все равно один) приводит к дефициту коммуникативных и эмпатичных навыков. Индустрия моды с её канонами красоты. Индустрия развлечений. Экономика, основанная на неолиберальной модели стимулирования роста экономики через кредитование потребительского спроса: больше, больше товаров, новые айфоны — каждые полгода! Скорость и инновационность экономики, её компьютеризация — то, что лучше дается молодым. Культ вечной молодости и свежести. И так далее. Это не причина, но сильное подспорье для нарциссизма. По некоторым данным, c конца 1970-х до настоящего времени распространенность нарциссических расстройств разной степени тяжести и у мужчин, и у женщин выросла примерно в 2,5 раза, составляя, по разным данным, от 5 до 20 %».

Эпилог к переписке: спасайте своего ребенка, пока не поздно

«Что я могу сказать в конце? Как я понял, Вы в основном работаете с жертвами нарциссов, а не самими нарциссами (это всё-таки больше к клинике). Но всё же: если нарциссизм взрослого человека побороть, скажем прямо, очень тяжело, может, даже невозможно, то вырастить не-нарцисса может любой родитель. Для этого важна эмоциональная связь с ребенком, это важнее даже денег и всего остального. Нет, любовь не только заботой выражается, но и эмоциональной близостью. Да, стоит сюсюкаться, если ребенку это надо. Ребенку нужно зеркало, он должен понимать, кто он; а для этого нужна эмоциональная близость, настоящая, а не обрывочная. По возможности — более-менее постоянная, а не по праздникам. Недостаточно просто быть «хорошенькими» и не наказывать. Меня не наказывали, со мной были «хорошенькими», и что?

И ещё: моя мать боялась прорабатывать со мной мои эмоциональные проблемы в детстве. Да что там — она даже не обращала на них внимание. Ни на страхи, ни на ОКР. Некоторые думают, что, мол, само пройдет, всё равно перерастёт. Может не перерасти! Возможно, не нужно так бояться психологов. Ребенку вряд ли выпишут антидепрессанты, но квалифицированная помощь всё равно может пригодиться. Если бы психологи работали со мной с детства, то, возможно, я бы избежал нарциссизма. Ныне уже поздно, и осознание всего того, о чем я написал, не поможет.

Ну вот — написал всё, что хотел… Если будут вопросы — спрашивайте».

Эпилог к письму матери

Мы уже приводили выше фрагменты из письма Владимира к матери. Это большое, подробное и выразительное письмо имеет большую ценность, как взгляд на нарциссизм изнутри. Он разрешил мне использовать это письмо по моему усмотрению. Отрывки из этого письма будут опубликованы в разных книгах этой серии. А здесь я привожу эпилог этого письма.

«Нет, дорогие мои, любовь — это не дела и поступки, это прежде всего — эмоции и чувства, и если эмоции не выражаются, если выражается только недовольство друг другом, гнев и взаимные обвинения, обиды, если в ребенке видят потенциально союзника во внутрисемейных склоках, то нарцисс и вырастет. И не надо удивляться этому.

Как я уже сказал, я тебя в этом не обвиняю. Только не я. Я рад, что ты вырастила меня таким. Я рад, несмотря на то, что болезнь может в скором времени свести меня в могилу, несмотря на то, сколько крови я потерял в этих терзаниях Раскольникова, несмотря на то, что мне так нужна любовь, несмотря на то, что я не могу выстроить устойчивую Я-концепцию.

Не загружайте меня своей мертвечиной, своими бытовыми склоками, своим маразматическим выяснением отношений вокруг всякой мелочи. Ваш сын умирает. Поймите это. Умирает. Хватит рыгать друг в друга желчь из-за яблок, нестиранных вещей или непомытой посуды. Хватит добивать меня еще и этим. Хватит смеяться, когда мне не смешно. Хватит давать мне советы, которые годятся только для овец.

Поймите, почему ваш сын умирает. Почему ему так плохо. Пока не стало слишком поздно. Пока не пришлось писать эпитафию в свете звёзд, под Великой Моей Звездой».

Глава 2. Дети-нарциссы у нормальных родителей

Как правило, в семьях, где хотя бы один из родителей нарцисс, почти обязательно появляются дети-нарциссы или дети с программами жертв нарциссов — об этом достаточно сказано в предыдущей книге. Тем не менее, обратное не всегда верно: если родители — здоровые и эмпатичные люди, это еще не является гарантией того, что их ребенок не станет нарциссом. Примеров того, когда теплые и душевные родители жестоко страдают от выходок своих нарциссических детей, очень много.

Почему это происходит? Во-первых, гены нарциссизма не всегда передаются напрямую от родителей — они могут передаваться и через поколения, в частности, от бабушек и дедушек. Большую роль в активизации этих программ играют пренатальные факторы. Во-вторых, причиной могут также стать ошибки в воспитании, которые часто допускают молодые и неопытные родители.

Взрослая дочь-нарцисс

(видео 73)

Почему дети в нормальной семье могут стать нарциссами? И что делать с детьми-нарциссами? Вы их растили в атмосфере любви, принятия, сочувствия, а они все равно стали нарциссами.

Я получила письмо от Ольги, у нее есть двадцатишестилетняя дочь Валентина, ярко выраженный нарцисс. Ее превращение в нарцисса произошло не сразу, а постепенно, и началось где-то в возрастной период от 18 лет до 21 года.

Ольга пишет, что отец дочери — нарцисс; они прожили с ним шестнадцать лет, потом она развелась, и сейчас у нее другой муж, очень хороший, теплый человек. И все бы хорошо, но стали портиться отношения с дочкой. «Душой переживаю всю эту ситуацию, но разрешить её к лучшему не получается пока. Ваш совет, Татьяна, не вовлекаться, отойти от общения, я прочла; да, я все понимаю, стараюсь, но боль внутри не проходит. Постоянное ощущение несправедливости — да как же она так может?! Накатывает ощущение краха, какой-то безысходности. Я с ним работаю, привожу себя в порядок, хотя бы относительный. На это уходит много сил, конечно. Понимаю, что это во многом созависимые отношения, и моя вовлеченность должна бы быть меньше; но слишком уж меня задевает эта ситуация, её игнор, грубость, крик, ложь…».

Ольга сама психолог, и прекрасно понимает природу происходящего, но сделать все равно ничего не может. Она пишет:

«Проявления этого недуга были ещё в первом или во втором классе школы, но я справлялась с ними и не принимала их близко к сердцу. Как-то в школе было чаепитие, у детей были разные конкурсы и игры, соревновались две команды, а меня и другую мамочку попросили быть арбитрами. Я объявила наше решение — победила команда… та, в которой нет Вали. Все нормально, все радуются, некоторые немного огорчены, а у Вали — истерика! Она подбежала и так возмущалась, сжав кулаки! В её понимании, если мама в судьях, то победа должна быть у неё. Понятия о справедливости у неё не было. Она просто хотела быть «сверху», и всё.

И совсем сильно эти симптомы стали проявляться у Вали после 15–16 лет. Мы уже были в процессе развода, и это тоже очень сильно повлияло — она стала стремительно меняться. После школы она поступила в институт и стала жить с отцом, в другом городе. У нее появился парень. Мы с ней ездили друг к другу, перезванивались, но постепенно отдалялись. Характер у неё становился всё жёстче, злее. Она стала мне неприкрыто завидовать, что у нас с новым мужем хорошие отношения, стала винить во всех своих проблемах. На психологическом факультете, где училась дочь, им рассказали, что все проблемы идут из детства, и у нее появилось много претензий ко мне. Она стала оскорблять меня, лгать, даже драться стала — очень гневалась на меня. С парнем она рассталась после трех лет отношений по ее инициативе, и очень грубо. Парень ее очень любил, поддерживал и понимал; но женитьбу отложил на потом. А ее нарциссизм (а может, и психопатия) прогрессировал, вечно всем недовольна, и отношения у них испортились; она стала интриговать и даже драться! И наступил у них разрыв. Но разве может она помириться, признать свою неправоту? Пока пытается сложить новые отношения с другими, но не получается у неё, вот она и винит меня да отца.

После последних неудач Валентина очень резко перестала общаться со мной. Мне это было очень больно. Понимаю, что больно и ей. Недавно Валентине исполнилось 27 лет. Живем в разных городах.

Черты эти у нее врождённые, по характеру она похожа на свою бабушку по отцу, которая тоже нарцисс. Характер у бабушки был склочный, злобный и высокомерный, и с возрастом становился все хуже. Она искренне считала, что она и её сын — это ого-го какие величины! А я и моя мать — ну так себе, никто, и наш удел — только им прислуживать. Как в мультике про Карлсона: «Добро пожаловать, дорогой Друг Карлсон! Ну и ты, Малыш, тоже заходи». Проблема была в том, что я видела это, но не проясняла своё место в семье и не отстаивала «с открытым забралом» свое положение».

Почему девочка рядом с теплой и искренней матерью стала нарциссом? Это можно объяснить с точки зрения биопсихосоциального подхода, который рассматривает взаимодействие природы и среды, или генетики и стресса.

В психопатологии существует теория стрессоуязвимости. Согласно ей, если у вас нет генетической предрасположенности, то вы неуязвимы, и какой бы сильный стресс не переживали, психически вы останетесь здоровы. Если у вас есть предрасположенность, но стресс низкий, то тоже ничего не случится. А вот если у вас есть наследственность и вы пережили сильный стресс, то у вас есть большая вероятность заболеть. Это относится к любым психологическим расстройствам — и к шизофрении, и к депрессии, и к биполярному расстройству, и ко всем остальным. В данном случае, у Вали была предрасположенность, но если бы не было стресса, то все могло бы обойтись. Однако, когда ей было пятнадцать лет, и пубертатные изменения могли включить гены на полную катушку, в дополнение к этому родители стали разводиться — сильный стресс для ребенка, особенно когда один из родителей — нарцисс, который своим поведением, своим хамством, безжалостностью и манипуляциями умножает мучения жены и ребенка. Именно тогда начал меняться ее характер. Дальше она стала жить с отцом-нарциссом, вступила в отношения с молодым человеком, с которым начались конфликты — непрерывное наложение одного стресса на другой. Неадекватность поведения нарастала.

На психологическом факультете Вале объяснили, как родители могут создавать психические проблемы у детей. Полученную информацию она стала «преломлять», выгибая все факты только в свою пользу. Это типично для нарциссов, которые просчитывают ситуацию только с точки зрения своей выгоды — как кривая линза, которая всё искажает. Валя стала очень сильно проецировать все свои проблемы на родителей, полностью сбрасывая с себя ответственность за всё. Ну вот не получается в личной жизни — это родители виноваты, в детстве куда смотрели? И квартиру не подарили! А должны! Другим же дарят! А другие-то похуже, чем она, не такие умные и красивые, попроще, а им-то всё! И парень виноват — любить не умеет! Ее заполняют зависть и злоба, и приходит решение — отомщу родителям, попляшут они у меня! Не буду их любить! Пусть помучаются. Так я вижу эту ситуацию.

Ольга впервые начала замечать резкие изменения в характере дочери в восемнадцать лет, когда Валя приехала к ней на каникулы. «Она стала как-то нарочито не считаться с моими привычками, интересами, как бы не слышать меня. Приходила домой поздно, когда мы уже спим давно, и громко вела себя, шумела. Мы просили так не делать, потише вести себя, и приходить хотя бы около 11-ти ночи, не будить нас. Но это особо не действовало. Она начала обманывать, перевирать и перекручивать ситуации, чтобы свалить на нас ответственность за свои проступки. Это очень поощрял мой бывший муж (ее отец), как я гораздо позже узнала. Например, он знал, что Валентина поехала ко мне на каникулы, и что отсюда я взяла ей путёвку на море в Крым (в Симеиз мы её отправили на десять дней, путевку вместе с ней выбирали). Мы с моим нынешним мужем оплатили, я её проводила, помогла в сборах. А потом узнаю от бывшего мужа информацию постфактум, что я такая-сякая, ничем ей, несчастной, не помогаю, отдых плохой, мама плоховато её встретила. То есть она потом трактует события, ради своей выгоды выставляя себя перед папой „сильно пострадавшей“, а он её „жалеет“, так сказать, и денег даёт, помогает и т. п. Ну, то есть, чтобы от него хоть что-то получить, ей надо облить маму грязью, сказать, что всё плохо, она бедная-несчастная. Хотя, когда была у нас, она была вполне отдыхом довольна, рада вроде, поправилась, похорошела, интересно рассказывала, фото сделала…»

Это тоже типичное поведение нарциссических детей — играть на конфликте разведенных родителей. Развод часто запускает нарциссизм, потому что дети начинают манипулировать родителями. Это свойственно любым детям при разводе родителей, но для детей-нарциссов тут наступает просто настоящий простор для оттачивания манипуляций и использования: говорить матери про отца, что он плохой, а отцу то же самое про мать, и стричь купоны, снимать сливки с обоих.

И что интересно, у Валентины сильнее всего нарциссизм начал проявляться после смерти бабушки по отцу, которая сама была нарциссом. «Еще в 14–15 лет она была лучше и крепче, её тогда к хорошему тянуло, — пишет Ольга. — А потом, после смерти бабушки, больше к плохому». Начались сексуальные извращения, алкоголь.

С точки зрения системного подхода, семейных системных расстановок по Хеллингеру, потомки могут брать на себя ношу предков из любви к ним. Возможно, сам нарциссизм — это результат трагедии в истории рода. Надо провести не одну расстановку, а по меньшей мере четыре, и со стороны отца, и со стороны матери, потому что мать и отец подошли друг к другу как ключик к замочку. Возможно, и в роду матери были подобные трагедии, поэтому-то их и притянуло друг к другу, только один оказался агрессором, а другой жертвой.

Что же делать матери? Сердце у нее болит, от дочки ведь не откажешься…

Не будьте спасателем. Не надо искать ей терапевтов, лечить ее. Не надо пытаться заслужить ее любовь, покупать квартиры, машины, путевки. Вы лишь подтвердите в ее глазах свою вину, которую вы якобы пытаетесь загладить.

Пройдите терапию сами, иногда терапия помогает изменить ситуацию. У меня есть такой случай, когда мать прошла терапию, и взрослый сын тридцати пяти лет изменился, стал больше ей сочувствовать.

Снимите с себя вину. Нарциссические дети вас винят во всем. Нарциссические дети умеют пользоваться загашиванием, внушением вам чувства полной вашей несостоятельности, как никто другой, вплоть до того, что вы теряете смысл жизни; и даже наличие других, вполне здоровых и нормальных детей, не помогает с этим справиться. Но мы же знаем, что вы просто не можете быть виноватыми во всем, здесь сработала комбинация факторов. При таком же воспитании другие дети вырастают нормальными. В любом случае, чувство вины неконструктивно, оно вам не поможет. Но просто так сказать «я не виновата» — этого недостаточно. Надо работать с этой виной, делайте техники самопомощи. Простукивайте все эти чувства страха, тревоги, ужаса, вины и т. п. Очень помогает техника отматывания с выключением и вытягиванием связей.

После проработки чувств перепишите сценарий своих отношений со свекровью, сценарий детства дочери. Посмотрите серию моих видео о переписывании сценария (плэйлист «Техники самопомощи») Напишите, как вы отстаивали себя в отношениях со свекровью; как вы не отдавали дочь отцу, что дочь была с вами, жила без стресса, и ее предрасположенность вскоре уступила место сочувствию, доброте, просоциальному и альтруистическому поведению. Перепишите тот эпизод из ее детства, когда ее команда проиграла — напишите, что она лишь немного огорчилась, и была рада, что мама пришла на праздник.

Семейные расстановки по Хеллингеру тоже могут помочь, хотя бы до какой-то степени скомпенсировать проблему рода. Только, как я говорила, это серьезная работа, и одной расстановкой тут не обойдешься.

Сын-нарцисс. История Игоря в шести рассказах

Рассказ первый. Наш первенец

Пишет Игорь:

«Я уже много лет пытаюсь понять своего старшего сына и найти к нему подход. Ему 24 года, он не может найти себя, работу по душе, отношения ни с кем не складываются; к нам, родителям — одни претензии. Посмотрел Ваши видео, и у меня создалось впечатление, что он нарцисс. Сын тоже изучает эту тему, и он-то как раз обвиняет в нарциссизме нас, считая себя «козлом отпущения», а брата «золотым ребенком».

Если смотреть по симптомам, то присутствуют все девять симптомов нарциссического расстройства личности, и по характеру он очень похож на свою любимую бабушку — стопроцентного нарцисса. И я не понимаю, кто из нас нарцисс. Или мы тут все нарциссы?

Наш первенец родился, когда мы жили в одном городке в Казахстане, куда уехали по распределению. Мы были молодые, друг в друга влюбленные, ребенок был желанный. Но мы были неопытными, и жили далеко от родителей; помочь было некому — учились всему по книжкам.

Беременность жены сопровождалась стрессовыми ситуациями на работе. Первенец был очень беспокойным, довольно нервным, спал плохо, постоянно кричал. Я работал, но помогал жене как мог. Мы вкалывали вдвоем, чередуя сон и дежурство. Сказать, что в такие минуты ты испытываешь счастье и безмерную любовь к ребенку, было бы погрешить против истины. Тем не менее, мы сына любили; силы и внимание ребенку отдавали все, какие были».

У ребенка был трудный темперамент, согласно типологии Томаса и Чесса. Такой ребенок часто плачет, плохо реагирует на изменения и плохо адаптируется. Трудный темперамент можно объяснить двояко. Это может быть связано просто с генами, которые достались ему от бабушки-нарцисса. С другой стороны, согласно теории стрессоуязвимости, гены, доставшиеся ребенку, могли находиться в неактивном состоянии, однако стресс во время беременности запустил эти гены. Это называется «эпигенетический эффект» — гены могут включаться при неблагоприятных условиях. Я подробно объясняла это в своих видео по пренатальному развитию ребенка и влиянию пренатального стресса. Трудный темперамент обычно наблюдается в анамнезе у нарциссов.

«Старший сын всегда был очень чувствительный, тревожный, у него было много страхов с раннего детства. Потом, когда родился младший сын, мы удивлялись, что, оказывается, могут быть такие спокойные дети. Честно говоря, и ответное чувство благодарности и любви к нему было сильнее. Жена иногда плакала, потому что ей казалось, что она не может найти в себе достаточно любви к первому сыну».

Есть такая теория в психологии о том, что личность определена темпераментом, который является биологической основой личности. Нейротизм — это одна из черт, отвечающая за настроение и эмоциональный фон. Дети, которые были крикунами с рождения, вырастая, очень часто становятся раздражительными, тревожными и недовольными людьми. Это врожденные характеристики, и в принципе эта основа личности неизменна:

«Могу сказать одно: глядя на своих детей, я вижу, что человек приходит в этот мир с готовым характером. Как будто у него уже есть жизненный опыт и свои взгляды на жизнь, своя эмоциональная реакция на все! Ты можешь лишь помочь ему, попытаться ему что-то объяснить, поддержать; но изменить его характер ты не можешь».

Здесь мы видим иллюстрацию теории Юрия Бронфенбеннера о системно-экологическом подходе к развитию: ребенок, благодаря своей собственной конституции, активно формирует внешнюю среду; иными словами, та реакция, которую он вызывает у окружающих, формирует его среду развития. Истощенные детским криком родители не могли в полной мере дать безусловную любовь ребенку, а это, в свою очередь, влияло на развитие сына.

То, что у младшего не развилось нарциссического расстройства, можно объяснить либо отсутствием неблагоприятных генов, либо, даже если гены и были, отсутствием стресса во время беременности. По принципу эпигенетического эффекта, даже при наличии неблагоприятных генов, при благоприятных условиях они могут не включаться. Даже с плохой наследственностью ребенок может быть спокойным и адаптированным, если он не подвергается стрессу внутриутробно. У старшего ребенка был стресс как во время внутриутробного развития, так и после родов. Тот стресс, который создавал ребенок родителям, потом вредил ему же самому, потому что родители были издерганы.

Конечно, для детей с трудным темпераментом в идеале нужны родители, которые дают безусловную любовь. Хотя в приведенной выше истории отец очень поддерживал мать, но этого оказалось недостаточно. Родителям надо учиться навыкам эмоциональной саморегуляции, маме дать время на восстановление. Хорошо, если есть помощь со стороны родственников, друзей, чтобы молодые родители могли элементарно выспаться и восстановиться, чтобы они смогли в себе найти эту энергию на безусловную любовь.

Рассказ второй. О том, как бабушка усилила нарциссические черты сына

Игорь продолжает свой рассказ о сыне:

«С первого года началась тихая борьба с бабушкой за сына. Теща не хотела помочь нам, когда новорожденный ребенок кричал, но как только ребенок стал более самостоятельным и больше не плакал, она пыталась присвоить его себе. Как я понял намного позже, она была нарциссом, и характеры у них с сыном были очень похожи. Помню, она даже сказала мне: «Это мой ребенок!». Тогда мы еще не понимали, насколько опасна бабушка и как это может отразиться на наших отношениях с ребенком. Когда родился второй ребенок, бабушка забирала старшего себе, чтобы он мог отдохнуть от криков младшего брата. Я думаю, это было нашей огромной ошибкой.

Мы старались не делать различий между детьми и относиться к ним одинаково. Пытались научить детей взаимодействовать друг с другом, но все наши попытки пресекались бабушкой, которая превозносила старшего и опускала младшего. По какой-то неясной причине жена не могла ослушаться мать и прекратить отправлять старшего к бабушке. Хотя все нутро ее протестовало, она чувствовала вину перед матерью и жалость к ней одновременно, потому что та плакала: как ей плохо без внука, как много это для нее значит, и как сильно она хочет помочь нам, молодым.

В итоге старший сын вырос с установками принца, который находится на особом положении. При этом бабушка как-то рассказывала, как четырехлетний сын однажды довел ее до слез игнорированием, когда она на коленях вымаливала у него за что-то прощение, а он лишь холодно молчал в ответ».

Из этого рассказа видно, что черты манипулянта у ребенка проявились уже в таком раннем возрасте. Все маленькие дети отчасти манипулянты, но такой метод, как игнорирование, доступен далеко не всем; это прямо какой-то особый врожденный дар манипулирования! Впрочем, возможно, ребенок выучил этот прием манипулирования как раз от той же бабушки.

Здесь видно, что нарциссическая бабушка растила мальчика как «золотого ребенка» и способствовала формированию в нем нарциссических черт. Забирая его к себе, она тем самым подчеркивала его превосходство, приучала его к мысли, что все остальные недостойны жизни на таком особо комфортном положении. Второй ребенок был для нее «козлом отпущения».

«Когда старший жил дома, мы боялись задеть его, сказать что-то лишнее, попросить что-то сделать, потому что это вызывало шквал возмущений и подчеркнуто презрительное игнорирование; либо же он просто уходил к бабушке. Как нам хотелось, чтобы он жил с нами! Мы очень не хотели отпускать его к бабушке, хотели наладить с ним контакт, тем более что младший очень любил старшего и скучал по нему. Так мы толком и не знали, как же нам поступить: идти у него на поводу или закручивать гайки. Бабушка была для нас авторитетом, к тому же мы не хотели портить с ней отношения и жалели ее, а потому просто запретить ей забирать ребенка мы так и не сумели. В итоге, видимо, мы допустили много ошибок в воспитании. С такого раннего возраста старшего сына мы уже попались на крючок его манипуляций, и пытались создать ему дома все условия, лишь бы он не уходил от нас к бабушке».

В этой истории для старшего сына сошлись воедино несколько неблагоприятных компонентов: и генетика от бабушки-нарцисса, и пренатальный стресс, и стресс молодых родителей, которые в первые годы жизни ребенка, видимо, все же в недостаточном объеме дали ему безусловную любовь. Хотя их можно понять: истощенные бессонницей, они делали самое лучшее из того, что могли. Но, на мой взгляд, самым главным неблагоприятным фактором было вмешательство бабушки. Вместо того, чтобы помочь родителям создать в семье атмосферу безусловной любви между всеми поколениями — детьми, родителями, бабушками — она действовала ровно наоборот, как это делают все нарциссы: настраивала ребенка против родителей и брата, перетягивая всю любовь старшего сына на себя.

Вывод из истории такой: никогда не допускайте нарциссическую бабушку к своим детям, особенно, если у ребенка есть тенденция к нарциссизму. Чем больше он общается с бабушкой-нарциссом, тем больше учится у нее манипуляциям.

Рассказ третий. Отношения с братом.

Игорь продолжает свою историю про сына. Теперь речь пойдет о взаимоотношениях старшего сына со своим эмпатичным младшим братом.

«Старший сын рос очень послушным и старательным. Однако еще с дошкольного возраста у него была явно выраженная тенденция к манипулированию братом и другими детьми. Если дети собирались сделать что-нибудь сомнительное или набедокурили в чем-то, старший манипуляциями буквально выталкивал младшего вперед, а сам прятался за спину брата, наблюдая из укрытия за реакцией родителей.

Мы старались учить детей заботиться друг о друге, любить, помогать. И никаких проблем у младшего с этим не было. Младший сын рос очень эмпатичными и любящим, и его, похоже, и учить не надо было. Зато у старшего проблемы с эмпатией были выражены очень рано. Когда другие дети плакали, он улыбался. Когда кому-то в семье было плохо, он мог спокойно заниматься своими делами. Его это не волновало.

Как-то жена с восьмилетним старшим и двухлетним младшим одна поехала в отпуск, на дачу к друзьям. Я не мог ее сопроводить, надо было работать. В итоге ей пришлось там очень тяжело одной с двумя детьми. В какой-то момент жена слегла, и попросила старшего о помощи — принести воды, помочь младшему. На что старший решительно отказался: «Сама неси!», и, наоборот, стал требовать внимания к своим нуждам. А когда увидел, что мама не встает и не делает то, что он у нее просит, расплакался и убежал. Воду маме принес двухлетний малыш».

Обычно у детей есть эмпатия с самого раннего возраста. Есть исследования, которые доказывают, что большинство малышей уже в два года демонстрируют помогающее поведение, и, если человек нуждается в чем-то, то они по ситуации помогают — открывают дверь, поднимают оброненную вещь. Это такая врожденная реакция. Здесь же мы видим, что у старшего сына с этим явные и серьезные проблемы. Не все дети, не всегда и не сразу проявляют такие эмпатичные качества, но большинство все же способно научиться этому при целенаправленном воспитании. В этой семье родители понимали, что сочувствие и помощь — это важно, и учили этому обоих детей, но старшему это не помогло, видимо, потому, что от рождения область мозга, отвечающая за эмпатию, работала неправильно.

«Мы подумали тогда, что причиной такой бесчувственности является тот факт, что он у бабушки не имеет опыта взаимодействия с другими детьми. Мы стали больше ему объяснять, рассказывать, как надо сочувствовать, помогать другим.

Младший сын вырос удивительно уравновешенными, спокойным, каким и был с рождения. И как-то прощал нам даже повышенный голос или наказания в состоянии усталости или раздражения. Но старшего сына мы боялись даже поругать в сложных ситуациях, потому что он сразу убегал к бабушке, которая постоянно его хвалила. В глаза она нас, родителей, не осуждала — напротив, вроде бы даже старалась говорить старшему сыну о нас хорошо; но бабушка не могла скрыть настоящее отношение к своей дочери и ко мне. Она могла сказать своей знакомой по телефону «моя шлындра», имея в виду свою дочь, «эти дураки», имея в виду нас обоих, или обсуждать с мужем или приятельницами «этот кретинизм», имея в виду семью дочери. Старший внук впитывал отношение бабушки к родителям буквально кожей.

У детей были обязанности: они должны были убирать за собой, мыть посуду. Однако старший все разбрасывал и ничего убирать не хотел; и младший, чтобы не нарываться на скандал, и чтобы брат опять не убежал к бабушке, делал все за него. Иногда и мы сами, вместо того чтобы пререкаться, делали все за старшего — лишь бы сохранить мир в семье. Было ощущение, что все в доме было посвящено его величеству — как бы заслужить его любовь, как бы не спровоцировать его гнев. Никогда мы не просили старшего нянчиться с младшим.

В голодные девяностые годы мы не могли себе позволить покупать хорошую одежду детям, все ходили в гуманитарке. Но старший сын стыдился своего вида. И мы, когда жизнь стала лучше, сразу купили все хорошее ему. Младший с удовольствием отказался от обновок — он не был так зациклен на своем внешнем виде, и хотел, чтобы старший был счастлив; в итоге на младшем сыне мы экономили».

Вот здесь и проясняется ответ на вопрос, кто тут нарцисс — сын или родители. Если бы старший был «козлом отпущения», как он сам считает, то он, как это обычно происходит, стал бы «мальчиком-Золушком»: такого ребенка заставляют все делать по дому, нянчиться с детьми, держат его в черном теле. А история, которую рассказал нам Игорь, совершенно отлична от этой версии. Здесь старший брат как сыр в масле катался: никто его ничего не заставлял, а «Золушком» был как раз младший, которого старший считает «золотым ребенком».

В чем ошибка родителей? Они пытались задобрить ребенка подарками, купить его любовь вещами и тем, что выполняли за него обязанности сами и позволяли это делать младшему сыну. Получается, что невольно они подтверждали статус «золотого ребенка» и дома. И это понятно, они хотели, чтобы он не убегал к бабушке. Лучшим решением было бы порвать все связи с бабушкой.

Рассказ четвертый. Отношения с матерью

В этом письме Игорь рассказывает об отношениях старшего сына с матерью:

«Когда старшему было шестнадцать, жену послали на важную для нее международную конференцию по ее специальности в Москву. Вызов ей пришел из министерства. И вдруг старший сын пришел в негодование: «А почему это она едет?!». Неприятие этого было таким сильным, что пришлось устроить разговор. В конце концов, сын с помощью наводящих вопросов признался, что считает маму слишком низкой и «простой», недостойной поездки на такое значительное совещание в столице, и прямо дал понять, что она там будет смотреться «позорно»; а вот себя он считал бы достойным.

Я тогда впервые задумался о том, насколько глубоко в старшем сидит высокомерие и сознание собственной исключительности. Откуда оно взялось? Возможно, от тещи? Это ведь она, как я теперь понимаю, загашивала собственную дочь, поселив в ней страх ослушания перед мамой. И ведь в остальном жена была вполне состоявшимся и самодостаточным человеком, прекрасным и уважаемым профессионалом в своей области. Но с точки зрения тещи, дочь была никто — дурочка с переулочка, выскочившая замуж за недотепу-ботаника. И сын, похоже, воспринял бабушкину установку. Как, ЭТА — и в столицу?! Мама для него, аристократа, была просто обслуживающим персоналом, домохозяйкой, плебейкой. Дома должна сидеть и пресмыкаться, на коврике у его ног!

Условия воспитания обоих сыновей отличались не так уж сильно, а вот ощущение энергетики от детей было разным с самого их рождения. Если младший буквально излучал энергию, то старший с самого детства казался ненасыщаемым сосудом, который только забирал наши энергию и заботу, и в лучшем случае милостиво кивал в ответ.

Поступал в университет в другом городе старший сын с помощью бабушки, у которой там была квартира и которую попросила об этом мама — в том смысле, что бабушка бегала, узнавала, выбирала, предлагала. Решение было принято сыном самостоятельно и совсем не то, которое рекомендовала бабушка, но он в конце концов еще и устроил матери выговор, что из-за бабки пошел не совсем на ту специальность, которую он хотел — мол, подослала мне бабушку, та суетилась под ногами, мешала, не дала правильно оценить информацию. Ну, да ладно, так и быть — буду учиться, раз уж взяли. У сына была медаль, и он поступил на филологический без проблем.

Учился он очень хорошо, и профессора прочили ему аспирантуру и в будущем чуть ли не ведущую позицию в одном из академических институтов. Но сын выдал кульбит — не пошел ни на кафедру, ни на одно из предлагаемых ему мест, а устроился в итоге сторожем в какую-то мутную фирму. Создавалось ощущение, что он специально хотел нас подразнить, после всех сил и средств, затраченных на его блестящее образование.

Наконец, он нашел, чем нас зацепить по-настоящему.

Как-то сын заболел каким-то несильным, но затяжным насморком, и было непонятно — то ли простудился, то ли это аллергия. Обеспокоенная жена посоветовала сыну пройти консультацию у эндокринолога, а эндокринолог, рассуждая о причинах небольшого нарушения гормонального фона, упомянул среди всего прочего и возможную психогенную природу. Покинув врача, сын стал читать про возможные причины, упомянутые им. И среди психогенных причин он нашел, что это, например, могло быть связано с детством и родителями. И мысль эта упала на благодатную почву…»

Эта ситуация тоже проливает свет на то, кто здесь нарцисс, а кто нет. Мать только и делает, что старается помогать своему ребенку, в отличии от всех остальных историй про нарциссических матерей, которые унижают и обирают своих детей.

«Сын объявил, что у него хроническое заболевание, в котором виноваты мы. Он нашел какого-то необыкновенного специалиста, который якобы подтвердил психогенную природу заболевания у сына и взялся за деньги выправлять ему нарушенный гормональный фон. Жена сама предложила сыну, что мы будем оплачивать это лечение, но я засомневался и стал сам искать встречи с этим специалистом. Но не тут-то было! Специалист оказался засекреченным. Тогда я стал консультироваться у знакомых врачей, но все, кто нас знали, только руками разводили: «Ребята, это не про вас! Да и вообще, что-то тут странное в этой истории». В общем, если первые два-три раза с меня деньги на это непонятное лечение вытянули (двадцать семь тысяч каждый месяц), из-за чего нам пришлось отказаться от отпуска, то в дальнейшем я платить отказался, пока не увижу официальный диагноз.

И тогда от сына черным потоком пошли нескончаемые обвинения. Он выискивал в интернете статьи о родителях-убийцах. Он стал вспоминать какие-то жуткие несуществующие истории из детства, в которые, похоже, сам верил. Надо сказать, что все раннее детство сына жена вела дневник, так что мы не только прекрасно помнили, что было и чего не было, но и имели документальные свидетельства. Но сына было не переубедить. Он считал, что имеет полное право ненавидеть своих родителей, и приводил цитаты философов и великих писателей, по которым он был большой мастак — как-никак, филологическое образование! Он доказывал, что мы морально изуродованы советской системой и способны творить над детьми только изощренное насилие. Он приводил литературные примеры каких-то монстров и серийных убийц, и утверждал, что они один в один списаны с нас. И далее в том же духе. Жена несколько раз раскаивалась перед сыном за нанесенный вред, просила его простить. Но ему этого казалось мало. Он продолждал бомбить нас обвинениями и бесконечноыми вопросами: «Неужели вам не стыдно от того, что вы со мной сделали? Где ваше раскаяние?». Надо было каким-то особым образом извиняться, но мы никак не могли понять, как. Мы должны были как-то особенно глубоко прочувствовать! Но сын так и не объяснил, как это сделать, и что он от нас хочет. Наверно, ползать на коленях, или болеть от горя и стыда за совершенное нами, в его понятии, преступление. Наверно, мы должны были закончить жизнь самоубийством…»

В тех случаях, когда человек действительно хочет избавиться от травмы детства, раскаяние родителей является достаточным условием для того, чтобы закончить их обвинять и идти вперед. Здесь же этого не происходит.

Здесь мы видим другое: нарциссу нужно бесконечное унижение и страдание родителей, ему надо, чтобы они размазывались перед ним постоянно, и всю оставшуюся жизнь старались скомпенсировать свой «вред». И потом, если родители такие жестокие, и испортили ему всю жизнь, можно было бы просто закрыть тему и перестать общаться. Но нет — этот сынок предпочитает изводить своих родителей. Вопрос: кто из них жестокий тиран? Такая жажда наказания, желание, чтобы жертва мучалась от чувства вины бесконечно, обмусоливание нанесенного вреда указывает на возможное параноидное расстройство личности. Параноики очень мстительны, и у них сильное желание наказать.

«Да, этим ему удалось нас зацепить. Жена вложила в сына всю свою жизнь. Она чувствовала, что вся ее жизнь обесценена. Да и я лез на стенку, глядя на ее состояние, и читая всякий бред, который он стал выставлять в фейсбук, высмеивая нас и нашу жизнь.

Но в конце концов я мысленно послал его к черту, и призвал к тому же жену. Я сказал ей: «Ты ни в чем не виновата. Мы обоих детей воспитывали одинаково. Он был таким с самого рождения. И ты бы все равно не смогла бы его изменить, не ищи, в чем ты ошиблась». Ей было невероятно тяжело принять это, потребовался не один год. Но в конце концов, у любого морального издевательства есть предел — когда оно переходит границы, то становится смешным. У нас есть другой сын, у нас есть своя жизнь, и мы перестали реагировать на чушь, которую он нам посылал, и на его попытки нас зацепить».

Родители приняли правильное решение: перестать общаться со своим нарциссически-параноидным сыном. Здесь правило то же, что и для всех остальных тиранов — никаких контактов. До исполнения ребенку восемнадцати лет вы не можете снять с себя ответственность за него; но после восемнадцати — это взрослый человек, и вы ему больше ничем не обязаны.

Рассказ пятый. Личная жизнь сына

«На первом курсе университета сын женился. Но узнали мы об этом через два месяца после свадьбы, на которую он нас не позвал. Мы не огорчились — молодым захотелось быть наедине без свидетелей, к тому же у невесты в семье были сложности… Жена сына была девушкой симпатичной, но казалась какой-то скованной, на нас смотрела настороженно. Теперь я думаю, что он изначально ей на нас наговорил всякого.

Со временем невестка, столкнувшись с особенностями характера сына, пришла к выводу, что вина за сложности в их совместной жизни лежит на нас, испортивших ему детство. Мысль эту ей подсказал, естественно, сын, который тем самым благополучно делегировал ей обязанности нашей главной обвинительницы. Теперь потоки обвинений шли от нее.

Тогда моя жена была еще в стадии шока и глубокой вины: «Что же мы натворили!». Она раскаивалась. Но в целом, мы продолжали одобрять любые действия сына — лишь бы ему было хорошо. А он, казалось, просто искал способ чем-то нас зацепить на расстоянии. Все результаты своего образования — и в школе, и в университете — он, казалось, намеренно спустил в унитаз, чтобы нас позлить. Внуками они нас радовать не собирались — сын убедил невестку, что, мол, с таким испорченным детством невозможно стать нормальным родителем. Над нашими пожеланиями счастливой совместной жизни смеялись: «Мы же взрослые люди, захотим — разведемся, зачем нам ваши пожелания?».

А дальше произошло следующее. Невестка уехала в длительный отпуск к своим родственникам, и сын нашел другую девушку. Они стали жить вместе, причем сын объявил ей, что разведется и женится на ней. Якобы, с женой они давно уже чужие. Не знаю, насколько серьезные намерения были у сына, но мозги он новой девушке крутил долго — года два, все это время выясняя на расстоянии отношения с женой. За это время девушка почувствовала себя законной спутницей жизни, и даже включилась в традицию обвинять нас во всех бедах сына. А в конце концов, сын бросил девушку и вернулся к жене.

Брошенную девушку моя жена от души пожалела, несмотря на те гневные обвиняющие письма, которые она посылала нам раньше в защиту сына. Девушка, наконец, поняла, с кем она имела дело, и кто тут тиран. Она стала другом нашей семьи; тем более, что младший сын в ней души не чает. Только после расставания с сыном она поделилась с нами тем, как наш старший сын обнулил ее: она буквально потеряла себя, у нее появились тревога, депрессия. В общем, она испытывала все те же чувства, которые испытывала моя жена после того, как сын стал обвинять нас во всех грехах. К тому же, она только сейчас начала восстанавливать отношения со своими родственниками и друзьями, которые были испорчены в период отношений с нашим старшим. Наше общение с ней было теплым, мы чувствовали и свою долю вины в том, что с ней произошло — ведь это сделал наш сын. С другой стороны, это общение стало для нас как бы терапией, своего рода группой самопомощи: мы делились своими чувствами и помогали друг другу преодолеть горечь потери.

У старшего наше общение с его бывшей вызвало бешенство: «Вы не забыли, кто у вас сын?!»»

Это тоже характерно для нарцисса — разделять и властвовать. Ему невыгодно, что его противники объединились, тогда ему труднее будет их разбить поодиночке.

«Как-то сын вместе со своей женой решили выловить бывшую пассию сына. Узнав, что мы договорились с ней провести время вместе на даче знакомых, они неожиданно заявились на дачу, устроив что-то вроде засады на нее, чтобы устроить разборку между ней и женой сына. Я обомлел от такой наглости, но моя жена не потеряла самообладания, сказала им: „Она вас видеть не хочет“, и выставила обоих за дверь. Сын был в бешенстве: „Вы меня больше не увидите! Ноги моей в вашем доме не будет! Это предательство!“»

Здесь я вижу такую стратегию сына: поймать и уличить свою бывшую пассию, и тем самым разбить врага наголову, разрушив коалицию между противниками — родителями и бывшей. А кроме того, предъявить своей жене бывшую любовницу, чтобы создать треугольник. Столкнуть бывшую и нынешнюю девушку — излюбленная тактика нарцисса: заставить ревновать обеих и качать энергию страданий ревности из обеих.

«Насколько я могу судить, жена сына после двух-трех лет восстановленных было отношений все-таки окончательно ушла от него. Видать, тоже не выдержала. Вообще я заметил: у сына нет никого, кто с ним бы долго дружил. Он растерял всех школьных и всех университетских друзей, он не общается с большинством родственников».

Как и у всех нарциссов, у этого мальчика отношения с людьми не складываются. Они держатся только до тех пор, пока он сам не показал свое истинное лицо людям — потом люди просто от него уходят. В других случаях нарцисс сам рвет отношения с людьми: после использования и полного обнуления своей жертвы, он теряет к ней интерес и выкидывает за ненадобностью.

Рассказ шестой. Пакость нарциссического сына, или последний привет от бабушки

«После того, как старший сын пришел к выводу, что он — типа жертва нарциссической матери, то он стал засыпать нас статьями о тиранах-родителях. Это преподносилось как борьба за душу младшего брата, чтобы мы не испортили ему жизнь, как испортили старшему. Но этим он не ограничился: он стал обрабатывать и брата-подростка. Хотя мы жили далеко, но каждый день братья созванивались, и велась пропаганда: «родители к тебе несправедливо относятся, лишают тебя детства, ломают тебя как личность, заставляют делать то, что ты не хочешь, не разрешают играть в компьютерные игры, это насилие».

Надо сказать, что мы старались ограждать младшего от этого общения, видя весьма сомнительного содержания посты, которые выставляла в фейсбуке парочка (старший сын и его тогда еще жена). Но постепенно у младшего стали появляться тенденции, свойственные старшему. Пропала радость и непосредственность, появились депрессивные настроения, он стал терять одного за другим друзей из-за появившихся нарциссических замашек. Мы были в шоке. Старший явно утягивал за собой и младшего в свое негативное болото. Но не могли же мы запретить общаться братьям!

Очередной пакостью старшего стала попытка устроить тайный побег младшего (ему еще не исполнилось четырнадцати) к родственникам жены сына, где предполагалось веселое времяпрепровождение. Побег был устроен, причем с помощью дяди жены (как он на это согласился — не пойму, вроде нормальный с виду человек)».

Очевидно, что были промыты мозги не только жене, но и ее родственникам. Все это делается для того, чтобы собрать войско против родителей, раздавить их и уничтожить — ведь они и есть его самые главные враги, они не должны наслаждаться жизнью, они должны страдать до конца своих дней, и все вокруг должны их позорить! И для этой цели старший сын выбирает противозаконные действия: ведь фактически это киднэппинг, похищение несовершеннолетнего.

«Стоило нам это нервов; зато младший, вернувшись, как-то заметно подрастерял интерес к общению со старшим — видать, не все ему там понравилось. После серьезного с ним разговора, жизнь вошла в нормальное русло».

Конечно, старший сын хотел только лишь вызвать возмущение и протест у младшего. Его не волновало, что младший вернется опять домой, что ему, возможно, попадет, и он может испортить отношения с родителями, с которыми ему еще жить. Если уж старший считал, что ребенок подвергается домашнему насилию, обратился бы в органы опеки и спас бы брата, взял бы его к себе жить. Но этого он, конечно, сделать не захотел! Зачем ему на голову лишняя забота в виде брата? Он и в детстве-то о нем никогда не заботился, и сейчас не собирался. Вся операция состояла в том, чтобы расшатать авторитет родителей, хотя это, очевидно, не удалось.

«И глядя на младшего сына, который пока еще живет с нами, у которого масса увлечений и друзей, и который дарит нам тепло общения и желание делиться своими интересами, я никак не могу понять: неужели это и впрямь генетическое в старшем сыне? Неужели ничего нельзя было сделать?»

Я думаю, что это гены плюс влияние бабушки.

«Кстати, бабушка не только выделяла старшего внука, но и обеспечила его жильем. Жил он в квартире, которую ему подарили дед с бабушкой. Он единственный из внуков удостоился такого подарка. Но не только. Позже, когда теща умерла, то выяснилось, что и свой загородный дом в нашей области она тоже завещала не кому-нибудь, а старшему внуку. Так что он теперь у нас владелец квартиры и загородного дома. Я оформлял все документы, потому что сам он был, видите ли, не в состоянии это сделать, а я теперь плачу за коммунальные услуги, чтобы дом не пропал (у сына ведь нет на это денег). А мы все маемся на съемном жилье. Сказать, что жена была уязвлена поступком своей матери — это ничего не сказать».

Сыну, который фактически живет один и не имеет семьи, и не приходит в голову поделиться с родителями и братом. Вот такой привет обычно оставляет нарциссическая бабушка. Она настраивала внуков друг против друга. И даже после смерти сталкивает лбами всю семью со старшим внуком. И с точки зрения семейной системы это очень неправильно. Собственность должна передаваться по наследству детям, а не внукам. А если уж внукам, то хотя бы в равных пропорциях. Здесь же все отдано одному внуку, через голову дочери. Это грубейшее нарушение системных связей. Это сильнейший перекос, который приводит к дисбалансу в отношениях и расшатыванию всей системы.

Какой вывод из всей той истории? По моим оценкам, исходя из всего описанного, диагноз старшего сына может быть коморбидный. Его поведение соответствует критериям как нарциссического, так и параноидного расстройств личности. Даже если родители нанесли ему некую психическую травму, то наказание уже превышает все мыслимые размеры.

Перед такими детьми я не рекомендую извиняться, раскаиваться, не рекомендую пытаться поддерживать с ними отношения. Агрессия тиранов, не встречающая сопротивление, как правило, усиливается. За жилье пусть он платит сам. Ни на какие его письма не реагировать и ничего ему не отвечать. Подумайте о своей жизни и пойдите сами в терапию. Если хотите ему помочь, думайте о нем позитивно, любите на расстоянии, делайте расстановки. Если его болезнь — это результат ошибки в родовой системе, то, возможно, это поможет. Хотя гарантий никаких нет.

«Кстати, вскоре нам представилась возможность убедиться, что мы не одиноки в своей беде.

Как-то жена обратила внимание на свою коллегу, Наталью, которая вдруг стала ходить несчастной, темнее тучи, и буквально на глазах постарела на двадцать лет. Сначала на попытки жены разузнать, что случилось, она лишь отмахивалась, но потом призналась: «Неудобно признаться, но с дочерью нелады». Наталья жила вдвоем с дочерью, которая казалась вполне жизнерадостной и нормальной девушкой, с матерью общалась весело и дружелюбно — по крайне мере, при посторонних. Но оказалось, что девушка, пройдя консультацию у психоаналитика, вдруг пришла к выводу, что мать виновата в ее, как она считала, не сложившейся личной жизни, что мать устроила ей жуткое и несчастное детство… Дело закончилось тем, что вдруг озверевшая дочь выгнала мать из дома.

Когда Наталья стала повторять обвинения, которые выставляла ей дочь, моя жена обомлела: дочурка Натальи говорила в точности теми же самыми словами, что и наш старший! Впечатление было такое, что их по одной методичке готовили, или они из одних и тех же источников цитаты заучивали! Хотя это невозможно: люди совершенно разные, живут в разных городах, не могут иметь никаких контактов, и общаются с разными врачами и специалистами.

Жена рассказывала: «Вроде посочувствовать надо, а я как давай ржать! Ну один в один история, и все слова как под копирку! Говорю — Наталья, мы с вами сотоварищи по несчастью, и не смейте себя обвинять!»

Мы пригласили Наталью к себе, познакомили ее с бывшей девушкой старшего сына. Долго все вместе обсуждали наши истории. Знакомых психологов у нас, к сожалению, не было, но мы к тому времени уже были знакомы с каналом Татьяны, посвященным нарциссическому расстройству личности. Вместе смотрели, сравнивали, думали. Потом Наталья уехала к себе на дачу, поскольку дочь ее дома видеть не хотела. Позже мы узнали, что Наталье удалось обрести равновесие, поверить в то, что она нормальная мать. Однако о восстановлении отношений с дочерью и речи уже не было — Наталья уехала в родной город, оставив дочурку наедине со своей жизнью, и предоставив ей делать с ней то, что она хочет».

Он выбрал меня мамой

(видео 196)

Это история о приемном сыне-нарциссе. Мне написала Лидия:

«Я работала в коррекционном детском доме для детей с отклонениями в развитии. Когда Костя к нам поступил, ему было пятнадцать лет. Не могу сейчас воспроизвести его диагнозы, их много. Но психопатия точно есть.

Его забрали из семьи двухмесячным. Несколько детских домов сменил за свою жизнь. И все время был возле воспитателей; в основном ведь это женщины, так он умел покорить женское сердце: вязал крючком, умел плести на коклюшках, увлекался разведением цветов. Чистюля ужасный! Его детский дом закрыли, и Костю перевели в наш. Естественно, на фоне остальных детей — а я больше двадцати лет отработала в этом детском доме — у нас таких чудесных воспитанников не бывало.

Как приходила на работу, он сразу ко мне прибегал. Не знаю, как-то сразу и быстро все произошло: сначала я взяла его на гостевой вариант, потом совсем. С самого начала у меня было ужасное ощущение. Мне было плохо. Не понимала, что со мной происходит. И к психологам, и к гадалкам обращалась, чтобы разобраться. Про нарциссизм тогда не знала, поверила гадалке, что это родственная душа, карма и все в этом духе.

А он — нарцисс чистой воды. Любит себя, очень щепетилен к любой царапине, любому пятнышку. Я сделала все возможное и невозможное, и увезла его учиться в Москву (думала, мне легче будет, когда он уедет). Он поступил на первый курс колледжа. Сразу зазвездился: «у нас в Москве», на «а» начал говорить, и все такое. Начал много врать, я плакала. А потом стал болтаться и пропускать уроки. В прошлое лето приехал, чтобы забрать все, что у меня есть — все свои вещи, его деньги, которые я копила для него. Сказал: «Я привык к Москве, взрослый, буду жить самостоятельно». Вел себя при этом ужасно, грубил, дверь закрывал перед моим носом, я не видела его еще таким!

Когда плакала, просила: «Давай поговорим» — отворачивался спиной. Потом уехал; я не поддерживала общение, очень была обижена. Потом меня вызвали к директору колледжа, вот тут я и услышала: «Только посмей приехать! Ты мне кто? Чужая тетка! Приедешь — знать тебя не хочу!». Удалил из друзей и статусов в контакте».

Естественно, он ведь забрал все деньги и вещи, цель достигнута, зачем ему еще Лидия?

«Несколько месяцев молчал. Я лечилась на дневном стационаре в психотерапевтическом центре. Все время слезы текли, не могла поверить, что мой Костя так со мной обошелся. Потом звонит как ни в чем не бывало: «Привет, как дела?», но для меня то, что он даже не извиняется, было еще худшим ударом.

Перед началом лета, когда я начала приходить в себя и как-то привыкать, он написал: «Мама, разреши тебя увидеть». Я не отвечала, он продолжал «мам… мам…» Как я могла устоять? Начал звонить; сначала робко, но быстро перешел на прежний тон. Лето. Каникулы. Нужно уезжать куда-то из общежития. Кроме как ко мне, некуда. Все понимаю, но не пустить как?

Сейчас он учится. Я живу звонками. Не звонит — ломка. Если я чем-то не угодила, денег не перевела — замолчит и не звонит, пока сама не наберу.

В своей ситуации сама виновата. Я это знаю. Раздула его самомнение сама, своими похвалами, но считала, что он к цели так будет двигаться. А ему нужно было в Москву попасть, освободиться.

Ну, а я не могу войти теперь в свою колею. Живу его жизнью. Выполняю поручения, пишу курсовые, перевожу денежки… И говорю ему, какой он замечательный. Потому что иначе не станет звонить. У меня двое своих детей, отношения с ними почти разладились. Вот смотрю Ваши ролики — все про меня, даже ситуации те же. Только уйти мне некуда.

А может, это все мои иллюзии? Выбрал он меня мамой… в общем, запуталась».

Здесь мы видим все те же манипуляции и приемы, что и у других нарциссов — стремительная предвыборная компания, быстрое сближение, а потом классическое колесо насилия: игнорирование, наказание, напряжение, взрыв, медовый месяц, и снова — игнорирование, наказание… (подробнее про универсальный сценарий нарцисса смотрите в следующей книге). У Лидии, как и у многих других, в самом начале отношений возникало чувство тревоги, некомфортные ощущения; но, как и все другие жертвы, она игнорировала эти сигналы и вступила в эти патологические отношения.

И при этом Лидия пока продолжает переживать за приемного сына и жалеть его. Вот ее последнее письмо, где, кстати, хорошо показаны и другие нарциссические черты этого юноши:

«Послезавтра он уходит в армию. Тешу себя надеждой, что впереди год — я привыкну без него. Но ведь он вернется. Волнуюсь, как он армию со своим характером переживет.

Коля сам по себе внешностью яркий, но бесталанный, ушел с хореографического курса, потому что не был там лучшим. Бесился, что его ругают, а других хвалят; а он привык к обратному. И снова врет: детям на курсе, что все лето в больнице лежал на кардиологии, что тромб оторвался, пришивали (!), что кандидатскую диссертацию пишет. Писать, впрочем, пробует — про дискриминацию цыган русским населением.

Спрашивал у руководителя курса: «Если эту мою пьесу поставит театр „Ромэн“, зачтут ли мне оценку?». Некоторые педагоги поддерживают его, считают неординарным. Они ведь не знают, что он коррекционный ребенок, диагнозы у него сняты (я сама бегала по врачам, на комиссии, доказывала, какие у него успехи, статьи из газет приносила, которые сама и организовывала). Психолог из детского дома объяснила мне, что у него стерты границы «Я идеального» и «Я реального», он искренне верит в то, что говорит.

Третий курс, а друзей нет, почти ни с кем не общается».

Что же делать Лидии?

Прежде всего, ей надо понять, что она ни в чем не виновата. Не она раздувала его «эго» — скорее всего, это гены, плюс стресс после потери родителей.

Ей надо понять, что то, что он «выбрал ее мамой», было нарциссическим захватом. У него были свои корыстные цели. Он-то выбрал, а вы-то его не выбирали! И ваше тело сигнализировало вам о том, что это не ваш выбор, с самого начала. Он при помощи манипуляций проник в вашу семью и обокрал ее, отняв у нее вашу энергию. Пятнадцать лет — это уже достаточно большой возраст для осмысленного выбора и расчетливых действий. И теперь он выкачивает все ваши ресурсы, отнимая их и от ваших собственных детей. Вы, вместо того, чтобы давать всю свою любовь и заботу своим детям, отдаете их проходимцу, и за это потом расплачиваетесь болезнями. Сравните: двое ваших детей, которые нуждаются в вашем внимании, или один приемный ребенок, которому вы помочь не сможете и который вас разрушает. Куда, по-вашему, надо направлять ресурсы?

Ему уже есть восемнадцать лет, он взрослый человек. Вы и так сделали для него много, но вы не можете изменить его генетику. С ним надо расставаться как с обманщиком, проходимцем, и как с любым другим нарциссом вообще. Я бы рекомендовала это даже с собственным ребенком. С детьми-нарциссами надо расставаться после достижения ими восемнадцати лет. Хотя родителям это всегда дается тяжело, и они склонны винить себя во всем. А тут вам достался юноша пятнадцати лет, вполне личностно сформированный, вы его не растили, и за все проблемы его характера вы вообще никак не можете отвечать.

Конечно, можно предположить, что армия способна оказать положительное воздействие на его характер. Но, честно говоря, надежда слабая. Нарциссическое расстройство личности отцы-командиры вряд ли вылечат: более вероятно, что нарцисс научится мастерски маскироваться — но только до тех пор, пока над ним стоит командир. Более того, стресс в армии может даже усилить нарциссизм. Когда он станет «дедом», то «духи» (новички) взмолятся и пожалеют, что на свет родились.

Воспользуйтесь этим перерывом длиною в год. Прорабатывайте чувства вины, тоски, ломки. Идите на терапию или используйте техники самопомощи.

И главная рекомендация та же, что и для любых нарциссов: прекращайте с ним все контакты.

Что делать с сыном, если он нарцисс и психопат? История Ирины в пяти рассказах

(видео 269–275)

В этой истории мы снова встретимся с нарциссическим насилием — на сей раз со стороны взрослого сына — в его грубой форме, да еще и в сочетании с признаками антисоциального расстройства. И снова один из родителей ребенка-нарцисса окажется нарциссом. Но эта история интересна тем, что здесь мы увидим, пожалуй, самый полный набор факторов, позволяющих отцу-заочнику, который даже никогда не жил со своим сыном, превратить его в нарцисса, действуя фактически на расстоянии. Впервые мы встретимся с эффектом инициации, или «наведенных помех», как назвала их героиня истории Ирина.

Рассказ первый. «Лучше убей себя сама».

«Здравствуйте! Меня зовут Ирина. Три дня назад я нашла Ваши видео о нарциссах-психопатах.

Моему сыну двадцать, а мне сорок восемь. Я настолько загашена своим сыном-нарциссом, скорее даже психопатом, что без посторонней помощи, боюсь, не выбраться.

По образованию я — конструктор. То есть с интеллектом у меня всё нормально (хочу верить). Комплексов из детства множество, но я ж не одна такая.

Я была одинокой мамой, надо было работать, и ребенок часто был с бабушкой. Но когда я забрала сына от своей мамы, всё начало разваливаться. С работы меня уволили, не могу устроиться уже лет восемь. Все попытки срываются — повзрослевший сын сбивает мне режим, не давая спать ночью, какая уж тут работа… Приговаривает: «ты никому не нужна, лучше убей себя сама». Недавно отхватил кухонным ножом у меня прядь волос с макушки.

У его отца в роду была подобная история — со сводным братом. Так там мать этого сводного брата всё же повесилась… Думая об этой истории, я говорила себе: не дождетесь! А сейчас чувствую, что сил-то уже и нет…

Мой сын Роман часто поднимает на меня руку. В основном бьёт по голове, находя банально надуманный повод. И комментирует, что, мол, «синяков нет — доказательств нет, тебе никто не поверит — ни врач, ни участковый». Он отслужил в армии… и поначалу, вроде, показалось, что армия пошла ему на пользу… Но вот именно после армии он и стал бить меня по голове. После этого даже голова болит. Нереальное состояние…

А так хочется жить… и быть счастливой… Можете подсказать, где же искать решение? Что-то совсем мне нехорошо. Сил уже очень мало.

Я столько перечитала, переслушала, пересмотрела информации о причинах и следствиях, что в голове одновременно и каша, и ощущение, что причины понятны. Сына, на самом деле, уже и не жалко, но сомнения одолевают.

Вы говорите, что надо уходить. А если уйти некуда? Я думала про разъезд — денег мне не хватит. Хотя всё время думаю, как бы это сделать. Просто, понимаете… у всех вроде есть проблемы с детьми… Но только у меня вышло так жестоко. И я виновата, и мои мама с папой. Ну очень нереально…».

Вот что я ответила Ирине.

Во-первых, вам надо принять твердое решение, что вы уходите от сына и отделяетесь от него эмоционально. Вас беспокоят сомнения — это вас и держит. Видимо, вы все еще сомневаетесь: а может, ваш сын хороший, может, он еще исправится? Возможно, вас мучает чувство вины, что вы недостаточно дали ему внимания, и из-за этого ваш сын жил с бабушкой. Кроме того, вам следует подумать над вашими отношениями с вашими родителями. Очень часто люди становятся жертвами собственных детей не потому, что они детей обижали, а потому, что они уже до этого были жертвами собственных родителей, свекров-тещ или мужей. Дети, особенно те, у которых не хватает эмпатии, видя презрительное и агрессивное отношение дедушек-бабушек и других взрослых к вам и ваше неумение защититься от них, начинают относится к вам так же агрессивно. И, наконец, еще один важный момент: раз такая жестокость уже была в роду отца ребенка, значит, отклонение в поведении у вашего сына скорее генетическое, и тут вряд ли можно рассчитывать на исправление. Сын уже совершеннолетний, и вы не обязаны его растить и жить с ним. Как бы вы его не воспитывали, хорошо ли, плохо ли, ваша родительская миссия на сегодня закончена. Вам надо понять: он — самостоятельный взрослый человек, и он сам выбирает свою судьбу.

Во-вторых, применяйте метод эмоциональной свободы и простукивайте вину перед сыном. Простукивайте ваш страх перед ним. Простукивайте ваши сомнения в правильности ваших действий. Простукивайте надежду на то, что он исправится. А лучше всего — обратитесь к психологу и пройдите терапию. Вам надо освободиться от тех чувств, что держат вас подле сына. Поймите: пока вы с ним, вы ему не помогаете и помочь не сможете — наоборот, оставаясь удобной мишенью для вымещения на вас агрессии, вы способствуете развитию его недуга.

В-третьих, вам надо выходить в люди и говорить о своих проблемах. Не замалчивайте насилие в семье — это как раз то, чего добиваются агрессоры, чтобы установить контроль над жертвой. Ищите поддержку везде, где можно. Идите в полицию, пишите заявление на сына, снимайте побои. Уверяю вас — врачи прекрасно умеют видеть следы побоев. Так что врач все увидит и поверит вам. Если сын вас бьет — вызывайте полицию на дом. Обратитесь в группу родственников анонимных алкоголиков — там умеют помогать людям, оказавшимся в деструктивных отношениях. Ищите любые группы самопомощи.

В-четвертых, уходите куда угодно! Разъезжаться срочно! Вам нельзя с ним жить. Вы не можете от него уйти, потому что вы, на самом деле, еще не приняли этого решения. Как только вы решитесь, то вы найдете, куда идти. Если ничего не приходит в голову — советую вам обратиться в Кризисный центр помощи жертвам домашнего насилия: это то самое место, где жертва может получить надежное убежище. Обратитесь в социальные службы и узнайте, какие у вас могут быть варианты. Главное — не оставайтесь одна! Именно это и является целью насильника — изолировать вас от окружающего мира и иметь над вами полную власть.

Оставьте вашего сына наедине с собой и своим недугом. Не усугубляйте его заболевание, будучи бессловесным кормом для его демонов. Когда он останется один, у него будет куда больше шансов получить от окружающих все последствия своего поведения, задуматься над своей жизнью, а впоследствии, возможно, даже исправиться.

Вам надо понять, что вы достойны лучшей доли. Вам надо отменить все его установки, с помощью которых сын вас загашивал. И тогда у вас появится шанс на новую счастливую жизнь.

Рассказ второй. Как защищать себя от сына-нарцисса

В этом рассказе речь пойдет о том, как Ирина стала искать пути выхода из сложившейся ситуации.

Ирина пишет, что, после того, как я разместила на канале видео о ней и ее сыне (см. рассказ первый), в ее жизни вдруг начали происходить изменения к лучшему — причем, как будто бы сами собой! Вообще, это очень интересная закономерность, которую я подметила и раньше: многие мои зрители и клиентки писали, что изменения в их жизни начинались уже сразу после публикации видео об их ситуации. Я думаю, что разгадка такого удивительного эффекта на самом деле в вас, мои уважаемые зрители и комментаторы. После того, как на канале появляется история человека, зрители начинают сопереживать герою, пишут слова поддержи, дают ободряющие советы — и это оказывает чрезвычайно важное действие на психологическое состояние героя истории. Человек начинает понимать, что он не одинок, начинает верить в себя и предпринимать реальные шаги к исправлению своей жизненных ситуаций. Так что большое спасибо всем тем, кто смотрит мой канал, слушает истории и по-человечески откликается на них!

После моей рекомендации обратиться за помощью, Ирина решилась это сделать. Она пошла в травмпункт, где зафиксировала свежие побои, причем доктор прекрасно их увидел — хотя сын уверял ее, что никто ничего якобы не сможет заметить! Потом Ирина пошла в ближайшую консультацию психологов, а потом — в полицию. О том, как она вернулась домой, Ирина рассказывает:

«Подхожу к квартире — дверь не могу открыть. Сын так замок изнутри повернул. А когда я позвонила в дверь собственной квартиры, он открыл и спросил: „Вам кого?“. Я сказала, что была в полиции, и могу выдворить его из квартиры элементарно. Молча отошёл и уступил мне дорогу без единого слова».

Ирина молодец — стала отстаивать свои границы! То, что ей это удается, и то, как повел себя сын, указывает на то, что, возможно, у сына преобладает именно нарциссическое расстройство: нарциссов, в отличие от психопатов, можно запугать. Сыну было чего бояться — он в квартире Ирины прописан не был. И в случае нарциссов наступательная запугивающая тактика будет наиболее адекватной.

Лучше всего, если на стороне Ирины окажется какой-нибудь сильный или статусный мужчина — защитник. Нарциссы наглеют и расширяются, когда видят, что жертва беззащитна. Но, поскольку сами нарциссы — большие трусы, то они сразу сдают позиции, как только видят, что против лома есть прием — другой лом.

Ирина рассказывает:

«Участковый вызвал нас с сыном и провел беседу. Я сама попросила не открывать уголовное дело, но припугнуть сына последствиями — письмами на работу, выселением из квартиры, в которой он не был прописан. И сработало до некоторой степени! Во всяком случае, это его теперь удерживает от рукоприкладства, хотя он мне строит теперь коммунальные козни — сам не спит, и мне не дает».

Мне кажется, что если сын Ирины мешает ей спать, нарушая установленный порядок — шумит, включает громкую музыку — то это вполне является основанием для обращения в полицию с заявлением на него. И вообще, при малейших поползновениях со стороны сына на агрессию — и не только в форме рукоприкладства — надо обращаться в полицию и писать на него заявление. Чем больше будет таких заявлений, тем легче будет найти на него управу.

Ирина рассказывает о своем визите к психологу:

«Вчера районный психолог, после нашего разговора, сказала мне: «Вижу, ничего не хотите делать, вините во всем других. А ведь вы сами ни для кого не можете быть примером: у вас нет ни мужчины, ни дома, ни сына, ни родителей, ни работы…». И я что-то призадумалась… Я же ей сама чётко сказала: да, пока ещё у меня есть тенденция обвинять; да, я не вижу решения, силы ушли не на то. Да, я виновата. Но при этом я же ищу решение! Я ей сказала, что нуждаюсь в помощи извне, при том, что менять себя я буду сама.

А она всё равно увидела меня тунеядцем…

Я же не идеальный персонаж, поэтому и пришла за помощью… У меня и не было бы проблем, если бы я понимала, что к чему. Брала бы да делала.

Да, странный разговор был с психологом из районного отделения. Она активизировала все мои сомнения в себе. Я и сама понимаю, что много допустила откровенных ошибок. Искала виноватого где-то вне себя».

Такая, с позволения сказать, «помощь» психолога указывает на то, что сей горе-психолог не знает динамики домашнего насилия. Психолог в данном случае не понимает, что жертва парализована, что она и так во всем винит себя, что у жертвы уже не осталось энергии… То, что сделала эта женщина-психолог — это не помощь жертве, а вторичная травматизация! Психолог фактически объявляет жертве, что та сама виновата. В английском языке для этого случая даже есть специальный термин «виктим-блэйминг» (victim blaming), то есть «обвинение жертвы». Такая «помощь» недопустима, и к таким психологам ходить не надо! Обратитесь в Кризисный центр — там должны быть более грамотные психологи. Они понимают, как парализована жертва, в каком зазеркалье она находится; они знают, что домашнее насилие циклично, и что ему не может быть никакого оправдания.

Не только психологу, но и пострадавшим следует понимать этапы кризисного процесса. Первая фаза кризиса — это шок: человек вообще дезориентирован, диссоциирован, он словно находится не здесь и не сейчас, и при этом отрицает проблему. Вторая фаза — жертва чувствует страх, вину, обиду, стыд, агрессия направлена внутрь. На первых двух фазах велика опасность попытки суицида: на первой стадии — из-за потери чувства реальности, на второй — из-за обвинения себя и жажды самонаказания. Когда жертва начинает обвинять другого — это хороший признак того, что кризис переходит в третью, более конструктивную, стадию: жертва начинает понимать, что произошедшее — не ее вина, что это ее бьют. У человека просыпается осознание, с его сознания словно спадает туман, что и произошло с Ириной. Она стала выходить из этой тюрьмы и искать помощи, а это значит, что энергии у нее появилось больше, и она уже не парализованная бессловесная овечка. Появилась здоровая агрессия, направленная вовне, и на этой стадии уже меньше риска, что жертва совершит суицид. А что делает такой психолог, как та женщина из районного отделения, с которой пообщалась Ирина? Она опять разворачивает агрессию Ирины внутрь, опускает ее на предыдущую фазу кризиса и увеличивает шансы на совершение суицида! Хотя надо делать все наоборот: показать Ирине, что она не виновата в том, что ее бьют, оскорбляют и обижают, что оправдания насилию со стороны ее сына нет, независимо от того, что делает или не делает сама Ирина. Что должен делать психолог? Проработать с жертвой все травмы, все негативные эмоциональные заряды, помочь ей воссоединиться с собой — только тогда у жертвы появится энергия, которая позволит ей подниматься на более высокие ступени преодоления кризиса, и в конце концов полностью преодолеть его.

Ирине, слава Богу, удалось выйти из самой опасной стадии кризиса и обрести определенную уверенность в себе. Когда она почувствовала в себе больше энергии, то начала искать работу. Хорошая новость: у Ирины уже несколько предложений! Так что ее ситуация явно стала меняться в лучшую сторону.

Психологам желаю изучить психологию жертвы, психологические аспекты травматической привязанности, а также динамику домашнего насилия и этапы кризисного процесса. Когда жертва находится на первой или второй стадии (смотрите серию моих видео про 5 стадий кризиса в плэйлисте «Домашнее насилие») — это определенно не время для нравоучений и морализаторства. В этот момент человека надо спасать! Спокойно разбирать ошибки — которые мы все совершаем — можно только тогда, когда человек преодолел кризис, обрел внутренний ресурс энергии, и в состоянии посмотреть на свою жизнь со стороны, когда он в состоянии извлечь уроки из происшедшего без угрозы потери идентичности. Но дело в том, что при правильной работе с жертвой на ранних этапах кризиса, на более поздних этапах жертва сама начинает видеть свои объективные ошибки, сама принимает на себя ответственность за свою жизнь и выносит уроки из случившегося. Так что обвинять жертву, в итоге, не имеет смысла ни на каком из этапов.

Рассказ третий. Отец: нарцисс, заочник и алиментов неплательщик

Здесь речь пойдет о том, как даже редкие встречи с отцом-нарциссом делают нарцисса из сына, благодаря механизму идентификации и переадресации агрессии.

Судя по поведению Романа (сына Ирины), как его описывает сама Ирина, можно сказать, что оно вполне соответствует критериям нарциссического расстройства личности. Вот что пишет Ирина:

«Роман относится к другим с высокомерием. Он проявляет презрение по отношению к людям советского поколения, называя их „аутистами“. У него грандиозное самомнение, чувство превосходства над всеми. Он чувствует себя непревзойденным в сфере компьютерных игр. Он презирает меня, говорит, что я, мол, этакая неудачница тупая. Я, дескать, его не в состоянии понять, понять его может только элита — те, которые разбираются в компьютерных играх. Он вообще презирает и критикует всех, кто не понимает в компьютерных играх». — Слава Богу, Роман не знаком со мной, а то на мне бы места живого не было — я в компьютерных играх полный профан! — «У него есть стремление к власти, и власть в доме принадлежит ему, так как он умней и сильней меня. У него отсутствует эмпатия: когда мне больно от его ударов, его это ничуть не смущает, он говорит, мол, „а иначе ты не понимаешь, как тебе еще объяснять?“. А манипуляции, господи! Если ему что-то надо, никогда не попросит прямо и заранее — нет, в самый последний момент он вдруг объявляет, что ему то-то и то-то жизненно необходимо, иначе случится катастрофа. Он прямо не требует этого от меня, но из чувства вины я должна срываться и добывать ему деньги, еду, одежду… Точно так же манипулировал мной его отец».

Анализируя причины нарциссизма сына, Ирина постоянно во всем винит себя. Она говорит — недодала сыну любви, много работала, чтобы зарабатывать денег на проживание, а сын был с бабушкой. Ирина считает, что, будучи обесцененной отцом ребенка, она была психологически полностью парализована, и это повлияло на сына.

Так что главного виновника Ирина видит в себе, хотя, как видим, упоминает и отца ребенка. Вот что она о нем пишет:

«Сергей, отец ребенка, точно наберёт пять нарциссических симптомов. Он этакий молодящийся сноб. Очень ярко проявлялось его высокомерие, общался он со мной с пренебрежением. Критиковал, обвинял, унижал.

Мы никогда и не жили в одной квартире. Приезжал в мою на день-два. В свою не звал.

Как-то он заразил меня венерическим заболеванием, и совершенно не испытывал при этом чувства вины. А еще и сказал: «Ну и что? Моя мама заразила на курорте папу гонореей при знакомстве, и норм. Потом они поженились».

Я пыталась закончить отношения — не смогла… Любви, как полагаю, не было, но так хотелось прижаться к кому-то… Через некоторое время забеременела… Замуж выйти Сергей не предложил. Когда мы познакомились, он был в процессе развода. Ситуация: он теперь разведен — то есть свободен; я забеременела — это ему некстати. Как-то в разговоре он меня спровоцировал, и я сказала: «Ну и катись!» И он укатился… Романы бесконечные с гулянками. Я работала, а он гулял. Грусть-тоска.

Потом сама позвонила (типичная ошибка, но это до меня гораздо позже стало доходить), попросила вернуться. Ну а дальше все понятно… Заботы беременности на мне целиком. Роды. Траты на памперсы, одежду, уход за ребенком — на мне.

Потом Сергей нашел повод, чтобы сказать: «Нам надо расстаться». Сыну тогда и года не было. Сергея тогда увольняли пару раз за профнепригодность, денег у него не было, алименты не платил, давал мизер, и тот нерегулярно. Сам при этом разъезжал по морям-океанам-пляжам. Говорит: «Да, денег на сына у меня нет!» — и тут же о поездке, предположим, на побережье. И приговаривает: «Любимое место известных живописцев!» Сноб. Недолюбленный жадноватый хвастунишка, если коротко.

Был даже случай физического насилия. Как-то приехал Сергей ко мне (мы же не жили в одной квартире). Пошли вместе в поликлинику. Сын в коляске лежит, запеленутый. Сергей решил срезать путь и проехать по газону, а не по асфальтовой дорожке. Большие кочки, ребенок-кулек в коляске подпрыгивает, голова бьется. И я начинаю просить Сергея вернуться на дорогу, или медленнее ехать, раз уж он решил непременно по газону. А он с размаху отталкивает меня локтем в грудь. Я даже закричала от боли. Сергей потом мне сказал: «Да, я знаю, что не прав. А ты что, не можешь прогнуться?» Я с ужасом вспоминаю теперь, что мама Сергея сбежала из дома к сестре, бросив все… В том числе и мужа с двумя сыновьями. А когда она умерла, у нее на теле оказались синяки, и полиция допрашивала Сергея: не бил ли он свою мать? Сейчас все это воспринимается символично…»

Хорошо, что вместе Ирина и Сергей почти не жили. Если бы жили, то, скорее всего, Сергей тоже дал бы волю кулакам.

«Сергей иногда приходил, чтобы забрать сына и покатать на машине, которую он себе купил. Конечно, сыну нравилось, когда папа приезжает на машине и катает его: Макдональдс, мультики, кино. Я Рому спрашивала: «А о чем вы с папой говорите, когда он тебя забирает?» Сын отвечал: «Он молчит».

Потом Сергей пристроился к какому-то декоратору. Если он на выходной приезжал за сыном, я старалась их сопровождать, так как после поездок без меня сын заболевал. Сергей стал возить Рому на свои объекты вместо кино, так как график у него стал ненормированным. Помню, повёз в шикарную гостиницу. Там его босс декорировал бар в подвале. Сын в восторге! Я смотрю, слушаю разговоры Сергея о работе, и понимаю, что он просто как снабженец работает. Закупает, привозит. Потом был другой объект: клуб известного рэпера. Сын в восторге! Папа — снабженец, но подаёт себя так, что он, мол, с большим декоратором работает. Рома до сих пор помнит реальные «крутые» стройки и папу в центре событий. А я — неизвестно кто, неизвестно где.

Я показывала ему чертежи, показывала фото, где работаю я. На объекты, которые мы делали под началом моего руководителя, мы и сами-то ходили по строгим правилам и пропускам. Моего руководителя даже телевидение приезжало снимать для фильма о лучших специалистах России. Сергей это знал, и, что странно, в разговорах частенько обесценивал персону моего начальника. Естественно, что потом, разговаривая с Ромой, я убеждалась, что на подрастающего сына все услышанное от отца действовало… ещё как…

Я видела, что сын, общаясь с уязвленным папой, теряет ощущение того, как всё обстоит на самом деле.

Папа уже начал ввинчивать своё мнение о том, что у меня строгий и тяжёлый характер (с детства об этом сыну талдычил). На фоне чрезвычайно простецкой обстановки в школе, обычных одноклассников, общение с папой-снобом подкрепляло раскол между мной и Ромой в понимании событий, подкрепляло в сыне ощущение своих нереализованных желаний, якобы нереализованных способностей.

Сергей при встречах опускал сына, унижал и критиковал его. Когда у Ромы в школе успеваемость упала, стал особенно высказывать сыну недовольство. Я даже не знала, как остановить поток критики, или пресечь разговоры отца с сыном в таком ключе.

Когда Сергея вызвали в школу, он стал говорить директору, что вся причина во мне, что это я неправильно сына воспитываю. А директор возьми, да и скажи:

— Так возьмите сына к себе и воспитывайте правильно!

— Я не могу, у меня новая семья, маленький ребенок.

— Ну понятно, — сказал директор, — этот ребенок вам больше не нужен, — на что Сергей лишь презрительно фыркнул».

Здесь, на мой взгляд, мальчик заразился нарциссизмом при помощи защитного механизма идентификации. Во-первых, при травматических связях у жертв происходит идентификация с насильником. Во-вторых, мальчик в процессе взросления вообще идентифицирует себя с отцом и перенимает его модель поведения. Он перенимает у отца моральные нормы, установки, отношение к людям, к жизни. Он считывает с отца всю информацию… и, в данном конкретном случае, становится таким же нарциссом.

«Сергей также настраивал сына против меня, сеял между нами раздор. И он своего практически добился: теперь сын меня ненавидит и бьет, упрекает меня, что у нас никогда не было денег, и он вынужден был с друзьями на их деньги ходить в Макдональдс и на их деньги покупать игры. Обижен до сих пор».

Презрению и претензиям к матери сын тоже научился от отца в процессе идентификации. Ситуация просто абсурдная: взрослый сын живет сейчас на квартире матери, где он не прописан, и при этом не платит за квартиру, за интернет, за еду, хотя работает и получает зарплату. Зато бьет и унижает мать. Винит ее во всем, как раньше это делал Сергей с Ириной.

Интересно, что такое вообще часто случается в подобных семьях — мне приходилось видеть это уже не раз. Мать-одиночка лезет из кожи вон, чтобы прокормить ребенка и обеспечить ему нормальное детство, а отец ничего не дает. А в итоге все обвинения от ребенка получает она, а не отец-заочник, алиментов неплательщик.

Еще одно объяснение, почему Роман унижает свою мать — это защитный механизм под названием «переадресация агрессии». Сын перенаправляет свой гнев с отца, который его унижал и ничего ему не давал, на мать. Он знает, что от отца он может получить, а мать все стерпит.

Итак, в развитии нарциссизма Романа я вижу два защитных механизма: идентификация и переадресация агрессии.

Отец-заочник, встречаясь с сыном, демонстрирует нарциссическое поведение: показывает, какой он крутой, какие у него важные клиенты, при этом обвиняет мальчика и опускает его мать. Через механизм идентификации сын даже во время редких встреч перенимает от отца-нарцисса его моральные нормы, отношение к людям, к жизни, его презрение и высокомерие, обвинительные тенденции по отношению к матери. А при помощи защитного механизма переадресации агрессии сын перенаправляет свою обиду и гнев, предназначенные отцу, на мать, как на более безопасную мишень.

В нашей истории эти два защитных механизма играют важную роль в формировании нарциссизма у сына.

Когда вы расходитесь с нарциссом, и он после этого продолжает участвовать в воспитании ребенка, то последствия могут быть негативными. И даже больше — они могут совершенно плачевными. В данном случае Ирина фактически потеряла сына.

Рассказ четвертый. Наведенные помехи

В этом рассказе речь пойдет еще об одном механизме того, как нарциссический отец делает из сына нарцисса. Оказывается, ребенка к нарциссизму можно подключить во вполне взрослом возрасте! Отец-нарцисс может это сделать с помощью некой инициации.

Мы помним из предыдущих рассказов, что Роман, сын Ирины, вернувшись из армии, пришел полноценным нарциссом, и стал ее бить и всячески унижать. Оказалось, что в армии Романа посещал отец. Что же случилось, и какова была роль отца в произошедшей с сыном метаморфозе?

Когда сыну Ирины было еще десять лет, отец, который с ними не жил, а лишь изредка встречался с Ромой, женился на другой. В новой семье у него родился еще один ребенок.

Ирина пишет:

«У Вас было видео про триангуляции» — Ирина имеет в виду излюбленный прием нарциссов — сталкивать лбами своих жертв и заставлять их ревновать и сражаться за внимание нарцисса (смотрите книгу пятую, главу 1, статью про триангуляцию). — «Так вот, именно так и делал отец-нарцисс. Он подчеркивал, что теперь у него новенький ребенок, жена. Теперь всё туда — все ресурсы, все деньги, все время, вся любовь. «Я буду реже приезжать к сыну…»; «Мне теперь трудно давать деньги…» А ведь фото свадьбы в соцсети были «зажиточные», смотрелась молодая семья довольно богато.

Причем появился он у нас с обручальным кольцом, которое висело на шее, на цепочке.

Нам с сыном это было очень неприятно. Роман очень страдал. На следующий день после посещения отца он сломал локоть на левой руке (очень сложный был перелом). В какой-то момент мне показалось, что Рома снял с меня это переживание ценой перелома.

Потом, в конце 2007-го, я случайно увидела в соцсети фото маленького нового сына Сергея. О нём Сергей тоже ничего не говорил».

Отец на фоне любви к новенькому ребеночку проявлял недовольство старшим — Романом, показывая тому, какой тот неудачник, как он не оправдал надежд отца… Вот это вполне в стиле нарцисса — вызывать у ребенка ревность, критиковать его и требовать от него успехов, при этом ничего не делая для успеха ребенка, даже не помогая ему материально — но зато обвиняя всех вокруг.

То, что Роман сломал руку — это тоже очень симптоматично для жертв нарциссов. Ведь чувство вины, ощущение, что ты не дотягиваешь, что ты не достоин, часто приводит к саморазрушающему поведению, самонаказанию, неловкости, потере контроля над телом, что приводит к травмам и несчастным случаям.

Ирина продолжает:

«Я вспомнила, что с конца 2007 года Сергей в какой-то момент исчез из нашей жизни совсем. А проявился он много позже, когда сын уже ушел в армию.

В армии Роман неожиданно стал успешным. Командование вдруг увидело его способности (компьютерные и организационные, он оказался очень ответственным), и загрузили его работой. Их, таких способных, было всего двое на всю часть. Я видела, как расправились у него плечи. Видела отношение к нему командиров и сослуживцев. Он за полтора месяца сбрасывает 25 кг лишнего веса! Может, сказалось освобождение от папашиной критики, от постоянного обесценивания с его стороны! Но в то же время это был стресс для сына, работы было много.

И, представьте, тут же! Сразу! После того, как Роман поднялся и похудел, как чёрт из табакерки появился отец! Невероятным образом он разыскал Романа в лесах, в засекреченной части. Сергей приезжал несколько раз, привёз дорогие продукты, которые я не могла купить. И вместе с этим привозил разлагающие книги и видео про наркоманов, алкашей и проституток…

Сын всегда был человеком энергетически ресурсным, талантливым, очень щедрым и чистым. Я видела, что это раздражало Сергея. Сын и покраснеть мог, смущаясь от каких-то низкочастотных слов, событий.

И вот у сына стресс в армии — он заболел и лежит в госпитале. Приезжает папа и привозит две книги. У главврача глаза квадратные. Одна книга — «Блуда и мудо» про наркоманов, алкашей, лузеров, проституток, а другая — «На игле» (англ. Trainspotting). То есть отец подпачкивает, растлевает сознание сына. Раскалывает. А внешний успех отца сына искажает у сына картину мира, ломает всю его внутреннюю законодательную базу.

У меня сложилось впечатление, что проблемы в поведении сына начались после этого. Это похоже на «наведённые помехи». По времени провела параллели — четко сходится. После армии Роман пришел совершенно другим человеком. Как будто происходит чужеродное воздействие на него, вижу, как его крутит. Оправдывать его не хочу, но это прямо лежит на поверхности».

Я вижу ситуацию следующим образом. Сергей понял, что сын восстановил энергию, поднялся, вернул себе свою ценность. И папа сразу почувствовал: есть ресурс, чтобы повампирить. При помощи привезенных книг и материалов, которые обнуляют всякие моральные нормы, отец подключил сына к своей паразитической сети.

«То, что я сейчас скажу, это, практически, средневековая ересь: мне реально мерещится, что нарцисс-старший подсел на мою энергетику… причем давно… Когда он женился второй раз, у него в новой семье началось финансовое благополучие. Я поначалу думала, что это жена его так прокачала — на финансовое благополучие. Но вот только странная закономерность: у меня начался финансовый спад — у них финансовый подъём. А теперь думаю: может, это за мой счет они так разбогатели?

У меня начался развал тотальный. Я потеряла работу, и концы с концами стала сводить случайными заработками. Даже воду после стирки я не выливаю, а собираю в тазики, чтобы использовать еще раз».

Вполне возможно, что это не средневековый бред. Количество подобных случаев уже так велико, что их трудно игнорировать. Все выглядит так, как будто Ирина невольно вошла в паразитическую цепочку — и оказалась в самом ее низу.

Ирина думает, что, когда нарцисс ее обесценил и заблокировал от окружающего мира, то она заблокировала сына в этой иерархии несвободы. Таким образом, Ирина сыграла роль передаточного звена. Возможно, так и было, пока сын был маленьким, а возможно, эта ситуация сохранялась и в более старшем возрасте вплоть до армии. Но когда сын пришел из армии, где он получил во время посещений отца мощную прививку нарциссизма, то цепочка перестроилась. Теперь сын стал передаточным звеном. Согласно иерархии насилия, отец находится наверху, издевается над сыном, а сын издевается над матерью, которая оказалась внизу. А когда ты оказываешься внизу этой цепочки, то теряешь все: и здоровье, и деньги, и успех. Это и случилось с Ириной. Сын, обесточенный отцом, стягивает энергию с матери, а та разрушается.

Так отец-нарцисс подключает к нарциссизму сына, продолжая через него качать энрергию матери.

Эта история — урок тем матерям, которые думают, что ребенку нужен отец, какой бы он ни был. На мой взгляд, такой отец ребенку не нужен. Он использовал Ирину и сына только как ресурс, из которого можно откачивать энергию. Опуская их, он приподнимался сам. На энергии, высосанной из Ирины и ее сына, он расцвел и обрел новую семью. Впрочем, скажу вам, что и эта новая семья продержалась недолго: Сергей уже разводится.

Если вы расстались с нарциссом, и не хотите, чтобы ваш ребенок стал таким же, как его нарциссический отец, и не хотите впоследствии сами стать жертвой такого ребенка, то не отдавайте ваших детей на съедение тиранам.

Рассказ пятый. Как отец передает нарциссизм сыну

Как же после развода защищать ребенка от отца-нарцисса?

Ирина рассказывает о том, какое понимание, какие инсайты в отношении сложившейся ситуации пришли к ней после того, как она проделала определенные техники самопомощи:

«Я использовала упражнение из вашего видео: „отдай моё, возьми своё“, и начала писать письма (чтобы потом сжигать)».

Это упражнение также описано в книге пятой, глава 2, статья «Немецкий нарцисс» (смотри также одноименное видео). А написание и сжигание писем — это уже собственная модификация Ирины, но, видимо, ей это хорошо помогает.

«Я поняла, что мой бывший загасил меня, что он меня обесценивал и игнорировал, и этим он способствовал моей блокировке. Сначала он заблокировал меня. Потом, обесценивая сына, раскалывая его психику, игнорируя, критикуя… он заблокировал и ребенка».

Да, это как раз то, что и делает нарцисс: он забирает вашу ценность себе, опуская вас, он приподнимается сам на украденной у вас ценности, лишая вас энергии. Видимо, именно это Ирина и имеет в виду, когда говорит о «блокировке».

Если обобщить все рассказанное выше в истории Ирины, то механизм передачи нарциссизма от отца к ребенку в этом случае таков: это гены, стресс, социальное научение и инициация.

Первый фактор — это гены. Здесь все просто: в момент зачатия отец передал свои гены сыну. О том, что генетическая предрасположенность к насилию в роду Сергея существовала, говорит и поведение самого Сергея, и поведение его отца, и поведение сводного брата Сергея, несчастная мать которого закончила суицидом.

Второй фактор — это стресс. Стресс включает гены. Как в данном случае возник стресс, и как он сработал? Во-первых, отец постоянно критиковал, обесценивал, игнорировал сына. Помимо вреда, нанесенного самим фактом обесценивания, это еще и создавало у ребенка сильный стресс. Во-вторых, отец создал триангуляцию. Хвастаясь своим новеньким ребеночком и новой женой, отец говорил, что все его ресурсы — деньги, время, внимание — теперь будут направлены на новую семью. На странице в соцсетях не было ни слова о старшем сыне — только о младшем. Это очень ранило старшего. И в то же время именно в этот период папа стал особенно сильно опускать Романа — получалось, что он как бы сравнивал детей. Все это, естественно, вызывало у ребенка сильный стресс. В-третьих, как мы помним, как только отец женился, примерно в то же самое время Ирина потеряла работу, а помогать ей материально Сергей отказался. Так на ситуацию наложился еще и стресс от хронического безденежья, который передавался мальчику от Ирины. Рома не мог попросить денег, чтобы купить себе то, что ему хотелось, не мог пойти заниматься туда, куда хотел. Он мечтал о музыкальной школе, но Ирина не могла себе этого позволить… В итоге, по механизму эпигенетического эффекта, тройной стресс мог активизировать у мальчика папины гены нарциссизма. В-четвертых, нарциссизм в поведении сына достиг своего пика после того, как он вернулся из армии. Молодой человек, попавший из семьи в армию, всегда испытывает сильный стресс. А Роман еще и 25 кг веса потерял! И пусть это к лучшему, но для организма это в любом случае стресс. Вот вам и четвертая составляющая стресса, которая также могла повлиять на активизацию неблагоприятных генов.

Ирина говорит, что до семи лет сын был ласковым и добрым мальчиком — видимо, в этот период он находился в основном под влиянием матери. Если ребенок живет в благополучной среде, где его любят, принимают, где нет стресса, то гены могут и не включиться. Впрочем, если гены достаточно сильны, они могут проявиться и без стресса. В возрасте где-то около десяти лет Роман начал манипулировать — то есть, именно после того, как родители расстались, у Романа стало проявляться папино поведение. Для Романа это был момент, когда он получал максимальный тройной стресс, и в то же время мальчик начинал социализироваться как мужчина.

И здесь мы подходим к третьему фактору.

Третий фактор — это социальное научение, или научение через наблюдение. Возраст с 8 до 11 лет — это период гендерной сегрегации. В этом возрасте дети играют только в группах своего пола — мальчики с мальчиками, а девочки с девочками. Именно в этот период мальчики начинают учиться мужской модели поведения; многое перенимая друг у друга, они стремятся подражать взрослым мужчинам. Отцовское влияние на мальчиков в этот период особенно сильно.

Когда Роман был как раз примерно в этом возрасте, во время нечастых встреч отца и сына, когда Сергей возил Рому на бизнес-встречи и демонстрировал хамство по отношению к подчиненным, когда во время встреч с матерью унижал ее, отец своим примером заложил в мальчике нарциссическую модель поведения — этакого важного, презирающего всех и вся манипулянта. Именно эти ядовитые семена и именно в это время были посажены в детскую душу. Мальчик еще в детстве запечатлел в своем сознании, как должны себя вести крутые мужчины. У него ведь не было другого образца. И когда он достиг физической зрелости и стал крутым мужиком в армии, те семена, что были посеяны в детстве, дали всходы.

Так три фактора и запустили нарциссизм сына — гены, стресс и наблюдение за поведением отца.

Но был и четвертый фактор, и его роль и значение следует разобрать отдельно.

Четвертый фактор — это инициация, или посвящение отцом сына в нарциссизм. Это произошло, когда отец приехал в армию к сыну и привез ему порнуху, книги по наркомании и преступлениям. Это было своеобразным разрешением папы отключить мораль и подключиться к миру нарциссизма, то есть к той паразитической цепи, сверху которой находился сам Сергей. Папа был так горд — сын теперь у него такой большой, и они могут вместе развлекаться! Некоторые отцы-нарциссы мечтают, даже когда дети еще маленькие, как они будут с сыновьями пить водку. А ведь позднее через эти сеансы совместного пития и происходит инициация — подключение к алкоголизму, нарциссизму и всему остальному. Еще и задушевные беседы воспитательного характера могут вести! О том, как спать с женщинами, как гулять, чтобы не поймали, как пить, чтобы не было похмелья…

Видимо, в состоянии измененного сознания (в состоянии опьянения, или, как было в случае с Романом, в состоянии стресса) идет программирование ребенка, передача ему своей картины мира, своей культуры как информационной системы.

Вывод из этого рассказа такой. Даже если вы в разводе с нарциссом, отцом вашего ребенка, и живете отдельно, вы не застрахованы от того, что отец может инициировать вашего ребенка в нарциссизм — порой даже во время редких встреч.

Каким же, в таком случае, может быть влияние матери на процесс развития нарциссизма?

Ирина пишет:

«Я поняла, что границ своих очень долго не чувствовала, защищать их не умела; и воспитывать и наказывать нарушителей моих границ не могла. То есть попускала, потакала „злу“. Надо уметь наказывать и воспитывать. Я же сына жалела и ото всех защищала… сама, как живой щит».

После развода с нарциссом вам надо настойчиво выполнять три вещи. Во-первых, снижайте ребенку стресс, создайте ему благоприятную обстановку, в которой он чувствует себя защищенным. Во-вторых, найдите положительную модель социального поведения для ребенка: для мальчика это будет нормальный, добрый, сильный и ответственный мужчина, для девочки — заботливая, любящая и уверенная в себе женщина. Не забывайте о собственном примере — он исключительно важен. В-третьих, защищайте свои собственные границы, и не давайте злу проникнуть сквозь них, тем более — повлиять на вашего ребенка. Не потакайте вашему ребенку, немедленно пресекайте любые проявления нарциссизма! Не позволяйте ему переходить ваши границы, не позволяйте ему манипулировать вами и унижать вас! Жалость и снисхождение в этом случае могут сыграть очень негативную роль в его судьбе, да и в вашей тоже!

Глава 3. Как предотвратить развитие нарциссического расстройства у ребенка

Надо ли ребенку встречаться с отцом-нарциссом после развода?

Как защитить ребенка от отца-нарцисса после развода и предотвратить развитие нарциссизма?

Конечно, если ваш бывший — психологически здоровый человек и неплохой отец, интересующийся ребенком, то для ребенка будет хорошо, если он будет встречаться с отцом после вашего развода. Даже если вы ненавидите своего бывшего, даже если он причинил вам много боли, и между вами множество нерешенных проблем — не лишайте ребенка возможности общаться с психологически здоровым отцом. Даже если вам это не нравится, это полезно для ребенка. Согласно проведенным исследованиям, когда ребенок после развода проводит поровну времени (50 % на 50 %) с отцом и матерью, это является наилучшим вариантом для его психического развития.

Но если отец ребенка — нарцисс или психопат, то в этом случае ситуация кардинально отлична. Ребенку пользы от встреч с отцом-нарциссом или психопатом нет! Наоборот — один вред. Как и во всех других случаях, здесь правило одно — никаких контактов с нарциссом!

Если отец-нарцисс сам не горит желанием встречаться с ребенком, то не надо его заставлять. Это ваше счастье, что он ребенком не интересуется! Перекреститесь и забудьте.

Некоторые матери сами настаивают на участии отца в воспитании, отправляют детей на встречи только ради того, чтобы отец разделил с матерью все хлопоты. Они переживают, что ребенку нужен отец, что ребенок обделен, он же будет страдать, сиротинка… Это очень сильно передается детям. Дети считывают ваши чувства, и поэтому тоже страдают без отца. Это не чувства ребенка, а ваши собственные чувства, которые ребенок перенял от вас. Если отец ребенка — нарцисс, то просто избавляйтесь от своих страданий. Воспользуйтесь методом эмоциональной свободы, простукивайте свои переживания, свой страх от того, что ребенок может остаться без отца. Если вы избавитесь от этих переживаний, тогда и ребенок тоже не будет чувствовать никаких страданий — особенно если ребенок еще маленький, не старше десяти лет.

Другие матери хотят, чтобы ребенок встречался с отцом из-за денег, и выталкивают упирающееся чадо на встречи с монстром: «Если ты не пойдешь, он не будет платить нам алименты». Зачастую нарцисс манипулирует бывшей женой: «Не подавай на алименты, я сам буду давать тебе деньги; но за это я буду встречаться с ребенком». Желание нарцисса в этом случае — выкачивать энергию из ребенка.

Так вот, такие деньги — это троянский конь! Вы будете зависеть от нарцисса, прогибаться перед ним, и отдавать за эти деньги душу ребенка на съедение отцу. Я понимаю, что это несправедливо, когда отец не платит алименты и не дает вам денег на ребенка. Да, я знаю, что некоторых разведенных мам просто бесит подобное поведение их бывших муженьков, всласть гуляющих на свободе, пока мать с ребенком копейки считают. Но взвесьте: что для вас ценнее, деньги или душа ребенка? Подумайте о том, что может случиться с ребенком, чем вы рискуете. Сможете ли вы не попасть в зависимость и защитить ребенка? Сможете ли впоследствии убедить ребенка, что он ничего не должен папе? Уверены ли в том, что из ребенка не получится такой же монстр, как сын Ирины, избивающий мать, о котором рассказано в последней статье предыдущей главы?

К тому же, когда вы зависите от бывшего, и прогибаетесь, строя свою жизнь вокруг его желаний, его расписания, его меняющихся планов, его наслаждения от контроля над вами, вы теряете свою энергию, и ваши собственные источники дохода будут от вас уплывать. Как только вы оторвались от него, и ничего от него не ждете, у вас открываются собственные ресурсы и доходы. Они будут даже больше, чем его деньги.

Старайтесь оберегать детей от зависимости и чувства вины перед отцом-нарциссом. На алименты можно подать позднее, когда ребенок вырастет. Проконсультируйтесь с юристом, как это сделать. Одна моя клиентка из России, бывший муж которой не платил алименты, добилась того, что отец стал выплачивать алименты из своей пенсии, когда дети выросли. И в результате дочка получила крупную сумму к своей свадьбе, сын получил неплохие деньги на развитие бизнеса, так что деньги вернулись в семью.

В случае же с Ириной отец ребенка, встречаясь с сыном, только вытягивал из них все, что мог, ничего не давая ребенку взамен: ни поддержки, ни совместных игр, ни занятий, ни воспитания, ни помощи по учебе, ни даже денег. Ирина все надеялась на алименты, и в этих надеждах прошло двадцать лет. И до сих пор двадцатилетнему сыну Сергей так и не выплатил алименты — только обещает. Сергей выкачивал энергию из матери и сына, понижал их самооценку, создавал им стресс, и в итоге сделал из ребенка нарцисса. А Ирина, очевидно, надеясь когда-нибудь получить эти деньги, и считая, что ребенку нужен отец, получила сына-монстра, который готов ее убить. Сын нисколько не ценит мать за то, что та пласталась в одиночку и пыталась его вырастить как могла — у него к ней лишь претензии за свое нищее детство. К отцу у Романа нет никаких претензий! От отца он набрался только презрения к матери. Так нужны ли встречи с таким отцом?

Конечно, у всех разные ситуации, и надо всякий раз взвешивать, чего больше — пользы или вреда — от того или иного решения. Решайте сами.

Но что делать, если ребенок все-таки вынужден встречаться с отцом-нарциссом? Об этом — в следующем рассказе.

Десять способов защитить ребенка от воздействия нарциссического родителя

Бывает так, что у вас нет возможности защитить ребенка от отца-нарцисса прекращением контакта, и вы вынуждены после развода отправлять его на встречи с родителем-нарциссом. Например, суд при разводе принимает решение, по которому ребенок должен проводить время с матерью и отцом поровну — 50 % на 50 % (это, в частности, обычная практика на Западе, хотя встречается и в России), а расстройство личности — которое в суде вообще трудно доказать — не ограничивает дееспособность человека. Как быть в таких случаях?

Есть несколько апробированных и хорошо работающих методов, позволяющих защитить ребенка и уберечь его психику, а также предотвратить у него развитие нарциссизма. Здесь необходимо использовать разные техники на разных этапах: когда ребенок еще дома и готовится уходить на встречу с отцом, когда он ушел на встречу, когда он пришел обратно, и когда он находится с вами между встречами в течение жизни. Эти методы подходят также и в том случае, если вы все еще живете с нарциссом, а также в случае, если вы — отец, а нарциссом является мать.

1. Метод эмоциональной свободы, или простукивание.

Применяйте простукивание, прорабатывайте свой страх и тревогу еще заранее, задолго перед встречей ребенка с отцом. Простукивайте страх, что родитель-нарцисс переманит ребенка, что «взорвет ему мозг», что наобещает и не сделает, что ребенок станет таким же нарциссом. Чем меньше у вас страха, тем меньше негативное воздействие родителя-нарцисса. То же самое делайте во время контакта ребенка с родителем-нарциссом. Если вы отдали ребенка, а вас накрывает тревога, то найдите уединенное место и тоже делайте простукивание. Если нет времени и места, то переключайтесь на что-нибудь другое, и вообще не думайте о ребенке. Своими тревожными мыслями вы усугубляете ситуацию. Вы должны думать о ребенке только позитивно, или не думать вообще. Найдите на моем канале в плэйлисте «Техники самопомощи» несколько видео о простукивании, или методе эмоциональной свободы, на эту конкретную тему.

2. Кокон любви.

Когда вы на время отдаете ребенка родителю-нарциссу, мысленно посылайте ему свою любовь. Помещайте ребенка в золотистый кокон, свет своей родительской любви. И когда он там, думайте о нем с любовью, какой он хороший, вспоминайте лучшие моменты в вашей жизни — этим вы поддерживаете его ценность и усиливаете его защиту. Представляйте его радостным, уверенным, добрым, отзывчивым, успешным. Этот метод опробован, и многие мои клиентки отмечают его эффективность. Если верите в Бога, читайте молитвы, просите Бога защитить ребенка. Представляйте ребенка здоровым и счастливым. Если вы это сделаете, то ребенок будет защищен, и негативное влияние не пройдет сквозь вашу защиту. А если нарцисс его все-таки пробьет, и ребенок вернется с этой встречи нервным, то быстрее восстановится.

3. Разделяйте ребенка и родителя-нарцисса.

Во время визита, и даже после него, как только вам начинает приходить в голову мысль, что, мол «ребенок такой же, как папа» — сразу же говорите себе: «мой сын Вася — это не его папа Антон, у моего сына свой путь». Повторяйте это как мантру, пока вас не отпустит, и деструктивные мысли не уйдут из вашей головы. И мысленно разделяйте этих двоих людей. Прямо делайте такое разделяющее движение руками со словами «это разные люди». Эта мантра защищает ребенка от идентификации с отцом, и предотвращает «заражение» нарциссизмом и другими проблемами.

4. Я-поддерживающая терапия.

Когда ребенок приходит со встречи и жалуется, что папа ему говорил, какой он плохой, ругал, критиковал — пожалейте его, поддержите, скажите: «Я тебя понимаю, это обидно». Тем самым вы даете ребенку понять, что его чувства ценны и значимы. Ни в коем случае не следует говорить: «да что ты слушаешь этого идиота, просто забудь, и все!» — ребенок воспримет этот как то, что от него отмахиваются, что его чувства для вас не важны. Вам же важно дать ребенку сопереживание и поддержку. А потом проведите ребенку Я-поддерживающую терапию, и напомните ему о его достижениях, хороших поступках, о том, как вы его любите. Напоминая ребенку о его хороших делах и успехах, вы тем самым опровергаете то загашивание, которому подвергал его родитель-нарцисс. Опять же, не надо фокусировать внимание на неправоте родителя-нарцисса — важнее дать самому ребенку почувствовать: он на самом деле умный, он успешный, он хороший. Таким образом, вы будете возвращать ему его ценность, восстанавливать порушенные нарциссом границы.

Однако учтите: если вы узнали, что отец ребенка бил, а то и того хуже, то тут уже нужна не только терапия. Идите в полицию и в социальную опеку, подавайте на родителя в суд. Спускать родителю-нарциссу насилие в отношении ребенка ни в коем случае нельзя.

5. Безусловная любовь.

Эту практику делайте каждый день и в течение всей жизни — и когда он с родителем-нарциссом, и когда он с вами. Улыбайтесь ребенку больше, чем хмурьтесь. Давайте ему тепло постоянно. Обнимайте каждый день минимум четыре раза, гладьте его по головке. Проводите с ним время. Когда говорите, то смотрите ему в глаза, выслушивайте его, чувствуйте, что он чувствует. Будьте эмоционально доступны и отзывчивы, это создаст безопасную привязанность — основу будущих здоровых отношений с людьми и романтическими партнерами. Помните, ребенку нужна ваша любовь, ваше тепло, а не подарки. Учтите: родитель-нарцисс будет стараться задаривать ребенка подарками. Если и вы не даете тепла, и папа не дает тепла, но папа хотя бы дарит подарки — то ребенок выберет подарки и папу, а не вас. Если же вы не способны давать тепло и любовь, а то и того хуже, еще и кричите на ребенка, упрекаете его или унижаете — то вам надо срочно пройти терапию, ибо чем вы в таком случае лучше, чем родитель-нарцисс?

6. Независимость от родителя-нарцисса.

Если, к примеру, отец-нарцисс упрекает ребенка за деньги, которые он в него вкладывает, за подарки, за время, потраченное на ребенка, и тому подобное, то говорите ребенку, что это обязанность отца — все это делать. Отец обязан содержать ребенка до достижения им 18-ти лет. Если отец-нарцисс упрекает за то, что купил или подарил больше, чем другие отцы, то говорите, что это был его выбор, и он купил это добровольно. Ребенок ничего родителю не должен! Помните об этом, и сами никогда не попрекайте ребенка своей заботой, и не ставьте ребенка в позицию должного.

7. Развитие ассертивности.

Учите ребенка ассертивному поведению и умению защищать свои границы. Методы защиты надо отрабатывать именно на поведенческом уровне. Если ребенок маленький — проиграйте ситуацию, как надо защищать себя, на игрушках. К примеру, нахальный мишка говорит зайке: «Ты тупой!» — а зайка отвечает: «Ты ведешь себя плохо» — разворачивается и уходит. Если это подросток — используйте ролевые игры: к примеру, вы — нападающий, а он — защищающийся. И если потом ваш сын-подросток, например, в каком-нибудь житейском споре или мелком конфликте ответит вам именно так, как вы его учили, не спешите обвинять его в хамстве — скажите: «Молодец! Защищаешь свои границы. Я, пожалуй, была неправа». Впрочем, переходить границу настоящего хамства позволять тоже нельзя — об этом будет сказано ниже. Отрабатывайте модели поведения, в которых ребенок учится не зависеть от внешних влияний и оценок, самостоятельно регулировать собственное поведение и отвечать за него. Это и называется ассертивным поведением (посмотрите серию видео на эту тему на моем канале).

8. Собственный пример.

Сами показывайте ребенку на примере ваших отношений с его родителем-нарциссом и с другими людьми, как надо защищать свои границы, как с достоинством реагировать на выпады нарцисса. Говорите родителю-нарциссу спокойно и твердо: «Мне не нравится, как ты со мной говоришь. Это недопустимо» — и прерывайте контакт. Когда родитель-нарцисс обижает ребенка, то говорите нарциссу спокойно и твердо: «Так делать нельзя, это недопустимо». Если вы мама, учтите: ребенок, особенно до 6–7 лет, находится в основном под влиянием мамы. И ему надо знать, что мама и себя может защитить, и его сможет защитить. В более старшем возрасте важную роль для ребенка также начинает играть учитель. Вам надо найти для своего ребенка такого учителя, который относится и к детям, и к вам уважительно.

9. Пресекание хамства.

Не пропускайте ни малейших манипуляций и хамства ребенка. Конечно, к капризам и высказываниям двухлетнего малыша следует отнестись снисходительно, но если ребенку уже 6–7 лет, и он позволяет себе по отношению к вам лишнее, то здесь надо работать. Просто огромный запрет на манипуляции и хамство! Если ребенок хамит, оскорбляет вас или манипулирует вами, то пресекайте это тут же. Говорите строго, решительно: «Что ты сказал? Так, мне это не нравится и это недопустимо». Это должно быть внутри вас, это должно чувствоваться ребенком: вы непоколебимы, вы стоите за себя, как скала. Никаких продавливаний! Если это не помогает, то договоритесь заранее, какими будут последствия хамского или агрессивного поведения по отношению к вам или другим. Наказывайте, но не жестоко, не физически и не криками, иначе это будет усиливать стресс. Наказывайте лишением телевизора, компьютерных игр, и т. п. Если ребенок, не дай Бог, уже вовсю проявляет нарциссизм и ведет себя, как маленький монстр, то оперантное научение (наказание и поощрение) — это вообще единственное возможное воздействие. В этом случае вам, возможно, и не удастся уже исправить характер ребенка, но вам нужно просто хотя бы сформировать у ребенка социально приемлемые реакции, чтобы он мог адаптироваться в обществе. Впрочем, ни одна мать никогда не сдастся и не согласится с тем, что ее ребенок неисправим, и будет бороться за его душу до конца. Даже Ирина верит в то, что ее двадцатилетний сын может еще исправиться. Что ж, этого права у вас отнять никто не может. Но делайте это так и в такой форме, чтобы ваш отпрыск ни при каких обстоятельствах не смел бы вам хамить. Любовь должна быть в данном случае жесткая и бесомпромиссная.

10. Техники эмоциональной регуляции и медитации.

Учите ребенка техникам, которые помогут контролировать свои эмоции и справляться со стрессом. Техники эмоциональной регуляции вы можете найти на моем канале, в плэйлисте «Техники самопомощи».

Если ребенок в тревоге, и у него страхи, в том числе и страх папы, то рисуйте с ним его страхи, кошмарные сны, и сжигайте эти рисунки вместе с ним. Если боитесь давать ребенку огонь, то рвите эти рисунки и спускайте их в унитаз. Это упражнение особенно подходит для маленьких детей, но его любят дети всех возрастов, и даже взрослые.

Дети также любят использовать упражнение «Пузырь». Его тоже можно найти на моем канале в видео «Как освободиться от негативных эмоций. Упражнение „Пузырь“». Там же есть видео: «Как использовать негативную энергию себе на благо» — он подходит для подростков. Учите детей реакции на гнев: равномерно дышать и считать до десяти.

Некоторые методы можно взять из видео «Как научить ребенка эмоциональной регуляции».

Для снижения стресса и развития эмпатии у детей полезно проводить медитации. Можно делать такие медитации вместе с ребенком каждый день перед сном, используя релаксационную музыку. Учите его глубоко дышать и расслабляться. Очень хорошо реагируют на медитации на расслабление и дети младшего возраста. Медитации можно совмещать с визуализациями, когда ребенок представляет себя защищенным, здоровым, успешным в школе, в спорте, в отношениях. Есть исследования, которые доказывают, что медитация тибетских монахов изменяет структуру мозга, увеличивая область, ответственную за эмпатию. Во время этой медитации надо желать добра всем родным и друзьям; говорите ребенку: «Представь, как ты посылаешь любовь и благодарность бабушке, дедушке, одноклассникам, учителям, друзьям, даже врагам».

Вот такие способы помогут защитить ребенка от отца-нарцисса, и предотвратить развитие нарциссизма.

Послесловие к книге четвертой

Нарциссическое расстройство личности закладывается в детстве. «Все мы родом из детства»… Увы, и нарциссы тоже. Причины развития нарциссизма у детей могут быть различны, но, как правило, включают четыре основных группы факторов: генетика, стресс, социальное научение и инициация.

Что могут сделать родители, чтобы спасти своих детей от нарциссизма? Очень многое. По существу, от родителей зависит почти все. К сожалению, далеко не все родители обладают необходимыми знаниями, и не всем удается реализовать эти знания на практике. Порой осознание родительских ошибок приходит слишком поздно…

Чаще всего дети-нарциссы вырастают в семьях родителей-нарциссов, от которых получают все и по полной программе — и неблагоприятную генетику, и постоянные стрессы, связанные с отсутствием родительской любви и завышенными ожиданиями. Стресс активизирует гены нарциссизма и вынуждает ребенка выстраивать психологическую защиту. От родителей-нарциссов дети учатся эгоизму, бездушию, насилию над слабыми — так срабатывает социальное научение. А в более взрослом возрасте ребенок может получить от родителя еще и инициацию — подключение к миру нарциссизма, разрешение на отключение моральных норм и приглашение поучаствовать в нарциссических забавах.

Если вы еще не стали родителем, то первое, что вы можете сделать для своего будущего ребенка — никогда не вступать в контакт с нарциссами и не рожать от них детей! Даже если вы сами не нарцисс, воздействие на психику ребенка вашего нарцисса-мужа или вашей жены-нарцисса может оказаться настолько разрушительным, что вы не в силах будете его предотвратить.

Если вы уже в браке с нарциссом, и он является родителем вашего ребенка, то самое лучшее, что вы можете для ребенка сделать — разорвать отношения с нарциссом и оградить ребенка от его влияния. Только будьте осторожны и не отвергните здорового родителя в приступе гнева или обиды. Всегда взвешивайте — что будет более полезным для ребенка? Не будет ли вред от разрыва перевешивать пользу? Помните, что если ваш бывший или бывшая — в целом психологически здоровые люди, то общение с ними вашему ребенку необходимо для нормального эмоционального развития.

К сожалению, если вы и ваш супруг или супруга — нормальные, теплые и эмпатичные люди, это еще не означает, что вашему ребенку нарциссизм не угрожает. Неблагоприятные гены могут прийти из рода мужа или жены, от бабушек, дедушек или дальних родственников. Стрессы в детстве могут быть созданы ошибками воспитания, невниманием к ребенку при сильной занятости родителей, трудными материальными условиями — этого может оказаться достаточно, чтобы запустить гены нарциссизма. Социальное научение и инициация могут происходить не только от родителей, но и от бабушек и дедушек, которым вы отдаете детей на время, от дальних родственников, у которых они гостят, от посторонних взрослых, которые кажутся ребенку авторитетными. Если у этих людей есть симптомы нарциссизма — не доверяйте им ваших детей и ограждайте их от общения с такими взрослыми! Будьте внимательны, анализируйте прошлое этих людей и историю их рода!

Увы, подчас жизнь складывается так, что предотвратить развитие нарциссизма у ребенка не удается. Вы не смогли отказать нарциссической бабушке в общении с внуком. Вы, будучи занятыми или уставшими, физически не могли уделить ребенку с трудным темпераментом все свое время, которое он от вас требовал. Вам приходилось поднимать детей в одиночку, и ребенок вырос в обстановке безденежья, безнадежности и зависти к другим детям. Вы слишком поздно оценили опасность, исходившую от вашего бывшего или от ваших дальних родственников. Что поделать, так иногда бывает…

Если ваш взрослый ребенок стал нарциссом и превратил вас в жертву, над которой он издевается и из которой пьет все соки — здесь правило то же, что и с другими нарциссами: уходите от него. Какие бы вы ошибки не совершили в его воспитании, после восемнадцати лет человек становится взрослым и сам несет ответственность за свои поступки. Оставаясь рядом с ним, пытаясь запоздалым вниманием искупить свои ошибки, превращая себя в его жертву, вы лишь усугубляете его недуг и не даете ему шанса на исцеление. Не казните себя. Далеко не всегда произошедшее — ваша вина; иногда обстоятельства бывают сильнее. В любом случае, в этом возрасте вы ему можете помочь только одним способом — если оставите его наедине со своими проблемами и дадите ему шанс задуматься над своим поведением. И если вы сами при этом станете здоровыми, счастливыми и самодостаточными — у вашего нарциссического отпрыска будет с кем себя сравнить. Берегите себя — жизнь долгая, и, как правило, в конце концов все расставляет на свои места.

В следующей книге, пятой, мы расскажем о романтических отношениях с нарциссом — надеемся, что это поможет вам правильно сделать самый важный выбор в жизни, и подарить вашим детям счастливую и здоровую жизнь. А в остальных книгах серии «Опасный нарцисс» речь пойдет о нарциссах и других патологических типах, которых мы встречаем в самых разных областях жизни, и том, как нам поверить себе и своей нравственной интуиции.

Серия книг «Опасный нарцисс»

Автор: Татьяна Дьяченко. Книга написана на основе видеоматериалов YouTube-канала «Кризис как подарок», содержащихся в плэйлисте «Нарциссическое расстройство личности» (более 300 видео).

Редактор: Кирилл Дудкин. Систематизация материалов и компоновка книги, полная редакция текста, запись текста с видео с редактированием, автор отдельных связующих фрагментов и материалов.

КНИГА ПЕРВАЯ: Введение. Нарциссическое расстройство личности: теория и проявления.

КНИГА ВТОРАЯ: Нарциссы о себе. Можно ли помочь нарциссу?

КНИГА ТРЕТЬЯ: Нарциссические родители.

КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ: Нарциссические дети.

КНИГА ПЯТАЯ: Романтические отношения с нарциссом.

КНИГА ШЕСТАЯ: Нарциссы вокруг нас.

КНИГА СЕДЬМАЯ: Другие расстройства личности: как отличить их от нарциссизма. Истории из жизни.

КНИГА ВОСЬМАЯ. О морали, сомнениях и счастливом будущем:

— Как понять, что я не нарцисс?

— А как же любовь к ближнему? Христианская мораль и спасение (от) нарцисса

— Эпилог. Счастливая жизнь после нарцисса

Content

Опасный нарцисс
Книга четвертая. Нарциссические дети
Tатьяна Михайловна Дьяченко

О книге четвертой

Глава 1. Как воспитать нарцисса: Владимир о своем детстве и причинах нарциссизма

Фрагмент первый. Как вырастить нарцисса: Восхваления и обвинения

Фрагмент второй. Как вырастить нарцисса. Генетика

Фрагмент третий. Как вырастить нарцисса. Отсутствие эмоционального тепла

Фрагмент четвертый. «Вот вырастешь и защитишь меня от этого деспота»

Фрагмент пятый. «Я должен быть лучшим, чтобы мать меня не разлюбила»

Фрагмент шестой. Страх потери родителей

Фрагмент седьмой. «Когда я получил четверку, я бился головой о стенку»

Фрагмент восьмой. «Меня никогда не учили, что такое хорошо, что такое плохо»

Фрагмент девятый. «Свита должна повиноваться гению»

Фрагмент десятый. Пренатальные и постнатальные факторы нарциссизма

Фрагмент одиннадцатый. Нарциссические раны, эротика и социальный гедонизм

Эпилог к переписке: спасайте своего ребенка, пока не поздно

Эпилог к письму матери

Глава 2. Дети-нарциссы у нормальных родителей

Взрослая дочь-нарцисс

Сын-нарцисс. История Игоря в шести рассказах

Он выбрал меня мамой

Что делать с сыном, если он нарцисс и психопат? История Ирины в пяти рассказах

Глава 3. Как предотвратить развитие нарциссического расстройства у ребенка

Надо ли ребенку встречаться с отцом-нарциссом после развода?

Десять способов защитить ребенка от воздействия нарциссического родителя

Послесловие к книге четвертой

Серия книг «Опасный нарцисс»