Вячеслав Исаев

Летчик под грифом «секретно»

© Исаев В.В., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Все события и персонажи вымышлены.

Любые совпадения случайны.

Операция «Агрессор»

СЕКРЕТНО

ЗАМЕСТИТЕЛЮ ДИРЕКТОРА

ЦЕНТРАЛЬНОГО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО

УПРАВЛЕНИЯ ПО РАЗВЕДКЕ

По информации источника сопредельной стороны, в 15-ю группу советских военных специалистов на авиационной базе бешар в соответствии с планом генерального штаба Вооруженных сил советского союза по замене военных советников прибыли военные летчики 1 класса подполковник Г. Николаев – в качестве советника командира авиационного эскадрона, капитан А. Шевцов – в качестве летчика-инструктора эскадрона (в дальнейшем именуемые объект № 1 и объект № 2). Срок командировки 2–3 года.

Прошу сообщить об интересе ведомства к данным объектам в целях подготовки мероприятий по осуществлению вербовки.

Рабат,

резидент

СЕКРЕТНО

РАБАТ, РЕЗИДЕНТУ

Прошу дать указания вашему агенту о проработке вопроса вербовки объектов. Предпочтение – объекту № 2.

Начальник отделения

СССР и Восточной Европы

отдела внешней разведки

оперативного департамента

I

В салоне пассажирского самолета Ту-154 советской авиакомпании «Аэрофлот», выполнявшего полет по маршруту Москва – София – Алжир, в момент мягкого касания бетонки столичного аэропорта Алжирской Республики раздался коллективный вздох облегчения пассажиров, утомленных длительным перелетом. В общей сложности пять с лишним часов, проведенных в воздухе, с промежуточной посадкой в столице Болгарии. Не сравнить, конечно, с перелетом за океан, но все же не всем по силам оставаться практически полдня прикованными к креслу, особенно маленьким детям, которых на борту алжирского рейса было немало.

Объяснялся этот факт очень просто – добрую половину пассажиров составляли военнослужащие Советской армии различных видов Вооруженных сил, направленные Генеральным штабом в так называемую специальную командировку в рамках военно-технического сотрудничества Советского Союза и Алжирской Народной Демократической Республики. Среди них было немало молодых офицеров в возрасте двадцати пяти – тридцати лет, чьи дети не вышли еще из возраста дошколят.

Военный летчик-инструктор капитан Алексей Шевцов оформился в командировку без семьи, сумев, как ему показалось, убедить супругу в правильности принятого решения. Прибыл он в Алжир на замену своего однополчанина Виктора Приходько, летавшего в боевом эскадроне на авиационной базе в городе Бешар. Надо сказать, настроение Шевцова было так себе – позади разлука с женой и маленьким сыном, впереди – неизвестность. Да еще этот дурацкий инструктаж в Генштабе в течение двух недель, немалая часть которого отводилась тому, чтобы обучить наших офицеров методике проведения ненавязчивой пропаганды социалистического образа жизни в стране пребывания.

Несколько скрашивало подавленное состояние Алексея знакомство с подполковником Николаевым Григорием Максимовичем, который был направлен в этот же эскадрон в качестве консультанта командира эскадрона и одновременно старшего группы советских военных специалистов на авиационной базе в Бешаре.

После трех дней, проведенных в столице для оформления формальностей в расположении советской военной миссии, связанных с дальнейшим маршрутом, семьсот тридцать седьмой «Боинг», оставив позади Средиземное море и живописный берег Африканского континента, взял курс на юго-запад.

Через полчаса после взлета от субтропического ландшафта не осталось и следа. Вместо этого под крылом раскинулось нечто безжизненное красно-коричневого цвета, простирающееся до самого горизонта. Несколько оживляла марсианский пейзаж невысокая горная гряда, отделявшая Алжир от Королевства Марокко. Предположить, что дальнейшая судьба его будет связана с этим государством, Алексею в этот момент и в голову прийти не могло.

Унылая картина за стеклом иллюминатора благотворно подействовала на Алексея, всю последнюю неделю находившегося в состоянии легкого возбуждения от предстоящей встречи с неизвестностью. Он незаметно для себя задремал.

Короткий сон перенес его в недавнее прошлое, связанное со сборами в командировку, расставанием с любимой женой Светланой и сыном Вовкой, которому в текущем году предстояло пойти в первый класс. Жена, конечно, не могла скрыть волнения, пыталась намекнуть на какие-то нехорошие предчувствия. Но, заметив брошенный при этом на нее взгляд Алексея, который всегда пресекал подобные разговоры, умолкла.

Уже через два дня после прилета в Бешар, которые ушли на знакомство с личным составом группы советских военных специалистов, командованием авиабазы и летным составом эскадрона, Шевцов с Николаевым увидели себя в плановой таблице полетов в качестве инструкторов с молодыми летчиками, недавно прибывшими из Союза после окончания летного училища.

Со своим однополчанином Виктором Приходько, готовившимся к отлету домой, Алексей, хотя и недолго, но все-таки пообщался в первый день пребывания на аэродроме. Помимо всего прочего, тот охарактеризовал каждого из алжирских летчиков и руководство авиабазы.

– Обрати внимание на самого молодого командира звена. Его зовут Надир. Он обязательно подойдет к тебе познакомиться поближе. Отлично знает русский язык, хотя и не был в нашей стране, очень общителен. Вроде бы неплохой парень, но скользкий какой-то. Любит очень о Франции рассказывать. Жена его хотя и арабка, родилась, выросла и получила образование в Париже. Держи его на всякий случай на расстоянии – кто его знает, чего ему от нас надо. Но летает смело, уверенно.

– Ты хочешь сказать, что он может быть агентом недружественных нам спецслужб?

– Ничего я не хочу сказать. Вас, вновь прибывших, в ближайшие дни сфотографируют, и несколько снимков вы сами сдадите в их канцелярию. Для чего, не имею понятия – не задавал вопросов и тебе не советую.

– А попыток завербовать кого-нибудь здесь не случалось? – спросил вдруг Шевцов.

– Нет, – несколько поспешно, как показалось Алексею, ответил Приходько. – Но не забывай, что, если между нашими странами существует военно-техническое и экономическое сотрудничество, это не означает, что по линии спецслужб местная сторона не дружит с американцами или французами. Или одновременно с теми и другими, что более вероятно.

Обсуждая свои профессиональные и прочие вопросы, ни Виктор, ни Алексей во время этого разговора еще не знали, что на планете практически созрел очередной болезненный нарыв под названием «Афган», готовый вот-вот прорваться, чтобы через какое-то время отозваться эхом на богом забытом клочке земли на территории пустыни Сахара, в самой западной ее части. Шел январь тысяча девятьсот семьдесят девятого года.

Действительно, Надир, о котором говорил Виктор, в этот же день подошел к Алексею для более близкого, как он сам сказал, знакомства. Состоялся, в общем-то, ни к чему не обязывающий короткий разговор. Но в последующие дни Надир не упускал случая, чтобы поговорить с Алексеем не о делах, а на отвлеченные темы. Так сказать, за жизнь. Как-то раз в перерыве между полетами Надир пристально взглянул в глаза Алексея и спросил в упор:

– Скажи, товарищ Шевцов, ты из кей джи би?

Не понявший сразу вопроса, но через секунду все-таки сообразивший, что «кей джи би» есть не что иное, как английская аббревиатура КГБ, и не ожидавший такого поворота в разговоре, Алексей на мгновение оторопел. Но тут же, давая понять собеседнику, что воспринял его неожиданный вопрос как шутку, ответил:

– Нет, Надир, я из ЦРУ.

Оба весело рассмеялись и на этом разошлись. Но через несколько дней при очередном общении Надир опять совершенно не к месту произнес:

– Нет, Алексей, все-таки ты работаешь на кей джи би.

– Да с чего ты взял, Надир? – не выражая никаких эмоций, спросил Алексей. – Я вообще-то летчик-инструктор, если ты до сих пор этого не понял.

В ответ Надир хитро улыбнулся, погрозил, как бы в шутку, пальцем и удалился. Постепенно он ненавязчиво выяснил практически все о личной и семейной жизни Алексея и сам много рассказывал о себе. Поначалу Шевцова напрягало такое внимание к своей персоне, но потом эти взаимоотношения приобрели вполне естественный характер, учитывая, что Надир свободно владел русским языком и его услугами часто приходилось пользоваться как Алексею, так и Николаеву, поскольку переводчик на всю группу советских военных специалистов был один и не мог разорваться на части.

* * *

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

РУКОВОДИТЕЛЮ

ОПЕРАТИВНОГО ДЕПАРТАМЕНТА

В связи с обращением президента афганистана к руководителям советского союза с просьбой о прямом военном вмешательстве и задачей, поставленной центральному разведывательному управлению по выработке мер дискредитации советского руководства в глазах мирового сообщества, прошу ваших указаний резиденту в рабате активизировать мероприятия по вербовке ранее упомянутых объектов на территории авиабазы бешар.

Руководитель

Разведывательного департамента

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

ОПЕРАТИВНЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ

ЦЕНТРАЛЬНОГО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО

УПРАВЛЕНИЯ

НАЧАЛЬНИКУ ОТДЕЛЕНИЯ

СССР И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

ОТДЕЛА ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ

По информации источника сопредельной стороны, проводимые мероприятия по вербовке ранее упомянутых объектов на авиабазе бешар положительных результатов не принесли.

Прошу ваших указаний.

Рабат, резидент

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

РУКОВОДИТЕЛЮ

ОПЕРАТИВНОГО ДЕПАРТАМЕНТА

В связи с разрабатываемой центральным разведывательным управлением операцией «факел» прошу вызвать резидента в рабате для консультаций в части, касающейся запланированной акции в отношении объекта № 2 на авиационной базе бешар по плану «б».

Руководитель

Разведывательного департамента

* * *

Алексей доложил об окончании задания, одновременно выполняя левый разворот в сторону приводной радиостанции аэродрома, неотрывно следя при этом за стрелкой автоматического радиокомпаса. Ночь была безлунной, темной. Эскадрон только начал ночные полеты, и, прежде чем приняться за обучение летного состава, Шевцов с Николаевым выпросили себе полеты на боевом самолете для восстановления утраченных навыков. В соседней пилотажной зоне выполнял полет Григорий Максимович, закончивший задание несколько раньше и теперь заходивший, судя по радиообмену, на посадку. В воздухе больше никого не было.

Шел второй год их командировки. Оставалось пережить еще одно лето с его ужасающей жарой и практически нулевой влажностью. Ну а там осень, и не за горами зима, означающая скорое возвращение на родину. Алексей после первого года командировки побывал в отпуске и вернулся все-таки без семьи, справедливо полагая, что здешний климат не для детей и молодых женщин.

Николаев собирался отбыть на отдых после нескольких ночных смен, подготовив командира эскадрона и его заместителя в качестве инструкторов для обучения летного состава полетам ночью, снизив тем самым нагрузку на Шевцова. Летать приходилось на износ, поскольку летчиков в эскадроне значительно прибавилось за счет очередных выпускников летного училища, прибывших из Союза, которых надо было вводить в строй.

Услышав, что Николаев получил разрешение на посадку, Алексей в очередной раз взглянул на стрелку автоматического радиокомпаса. «Чертовщина какая-то», – промелькнуло в голове. Сравнив пеленг приводной радиостанции с показанием курсовой системы, понял, что его истребитель пытаются увести в Марокко. До государственной границы оставалось меньше тридцати километров. Не обращая внимания на показания радиокомпаса, Алексей вышел на аэродром визуально, зашел на посадку.

Рассказав о том, что произошло, Николаеву, Алексей спросил, что он об этом думает.

– Не знаю, Леша. Похоже на то, что на ближайшем марокканском аэродроме врубили привод на аналогичной частоте с мощностью, превышающей мощность нашей станции. Я в это время тоже был в воздухе, но уже на малой высоте, поэтому мой радиокомпас не мог перестроиться на их привод. Когда Беленко угнал МиГ-25 в Японию, все знали, что за этим истребителем американцы давно вели охоту. Но МиГ-21 – прошлое поколение, в военно-воздушных силах США целая эскадрилья таких МиГов. Правда, более старых модификаций. Да и то не факт – нам просто не все известно. Но уж точно, если и есть попытка подготовки какой-то акции, то не марокканцы занимаются ее организацией. Короче говоря, через несколько дней один остаешься – будь внимателен. Я вообще-то рассчитывал без отпуска обойтись, но у жены со здоровьем не очень, надо хотя бы месяц с ней побыть. Да и устал немного, если честно.

– Не беспокойтесь по этому поводу, Григорий Максимович, все будет нормально. – Шевцов на несколько мгновений задумался, словно что-то вспоминая. – Я вот о чем давно хотел спросить: как вы относитесь к Надиру?

– Да одинаково я отношусь ко всем летчикам, Леша. Ну, а что о Надире сказать? Летчик он сильный по сравнению с некоторыми, хорошо к нам относится. Я бы даже сказал, с большим уважением. Как командир звена – в этом смысле над ним надо еще поработать. В качестве инструктора он не готов еще летать, сам знаешь не хуже меня. А в связи с чем ты спросил о нем?

– Да так… Вспомнил кое-что.

Шевцов так и не успел поговорить о Надире с Николаевым перед его отлетом в отпуск. Он и сам не до конца был уверен в том, стоит ли придавать значение тому, о чем хотел рассказать шефу.

Вскоре наступили дни, когда температура наружного воздуха поднялась настолько, что даже ночные полеты планировать не представлялось возможным. В связи с этим командир базы принял решение отправить летный состав в очередные отпуска, оставив в эскадроне лишь одного командира звена. Это был Абдалла, старший лейтенант, самый старший по возрасту в эскадроне, которому было уже около сорока лет.

По характеру Абдалла был очень спокойным, рассудительным, не любил много говорить, что свойственно большим людям. Поэтому Алексей был рад тому, что остался, так сказать, на хозяйстве в эскадроне именно с этим летчиком. Ну и конечно, не могло не обрадовать то обстоятельство, что появилась возможность отдохнуть от полетов, то есть просто-напросто повалять дурака. Он все так же вместе с инженерно-техническим составом каждый день выезжал на базу, да и большую часть времени проводил у них в ангаре, где можно было в кругу своих ребят расслабиться и поиграть в нарды. Когда приходилось в столовой во время обеда или в других местах сталкиваться с Абдаллой, тот, хитро прищурив глаза, спрашивал:

– Все нормально, товарищ Шевцов?

– Все в порядке, Абдалла, – отвечал Алексей, и они расходились каждый по своим делам.

* * *

Но через несколько дней праздной жизни Абдалла сказал Алексею, что есть разговор.

– Я слушаю тебя, Абдалла.

– Надо немножко полетать, камарад. – Именно так Абдалла в основном обращался к Алексею по служебным делам.

Алексей удивился, но спокойно сказал:

– Да я, в принципе, не возражаю. Что, есть в этом необходимость? Ведь температурка – мама не горюй!

– Что такое «мама не горюй»? – с трудом выговорил, насторожившись, Абдалла.

Шевцов даже несколько растерялся от такого вопроса, но понял, что для иностранцев многие устоявшиеся русские выражения недоступны по смыслу. Надо было объяснять.

– Ну, это означает, что очень жарко и моя мама будет сильно расстроена из-за того, что мне приходится летать в нарушение летных законов.

Абдалла недоверчиво покосился на Алексея:

– Сегодня ночью произошло нарушение нашей границы со стороны Марокко – пара «Миражей» прошла над базой на предельно малой высоте и, развернувшись, скрылась на своей территории.

– А как же ваши зенитно-ракетные комплексы по периметру аэродрома?

Абдалла с досадой отмахнулся, но от него не ускользнул возникший у Шевцова интерес к сообщению о «Миражах». Выдержав небольшую паузу, он продолжил:

– По распоряжению командующего округом мы должны выполнить несколько полетов по определенному маршруту в составе пары – по одному полету в день. Наши соседи в Марокко не должны знать, что на базе не осталось летчиков.

– Я понял. Изобразим интенсивную летную деятельность двумя истребителями.

Абдалла молча достал из кармана комбинезона карту.

– Ты уже и маршрут проложил? Ну, показывай.

Взглянув на карту, Алексей нахмурился. После первого поворотного пункта в ста километрах северо-восточнее аэродрома второй участок маршрута был проложен с западным курсом вплотную к самой границе с Марокко с последующим отворотом влево на привод аэродрома.

– Что-то я не понял, Абдалла, мы же границу нарушим, она здесь точно по горной гряде идет. А третий участок маршрута у тебя проходит вдоль этой гряды с той стороны. Я смотрю, там и населенный пункт какой-то обозначен – мы точно на него выскочим. А после разворота нам в задницу загонят ракеты «земля – воздух».

– Не думай о границе. Работ по ее демаркации здесь никто никогда не проводил, поэтому граница весьма условная. А в населенном пункте этом ракетных частей нет. Там военных вообще мало – только пограничники.

– Высота полета какая?

– Высота предельно малая, скорость – тысяча. Радиолокационные прицелы должны быть включены на излучение.

– Ну начинается! Что-то ты темнишь, Абдалла. Если там, как ты говоришь, нет военных, за каким чертом мы будем включать прицелы на излучение? Баранов пугать? Ты только подумай – пара истребителей несется со стороны враждебного государства с включенными радиолокационными прицелами. Какие ассоциации могут возникнуть у тех, кто контролирует воздушное пространство? Интересно, как ты себе представляешь полет на предельно малой высоте над горами?

– Смотри внимательно, Алексей. Здесь имеется разрыв в горной цепи – через него мы прорвемся в долину, где расположен городок. А перед ним русло высохшей реки, видишь? Входим в левый разворот с максимальным креном – и дальше по реке. Всего на протяжении пяти километров вдоль гор, затем она поворачивает в нашу сторону. Значит, там имеется тоже небольшой разрыв в горах – реки вверх не текут. Через это ущелье мы и пересечем границу в обратную сторону.

– Короче говоря, сегодня ночью пара «Миражей» прошла над нашей базой, и мы должны ответить визитом вежливости. Так?

– Ну правильно ты все понял.

– Только я не понял, на хрена такие сложности? На предельно малой… Прицел… Если зенитно-ракетные комплексы там отсутствуют? Ты понимаешь, что мне голову оторвут в Москве, если что случится?

– Все будет нормально, два года назад я выполнял полеты по этому маршруту. Как видишь, живой. – Абдалла хитро сощурил глаза. – Но ты можешь отказаться, я не обижусь.

– Ладно. Допустим, уговорил. Ну тогда так, Абдалла: задачу, надеюсь, действительно поставленную командующим округом, мы будем выполнять, но с одним условием. Поскольку ты все знаешь, летишь ведущим. А я уж как-нибудь удержусь в строю. Когда первый полет?

– Завтра с рассветом.

* * *

Лишь только первые лучи восходящего солнца скользнули по красной пустынной поверхности, они взлетели, разорвав утреннюю тишину ревом двигателей на форсажном режиме.

После первого поворотного пункта, с заблаговременно включенными прицелами на излучение, пара истребителей заняла высоту сто метров еще до горного участка и ворвалась в небольшую долину практически через ущелье, которое Абдалла назвал «разрывом в горной цепи», продолжая снижаться и разгонять скорость до тысячи километров в час.

Впереди прямо по курсу Алексей увидел несколько десятков строений, за которыми возвышалась очередная горная гряда. И хотя высота их не превышала шестисот-восьмисот метров, возникло ощущение, что они с Абдаллой оказались в западне. Горы были повсюду – впереди, слева, справа. Нестерпимое желание хватануть ручку управления на себя для набора высоты остановила лишь мысль о том, что марокканцы могли вдогонку загнать в сопло двигателя ракету «земля – воздух». Зная безбашенный характер алжирских летчиков, в версию Абдаллы об отсутствии марокканских средств ПВО в приграничной полосе Шевцов все-таки не очень хотел верить.

Энергично введя самолет в левый разворот с максимальным креном и перегрузкой, Абдалла начал прижиматься к земле. Выдерживая, как положено, превышение относительно ведущего, Алексей бросил взгляд на указатель скорости – стрелка застыла на отметке «1000». Он глянул вперед, надеясь увидеть какую-нибудь щель между горами, куда устремлялась река, как вдруг заметил, что самолет Абдаллы и его тень на земле стремительно сближаются, а за хвостом поднимается пыль. И хотя весь полет выполнялся в режиме радиомолчания, он не выдержал и вякнул что-то про высоту.

Напряжение в эти секунды было таким, что Алексей вдруг поймал себя на мысли, что молится их Аллаху. Он всерьез поверил в его существование, когда в считаные секунды они оказались в ущелье, а еще через мгновение выполнили «горку», стремительно уходя от земли! Марокканская граница осталась далеко позади, впереди открылась панорама бескрайних просторов такой загадочной и невероятно в этот момент родной и прекрасной пустыни Сахара.

Алексей проконтролировал остаток топлива. Почувствовав, как насквозь мокрый от пота комбинезон прилип к спине, он мысленно перекрестился, все-таки по православному обычаю обругав себя при этом нехорошими словами за то, что согласился участвовать в этой авантюре. Первым желанием после приземления было послать ко всем чертям Абдаллу вместе с командующим округом и их демонстрационными полетами. Но, ощутив твердую почву под ногами и тридцатиградусную утреннюю прохладу после температуры в кабине под семьдесят градусов и увидев идущего ему навстречу как ни в чем не бывало улыбающегося Абдаллу, Алексей понял, что не откажется от последующих полетов. «Чертов адреналин», – вспомнил он лекцию авиационного врача о воздействии этого гормона на центральную нервную систему.

– Как самочувствие, камарад? – спросил Абдалла, спрятав легкую ухмылку в пышные усы.

– Все в порядке, – бодро ответил Алексей. – Завтра по этому же плану?

– Нет, послезавтра. Завтра отдыхаем.

– Ну, как скажешь. – Алексей понял, что командование округа будет ждать реакции сопредельной стороны, и направился в ангар посмотреть, чем занимается инженерно-технический состав.

В ночь перед полетом Шевцов долго не мог заснуть. Он несколько раз выходил на балкон покурить, долго любовался звездным небом. Потом вспомнил, что вечером случайно в окно увидел Надира, заходящего в свой подъезд, – он жил в том же доме, что и Абдалла. Алексей не придал этому значения, а сейчас вдруг разглядел в этом факте какую-то странность, поскольку обычно местные летчики, уходя в отпуск, ни дня не задерживались в Бешаре, стремясь сразу же улететь на средиземноморское побережье или во Францию, где жили их родственники. Он решил написать очередное письмо жене, но не закончил его, потому что внезапно навалился сон. Не теряя времени, Алексей прыгнул в кровать.

Взлет произвели раньше, чем в прошлый раз, еще затемно, в расчете, что начнет светать только при пересечении границы. В воздухе Алексей включил подачу чистого кислорода и несколько взбодрился.

Как и рассчитывали, при подходе к горному массиву забрезжил рассвет, но они с Абдаллой не учли, что при снижении на предельно малую высоту сразу после пересечения границы будут отрезаны от востока горной цепью и окажутся практически в темноте.

При выполнении левого разворота, находясь в строю с превышением, Алексей с трудом на фоне земли удерживал в поле зрения камуфлированный самолет ведущего, поскольку заранее обеспечил себе дистанцию разомкнутого порядка, но вскоре потерял его.

Отойдя во внешнюю сторону и продолжая напряженно осматривать переднюю полусферу, в следующее мгновение ощутил удар. С какой стороны он пришелся, Алексей не понял, но в том, что истребитель потерял управление, убедился мгновенно. Он прижался к спинке кресла и с силой дернул ручки, приводящие в действие систему катапультирования.

Увидев над головой купол парашюта, заметил далеко впереди по курсу яркую вспышку, тут же превратившуюся в огненный факел, и подсознательно успел отметить, что столкновения с ведущим все-таки не было. Больше ни о чем Алексей подумать не успел.

Приземления он не почувствовал. Понял только, что падение прекратилось из-за того, что купол парашюта за что-то зацепился. Через мгновение раздался треск… От резкой боли в ногах, отдавшейся в поясницу, Алексей потерял сознание.

II

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

ОПЕРАТИВНЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ

ЦЕНТРАЛЬНОГО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО

УПРАВЛЕНИЯ

НАЧАЛЬНИКУ ОТДЕЛЕНИЯ

СССР И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

ОТДЕЛА ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ

Акция по выведению объекта № 2 из структуры авиационной базы бешар завершена. Есть некоторые осложнения, объект госпитализирован.

Рабат,

резидент

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

РАБАТ, РЕЗИДЕНТУ

Прошу сообщить подробности акции по объекту № 2, в дальнейшем именуемому «пациент», и перспективы его использования в операции «факел».

Начальник отделения

СССР и Восточной Европы

Отдела внешней разведки

Оперативного департамента

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

ОПЕРАТИВНЫЙ ДЕПАРТАМЕНТ

ЦЕНТРАЛЬНОГО РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОГО

УПРАВЛЕНИЯ

НАЧАЛЬНИКУ ОТДЕЛЕНИЯ

СССР И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

ОТДЕЛА ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ

При приземлении после катапультирования в горной местности у пациента открытый перелом обеих ног. В результате закрытой черепно-мозговой травмы наблюдается потеря памяти. Спецслужбами рабата пациент доставлен в центр допросов управления контрразведки в темаре, помещен в госпиталь центра.

Определить перспективу использования пациента в операции «факел» в настоящее время не представляется возможным. После излечения и реабилитации пациента потребуется всестороннее обследование.

Рабат,

резидент

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

РАБАТ, РЕЗИДЕНТУ

В силу геополитических причин операция «факел» отложена на неопределенный период. Прошу обеспечить пациенту надлежащий медицинский уход под нашим контролем. Допросы сотрудниками центра исключить, контакты пациента ограничить медперсоналом. Вопрос перебазирования пациента будет решен дополнительно, после медицинского заключения о возможности транспортировки.

Начальник отделения

СССР и Восточной Европы

Отдела внешней разведки

Оперативного департамента

* * *

По широкой магистрали из столицы Марокко в южном направлении на большой скорости мчался черный «Мерседес» представительского класса с двумя звездно-полосатыми флажками на капоте. За рулем сидел брюнет неприметной внешности лет сорока, сотрудник американского посольства в Рабате Джейсон Браун. На пассажирском сиденье рядом с ним дремал светловолосый широкоплечий крепыш, на вид моложе водителя лет на пять.

Не доезжая до небольшого городка, расположенного на океанском побережье южнее столицы, «Мерседес» свернул влево и продолжил движение по неширокой прямой, как стрела, дороге, разрезающей обширный лесной массив.

– Это их национальный парк, – увидев, что пассажир проснулся и с недоумением смотрит по сторонам, произнес Браун.

– Послушай, дружище, за каким хреном меня выдернули с насиженного места, заставив пересечь столько часовых поясов? – не проявив интереса к национальному достоянию королевства, спросил крепыш. – Я до сих пор не могу выйти из сонного состояния после перелета.

– Как я тебя понимаю, Алекс! – засмеялся Браун. – После привлекательных китаянок вдруг оказаться в окружении женщин, закутанных в хиджаб. Кому это может понравиться!

Алекс Тэйлор последние три года работал в Пекине в оперативной группе Центрального разведывательного управления под крышей генерального консульства. До перехода на службу в ЦРУ был военным летчиком, летавшим на истребителях различных типов. В свое время выучил русский язык, поскольку начинал работать в отделении СССР и Восточной Европы в оперативном департаменте. Там он и познакомился с Брауном, с которым впоследствии возникли дружеские отношения и который в настоящее время успешно совмещал должность третьего секретаря посольства с работой в качестве помощника резидента ЦРУ. Когда шеф попросил его подыскать надежного человека для контроля за лечением пациента в госпитале «Центра допросов марокканского Управления контрразведки» и последующей плотной работы с ним, лучшей кандидатуры, чем Алекс Тэйлор, не нашлось.

Они подъехали к воротам, перед которыми помимо знака «Проезд без остановки запрещен» на информационном щите красовалась предупредительная надпись на арабском, английском и французском языках: «Стой! Проезд и проход запрещен. Стреляем без предупреждения!»

Тэйлор вопросительно взглянул на Брауна.

– Все в порядке, Алекс. Формально Центр находится под юрисдикцией марокканской контрразведки, но…

– Я понял тебя, Джейсон. Кто платит, тот и заказывает музыку.

Они поднялись на второй этаж трехэтажного здания с колоннами, где их встретила молоденькая женщина в белом халате и, поздоровавшись на английском языке, молча провела по длинному коридору к помещению с номером 10 на двери. Алекс узнал в ней соотечественницу. Перед тем как открыть дверь палаты, женщина предупредила:

– Пациент спит после повторной операции. Он так ничего и не вспомнил. Мистер Гонсалес сказал, что после операции раньше чем через неделю больного не стоит беспокоить.

– Хорошо, Бетти. Мы только взглянем на пациента. А с доктором мы можем поговорить?

– Сожалею, но мистер Гонсалес недавно уехал домой отдыхать – операция была сложной. Будет завтра.

В палате Алекс увидел молодого парня, спящего под капельницей, со следами недавних ссадин на лице и, несмотря на глубокий послеоперационный сон, остатками гримасы, свидетельствующей о перенесенной физической и, вполне возможно, душевной боли. Простояв возле кровати больного не более минуты, гости вышли из палаты и спустились на первый этаж, где Браун показал Алексу его апартаменты для временного проживания, которые были ничуть не хуже люксового номера в пятизвездочном отеле.

Перенеся в номер вещи Алекса, умещавшиеся в двух чемоданах, друзья присели на скамейку в тенистой аллее с тыльной стороны госпитального здания.

– Ну, и что все это значит? – спросил Алекс после того, как Джейсон не спеша закурил сигару.

– Парень этот – русский летчик-истребитель, капитан Шевцов Алексей. Около тридцати лет. Женат, имеет сына. Прибыл в спецкомандировку на алжирскую авиабазу с дислокацией в Бешаре полтора года назад, без семьи. Когда началась возня русских вокруг Афганистана, наши решили заполучить его с помощью агентуры. Для каких конкретных целей, можешь не спрашивать – я об этом ничего не знаю. Мероприятия по вербовке оказались безрезультатными, попытка во время ночных полетов заманить его на территорию Марокко с помощью приводной радиостанции тоже ничего не дала. После этого была проведена акция с помощью еще одного нашего агента, который спланировал полеты с нарушением марокканской границы. Первый полет в составе пары был пристрелочным. Во время второго прохода над территорией Марокко оба были сбиты ракетами класса «земля – воздух». Наш агент погиб, Шевцов уцелел благодаря тому, что в сопло его истребителя вошла ракета без боевой части, то есть болванка, что и было предусмотрено. Отделался, можно сказать, легким испугом, сломав обе ноги при приземлении после катапультирования. Но сильно головой ударился – есть подозрение, что имеет место потеря памяти. Только непонятно еще – частичная или полная.

– А почему алжирского летчика сбили? Для чего понадобилось устранять такого ценного агента?

– Видишь ли, Алекс, я уже сказал тебе, что конечная цель этой акции мне неизвестна. Поэтому могу лишь догадываться, что будут зачищены все концы во избежание возможной утечки на случай, если русские начнут глубоко копать обстоятельства исчезновения своего военнослужащего.

– И какова моя роль в этом деле?

– Очень простая. Во-первых, следить за тем, чтобы условия содержания пациента были максимально комфортными. Во-вторых, исключить всякие контакты с больным, кроме медперсонала. Если будут попытки местных спецслужб допросить летчика, немедленно пресечь. Но основная твоя задача – установить с ним, как только появится возможность, психологический контакт. Ограничений никаких. Можешь даже на чем свет стоит ругать наш Белый дом – главное, чтобы этот парень доверился тебе независимо от того, восстановится у него память или нет. Связь будешь держать со мной. Лечащего врача зовут Майкл Гонсалес, старшую медсестру – она нас встречала – Бетти Вильсон.

– Замужем?

– Почему я других вопросов от тебя больше не ждал?

– Может быть, потому, что я холостяк? – засмеялся Алекс.

– Ты не просто холостяк. Ты – законченный бабник!

Разговор прервал подъехавший к зданию госпиталя джип, из которого вышел в сопровождении двоих автоматчиков мужчина средних лет арабской наружности в белом костюме. Он приветливо поздоровался с американцами, не подходя к ним близко, о чем-то поговорил с охраной. Затем спросил у Брауна:

– Джейсон, ваша контора по-прежнему против того, чтобы мои люди допросили русского летчика?

– Ты прав, Салим! Наша контора категорически на этом настаивает.

– Но ведь он нарушил государственную границу нашего королевства, а не Соединенных Штатов Америки!

– И опять ты прав. Но мы с тобой оба знаем, что русский не хотел ее нарушать. Как у вас принято говорить – на все воля Аллаха! И вообще – ваш король в большом долгу перед нашей конторой, о чем ты знаешь не хуже меня. Напомни еще раз своим людям, чтобы они держались подальше от русского летчика и моего человека. – Браун положил руку на плечо Алекса. – Надеюсь, ты уже видел предписание своего руководства.

– О’кей! – пробормотал себе под нос араб, исподлобья бросив взгляд в сторону незнакомца.

Когда джип уехал, Джейсон пояснил:

– Это директор Центра допросов, Салим Аббас. Ненавидит американцев и все время бесится, оттого что никак не удается нам напакостить.

– Я обратил внимание на его испепеляющий взгляд, – ответил Алекс.

– Не бери в голову и гони в шею всех, кто будет пытаться проявить интерес к Шевцову. Оружие при тебе?

– Конечно!

– Можешь смело применять его в случае необходимости, потому как госпиталь – территория США. Кроме Шевцова здесь сейчас находятся на излечении несколько наших оперативников после какой-то операции в Центральной Африке.

* * *

По договоренности с начальством Алекс Тэйлор не общался с Шевцовым, пока тот не начал ходить после снятия гипса без помощи костылей, но еще с тростью. До этого Алекс наблюдал за русским летчиком лишь со стороны, а общался с ним только медперсонал. Но все вопросы, которые могли возникнуть к русскому, в обязательном порядке должны были согласовываться с Алексом.

Все, что к этому времени должно было стать известно Алексею, – он был найден в горах без сознания, без документов, и его личность до сих пор не установлена. Вопросы, связанные с настоящей его профессией, были под строгим запретом до момента, пока специально созданная врачебная комиссия не придет к окончательному выводу, что Шевцов не валяет дурака и амнезия на самом деле имеет место.

Сомнения в этом вопросе возникли у Джейсона Брауна, курировавшего начальный этап операции, и не без оснований. Во-первых, разработанный сценарий не предполагал такого развития событий. Во-вторых, поведение русского летчика после того, как он окончательно пришел в себя, показалось Брауну более чем странным: Шевцов лишь поинтересовался у Бетти Вильсон, меняющей капельницу, где он находится и что с ним произошло, не выражая при этом абсолютно никаких эмоций. Не получив ответа, только через пару дней он повторил свой вопрос, добавив при этом:

– Скажите, девушка, кто я такой?

Получив к этому времени соответствующий инструктаж, Бетти на русском языке объяснила Шевцову, где и когда он был найден и что в настоящее время он находится на территории Королевства Марокко в военном госпитале. Вопрос о том, кто он такой, Бетти сильно удивил, и она пообещала незамедлительно доложить о нем начальству. В тот же день «начальство» в лице Алекса Тэйлора сфотографировало пациента, потерявшего память, и медсестра сообщила Шевцову, что в целях установления его личности будет направлен запрос в советское консульство.

Обеспокоенный возникшим обстоятельством, Браун после телефонного сообщения Тэйлора сразу же прибыл в госпиталь. Состоявшийся разговор с доктором Гонсалесом, травматологом по специальности, ни к какому результату, естественно, привести не мог. Хотя доктор и склонялся к мнению, что подозревает у пациента амнезию, но полная она или частичная – можно выявить только во время беседы с больным, если на это будет санкция.

– В любом случае, господин Браун, нужны специалисты, которые сумеют распознать ее характер – временный он или постоянный, ретроградная это амнезия или еще какая.

– Что значит – ретроградная, мистер Гонсалес?

– При ретроградной амнезии больной не помнит ничего до момента травмирования. Это все, что я знаю об этом недуге. Извините, господин Браун.

Рассказав о разговоре с доктором Алексу, Джейсон спросил:

– А ты что думаешь, русский на самом деле себя не помнит или притворился дураком?

– Видишь ли, дружище, мне кажется, меня вызвали сюда не думать. Из той информации, которой я располагаю, совершенно невозможно понять, что происходит.

– Ну хорошо. А скажи, Алекс, ты с сочувствием относишься к русскому?

– Не сверли меня своим взглядом, Джейсон. Он мне не друг, – безразличным тоном ответил Алекс. – Но и не враг. Так что не задавай провокационных вопросов.

– Ты неправильно понял меня, Алекс, – попытался неуклюже оправдаться Джейсон. – Просто в скором времени тебе придется устанавливать с Шевцовым контакт, поэтому мне хотелось узнать твое отношение к нему.

Вскоре из Лэнгли прибыли для консультаций два сотрудника аналитического отдела разведывательного департамента, компетентные в вопросах психиатрии и психологии. Была создана врачебная комиссия в составе прибывших из Вашингтона, лечащего врача Майкла Гонсалеса, Джейсона и Алекса. В течение двух часов Шевцову задавали перекрестные вопросы, по результатам ответов на которые импровизированная комиссия пришла к выводу, что пациенту правомочно поставить диагноз «полная ретроградная амнезия».

* * *

Алекс вошел в палату к Шевцову и увидел его задумчиво стоящим у окна. Алексей опирался одной рукой на трость, другой раздвинул жалюзи, словно пытался рассмотреть за окном разгадку своего существования вообще и в этой экзотической стране в частности.

Алекс спросил на правильном русском языке:

– Как вы себя чувствуете?

Шевцов от неожиданности вздрогнул и удивленно оглянулся. Он знал, что за спиной кто-то стоит и наблюдает за ним. И удивился не присутствию постороннего человека в палате, а русской речи, которую услышал.

Нет, это случилось не впервые: на родном языке он постоянно общался с молоденькой симпатичной медсестрой Бетти Вильсон. Она же выступала и в качестве переводчика при общении с остальным медперсоналом. С самого начала, как только Шевцов пришел в себя, он понимал, что вся его прошлая жизнь связана с Советским Союзом, поскольку думал и разговаривал он на русском языке. Он ориентировался в географическом положении и политической обстановке. Но этим и ограничивалось его представление об окружающем мире. Надежда появилась при направлении в советское консульство запроса с его снимком и рухнула окончательно, когда доктор Гонсалес сообщил, что сведениями о пропаже советских граждан на территории Марокко советское консульство не располагает.

И вот теперь с ним заговорил на русском языке мужчина, которого Шевцов видел в своей палате всего несколько раз, не имея представления о том, кто он такой.

– По сравнению с теми, кто уже не в состоянии вообще что-либо чувствовать, я в порядке, – мрачно ответил Шевцов.

– О! – воскликнул Алекс. – У вас порядок с самым, на мой взгляд, главным человеческим качеством – чувством юмора. Все остальное наладится.

– Я так думаю, что спрашивать вас относительно моей личности бесполезно. Скажите хотя бы, почему, не располагая обо мне никакими сведениями, все меня зовут Алексеем?

Не ожидая такого вопроса, Алекс брякнул первое, что пришло на ум:

– Вообще-то, это была моя идея так вас назвать. Дело в том, что меня зовут Алекс. Алекс Тэйлор. Вот я и предложил начальству пока, до выяснения определенных обстоятельств, называть вас именем, созвучным с моим. Мне показалось, что вы ничего не имеете против. Или я не прав?

Шевцов пропустил его вопрос мимо ушей:

– А какое начальство вы имеете в виду?

– Ну, об этом потом, – уклончиво ответил Алекс. – Сейчас вам принесут цивильную одежду – хватит щеголять в госпитальных пижамах. Нет, не вашу – она пришла в негодность. И я организую вам вылазку из этого, очевидно, опостылевшего вам здания.

От такого известия Алексей заметно оживился. Но когда в палату вошла Бетти с пакетами в руках, Алекс в его глазах прочел нечто, позволяющее сделать определенные выводы. При этом подумал: «Джейсон свое дело знает – эта девочка отлично справляется со своей ролью».

Выйдя из здания, они прошлись по тенистым аллеям вблизи госпиталя. Алексей слегка прихрамывал, опираясь на трость, которую он не решался оставить, скорее по привычке, нежели по необходимости. Когда они подошли к стоявшему поблизости армейскому джипу, взгляд Шевцова остановился на пропуске под лобовым стеклом. Но все надписи на нем были на арабском языке. Он вопросительно взглянул на Алекса.

– Да, – кивнул Алекс и открыл дверцу, помогая Алексею занять место пассажира. – Прокатимся. Может, что-нибудь вспомнится.

Они проехали километров около тридцати на юг.

– Давай разомнемся немного, – предложил он и первым вышел из машины. – Я всегда здесь останавливаюсь, когда случается ехать по этой дороге. Взгляни вон в ту сторону. Что ты видишь?

Шевцов, сощурившись от яркого солнца, посмотрел в указанном направлении и неуверенно пожал плечами.

– Это аэропортовские строения, – пояснил Алекс, – мы с тобой сейчас стоим в створе взлетно-посадочной полосы, которая расположена в километре отсюда. Самолеты, заходящие на посадку, пролетают здесь на высоте не выше восьмидесяти метров. Ну очень впечатляющее зрелище! – От взгляда Алекса не ускользнуло легкое беспокойство, охватившее Шевцова. – А теперь посмотри в сторону океана. Кажется, семьсот сорок седьмой «Боинг» снижается.

Огромная махина, ощетинившись четырьмя гондолами двигателей, выпущенными шасси и всей механизацией крыла, словно висела в воздухе без движения. Но уже через минуту это чудо человеческого разума с ревом пронеслось у них над головами и вскоре мягко коснулось невидимой взлетно-посадочной полосы. На очереди висел еще один корабль, чуть поменьше, но тоже впечатляющий своими размерами.

Так они простояли еще минут десять. В то время как Алексей не сводил глаз с очередного идущего на посадку лайнера, Алекс внимательно наблюдал за его реакцией и видел в глазах Шевцова то любопытство, смешанное с восторгом, то удивление, переходящее в растерянность. В какой-то момент ему показалось, что Алексеем начало овладевать беспокойство. Он не знал, куда пристроить руки, которые внезапно как будто начали что-то искать помимо его воли.

Алексей повернулся к Тэйлору и попросил сигарету. Прикурив, жадно затянулся несколько раз подряд.

– Ты курил раньше, – то ли спросил, то ли констатировал Алекс.

– Я не помню, но ощущения знакомые, – мрачно произнес Алексей. Он выбросил окурок и пошел к машине, разглядывая на ходу свои руки.

Алекс резко взял с места, утопив педаль газа до пола. Возвращались молча. Проплывающий мимо пейзаж больше не интересовал Алексея. Он откинул спинку сиденья и, закрыв глаза, то ли задремал, переутомленный избытком свежих ощущений, то ли изобразил видимость, что спит. Алекс не беспокоил своего пассажира. Он силился понять, что мог ощущать потерявший память сбитый летчик, наблюдая в нескольких десятках метров над собой идущие на посадку самолеты – одну из самых зрелищных картин в авиации.

– Возвращаю вашего пациента в целости и сохранности, Бетти! – весело произнес Алекс, встретившись с укоризненным взглядом медсестры, когда они поднялись на второй этаж.

– Вы ужасно легкомысленны, Алекс. Разве не видите, что ему тяжело ходить после перенесенных операций? – ответила Бетти, беря под руку Алексея.

Несмотря на строгость тона, по блеску глаз Бетти Алекс начал кое о чем догадываться. Он наклонился к ее уху и вполголоса произнес:

– Милая Бетти! Не исключено, что в скором времени твой драгоценный пациент будет переведен из госпиталя в другую организацию. Но ты можешь сделать так, что он задержится здесь еще на неопределенный срок.

– Что именно я могу сделать? – не ожидая подвоха, машинально спросила, слегка покраснев, медсестра.

– Сломать парню ногу! – Алекс громко захохотал.

– Вы дурак, Алекс! – с деланым возмущением произнесла Бетти.

«Ну что ж, – подумал Тэйлор. – Второй раз за день я почувствовал нечто, что может внести коррективы в дальнейшее развитие событий. Вопрос только в том, стоит ли сейчас информировать об этом Джейсона».

* * *

В течение двух недель Алекс продолжал вывозить Шевцова за пределы Центра. И всякий раз при виде простых вещей Алексей делал для себя какие-то открытия. Постепенно сомнения, которые все еще оставались у Алекса по поводу амнезии русского летчика, отпали.

Однажды он долго о чем-то разговаривал с медсестрой, после чего сообщил Алексею, который к этому времени уже заметно окреп, что вынужден на некоторое время отлучиться по неотложным делам. С Алексом у Шевцова стали завязываться приятельские отношения. И все-таки он нисколько не расстроился от его неожиданного сообщения. Тому была веская причина – Тэйлор оставлял его целиком и полностью на попечение Бетти Вильсон, этой очаровательной молоденькой женщины, к которой как-то незаметно для себя Алексей почувствовал возникшее, как ему показалось, ранее неведомое странное чувство. Это чувство усиливалось с каждым днем, пока не настал момент, когда он физически стал ощущать отсутствие Бетти.

В то утро она вошла в его палату, чтобы совершить ежедневную процедуру с лекарствами. Бетти присела на край кровати и, не произнеся ни слова, решительно взяла его за руку и положила ее на свое обнаженное колено. Алексей увидел, что нижняя пуговица белоснежного халата как будто случайно расстегнулась. Он почему-то закрыл глаза и медленно повел руку выше колена, ладонью ощущая теплоту внутренней стороны бедра. Он ожидал гневной реакции на свой внезапный выпад, но вместо этого Бетти всем телом подалась к нему. Алексей в ту же секунду понял, что халат был единственным предметом одежды на ее нежном молодом теле.

Бетти отдалась Алексею с таким диким напором и такой страстью, как будто делала это последний раз в жизни. Раскинувшись на широкой кровати и тяжело дыша, они молча смотрели в потолок. И, еще толком не придя в себя после первой близости, с таким же остервенением бросились в объятия друг друга, чтобы вновь ощутить то непередаваемое чувство единения двух истосковавшихся друг по другу тел.

Потом Бетти залезла к Алексею под одеяло, крепко прижалась к нему всем телом и закрыла глаза. Алексей гладил рассыпавшиеся по подушке пышные золотистые волосы, любовался тонкими чертами лица и целовал ее закрытые глаза, улыбающиеся губы, обнаженные плечи и розовые соски небольших упругих грудей.

Незаметно для себя они задремали. А когда открыли глаза, в окно ярко светило солнце, время приближалось к обеду. Бетти встала и сладко потянулась всем своим обнаженным телом. Вновь ощутив желание, он протянул руку к ее манящим бедрам, но Бетти засмеялась, набросила на себя халат и исчезла.

Это продолжалось еще два дня в одно и то же время, рано утром, пока на третий день, сидя вечером на террасе за чашкой кофе, Бетти не произнесла:

– А почему ты больше не спрашиваешь о том, разыскивают тебя твои соотечественники или нет?

Алексей задумался, испугавшись вдруг, что может наступить развязка. Бетти вот-вот сообщит ему, что за ним едут люди из советского консульства и через какой-то час-другой они с ней расстанутся навсегда.

Он не успел ответить – дверь на террасу резко распахнулась. Алексей, сидевший спиной к двери, оглянулся и увидел перед собой троих человек. Первый – в штатском белом костюме арабской наружности, невысокого роста, щупловатый на вид – слащаво улыбался. Позади него стояли два автоматчика с непроницаемыми физиономиями.

Тот, который в штатском, произнес по-английски:

– Мисс Вильсон! Вынужден прервать на время вашу идиллию, нам нужен русский.

Пока Алексей мысленно пытался перевести услышанную фразу, произошло что-то невероятное. Он не успел ничего сообразить, как Бетти в прыжке пантеры оказалась с пистолетом в руке между ним и вошедшими людьми. Автоматчики мгновенно среагировали, стараясь заслонить «щуплого», одновременно вскидывая винтовки М-16, но тот хладнокровно расставил руки и оттеснил охранников обратно за спину, что-то сказав им по-арабски. Затем спокойно обратился к Бетти, которая продолжала держать его на мушке:

– Я же сказал – на время. Не надо так нервничать, мисс Вильсон!

На что Бетти негромко, но твердо, не опуская пистолета, ответила:

– Убирайтесь отсюда, господин Аббас! Русского вы не получите. Вы что, забыли, что, находясь в этом здании, вы находитесь на территории Соединенных Штатов Америки? Я могу напомнить вам прямо сейчас. – Пистолет в руке Бетти угрожающе качнулся, и все услышали щелчок предохранителя.

– Ты сумасшедшая! Благодари Аллаха, что я не воюю с женщинами! – Салим Аббас зло сверкнул глазами, дал знак охранникам, и непрошеные гости покинули террасу.

Алексей даже не успел испугаться. Удивился только, как такая хрупкая женщина могла твердо держать в своей руке массивный пистолет, по виду – «беретту», и где она его взяла. Он только сейчас увидел, что на спинке стула, на котором сидела Бетти, висела дамская сумочка, которую она стала носить после отъезда Алекса, но Алексей не придавал этому значения. Не выпуская из рук «беретты», Бетти подошла к Алексею, обняла его и крепко поцеловала в губы. Затем отстранилась и, хитро сощурившись, произнесла:

– Они получат тебя только через мой труп. Так, кажется, говорят русские?

Алексей взял из ее рук пистолет и, с любопытством осмотрев его, спросил:

– Не слишком тяжелый для тебя? Кто это был?

Бетти поставила пистолет на предохранитель и деловито спрятала его в сумочку.

– Это был директор Центра допросов Салим Аббас.

– Директор чего? – переспросил Алексей.

– Черт возьми! – На лице Бетти мелькнула тень огорчения. – Я не предполагала, что Алекс до сих пор ничего тебе не объяснил. Ну да ладно. Мы находимся на территории Центра допросов марокканского Управления контрразведки. Что происходит в их строениях, нас совершенно не касается. Но здание госпиталя – собственность Соединенных Штатов Америки. Здесь при необходимости лечатся сотрудники посольства, консульства и еще некоторые категории наших граждан.

– Понятно, – буднично, не в соответствии с ситуацией, произнес Алексей. – Вы с Алексом – сотрудники ЦРУ?

Не ответив, Бетти доверчиво прижалась к нему. Поцелуй был долгим.

Переведя дух, он спросил:

– Ты где так хорошо выучила русский язык?

Бетти лукаво улыбнулась:

– В Колумбийском университете.

– На ускоренных курсах медицинских сестер? – Они оба расхохотались как сумасшедшие.

– Да! – продолжая смеяться, ответила Бетти. – А еще у меня бабушка русская. Несмотря на то что она уже давно живет в Америке, она остается очень русской. И вот благодаря ее усилиям я хорошо знаю ваш язык. Я об этом как-нибудь позже расскажу. А сейчас тебе пора спать, и никаких возражений. Я – ответственная за строгое соблюдение режима.

* * *

Ночь была беспокойной из-за нервного перенапряжения вследствие последних событий. Все-таки ближе к утру Алексей уснул. И тут же явственно увидел себя в кабине истребителя, выполняющего взлет. Он долго не может оторваться от полосы, которая скоро должна закончиться. Наконец Алексей понимает, что не включился форсаж, тяга двигателя катастрофически мала. И все-таки он оторвался с последней плиты… Но что это? Откуда вдруг возникла тряска? Почему она не проходит? Ведь все уже начало приходить в норму…

Алексей открыл глаза – кто-то грубо тряс его за плечо, а в грудь упирался ствол автомата. В автоматчике он узнал одного из охранников Аббаса, у входа в палату стоял второй. Его грубо втолкнули на заднее сиденье джипа, надели наручники и повязку на глаза. Зажатый с обеих сторон охранниками, Алексей не думал о том, почему арестован, куда и зачем его везут, а мучительно пытался вспомнить предутренний сон с до боли знакомым сюжетом.

Бетти вошла в палату Алексея как обычно, едва начало всходить солнце. Она все поняла, как только открыла дверь и увидела в беспорядке разбросанные вещи и постельное белье. Осмотрев помещение более тщательно, она направилась в кабинет начальника госпиталя, к телефону засекреченной связи.

Джейсон Браун и пропадавший где-то Алекс появились в госпитале через неделю одновременно. Бетти все это время не находила себе места. Она несколько раз пыталась пробиться на прием к директору Центра, но неизменно слышала одно и то же: «Господин Салим Аббас отсутствует».

После того как Бетти рассказала об обстоятельствах исчезновения русского пациента, Браун попросил ее подробно изложить все, что происходило в госпитале в предшествующие дни и накануне исчезновения Алексея. Выслушав медсестру, Джейсон вопросительно взглянул на Тэйлора. Тот нахально улыбнулся и спросил:

– Скажи-ка, девочка, ты переспала с Алексеем? Как он тебе?

Бетти вспыхнула, гневно сверкнув глазами:

– Послушайте, мистер Тэйлор, я предполагала, что вы наглец, но не до такой же степени! И кстати, если мне ставилась задача соблазнить русского летчика, почему я об этом не знаю?

– Не обижайтесь на Алекса, Бетти. Пребывание в Поднебесной дурно сказалось на его поведении – он одичал в обществе китаянок, – засмеялся Джейсон. – Надеюсь на его скорое исправление… не без вашей помощи.

Бетти безнадежно махнула рукой:

– У русских на этот счет есть хорошая поговорка: горбатого могила исправит.

Алекс намеревался что-то возразить на дерзость Бетти, но в это время раздался настойчивый автомобильный сигнал. Мужчины поспешили на выход, Бетти после секундного колебания тоже последовала за ними в тревожном предчувствии.

Они вышли из здания и увидели удаляющийся на большой скорости джип Аббаса и стоящего у входа Алексея. Вместе со всеми на звуковой сигнал вышел и доктор Гонсалес. Бетти, забыв об осторожности, первой оказалась рядом с Алексеем. Ей очень хотелось броситься ему на шею, но, усилием воли сдержав эмоции, она взяла Алексея за руки и, глядя ему в глаза, спросила:

– Что эти негодяи сделали с тобой? Что с руками?

Алекс с Джейсоном понимающе переглянулись.

– Все нормально, Бетти, не волнуйся. – Алексей осторожно высвободил ладони из крепких рук Бетти и подошел поздороваться со своими кураторами и лечащим врачом.

Доктор Гонсалес спросил:

– Вам вводили какие-либо препараты?

Вопрос этот был излишним – из-под коротких рукавов рубашки на локтевых изгибах виднелись следы от уколов. Гонсалес взял Алексея под руку:

– Прошу прощения, господа! Все вопросы после детального обследования моего пациента – анализ крови и все остальное.

Бетти пошла вслед за доктором, но задержалась возле Джейсона:

– И вы оставите это без последствий?

– Дождемся результатов обследования, – игнорируя вопрос медсестры, произнес Джейсон. – Как только Шевцов придет в норму, вам надо будет исчезнуть. Возможно, на какое-то время. Не исключено, что навсегда.

Бетти почувствовала, как кровь прихлынула к ее лицу, но, понимая, что не в ее силах что-либо изменить, молча ушла вслед за доктором.

Алекс с любопытством взглянул на Джейсона:

– Я чего-то не знаю?

– Судя по недавнему разговору с Бетти, ты знаешь больше моего. Если их отношения на пике, а я чувствую, что это именно так, в наших интересах организовать влюбленным разлуку. – Джейсон протянул Алексу руку. – По результатам обследования пациента звони о своих соображениях, если посчитаешь нужным.

«Мог бы и сам догадаться, что в госпитале сидят стукачи, – подумал Алекс, глядя вслед другу, направившемуся к своей машине. – Впрочем, почему их не должно быть там, где есть интересы нашей конторы? Не удивлюсь, если выяснится, что и Салим Аббас работает на Джейсона».

Часа через два Алекс вошел в палату Алексея. Тот безмолвно лежал на кровати, уставившись в потолок, в ногах у него сидела Бетти. При виде Алекса она решительно встала, намереваясь уйти, но тот остановил ее:

– Останься. И прости меня за то, что наговорил лишнего.

Бетти села на свое место и удивленно посмотрела на Алекса. Он расположился на стоявшем рядом стуле и вопросительно взглянул на медсестру.

– В его крови обнаружен в большом количестве препарат, подавляющий волю. Гонсалес сказал, что будет проводить антидотную терапию. Но организм сильно отравлен, поэтому на его восстановление уйдет не меньше десяти дней.

– Алексей, ты можешь говорить? – спросил Алекс.

– Могу. Но, честно говоря, вряд ли вы услышите от меня что-либо полезное. Каждый день одно и то же – подключали к какому-то аппарату и задавали одни и те же вопросы. Колоть начали дня через три.

– Тебя прогоняли через полиграф, через детектор лжи. А что спрашивали?

– Ну, если отбросить всякую мишуру типа где родился, когда женился, то их интересовал вопрос, с какой целью я нарушил их границу. – Алексей перевел взгляд на Бетти, помолчал, затем вновь обратился к Алексу: – Они сказали, что я советский летчик-истребитель и был сбит при нарушении государственной границы между Алжиром и Марокко. Я не мог ничего понять, и это сильно их нервировало. Как мне показалось, их интересовал вопрос моего сотрудничества с ЦРУ. Они имели в виду тебя, Алекс, и Джейсона Брауна. Можешь мне объяснить, что происходит?

– Пока не могу. Советское консульство никаких данных по тебе до сих пор не прислало, – уклонился от ответа Алекс и сразу же решил направить мысли Алексея в другом направлении: – Ты можешь хотя бы приблизительно рассказать, куда тебя увозили?

– Нет, на глаза надевали повязку. Единственное, что мне показалось – дорога заняла мало времени.

– Хорошо, – произнес, вставая, Алекс. – Ты извини, что так получилось, но обстоятельства заставили меня отсутствовать все это время. Отдыхай. Постарайся отвлечься от того, что с тобой произошло.

Вслед за Алексом из палаты вышла и Бетти.

– Признавайтесь, Алекс, эта акция была спланирована Джейсоном? Решили поиграть в плохих и хороших парней?

– Бетти, я, может быть, и грубиян, – Алекс улыбнулся, – но я честный грубиян. Разумеется, насколько позволительно быть честными в рамках нашей службы. Уверяю тебя, ко всему, что произошло с Алексеем, я не имею отношения и ничего не знал об этом заранее. Я все это время на самом деле был в вынужденной командировке. Веришь мне?

Не без некоторого колебания Бетти ответила:

– Верю.

– А теперь ты мне скажи, желательно тоже честно: Алексей впервые услышал от людей Аббаса, что он русский летчик? – Бетти достаточно было задержаться с ответом на какую-то секунду, как Алекс тут же произнес с усмешкой: – Впрочем, можешь не отвечать, теперь это не имеет значения. Но будь осторожна. – Он взглянул на часы: – Пойду прогуляюсь. А тебе надо побыть с Алексеем, одного его сейчас оставлять нежелательно.

* * *

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

РАБАТ, РЕЗИДЕНТУ

Есть основания полагать, что советской внешней разведке стало известно местонахождение пациента. Данный факт 1-е главное управление кгб ссср не афиширует. Предположительно утечка информации произошла из окружения директора центра допросов управления контрразведки салима аббаса.

Учитывая повышенный интерес советской разведки к личности пациента, прошу ускорить сроки его перебазирования по согласованному адресу.

Начальник отделения

СССР и Восточной Европы

Отдела внешней разведки

Оперативного департамента

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

НАЧАЛЬНИКУ ОТДЕЛЕНИЯ

СССР И ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

ОТДЕЛА ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ

ОПЕРАТИВНОГО ДЕПАРТАМЕНТА

Для завершения реабилитационных мероприятий в отношении пациента и перевода его по согласованному адресу необходимо от десяти дней до двух недель.

Прошу уточнить сроки готовности пациента к участию в операции «факел».

Рабат,

резидент

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

РАБАТ, РЕЗИДЕНТУ

Сроки готовности пациента к участию в операции «факел» будут определены по результатам адаптации пациента в подразделении «агрессор».

Начальник отделения

СССР и Восточной Европы

Отдела внешней разведки

Оперативного департамента

* * *

Алексей пришел в норму даже раньше, чем предполагалось. Было ли это заслугой врачей или медсестра Бетти Вильсон приложила максимум своего женского старания, чтобы Шевцов вновь почувствовал себя человеком, доподлинно неизвестно.

Алекс, с усмешкой наблюдавший в последние дни за тем, какими глазами смотрит на Алексея Бетти, склонялся ко второму. А Бетти, помня слова Джейсона о том, что ей, возможно, вскоре придется расстаться с Алексеем навсегда, все меньше и меньше времени оставляла пациента без внимания – и на прогулках на свежем воздухе, и во время отдыха в палате. Утренние постельные рандеву плавно перетекли в вечерние и ночные.

По прошествии двух недель без всякого предупреждения за ней пришла машина из консульства. Алексей в это время был в очередной поездке за пределами Центра, но не с Алексом, а со штатным водителем госпиталя. Как ни уговаривала Бетти водителя консульского лимузина задержаться хотя бы на час, тот был неумолим. Видя, с какой тоской во взгляде Бетти озирается по сторонам, перед тем как сесть в машину, Алекс не выдержал.

– Послушай, девочка! – Бетти с затаенной надеждой подняла на Алекса глаза, полные слез, тот даже растерялся на мгновение. Чтобы скрыть смущение, достал из кармана носовой платок и с улыбкой, не спеша, промокнул Бетти один глаз, затем другой. – Вот что я скажу тебе: во-первых, перестань лить слезы…

– А во-вторых? – всхлипывая уже безо всякого стеснения, поспешила она перебить Алекса, горя нетерпением услышать хоть что-нибудь, вселяющее надежду.

– А во-вторых, постарайся найти способ вернуться домой в Штаты.

Это пожелание Бетти восприняла как пощечину и решила, что даже призрачная надежда еще раз когда-либо увидеть Алексея рухнула. Она отвела внезапно потухший взгляд в сторону и сухо произнесла:

– Спасибо за дружеский совет. Вы так добры, мистер Тэйлор!

Когда Бетти уже садилась в машину, Алекс мягко взял ее под руку и, наклонившись, прошептал:

– Если поступит предложение поработать на какой-нибудь авиабазе в штате Невада, соглашайся. – Увидев, как залилось краской лицо Бетти, он засмеялся и, с легким сердцем захлопнув за ней дверь лимузина, махнул рукой водителю.

Через час после ее отъезда Алексей вернулся с бутылкой французского шампанского и со сладостями для своей Бетти. Он сразу же прошел в ее комнату, но, обнаружив дверь запертой, с удивлением вернулся в свою палату.

Следом за ним вошел Алекс:

– Как поездка?

– Замечательно. На берегу океана побывали – великолепное зрелище! Вот, купил кое-что, хочу Бетти угостить. Ты, кстати, не знаешь, где она?

– Ее в Рабат шеф вызвал для чего-то.

– Надолго? – почувствовав неладное, с тревогой спросил Алексей.

– Я не знаю, не спросил. Да это и неважно. Мы с тобой завтра летим в Штаты.

– А Бетти? – огорошенный таким известием, Алексей растерянно сел на кровать.

– А что – Бетти? – нарочито небрежно спросил Алекс. – Ты, старина, уж не влюбился ли?

Алексей ничего не ответил, машинально вынул из пакета шампанское и хотел уже откупорить бутылку, но Алекс остановил его.

– Э нет, дружище! Не спеши! Завтра возьмем шампанское с собой. А сейчас пойдем ко мне – есть кое-что посущественней и хорошая закуска.

Весь вечер за бутылкой виски Алекс развлекал расстроенного собеседника байками из своей бродяжьей жизни. Затем, прилично захмелевшего, отвел в палату и уложил спать.

На следующий день к обеду они уже были на одной из авиабаз на средиземноморском побережье, где стоял в ожидании вылета грузовой «Боинг» Военно-воздушных сил США, который должен переправить сотрудника Центрального разведывательного управления Алекса Тэйлора и советского военного летчика капитана Алексея Шевцова на авиабазу «Неллис» в штате Невада. Там базируется не так давно сформированная 64-я эскадрилья боевого применения истребительной авиации под названием «Агрессор».

III

Перелет через океан не произвел на Алексея никакого впечатления. По всему маршруту стояла десятибалльная облачность, что было характерно для осеннего периода. Но над материком он заметно оживился, а когда они оказались в воздушном пространстве штата Невада, от внимания Алекса не ускользнуло, что Шевцов начал проявлять некоторое беспокойство.

Они находились над пустыней, в некоторых местах пересеченной цепью невысоких гор. Этот ландшафт практически стопроцентно походил на тот, который Алексей мог видеть с воздуха при выполнении полетов над Сахарой. Наверняка им овладело в эти минуты состояние дежавю, как и в Марокко во время наблюдения за заходящими на посадку гражданскими самолетами.

Алекс мысленно улыбнулся, представляя реакцию Алексея при виде стоянки боевых самолетов.

«Боинг» мягко коснулся взлетно-посадочной полосы и после пробега зарулил на стоянку для транспортных воздушных судов. На выходе из самолета после кондиционированной прохлады салона в лицо им ударила струя раскаленного пустынного воздуха.

Шевцов осмотрел освещенные заходящим солнцем горы, окружающие со всех сторон аэродром, затем взгляд его остановился на стоянке боевых самолетов, начинающейся метрах в трехстах от «Боинга». И опять Алекс увидел в его глазах беспокойство: Алексей переводил взгляд с него на стоявшие стройными рядами истребители.

Наконец он спросил:

– Зачем мы здесь?

Но в это время рядом притормозил армейский «Хаммер».

– Садимся, это за нами. Все вопросы потом.

Они не проехали и двух километров и остановились у двухэтажного п-образного здания, оказавшегося отелем. Алексей понял, что они находятся в жилой зоне, которая непосредственно примыкает к служебной территории с тыльной стороны ангаров, расположенных за кирпичным забором вдоль всей трехкилометровой взлетно-посадочной полосы. Напротив этих ангаров со стороны летного поля Алексей несколько минут назад и увидел стоянку истребителей. В отеле, очевидно, их ждали, потому что дежурный сержант, к которому обратился Алекс, не стал задавать вопросов, а молча подал ключи от номеров. Тут же подошел солдат, взял багаж и отвел их на второй этаж в люксовые номера, расположенные рядом.

Алексей с удовольствием принял душ и хотел было уже упасть на широкую кровать, чтобы отключиться до утра после утомительного перелета, но не тут-то было – Алекс настойчиво затащил его в свой номер.

– Ты что, голодным хочешь остаться? Так дело не пойдет, дружище.

Алексей хотел возразить, сославшись на усталость, но Алекс был неумолим.

– Сейчас нам принесут стейк. Ты ел когда-нибудь настоящий американский стейк? Нет, ты не ел настоящий американский стейк. Тот стейк, которым тебя кормили иногда в Марокко, – это дерьмо, а не стейк. Согласен, арабы великолепно готовят блюда из баранины. Но стейки они не умеют делать. Кстати, французское шампанское нам как раз и пригодилось. Но это потом, когда принесут стейки, а сейчас в качестве аперитива выпьем с тобой виски. Настоящий американский виски, который могут делать только американцы.

– Я смотрю, только у вас в Америке все настоящее, – улыбнулся Алексей.

– Ну, положим, русская водка лучше нашей, не буду спорить. Но стейк и виски! – Алекс весело рассмеялся, разливая напиток в стаканы из толстого стекла. Он достал из холодильника лед, но Алексей от него отказался.

– Я не понимаю вашей привычки пить виски со льдом. Ведь он крадет градус.

– Как ты сказал – «крадет градус»? – удивился Алекс. – Никогда не слышал такого выражения, надо запомнить. Ну, с прибытием на американскую землю!

Утром Алексей проснулся от грохота взлетающих на форсаже истребителей. Он долго, пока не зазвонил телефон, глядел в потолок и напрасно пытался вспомнить, как попал в свой номер от Алекса, – опустошенная бутылка виски и «полировка» его шампанским дали о себе знать в полной мере, но не вывели из удрученного состояния, вызванного внезапным расставанием с Бетти.

* * *

После легкого завтрака в ресторане отеля Алекс сказал:

– Можно повалять дурака, съездить на экскурсию в Лас-Вегас, это рядом, а завтра – на аэродром, хочу кое-что тебе показать. А можно прямо сейчас на аэродром, а в Лас-Вегас вечером. Кстати, ночью этот город интереснее, чем днем. В общем, выбирай.

– На аэродром, – не задумываясь ответил Алексей.

– Правильный выбор. – Алекс одобрительно кивнул. – Машина у подъезда.

Когда они подъехали к месту вчерашней стоянки «Боинга», Алексей устремил взгляд на ближайшую к ним стоянку истребителей-бомбардировщиков.

– Ты знаешь, что это за тип? – спросил Алекс. – Видел когда-нибудь на снимках или, может быть, читал о нем в каких-нибудь статьях?

Алексей безразлично пожал плечами.

– Ну, хорошо, пойдем дальше.

В это время относительную тишину аэродрома нарушил рев двигателей взлетевшей на форсаже пары легких истребителей. Алексей проводил стремительно набирающие высоту самолеты взглядом.

– Да ерунда это все. Не туда смотришь!

Взглянув в направлении, куда его тащил Алекс, Алексей остановился как вкопанный. И было от чего впасть в ступор – они вплотную подошли к одиноко стоявшему, отражающему своим фюзеляжем яркое солнце серебристому МиГ-21. Алекс отошел в сторону и с любопытством стал наблюдать за своим подопечным, пытаясь угадать его дальнейшие действия. А Алексей все стоял не двигаясь. И фонарь кабины был предупредительно заранее открыт, и стремянка стояла на своем месте – могло даже показаться, что летчик просто с любопытством смотрит на неизвестный ему летательный аппарат.

Наконец терпение Алекса было вознаграждено – Алексей повернулся в его сторону и положил руку на стремянку.

– Я могу…

– Можешь, – опередил его Алекс.

Алексей постоял еще несколько секунд, словно собираясь с духом. Затем стремительно поднялся по стремянке и сел в кабину. Движения его были точны и уверенны, как будто он только что приземлился и после дозаправки готовится к очередному вылету.

Алекс поднялся вслед за ним и присел на борт кабины. Он не ошибся в своих ожиданиях – в кабине находился опытный летчик, налетавший на этом типе истребителя не одну сотню часов. Все действия по осмотру и проверке оборудования кабины перед запуском двигателя выдавали в нем профессионала, левая рука легла на рычаг управления двигателем, а правой Алексей нежно обхватил ручку управления самолетом. Продолжая оставаться в этой позе, он откинул голову на заголовник кресла и закрыл глаза. Алекс понял, что сейчас не надо мешать, медленно спустился на бетонку и отошел в сторону.

Эта молчаливая сцена продолжалась минут пять, не более. Алексей покинул кабину и уверенно произнес:

– Алекс, я точно знаю, что летал на этом истребителе, хоть сейчас в небо! – И вдруг виновато отвел глаза в сторону. – Но убей, не могу вспомнить, когда и где это было.

«Ну что ж, – подумал Алекс. – Это то, что и требовалось, как говорится, доказать». А вслух сказал:

– Ничего страшного, дружище! Может быть, придет еще такое время, когда ты вспомнишь все. Но все-таки полагаться на ваш русский авось мы не будем – попробуем заставить время поработать на нас.

– Каким образом? – с видимым безразличием спросил Алексей.

– Сейчас идем получать экипировку, завтра тебя осмотрят авиационные доктора, и будем готовиться к полетам. Ну, как тебе такой расклад?

– Ты не шутишь? – оторопел Алексей. – К каким полетам? На чем?

– Я похож на человека, который, чтобы подшутить над тобой, перелетел через океан?

Алексей неуверенно оглянулся на боевую машину:

– Нет, но…

– Я догадываюсь, о чем ты сейчас подумал. Есть здесь еще учебно-боевой истребитель МиГ-21У, или спарка, как вы называете машины с двумя кабинами. Ты думаешь, Алекс где-то прохлаждался, когда временно отсутствовал в марокканском Центре допросов? Открою тебе маленький секрет: мы с тобой коллеги по прошлой моей службе до работы в ЦРУ. И недавно на этой самой авиабазе я восстановил навыки пилотирования, а заодно переучился на МиГ-21.

– Не скрою – удивил ты меня сейчас очень сильно, – после короткой паузы произнес Алексей. – А откуда здесь наша техника?

– Честно говоря, не знаю. Да и какое это имеет значение? За несколько десятилетий вы, русские, столько их продали за рубеж – в какое дружественное вам государство ни плюнь, всюду МиГи. А в странах вашего так называемого лагеря социалистического содружества предателей больше, чем порядочных людей… – Алекс умолк, обратив внимание на ничего не выражающий взгляд Шевцова, и понял это по-своему, вспомнив о его амнезии. – Ну, все! Не буду тебя загружать лишней информацией. Вечером, как и обещал, совершим экскурсию в Лас-Вегас.

Ни мысль о предстоящих полетах, ни ночная прогулка по сияющему миллионами огней Лас-Вегасу не смогли отвлечь Алексея от мрачных раздумий и воспоминаний, которые вдруг пробудила в нем кабина боевого истребителя. Вспомнился недавний сон, который прервали охранники директора Центра допросов Аббаса. А ведь это было! Был взлет с отказавшим форсажным насосом, когда от катастрофы его спасла филигранная техника пилотирования. Много чего еще было, оказывается, в прошлой жизни. Он не сомкнул глаз почти до самого утра, думая то о родном доме, жене и сынишке, то о роковом, прерванном полете, который он выполнял в паре с Абдаллой, нарушив государственную границу Марокко.

Одновременно Алексея мучил вопрос о том, правильно ли он поступил, что скрыл от Алекса факт внезапного и полного восстановления памяти, и не следовало ли сразу заявить протест и потребовать возвращения на родину. И все-таки к утру пришел к непростому выводу о том, что никаких запросов в советское консульство в Марокко американцы не делали и, по-видимому, не собирались делать изначально. Что полеты в паре с Абдаллой – это акция, от начала до конца спланированная американцами.

Оставалась неясной роль Абдаллы – то ли он активный участник провокации, то ли его использовали втемную, и какова его судьба? Восстанавливают Алексея в полетах, чтобы затем использовать в соответствии с каким-то планом?

В конце концов Алексей решил, что иного выхода, кроме как принять участие в чужой игре втемную, пока нет. Во всяком случае, в его рукаве теперь спрятана неплохая козырная карта в виде вернувшейся памяти. Доставать ее, по-видимому, придется не скоро, но и на соперника она не сыграет. А это уже кое-что.

* * *

С этого момента жизнь Алексея в эскадрилье «Агрессор» потекла, как и в прежние времена, по накатанной колее – подготовка к полетам, полеты, разбор полетов, отдых. И все сначала. С той лишь разницей, что страна – чужая, люди – не те, да и солнце не так светит, как на родине.

Отрабатывались учебные воздушные бои. Алексей «воевал» против «Фантомов», F-5, F-15, F-16. Поначалу его «противником» в воздухе был Алекс, затем начали подключаться другие пилоты «противоборствующих» подразделений. По результатам анализа средств объективного контроля оценивались возможности боевой техники с дальнейшей выработкой рекомендаций как летному составу по тактике ведения воздушных боев, так и производителям авиационной техники и вооружения в целях завоевания господства в воздухе при ведении воздушных боев с «агрессором» и в целом – с вероятным противником.

Но морального удовлетворения Алексею эта деятельность не приносила. Наоборот, чем дальше, тем все глубже он погружался в пучину тяжелых раздумий, не видя впереди никакого просвета.

Конечно, в воздухе Алексей на время забывал о тяжести груза гнетущих размышлений, о безысходности ситуации. С остервенением выжимал он из своего истребителя все мыслимые и немыслимые возможности, приводя в восторг и заслуживая уважение «противника» в учебном воздушном бою, иногда ловя себя на мысли, что сожалеет об отсутствии боекомплекта на борту своего истребителя. В конце концов он понял, что термин «депрессивное состояние», который он раньше воспринимал не иначе как слабость характера и неумение человека владеть собой, – не пустой звук, он, этот термин, оказывается, имеет право на существование.

Состояние угнетения усилилось после того, как Алексей однажды не выдержал, потребовав от Алекса объяснений в ультимативной форме, угрожая прекратить полеты. Произошло это во время очередного заказанного в номер ужина с распитием спиртных напитков.

– Ты уверен, что хочешь знать всю правду? – насторожился Алекс. – Имей в виду, она тебе может не понравиться. – Алекс догадывался о дурном самочувствии своего подопечного, но все-таки, полагая, что тот по-прежнему находится в состоянии амнезии, надеялся на время, которое лечит.

– Уверен, говори. По-моему, мы стали с тобой друзьями. Или нет?

Алекс надолго задумался. По-человечески ему было жаль русского – несколько месяцев общения с ним, практически перешедшего в мужскую дружбу, давали о себе знать. Будучи совсем не сентиментальным, а, наоборот, склонным к цинизму – других в ЦРУ не держат, – он с трудом уже представлял обстоятельства, в которых Алексей может оказаться вне его общества, лишенный, по крайней мере, морально-психологической поддержки.

– Хорошо. Но учти, я буду краток – во-первых, не люблю сопли размазывать, во-вторых, многих подробностей не знаю сам. В общем, ты прибыл в Алжир в спецкомандировку на авиабазу в городе Бешар близ границы с Марокко. Там тебя сразу взял в разработку один из наших агентов, но на традиционную вербовку ты не повелся. Через полтора года, в дни, когда весь летный состав базы оказался в отпуске, в том числе твой шеф Николаев, а в эскадроне остались ты и один командир звена, родился план, по которому вы с этим Абдаллой должны были выполнить несколько полетов вдоль границы с Марокко. В одном из них по вам был осуществлен пуск ракет класса «земля – воздух» – тебе в сопло загнали простую болванку, а ведущего сбили ракетой, оснащенной боевой частью. Он погиб. Дальше ты вроде бы помнишь – катапультирование, неудачное приземление на склон горы.

Алекс прервал рассказ и плеснул в стаканы виски. После того как они выпили, внимательно посмотрел в глаза Алексея, затем продолжил:

– В Союзе у тебя остались жена с сыном. Спустя какое-то время жену известили о том, что ты пропал без вести. Но я располагаю информацией несколько иного характера – в КГБ тебя считают перебежчиком, то есть, как у вас принято выражаться, предателем Родины. Суди сам, стоит ли тебе сейчас мечтать о возвращении?

Алексей ничего не ответил. Он молча встал и ушел в свой номер. В дальнейшем ни он, ни тем более Алекс к этому вопросу больше не возвращались.

* * *

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО,

ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ

РАБАТ, РЕЗИДЕНТУ

Адаптация пациента в подразделении «агрессор» прошла успешно. Однако вследствие определенных обстоятельств состояние здоровья пациента резко ухудшилось. В целях оказания психологической помощи и, как следствие, исключения срыва операции «факел» прошу временно откомандировать на авиабазу неллис «медсестру».

Начальник отделения

СССР и Восточной Европы

Отдела внешней разведки

Оперативного департамента

* * *

В один из дней, свободных от полетов, Алекс предложил зайти в бар попить пива. За стойкой он спросил:

– У тебя есть опыт работы по наземным целям?

С некоторых пор Алексей был уже готов к тому, что в любой момент ему может быть задан вопрос – подготовленный заблаговременно или экспромтом, от ответа на который будет зависеть дальнейшее к нему отношение и, как следствие, решение о целесообразности использования в изначально запланированном качестве. Для себя он твердо уяснил: только оставаясь человеком без прошлого, он сможет в конце концов однажды предугадать финальную часть этой чертовой игры в кошки-мышки. В то же время нельзя было переигрывать. Поэтому с простодушным видом ответил:

– Могу только предположить, что – да, поскольку оборудование кабины, связанное с вооружением, в том числе прицельное, мне хорошо знакомо. Если бы слетать на полигон, то в воздухе в районе цели руки сами, наверное, что-то вспомнят.

– Ну что ж, – как-то отстраненно произнес Алекс. – Скоро такая возможность представится. Командованием базы принято решение освободить тебя от воздушных «боев» и заняться подготовкой к выполнению бомбометаний и стрельбы по наземным целям.

– Какой в этом смысл? – насторожился Алексей. – Во-первых, 21-й МиГ – это фронтовой истребитель, прицельное оборудование которого предназначено для уничтожения воздушных целей. Во-вторых, у ваших тактических истребителей широкий спектр применения, в том числе по наземным и морским целям.

– Послушай! – Алекс сделал паузу, словно обдумывая ответ. – Я уже говорил, что конечный замысел начальства мне неизвестен. Я лишь исполняю очередные указания.

– И конечно, ты имеешь в виду указания руководства авиабазы?

– Я уловил твой сарказм, Алексей. Кажется, мы давно уже поняли друг друга – тебе известен мой работодатель, а я о тебе знаю больше, чем ты сам. Поэтому не надо держать меня за дурака. Надеюсь, я правильно применил это русское выражение?

– В принципе, правильно, – невесело усмехнулся Алексей. – Но не принимай все на свой счет, с моей стороны это была просто шутка. Возможно, не совсем удачная.

Алекс согласно кивнул, давая понять, что не обижается. После небольшой паузы он сказал:

– Не нравится мне твое настроение в последнее время.

– Действительно! Чего это я захандрил? Вроде бы нет для этого оснований, – не без злости произнес Алексей.

– Все понятно. – Алекс взглянул на часы – близился вечер. – Сейчас идем переодеваться, через полчаса отъезжаем в Лас-Вегас.

– Переодеваться – во что? – удивился Алексей.

– В костюм с галстуком, я поведу тебя на экскурсию в казино.

– Ну в казино, так в казино. – Алексей воспринял эту новость с явным безразличием. – А как там насчет выпить?

– Ты даже не представляешь, как там на этот счет просто.

Всего минут через двадцать их «Хаммер» остановился у высокого, сплошь застекленного здания, из длинного мигающего названия которого на фасаде Алексей успел прочитать только первое слово – «Рио».

Они прошли через несколько залов с игровыми автоматами, карточными столами зеленого сукна и наконец оказались в совсем небольшом зале с рулеткой, которую в этот момент раскручивал крупье. В игре принимали участие три или четыре человека, а зевак, окруживших стол, было раза в два больше.

Алексей не заметил, откуда появился официант с подносом, на котором стояли два стакана, наполненные виски со льдом. Если бы кто-нибудь попросил в двух словах охарактеризовать окружающую его обстановку, он коротко бы сказал – деловая. Приглушенный мягкий свет, степенная публика. Негромкая симфоническая музыка. Никакой суеты.

Алекс объяснил правила игры и достал из кармана десять фишек.

– Держи, это осталось от моей игры. А это, – он вынул из другого кармана еще десять штук другого цвета, – подарок от заведения советскому летчику. Эти фишки в десять раз дороже моих.

На немой вопрос Алексея Алекс ответил:

– Я знаком с директором казино и предупредил, кто сегодня будет у него в гостях. Садись за стол, есть железный закон природы, проверенный временем, – новичкам в казино везет.

В это время возле них опять появился официант с виски. Алексей залпом осушил свой стакан и сел за стол. Прозвучало сакраментальное «Делайте ставки, господа»… «Ставок больше нет».

Алексей три раза подряд ставил на «зеро», и все три раза на глазах у изумленной публики шарик успокаивался на этой заветной цифре. После этого Алекс сгреб все выигранные фишки и под аплодисменты вытащил из-за стола успевшего захмелеть Алексея.

Обменяв в кассе фишки на доллары, он с восторгом произнес:

– Я же говорил, что новичкам везет, – ты выиграл неприличную сумму.

– Насколько неприличную? – с трудом выговорил Алексей.

– Тридцать тысяч.

– Долларов? – изумленно спросил Алексей.

– Ну не рублей же.

– Ну и хрен с ними. Куда мне их тратить? Возьми себе.

– Найдем, на что потратить. По крайней мере, сегодня. Возвращаться не будем, остаемся здесь. В твой номер сейчас придет девушка, которая останется с тобой до утра.

– Проститутка, что ли? Ты шутишь, Алекс? Что я с ней буду делать? Я устал, ты разве не видишь?

– Ну зачем так грубо – проститутка… Короче говоря, тебе не надо ничего делать, все сделает она. За это самое «все» уже уплачено.

IV

Весь следующий день Алексей провалялся в своем номере, пытаясь отоспаться после бессонной ночи. Но сон не шел. Время, проведенное с молоденькой проституткой, не принесло какого-либо облегчения. Наоборот, перед глазами в полудремотном состоянии то и дело всплывали лица жены и сынишки, умножая психические и нравственные страдания, обостренные чувством вины, которые он испытывал на протяжении всего времени после того дня, когда к нему вернулась память. В какой-то момент Алексею удалось отключиться, но ненадолго, потому что даже во сне его не покидала навязчивая мысль, что от чувства безысходности в сложившихся обстоятельствах однажды ему захочется свести счеты с жизнью.

Из депрессивного состояния Алексея попытался вывести Алекс, затащив его вечером в пивбар. Частично ему удалось это сделать, когда он сообщил о предстоящих полетах на полигон.

– Завтра у тебя еще один день отдыха, постарайся привести себя в порядок. А послезавтра с утра изучаем документацию по полигону и вооружению. После обеда – ознакомительный полет для изучения мишенной обстановки.

– Все понятно, кроме одного – что имеется в виду под предложением привести себя в порядок?

Алекс не успел ответить – его пригласил к телефону бармен. Взглянув после короткого разговора на часы, он направился к выходу, мимоходом бросив:

– Поднимись к себе в номер и жди.

Алексей послушно направился на второй этаж, прихватив с собой пару бутылок пива, включил телевизор. Не найдя ничего интересного, остановился на музыкальном канале, где в записи шел концерт группы «Иглз». Как раз в этот момент зазвучала песня «Отель Калифорния». Алексею она нравилась, он знал содержание текста, но в нынешнем своем состоянии не захотел слушать, выключил. В это время в дверь постучали.

С досадой отставив в сторону бутылку пива, которую намеревался открыть, Алексей крикнул:

– Входите, не заперто!

Но никто не вошел. Подождав несколько секунд, Алексей нехотя поднялся с кресла. «Наверное, не понимают по-русски» – и пошел открывать.

Он, пожалуй, меньше бы поразился, если бы увидел в этот момент американского президента. Перед ним стояла, весело улыбаясь, Бетти Вильсон. На ней были летняя белая майка и легкая юбка из цветастого ситца, едва прикрывающая коленки. То есть было понятно, что вошла она не с улицы.

Немая сцена продолжалась, пока Бетти не спросила:

– Так и будешь стоять столбом? Боишься пригласить в свой номер постороннюю женщину?

Алексей ничего не ответил, только молча привлек к себе Бетти и нежно обнял. Их губы слились в долгом, сладком поцелуе. Он понял, что и в нынешней жизни все-таки есть дорогой и близкий ему человечек. А это означало, что планы по сведению счетов с жизнью откладываются на неопределенный срок.

Наконец, переведя дух после поцелуя, он бережно отстранил Бетти от себя, оглядывая ее с ног до головы, словно не веря в появление этого чуда.

– Как? Откуда?

– Глупее не мог придумать вопросы? – засмеялась Бетти. – Самолетом. Из Африки. В командировку.

– Ну да… – Алексей вдруг помрачнел. – Как я сразу не догадался… Служба.

– Ну что ты, Алеша? Ты уже не рад этой встрече? Посмотри мне в глаза. Если бы не моя служба, смогли бы когда-нибудь пересечься наши пути?

Алексей смутился.

– Да, действительно. Извини. – Он усадил Бетти на диван, сам сел рядом. – Ты когда прилетела?

– Чуть больше часа прошло после посадки.

– А где остановилась?

Бетти со смехом обняла Алексея.

– Вот за этой стеной. По-моему, ты от внезапно свалившегося на тебя счастья немного поглупел. Или я ошибаюсь? – лукаво спросила она.

– Конечно ошибаешься. Я вроде не похож на глупца.

– Я про счастье, дурачок! – Бетти так заразительно засмеялась, что увлекла за собой Алексея. Они долго хохотали как малые дети. Внезапно Бетти остановилась. – Что это? – нахмурив брови, спросила она, кивнув в сторону стола.

Алексей с недоумением пожал плечами:

– Пиво.

– Как? После такой долгой разлуки Ромео собирается угощать свою Джульетту пивом?

– У меня действительно что-то случилось с головой. Нет, конечно! Только шампанское! Извини, совсем забыл, что ты после перелета голодна. Сейчас же идем в ресторан. Ты не представляешь, какой я богач, – я в казино выиграл кучу денег.

– Ну-ка, ну-ка, посмотри мне в глаза! Ты без меня превратился в игрока? В повесу, ведущего разгульный образ жизни? Наверное, и девочек заказываешь в номер? – Но тут же прикрыла своей ладонью губы Алексея. – Молчи. Ничего не говори. Ты не представляешь, насколько мудра твоя Джульетта.

* * *

Утром следующего дня за завтраком Алекс как ни в чем не бывало трепался о всяких пустяках и предстоящих полетах на полигон, заигрывая с чернокожей официанткой. Будто бы и не было в предшествующие дни сумрачных разговоров о депрессивном настроении Алексея. И только на аэродроме, в помещении тренажера, Алексею наконец прискучила такая показная непринужденность.

– Алекс, ты ничего не хочешь мне сказать?

– О чем ты?

– Ну, кажется, теперь ты хочешь подержать меня за дурака?

– Не понимаю. – Алекс с трудом подавил улыбку. – Если ты о Бетти, то вопрос не ко мне.

– Это не твоя работа?

– Шутишь?

– Ну что за дурацкая манера отвечать вопросом на вопрос?

– Бетти в командировке по каким-то своим делам. Я здесь ни при чем.

– Ну хорошо. Сделаю вид, что поверил тебе, – улыбнулся Алексей.

Алекс на карте показал расположение авиационного полигона, находящегося в двадцати пяти километрах от аэродрома, в долине, окаймленной несколькими грядами сравнительно невысоких гор, и схему мишенной обстановки. Затем на тренажере они выполнили несколько полетов с имитацией атак наземных целей и вернулись в отель пообедать и отдохнуть перед полетами.

Обедал Алексей без аппетита, что не ускользнуло от внимания тихонько ухмыляющегося, но помалкивающего Алекса. Войдя в номер и не находя себе места, минут через пять Алексей вышел и постучал в соседнюю дверь. На стук никто не вышел, дверь оказалась заперта. Зато из своего номера выглянула улыбающаяся физиономия Алекса, напомнила, что Бетти находится в этом городе в командировке и отсутствует, естественно, по служебным делам. Затем эта же физиономия настоятельно порекомендовала не нарушать предполетный отдых и исчезла, захлопнув за собой дверь.

Алексею ничего не оставалось, как последовать рекомендации своего опекуна. Он разделся с твердым намерением поспать, но поминутно прислушивался к каждому шороху, раздававшемуся в коридоре. Незаметно он задремал.

Проснулся от телефонного звонка. Бросился к аппарату, но услышал голос Алекса, сообщавшего, что пора выезжать. Перед тем как спуститься вниз, он сделал еще одну попытку оказаться в соседнем номере, но опять безрезультатно.

Бетти не оказалось в отеле ни в этот вечер, ни на следующее утро.

«Ну конечно, я идиот, – решил про себя Алексей. – Узнать, что прилетела в командировку, и не спросить, на сколько дней. Кретин! Успела за день выполнить какое-то поручение начальства и сейчас, наверное, где-то на подлете к африканскому побережью».

Он хотел уже поинтересоваться у Алекса, что тому известно о Бетти, но тут же передумал, вспомнив о его американской прямолинейности и не желая выслушивать шутки по поводу своих отношений с девушкой.

Через два дня после очередной летной смены Алексей долго не осмеливался подойти к номеру Бетти. Наконец, безо всякой надежды, решился и даже вздрогнул, когда дверь вдруг подалась и вслед за этим раздался испуганный крик. Бетти в это время выходила из ванной, а из одежды на ней было только полотенце, наброшенное на голову.

– Как?! Дверь не была заперта? – испуганно произнесла Бетти, падая в объятия подоспевшего Алексея и изображая обморок.

Алексей бережно уложил ее на диван и, присев рядом, долго молча любовался ее телом, нежно поглаживая влажные волосы. Бетти тоже молчала, приложив другую его руку к своим губам. Двум влюбленным, очевидно, было о чем помолчать в эти минуты. Но, если бы каждый из них мог проникнуть в мысли другого, было бы и о чем поговорить.

– У тебя грустные глаза, Алеша, – первой нарушила молчание Бетти. – О чем ты думаешь?

– Прекрасная Джульетта исчезла так же внезапно, как и появилась. Я решил, что теперь уже точно никогда ее не увижу. Как у Шекспира: «Нет повести печальнее на свете»…

– Ты все это время думал обо мне? – Глаза Бетти засияли, она даже привстала на диване, затем крепко обняла Алексея. – Но я опять рядом, а в глазах твоих по-прежнему грусть. Значит, дело не только во мне? Скажи!

Алексей не ответил на вопрос Бетти, только тяжело вздохнул.

– Ну хорошо. Я подожду. Я терпеливая.

Они еще некоторое время молча любовались друг другом, затем Алексей спросил:

– Все-таки я хочу знать: ты надолго здесь?

– А тебе плохо без меня? – Бетти смешно сощурилась, пытливо всматриваясь в глаза Алексея. – Только не врать!

После непродолжительной паузы она услышала:

– Ты не поверишь! Мне без тебя не плохо, а очень плохо!

Бетти опять легла, сладко потянулась и, смеясь, произнесла:

– Ну, тогда приготовься к тому, что я здесь пробуду не долго, а очень долго!

Алексей из номера Бетти уже не вышел. Тела их слились воедино, они не сомкнули глаз до рассвета. Затем в изнеможении, в объятиях друг друга, отключились до полудня.

После обеда Алексей недвусмысленно намекнул, что очень устал, поэтому хотел бы отдохнуть, но только непременно лежа и в обществе Бетти. На что получил тоже вполне конкретный ответ:

– Ты не учитываешь, Алеша, что я русская по происхождению. И, если помнишь, благодаря своей бабушке хорошо знаю русский язык.

– И что это означает? – не понял Алексей.

– Это означает, дорогой мой, что я также знаю русские пословицы и поговорки. Одна из них – осади коней! То есть пожалей бедную женщину, у которой до сих пор дрожь в ногах после бурной ночи. Понимаю, конечно, что энергии в тебе – через край. Но давай прибережем ее до вечера.

* * *

В течение двух недель Алексей выполнял полеты на полигон со стрельбой по наземным целям неуправляемыми и управляемыми ракетами. А в последнюю летную смену пришлось в двух полетах выполнить весьма необычное и сложное упражнение.

В пятидесяти километрах от авиабазы он загнал две ракеты класса «воздух – земля» «Буллпап» в цель, представляющую собой небольшую пещеру, расположенную в одном из склонов горной гряды, вход в которую с дистанции разрешенного пуска казался размером с наперсток.

Действия советского летчика получили высокую оценку наблюдателей, находившихся на борту вертолета, дежурившего в районе цели.

– Ну что ж, запланированная программа завершена, – объявил после полета Алекс. – В твоем распоряжении неделя отдыха. Возможно, даже больше.

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожился Алексей.

– Только то, что сказал. Отдыхай, меня не будет несколько дней.

Алексей крепко задумался. С учетом специфики последних полетов стало понятно, что их целью было не только изучение возможностей советского истребителя. Вполне вероятно, что его готовят к какой-то показухе либо к серьезной акции. Но, будучи в изоляции от внешнего мира, не зная международной политической обстановки, даже весьма приблизительно было трудно что-либо предположить.

«Попробую поговорить с Бетти, – решил Алексей. – Ясно, что она не случайно здесь появилась – возможно, кому-то пришла в голову мысль таким образом вылечить меня от депрессии. Еще одно доказательство того, что я им нужен для какой-то определенной цели. Ну что ж, надо признаться, что их расчет оказался верным, – аналитики в ЦРУ не напрасно едят свой хлеб. И если Бетти на самом деле влюблена в меня, то она не должна отказать мне в незначительной просьбе».

Правда, Бетти снова неожиданно куда-то исчезла, словно в предчувствии предстоящего серьезного разговора с Алексеем. Но через пару дней появилась и вечером повезла Алексея в казино, где ему посчастливилось выиграть в рулетку еще более крупную сумму. Конечно же, Алексей не задумался над вопросом, чем могло быть оправдано такое везение. Для этого должно было пройти какое-то время.

Единственное отличие от первого посещения игорного заведения состояло в том, что в этот вечер Алексей не пил виски в таком количестве, как в первый раз, поэтому не утратил способности трезво мыслить. Но все же с трудом решился начать задуманный разговор с Бетти, да и то после бурной постельной сцены.

– Скажи мне, Бетти, только честно, но если по долгу своей службы вынуждена будешь врать, то лучше промолчи, ты знаешь, к чему меня готовят?

Бетти долго молчала, потом спросила:

– У тебя есть сигареты?

Они закурили, в этот момент Алексей понял, что находится на верном пути.

– Хитрец ты, Алеша! Разве можно ставить любимую женщину, расслабленную таким невообразимым сексом, в неловкое положение? – Она сладко потянулась. – Ты не оставляешь мне выбора.

– И все-таки?

– Скажем так, я кое-что знаю… О чем-то могу только догадываться. Тебя готовят к какой-то акции в Афганистане. И эта акция, насколько я могу предполагать, будет носить провокационный характер в отношении Советского Союза. Больше ничего не скажу, потому что не знаю. Ты веришь мне?

Алексей испытующе посмотрел в глаза Бетти и тихо спросил:

– А у меня есть выбор?

– Так нечестно, Алеша! Ты обидел меня. Знаешь ведь, что я тебя полюбила, а любящая женщина не может врать своему любимому.

– Ну извини меня. Верю, конечно. А можешь выяснить подробности?

Бетти отрицательно покачала головой и обняла Алексея:

– К сожалению, не могу. Более того, я почти уверена, что и Алекс не знает деталей. Мы с ним составляем лишь отдельные звенья в какой-то длинной цепочке. Он, конечно, на связи с Лэнгли, но регулярно информирует их о проделанной работе.

– Лэнгли?

– Ну это адрес нашей конторы, то есть штаб-квартира ЦРУ.

– Да, конечно. – Алексей открыл бутылку виски. – Будешь?

– Наливай! Ты какой-то не такой, как всегда.

– Ну надо же! С чего бы это?

– Ладно, извини. Понятен твой сарказм. Конечно, я попробую узнать что-то. Но, честно говоря, пока не представляю, каким образом.

– Для начала ты должна рассказать мне обо всем, что связано с введением наших войск в Афганистан.

Бетти удивленно посмотрела на Алексея:

– А ты что, вспомнил что-то из прошлой жизни? Я ведь ничего не сказала о ваших войсках в Афганистане.

– Алекс как-то обмолвился мельком об этом.

– Хорошо. Только завтра, сейчас уже поздно – это во-первых.

– А во-вторых?

– Ну какой ты недогадливый, Алеша! Я хочу тебя!

* * *

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

МОСКВА, ЦЕНТР

По сообщению надежного источника, в центральном разведывательном управлении разрабатывается операция по проведению у юго-восточной границы ссср акции, имеющей провокационный характер в отношении нашего государства. В настоящее время уточнить детали операции не представляется возможным ввиду узкого круга лиц, владеющих информацией, а также установленного уровня секретности в отношении разрабатываемой операции «совершенно секретно. Особой важности».

Запад,

резидент

Операция «Факел»

I

Бетти не заставила себя долго ждать с информацией, которая интересовала Алексея. На следующий день после завтрака она куда-то отлучилась, а через пару часов Алексей увидел ее выходящей из ярко-красного, сверкающего на солнце кабриолета. Естественно, это был «Кадиллак». Алексей давно уже перестал чему-либо удивляться, но все-таки посмотрел на Бетти вопросительно.

– В прокате взяла, на такую машину я еще не заработала. Садись.

Они помчались на огромной скорости за город, в северном направлении. Но километрах в десяти от базы Бетти свернула с шоссе, и они оказались в уютном придорожном ресторанчике.

Заказав себе апельсиновый сок, а Алексею пиво, Бетти сказала:

– Здесь спокойнее.

– А что, в отеле нас прослушивают? – Алексей не столько удивился, сколько приготовился услышать нечто совершенно секретное.

Но Бетти с некоторым безразличием произнесла:

– Не знаю, но у вас в таком случае говорят: береженого бог бережет. Сразу скажу, что ничего сверхъестественного ты сейчас не услышишь – сейфов с документами под грифом «Совершенно секретно» я не вскрывала и даже не запытала до смерти ни одного носителя секретной информации. Я всего лишь просмотрела открытые материалы, связанные с войной в Афганистане. Откровенно говоря, ничего интересного – ваши увязли в этой несчастной стране, как когда-то американцы во Вьетнаме. Различные кланы насмерть дерутся за власть. Вы умираете, помогая одним из них, а мы поддерживаем оружием и военными советниками других. С таким же успехом могло быть наоборот. – Бетти отвела взгляд в сторону, словно устыдившись за скудность информации, и достала из сумочки сигареты.

Оба закурили.

– Это все, что ты хотела мне рассказать? – разочарованно спросил Алексей.

– Ну не совсем. Весь мир осуждает Советский Союз за вторжение, за исключением, разумеется, так называемого социалистического лагеря. В настоящее время в международной прессе много шума из-за применения вашей авиацией объемно-детонирующих авиационных бомб. Ты что-нибудь знаешь об этом оружии?

– Знаю. Это бомба с жидким взрывчатым веществом. Происходит обыкновенный ее подрыв, жидкое взрывчатое вещество превращается в тяжелый газ, который растекается по складкам местности, попадает в скрытые места и затем взрывается. Шансов выжить – никаких.

– Вот. А знаешь, как использует эти бомбы ваша авиация в Афганистане? Ими забрасывают горы, где в пещерах прячутся душманы.

Услышав о пещерах, Алексей моментально насторожился.

– Нет, это все ерунда, полная бессмыслица использовать в ракетах такого класса объемно-детонирующие заряды. И к чему готовить для этих целей провокацию с участием советского летчика, если наша авиация уже с успехом использует такой вид оружия? Тут что-то другое.

– Ну, хорошо. Я все-таки заглянула в один документ с грифом «Секретно». Какие ракеты подвешивали к твоему истребителю?

– «Буллпап», с боеголовкой осколочно-фугасного действия весом четыреста пятьдесят килограмм.

– А теперь – внимание! Существует еще одна модификация этих ракет, о которой ты наверняка не знаешь, – с ядерным зарядом. Она практически ничем не отличается от осколочно-фугасной, которую ты вряд ли запомнил в деталях. Расчет на то, что ты будешь в неведении, какое оружие используешь. Ядерный взрыв, крик на весь мир: «Русские варвары применили ядерное оружие в борьбе с освободителями своей страны от агрессора, с далеко идущими последствиями!»

– Я догадываюсь, какие последствия ты имеешь в виду: нашу страну тут же забросают ракетами с такими же боеголовками – это будет катастрофа планетарного масштаба. Подходящая пещера наверняка уже приготовлена – взрыв получится как бы подземный. В этом случае воздействие поражающих факторов минимальное, главное – факт применения русскими ядерного оружия. Все продумано, за исключением одного: откуда уверенность твоего начальства в том, что я соглашусь на эту авантюру?

– Ну, во-первых, представь, что ты о ядерном заряде просто не в курсе. А поставленную перед тобой задачу преподнесут, скажем, под благовидным предлогом оказания помощи советским войскам в уничтожении крупной группировки душманов. Во-вторых, тебе надо будет сделать выбор между жизнью и смертью в случае твоего отказа. Поверь, для нашей конторы, как, впрочем, и для вашей, кагэбэшной, моральных преград при выполнении поставленных задач не существует в принципе. Как говорится, цель оправдывает средства. И не самая последняя гарантия того, что ты будешь использован в осуществлении запланированной акции, – твоя амнезия. Согласен? – Пронзительный взгляд Бетти в самую душу Алексея не оставил у того сомнений, что она догадывается о вернувшейся к нему памяти.

Возникшую продолжительную паузу нарушила Бетти. Она взяла его за руку:

– Мне кажется, ты хочешь что-то сказать, но не решаешься, Алеша. – Взгляд Бетти, колючий еще несколько секунд назад, источал в эти мгновения столько нежности, что Алексей решил сдаться:

– Я вспомнил все, Бетти. Всю свою жизнь – от начала до конца.

– Я догадалась. Только ты не прав относительно конца – жизнь продолжается.

– Но я не хочу продолжения, которое маячит впереди. Дома меня ждут любимая жена и сын. Именно ждут. Независимо от того, что обо мне говорят. Я в этом уверен. Как уверен и в том, что никто не считает меня на родине предателем, – не те сейчас времена. Алекс либо соврал мне, либо просто ничего не знает.

– Для чего ты мне это все рассказываешь? – К удивлению Алексея, взгляд Бетти опять стал жестким, если не сказать – враждебным.

– Бетти, дорогая! Что с тобой? Неужели ты не можешь понять мое состояние? Помоги мне вернуться в свою страну!

– Дорогая? Помочь вернуться к любимой жене? А обо мне ты подумал? Что будет со мной? Думаешь, я отдалась тебе по приказу моего начальства? – Темно-карие глаза Бетти гневно сверкнули и тут же наполнились слезами.

Конечно же, Алексей не мог заранее предполагать такого поворота событий. Он растерянно смотрел на плачущую, мгновенно превратившуюся из опытной сотрудницы Центрального разведывательного управления в обыкновенную, несчастную молодую женщину, ставшую за короткое время очень ему близкой, и не находил слов.

Он встал, обнял Бетти за плечи. Так и вышли они из ресторана молча, без слов, два человечка из совершенно разных миров, чьи пути пересеклись однажды по чьей-то злой воле, подарив такие счастливые, но такие короткие мгновения. Остановившись возле машины, они еще долго молча смотрели друг другу в глаза, сердце Алексея готово было разорваться на части от тоски по родным людям, которые ждали его за тысячи миль отсюда, и от любви и жалости к этой, как оказалось, беззащитной перед жизненными перипетиями маленькой женщине.

Алексей тяжело вздохнул:

– Девочка моя, ты же понимаешь, что у нас с тобой нет никакой перспективы. Теперь, когда я догадываюсь о предстоящей операции, я твердо знаю, что не оправдаю надежд твоего начальства ни при каких условиях, а исход ты сама мне обрисовала. Кстати, мне хотелось бы узнать об одном алжирском летчике из эскадрона, в котором я летал. Его зовут Надир.

– Его звали Надир.

– «Звали»?

– Да. Он погиб через месяц после того, как ты был сбит.

– При каких обстоятельствах?

– Разбился во время полета на сложный пилотаж. Официальная причина – ошибка в технике пилотирования.

– Не может быть! Что угодно, но только не ошибка в технике пилотирования – Надир был классным летчиком.

– Он был не только классным летчиком, он был еще и нашим агентом. И привлекался к твоей вербовке. Но ты оказался на удивление крепким орешком, поэтому они в срочном порядке задействовали план «Б». Если летчик взлетел с магнитной миной в нише шасси, никакая классность его уже не спасет. – Слезы в глазах Бетти внезапно исчезли, она села за руль и сухо произнесла: – Ты прав, Алексей, нет у нас с тобой никаких перспектив.

* * *

Алексей мучился ожиданием событий целых несколько дней после того, как холодно расстался с Бетти. Наутро ее не оказалось в отеле – как и прежде, она удалилась в неизвестном направлении молча, по-английски. Но самым неприятным сюрпризом для него стал неожиданный запрет покидать отель до особого распоряжения. Не было и речи о построении каких-либо планов побега, находясь в глубине территории чужого континента.

Бетти появилась так же неожиданно, как и скрылась. В один из вечеров, когда Алексей, не выдержав мук неизвестности, позволил себе расслабиться, распивая в одиночку виски, она вошла в номер – даже не вошла, а ворвалась, как вихрь, и бросилась ему на шею, сияя счастливой улыбкой. Они долго стояли так, обнявшись. Наконец Бетти пристально посмотрела в глаза Алексея, затем перевела взгляд на стол с бутылкой:

– Что это, Алеша? Неужели жест отчаяния? Ты опустил руки и отказался от борьбы за свое будущее?

– Не надо считать меня слабовольным, Бетти. Задавать такие вопросы легче, чем ответить на них в моем положении. – Вспомнив, чем закончился их последний разговор перед расставанием и сопоставив его с резкой переменой настроения Бетти, Алексей невольно насторожился.

– Извини, больше не буду. Но и пить тебе не дам… одному. – Бетти весело рассмеялась. – Доставай еще один бокал. – Раскрыв дорожную сумку, она высыпала на стол апельсины, выложила огромный ананас и ушла в ванную. Возвратившись, села Алексею на колени и крепко его поцеловала. – Много времени провела за рулем, устала. Алекс не появлялся?

– До сегодняшнего дня не видел его. И вообще… Меня опять, кажется, арестовали. На часового с автоматом у входа обратила внимание?

– Не бери в голову – вынужденная временная перестраховка начальства. Ну, если Алекс до сих пор отсутствует, серьезный разговор откладывается до завтра.

– Но… – робко попытался возразить Алексей, догадавшись, что Бетти хотела сообщить ему что-то важное.

– Никаких «но»! Ты соскучился по любимой женщине или нет? – нарочито строго спросила Бетти. – Мы сейчас допьем виски, и угадай с трех раз, чем будем заниматься до утра?

После завтрака Бетти разложила на столе аэронавигационную карту.

– Алеша, я не знаю, что из этого может получиться, но другого пути помочь тебе я пока не вижу. Посмотри сюда – около трехсот километров юго-западнее нашего аэродрома ведется строительство еще одной авиабазы, даже название для нее уже готово – «Эдвардс». Летчик-испытатель был такой у американцев – Глен Эдвардс.

– У американцев? – с интересом взглянул на Бетти Алексей.

– Ну да, – несколько смущенно ответила Бетти. – А чему ты удивился? Или забыл, что я русская по происхождению?

– Да нет. Все нормально, – улыбнулся Алексей. – Продолжай.

– Ну так вот. Там взлетно-посадочная полоса уже готова, длина ее около десяти километров. Но она грунтовая. В общем, эта ВПП должна тебя интересовать только в качестве ориентира. Она расположена на обширном по площади плато и видна с воздуха на большом расстоянии. Севернее, в десяти километрах, имеется еще одна полоса – действующая. Но временно, по причине того, что вблизи ведется строительство различных объектов, полоса эта используется только в качестве запасного аэродрома для данной базы. Правда, она короткая – всего полтора километра. Ты сумеешь сесть на эту ВПП?

– На чем? – удивленно спросил Алексей.

– Как это – на чем? На своем МиГе!

– Да не вопрос! Только я не пойму, что ты задумала…

Бетти отложила в сторону карту, положила руки на плечи Алексея, внимательно всмотрелась в его глаза. Затем, прильнув к его груди, тихо произнесла:

– Алеша, у меня не выходит из головы тот наш разговор. Если раньше я не очень задумывалась о твоем самочувствии, поскольку считала, что прошлая жизнь твоя в забвении, то теперь места себе не нахожу. Ты прости меня, я была неправа. Понимаю, как тебе больно.

Увидев, что в глазах Бетти блеснули слезы, Алексей осыпал ее лицо нежными поцелуями. Сердце его опять было готово разорваться на части.

План Бетти был, на первый взгляд, довольно прост. В первом же тренировочном полете Алексей снижается в пилотажной зоне на предельно малую высоту и вне досягаемости радиолокационных средств уходит в район строящейся базы «Эдвардс». Выполняет посадку на полосу, возле которой она будет ждать его с машиной.

– Не все так просто, милая Бетти! Во-первых, мы с тобой не знаем, дадут ли мне здесь еще полетать. Во-вторых, для подготовки к этому полету мне нужна конкретная информация по аэродрому.

– Карта в твоем распоряжении. Она навигационная, со всеми данными аэродромов, в том числе и радиочастотами. Так что готовься. Ну, а чтобы тебе запланировали хотя бы один полет, ты сам должен что-то придумать. Уговори Алекса сделать это для поддержания уровня натренированности – ты ведь сколько уже не летаешь?

– Ну, допустим. А что потом?

– После посадки, пока здесь очухаются и что-то поймут, я отвезу тебя в Лос-Анджелес – это всего около восьмидесяти километров, домчимся мигом! В этом большом городе я найду место, где тебя можно будет спрятать и обдумать дальнейший план.

– Послушай, девочка моя! Ты думаешь, я не понимаю, чем ты рискуешь с этой авантюрой? Срок тебе будет светить немалый в случае провала. Я не могу на это согласиться.

– Ты еще не знаешь моих возможностей. У меня будет надежное алиби, это во-первых. А во-вторых, я ведь не прикреплена к тебе в качестве шпионки, передо мной в отношении тебя поставлены совсем другие задачи, если ты еще не догадался.

* * *

Конечно же, Алексей давно понял, что Бетти появилась здесь тогда, когда у него началась депрессия, чтобы поддержать его морально. Поднять, так сказать, его жизненный тонус. В то же время он был далек от мысли, что Бетти не лукавила, отрицая свою роль как информатора ЦРУ. Но выбор у Алексея был невелик – либо грудь в крестах, либо голова в кустах, – вспомнил он старую солдатскую поговорку.

Пока отсутствовал Алекс, он тщательно изучил по карте рельеф местности, проложил несколько вариантов маршрута к предполагаемому аэродрому посадки с учетом естественных и искусственных препятствий, запомнил курс полета на всех этапах маршрутов. Пройдя у самого себя контроль готовности к предстоящему перелету, Алексей за ненадобностью вернул карту Бетти, которая знала, как от нее избавиться.

Но вернувшийся из командировки Алекс сразу же разбил затеплившуюся надежду на возможную свободу, объявив, что через два дня предстоит перелет за океан. Как назло, Бетти опять где-то растворилась, хотя ее отсутствие, равно как и присутствие, с учетом новых обстоятельств не могло уже оказать какого-либо влияния на ситуацию. Этот факт не замедлил сказаться на самочувствии Алексея, что не ускользнуло от внимания наблюдательного Алекса.

Он пригласил Алексея после ужина в пивбар, где с плохо скрываемой озабоченностью спросил:

– Ты нормально себя чувствуешь? Не приболел?

– Нет, все в порядке, – постарался как можно бодрее ответить Алексей.

На протяжении всего вечера, проведенного в баре, ему казалось, что Алекс о чем-то хотел с ним поговорить, но почему-то не решился.

Через два дня томительного ожидания стало известно, что перелет переносится на неопределенное время, и это послужило поводом поговорить с Алексом о возможности выполнения полетов хотя бы раз в неделю для поддержания навыков пилотирования. Алексей, нервничая, все откладывал этот разговор до появления Бетти, как вдруг Алекс сам затронул эту тему.

– Пока никаких задач нам не ставят, но дурака валять не будем. Поэтому через день-два я запланирую тебе пару полетов в горы на боевом самолете по тому же варианту для закрепления приобретенных навыков, но без боекомплекта.

Нервное напряжение Алексея несколько спало. Вновь появилась, хотя и призрачная, но все-таки надежда на исход – благополучный или совсем наоборот, хотя его, казалось, уже не интересовал этот аспект. По крайней мере, должна наступить какая-то определенность.

Но время шло, а Бетти не появлялась. Как и обещал Алекс, на утро пятницы Алексею были запланированы два полета на отработку атак по наземной цели. А поздно вечером в четверг, когда он, совершенно расстроенный, укладывался спать, раздался легкий стук в дверь его номера.

– Надеюсь, я не опоздала? – упав в объятия Алексея, спросила Бетти.

– Завтра в десять утра первый вылет.

– Есть еще и второй? – Бетти на мгновение задумалась. – Хотя это не имеет значения, второго не будет. Уже в десять я буду на месте. Ты готов?

– Как пионер, хотя напрягла ты меня основательно – я терялся в догадках.

– Надеюсь, напряжение не сказалось на твоих… возможностях? – засмеялась Бетти и направилась в ванную, на ходу нетерпеливо сбрасывая с себя одежду.

«Нисколько, – усмехнулся про себя Алексей, восхищенно окидывая взглядам ее обнаженную фигуру. – Постараюсь тебе это доказать».

Он не помнил, как отключился.

Проснулся от настойчивого телефонного звонка. Бетти уже не было в номере, а в окно светило яркое августовское солнце. Удивленно-сердитый голос Алекса по телефону напомнил, что неплохо бы успеть позавтракать перед полетами.

* * *

Выслушав на брифинге навигационную и метеорологическую обстановку, Алекс сказал, что вынужден отлучиться по неотложным делам, напомнив Алексею, чтобы тот не опаздывал с вылетом.

До вылета оставался час, и Алексей использовал это время, мысленно проработав еще раз оптимальный маршрут ухода в район авиабазы «Эдвардс». Из района полигона его ожидало сорок минут неизвестности и аварийный остаток топлива.

«Ладно, отставить панику! – обругал сам себя Алексей и не торопясь направился к стоянке МиГа. – Будто у тебя есть выбор».

Выбора у Алексея, как оказалось, действительно не было, только он об этом еще не знал. После запуска двигателя он запросил разрешение на выруливание, но руководитель полетов молчал. Выждав несколько секунд, Алексей еще раз нажал кнопку передатчика и в этот момент увидел подошедшего к самолету Алекса, который скрестил над головой руки. Это могло означать, что время вылета перенесли или… Никакие «или» Алексея уже не устраивали.

С тяжелым сердцем он выключил двигатель, покинул кабину истребителя и вопросительно взглянул на Алекса, с трудом скрывая досаду. Тот ничего не сказал и жестом пригласил Алексея пройти к месту, где разрешалось курить. Оба молчали несколько минут, пока ситуация не стала походить на комичную. Алекс тихо спросил:

– Послушай, Алексей, вам перед убытием в спецкомандировку московские начальники не рассказывали случай, происшедший в Алжире с неким Анатолием Филатовым?

Алексей ответил не сразу, очевидно, пытаясь вспомнить. Затем безучастно произнес, не глядя в сторону Алекса:

– Знакомое имя, но не помню, в какой связи.

– Ну и напрасно. Это офицер вашего Генерального штаба, который был завербован нашими парнями во время работы в Алжире в аппарате военного атташе.

– Ну и что? Мало у нас было таких предателей, что ли? Наверняка рано или поздно они проваливались, получая по заслугам.

– Так-то оно так. Но не об этом я хотел тебе сказать. Дело в том, что наша резидентура, в лучших своих традициях, подложила под этого офицера своего агента в виде симпатичной барышни и зафиксировала постельные сцены. Фотоматериалы были предъявлены…

Алексей не дослушал до конца, вскочил на ноги как подорванный:

– Бетти? Ты хочешь сказать… Нет, ничего не говори.

Выждав пару минут, Алекс тихо произнес:

– Полетов больше не будет, завтра летим за океан.

– Я ее еще увижу?

– Не знаю, – с абсолютным безразличием ответил Алекс. – Перед нами стояли разные задачи, каких-либо координаций в наших действиях не существовало. Об этой авантюре мне стало известно накануне, когда я получил приказ встретить тебя после посадки на авиабазе «Эдвардс». Непонятна логика, которой руководствовалось начальство при подготовке этой акции. Могу только догадываться, что тебя решили проверить на лояльность, и ты не выдержал этой проверки.

– И что меня ждет?

Алекс промолчал. По большому счету, Алексея ответ на этот вопрос сейчас мало интересовал. Перед его взором маячил образ обаятельной медицинской сестры, оказавшейся сотрудницей американской разведки. Такой милой и такой коварной соблазнительницы, в чьи любовные сети он попался, как неопытный в амурных делах мальчишка. Ни дать ни взять – Мата Хари. Одного только не мог понять Алексей: как можно было изображать такую горячую влюбленность со слезами на глазах и отдаваться по долгу службы с неподдельной пламенной страстью?

Вечером, заказав ужин в номер, Алекс пригласил Алексея к себе. После того как половина бутылки виски была выпита при обоюдном молчании, Алекс заговорил:

– Ты спросил, что тебя ждет. Считай, что попытки побега не было.

– А что же было? – изумленно спросил Алексей.

– Была запланирована тренировка с выполнением посадки на незнакомом аэродроме после потери визуальной ориентировки. Как и почему – не спрашивай, тебя это не должно интересовать.

После выпитой бутылки виски они расстались, как и прежде, друзьями. Алексей долго не засыпал, вспоминая проведенные в этой постели ночи с Бетти. А потом вдруг почувствовал, что заснуть мешают не только сладкие воспоминания, но и что-то еще. Он провел рукой по подушке и нащупал под наволочкой лист бумаги. Включил настольную лампу, стоявшую на тумбочке.

Алеша, прости, если можешь. Я понимаю, как больно тебе читать мое коротенькое послание. Знаю, что сейчас ты не в силах что-либо понять из того, что вокруг тебя происходит, и ругаешь меня последними словами. Не ищу себе оправдания, только время расставит все точки над i. Надеюсь – в обозримом будущем.

Я тебя люблю!!!

Твоя, если не возражаешь, маленькая девочка Бетти.

II

И опять перелет через океан на семьсот сорок седьмом «Боинге» с посадкой в Марокко. Все мысли Алексея сконцентрировались на двух субъектах, ближе которых волею судьбы на протяжении последнего года у него не было. При мысли о том, что его друзьями стали советский летчик и сотрудник Центрального разведывательного управления – организации, в результате интриг которой Алексей оказался в ее же цепких лапах, ему становилось и грустно, и смешно. Можно было, конечно, внести поправку на то, что подружились они в период болезни под названием «амнезия». Но факт остается фактом – Алексей, без преувеличения, привязался к этому человеку, несмотря на то, что Алекс и по сей день оставался для него человеком-загадкой и каждый его новый ход в разыгрываемой партии предугадать не представлялось возможным.

А Бетти? Сейчас, после прозрачного намека Алекса на традиционное использование спецслужбами женщин при вербовке иностранных агентов, Алексей, мысленно произнося ее имя, и вовсе терялся в догадках. Кто она? Коварная соблазнительница, мастерски и цинично разыгрывающая влюбленную простушку? Или на самом деле, презрев правила разведчиков всего мира не влюбляться в своих врагов, дала волю чувствам, покорившись провидению?

После посадки на том же марокканском аэродроме, с которого они вылетали в Штаты, произошла замена экипажа и дозаправка самолета топливом. У немногочисленных пассажиров «Боинга» появилось не меньше трех часов, чтобы размяться на твердой почве после длительного полета.

Выйдя из самолета, Алексей интуитивно начал осматривать территорию базы в надежде увидеть вдруг устремленную ему навстречу улыбающуюся Бетти. И это не ускользнуло от внимания Алекса, который без всякой иронии произнес:

– Бетти здесь нет.

Но Алексей и сам уже понял, что чуда не свершится, и с тоской посмотрел на северо-восток.

Там, всего лишь на расстоянии каких-то трех тысяч километров, находится его родина, а он, советский офицер, в компании сотрудника Центрального разведывательного управления направляется к месту предполагаемой провокации в отношении своего государства. Глядя на спокойно шагавшего рядом Алекса, он терялся в догадках, знает ли тот, что от болезни Алексея не осталось и следа? И если знает, сам догадался или при помощи Бетти? «И вообще, – подумал Алексей. – Кто вы, мистер Тэйлор? Что за птица? Уверены ли вы в успехе выполнения поставленной вашими хищными руководителями задачи?»

Алексей открыл глаза, почувствовав сквозь сон, как самолет выпустил шасси, готовясь зайти на посадку. Было раннее утро, солнце едва выглянуло из-за горизонта, но он понял, что полет выполняется над пустынной местностью, пересеченной грядами невысоких горных хребтов.

«Опять та же безжизненная картина, что в Сахаре и Неваде, – подумалось Алексею. – С той лишь разницей, что, в отличие от красно-коричневых, здесь преобладают светло-песчаные тона».

Внезапно его внимание привлекло огромное озеро в окаймлении невысоких гор, значительно оживлявшее пейзаж. Оно виднелось в двух-трех километрах от взлетно-посадочной полосы, которую он успел заметить, когда «Боинг» находился в развороте на посадочный курс.

– Афганистан? – спросил Алексей, увидев, что Алекс тоже не спит.

Алекс с неподдельным удивлением взглянул в его сторону, отрицательно качнул головой, затем насмешливо спросил:

– Разве я говорил, что мы летим в Афганистан? Что-то не припоминаю.

Алексей вдруг вспомнил, что на самом деле не было разговора о конечном пункте маршрута. Была только команда Алекса готовиться к перелету, но информация Бетти о предполагаемой акции не оставляла сомнений в том, что их путь лежал в Афганистан.

«Черт возьми, я опять прокололся!» – встревожился Алексей. Но Алекс только улыбнулся и спокойно произнес:

– Аэродром Кохат, Пакистан.

* * *

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

МОСКВА, ЦЕНТР

По сообщению источника, с сопредельной территории запланирован вылет изделия 75 со спецподвесками на борту, пилотируемого советским военным летчиком. Истребители сопровождения с полным боекомплектом…

Предположительно цель – стратегический объект с координатами…

Юго-восток, резидент

* * *

Такого Алексей никак не ожидал. Если бы это был Афганистан, можно было хотя бы примерно придумать некое подобие плана освобождения из крепко опутавших Алексея щупальцев «американских друзей». И неважно, что расстояние до границы с Таджикистаном от этого чертова Кохата было в десятки раз меньше, чем от штата Невада, – преодолеть его не будет никакой возможности. В этом Алексей убедился сразу после выхода из самолета, когда увидел в дальнем конце стоянки несколько французских «Миражей». Понятно, что при выполнении полета по любому маршруту они будут висеть у него на хвосте.

Невеселые мысли, роившиеся в голове Алексея, были прерваны налетевшим вдруг шквальным ветром из-под невесть откуда появившейся тяжелой свинцовой облачности. Засверкали молнии, с пронзительным треском стали пронзать расстояние между нижней кромкой облаков и землей, и через мгновение хлынул ливневый дождь. Это было похоже на чудо после многих месяцев, проведенных Алексеем на изнуряющей жаре в двух пустынях без капли дождя. В считаные секунды он вымок до нитки, но не стал прятаться в ожидании наземного транспорта, как остальные пассажиры, под крылом «Боинга», а с наслаждением подставил лицо ниспосланной с небес живительной влаге.

Вскоре подкатил довольно потрепанный армейский «Хаммер», из которого выглянул чернокожий водитель в форме сержанта американской армии и подал рукой знак Алексу, из чего Алексей сделал вывод, что они знали друг друга.

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался, но небо все еще было затянуто низкой облачностью. Взглянув на вымокшего Алексея, Алекс со смехом произнес:

– Ты не расстраивайся раньше времени. Это удовольствие надолго – здесь в самом разгаре сезон дождей.

Алексей ничего в ответ не сказал.

Водитель просигналил, сдвижные ворота открылись, и «Хаммер» въехал в просторный двор с двухэтажным капитальным зданием, оказавшимся, как понял впоследствии Алексей, собственностью американцев, служащим одновременно для работы и проживания персонала базы, на территории которой они оказались. Во дворе и на крыше здания стояли мощные антенны, в том числе спутниковые, из чего Алексей сделал вывод, что американцы обосновались здесь прочно и надолго, прогнозируя, что Советский Союз втянулся в афганскую авантюру на срок не меньший, чем они сами увязли когда-то во Вьетнаме. Здесь, очевидно, расположена одна из пакистанских авиабаз, через которые афганским моджахедам поставляются различная техника и вооружение.

Апартаменты с отдельным входом оказались не менее комфортабельными, чем в отеле «Неллиса». Но вопрос комфорта тут же отошел на задний план при мысли, что близится развязка плана использования вооружения с ядерным зарядом.

Чтобы унять нервный озноб, появившийся при погружении в мрачные рассуждения, Алексей поспешил принять контрастный душ, поливая себя попеременно холодной и горячей струей воды. Это помогло, и он попытался направить мысли на поиск возможных вариантов собственного спасения. Но, сколько он ни напрягался, любой из них напоминал вытаскивание себя за волосы из болота. За этим бессмысленным занятием и застал его Алекс.

– О чем бы ты сейчас ни думал, заходи ко мне – позавтракаем.

– Вообще-то, я хотел поспать. Частые смены часовых поясов расшатывают нервную систему и портят настроение – не находишь?

– Возможно. Но ничто так не поднимает жизненный тонус, как бокал качественного американского виски и жареная баранина, которую здесь отменно готовят.

Алексей был сильно удивлен, когда увидел, что стол в номере Алекса сервировала женщина, закутанная в хиджаб. Заметив вошедших мужчин, она отошла в сторону и вопросительно, если, конечно, по одним глазам можно было что-либо прочесть, взглянула на Алекса. Тот поблагодарил ее на незнакомом Алексею языке, и женщина, опустив голову, бесшумно выскользнула из номера.

– Что это было? – спросил Алексей.

– Не что, а кто, – с нарочитой назидательностью ответил Алекс. – Это была официантка из нашей столовой. Отныне прием пищи мы будем осуществлять в номере – тебе не следует лишний раз светиться. Если тебя удивляет, почему не наши девчонки с голыми ногами, тут все очень просто – руководство экономит на расходах. Местному обслуживающему персоналу не надо платить командировочные.

– Ясно. По-моему, это молодая женщина. Или мне показалось?

– Чтобы это понять, надо заглянуть кое-куда. Но я настоятельно не рекомендую этого делать, поскольку пуштуны – очень гордый и горячий народ. Чревато. Родственники-мужчины зарежут, если узнают, что ты увидел у нее еще что-нибудь, кроме глаз, – Алекс засмеялся.

– А ты на каком языке с ней говорил?

– Пушту.

– А откуда его знаешь?

– Ну, я же специалист по Востоку, если ты еще не заметил.

– Ты бывал здесь раньше?

– Приходилось.

Основательно захмелев с дороги уже после второго бокала виски, Алексей спросил:

– Слушай, Алекс! Может быть, ты все-таки расколешься относительно моего ближайшего будущего?

– Легко, – ответил Алекс и посмотрел в окно, по которому стекали потоки воды от непрекращающегося дождя.

– Поскольку мы оказались здесь в сезон дождей, надо будет ловить погоду, чтобы облетать матчасть после сборки.

– Какой сборки? – не понял Алексей.

– Сборки твоих МиГов, спарки и боевого, – невозмутимо произнес Алекс. – Спарку переправили сюда еще неделю назад, а боевой – сегодня, на том же борту, на котором мы летели. Технический состав, который будет этим заниматься, тоже с нами прилетел. На это уйдет не меньше недели, после чего будем планировать полеты на облет.

– И это все, что ты мог сообщить мне?

– Ну да, – удивленно ответил Алекс. – Ведь ты же о ближайшем будущем спросил. – Он плеснул виски в бокалы. – Еще по одной – и отдыхать. Я тоже чертовски устал. И кстати, никуда пока не выходи из здания. Все передвижения по территории только со мной. – Сняв трубку телефонного аппарата, Алекс что-то пробормотал пьяным голосом на языке пушту. – Все, Алексей, иди в свой номер, сейчас кто-то придет наводить на столе порядок.

Алексей ушел к себе. Он понял, что Алекс в курсе планов не только на ближайшую перспективу, но продолжает валять дурака.

* * *

Самолеты после сборки Алекс облетал через две недели, как только позволила погода. Все это время Алексей безвылазно просидел в гостинице, впрочем, как и Алекс, который лишь иногда куда-то исчезал на короткое время. Изоляция от внешнего мира, невозможность с кем-либо общаться сильно угнетали Алексея. Даже обедали они только в номере Алекса, очевидно, из соображений все той же безопасности, дабы пресечь возможные попытки Алексея вступить в контакт с обслуживающим персоналом – официантками и горничными. Расстроенный тем, что не допущен к облетам, Алексей спросил:

– Почему меня держат взаперти? Я мог бы слетать с тобой хотя бы на спарке?

– Мог, но со мной полетит афганский летчик, выпускник, кстати, вашего училища. Он перешел на сторону моджахедов. В общем, не я решаю такие вопросы, ты давно уже должен был это понять.

– И ты по-прежнему не хочешь мне ничего рассказать?

– Не сейчас, – тоном, не допускающим возражений, ответил Алекс.

Обедали практически молча. Когда Алексей вернулся в свой номер, то обомлел от неожиданности – на столе лежала полетная карта пятикилометрового масштаба, аккуратно сложенная в небольшой формат, как это принято у летного состава. Первым желанием было вернуться к Алексу, но что-то его остановило.

Алексей запер дверь, развернул карту. Оценив расстояние до Таджикистана, сразу отбросил этот вариант по очень простой причине – ему не дадут сразу после взлета занять произвольный курс, тут же прижмут со всех сторон и далее последует принуждение к посадке на аэродроме вылета.

Он психанул и нервно закурил, уставясь в карту, как вдруг увидел маленький, аккуратно нанесенный шариковой ручкой крестик примерно в восьмидесяти километрах юго-западнее Джелалабада, в пойме какой-то горной реки. Это было ущелье, образованное высокими, не менее четырех тысяч метров, горами с достаточно пологими склонами. «Вполне вероятно, крестиком обозначена цель моей атаки», – решил Алексей и задумался. Затем вновь склонился над картой и увидел такой же крестик в южной части Афганистана, у города Кандагар, рядом с обозначенным на карте аэродромом.

Он почувствовал, как учащенно забилось сердце. Кто же этот таинственный благодетель? Неужели Алекс? Алексей спрятал карту в шкаф для одежды, логично рассудив, что какое-то продолжение в скором времени должно за этим последовать.

И он не ошибся. За ужином Алекс открыл бутылку виски, которую они благополучно и прикончили. Причем Алекс, в отличие от Алексея, напился как никогда, что объяснялось очень просто. Во-первых, Алексей был внутренне возбужден по известной причине. Во-вторых, при разливе он взял инициативу в свои руки, в итоге спиртного больше досталось Алексу. В результате такого нехитрого приема Алексей надеялся услышать от пьяного собутыльника то, что было у того на уме. Но фокус не удался – во все времена разведчиков, в любом государстве, учили контролировать себя, в каком бы состоянии они ни находились.

После окончания ужина, когда в номер вошла официантка, раздался телефонный звонок. Алекс, выслушав кого-то, пробормотал, что напился некстати, и вышел, пообещав скоро вернуться. Алексей уже выходил вслед за ним, когда какие-то необъяснимые силы заставили его задержаться и оглянуться – официантка стояла с непокрытой головой и улыбалась.

– Ты?! – воскликнул Алексей и прислонился спиной к двери, словно боясь упасть от неожиданности.

– Ты чего орешь, ненормальный? – Бетти стремительно приблизилась и прикрыла рот обалдевшего Алексея своей теплой ладонью. Затем они начали осыпать друг друга горячими поцелуями.

– Но как?! – спросил наконец изумленный Алексей. – И зачем ты волосы перекрасила?

– А ты много видел местных женщин со светлыми волосами? – со смехом спросила Бетти. Она повернула ключ в дверном замке и нетерпеливо подтолкнула Алексея к кровати.

– А как же Алекс? – пробормотал Алексей, лихорадочно пытаясь раздеть Бетти. Не понимая, как это можно сделать быстро, окончательно запутался в ее восточном одеянии.

– Не задавай глупых вопросов, милый. – Бетти тихо засмеялась, и в результате каких-то неуловимых движений ненавистный хиджаб наконец оказался на полу. – Алекс находится в надежных руках. Надо думать, надолго.

– А на кой черт ты напялила колготки? – задыхаясь от накатившего желания, спросил Алексей.

– Ну какой же ты все-таки глупый! Ползи выше – это чулочки, дурачок! – хохотнула Бетти. – Ты совсем одичал здесь без меня. Должна же я в полной мере следовать исламским предрассудкам, как ты думаешь?

Но смысл последних слов Алексей уже не мог уловить. Он с ожесточением принялся утолять свой голод, успев с удовлетворением отметить про себя, ощущая впившиеся в спину острые ноготки Бетти, что и она со стоном отвечает ему тем же.

* * *

– Ты что-то про Алекса сказала, – переведя дух, произнес Алексей.

– Я сказала, что он появится не скоро, – промурлыкала Бетти, обнимая Алексея и жадно покрывая его лицо горячими поцелуями. – Вероятнее всего, только к утру, поскольку в настоящее время он находится в объятиях своей новой пассии.

– Откуда ты знаешь?

– Во-первых, работа у меня такая. Во-вторых, эта пассия – мой агент, служит в подразделении связистов, обслуживающих эту базу.

Алексей приподнялся, чтобы взглянуть Бетти в глаза. Она поняла его намерение.

– Не задавай лишних вопросов, Алеша. Подробности тебе ни к чему.

– Тогда, может быть, расскажешь, что произошло в штате Невада при моей попытке совершить так называемый побег? Зачем тебе понадобилась эта проверка?

– Какая проверка? Ты о чем? – удивилась Бетти.

Алексей, в свою очередь удивленный ее вопросами, рассказал о разговоре с Алексом после того, как не состоялся его полет на авиабазу «Эдвардс».

– Вот негодяй! Не верь ни одному его слову! Алексу каким-то образом стал известен наш план, и он в то же утро выложил все мне. Я была в шоке. До сих пор не представляю, где мы прокололись. Такое ощущение, что и машина, и все придорожные кафе близ Неллиса были взяты на прослушку. Короче говоря, он поставил условие: я под любым предлогом выхожу из операции, а он не докладывает руководству о случившемся. Пришлось на время исчезнуть. Ты мне веришь?

Алексей снова откинулся на спину и уставился в потолок.

– Я уже не знаю, кому из вас верить. И в каком, интересно, качестве ты здесь оказалась, если вышла из операции?

– Ну, это Алекс думает, что нейтрализовал меня. На самом деле я здесь для того, чтобы осуществлять дальнейший контроль подготовки и проведения операции «Факел».

– «Факел»? Интересное название. Соответствует. Надо полагать, что степень секретности этого мероприятия – наивысшая, а ты сейчас открытым текстом выбалтываешь мне государственную тайну, не опасаясь последствий. И я должен верить в эту чушь?

– Алеша! Во-первых, жучков здесь нет – проверено. Во-вторых, ты так ничего еще не понял? Не понял, что я безумно в тебя влюблена? – В глазах Бетти блеснули слезы.

– Ну-ну, успокойся, девочка моя. Просто я зверски устал от неизвестности. А что, неужели Алекс утратил доверие руководства?

– Нет. Но именно потому, что степень секретности – «Особой важности», было принято решение об осуществлении надзора за проведением операции. Обычная в таких случаях практика.

– Погоди, попробую угадать. С самого начала, в госпитале Центра допросов в Марокко молоденькая наивная медсестра, которая нахально залезла ко мне в койку, уже осуществляла контрольно-надзорные функции? И Алекс до сих пор остается в неведении?

Бетти не ответила, только улыбнулась и теснее прижалась к Алексею. Он все понял, а после долгого поцелуя спросил:

– Полетная карта – твоих рук дело?

– Какая карта? – томно, нараспев, ответила Бетти.

– Что-о-о? – встрепенулся Алексей.

– Да шучу я, шучу! – рассмеялась Бетти. – Слишком много вопросов для одного вечера, а время идет. Поэтому, прежде чем я удалюсь, ты повторишь все, что сделал со мной полчаса назад. Но только медленно. О-о-очень медленно. Представь, что ты не истребитель, а летчик транспортной авиации.

– И насколько медленно?

– Часик, один только часик, – проворковала Бетти и вдруг оттолкнула Алексея, привставшего с определенными намерениями, и быстро уселась на него верхом. – Вот так, мой дорогой, и не иначе – свысока я буду контролировать каждое твое движение, а по глазам – малейшее желание.

Через два часа Алексей в полном изнеможении вернулся в свой номер.

III

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

МОСКВА, ЦЕНТР

По сообщению источника, ввиду смены собственника ранее указанного объекта проведение операции «факел» откладывается на неопределенный срок.

Прошу подтвердить готовность кандагар с учетом переноса операции по времени.

Юго-Восток, резидент

Алексей, находясь в информационном вакууме, многого не знал. Как это нередко случается, непосредственно перед началом разработанной в Лэнгли акции произошло непредвиденное. То ли разведка сплоховала, то ли по какой-то другой причине американцы облажались при утверждении времени ее проведения, но перед самым прилетом Алексея в Пакистан в районе намеченной цели завязались ожесточенные бои. В результате штурма одной из мотострелковых бригад Советской армии база моджахедов оказалась в руках у русских. Естественно, факт нанесения удара советским летчиком по расположению своих войск не вписывался в рамки спланированной провокации и мог вызвать у мировой общественности массу вопросов.

Однако американцы понимали, что при ведении боевых действий в отсутствии линии фронта, то есть фактически в условиях партизанской войны, сиюминутный успех не означал, что завтра или через неделю противоборствующей стороной не будет взят реванш. Именно по этой причине руководство ЦРУ не видело смысла в сложившихся обстоятельствах разрабатывать альтернативный план операции. Оставалось только ждать.

Томительное ожидание грядущей развязки, затянувшееся на несколько недель, начало пагубно сказываться на психике Алексея. Это не могло не встревожить Бетти, которая изо всех сил старалась скрасить существование Алексея, основанное практически на правах заключенного, периодически появляясь у него в роли официантки.

Вскоре после их первой встречи она посвятила его в более рискованный, нежели в Неллисе, план побега. От отчаяния Алексей был уже готов на самый безрассудный шаг. Как он и предположил, обнаружив в своем номере полетную карту, спасительным аэродромом посадки был выбран аэродром в Кандагаре, который пока еще находился под контролем моджахедов, там Алексея должен был принять надежный человек.

– Я не могу назвать тебе его имя, Алеша, по простой причине – сама этого не знаю. Мне объяснили, что он большой человек в одной из группировок, которая сражается с правительственными войсками. Он люто ненавидит американцев, несмотря на оказываемую Соединенными Штатами помощь оппозиции. В детали операции, в которой ты участвуешь, не посвящен – лишь в общих чертах. В дальнейшем ты должен будешь следовать его указаниям – это все, что я могла для тебя сделать.

– Погоди, Бетти. Я, видимо, чего-то не понимаю, и меня это сильно напрягает. Почему бы мне не сесть на аэродром, занятый нашей авиацией?

– Алеша, это проблема, которую я не смогла решить. Мы с тобой не знаем, что произойдет с ядерным боезапасом, если он останется на борту. Произойдет ли его подрыв в воздухе? Если это маловероятно, то где с большей вероятностью можно ожидать взрыв – на аэродроме, занятом моджахедами и американскими советниками, или у русских?

– Это, конечно, вопрос.

– Вот. Поэтому при выборе аэродрома я руководствовалась наименьшим риском.

– Я верю тебе, девочка, и безмерно благодарен. Если честно, мне на все уже наплевать, меня устроит любой конец. Осталось только решить пустяковую задачку с несколькими неизвестными.

После этой фразы Бетти насторожилась. Но Алексей, увидев ее вопросительный взгляд, произнес:

– Не волнуйся, милая. Задача логическая, и я найду ее решение.

* * *

Наконец, как только советская мотострелковая бригада снялась с позиций удерживаемого ею горного укрепрайона, моджахеды скрытно, практически без потерь, выбили из своего лагеря несколько немногочисленных подразделений правительственных войск.

После тщательного изучения Алексеем маршрута полета в район цели и, главным образом, второго участка маршрута до Кандагара Бетти забрала карту и вот уже несколько дней не появлялась в гостинице, чем повергла Алексея в очередное уныние. Алекс, как и прежде, продолжал время от времени исчезать, но в один из вечеров поставил на стол бутылку виски, сообщив, что объявлена трехдневная готовность к полету. Без всяких предисловий он выложил суть полетного задания, умолчав, естественно, о типе используемых ракет. Он раскрыл перед Алексеем карту со штилевой прокладкой маршрута, чем немало рассмешил Алексея. И хотя Алексей постарался сдержать эмоции, Алекс внимательно посмотрел на него, словно что-то заподозрил:

– У тебя есть какие-то вопросы ко мне?

– Есть, конечно. Кого я буду расстреливать? – Алексей не смог скрыть иронию. – Своих, что ли?

Вместо ответа Алекс разлил по стаканам виски. Выпили, закурили. Немного помолчав, Алекс сказал:

– Видишь ли, в чем дело. В Афганистане существует множество партий вооруженной оппозиции. Наиболее крупные из них объединились в союзы и в настоящее время заняты борьбой с общим противником – Советским Союзом. Но рано или поздно вы уйдете из этой страны, и я очень сильно сомневаюсь, что в качестве победителей. Так вот, после этого здесь начнется резня, то есть борьба за власть, по сравнению с которой нынешняя война покажется просто шалостью. И нам, то есть Соединенным Штатам, не хотелось бы, чтобы к власти пришла группировка, цель которой – создание на территории Афганистана Исламского государства. Если это произойдет, содрогнется весь мир. Командующий этой группировкой со своим штабом сейчас, по оперативным данным, находится вот здесь. – Алекс ткнул пальцем в место на карте, где была обозначена цель.

– В целом идея понятна, – усмехнулся Алексей. – Но почему я? У вас что, нет летчиков? И пакистанские пилоты неплохо справились бы с такой задачей, насколько я знаю… – Алексей внезапно замолчал, вспомнив, что для Алекса у него по-прежнему амнезия, а он чуть не проговорился о том, что в Алжире знал пакистанских летчиков-инструкторов, которые в недавно созданном летном училище работают по контракту.

– Ты с ума сошел? – Алекс опять плеснул в стаканы виски. – Мы же, как и Пакистан, помогаем моджахедам в борьбе с СССР.

– Ну хорошо. Допустим, твоя логика мне понятна. Но наша авиация разве не в состоянии выполнить такую простую задачу?

– Ваша разведка ни черта не знает, что творится в этой стране. И вообще, вы воюете как слепые котята. Влезли, не подумавши, и губите людей почем зря – и своих, и чужих.

Возникла продолжительная неловкая пауза, во время которой они допили виски и выкурили еще по одной сигарете. Первым заговорил Алексей:

– Что будет со мной в случае удачного полета?

Алекс несколько помедлил с ответом. Затем, избегая взгляда Алексея, произнес:

– Думаю, для тебя найдется другая интересная работа аналогичного плана. А сейчас иди отдыхать. Я тоже устал.

Выходя из номера, Алексей непроизвольно оглянулся и увидел на столе новую бутылку спиртного. Алекс явно нервничал. Вспомнив последний разговор с Бетти, в котором он обещал решить логическую задачу с несколькими неизвестными, Алексей вдруг решил, что Алекс больше не надеется увидеть его живым. Поэтому и нервничает. Поэтому и стал частенько в последнее время в одиночестве прикладываться к бутылке, что было видно невооруженным глазом по утрам. «Ну что ж, понимаю тебя, дружище, – подумал Алексей. – Но боюсь, что не оправдаю надежд твоего начальства».

Перед сном Алексей вышел во двор перекурить. Сентябрьское небо было безоблачным и звездным. Закончился сезон дождей, а вместе с ними растаяла надежда на то, что может появиться возможность скрыться в облаках от истребителей сопровождения. Но Алексей решил, что этим можно пренебречь. По сути, его отправляли на смерть в эпицентре собственного ядерного взрыва. Отсюда напрашивался вывод, что сопровождение – это, во-первых, демонстративная показуха, направленная на устрашение. Во-вторых, оно будет осуществляться до некоего рубежа возврата, чтобы убедиться, что цель полета достигнута, и в то же время истребители сопровождения не попадут под поражающие факторы ядерного взрыва.

Вторым неизвестным в предстоящей задаче являлись возможные действия противника после истечения расчетного времени выхода на цель. Понятно, размышлял Алексей, что на этот случай определенными силами будет осуществляться дежурство в воздухе, но опять-таки – вне досягаемости тех же поражающих факторов. И если к тому времени не произойдет утечка информации о предполагаемом уходе советского летчика на аэродром Кандагар, запас времени для соответствующего маневра будет вполне достаточный.

Тяжелее всего было найти решение, как быть с третьим неизвестным в условии этой задачи. Что делать с ядерными подвесками – произвести сброс или садиться с ними в Кандагаре?

Алексей еще раз взглянул на звездное небо и вернулся в свой номер в надежде, что утро вечера мудренее. Но сон не шел. К середине ночи он решил, что сбрасывать ракеты нельзя. Решение сложной задачи, как это часто бывает, оказалось на поверхности. Осуществление подрыва спецподвесок в воздухе или после посадки вместе с летчиком лишено здравого смысла. В этом случае нечего будет предъявить мировой общественности в качестве доказательства «агрессивных» действий Советского Союза, – и металл, и тело летчика просто-напросто испарятся в момент взрыва. А в случае аварийного сброса нельзя было исключить того, что взрыв боевой части ракет будет запрограммирован при контакте с поверхностью земли. В конце концов, какая разница, где взорвалось? Главное – факт применения русскими ядерного оружия налицо. О том, какого приема можно ожидать после посадки в Кандагаре, Алексей уже не думал. Засыпая, он твердо решил, что будет следовать указаниям Бетти. И будь что будет – Алексей, как и большинство летчиков, был фаталистом.

IV

Обоих через день разбудили еще до того, как начала заниматься заря.

«Получается, – мысленно отметил Алексей, – даже Алекс не знал точной даты вылета».

На аэродроме их ждал легкий завтрак, после которого Алекс ненадолго куда-то исчез, а в это время из ангара техники выкатили истребитель Алексея с двумя подвешенными ракетами «Буллпап» яркой красно-белой раскраски, резко контрастировавшими с камуфлированным МиГом. Самолет сразу же окружили плотным кольцом вооруженные бойцы, судя по внешности, явно не пакистанского происхождения.

Как раз в это время появился Алекс. Взглянув на часы, сказал:

– Время еще есть. Отойдем, покурим.

Алексей обратил внимание, что, прикуривая сигарету, Алекс заметно нервничал. Перебросились несколькими ничего не значившими фразами, затем Алекс как-то неуверенно произнес:

– Я вот что хотел сказать… Вслед за тобой поднимут пару «Миражей». Некоторое время они будут тебя сопровождать.

Алексей внимательно посмотрел Алексу в глаза, но тот отвел взгляд в сторону.

– Я хочу сказать, чтобы ты не обращал на них внимания.

– В каком смысле?

– В самом прямом. Выполняй полет, как будто ты один в воздухе.

«Бедняга Алекс, – подумал Алексей. – В последний момент решил предупредить, что я в опасности. Он, очевидно, знает, что разговор прослушивается, – либо на одежде жучок, либо диктофон в кармане. Поэтому намекнул очень осторожно – сказал о выполнении полета, а не задания. А дальше, по его замыслу, я должен сам сообразить, есть ли у меня шанс на выживание. Ну что ж, спасибо и на этом, дружище». А вслух нарочито бодрым голосом произнес, похлопав Алекса по плечу:

– Не переживай! Все будет выполнено в лучшем виде.

– Ну, в таком случае – удачи!

Они обменялись крепким рукопожатием и разошлись в противоположные стороны, Алекс – к ожидавшему его «Хаммеру», Алексей – к своему истребителю, окруженному охранниками. С тоской бросив взгляд на север, мысленно произнес: «Бетти права – нельзя мне со смертоносным грузом лететь к своим».

До вылета оставалось пятнадцать минут.

Заняв после взлета заданные высоту и курс, Алексей взглянул в перископ обзора задней полусферы. Как и следовало ожидать, на дистанции пятьсот метров болталась пара «Миражей», которые всячески демонстрировали свое присутствие.

«Ну что ж, ребята, – подумал Алексей. – Я рад вашему пристальному вниманию ко мне. Значит, все идет по плану».

Через пять минут «Миражи» начали отставать и вскоре с набором высоты отвернули вправо. Но, судя по всему, возвращаться на аэродром они пока не собирались.

Алексей понял, что этот маневр пакистанских пилотов означал уход с заданного рубежа от предполагаемой зоны поражения ядерного взрыва. Он взглянул на часы – до цели оставалась минута. Тщательно осмотревшись и не найдя ничего подозрительного в пределах визуальной видимости, он резко перевел самолет на снижение, занимая предельно малую высоту относительно гор, довернул на юго-западный курс и увеличил скорость. Через полчаса должен был показаться Кандагар.

В это время в эфире послышались чьи-то позывные и радиообмен на незнакомом Алексею языке. Кто-то пытался прояснить обстановку в районе базы боевиков, которая, по замыслу Госдепартамента США и ЦРУ, должна была прекратить свое существование еще минуту назад.

«Не срослось у вас, бравые американские парни», – вслух подумал Алексей.

Но все-таки нервы его были напряжены до предела. Максимально прижавшись к горам, минут через пятнадцать он с удовлетворением увидел, что их высота уменьшается, и только сейчас вспомнил об изделиях, подвешенных под крылом самолета. Убедившись, что ракеты на месте, выключил все, что касалось вооружения.

Прошло еще десять минут. Вдруг Алексея мгновенно прошиб холодный пот – сработала система оповещения радиолокационного облучения самолета. Причем с передней полусферы. Сработала звуковая и одновременно замигала световая сигнализация, а то, что произошло через мгновение, повергло Алексея в шок. Или наоборот – вывело из ступора.

Справа, на одной высоте с ним, медленно пристраивался… МиГ-21 такой же модификации с бортовым номером «01». Это не было галлюцинацией. «Ноль первый», установив безопасный интервал, качнул пару раз крылом и вышел вперед, что на авиационном языке означало: «Следуйте за мной».

* * *

Алексей понял, что МиГ с бортовым номером «01» оказался лидером, взлетевшим из Кандагара ему навстречу, чтобы сопроводить гостя до посадки.

После заруливания на стоянку фонарь кабины открыл подоспевший человек в тюрбане и с автоматом Калашникова за спиной, очевидно, техник самолета. Некоторое время с мрачным любопытством он в упор смотрел на Алексея, затем, не сказав ни слова, слез со стремянки, давая возможность сделать то же самое летчику.

Несмотря на раннее утро и поздний сентябрь, после затяжных пакистанских дождей сухой воздух афганской пустыни показался Алексею нагретым до предела. «И все-таки это свобода», – подумал он, все еще находясь в состоянии эйфории под впечатлением от встречи в воздухе. Он внимательно осматривался в надежде сейчас же увидеть того, с кем состоялась эта встреча.

Внимание Алексея привлекла толпа вооруженных людей, сгрудившихся возле крыла с подвешенной ракетой. Они что-то оживленно обсуждали. Алексей среагировал немедленно, он попытался разогнать этих идиотов, но тут же ему в грудь уперся ствол автомата. Бородач в чалме что-то злобно прошипел, а на плечо Алексея легла чья-то рука.

Он оглянулся. Летчик среднего роста, плотного телосложения, в защитном шлеме и летном комбинезоне советского образца строго смотрел на Алексея. И вдруг широко улыбнулся, снял шлем и с удивлением воскликнул на русском языке:

– Товарищ инструктор?!

– Акмал? – изумился Алексей. – Глазам своим не верю. Какими судьбами?

– Ну этот вопрос, – все еще смеясь, ответил Акмал, – логичнее прозвучал бы в твой адрес.

Акмал был одним из первых курсантов Алексея, которых он учил летать, будучи еще лейтенантом. В силу одинакового возраста за два года летного обучения между ними установились дружеские отношения. С тех пор питомец Алексея сильно возмужал, значительно прибавил в весе и, хотя выглядел старше своего возраста, был легко узнаваем. Да и лет-то прошло всего ничего – менее десяти.

Шум за спиной Алексея не прекращался, и он быстро заговорил:

– Акмал, дорогой! Все вопросы потом. А сейчас надо убрать этих людей от самолета. Я тебя умоляю! Ракеты с ядерными боеголовками.

Акмал резко изменился в лице и направился к толпе, после чего всех вояк как ветром сдуло.

– Что ты им сказал? – удивился Алексей.

– Сказал, что перестреляю всех, если не уберутся отсюда за пять секунд. – На лице Акмала не было и тени улыбки. – А теперь расскажи, Леша, что произошло. Меня просили принять советского летчика, который пытается вырваться из лап американцев, но без подробностей. Пойдем позавтракаем, выпьем кофе, и ты мне все расскажешь. А самолет твой сейчас же будет взят под охрану.

– Да, но…

– Я знаю, что ты хочешь сказать. Не волнуйся. У меня здесь находятся американские советники по самым разным вопросам – ракеты будут обезврежены. И не удивляйся: этим ребятам плевать на идеологические соображения, они работают на тех, кто им платит.

Алексей догадался, что Акмал, чьи приказания беспрекословно выполняются, стал большим начальником, и это вселило в него надежду на скорое возвращение на родину.

За чашкой кофе, ни минуты не сомневаясь в честности своего бывшего ученика, Алексей в общих чертах рассказал о том, что произошло с ним за прошедшие два года. Опустив, естественно, все, что связано с Бетти.

Акмал, не перебивая, внимательно выслушал своего бывшего инструктора и был искренне потрясен его приключениями.

– Шакалы! – с брезгливостью произнес он, когда Алексей закончил свой рассказ. – Ничего святого нет – столько людей хотели погубить. В общем, так. Поживешь пока в гостинице, здесь, на аэродроме. Я распоряжусь, все необходимое для жизни тебе принесут. Можешь гулять в пределах аэродрома – никто тебя не тронет. А я пока в ближайшие дни попробую выяснить, как тебе помочь. Это непросто будет сделать, сразу хочу предупредить. Документов у тебя нет никаких, обстановка в нашей стране тебе известна. К тому же в каком ближайшем городе есть советское консульство, кроме Кабула, не могу сказать.

Акмал еще многого не мог сказать. Например, того, что через пару дней моджахеды сдадут правительственным войскам Кандагар, который уже не раз переходил из рук в руки. А также, что еще до начала штурма несколько МиГов, базирующихся в Кандагаре, не без участия Алексея возьмут курс на один из южных аэродромов Пакистана.

* * *

На вторую ночь пребывания в Кандагаре Алексея разбудил Акмал:

– Вставай, Леша! Сейчас начнется обстрел аэродрома, надо вывести самолеты из-под удара в зону ожидания.

– Какие самолеты? – не сразу сообразил тот спросонок.

– Наши самолеты, Леша, наши МиГи. Не волнуйся, это ненадолго. Мы с тобой поднимем спарку.

На стоянке самолетов в ночной тишине со стороны города уже слышались орудийные выстрелы. Но никакой паники среди моджахедов не было. Самолеты – три боевых и одна спарка – готовились к вылету, как во время плановых полетов. Взлетали при выключенных огнях взлетно-посадочной полосы по одному, с минутным интервалом. При яркой луне такой взлет не представлял сложностей.

Алексей, находящийся во второй кабине, насторожился, когда увидел, что Акмал, пилотировавший самолет, взял курс на юго-восток. Он помнил по карте, которую изучал перед вылетом из Кохата, что через семь-восемь минут полета по этому курсу они пересекут границу с Пакистаном. «Какого черта?» – выругался он с досадой и нажал кнопку самолетного переговорного устройства:

– Акмал, я не вижу, чтобы мы занимали зону ожидания. Долго мы будем идти этим курсом?

– Леша, не надо нервничать, – беззаботно и даже весело, как показалось Алексею, ответил Акмал. – Мы сядем на запасном аэродроме и будем отдыхать оставшуюся часть ночи.

– Запасной в Пакистане? Я правильно понял?

– Это не имеет значения, – теперь уже резко ответил Акмал. – Не задавай лишних вопросов, Алексей.

Через двадцать минут после взлета они сели на хорошо освещенную полосу. После заруливания на стоянку Алексей понял, что их здесь ждали. Три летчика с боевых самолетов подошли к Акмалу и Алексею, поздоровавшись по-русски. Алексей понял, что перед ним такие же выпускники советского летного училища, но более поздних лет.

В это время совершил посадку транспортный самолет американского производства «Геркулес», который Алексей заметил еще в Кандагаре. О чем-то переговорив со своими пилотами, Акмал обратился к Алексею:

– Вас сейчас отвезут в гостиницу – это недалеко, на территории аэродрома, а я встречу технический состав. Завтра обо всем поговорим.

Акмал направился к заруливавшему на стоянку транспортнику. Глядя ему вслед, Алексей не хотел думать о плохом.

Но уже в начале следующего дня, когда после завтрака поинтересовался у Акмала о происхождении советских истребителей и что же все-таки произошло ночью, с ужасом понял, что угодил в очередную ловушку.

– Вот об этом я и хотел с тобой поговорить, Леша. Кандагар ночью взяли правительственные вооруженные формирования при поддержке советской мотострелковой бригады. А я, как ты уже догадался, не воюю на стороне правительства. Да, до определенного времени я был командиром эскадрильи в истребительном полку, но решил порвать с нынешним правительством. С тремя летчиками, моими единомышленниками, мы угнали два боевых истребителя и спарку. Сначала в Кандагар, а теперь вместе с тобой – в Пакистан. – Наступила пауза, Акмал пристально посмотрел в глаза Алексея, затем продолжил: – Но, прежде чем сделать тебе предложение, я хотел бы вернуться к разговору о том, как и почему ты оказался в Кандагаре, но теперь более подробно.

Алексей понял, что Акмал, если и не надеялся уличить его в возможной неискренности, то в любом случае решил подстраховаться. И поэтому не видел препятствий, чтобы изложить свои приключения от начала до конца со всеми подробностями. Вернее, почти со всеми, потому что твердо решил для себя ни при каких обстоятельствах не упоминать не только имени Бетти, но и ее участия во всей этой истории.

Акмал терпеливо выслушал Алексея, не перебивая. Затем еще долго молчал, что-то, очевидно, обдумывая. После чего произнес:

– Как-то не все складывается в этой истории. Особенно на заключительном этапе. Хотелось бы знать, кто этот таинственный персонаж, который оставил в гостинице карту с обозначенным аэродромом, где тебя должны были ждать. Наверное, ты что-то упустил в своем рассказе. – Акмал испытующе посмотрел на Алексея. – Ладно, пока оставим эту тему. У меня к тебе, Леша, есть серьезный разговор.

Алексей догадывался, что ничего хорошего он не услышит. Поэтому молчаливым кивком дал понять Акмалу, что готов его выслушать.

– Как ты уже знаешь, я не воюю на стороне правительства. Но я вообще не хочу воевать. Война рано или поздно закончится, и неважно, какая из исламских группировок придет к власти, – новому государству в любом случае потребуется такой род войск, как военно-воздушные силы, и летный состав, преданный идеям ислама. Я хочу приступить к их созданию уже сейчас. Но для этого мне для начала надо с твоей помощью подготовить летчиков-инструкторов и начать учить курсантов. Первоначальное летное обучение они проходят в Пакистане на учебных самолетах. Но дальше пакистанские власти бесплатно учить не хотят. Я начал создавать авиационную базу в Кандагаре, но обстоятельства, как ты понимаешь, таковы, что придется продолжать пока на этом аэродроме. Как ты отнесешься к моему предложению?

Алексей понял, что свидание с родным отечеством откладывается на неопределенный срок. То есть в данном случае хрен редьки оказался не слаще. И все-таки, рассчитывая на порядочность Акмала, он спросил:

– Ты сможешь ответить мне на два вопроса? Первый – твое предложение расценивать как просьбу или приказ? А второй вопрос относительно обещания помочь мне возвратиться на родину. Оно остается в силе?

– Мы с тобой взрослые люди, Алексей, и вот что тебе скажу. Это моя просьба в ответ на твою просьбу. Я ведь сразу тебя предупредил, что вопрос сложный, его решение потребует длительного времени. Тем более что я сейчас тоже нахожусь в другом государстве, что усложняет процесс. А ты тем временем займешься своим профессиональным делом. Как говорится, ничего личного. Надеюсь, мы с тобой поняли друг друга.

Конечно, Алексей понял своего бывшего курсанта. Понял он и то, что оказался заложником идиотских обстоятельств. Но вслух мрачно произнес:

– Да, я понимаю тебя, Акмал. Наверное, это будет справедливо, долг платежом красен. – Он не сумел скрыть нахлынувшие на него чувства.

– Ну, не стоит драматизировать ситуацию, – покровительственно похлопал Алексея по плечу Акмал. – Все будет хорошо, Алеша, верь мне. У тебя есть еще вопросы ко мне? Может быть, бытовые?

– Есть. Мне надо расслабиться, то есть снять стресс.

– Я тебя понял, – Акмал хитро улыбнулся. – Вообще-то, поклонение вашему Бахусу здесь не одобряется. Но для тебя я постараюсь. Коньяк или виски?

– А как насчет простой советской водки?

После ужина, вернувшись из столовой в свой небольшой гостиничный номер, Алексей обнаружил в прикроватной тумбочке две бутылки «Столичной». Мысленно поблагодарив Акмала за проявленное внимание, он в этот же вечер напился, что называется, в хлам. Засыпая, попробовал набросать в уме план побега, то есть перелета в Кандагар, занятый советскими войсками. Но, несмотря на близость афганской границы и небольшое расстояние до аэродрома посадки, что-то в его план не вписывалось.

* * *

Утром, опохмелившись, Алексей пришел к выводу, что вернуться к мысли о построении каких-либо планов можно будет только с началом полетов, когда станет понятен принцип их организации. Но через несколько дней, в первую же летную смену понял, что придется оставить эту затею до лучших времен.

Прежде чем начать готовить трех пилотов, Рашида, Салеха и Ахмеда, к полетам в качестве инструкторов, Алексею надо было проверить их общий уровень летной подготовки.

Как и следовало ожидать, вслед за взлетающей спаркой один из свободных пилотов поднимал в воздух боевой МиГ и висел над аэродромом на большой высоте до тех пор, пока Алексей с проверяемым летчиком не выполнит посадку. Не надо иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что боекомплект этого МиГа был полным. Да и вообще, думать о том, что на самолете с двойным управлением можно совершить побег, если один из членов экипажа против этого мероприятия, – чистое сумасшествие.

Алексею оставалось только положиться на судьбу и с головой окунуться в летно-инструкторскую работу в ожидании, что Акмал в конце концов выполнит свое обещание и весь этот кошмар однажды закончится. Конечно, не меньше этого Алексея волновал вопрос о том, как сложатся отношения с летчиками, которых он должен был подготовить к инструкторским полетам до прибытия на базу молодняка. И здесь не все оказалось так однозначно. Доброжелательное отношение к себе, которое с течением времени начало переходить в привязанность, он почувствовал только со стороны Салеха. Рашид с Ахмедом никаких недружественных шагов в повседневной деятельности в отношении Алексея не предпринимали, но контакты с ними ограничивались только полетами – предварительная подготовка, разбор полетов, и ничего более. Салех же даже в свободные от полетов часы находил время, чтобы пообщаться с Алексеем. Он живо интересовался Советским Союзом, разумеется, когда рядом не было сослуживцев.

Время от времени Алексей напоминал о себе Акмалу, но в ответ каждый раз слышал одно и то же: надо еще немного подождать. А вскоре произошло то, что во многом определило дальнейший ход событий в жизни Алексея: в одну из ночей на аэродроме произвел посадку еще один учебно-боевой МиГ, угнанный у ВВС правительственной армии Афганистана летчиком, которого Акмал представил как своего заместителя по афганской авиационной группировке на территории Пакистана. Звали его Фарид. При первом же с ним знакомстве Алексей вдруг понял, что его относительно комфортное существование на этой базе подходит к концу.

Вслед за этим после прохождения первоначального летного обучения в пакистанском училище летчиков на базу прибыла первая группа курсантов. И жизнь Алексея потекла в привычном для него русле, с бесконечным количеством взлетов и посадок, что загружало его по самое не могу. Но Алексея такое положение вещей даже устраивало – при максимальной нагрузке меньше времени оставалось на вынужденное общение с Фаридом, который при всяком удобном случае старался продемонстрировать свое неприязненное отношение к русскому. Правда, к данному обстоятельству Алексей отнесся, в общем-то, нейтрально. А вот отношение к нему Акмала стало постепенно меняться в худшую сторону. Акмал стал избегать встреч с Алексеем и все более неохотно и уклончиво отвечал на его вопросы относительно дальнейшей судьбы. Естественно, такие перемены в настроении Акмала Алексей связал с появлением на базе Фарида, чье неформальное лидерство среди личного состава всей афганской авиационной группировки бросалось в глаза.

V

Однажды Алексей почувствовал, что Салех хочет о чем-то поговорить с ним с глазу на глаз. Это было кстати, если предположить, что Фарид установил за ним негласный контроль. Убедившись в отсутствии посторонних, Алексей спросил:

– Мне показалось или ты на самом деле хочешь о чем-то со мной поговорить?

– Как ты догадался? – удивился Салех.

– Ты знаешь, у меня настолько обнажились нервы с тех пор, как я оказался в руках американцев, что мне иногда стало казаться, будто я начинаю читать чужие мысли. – Салех понимающе кивнул – Алексей, когда между ними сложились доверительные отношения, посвятил его в историю своих приключений.

– Да, ты прав, Леша. Я недавно случайно стал свидетелем разговора Фарида с командиром. Он настоятельно просил Акмала перестать возиться с тобой и сдать американцам.

– И какой в этом смысл? – удивился Алексей. – Я для американцев уже не представляю никакого интереса. Просто отработанный материал.

– Ты ошибаешься, потому что не владеешь ситуацией и не знаешь Фарида. Он представляет в нашей стране интересы наиболее радикальной исламской группировки суннитского направления. А дело вот в чем. Ракеты с ядерными боеголовками каким-то образом оказались в руках именно этой группировки. Ее лидеры провели секретные переговоры с американцами и теперь грозятся предать огласке план неудавшейся операции «Факел», если те не заплатят им круглую сумму в обмен на молчание.

– То есть имеет место банальный шантаж? – усмехнулся Алексей. – А откуда тебе стало известно название этой операции? Я не рассказывал тебе о таких подробностях.

– Я же сказал, что случайно услышал разговор о тебе.

– Ну, допустим. А как американцы отреагировали на шантаж, ты случайно не слышал? – улыбнулся Алексей.

– Они поставили два условия. – Салех не обратил внимания на иронию Алексея. – Первое – вернуть ракеты.

– О втором условии нетрудно догадаться, – продолжил Алексей. – Это будет гарантией того, что если мировой общественности что-то и станет известно об операции «Факел», то это останется на уровне слухов без прямых доказательств. – Он некоторое время помолчал, пытаясь осмыслить услышанное. – А скажи, Салех, честно – почему ты это все мне рассказал?

– Я понимаю, Леша, что сейчас тебе трудно верить кому-либо. Но вот что я тебе расскажу. Наш полк базировался в Шинданде, где моим командиром эскадрильи был Акмал. Однажды, когда мы облетывали с ним спарку после регламентных работ, прозевали пыльную бурю, надо было следовать на запасной аэродром, которым был Герат. Но Акмал принял решение сесть в Кандагаре. Я не знал, что как раз в это время город оказался занят исламистами, – обстановка менялась скоротечно. А Акмал был в курсе. Как и Рашид с Ахмедом – потом стало понятно, что между ними была договоренность. В общем, я в этой компании оказался случайно.

– Но во время перелета в Пакистан ты перегонял боевой самолет и мог вернуться обратно в свой Шинданд.

– Не мог. Ты не знаешь наших обычаев, меня никто не стал бы выслушивать – привели бы приговор в исполнение немедленно.

– Понятно. А какова сейчас обстановка в районе Кандагара?

– Я понимаю ход твоих мыслей. В Кандагаре сейчас правительственные войска, но забудь об этом варианте. Пока ты летаешь с курсантами, один из нас дежурит в воздухе с заряженной пушкой – ты ведь знаешь об этом. На меня можешь не надеяться. Если пушку и «заклинит», к примеру, что абсолютно нереально при ее надежности, то парень, который будет находиться у тебя в передней кабине, при направлении в сторону границы катапультирует вас обоих. Эти мальчишки проинструктированы соответствующим образом, так что моя жертва будет напрасной. Понимаешь, о чем я?

– Я тебя понял, Салех. И спасибо за информацию. Правда, я пока не знаю, чем она может мне помочь. – Алексей невесело усмехнулся.

«Во всяком случае, – подумал он, – за полгода пребывания на этой базе я впервые услышал конкретные новости, проливающие свет на перспективу моего существования».

– Ты не отчаивайся сразу, – поспешил успокоить Алексея Салех, увидев, как тот изменился в лице. – Акмал пока возражает против предложения Фарида. И знаешь что? Ты видел северо-восточнее в десяти километрах большое озеро? Это местная достопримечательность. Там постоянно бывает много туристов со всего мира. Подойди к Акмалу и скажи, чтобы для смены обстановки он отпустил тебя на экскурсию в выходной день, а меня назначил сопровождающим.

– А он не будет возражать против тебя?

– Не будет. Он же знает, что Рашид с Ахмедом по-русски почти не говорят. В качестве гида моя кандидатура – самая подходящая.

* * *

Алексей давно уже обратил внимание на это озеро, выделяющееся на фоне унылого пустынного ландшафта яркой голубой гладью. С высоты захода на посадку нетрудно было заметить временами большое скопление народа на его берегах.

Акмал не очень удивился просьбе Алексея, даже свой джип с водителем обещал дать для поездки. Такую щедрость Алексей расценил по-своему. Очевидно, Акмал не совсем доверял Салеху, поэтому решил подстраховаться.

Оставив водителя с джипом на специальной стоянке и, с наслаждением вдыхая весенний влажный воздух, побродив по берегу озера, Алексей с Салехом подошли к открытому кафе со столиками у самой воды.

Они сели в тени раскидистых крон нависших над водой высоких деревьев и стали пить пиво. День только начинался. Солнце, недавно выглянувшее из-за невысоких гор, окаймлявших озеро, периодически заходя за легкие прозрачные облака, создавало на водной поверхности причудливую цветовую гамму – от светло-зеленого оттенка до голубого и насыщенного бирюзового. Любое чудо природы могло сейчас радовать глаз Алексея, но никак не его душу, которая давно уже была, как говорится, не на месте.

Внезапно за его спиной раздался какой-то шум. Алексей оглянулся и увидел на стоянке два только что подъехавших автобуса. Из них с веселым гамом высыпали туристы, по виду европейцы. Одни стали разбредаться по берегу озера, другие занимали свободные столики кафе. Алексей прислушался к разноязычному говору, втайне надеясь услышать если не русскую, то хотя бы славянскую речь. Но публика оказалась в основном франкоязычная, с небольшой примесью английского и немецкого.

С грустью вздохнув, Алексей откинулся на высокую спинку стула и закрыл глаза, мысленно представив себя в толпе туристов таким же свободным, как и все эти любители путешествовать по миру. Забывшись на некоторое время, он услышал вдруг рядом с собой тихий женский голос:

– Вы не будете возражать?

– Нет, – машинально ответил Алексей, не сразу сообразив, что вопрос, как и его ответ, прозвучал на русском языке. А когда открыл глаза, то увидел на месте Салеха улыбающуюся сквозь слезы Бетти.

Словно электрический разряд пронзил все его тело. Он едва не лишился самообладания, но Бетти вовремя положила свою нежную ладонь на задрожавшую руку Алексея и, слегка прижав ее к столешнице, тихо произнесла:

– Да, милый, это не мираж в пустыне. Перед тобой твоя маленькая девочка по имени Бетти.

Они молча смотрели друг другу в глаза, понимая, что никакими словами не смогут в настоящий момент выразить те чувства, которые оба испытывают. Из глаз Бетти одна за другой катились по щекам слезинки. Алексей уже был готов схватить ее в охапку, прижать к себе и целовать ее глаза, губы, мокрые от слез щеки. Но Бетти, словно угадав его нестерпимое желание, прикрыла на секунду глаза и едва заметно отрицательно качнула головой.

– Как ты здесь оказалась? – Алексей наконец взял себя в руки.

– Как видишь, я не могу жить без любимого. Повсюду следую за тобой, – улыбнулась Бетти.

– Ты мой ангел-хранитель?

Бетти не ответила. Она достала из маленькой сумочки носовой платок, промокнула мокрые от слез щеки и с чувством произнесла:

– Я люблю тебя, Леша, и сделаю все от меня зависящее, чтобы вытащить тебя отсюда. Только потерпи еще немного, родной мой! Есть люди, поддерживающие со мной связь, которые сумеют уговорить Акмала отпустить тебя. Но не давить на него, а именно уговорить. В противном случае можно все испортить. Как сказали в одном вашем фильме: «Восток – дело тонкое». И еще… Можешь полностью довериться Салеху при необходимости, но, думаю, ты и сам это уже понял.

Алексей только сейчас вспомнил, что он был здесь не один, и непроизвольно оглянулся.

– Не волнуйся. – Бетти улыбнулась своей очаровательной улыбкой. – Он сейчас водителя пивом угощает. Да, чуть не забыла – берегись Фарида, это очень опасный человек. И, если я не ошибаюсь, он связан с ЦРУ. Даже если вдруг по какой-то причине он изменит к тебе свое отношение, держись от него подальше – коварство приверженцев радикального ислама известно всем.

– Я уже это понял.

– Ну хорошо. А нам пора прощаться, Лешенька. – В глазах Бетти опять блеснули слезы.

– Как? Уже? – Сердце Алексея сжалось от нахлынувшей тоски.

– Да, родной мой. Это необходимо в целях нашей с тобой безопасности. Здесь шпионов – как собак…

Бетти так же внезапно, как и появилась, исчезла в толпе туристов. А через какое-то время как ни в чем не бывало вернулся Салех и заказал еще пива.

* * *

Алексей у озера не решился задать вопрос Салеху, что бы это значило, считая, что может поставить его в неловкое положение. А во время возвращения на базу не стал этого делать из опасения, что водитель мог знать русский язык. Правда, все-таки надеялся, что Салех сам начнет разговор. Но тот с таким безмятежным видом дремал после выпитого пива, что можно было подумать, будто его вовсе не касалось произошедшее на озере и вообще он ничего не видел и знать не знает.

А в первый же летный день после выходного произошло непредвиденное. Как обычно, Алексей выполнял полеты по кругу с курсантами для отработки взлета и посадки. И неизменно в этот период над аэродромом в зоне ожидания дежурил боевой МиГ. Несмотря ни на что, Акмал по-прежнему не доверял Алексею или просто демонстрировал видимость недоверия, давил, так сказать, на психику – как говорится, на то и щука в реке, чтобы карась не дремал.

В этот раз Акмал сам решил выполнить полет на боевом самолете, видимо, чтобы не делать большой перерыв, поскольку в последние месяцы из-за занятости наземными делами крайне редко садился за штурвал.

Во время захода на посадку в крайнем полете Алексей увидел километрах в десяти южнее аэродрома известные признаки зарождения песчаной бури – несколько пыльных поземок, с угрожающей скоростью увеличивавшихся в размере. Кроме него и Акмала в воздухе никого не было. Но если Алексей с курсантом выполнил заход на посадку при еще достаточно благоприятной видимости, то за пару минут до посадки Акмала аэродром начала накрывать густая пыльно-песчаная смесь.

Правда, видимость еще не уменьшилась до критической, но порывы бокового ветра уже значительно превысили максимально допустимую скорость, установленную для истребителя. Надо было обладать виртуозным мастерством, чтобы посадить самолет в таких условиях.

Алексей зарулил на стоянку и, бросив взгляд в начало полосы, понял, что катастрофа неизбежна. До касания полосы оставалось каких-то два-три метра высоты, когда на самолет, снижавшийся с очень большим углом сноса, компенсировавшим боковое уклонение, обрушился невероятной силы порыв ветра, заряженного огромным количеством песка. Касание произошло уже вне полосы на правую основную стойку шасси с одновременным резким увеличением крена и ударом о грунт законцовкой крыла.

Картина была потрясающей – крыло отламывается, как у игрушечной модели; самолет, продолжая вращаться, лишенный всякой опоры с правой стороны, переворачивается на спину, окутывается поднятой с земли пылью и черной дымовой завесой, сквозь которую медленно, как бы нехотя, прорываются языки пламени.

Когда к месту падения подъехали пожарные машины, было очевидно, что спасать некого. В этот момент Алексей понял, что надежда на скорое освобождение, которую ему подала два дня назад Бетти, растворилась в дыму и пламени, заживо похоронившем Акмала.

И все-таки он подошел к останкам догорающего самолета, возле которого в скорбном молчании стояли летчики и технический состав, многие из которых впервые стали свидетелями авиакатастрофы. В том месте, где была кабина самолета, лежал обгоревший остов кресла, а в куче черного пепла – искореженный защитный шлем. Больше ничто не напоминало о находившемся в самолете в момент катастрофы летчике.

Фарид, увидев подошедшего Алексея, криво усмехнулся и, не сказав ни слова, энергично направился в сторону штаба.

Шквальный ветер внезапно стих, облако из смеси песка и пыли начало медленно оседать на землю.

Алексей подошел к Салеху.

– Видишь, какой несправедливой бывает судьба. Кто бы мог подумать… Задержись Акмал в воздухе минут на десять, остался бы жив.

Салех неопределенно пожал плечами, затем спокойно ответил:

– Значит, так было угодно Аллаху. Сейчас, Леша, надо думать, как тебе выбраться отсюда. Жаль, что так получилось – Фарид теперь вцепится в тебя мертвой хваткой.

Алексей понял, что сейчас самое время задать Салеху вопрос, занимавший его в день возвращения с прогулки у озера.

– Скажи, пожалуйста, ты по доброй воле хочешь мне помочь или должен выполнить чье-то поручение? И не с этим ли поручением связана наша туристическая поездка?

Салех несколько помедлил с ответом, затем произнес:

– Мне кажется, это не имеет значения. Хотя, конечно, я понимаю, что это для тебя вопрос немаловажный. А поездка на озеро… Я не знаю, что ты имеешь в виду. Но если там что-то и произошло, то чисто случайно.

– И ты не знаешь, кто такая Бетти? – Алексей окончательно убедился в том, что встречу с ней организовал Салех по чьему-то распоряжению.

– Бетти? – удивленно переспросил Салех. – Впервые слышу это имя. – После непродолжительной паузы он тяжело вздохнул: – Жаль, очень жаль. Акмал искренне хотел тебе помочь. В ближайшую летную смену я запланирую методический полет с тобой – скажу Фариду, что у меня возникли проблемы на посадке при пилотировании из кабины инструктора. Это, пожалуй, единственный шанс уйти в Кандагар.

Алексей почувствовал, как что-то екнуло у него в груди. Но, наученный горьким опытом, он не позволил переполнить себя эмоциями.

– И ты думаешь, у нас не будет в воздухе пастуха, как обычно?

– Думаю, нет. Фарид мне доверяет.

– А как же быть с тем фактом, что тебя считают предателем и незамедлительно поставят к стенке, если ты вернешься к своим в Кандагар? Ты сам говорил мне об этом.

Салех усмехнулся:

– Надеюсь, что ты замолвишь за меня слово. Все. Пойдем отсюда, Аллах забрал Акмала.

* * *

И все-таки Алексея донимало недоброе предчувствие.

Накануне полетов его вызвал Фарид и безо всяких предисловий заявил:

– Американцы требуют твоей выдачи, и я склонен удовлетворить их требование.

Алексей молчал. Он был готов к такому повороту событий и смотрел в упор на Фарида, думая о том, что, очевидно, этот исламист хочет увидеть, как советский летчик начнет умолять его не делать этого, а он будет наслаждаться унизительной картиной, пока не убедится, что моральный дух Алексея сломлен.

– И ты ни о чем не хочешь меня спросить? – не выдержал паузы Фарид.

– О чем, например? – невозмутимо ответил Алексей.

– Ну хотя бы о том, чего от тебя хотят американцы.

– Считай, что спросил, – довольно дерзко произнес Алексей.

Фарид зловеще усмехнулся. Он все еще надеялся сломить этого непокорного русского летчика.

– Видишь ли… Американцы всегда доводят задуманное до конца. Несмотря на то что операцию с ядерным взрывом реализовать не удалось, они все равно намерены продемонстрировать миру кровожадность коммунистов. Тебя напичкают наркотиками и организуют пресс-конференцию, в ходе которой ты во всем признаешься и расскажешь, что пуск ракет сорвался по банальной причине: от волнения ты просто забыл включить нужное оборудование и произвел посадку в Кандагаре, не зная о том, что этот аэродром накануне был отбит у русских нашими повстанцами.

– Ты посвящен в подробности этой провокации? – удивился Алексей. – Давно работаешь на ЦРУ? Впрочем, это неважно.

– А что, по-твоему, важно?

– Американцы не смогут предъявить миру какие-либо доказательства того, о чем ты сейчас рассказал.

– Как вы, русские, наивны! Американцам наплевать на мировое общественное мнение и на отсутствие доказательств. Они знают, что весь мир понимает, что они врут. И все равно эти свиньи продолжают врать.

– Если они свиньи, то почему ты работаешь на ЦРУ и собираешься сдать меня?

– Потому что американцы помогают нам бороться с вами.

Алексей понимал, что Фарид просто пока шантажирует его и хочет что-то предложить. Очевидно, придется принять его условия в обмен на лояльность, поскольку сейчас важно выиграть время в надежде, что завтра-послезавтра план Салеха сработает.

– Ну хорошо. Что ты хочешь от меня взамен?

– Я хочу, чтобы ты принял ислам.

Алексей не удивился этому требованию. Он давно уже перестал чему-либо удивляться.

– Зачем тебе это?

– Ну как же? Советский военный летчик, коммунист, и вдруг решает порвать со своими корнями. Мы предадим этот факт огласке и продемонстрируем всему миру, что даже коммунисты, приобщаясь к исламу, понимают, что это единственно верная религия. Что, кроме Аллаха, нет другого бога, а пророк Мухаммед – Его единственный посланник на Земле.

– И что потом?

– Потом? – Фарид на некоторое время сделал вид, что задумался. – Пока ничего сверхъестественного. Продолжишь готовить летчиков для наших ВВС. А я тем временем посмотрю, что можно сделать для тебя в плане возвращения на родину.

Алексей ничего не ответил. Он смотрел на Фарида и внутренне усмехался, понимая, что ни одному слову этого исламиста нельзя верить. Выдержав довольно продолжительную паузу, наконец произнес:

– Мне надо подумать.

– Не вопрос. Конечно, подумай. А чтобы легче думалось, не планируй себе в эти дни полеты, отдохни.

А вот это было неожиданно. Алексей напрягся, но быстро взял себя в руки, чтобы не привлечь внимание Фарида. Не возражая, пошел к выходу. Но Фарид все же окликнул его:

– Пару методических полетов по кругу тебе все-таки придется завтра выполнить – Салех просил об этом. Какие-то проблемы возникли у него из кабины инструктора при посадке.

Алексей облегченно выдохнул и закрыл за собой дверь.

Груз 200

I

Приблизительно в это же время в одном из кабинетов Первого главного управления КГБ СССР, ответственного за внешнюю разведку, несмотря на поздний воскресный вечер, за своим рабочим столом сидел мужчина средних лет представительной внешности в хорошо пошитом гражданском костюме. На противоположной стене висела громадных размеров политическая карта мира, на которую изредка поглядывал хозяин кабинета. Изредка, потому что чаще смотрел на часы и явно был чем-то озабочен.

Это был генерал Шумилин Игорь Николаевич, заместитель начальника ПГУ, который в столь неурочный час ожидал одного из своих подчиненных офицеров.

Наконец массивная дверь бесшумно открылась, и в кабинет вошел полковник Клименко Александр Васильевич, заместитель начальника Управления разведывательной информации.

– Присаживайтесь, полковник, – нетерпеливо произнес генерал, красноречиво взглянув на часы.

– Был далеко от Москвы, товарищ генерал. Что-то случилось?

– Ладно, не надо оправданий. Понятно – выходной день. – Генерал как можно миролюбивее произнес последнюю фразу. Однако совсем скрыть раздражение у него не получилось. – Пока ничего не произошло, но я сегодня был на Лубянке, там состоялся серьезный разговор.

– По нашим вопросам? – спросил, не выражая никаких эмоций, полковник.

Ему стала ясна причина раздражения начальства. Здесь, в тиши подмосковного леса, где с некоторых пор расположился штаб внешней разведки, не любили вызовов к начальству на Лубянку. И вообще, положа руку на сердце, недолюбливали это помпезное сооружение, ассоциирующееся у большинства советских людей, в особенности старшего поколения, с мрачными сталинскими временами.

– Скажите, полковник, как обстоят дела с нашим летчиком, которого американцы задействовали в операции «Факел»?

Клименко насторожился, почуяв неладное. За все время проведения мероприятий, связанных с «Факелом», Лубянка не проявляла к этому делу интерес настолько, чтобы вызывать к себе руководство внешней разведки, да еще в выходной день. Да, вопрос находился на контроле у одного из заместителей председателя КГБ. Но до сих пор все ограничивалось докладами в установленном порядке. Отчасти это объяснялось тем, что политическое руководство страны наотрез отказывалось верить агентурным донесениям о сути операции «Факел», пытаясь обвинить контрразведку, а именно Второе главное управление изначально доложило о готовящейся в ЦРУ акции, в том, что агентам КГБ кто-то подбросил дезинформацию с целью обострить отношения между Москвой и Вашингтоном, которые и без того натянуты до предела по ряду причин. Это и еврейский вопрос, и бегство в Японию советского летчика на истребителе МиГ-25, а теперь еще и война в Афганистане.

Конечно, от подлых американцев можно ожидать любую пакость. Но ядерный взрыв… Нет, это явно чья-то провокация. Не иначе – политическая разведка Израиля подсуетилась. Но все-таки руководству ПГУ была поставлена задача взять в разработку информацию об операции «Факел», присвоив этому делу максимальную степень секретности.

– Все идет по плану, товарищ генерал! Окончательные детали побега капитана Шевцова из Пакистана прорабатываются. Возможно, максимум через неделю он будет в Кандагаре, и первым же транспортом капитана переправят на родину.

– Вот что, Александр Васильевич. В этой стране планы, в том числе и по нашему ведомству, имеют особенность иногда меняться. В свете последних событий, в финальной части операции «Освобождение», вполне вероятно, может потребоваться корректировка. Улавливаете ход моих мыслей?

– Не вполне, товарищ генерал. В свете каких событий? Что вы имеете в виду?

– Не валяйте дурака, полковник, – поморщился Шумилин. – Все вы прекрасно понимаете – не стало дорогого Леонида Ильича, главного раздражителя наших заклятых заокеанских друзей. Там, наверху, – генерал многозначительно ткнул пальцем в потолок, при этом стараясь не смотреть в глаза Клименко, – есть мнение, что градус накала холодной войны может пойти на снижение. Во всяком случае, обострение отношений с американцами в настоящий момент нежелательно.

– И каким образом это мнение может повлиять на операцию «Освобождение»? – похолодел от внезапной догадки Александр Васильевич.

– Короче говоря, не было никакой операции под кодовым названием «Факел». То есть план ее разработки, может быть, и существовал где-то там, в недрах ЦРУ, но так и остался на бумаге. Не предпринимали американцы попыток его реализовать. И мы об этой операции ничего не знаем и, соответственно, знать не желаем. Все, что стало известно о ней, отныне не подлежит огласке. Позаботьтесь о том, чтобы предотвратить утечку. Вам на размышление не более двух суток, свои предложения изложите в среду.

* * *

Накануне полетов, запланированных на среду, Алексей практически не спал, иногда кратковременно впадая в забытье, словно в предчувствии нехороших событий. Пару раз даже выходил из гостиницы покурить. Смотрел на огромную кроваво-красную луну, яркие звезды, переносил взгляд на север, пытаясь представить момент своего возвращения на родину, как уже делал это много раз, вспоминая жену и сына.

Но неизменно между ним и родными возникал образ Бетти. Раздираемый сомнениями, Алексей и в этот раз так и не сумел найти ответ на мучившие его вопросы о любви, привязанности и преданности. Слава богу, подумалось ему, что родителям, трагически ушедшим в мир иной в годы его учебы в училище, не пришлось испытать тяжесть потери единственного сына.

Алексей взглянул на часы – до рассвета оставалось не больше двух часов. Какой там, к черту, сон, если через два часа, теперь уже наверняка, будут расставлены все точки над «i». От Кветты до Кандагара всего двести километров, пятнадцать-двадцать минут лета на хорошей скорости даже с учетом взлета и посадки.

Он тяжело вздохнул. В общем, либо грудь в крестах, либо голова в кустах.

И все-таки сон внезапно навалился, когда до подъема оставалось не более получаса.

Проснулся Алексей с тяжелой головой от скрипнувшей двери – за ним на всякий случай зашел Салех, догадавшийся, очевидно, что ночь у Алексея выдалась не из легких.

В столовой он даже не притронулся к аппетитному куску жареной баранины.

– Выпей хотя бы кофе, – с участием тихо сказал Салех. – И успокойся, все будет хорошо.

– Я что-то не вижу Фарида, – озираясь, нервно произнес Алексей.

– Он не планировал полеты в эту смену, отдыхает. Так что все складывается удачно.

Когда они подходили к стоянке самолетов, из-за горизонта показался краешек солнца, которое не было, как обычно, ярким, к чему Алексей уже привык, наблюдая в пустыне это необычное явление в предрассветные часы. Багровое, оно напомнило Алексею, что луна в эту ночь тоже была кроваво-красной.

Спарка была готова к вылету, под ее крылом присел на корточки в ожидании летчиков техник самолета, заросший по самые глаза черной бородой. К левой стойке шасси был прислонен автомат Калашникова, с которым тот не расставался ни на минуту.

Как же ненавидел Алексей этих бородачей, зная, что они испытывают к русскому летчику такие же чувства.

Выполнив предполетный осмотр самолета, он подошел к стремянке и уже поставил ногу на первую ступеньку, как вдруг ощутил на своем плече чью-то тяжелую руку. От неожиданности вздрогнул, медленно обернулся – перед ним с мерзкой улыбкой на лице стоял Фарид.

– Я решил, что не надо тебе сегодня летать.

По интонации, с которой Фарид произнес эту фразу, Алексей понял, что произошло непоправимое – план побега рухнул. Но все же машинально спросил:

– Почему?

– Тебе надо многое обдумать, а полеты будут отвлекать тебя от правильных мыслей. Я слетаю с Салехом вместо тебя.

Кровь прихлынула к лицу Алексея. Он растерянно оглянулся на Салеха, который с невозмутимым видом стоял в стороне, словно происходящее его не касалось, и делал запись в бортовом журнале. Молнией пронеслась мысль о том, что произошло гнусное предательство.

Кто? Салех? Алексей опять перевел взгляд на Фарида, но в эту секунду тот как-то нелепо взмахнул левой рукой, уронив защитный шлем, а правой схватился за собственное горло. С хрипом начал оседать, и только теперь Алексей увидел торчавшую из горла Фарида рукоять кинжала.

Кровь хлынула на бетон. Все еще оставаясь в неведении, Алексей растерянно оглянулся. Бородач, который тоже, очевидно, не сразу сообразил, что происходит возле самолета, инстинктивно потянулся к автомату, но было уже поздно. В руке Салеха мягко блеснула вороненая сталь, раздался сухой выстрел из «макарова», и бородач, так и не успевший подняться, завалился на бок возле стойки шасси.

Только сейчас Алексей, стоявший между Салехом и Фаридом, оценил виртуозные действия Салеха в экстремальной ситуации: прежде чем вонзиться в горло Фарида, кинжал просвистел в каких-то сантиметрах от головы Алексея.

Оглядевшись по сторонам, оба поняли, что происшествие никто не заметил. Из летчиков и боевиков Фарида, кроме навсегда умолкнувшего бородача, на военной стоянке никого не было, на полеты была запланирована только спарка. А стоянка пассажирских самолетов находилась от них на приличном расстоянии. К тому же на аэродром совместного использования начали прибывать чартеры с многочисленными туристами, и вряд ли кто-то мог услышать одиночный выстрел из-за шума заруливающих самолетов.

– Леша, быстро в кабину! Запускай двигатель!

– Понял! – энергично откликнулся Алексей, уже окончательно сконцентрировавший свое внимание на главном.

Пока он запускал двигатель, казалось, что время остановилось. Но вот Салех уложил рядом два бездыханных тела, накрыл их чехлом от самолета, отсоединил питание, отбросил в сторону стремянку и, прихватив автомат бородача, пулей взметнулся на крыло самолета, а с него в заднюю кабину.

Салех по радио связался с ни о чем не подозревающим диспетчером руления гражданского аэропорта, ознакомленного с плановой таблицей полетов военных, и получил разрешение на дальнейшие действия вплоть до выполнения взлета.

* * *

Полковник Клименко Александр Васильевич знал генерала Шумилина уже много лет. Он прекрасно понимал, что в данной ситуации означала в его устах фраза, начинающаяся с глагола в повелительном наклонении «позаботьтесь…». Имелось в виду, что возвращение Шевцова на родину первоначально предполагало предание огласке операции ЦРУ «Факел». А теперь, в условиях, так сказать, вновь открывшихся обстоятельств, иначе говоря – руководствуясь политической конъюнктурой, это становилось нецелесообразным. Поэтому на Лубянке решили, что освобождение Алексея нежелательно. И, если с ним что-то случится, там не будут возражать.

Конечно, ни на Лубянке, ни в кабинете генерала Шумилина прямым текстом такое решение не прозвучало. Просто за время многолетней службы в «конторе глубокого бурения» полковник научился понимать эзопов язык своего начальства.

Но дело еще в том, что Клименко лично знал капитана Шевцова, с которым в силу некоторых обстоятельств познакомился лет восемь назад. Тогда начальство поручило ему подобрать кандидатуру из молодого летного состава авиационного полка, в котором служил Алексей, для направления в Высшую школу КГБ. После близкого знакомства со всеми летчиками и изучения их личных дел выбор пал на лейтенанта Шевцова. Но в приватной беседе тот категорически отказался распрощаться с летной работой. Такие уж они, военные летчики, за столь беззаветную преданность своей профессии к ним можно относиться только с уважением.

И вот спустя годы после получения Первым главным управлением КГБ информации о подготовке американцами на территории Афганистана какой-то провокации в отношении Советского Союза, генерал поручил Клименко, работавшему в службе тайных операций, тщательно разобраться в этом вопросе, перепроверив полученную информацию на предмет дезы. Для выполнения поставленной задачи Александру Васильевичу пришлось впервые подключить своего агента глубокого прикрытия, что он сделал крайне неохотно. Сопоставив его донесение с недавним исчезновением с территории Алжира находившегося там в спецкомандировке капитана Шевцова, Клименко доложил о своих соображениях начальству. После этого он незамедлительно был назначен заместителем начальника Управления разведывательной информации, а также возглавил оперативную группу, которая занялась проработкой вопроса агентурного проникновения в планируемую американцами операцию.

Версия полковника, что в этой операции задействован не вернувшийся из полета на авиабазу Шевцов, впоследствии подтвердилась. Правда, многие детали этой истории не были ясны, зато стала известна конечная цель операции «Факел», которую путем значительных усилий удалось сорвать. Ряд неблагоприятных обстоятельств не позволил до сих пор освободить Шевцова. И теперь, когда, по оперативным донесениям, в ближайшие дни может представиться удобный случай для бегства капитана, – такой внезапный поворот.

С тяжелыми мыслями входил Клименко в кабинет генерала в среду утром. Тот сразу понял настроение Александра Васильевича.

– Что, полковник, непосильную задачу я перед тобой поставил? – Не получив ответа, генерал открыл сейф, достал оттуда бутылку армянского коньяка. Наполнив фужеры, убрал бутылку обратно в сейф, тем самым давая понять, что только по одной. – Ты пойми, дело случая, что капитан твой до сих пор жив. У его жены тяжесть утраты за эти годы сгладилась, а сынишка слишком мал, чтобы тяжело переживать разлуку с отцом.

– Супруга Шевцова, Игорь Николаевич, получила извещение о том, что Алексей пропал без вести. Не забывайте, что мы говорим с вами о жене советского офицера. Я больше чем уверен, все эти годы она живет с мыслью, что рано или поздно увидит своего мужа живым.

– Ну, какая разница! Узнает, что погиб как герой, посмертно будет представлен к высокой правительственной награде. Денежное содержание за годы, что числился без вести пропавшим, семье будет выплачено. Какие ее годы? Вся жизнь впереди.

Клименко встал из-за стола:

– Нет, товарищ генерал. Если другого решения по завершению операции «Освобождение» не существует, прошу не привлекать меня к ее разработке. Думаю, у нас и без меня найдутся мастера заплечных дел.

Генерал, как показалось Клименко, осуждающе взглянул на него.

– Прошу прощения, Игорь Николаевич, я имел в виду, что в службе тайных операций есть толковые специалисты.

– Идите, – устало махнул рукой генерал. – И не делайте из меня монстра.

У дверей Клименко оглянулся, услышав легкий стеклянный звон. «На такой службе не только пить – курить, пожалуй, начнешь», – подумал он и направился в свой кабинет.

Едва успел сесть за стол, как раздался телефонный звонок.

– Слушаю вас, товарищ генерал!

– Александр Васильевич, я забыл вас предупредить.

– О чем?

– О том, чтобы вы не наделали глупостей.

– Я вас понял, Игорь Николаевич.

Услышав через мгновение короткие гудки, Клименко задумался, затем достал из стола газету «Правда» недельной давности с сообщением о смерти Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева. Прочитав в который раз некролог, усмехнулся и не мешкая вызвал шифровальщика.

* * *

Разрывая утреннюю тишину ревом двигателя на форсажном режиме, спарка взлетела с северо-западным стартом и на предельно малой высоте устремилась к пакистано-афганской границе, которую и пересекла через шесть минут. Это время показалось Алексею вечностью.

Вздох облегчения вырвался из его груди лишь по истечении десяти минут полета, когда прямо по курсу показались характерные для военного аэродрома объекты и взлетно-посадочная полоса. Это был Кандагар. Сердце Алексея было готово вырваться из груди, когда после посадки он увидел на рассредоточенных по всему аэродрому МиГах красные звезды.

Встречающих было несколько человек, среди них – два офицера-афганца: моложавый подполковник в повседневной военной форме Советской армии и мужчина лет тридцати пяти в гражданском костюме.

Салеха сразу же куда-то сопроводили офицеры-афганцы. Алексей успел обратить внимание на то, что никакого насилия с их стороны не было. Салех остановился шагов через десять и, оглянувшись, с улыбкой сделал прощальный жест рукой. Алексей смотрел ему вслед, мысленно благодаря этого мужественного летчика, который несколько минут назад ради сохранения жизни русского товарища подвергал смертельному риску свою собственную жизнь.

– Неужели Шевцов? – услышал Алексей чей-то удивленный возглас. Подполковник широко улыбался и вглядывался в его лицо. – Не узнаешь?

– Валера? – На него смотрел однокашник по училищу Валерий Нечаев.

Они не были друзьями в курсантские годы, учились в разных классных отделениях, затем летали в разных эскадрильях. Но все-таки со дня выпуска из училища прошло не так много времени, чтобы при встрече им не узнать друг друга.

– Он самый. Вопрос «Ты что, с неба свалился?», сам понимаешь, будет звучать по-идиотски. И тем не менее какими судьбами? До меня доходили слухи, что ты в какой-то командировке пропал без вести. Даже поговаривали, что тебя уже нет среди живых, извини.

– Сказать, что это долгая история, Валера, – значит ничего не сказать. А ты… – Алексей, все еще находясь под впечатлением перелета, не сумел сразу сформулировать вопрос. Кроме того, его смущал пристальный взгляд человека в штатском, который все это время стоял рядом, но в разговор не вмешивался. По всему было видно, что этот представительный мужчина, высокого роста, крепкого телосложения и с твердым взглядом, прибыл в Кандагар по его душу. И наверняка прибыл издалека, почему-то решил Алексей.

– Я здесь эскадрильей командую, – пришел на помощь Алексею Нечаев, увидев его замешательство.

– Прошу прощения, но я прерву вашу беседу, – вмешался наконец незнакомец. – Нам надо поторопиться, время не терпит.

– Понимаю, – разочарованно произнес Нечаев и пожал руку Алексею. – Надеюсь, Леша, все у тебя сложится удачно.

Алексей не стал спрашивать у человека в штатском, куда им надо идти и почему следует спешить. Он не поинтересовался даже его именем, фамилией, званием, потому как сознавал, что отныне от его желаний или, наоборот, нежеланий ничего не зависит. Во всяком случае, до тех пор, пока он находится в Афгане. Да и по прибытии на родину тоже – поскольку принадлежность незнакомца к известным компетентным органам не вызывала сомнений.

Подполковник Нечаев задумчивым взглядом проводил две удаляющиеся фигуры, думая о том, что история эта – более чем странная. Потом, взглянув на часы, заторопился на командный пункт полка получать боевую задачу для своей эскадрильи.

Он уже подходил к командно-диспетчерскому пункту, как вдруг увидел круто заходящий на посадку вертолет Ми-8. Ненадолго зависнув, он плюхнулся прямо возле КДП, и из него, не дожидаясь остановки винта, торопливо вышли двое в штатском.

– Товарищ подполковник! – прокричал один из них. – Можно вас на минуту?

Нечаев кивнул и свернул в их сторону, подумав при этом, что для одного утра приключений, пожалуй, многовато.

– Я вас слушаю.

– Где можно найти ваше начальство?

– В этом здании, – кивнул Нечаев в сторону КДП, подумав при этом: «Наглые морды. Меня, выходит, не желают принимать за начальство».

Он замедлил шаг, не желая составлять компанию нахальным кагэбэшникам, и решил перекурить у входа в КДП в ожидании, когда те решат свои дела. Но вскоре оба выскочили из здания, весьма озабоченные.

– Ты не видел, подполковник, куда наш сотрудник ушел?

– Какой сотрудник?

– Не валяйте дурака, товарищ подполковник, он встречал борт из Пакистана, вы не могли этого не знать. Ну не тяните резину, человек может оказаться в опасности.

«Ну надо же! На “вы” перешли», – удивился Нечаев. А вслух произнес:

– По-моему, они в сторону столовой направлялись.

– Ну и где здесь эта столовая? – недоверчиво спросил тот, что перешел на «вы».

Нечаев махнул рукой в направлении выезда с территории аэродрома. Он не обманывал, столовая на самом деле находилась по дороге к контрольно-пропускному пункту. Усмехнувшись, он подумал, что Лешка, по-видимому, основательно вляпался в какую-то поганую историю. Сгребут его в охапку эти крепкие ребята и отправят прямиком на площадь Дзержинского. Но – стоп! Если мужики, прилетевшие на «вертушке», имеют отношение к Лубянке, то кто же тот, который встречал Шевцова? Увидев проходившего мимо сержанта, Нечаев спросил:

– Ты откуда, боец?

– С КПП, товарищ подполковник.

– Не видел там двоих в гражданской одежде?

– Один в костюме, другой в джинсах? Видел. Сели в армейский джип, кажется, английский, и рванули так, что только пыль из-под колес.

Нечаев вспомнил вдруг фразу одного из кагэбэшников об опасности. Но в это время в окно выглянул офицер командного пункта.

– Нечаев! Ну ты где застрял? Командир икру мечет!

А в это время джип, за руль которого сел встретивший Шевцова мужчина в гражданском костюме, на большой скорости уносил их от Кандагара на север. Оценив навигационную обстановку по солнцу, уже поднимавшемуся над горизонтом, Алексей понял, что дорога эта ведет не в Кабул, куда, по его представлению, его должны были переправить.

Они были уже километрах в тридцати от Кандагара, но с момента начала движения до сих пор не обмолвились ни словом, не считая того, что незнакомец, представившийся Михаилом, вежливо попросил Алексея не задавать вопросов, пояснив, что в свое время тот сам все поймет.

Дорога шла вдоль горной реки с чистой прозрачной водой невероятной голубизны, которая текла им навстречу. По обе стороны тянулись цепочкой невысокие безжизненные горы.

Вдруг Михаил резко затормозил, круто взял вправо, и машина оказалась в расщелине, практически не заметной с дороги. Заглушив двигатель, он некоторое время молчал, к чему-то прислушиваясь, чем немало позабавил Алексея. Что можно было услышать в этом каменном склепе, гробовая тишина которого нарушалась лишь шумом редких автомобилей, проезжавших по дороге?

II

– Слушай меня внимательно, – заговорил наконец Михаил. – И ничему не удивляйся, все вопросы потом. Через некоторое время мы поедем в обратном направлении, а затем двинемся на запад по дороге Кандагар – Герат. С этой минуты ты являешься гражданином Польши, журналистом. И зовут тебя… – Михаил достал из внутреннего кармана пиджака паспорт, – Збигнев Полонски.

Алексей взял в руки документ. С удивлением взглянув на свою фотографию, долго пытался вспомнить, где был сделан этот снимок. Наконец до него дошло – Алжир. Там по прибытии на базу их несколько раз фотографировали. Кто-то даже пошутил, что снимки будут направлены в ЦРУ и еще несколько зарубежных спецслужб.

– Ну, допустим. А почему поляк?

– Потому что я по документам – американец, подполковник ЦРУ. А ты, насколько я понимаю, английским свободно не владеешь.

– Вообще-то я и польским не владею.

– Неважно. При необходимости говорить буду я, ты будешь помалкивать. В крайнем случае прошепелявишь что-нибудь, сойдешь за поляка. Кстати, твой паспорт – настоящий.

– А какая необходимость имеется в виду?

– Тот участок трассы, который нам предстоит преодолеть, контролируется нашими. Но ты же понимаешь, что идет война. И она имеет в основном партизанский характер. Так что всякое может быть. Открой бардачок.

Алексей увидел пистолет, итальянскую «беретту», с конструкцией которого был уже знаком.

– На тот же самый случай, – уточнил Михаил. – Но, надеюсь, не понадобится.

– Но почему все-таки не в столицу? И почему наземным транспортом? Для чего эта конспирация? Складывается ощущение, что я не к своим попал.

Михаил поморщился:

– Много вопросов. Приказано доставить тебя из пункта А в пункт Б, все остальное меня не касается. – Михаил старательно избегал встречи с взглядом Алексея. Он внезапно насторожился и, приложив палец к губам, прислушался. В этот раз и Алексей услышал звук, который не мог спутать ни с каким другим – звук свистящих лопастей вертолета, летящего на предельно малой высоте.

Михаил знал, что искать их для начала станут на западном направлении, потому что дорога на Герат лежит в основном по открытой местности, где, при всем желании, укрыться негде. Скорее всего, так оно и было, судя по времени. Обследовав участок западной дороги километров в сто, «вертушка» вернулась в Кандагар. Теперь просматривают эту дорогу, затем пойдут на Кабул.

– Поедем, когда назад пролетит. А пока можешь перекусить, если голоден. – Михаил кивнул в сторону заднего сиденья, на котором лежала коробка внушительных размеров. – Запас еды и воды у нас с тобой на двое суток.

Алексей отказался, сославшись на отсутствие аппетита. Он ровным счетом ничего не понимал. От кого они скрываются? Чьей принадлежности пролетевшая «вертушка», и кто находится на ее борту?

Он еще раз кинул взгляд на Михаила. Что же это за человек? Какая и кем поставлена ему задача? Не лучше ли было отказаться от поездки и остаться на аэродроме? С другой стороны, если он представляет какую-то враждебную нам сторону, как он, никем не проверенный, проник в расположение советской части?

Словно угадав мысли Алексея, Михаил обратил к нему внимательный и, как тому показалось, вполне дружелюбный взгляд и мягко произнес:

– Не переживай. Я в курсе, через что тебе пришлось пройти. Доставлю в целости и сохранности. Такую передо мной поставило начальство задачу.

Алексей успокоился и, утомленный свалившимися на него событиями, задремал. Да так крепко, что не слышал, как они выехали из импровизированного укрытия, и проснулся, когда уже смеркалось.

– Ну наконец-то! – с облегчением произнес Михаил. – Я уж подумал, что без ужина останусь. Крепко же ты спишь. – Остановившись на обочине, он стал открывать коробку с провизией.

Быстро стемнело. После того как перекусили, Михаил попросил Алексея сесть за руль.

– Хочу немного вздремнуть. Ехать будем без остановок, иначе по такой дороге к рассвету не доберемся до Герата, а это важно. Впереди еще километров четыреста и несколько горных перевалов.

– А как насчет горючки?

– Должно хватить. Перед тем как тебя забрать, я заправился по самую горловину, и еще четыре канистры в запасе. Так что, если попадем под обстрел, факел хороший будет. – Михаил засмеялся, достал из бардачка «беретту» и передернул затвор. – Далеко не прячь. Если вдруг откуда ни возьмись возникнут моджахеды и потребуют остановиться и если их будет не больше двух-трех, притормози и стреляй. Затем – по газам. Ну, а на случай серьезной заварушки под обоими сиденьями два «калаша» лежат. При возникновении впереди подозрительного остановись и разбуди меня, действовать будем по обстоятельствам. Фары не включай, лишний раз привлекать к себе внимание не стоит. В лунную ночь дорога видна хорошо. – Последнюю фразу Михаил произнес практически в бессознательном состоянии – сон уже сразил его окончательно.

* * *

Алексей уже третий час вел машину, а Михаил все не просыпался. Ночь на самом деле была светлая – луна освещала дорогу так, что напрягать зрение не приходилось. Алексей по возможности держал высокую скорость, благо – дорога на протяжении двухсот километров была в основном прямой, как стрела, периодически уклоняясь вправо, постепенно меняя западное направление на северное.

Тем неожиданнее в одном месте дорога круто повернула влево практически на сто восемьдесят градусов. Алексей успел затормозить и остановиться на краю обочины, за которой была пустота. Он даже вышел из машины, чтобы посмотреть, от чего их отделяла какая-то доля секунды. Каких-то пятнадцать-двадцать метров свободного падения, что, впрочем, не имело отличия от высоты, скажем, километр – результат был бы один и тот же.

– Что, в сон клонит? – Алексей вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной заспанный голос Михаила, и резко обернулся. – Бывает. Давай покурим, я сяду за руль. Вижу, ты неплохо справился, пока я дрых как сурок.

Алексей сбросил коробку с продуктами на пол и улегся на заднее сиденье. Он даже не успел услышать, как Михаил завел двигатель.

До Герата оставалось километров двадцать, когда первые лучи солнца, вынырнувшего из-за горизонта, осветили безжизненный марсианский пейзаж. Вокруг, на сколько хватало глаз, не было ни единого деревца, ни кустика. Ни живой души. За время поездки лишь за полчаса до рассвета навстречу им прошла колонна армейских грузовиков в сопровождении нескольких бронетранспортеров. Дорога была прямой, как стрела, словно прочерченная по линейке, впереди в нескольких километрах над ней с левой стороны нависала невысокая горка. «Господствующая на местности высота», – подумалось Алексею, и он снова закрыл глаза, надеясь подремать в оставшееся до прибытия в конечный пункт время.

Он не услышал выстрелов – только град пуль по кузову машины и звон разбитого стекла.

Реакция Михаила была мгновенной – джип остановился как вкопанный. Михаил выхватил из-под сиденья автомат Калашникова со сдвоенным магазином и стал посылать через разбитое окно короткие очереди в сторону этой чертовой высоты.

Алексей нащупал под своим сиденьем второй автомат и уже через мгновение, опершись о капот, тоже открыл огонь по высоте. Он не заметил, как опустошил оба магазина. Наступившая тишина заставила Алексея взглянуть через выбитое лобовое стекло на Михаила. Тот, откинувшись на спинку сиденья, зажимал рукой рану на шее в районе сонной артерии. Глаза его были закрыты.

– Миша! – закричал Алексей и бросился в кабину.

Михаил застонал. Сквозь пальцы сочилась кровь, заливая дорогой костюм. Превозмогая боль, он с усилием приподнял голову и открыл глаза:

– Немного не дотянули… Извини. Садись за руль и жми, осталось километров пять… Там аэродром… Но ты жди «вертушку» на дороге.

Больше Михаил не успел ничего сказать. Алексей вынул из-под сиденья еще пару магазинов, перезарядил автомат и стал ждать. Но продолжения не последовало.

Бережно переложив тело Михаила на заднее сиденье, он сел за руль и только сейчас ощутил боль в левом плече и боку. Решив, что нет времени возиться с раной, Алексей рванул с места и, миновав проклятую высоту, увидел далеко впереди над дорогой летящий навстречу вертолет.

«На Ми-8, кажется, не похож», – успел подумать Алексей и нажал на тормоз. В следующую секунду сознание покинуло его.

* * *

Полковник внешней разведки Клименко Александр Васильевич рано утром уже стоял у окна своего кабинета, выходящего на северную сторону, и разглядывал сбегающие по стеклу крупные капли дождя. Лесной массив, на огромной поляне которого расположились постройки ведомства, примыкал к Московской кольцевой дороге, но из-за плотной стены дождя город совершенно не просматривался, создавалось впечатление, будто вокруг простиралась бескрайняя сибирская тайга.

Клименко мрачно усмехнулся. Ему вдруг подумалось, что с такой службой расстояние между Москвой и сибирскими лесоповалами не такое уж и большое, как может показаться. Мерзкая ноябрьская погода не располагала к позитивному настроению, учитывая отсутствие шифровки из Афганистана, которую он ожидал еще два дня назад. Сегодня истекал срок доклада генералу.

Наконец раздался стук в дверь, и в кабинет вошел шифровальщик. Расписавшись в журнале за телеграмму, Клименко сел за стол, прочитал, потом достал из выдвижного ящика стола пачку сигарет и нервно закурил. При выполнении тщательно разработанной операции, практически подходившей к завершению, погиб опытный сотрудник группы «Вымпел» спецназа КГБ майор Михаил Сорокин, осуществлявший переброску капитана Шевцова из Кандагара в Герат. Участник сложнейшей спецоперации «Шторм-333», в ходе которой был уничтожен президент Афганистана Амин, погиб совершенно нелепо, попав под случайный обстрел гребаных моджахедов. Этого майора, который не знал, с какой целью он вывозит из Кандагара летчика, Клименко на случай провала вынужден был использовать втемную.

Жаль, очень жаль. Надо будет позаботиться о его семье.

Ну что ж… Как говорится, нет худа без добра. Генерал Шумилин, конечно же, по своим каналам получит подтверждение факта перестрелки в районе Герата, в результате которой погибли два офицера Советской армии, один из которых – сотрудник КГБ.

Александр Васильевич сжег в пепельнице листок бумаги, еще раз убедившись в ценности своего агента глубокого прикрытия.

Еще год назад Клименко, возможно и даже наверняка, не стал бы рисковать, подсовывая начальству дезинформацию такого рода. Но сейчас, после смерти Брежнева и прихода к политической власти их недавнего руководителя Юрия Андропова, он и некоторые его коллеги, имевшие за плечами многолетний опыт работы во внешней разведке, предвидели, что грядут непростые времена.

Александр Васильевич взглянул на часы: пора было идти на доклад к генералу.

Несмотря на то что день только начинался, генерал выглядел довольно уставшим. Молча пожав руку полковнику, он кивком предложил сесть.

Выслушав доклад, несколько оживился, но затем сокрушенно вздохнул:

– Какая нелепая случайность. В отношении этого летчика необходимо будет подготовить представление к правительственной награде посмертно. Нет, не к звезде Героя, конечно. Ну, например, к ордену Красной Звезды или даже Красного Знамени. И обязательно сообщить в газете «Красная звезда», что капитан геройски погиб при выполнении интернационального долга. Без подробностей. А то, что несколько лет он был в числе пропавших без вести, так это даже неплохо – история обрастет слухами и со временем превратится в легенду. Красивую легенду о советском военном летчике, герое, так сказать, нашего времени.

– Я все понял, Игорь Николаевич. Разрешите идти?

– Да, конечно, Александр Васильевич.

Уже на выходе генерал вдруг окликнул его, будто только что вспомнил о чем-то важном.

– А вы уверены, полковник?

– В чем, товарищ генерал?

– В том, что Шевцова больше нет.

– Абсолютно! Когда вертолет подобрал его недалеко от Герата, капитан еще дышал, но тяжелое ранение было несовместимо с жизнью. На днях груз 200 будет доставлен по месту прежней службы.

– Нет-нет! Никакого «груза»! Похоронен где-то в братской могиле.

«И если не поймаешь в грудь свинец, медаль на грудь поймаешь за отвагу», – мысленно пропел Клименко, плотно прикрыв за собой дверь. – Молодец девочка, вовремя догадалась захватить с собой опытного хирурга. В противном случае груз 200 стал бы реальностью».

* * *

Алексей пришел в себя. Он лежал на спине, и первое, что бросилось в глаза, – знакомые очертания пассажирского отсека грузового «Боинга-747». Он попытался подняться с дивана, но острая боль в левом плече и боку отбросила его на подушку. Рука была в гипсе, согнута в локтевом суставе и крепко зафиксирована бинтами. Благодаря этой боли Алексей вспомнил все, что произошло до того момента, как он увидел летевшую навстречу «вертушку» со стороны Герата.

А что было потом? После того, как он провалился в темноту? И почему он на борту американского самолета? От нехорошего предчувствия кровь ударила в голову. Закрыв глаза, Алексей попытался напрячь память, но попытка оказалась безуспешной. Неужели опять амнезия, черт бы ее побрал?

Вдруг кто-то до боли знакомым голосом произнес по-русски:

– Наконец-то! Сколько можно спать?

Алексей открыл глаза, которые тут же расширились от изумления.

– Алекс?! Ты как? Откуда?

Да, перед ним стоял, улыбаясь, все тот же Алекс – оперативник ЦРУ, летчик-истребитель и еще бог знает кто такой!

– Откуда я, это не так интересно. Ты, Леша, лучше спроси – куда?

– Не может быть! – Алексея пронзила догадка. – Я тебя сейчас убью.

Алекс засмеялся, но Алексею почему-то показалось, что смех его не был искренним.

– Да, дорогой, через пару часов посадка в Неллисе.

– Ну что за чертовщина? В какую круговерть меня занесло? Почему я никак не вырвусь из этого заколдованного круга? Как вы все меня достали!

– А я тебе вот что скажу, Алексей. Лучше живым в Неллис, чем грузом 200 на родину.

– В каком смысле?

– Ты не поверишь – в самом прямом. – В руках Алекса оказалась еще одна подушка, которую он, осторожно приподняв Алексея за спину, подложил ему под голову, благодаря чему тот оказался в положении полулежа. После этого Алекс сунул ему в руки газету «Красная звезда»: – Читай!

Из небольшой статьи на последней странице Алексей узнал, что при выполнении интернационального долга в Афганистане он был сбит. Приземлившись после катапультирования на территории, подконтрольной моджахедам, в завязавшемся бою проявил героизм и мужество, уничтожая врага из личного оружия. Затем подорвал себя гранатой, прихватив на тот свет еще несколько «духов». Посмертно представлен к высокой правительственной награде.

Алексей посмотрел на дату выхода газеты – 25 ноября 1982 года.

– Какое сегодня число?

– А сегодня 10 декабря. Как видишь, тебя уже нет на этом свете довольно приличное время.

Алексей отложил газету в сторону и некоторое время молчал, пытаясь осмыслить произошедшее. Затем мрачно спросил:

– Как же так? За что? – он взглянул на Алекса. – Кто в нас стрелял?

– Ну, насколько я понял, вы попали под случайный обстрел моджахедов, по-вашему – «духов».

– Да, жаль парня, – вспомнил Алексей сопровождавшего его Михаила. – Но что все это значит? – Он кивком головы указал на газету.

– А означает это то, что в мире изменилась геополитическая обстановка.

– В каком смысле?

– В простом. Умер ваш дорогой и всенародно любимый вождь Леонид Ильич Брежнев. А новое политическое руководство задумалось о том, не пора ли перестать играть с США в холодную войну.

– Да ладно! – изумленно воскликнул Алексей, услышав о смерти Брежнева. – Леонид Ильич помер… Я думал, он бессмертен. А кто стал преемником?

– Юрий Андропов.

– Ну что ж. Логично. Только какая связь между мной и геополитической обстановкой?

– Видишь ли, вашей разведке стало известно о планируемой ЦРУ операции «Факел» еще до того, как она сорвалась по твоей милости, – Алекс искренне рассмеялся, – где-то произошла утечка. Некоторые западные средства массовой информации начали потихоньку вентилировать этот вопрос, то есть выяснять, не является ли это дезинформацией со стороны Советского Союза. Сразу после смерти Брежнева ваше новое руководство закрыло тему. На Лубянке от тебя как от главного свидетеля решили, очевидно, избавиться. В общем, история стара как мир. Кстати, когда ты сказал, что мы все тебя достали, то кого имел в виду конкретно? – Алекс хитро сощурился. – Ну, меня – понятно. А кого еще? Бетти тоже?

– Что ты хочешь этим сказать? – оживился Алексей.

– В наше представительство в Кабуле тебя доставила она. Только всех подробностей я не знаю. Дело в том, что после твоего перелета в Кандагар в нашей конторе начались разборки, и я попал под большой пресс, разумеется, как кандидат номер один на роль стрелочника. Был отстранен от всех серьезных дел, затем переведен в наше полулегальное представительство в Кабуле в качестве клерка для мелких поручений. Вот такие, дружище, интересные дела.

В разговоре возникла довольно продолжительная пауза, после которой Алекс откуда-то извлек начатую бутылку виски и произнес:

– Мне показалось, или ты на самом деле не очень удивлен сообщению о Бетти? Впрочем, можешь не отвечать. А я вот что скажу, Алексей: несмотря ни на что, я чертовски рад тебя видеть живым.

Алексей улыбнулся. Глядя на осунувшееся лицо Алекса, он понял, что за последний год тот крепко подружился со спиртным.

– Ты не поверишь, Алекс, но я тоже скучал по тебе все это время. И все-таки, где сейчас Бетти?

– Я не знаю. Видел ее последний раз в Кабуле, да и то мельком. Забудь. Она сейчас может находиться в любом месте, где есть интересы США. А интересы эти есть на всех континентах.

После того как они выпили за встречу, Алекс сказал:

– На авиабазе в госпитале тебя быстро приведут в норму. В предплечье у тебя кость раздробило, а в боку дырка была – много крови потерял. В вертолете какой-то доктор ввел тебя в искусственную кому, чтобы ты от болевого шока не загнулся.

– И что потом?

– Не знаю. Кстати, по моей персоне тоже пока не принято окончательное решение. Возможно, придется уйти в отставку. Да и тебе не о чем волноваться, ты ведь теперь гражданин США.

– Как это?

– Ну, не знаю, тебе должно быть виднее, кто постарался. Ты паспорт свой держал в руках?

– Держал, но он на имя какого-то поляка.

– Совершенно верно, но паспорт-то американский, причем – настоящий. А поляк этот по имени Збигнев Полонски – гражданин США. Вот, смотри.

Алексей понял, что тогда, в машине, он просто не обратил внимания на гражданство. Алексу все это время доставляло удовольствие наблюдать за обескураженным приятелем. Он засмеялся:

– Ну, еще по одной, а то скоро посадка. Думаю, некоторое время ты будешь находиться под наблюдением наших ребят. А потом за ненадобностью они должны оставить тебя в покое.

– Алекс, я, конечно, благодарен тебе. Но не надо меня утешать. Я никак не представляю свое дальнейшее существование и уже сейчас чувствую себя изгоем.

Алекс внимательно посмотрел в глаза Алексея:

– Я понимаю тебя, дружище. Депрессия – хреновая штука. Но изгоем ты не будешь себя чувствовать хотя бы потому, что у тебя есть я. И кое-какие планы у твоего старого доброго приятеля в моем лице имеются. Но об этом – в свое время.

III

В госпитале, на территории авиабазы, Алексей провел около полутора месяцев. В самом начале к нему ненадолго пару раз забегал с фруктами Алекс, но потом куда-то исчез, и Алексей опять оказался во власти меланхолических раздумий, все чаще выпрашивая у дежурных медсестер на ночь снотворное.

После предупреждения лечащего врача о скорой выписке Алексей был на грани паники, представив картину, когда он оказывается за порогом госпиталя. Бомж с польским именем и вдобавок гражданин США. А что делать с этим гражданством?

Внезапное появление Алекса накануне выписки он воспринял не иначе как перст божий.

– Ну и где ты пропадал все это время? – спросил Алексей, пытаясь придать вопросу нейтральный характер.

– Что, переживал за мое будущее?

– Нет, за свой желудок. Свежих фруктов очень хотелось, – с напускной обидой проворчал Алексей.

– Ну, извини. – Алекс рассмеялся и извлек из внутреннего кармана пиджака плоскую бутылку виски.

– Что, есть повод?

– А разве нет? Во-первых, ты завтра выходишь на свободу в здоровом виде. А во-вторых, я не сел в тюрьму. Закончилось разбирательство, и меня всего лишь отправили в отставку. Так что мы с тобой отныне – свободные художники.

После того как бутылка виски опустела, Алексей спросил:

– Я, очевидно, должен чувствовать свою вину в том, что тебя поперли из конторы?

Алекс усмехнулся, как показалось Алексею, невесело:

– Ты помнишь тот момент на авиабазе Кохат, когда мы с тобой расстались?

– Помню, конечно. Ты предупредил о том, что меня после взлета будет сопровождать пара «Миражей». А еще сказал, чтобы не обращал на них внимания и выполнял полет так, как будто я один в воздухе. Ты имел в виду, что речь идет именно о полете, а не о выполнении полетного задания. Я догадался тогда, что в последний момент ты попытался меня спасти, намекая на то, чтобы я не выполнял атаку объекта, а действовал по ситуации.

– Я действительно рад, что ты правильно меня понял. А я в свою очередь вскоре понял, что ты и без моего вмешательства не собирался жать на боевую кнопку.

– Каким образом? – не без удивления спросил Алексей.

– А то ты не знаешь! Да в то же утро в твоем гостиничном номере был обнаружен лист бумаги с вычерченными маршрутами. Один в район цели, а второй в западном направлении. В район то ли Герата, то ли Шинданда – точно не помню, мне эту бумагу показали один раз во время допроса. То есть второй маршрут был ложным, на самом деле, ты рванул в Кандагар.

– Ничего не понимаю! – еще больше удивился Алексей. – Во-первых, я не прокладывал никаких маршрутов, про этот лист бумаги слышу впервые. А во-вторых, кто его обнаружил? И, если так, почему мне дали взлететь?

– Да в том-то и дело, что обыскивали номер, когда мы с тобой были уже на аэродроме, и нашли эти художества в те самые минуты, когда ты выруливал на полосу. Пока наши парни сообразили, что к чему, было уже поздно. Успели только дать команду ведущему пары «Миражей», чтобы перекрыли тебе западное направление. Ты не шутишь? На самом деле это не твоя работа?

– Алекс, ну какой смысл мне сейчас водить тебя за нос? Представления не имею, что бы это значило.

Конечно, Алексей понял, что таким образом жизнь ему спасала Бетти. Ах, какая умничка! Она знала, что будет обыск. Но как же можно было с такой точностью все рассчитать, чтобы ни секундой раньше, ни секундой позже… Стоп! Ну, каким надо быть идиотом, чтобы не догадаться, что обыскивала номер сама Бетти. Алекс, по-видимому, так и не узнал, чье личико скрывалось под хиджабом официантки, не один раз накрывавшей стол в его номере.

– Ладно, верю, чего уж там, – произнес Алекс. – Чувствую, что кто-то здорово обвел меня вокруг пальца, пока я на этой базе одну барышню обхаживал. Правильно говорят французы: шерше ля фам!

Алексей решил сменить тему, пока речь не зашла о Бетти. Он был уверен, что Алекс до сих пор не догадывается о ее появлении на авиабазе в Пакистане и уж тем более на озере в районе аэродрома Кветта.

– Ответь мне, пожалуйста, Алекс, на один вопрос, он давно не дает мне покоя. Ты когда догадался, что память ко мне вернулась? В том, что это на самом деле произошло, я не сомневаюсь.

– Если честно, я с самого начала считал, что ты валяешь дурака. Правда, потом, в одном из разговоров с врачом в Марокко тот сумел убедить меня, что амнезия имеет место. Но он также объяснил, что травматическая амнезия, как правило, носит временный характер. А когда ты начал летать, я снова проконсультировался с докторами, и сомнения, что ты все вспомнил, отпали окончательно.

– И молчал?

– Ну молчал. А что я должен был делать? Передо мной стояла конкретная задача, и я обязан был ее выполнять. Все, хватит воспоминаний. Помнишь, в самолете я сказал тебе, что есть идея относительно нашего с тобой будущего? Есть у меня приятель, владелец частной школы пилотов. Ему нужны два летчика-инструктора. Ты как к этому относишься?

– Как будто у меня есть выбор? Только вот один момент меня смущает.

– Какой именно?

– Чересчур благополучно все складывается в данной ситуации. Не находишь? Именно сейчас и именно двух инструкторов не хватает твоему приятелю. Я слишком часто в последнее время попадал во всевозможные ловушки, чтобы поверить в удачное расположение звезд. Давай, Алекс, колись, в какую историю ты опять пытаешься меня втянуть.

– Я понимаю тебя, Алексей. И тем не менее… – Алекс на мгновение задумался. – Ну, хорошо. Ты помнишь случай с исчезновением истребителя на Украине? По-моему, это случилось незадолго до твоего убытия в Алжир. Ни самолет, ни летчик тогда не были найдены. Вроде бы упал в труднодоступной местности.

– Да, я хорошо помню этот случай. И что ты хочешь сказать? – насторожился Алексей.

– Ты не поверишь, – усмехнулся Алекс. – Мой приятель и есть тот самый летчик, которого долго искали, но так и не смогли найти.

– Шутишь? – изумился Алексей.

– Нисколько. Ты, конечно, сможешь очень скоро убедиться в том, что я не шучу. Но сразу предупреждаю: он не любит отвечать на подобные вопросы. Если сочтет нужным, сам потом поведает тебе эту историю.

– Странно. Наше руководство не заикнулось тогда о предательстве. Но ведь земля слухом полнится благодаря вражеским голосам, вещающим на Советский Союз по радио.

– Это был не тот случай, чтобы заявлять о нем во всеуслышание. Нам надо было пополнять эскадрилью «Агрессор» более современными советскими истребителями или хотя бы их модификациями. Майклу хорошо заплатили, на эти деньги впоследствии он и организовал школу пилотов.

– Майклу?

– Ничего удивительного – был Михаилом, стал Майклом. Ты ведь тоже уже не Алексей. Короче говоря, у тебя сейчас действительно выбор, мягко говоря, не очень. Поэтому соглашайся, а со временем разберешься, что к чему. И поверь, ни в какие истории, как ты выразился, я больше не собираюсь тебя впутывать. Я в отставке.

– Разведчиков, Алекс, как и летчиков, бывших не бывает. Только один вопрос: этот Майкл в курсе моей истории?

– Да, в общих чертах. Сам понимаешь, он очень осторожен, поэтому я не мог не рассказать о тебе все как есть. И кстати, он не намерен задавать тебе лишних вопросов.

– Хорошо, я согласен. Кроме тебя, Алекс, мне не на кого больше опереться.

– Замечательно. Трудоустройством займемся через неделю. А для начала после выписки сгоняем в казино, там и проститутку тебе снимем. Надо же форму восстановить после всех приключений, проверить, все ли функции сохранены. Иначе о какой летной работе может идти речь?

– Только не говори, что в прошлом году я в казино выигрывал как начинающий игрок.

– Почему нет? – рассмеялся Алекс. – Тебе просто чертовски везло.

* * *

Приняв предложение Алекса в надежде, что, окунувшись с головой в свою настоящую профессию, он будет вспоминать все, что произошло с ним, как страшный сон, Алексей не предполагал, что через несколько лет история его спасения спецназовцем Михаилом отзовется эхом с неожиданной стороны.

Проработав несколько лет в Лас-Вегасе летчиком-инструктором в школе пилотов, без усилий освоив легкомоторный винтовой самолет, он вполне свыкся и с новым именем, и с новым образом жизни, приобрел новых приятелей – коллег по работе. Но с Алексом его связала настоящая мужская дружба, несмотря на то, что тот остепенился, женившись, по иронии судьбы, на девушке из семьи русских иммигрантов, в то время как Алексей так и не нашел себе за эти годы постоянную спутницу жизни. Алексей был желанным гостем в их доме, выстроенном на окраине Лас-Вегаса. Сам он продолжал жить в недорогом номере небольшого отеля рядом с аэродромом, на котором базировались самолеты школы пилотов. Он все реже и реже вспоминал семью, Бетти и свою фамилию, хотя настоящим американцем так и не стал.

И вот однажды в один из выходных дней раздался негромкий стук в его дверь. Увидев незнакомого мужчину среднего возраста в сером пальто и в слегка надвинутой на глаза шляпе такого же цвета, Алексей спросил, не ошибся ли незнакомец номером, одновременно подумав, что неожиданный гость одет не по погоде. Стояла середина января, но днем было тепло не по-зимнему, и редко кого можно было увидеть на улице даже в пиджаке.

Мужчина ответил, что хотел бы видеть Збигнева Полонски.

– Он перед вами, – машинально ответил Алексей и осекся, заметив на лице вошедшего внезапную смену выражения с доброжелательности на недоумение. На мгновение ему показалось, что в глазах незнакомца он увидел страх. Тот попятился назад и скороговоркой произнес:

– Извините, это действительно какая-то ошибка.

Когда дверь за мужчиной закрылась, Алексей, не сознавая еще значения этой мимолетной встречи, подошел к окну и стал наблюдать за выходом из отеля. Мужчина вышел, посмотрев на окна второго этажа, где жил Алексей, и медленно побрел к автобусной остановке, еще пару раз оглянувшись на отель.

Судя по одежде, решил Алексей, этот чудак проделал немалый путь, чтобы разыскать его полного тезку. И вдруг кровь ударила Алексею в лицо. «Твою мать!» – выругался он по-русски и бросился к телефонному аппарату:

– Але! Алекс, нам надо срочно встретиться!

Алекс был один, жена в этот день уехала повидать родителей, которые жили неподалеку в небольшом городишке.

– Что стряслось, дружище? На тебе лица нет!

– Если не катастрофа, то что-то вроде того, – взволнованно ответил Алексей.

– Ты успокойся и объясни толком, в чем дело.

– Полчаса назад ко мне пришел какой-то мужик и спросил Збигнева Полонски. Ты понимаешь, что это значит?

– Пока только то, что он хотел тебя увидеть, – пожал плечами Алекс.

– Да в том-то и дело, что не меня, а настоящего Полонски, будь он неладен!

– Погоди! Он о чем-нибудь говорил с тобой? – дошло наконец до Алекса.

– Нет. Сказал только, что ошибся. Но видно было, что он очумел, когда я назвал себя, поскольку наверняка знает настоящего Збигнева в лицо. Или знал, что еще хуже.

– Выходит, это либо родственник, либо его связывают какие-то отношения с настоящим Полонски. Он, вероятно, давно его разыскивает. А тот покойный спецназовец в Афганистане объяснял, при каких обстоятельствах паспорт попал в руки КГБ?

– Нет, конечно. Кто же знал, что эта история затянется на столько лет? Как ты думаешь, он уже был в полиции?

– До прихода к тебе – вряд ли. Адрес он мог узнать в службе иммиграции, сейчас еще нет оснований для паники. Сегодня-завтра выходные дни. Скорее всего, в понедельник этот тип опять обратится в иммиграционную службу, чтобы уточнить, нет ли другого Збигнева Полонски с похожими данными. Он хорошо говорил по-английски?

– В общем-то, свободно, но говорил с заметным акцентом. Думаю, что он – поляк.

– Понятно. В иммиграционной службе с ним еще повозятся. А в полицию сразу он вряд ли пойдет – будет некоторое время раздумывать, созваниваться с родственниками или друзьями. Но к исходу понедельника или во вторник будет в полиции. В любом случае тебе надо на время сменить место проживания. Ты на машине?

– Нет. Выпил сегодня.

– Машина в гараже?

– Да.

– Пусть там и остается. Сейчас на моей едем к тебе, забираем самое необходимое, поживешь несколько дней у нас. А в отеле администратору скажешь, что улетаешь в командировку.

– Куда?

– Неважно. Я попрошу Майкла, чтобы он оформил тебе командировку в Филадельфию. Насколько мне известно, оттуда надо «Цессну» новую перегнать. А тем временем я провентилирую через своих людей, что да как.

* * *

По мнению Алекса, ситуация могла получить такое развитие, что Алексею нежелательно было оставаться не только в доме Алекса, но и вообще в городе. Предпочтительнее даже было покинуть страну до выяснения некоторых обстоятельств. В ответ на вопрос Алексея, о каких обстоятельствах идет речь, Алекс достал из кармана фотографию:

– Знакомая физиономия?

– Да, это тот самый тип, который ко мне приходил. Откуда снимок?

– Из компьютера иммиграционной службы. Этот тип – очевидно, твой, так сказать, родственник. И зовут его Мариус Полонски. Неделю назад он прибыл в нашу страну из Польши по гостевой визе. В Лас-Вегас прилетел из Нью-Йорка, где остановился у поляков, иммигрантов второго поколения. Фамилии разные, следовательно – либо друзья, либо дальние родственники.

– С какой целью он в нашем городе, не спрашиваю, и так все понятно. А где он сейчас?

– Я его убил.

– Ты обалдел, что ли, Алекс? – Глаза Алексея округлились от такого известия.

– А что ты хочешь? Ты пойми, если за это дело взялся Интерпол и выяснил, что с этим Полонски в Союзе что-то случилось, а, скорее всего, так оно и есть – иначе не могли воспользоваться его паспортом, тебе грозит тюрьма. Ты ничем не сможешь доказать свою невиновность. В особенности, если всплывет твое прошлое. – Увидев, что Алексей на мгновение лишился дара речи, Алекс расхохотался: – Да пошутил я, Леша, успокойся!

– Знаешь, что… Иди-ка ты со своими шуточками!

– Ладно-ладно, извини! Не учел, в каком состоянии сейчас твоя нервная система. А что, ты и впрямь решил, что я убийца?

– Ну, все, проехали. Выкладывай, что еще нарыл.

– Собственно говоря, это все. – Алекс посмотрел на часы. – Сейчас поляк возвращается в Нью-Йорк. Думаю, дня два у него уйдет на обсуждение ситуации с родственниками или друзьями, у кого он живет. В Польшу тоже будет звонить для консультаций. Потом – опять перелет в Лас-Вегас, заявление в полицию. В общем, я думаю, время, для того чтобы сделали тебе визу, у нас есть.

– Какую визу, ты о чем?

– На твою историческую родину, дружище, в Россию! Завтра будет готов паспорт, чуть позже – виза. Так что готовься. Мне кажется, в сложившихся обстоятельствах это будет самое безопасное место для тебя.

– Ты уверен?

– Вполне. В России про тебя давно уже забыли. Другая страна, Алексей, другие люди. Да и паспорт теперь у тебя будет на имя американца Джона Вильямса, так что забудь про этого поляка. В твоей стране сейчас больше любят американцев, а не нищету из бывшего соцлагеря. Ты знаешь, я иногда вспоминаю историю с твоим спасением, мутная она какая-то. Вывозил тебя из Кандагара советский спецназовец, но в наше представительство в Кабуле тебя доставила Бетти. Кстати, сегодня, когда через своих парней в Лэнгли я заказывал для тебя паспорт и визу, я поинтересовался ею.

– И что?

– А ничего. Давно ее не видели. Где-нибудь у черта на рогах под прикрытием новой легенды работает. Я до сих пор не уверен, что Бетти – это ее настоящее имя.

Алексей не стал поддерживать тему и произнес:

– Честно сказать, я чертовски волнуюсь, Алекс. Думал, что никогда уже не увижу своих.

– А может быть, и не стоит? Ведь ты для них мертв. Наверняка жена давно замужем, у сына новый отец. Да и совсем взрослый он у тебя. Сколько ему сейчас?

– Восемнадцать. – У Алексея тоскливо защемило сердце от нахлынувших воспоминаний и от мысли, что для сына он давно совсем чужой человек.

– Ладно, не вздыхай. В Москве осмотришься, потом поймешь, что делать. Виза у тебя на шесть месяцев, поездка деловая. На случай непредвиденных обстоятельств я дам тебе московский телефон своего хорошего знакомого, он будет предупрежден. Работает под «крышей» секретаря нашего консульства.

– Слушай, Алекс, ты из своей конторы ушел в отставку много лет назад. И вдруг развернул такую активную деятельность в контакте с действующими сотрудниками. Это как понимать?

– Никак не надо понимать. – Алекс хитро улыбнулся. – Помнится, ты сам однажды сказал, что бывших разведчиков и летчиков не бывает. Да, вот еще что. Сейчас гражданам России разрешено пользоваться иностранной валютой. То есть теперь за это не расстреливают, как когда-то при Хрущеве. Но о кредитных картах там пока ничего не известно, за исключением узкого круга лиц. Поэтому зайди завтра в банк и оставь поручение. А в Москве откроешь валютный счет в банке и сообщишь реквизиты в свой банк, чтобы тебе перевели столько, сколько посчитаешь нужным. А сейчас – по стаканчику виски и спать. Я завтра утрясу окончательно вопрос о твоем отсутствии на работе. А ты никуда не высовывайся из дома, жди меня. В банк пойдем вместе.

IV

Пройдя в Шереметьево пограничный контроль, таможню и оказавшись за пределами терминала, Алексей растерялся. Он не мог предположить, что после относительно недолгого отсутствия он может почувствовать себя совсем чужим в родном Отечестве.

В гостинице «Россия» свободными оказались только номера люкс. Алексей не раздумывая заплатил за неделю проживания: был поздний вечер, и после пересечения нескольких часовых поясов ему не терпелось принять горизонтальное положение. В лифт вместе с ним заскочили, весело щебеча, две симпатичные девушки, томная блондинка и яркая брюнетка, по виду – студентки, которым, как и ему, надо было подняться на восьмой этаж. Девчонки тихо о чем-то переговаривались между собой, с нескрываемым интересом бросая взгляды на Алексея.

Когда они все вместе вышли из лифта, блондинка кокетливо спросила по-английски:

– Мужчина, не хотите сегодня вечером весело провести время в сауне?

У оторопевшего Алексея, не ожидавшего такого поворота событий, невольно вырвалось, но по-русски:

– Проститутки, что ли?

– Фу, какой грубиян, – ответила блондинка.

– Да американцы все жлобы, – зло произнесла брюнетка.

Окинув презрительным взглядом неотесанного «американца», девушки с гордо поднятой головой скрылись за углом в конце длинного коридора. Сцена эта произошла на глазах дежурной по этажу, дамы бальзаковского возраста, которая подкрашивала губы и прихорашивалась, глядя в маленькое зеркальце. При этом она посмотрела в сторону Алексея с таким видом, будто хотела продемонстрировать свои неоспоримые преимущества перед двумя недоразвитыми малолетками.

Входя в номер, Алексей подумал, что прогресс в стране налицо, и тут же решил забыть об этом забавном эпизоде. Но не тут-то было. Если проституткам уже на второй день известно, что в «России» появился какой-то полоумный американец, отказавшийся от интимных услуг, то о нем наверняка уже известно и в КГБ, или как сейчас называется эта контора. Конечно, сейчас не советские времена, никто за рядовым американцем организовывать слежку не будет, если только отказ воспользоваться проститутками не вызовет подозрения, но расслабляться все же нельзя, решил Алексей.

Одевшись потеплее, он вышел из гостиницы, намереваясь отправиться в банк. Он не стал ловить такси, а решил сначала прогуляться по центру Москвы. В течение часа он бродил по улицам, примыкавшим к Красной площади, удивляясь, как в результате демократических преобразований столица превратилась в огромную грязную ярмарку. И как-то само собой получилось, что неожиданно для себя Алексей оказался на Лубянской площади, осиротевшей без памятника Дзержинскому.

Он остановился и долго смотрел на монументальное здание всесильного когда-то ведомства, пока вдруг его не пронзила сумасшедшая мысль прямо сейчас пойти туда и рассказать о себе со всеми подробностями: кто он есть на самом деле и что произошло с ним много лет назад.

А что? Разве он совершил преступление против своего государства? Нет, наоборот – предотвратил, рискуя своей жизнью, чудовищную провокацию американских спецслужб. Вся его вина состояла в том, что, находясь в спецкомандировке, он выполнил тот роковой полет, не предусмотренный условиями контракта, которого, кстати, как и все советские военные специалисты, он в глаза не видел. Но ведь есть же срок давности, установленный даже для некоторых преступлений, не говоря уж о допущенных ошибках, пусть и фатальных.

Он смотрел как завороженный на черные окна многочисленных кабинетов, в одном из которых, вероятно, сидит сейчас тот самый сотрудник, способный внимательно выслушать исповедь ни в чем не повинного человека, оказавшегося когда-то по злой воле рока на чужбине и который вновь хочет стать гражданином своей страны, хочет обрести семью, друзей, хочет получить возможность трудиться на благо Отечества. Казалось, еще мгновение, и ноги Алексея помимо его воли приведут его к массивной двери, которая тут же гостеприимно перед ним распахнется. Но что-то, Алексей не мог понять, что именно, остановило его в последний момент. Он зябко поежился и, минуя площадь, не спеша побрел в поисках банка.

* * *

Через два дня, дождавшись банковского перевода, Алексей не мешкая выехал во Внуково и купил билет на ближайший рейс до Краснодара. Но стоило ему сесть в автобус, следовавший из аэропорта в Краснодар, решительность, с которой он вылетел из Москвы, странным образом куда-то испарилась. Даже выйдя через полчаса из автобуса возле военного городка, Алексей так и не решил, куда ему направиться. Потоптавшись в некотором отдалении от своего дома, Алексей не заметил, как ноги сами понесли его совсем в другую сторону.

– Вам кого? – спросила женщина, открывшая на его звонок дверь квартиры, пристально вглядываясь в лицо незнакомца. Но уже через мгновение сдавленно вскрикнув «ой!», она прикрыла рот ладонью, словно боясь переполошить соседей, затем прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. – Не может быть! Господи ты боже мой!

Через секунду она уже улыбалась сквозь внезапно хлынувшие из ее красивых глаз слезы:

– Леша! Живой! Да как же это? Тебя все похоронили… Это точно ты?

– Да я это, я! – произнес Алексей и переступил порог квартиры. В следующую секунду он держал в объятиях рыдающую Галю, жену своего друга по училищу и службе в полку Сергея Платонова. – Как видишь, я жив и, что немаловажно, здоров.

Так они и стояли еще несколько минут, обнявшись, без слов, после чего Галина тихо сказала:

– А моего Сережи нет. Разбился вскоре после того, как ты улетел в Африку.

Алексей даже растерялся на некоторое время. До командировки они дружили семьями, не пропускали ни одного праздника и семейного торжества, любили посидеть за одним столом. Только вот детей к тому времени у Сергея с Галей еще не было. Они с удовольствием тискали маленького Игорька, сынишку Алексея и его жены Светланы.

Алексей догадывался, что Галя с самого начала их общения была тайно в него влюблена, но, конечно, не в силах была признаться в этом, потому что на другой чаше весов неминуемо могла оказаться крепкая мужская дружба, разрушить которую в угоду своим чувствам Галя никогда бы не решилась.

Они часа два просидели за разговорами на кухне, вспоминая молодость. Нельзя сказать, что Алексей испытал потрясение, когда узнал, что его Светлана вышла замуж и что сына Игоря, который учится в Московском авиационном институте, воспитывал какой-то неизвестный ему мужчина. Чувство обиды больно хлестнуло по сердцу, поэтому он твердо решил вечерним же рейсом вернуться в Москву.

Галина, узнав, что Алексей, посвятивший ее в некоторые подробности, объясняющие, в каком неопределенном положении находится, теперь является гражданином США, с полным любовной тоски взглядом женщины, соскучившейся по сильному мужскому плечу, произнесла:

– Ну, не улетай ты в эту чертову Америку. Живой ведь, можно как-то исправить допущенную несправедливость.

– Не все так просто, Галя. Я-то живой, но живы и люди, которые посчитали, что мертвый капитан Шевцов лучше, чем живой.

В павильоне аэровокзала в ожидании регистрации Галина, наотрез отказавшаяся отпускать Алексея в аэропорт одного, вдруг произнесла:

– Леша, не хотела тебе говорить, но мне кажется, это тебя касается.

– Что-то случилось?

– Нет. Но, перед тем как ты ко мне пришел, я видела у нас в городке странного мужика. Я шла в магазин, а этот тип околачивался около твоего дома, причем именно у твоего подъезда.

Алексей засмеялся.

– Ну мало ли народу ходит, городок ведь не закрытого типа.

– Не скажи! Он сразу мне подозрительным показался. И это еще не все. Мне показалось, когда мы с тобой садились в такси, этот же мужик следил за нами.

– Ну вот видишь, тебе показалось.

– Ты все-таки береги себя, Леша. Бог знает что сейчас в стране творится. Как долго ты еще собираешься жить в своей Америке?

Алексей украдкой тяжело вздохнул. Если бы он знал! Но, улыбнувшись, весело ответил:

– Время покажет. Адрес твой знаю, будет тяжко – прилечу, если не возражаешь.

– То-то и оно! Если тяжко… А в другом случае – не судьба? – В глазах Галины снова заблестели слезы. – Знай, Алеша, я всегда буду ждать. Только вот почему-то кажется мне, что вижу я тебя в последний раз. – Очередное объявление возвестило о том, что регистрация на рейс до Москвы заканчивается. – Помни, что я тебя люблю. Любила даже тогда, когда не имела на это права. А теперь прощай!

С тяжелым сердцем поднимался Алексей по трапу на борт самолета. Он не знал, что его ожидает в Москве. Не знал, произойдет ли когда-нибудь встреча с сыном. Не знал, сколько ему придется скрываться в своей собственной стране и, самое главное, – от кого? Как не знал он и того, что, вернувшись из аэропорта домой, Галина столкнется лицом к лицу в своей квартире с каким-то отморозком, который будет ее избивать и спрашивать, с кем сегодня она выходила из дома? Где сейчас находится этот мужчина? Не знал Алексей, как больно было Гале, но она не проронила ни слова, закрывая лицо от побоев. А затем, устав защищаться, упала на спину и, теряя сознание, улыбалась, потому как помнила, что Алексею грозит опасность, и она, быть может, спасает его сейчас от тех, кто хочет отнять у него жизнь. А потом она, истекая кровью, тихо умирала на полу своей квартиры, не в силах добраться до телефона, чтобы позвать на помощь.

А еще Алексей не мог предположить, что, рассказывая о гибели мужа, Галина в то же самое время мысленно признавалась ему, с трудом подавив желание разрыдаться: «Ты, к сожалению или, может быть, к счастью, не все знаешь. Сережа ведь не из-за ошибки в технике пилотирования разбился. Он покончил жизнь самоубийством. После похорон я случайно нашла его предсмертную записку. Какая же я была идиотка! Должна же была почувствовать, что ничем хорошим тот мой роман с красивым подполковником контрразведки не закончится. Ведь Сережа не скандалил, молча переживал мои выкрутасы, ждал, когда я одумаюсь. Не дождался… А потом и подполковник тот по фамилии Власов уехал в Москву, к семье. И осталась я у разбитого корыта»…

Агентурный псевдоним «Марго»

I

В один из январских дней в начале девяностых начальник Управления внешней контрразведки СВР генерал Севастьянов Валерий Николаевич вызвал начальника оперативного отдела по США и Канаде полковника Власова.

– Евгений Михайлович, я вас пригласил вот по какому вопросу. Коллегам из Управления анализа и информации стало известно следующее. В нашу страну прибыл гражданин США Джон Вильямс, который в аэропорту Кеннеди во время регистрации на авиарейс был идентифицирован как Збигнев Полонски, тоже гражданин США, проживающий в Лас-Вегасе.

– Начало, товарищ генерал, звучит интригующе. Надо полагать, что своего гражданина американцы могли сразу же задержать до выяснения личности, но не сделали этого намеренно. По всей вероятности, на то имелись веские причины.

– Совершенно верно. Дело в том, что, как успели выяснить в Управлении анализа и информации, в конце семидесятых годов в СССР при невыясненных обстоятельствах без вести пропал турист из США Збигнев Полонски, поисками которого, вполне возможно, до сих пор могут заниматься его родственники. Кроме того, по информации ФБР, гражданин Джон Вильямс, он же Збигнев Полонски – не тот, за кого он себя выдавал, проживая на территории США.

– Я понял ход их рассуждений, товарищ генерал. – Власов изобразил на лице недовольство. – Поскольку следы этой истории изначально ведут в Советский Союз, а ныне в его преемницу Россию, то американцы решили не заморачиваться и переложили свою головную боль на нас.

– Я вас попрошу, полковник, не делать скоропалительных выводов. Дело может оказаться интересней, чем выглядит на первый взгляд. Я покопался в некоторых бумагах с грифом «Совершенно секретно» и «Особой важности», относящихся к интересующему нас периоду, и обнаружил след американского паспорта на имя Збигнева Полонски в качестве вещдока к одному из «дел». Но само «дело», как и паспорт, найти не удалось. Я понял, что чьей-то заботливой рукой из числа сотрудников бывшего Управления разведывательной информации документы, которые могли пролить свет на события, связанные с Афганистаном, были изъяты.

Заметив удивление, мелькнувшее в глазах полковника, генерал добавил:

– Да-да, Евгений Михайлович, вы не ослышались. Документы, о которых я упомянул, – из папки с пометкой «Афганистан. 1981–1982». Давайте поступим следующим образом. Возможно, все, что мы раскопаем, сразу же отправится в архив как не заслуживающее нашего внимания. Но сделать это надо, поскольку белых пятен, касающихся деятельности таких ведомств, как КГБ и Служба внешней разведки, оставаться не должно. В этом я твердо убежден. Так вот, я сейчас дам вам телефон генерала Шумилина Игоря Николаевича, бывшего заместителя начальника Первого главного управления КГБ СССР, и полковника Клименко Александра Васильевича, сотрудника этого же управления. Вы, кстати, не были с ними знакомы? Не пересекались по службе?

– Нет, товарищ генерал. Я знаю, что были такие люди в конторе, но лично с ними не знаком.

– Ну, ничего. Познакомитесь. Начните с полковника Клименко, он непосредственно занимался вопросами агентурного характера, связанными в том числе с Афганистаном. Есть, правда, один нюанс – Александр Васильевич сейчас в запасе и возглавляет службу безопасности одной уважаемой энергетической компании, одновременно являясь ее соучредителем. Я помню его как исключительно порядочного офицера, и он должен пойти на контакт с нами. А генерал… Ну, вы сами знаете.

Да, полковник Власов был в курсе, что генерал Шумилин в настоящее время остается на боевом посту, являясь одним из заместителей министра только что образованного Министерства безопасности России.

Взяв бумажку с телефонами, Власов ушел к себе, втайне надеясь, что дело выеденного яйца не стоит и после некоторых формальностей незамедлительно будет отправлено в архив. Но вскоре понял, что ошибся в прогнозе.

Во время телефонного разговора генерал Шумилин поначалу не проявил энтузиазма по поводу приема у себя сотрудника внешней разведки. Но, когда услышал, что речь пойдет о неких событиях, связанных с Афганистаном в такие-то годы, тон его разговора резко изменился и Власов сразу же был записан на прием на утро следующего дня.

Одно это уже несколько удивило Евгения Михайловича, он понял, что врожденное чутье контрразведчика в очередной раз не обмануло его начальника. Но еще больше он был удивлен на следующий день во время разговора с генералом, построенного на том, что вопросы в основном задавал Шумилин с целью, как догадался Власов, выяснить, что и в каком объеме стало известно Службе внешней разведки об американском гражданине.

Раздосадованный Евгений Михайлович так и ушел ни с чем, но поведение генерала еще больше подогрело его интерес к американцу и его прошлому. Через день ему удалось созвониться с Клименко, а при встрече с ним один в один повторилась картина разговора с генералом. С той лишь разницей, что Клименко заметно огорчился и не сумел скрыть этого, когда узнал о встрече Власова с Шумилиным.

* * *

Возвращаясь из Краснодара в Москву, не знал Алексей и еще одной вещи. В свое время генерал Шумилин взял на себя обязательство отследить судьбу его сына. И, когда тот приехал в Москву поступать в институт, обеспечил ему беспрепятственное прохождение по конкурсу, не раскрывая себя до зачисления Игоря в институт. В альтруизме генерала КГБ трудно было заподозрить, поэтому причина заботливого отношения к сыну «геройски погибшего» в Афганистане капитана Шевцова крылась во взаимоотношениях Шумилина со своим бывшим подчиненным, полковником Клименко, который в восемьдесят втором году доложил о гибели двух офицеров в окрестностях афганского города Герат, одним из которых был Шевцов.

Когда Клименко отказался выполнять поручение начальства о ликвидации капитана Шевцова, непосредственного участника операции «Факел», он отправил в Кандагар надежных исполнителей, которых кто-то опередил при невыясненных обстоятельствах. И вдруг полковник Клименко получает от своего агента в Афганистане шифровку о гибели Шевцова. Несмотря на то что факт смерти был задокументирован, в глубине души Шумилин отнесся к исполнению этой акции с недоверием. Поскольку в связи со смертью генсека в стране наступали смутные времена, а также по многим другим причинам провести тщательную проверку события на территории государства, охваченного войной, в то время не представлялось возможным.

Однако люди такого уровня, как генерал Шумилин, долгое время работающие в спецслужбах, были приучены доводить любое начатое дело до конца. Поэтому Игорь Николаевич после зачисления сына Шевцова в Московский авиационный институт встретился с ним на правах человека, как он сам представился, близко знавшего когда-то его отца.

К немалому удивлению генерала, парень отказался разговаривать об отце, поскольку предатели Родины его не интересуют. Шумилин понял, что в свое время какие-то недоброжелатели внушили Игорю именно такую версию исчезновения отца. Понял он и то, что до семьи Шевцова почему-то не дошла скромная публикация в газете о его геройской гибели и посмертном награждении. Нерадивые чиновники Минобороны не известили жену об этом событии, что, по его генеральскому мнению, в настоящий момент оказалось очень кстати.

Как бы то ни было, но из разговора с генералом Игорь уяснил, что тот посчитал необходимым помочь ему поступить в институт и хотел бы рассчитывать на помощь Игоря в таком деликатном вопросе, как получение любых сведений об отце. Шумилин оставил свои координаты и просил сразу же связаться с ним, если появится какая-либо информация.

И вдруг генерал узнает о прибытии в Россию некоего американца, который ранее был известен под именем Збигнева Полонски. А вдруг? Надо было срочно что-то предпринимать, дабы до досужих газетчиков не успели дойти слухи о скверной истории с участием высокопоставленного сотрудника нынешнего Министерства безопасности. При известном отношении новоиспеченных демократов к бывшим сотрудникам КГБ, в то время как президент меняет руководство силовых ведомств как перчатки, это было бы весьма некстати. А тот факт, что Шумилин при реорганизации КГБ, уходя из внешней разведки на Лубянку, прихватил с собой на всякий случай одного из тех двоих сотрудников службы тайных операций, которые упустили в Кандагаре Шевцова, оказался очень даже кстати.

Этому полковнику с редкой фамилией Иванов и поручил генерал организовать наружное наблюдение за американцем Джоном Вильямсом, остановившимся в гостинице «Россия». Конечно, при наличии фотографии настоящего Шевцова вопрос был бы закрыт в считаные часы. Но запрашивать официально в Службе внешней разведки или в архиве Министерства обороны фото человека, чей труп, возможно, будет обнаружен в скором времени, означало автоматическое попадание подчиненных Игоря Николаевича в круг подозреваемых. Ну, а выйти следствию после этого на него самого – дело техники.

Когда Иванов получил информацию о том, что гражданин США Джон Вильямс, свободно владеющий русским языком, купил авиабилет до Краснодара, оперу-наружнику незамедлительно была дана команда следовать в этот же город. В тот же день сомнений, что гражданин США Джон Вильямс, он же Збигнев Полонски, есть не кто иной, как бывший капитан Алексей Шевцов, у генерала Шумилина практически не осталось.

* * *

После возвращения в Москву первое, что сделал Алексей, оказавшись в номере гостиницы, позвонил Галине. Но трубку никто не взял. Ни в течение дня, ни вечером он так и не сумел дозвониться до Краснодара. А утром, не дождавшись заказанного телефонного разговора с Лас-Вегасом, чтобы поинтересоваться у Алекса новостями, ушел в ресторан.

Когда он возвращался, то поймал на себе странный взгляд дежурной по этажу. Вставив ключ в замочную скважину и увидев, что он не проворачивается, Алексей подсознательно почувствовал опасность, но рука автоматически уже толкнула дверь.

В комнате он увидел двух мужчин в темных костюмах, по-хозяйски расположившихся в уютных креслах.

– Проходите, не стесняйтесь, – вежливо произнес один из гостей, затем небрежным жестом руки показал на диван: – Присаживайтесь.

Оба были крепкого телосложения, с короткими прическами, что не оставляло сомнений в их принадлежности к какому-либо ведомству, в котором носят погоны. И лет обоим было, очевидно, меньше сорока.

– Чем обязан? – спросил по-английски Алексей, демонстрируя спокойное отношение к тому, что происходит в его номере. – Не могли бы вы представиться, раз уж вошли без приглашения?

– Можно и представиться, – ответил второй незнакомец тоже по-английски и достал из кармана пиджака удостоверение личности. – Мы – сотрудники Министерства безопасности Российской Федерации. Кстати, в целях экономии времени, поскольку мой коллега не владеет английским, давайте сразу договоримся, что вы будете разговаривать с нами по-русски, потому что Министерству безопасности известно ваше настоящее имя, господин Шевцов.

Но экономия времени в данном случае в планы Алексея не входила. Он лихорадочно соображал, как должен себя сейчас повести, поэтому изобразил на лице недоумение и, вспомнив, что у него есть телефон человека, работающего в американском консульстве, которым снабдил его Алекс, произнес опять по-английски:

– Я – гражданин Соединенных Штатов Америки, поэтому разговор буду продолжать только в присутствии сотрудника американского консульства.

– Может быть, эти снимки изменят ваше отношение к тому, что сейчас происходит? – спросил первый, который был, по-видимому, старшим, доставая из кейса несколько цветных фотографий, сделанных фотоаппаратом мгновенной печати «Полароид».

У Алексея потемнело в глазах – он узнал на снимках Галину. Сомнений в том, что она мертва, не было: слабая женщина не могла выжить после таких зверских побоев. Как же так?

Алексей вспомнил разговор в краснодарском аэропорту. Но за что? Вихрь мыслей, молниеносно пронесшихся в голове, не мог не отразиться на лице Алексея. Один из гостей, тот, что изъяснялся на английском языке, даже изобразил неподдельный испуг и подал ему стакан с водой. Затем пояснил по-русски, довольный произведенным эффектом:

– Перестарался один из наших сотрудников. Так, к сожалению, бывает. Издержки профессии, видите ли. – Он пристально посмотрел в глаза Алексея. – Неопытным был наружником, а может, просто разгильдяй по жизни. Прозевал вас с подругой, успел увидеть только, как вы с ней в такси сели. Но бог с ним, с тем костоломом! Все дело в том, что в квартире вашей знакомой обнаружена масса отпечатков пальцев, и мы нисколько не сомневаемся в их принадлежности. Как видите, оснований для вашего задержания более чем достаточно.

Едва Алексей успел подумать, что в самый раз заявить право на телефонный звонок в консульство, как входная дверь с шумом распахнулась и в затылки непрошеных гостей уперлись стволы пистолетов в крепких руках двух молодых людей. Третий сделал знак Алексею выйти в соседнюю комнату, предъявив при этом удостоверение майора внешней разведки.

– Да мы тоже как бы не бандиты, и соответствующие ксивы имеются, – ничуть не испугавшись, произнес тот из гостей, который не знал английского языка. – Может, поговорим спокойно, проясним ситуацию?

– Мне известно, кто вы такие. – Вновь вошедший достал из кармана бумажку. – Звоните своему шефу и попросите, чтобы он связался вот по этому телефону немедленно. – Обстоятельства, с учетом приставленных к затылку стволов, складывались явно не в пользу людей генерала Шумилина, поэтому старший из них, набрав номер на телефонном аппарате с включенной громкой связью, доложил:

– Товарищ генерал, у нас форс-мажор!

– Насколько все серьезно? – раздраженно спросил Шумилин, явно не ожидавший такого поворота событий. – Самостоятельно вопрос решить не можете?

– Аргументы серьезные у затылков.

– Кто?

– Люди из СВР.

– Чего они хотят?

– Хотят, чтобы вы позвонили по этому телефону. – Прозвучал обычный московский номер, который явно не входил в открытый список телефонов сотрудников СВР. Через секунду в трубке раздались короткие гудки.

Сразу же старший из внешней разведки подал сигнал своим парням, они нехотя убрали стволы, после чего майор произнес:

– А теперь расходимся без взаимных претензий, вопрос закрыт. Можете позвонить своему генералу, чтобы убедиться в этом.

Как только дверь номера за людьми Шумилина захлопнулась, старший окликнул Алексея:

– Вам просили передать, чтобы в течение двух дней вы не покидали Россию. – Заметив удивление на лице Алексея, улыбнулся: – Имеется в виду гостиница «Россия».

– Спасибо! – только и сумел вымолвить Алексей, ошеломленный быстро изменившейся ситуацией.

– Не за что! Работа у нас такая, – весело ответил майор. И не мешкая вместе со своими людьми быстро покинул номер.

Алексей увидел на журнальном столике фотографии Галины, в спешке забытые незваными гостями из Министерства безопасности. Долго их рассматривал, пытаясь осмыслить произошедшие события. С чем связано пристальное внимание к нему Министерства безопасности? Или, может быть, не с чем, а с кем? Почему столь своевременно он вдруг оказался под защитой сотрудников внешней разведки?

Чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, Алексей решил побродить по Москве, пока не наступил вечер, совсем забыв о предупреждении майора.

На Красной площади он ненадолго задержался возле храма Василия Блаженного. В это время к нему подошли парень с девушкой, по-видимому, влюбленная парочка, и, сунув в руки «Полароид», попросили сфотографировать их на фоне Спасской башни. Поблагодарив Алексея, влюбленные, весело рассмеявшись, пошли своей дорогой.

II

Генерал Шумилин после некоторых раздумий, интуитивно догадываясь, что из этого ничего хорошего не выйдет, набрал номер, который продиктовал ему один из оперов из гостиницы «Россия». В первое мгновение, решив, что слышит голос автоответчика, Игорь Николаевич, раздосадованный незапланированными событиями, хотел швырнуть трубку, справедливо полагая, что те, кто имеет намерение поговорить с заместителем министра безопасности, сами позвонят. Но, когда понял, что это не автоответчик, а запись его разговора, происходившего десять лет назад с полковником Клименко, в котором он недвусмысленно давал понять своему подчиненному, что капитан Шевцов не должен живым вернуться на родину, спонтанное желание швырять трубки телефонных аппаратов тут же исчезло. В том, что за этим телефонным звонком последуют определенные требования, Шумилин не сомневался. Как не сомневался и в авторстве сделанной записи, хотя в глубине души надеялся, что ошибается.

Но ошибки не произошло – Шумилин услышал голос своего бывшего подчиненного по службе в КГБ полковника Клименко:

– Здравия желаю, товарищ генерал!

– И тебе не хворать, Александр Васильевич, – сухо ответил Шумилин. – Давай безо всяких предисловий и преамбул, у меня не так много времени. Что ты хочешь?

– Хочу встретиться. Как вы понимаете, разговор не телефонный.

– Где и когда?

– Через час возле станции метро «Арбатская». Там есть уютный ресторанчик, который облюбовала журналистская братия. Знаете, наверное? – В голосе Клименко прозвучала нескрываемая ирония.

– Знаю! – раздраженно произнес генерал и положил трубку.

Еще бы он не знал об этом ресторане, который по его же указанию был напичкан жучками, поскольку издавна известно: у пьяного на языке то, что у трезвого на уме. А еще Игорь Николаевич подумал о том, что Клименко, мерзавец, неспроста выбрал для рандеву это место, так как бездельники журналюги постоянно там околачиваются, и какие-то санкции в отношении него будут исключены.

На всякий случай он вызвал для инструктажа двоих оперов. Правда, когда через час Шумилин спустился в цокольный этаж здания, в котором располагался ресторан, то понял, что принятые меры предосторожности оказались излишними, – за одним столиком с Клименко сидел уже знакомый ему полковник внешней разведки Власов, чего Шумилин никак не ожидал.

– Да вы отпустите своих людей, Игорь Николаевич! У нас намечена вполне дружеская беседа, – с легкой улыбкой произнес Клименко.

Шумилин подал знак операм, и они покинули помещение ресторана.

– О том, что дружеская, я догадался по телефонному звонку, – с сарказмом ответил генерал и покосился в сторону Власова.

– Евгений Михайлович в теме, – перехватил Клименко взгляд генерала. – Что будем заказывать? Коньяк? Водку?

– Пить не буду. Я вас слушаю, полковник.

Подозвав официанта и заказав три кофе, Клименко спросил:

– Игорь Николаевич, скажите, с какой целью вы преследуете Шевцова?

– А вам непременно хочется услышать мой ответ, полковник? – после незначительной паузы задал вопрос Шумилин. – Но этот столик не прослушивается, поэтому мой ответ ничего не будет означать, если, конечно, в кармане у вас нет включенного диктофона.

– Понял ваш намек, Игорь Николаевич. Дело в том, что я всегда был противником устранения людей, и вам это известно. Своих людей, разумеется. Но в тот раз не был уверен, что не выполню ваших указаний, поэтому решил на всякий случай подстраховаться, не имея в виду каких-либо дальнейших планов по использованию записи. Подстраховаться в том смысле, что действовал под давлением. Вы же не хуже меня знаете, что в нашей конторе ни в чем нельзя быть уверенным. А запись сохранилась случайно. Как видите, пригодилась.

– Не уверен, – ухмыльнулся Шумилин.

– В том, что сохранилась случайно?

– В том, что запись эта может вам когда-нибудь понадобиться. – Генерал взглянул на часы. – Мне надо отойти на минуту к машине.

Вернувшись, Шумилин язвительно произнес:

– Не далее как десять минут назад ваш герой держал в руках тот самый «Полароид», которым сделаны снимки Галины Платоновой.

– Шутите?

– Нисколько. Ну, так бывает. Наверное, сами не раз были тому свидетелем. К вам подходят совсем незнакомые люди, дают в руки фотоаппарат и просят их сфотографировать. Вот и все. Конечно, имея на руках записанный десять лет назад разговор, вы обеспечили безопасность Шевцову – мне не нужна грязь вокруг моего имени, которую могли поднять средства массовой информации. Но и я решил на всякий случай подстраховаться.

Клименко и Власов переглянулись, после чего Александр Васильевич произнес:

– Ну что ж… Надеюсь, что сложившееся положение вещей устроит обе высокие договаривающиеся стороны.

Генерал поднялся, чтобы направиться к выходу, но тут молчавший до сих пор полковник Власов остановил его:

– Товарищ генерал, нам стало известно о ваших встречах с сыном капитана Шевцова. Мы также знаем об отношении Игоря к отцу. Мне кажется, надо восстановить справедливость, и сделать это должны именно вы.

– Что имеется в виду?

– Поручите подчиненным разыскать в архивах Минобороны бумаги о награждении Шевцова-старшего. Вам наверняка известно, что сын считает отца предателем всего лишь на основании ничем не подкрепленных слухов.

Шумилин помолчал несколько секунд, очевидно, собираясь с мыслями, затем кивнул:

– Вы, наверное, правы. Я распоряжусь. – Сделав пару шагов к выходу, он обернулся: – Я забыл сообщить вам, что Платонова Галина жива. Наш опер, уходя, вызвал «Скорую». Ее спасли.

* * *

Оставшись наедине с Клименко, Власов произнес:

– Александр Васильевич, вы довольно продолжительное время служили с генералом в структуре внешней разведки КГБ. Следовательно, достаточно хорошо изучили своего бывшего начальника. В связи с этим у меня к вам вопрос: как вы думаете, есть ли в настоящее время у Шумилина веские основания для ликвидации Шевцова, имея в виду, что достоянием общественности может стать давняя история, связанная с операцией ЦРУ «Факел» в Афганистане?

Клименко усмехнулся:

– Вопрос хороший, я его ожидал. Конечно, журналисты могли бы ему организовать неприятности. Но не более того. У заместителя министра безопасности с таким послужным списком, как у Шумилина, имеются соответствующие ресурсы, чтобы заткнуть рот особо ретивым средствам массовой информации. Он опасался одного – привлечения к своей персоне внимания. В этом я абсолютно уверен. И, очевидно, на то имеются веские причины.

Прощаясь, Власов поблагодарил Александра Васильевича. Но на следующий день от него поступил звонок с приглашением посетить штаб-квартиру Службы внешней разведки для конфиденциального разговора. Клименко, умудренный опытом работы в разведке, хотя и предполагал, что вчерашняя встреча с полковником СВР могла быть не последней, все-таки не ожидал такого быстрого продолжения темы. Он хотел было сослаться на занятость, но потом решил: а почему бы и нет?

Власов представил Александру Васильевичу начальника Управления внешней контрразведки СВР генерала Севастьянова Валерия Николаевича, который крепко пожал руку Клименко, затем с приятной улыбкой произнес:

– Александр Васильевич, надеюсь, вы не откажете в любезности и поможете разобраться своему коллеге, полковнику Власову, в некоторых вопросах, которыми вы занимались, будучи хозяином этого кабинета.

– Разумеется, товарищ генерал, если это окажется в моих силах.

– Ну, не скромничайте, я знаю, вернее – наслышан о ваших способностях, в частности, по вопросам работы с агентурой. Будем вам признательны.

Когда генерал вышел, Власов сказал:

– Думаю, вы догадались, что речь пойдет в продолжение вчерашнего разговора о наших, теперь уже общих, знакомых.

– Догадался, как ни странно.

– Кстати, для пользы дела есть предложение перейти на «ты». Мы с вами коллеги, в одном звании, да и в возрасте разница несущественная. Если, конечно, не возражаете.

– Не вопрос, Евгений. Не первый раз встречаемся, так что возражений нет. Излагай, что тебя интересует.

– Я понял так, что ты плотно занимался Шевцовым, когда тот находился на территории Афганистана, причем лично с ним не знаком. И все-таки хотелось бы узнать некоторые подробности. Сразу приоткрою замысел, чтобы сориентировать тебя в нужном направлении. Мы рассматриваем возможность использовать Шевцова в одной операции, при этом понимаем, что он может наотрез отказаться от сотрудничества после всех злоключений, выпавших на его долю. Нужен человек, который сумел бы расположить его к доверию. Или, может быть, где-то ты с ним пересекался? Если так, согласишься на встречу с ним для разговора?

Александр Васильевич задумался. Да, случай свел его много лет назад с молодым лейтенантом Шевцовым, когда Клименко подбирал кандидатуру из летного состава авиационного полка, в котором служил Алексей, для направления в Высшую школу КГБ. Но лейтенант предпочел карьере разведчика летную работу. Но это не вариант. Есть, конечно, человек, которому, возможно, приходилось лично общаться с Шевцовым в Афганистане. Правда, точной информацией на этот счет Александр Васильевич не располагал. Это был его личный агент глубокого прикрытия, внедренный в структуру ЦРУ, имевший отношение к организации побега Шевцова из Пакистана и избавлению его от сотрудников службы тайных операций. О существовании этого агента, кроме Клименко, знал только начальник бывшего Первого главного управления КГБ СССР. Но он год назад ушел из жизни, и этот факт позволял Александру Васильевичу самостоятельно принять решение.

– Кажется, есть такой человек, к помощи которого я могу прибегнуть, – осторожно произнес Клименко. – Гарантия, конечно, не стопроцентная, но попробовать можно. А теперь излагай суть вопроса.

– Речь идет о стратегическом ракетном комплексе «Воевода», по классификации НАТО – «Сатана». Ну, ты, наверное, знаешь, что этому изделию сегодня нет равных в мире. И американцы очень хотят его заполучить, причем в ближайшее время – на этот счет есть точная оперативная информация. Разумеется, не сам комплекс, а техническую документацию к нему. Создавалась «Сатана» на Украине, в конструкторском бюро «Южное» в Днепропетровске, а система управления разрабатывалась научно-производственным объединением «Электроприбор» в Харькове. Это важно, и ты сейчас поймешь почему. – Власов вышел из-за стола и достал из шкафа, до боли знакомого Клименко, бутылку коньяка и два фужера, но разливать пока не стал. – Ты спросишь, какое отношение к этому вопросу имеет твой Шевцов? Пока не знаю, скорее всего, никакого. Но дело не в этом. Когда в его номер, который был уже у нас на прослушке, вломились люди Шумилина, он порывался сделать телефонный звонок в консульство США. Нам сейчас неизвестно, была ли это просто демонстрация законного требования или в консульстве есть кто-то, с кем Шевцов знаком. Но вот о чем нам точно известно, так это о том, что один из сотрудников консульства в ноябре прошлого года совершил путешествие на автомобиле из Москвы в Крым. И, ты не поверишь, «по чистой случайности» маршрут его пролегал через Харьков и Днепропетровск. И останавливался он в этих городах на два дня в гостиницах, расположенных в непосредственной близости от названных мною объектов.

– Ну, это на самом деле может быть случайностью, – понимая абсурдность своего предположения, с улыбкой проронил Клименко с той лишь целью, чтобы вызвать умолкнувшего Власова на дальнейшую откровенность. И действительно, после непродолжительной паузы Евгений Михайлович произнес:

– И вот ведь как бывает. По чисто случайному совпадению ребята с Лубянки осуществляли проверку режима секретности одновременно в КБ «Южное» и НПО «Электроприбор». И уж совсем по дикой случайности, по времени эта проверка совпала с посещением американским путешественником Харькова и Днепропетровска.

– Ну что ж, это уже серьезно.

– Попробуй угадать с трех раз, по чьему приказу проводилась проверка режима?

– Неужели по приказу Шумилина? Только на черта ему упала эта проверка накануне Беловежского соглашения о ликвидации СССР? – По наступившей паузе Клименко догадался, что не ошибся. – Понятно. Советский Союз уже трещал по швам, а Шумилин знал о предстоящей сходке трех президентов. Как знал и то, что рано или поздно Украина начнет торговать секретами Союза. Почему бы не сыграть на опережение, заработав при этом нехилые бабки? И, если я правильно понимаю, необходимо выяснить, существует ли какая-то связь Шевцова с сотрудником консульства, о котором ты рассказал?

– Да, именно это в первую очередь надо выяснить, – подтвердил Власов, разливая в фужеры коньяк. – И, разумеется, вопрос лояльности Шевцова.

* * *

Вернувшись в гостиницу, Алексей увидел, что на месте дежурной по этажу сидит молоденькая симпатичная девушка и читает какую-то объемную книгу. Увидев Алексея, она приветливо поздоровалась и сама сняла с гвоздика ключ от его номера.

«Странности еще не закончились, – подумал Алексей. – Первый раз меня видит, но подала мой ключ. Одни стукачи кругом».

Войдя в номер, он не обнаружил оставленных на столе фотографий Галины. И тут же мгновенно вспотел, вспомнив эпизод на Красной площади, когда у него в руках оказался «Полароид». Вспомнил также, что майор перед уходом передал ему просьбу не покидать гостиницу в течение двух дней.

«Ну и бестолочь же ты!» – в сердцах сплюнул Алексей.

Вспомнив о Галине, он тяжело вздохнул, достал из холодильника бутылку водки и, налив полный стакан, выпил. На ужин идти не захотел и, приняв душ, завалился спать, разморенный приличной дозой спиртного.

Весь следующий день он провел в гостинице, выходя из номера только в ресторан. А вечером перед сном опять выпил стакан водки, чтобы забыться. Проспав до обеда и едва приведя себя в порядок, услышал стук в дверь.

«Кажется, продолжение следует», – с досадой подумал Алексей.

Первое, что бросилось в глаза, острый, но не лишенный дружелюбия взгляд вошедшего мужчины, лет пятидесяти пяти или около шестидесяти в элегантном костюме темно-серого цвета, белой сорочке с красным галстуком. Пиджак на нем был расстегнут, одна рука – в кармане брюк. Во всем его облике чувствовалась уверенность в себе и умение доводить любое начатое дело до конца. Так в первое мгновение почему-то подумалось Алексею. А еще он заподозрил, что разговор будет не коротким, поскольку верхняя одежда на мужчине отсутствовала.

– Разрешите войти? – негромко произнес незнакомец.

– Вы практически уже вошли, – не совсем приветливо ответил Алексей и чуть посторонился, пропуская гостя в комнату. – Присаживайтесь.

Все было произнесено на русском языке, поскольку Алексей сделал вывод, что в свете происходивших событий ломать комедию, изображая коренного американца, нет смысла.

Незнакомец не спеша осмотрелся, затем представился:

– Клименко Александр Васильевич. Хотя, конечно, ни моя фамилия, ни имя вам, Алексей, ни о чем не говорят.

– Зато меня, я вижу, вы знаете как облупленного, – криво усмехнулся Алексей.

– Но, несмотря ни на что, – продолжал Клименко, игнорируя не совсем дружелюбную интонацию собеседника, – между нами существует некая незримая связь. Не говоря уже о том, что однажды все-таки наши пути на короткое время пересекались.

Алексей удивленно приподнял брови и внимательно вгляделся в лицо гостя.

– Не пытайтесь вспомнить, это было давно. А вот относительно недавних событий я могу с уверенностью сказать, что у нас с вами есть… – Александр Васильевич вдруг на мгновение смутился, – вернее, был один общий знакомый. Но, возможно, и не один.

– И кто же они, эти таинственные общие знакомые? – не без иронии спросил Алексей.

– Ну, к примеру, Михаил, который перевозил вас из Кандагара в Герат по моему приказу.

Алексей переменился в лице и совершенно по-иному взглянул на своего неожиданного гостя.

– Вот как? Да, я помню Мишу и всегда буду помнить. Мы с ним под Гератом попали под обстрел, он погиб на моих глазах.

– Да, жаль парня. Хороший был спецназовец. А теперь есть смысл представиться – я полковник внешней разведки в запасе. В те годы я курировал некоторые вопросы, связанные с Афганистаном, в том числе с небезызвестной вам операцией ЦРУ «Факел».

– А скажите, – Алексей все с бóльшим интересом смотрел на Александра Васильевича, понимая, что неспроста он оказался сегодня у него в гостях, – вам известно, что произошло два дня назад в этом номере? А еще раньше – в Краснодаре? И связано ли это как-то с событиями тех лет?

– Известно. На самом деле происшедшее связано с событиями в Афганистане, в которых вы принимали участие, только несколько по иным мотивам. К сожалению, мы не все просчитали и в Краснодаре чуть было не произошла трагедия.

– Что вы имеете в виду? – с удивлением спросил Алексей.

– Едва не погибла ваша знакомая Платонова Галина.

– Как вы сказали? – Алексей вскочил с кресла, ошеломленный этим известием. – Едва не погибла?

– Ну да. Кто-то случайно обнаружил в квартире женщину, истекающую кровью, и вызвал «Скорую помощь». Врачам удалось ее спасти. – Клименко намеренно не стал уточнять детали, чтобы избежать ненужных в данный момент вопросов Алексея.

Тот нервно забегал по комнате, пытаясь, по-видимому, что-то сообразить, затем произнес:

– Извините, Александр Васильевич, но мне надо лететь в Краснодар.

– Сейчас в этом нет необходимости! – возразил Клименко, понимая, что Алексей исчезнет из Москвы надолго. А ведь Александру Васильевичу очень хотелось помочь коллегам по бывшей службе. – Поймите, жизни Галины ничто не угрожает, но она по-прежнему в тяжелом состоянии. Вас просто не допустят к ней!

Но Алексей не хотел ничего слышать, не понимая, куда клонит полковник. Он начал в спешке собираться, не обращая внимания на возражения Клименко. Он даже не обратил внимания, что Александр Васильевич, раздосадованный столь импульсивным решением Алексея, незаметно исчез из номера.

* * *

Наспех побросав в дорожную сумку все самое необходимое, Алексей подошел к двери, но она вдруг, как ему показалось в первое мгновение, внезапно распахнулась сама. Но нет, не сама. Перед ним стояла ослепительной красоты молодая женщина, чье лицо слегка, самую малость тронула печать времени. Но это только лишь прибавило шарма, усилило ее привлекательность. В обрамлении пышных золотистых волос на Алексея насмешливо смотрели до боли знакомые глаза.

Несколько мгновений Алексей стоял неподвижно, пытаясь осмыслить увиденное, пока его не вывел из ступора знакомый голос:

– Ну что же ты, Алеша, стоишь столбом? Пригласи женщину!

– Бетти? – только и сумел он вымолвить мгновенно пересохшими губами, пятясь назад.

Александр Васильевич, вошедший вслед за женщиной и ставший невольным свидетелем практически немой, но очень характерной сцены, задумчиво произнес:

– По-видимому, я что-то пропустил в прошлой жизни. – А еще ему почему-то показалось, что Шевцов в Краснодар уже не полетит. Во всяком случае, сегодня. Улыбнувшись, он направился к выходу: – Рита, позвони, как освободишься.

Дверь захлопнулась, но они долго еще стояли не двигаясь, как два застывших изваяния, напротив друг друга, лицом к лицу, глаза в глаза.

Первой нарушила молчание она:

– Прости меня, если можешь!

Он не понимал, за что она просит у него прощения, и молчал. Ему казалось, если он произнесет хоть одно слово, она, как сказочный призрак, исчезнет навсегда.

Она приблизилась к нему первой, сбросив изящную шубку прямо на пол, и обняла его, крепко прижавшись к его сильному телу всем своим гибким станом. Он услышал ее запах, тот самый запах, который впитался когда-то во все поры его кожи и все эти годы не давал покоя. Просто он этого не замечал, как не замечал того, что ни одна повстречавшаяся на его пути женщина не сумела вытеснить из его памяти запах той, которая однажды исчезла уже из его жизни и теперь явилась вдруг в образе видения, спугнуть которое сейчас он боялся неосторожным движением или словом.

Внезапно Алексей очнулся. Он нежно провел рукой по ее волосам, отливающим золотом, и спросил:

– Но почему – Рита? Я ничего не понимаю. И почему здесь?

Вместо ответа она впилась своими жадными влажными губами в его губы, пересохшие от волнения. Затем оба сели на диван.

– Почему – Рита? Как тебе объяснить? Долгое время меня знали в Москве как Марго. Ну, вот ты тоже давно уже не Алексей, а теперь даже и не Збигнев, а какой-то Джон. Фу! Кто тебя снабдил таким пошлым именем?

– Паспорт я получил из рук Алекса, а кто его сделал, не знаю.

При имени Алекса по лицу Риты пробежала легкая тень.

– Он не женил тебя в Лас-Вегасе?

– Шутишь? Чтоб я, постоянно имея перед глазами твой образ, мог на ком-нибудь жениться? А ты что-то знаешь про Лас-Вегас?

– Я – нет. А вот Марго все о тебе знала. – Рита прильнула к плечу Алексея. – Только не могла до тебя дотянуться за столько лет, потому и попросила у тебя прощения. И за Марго, и за себя. Марго, Алеша, – это мой агентурный псевдоним.

– Подумать только! Молоденькая медицинская сестра, легкомысленно отдавшаяся больному на голову летчику в далеком африканском государстве, – сотрудник ЦРУ и одновременно агент советской разведки. Двойной агент – так, кажется, это называется?

– Кажется, да. – Рита засмеялась и еще крепче прижалась к Алексею.

– А как же бабушка, которая в Америке?

– А бабушка, Леша, умерла. – Рита тяжело вздохнула. – Там же, в Америке, и похоронена. А поскольку родителей давно уже нет в живых, я теперь круглая сирота. Но у меня, я очень надеялась все это время, есть ты. Скажи, ты есть у меня?

Алексей мягко отстранил Риту от себя, взял за плечи и пристально посмотрел ей в глаза.

– Но ведь это ты постоянно куда-то исчезала. Причем внезапно, оставляя меня в полном неведении. Я и сейчас не уверен в том, что вижу тебя наяву. И потом… – Алексей нервно вздохнул. – Я даже в себе запутался. Я русский, который живет в Америке, или американец, посетивший историческую родину? К какому берегу в конце концов пристать? Кто мне это разъяснит?

– Знаешь что, давай все вопросы оставим на потом. К тебе пришла любимая женщина. Любимая? Отвечай быстро!

Алексей засмеялся и вместо ответа начал осыпать лицо Риты поцелуями. Но она вскоре отстранилась и строго спросила:

– Вижу, что любимая. Тогда почему до сих пор не поинтересовался, не голодна ли я?

– Ты голодна, любимая?

– Ты даже не представляешь как! Сексуальный голод меня просто сводит с ума!

III

В ресторане во время завтрака Алексей рассказал Рите о странном сне, в котором он бежал за уходящим поездом и все-таки догнал его, заскочив в последний вагон.

– Не знаешь, к чему такое снится?

– Долго бежал? – улыбнулась Рита.

– Долго. Один поезд не удалось догнать, только на следующем уехал.

– Ну, возможно, тебя одолевают какие-то навязчивые мысли, сомнения. Что-то ты упустил. Но раз догнал, есть шанс все исправить. Возможно, все гораздо проще: сон в руку перед дальней дорогой.

– Как же я устал от этих дальних дорог. И кстати о сомнениях и навязчивых мыслях… Будущее мое ты как-то уж очень туманно обрисовала. А мне хочется кое-что узнать о своем прошлом.

– Тогда возвращаемся в номер, ты заказываешь кофе и задаешь мне свои вопросы касательно твоей прошлой жизни. Но не забывай, что Рита не все может знать из того, что вытворяла Бетти, и уж тем более – чем занималась Марго.

– Мне кажется, мы напрасно здесь решили расположиться, – сказал Алексей, когда официантка, принесшая им кофе с пирожными, вышла из номера.

– Все нормально, – улыбнулась Рита. – Жучков здесь уже нет.

– С каких пор?

– С того момента, как мы ушли в ресторан.

– Из этого следует, что все твои ночные крики кто-то прослушивал?

– Да и ты рычал, как царь зверей, – засмеялась Рита. – Не бери в голову. Ребята, которые этим заняты, и не такое слышали и даже видели. Так что задавай свои вопросы.

– В общем-то, их немного. Могло так случиться, что в Пакистане тебя бы не оказалось?

– Нет, не могло. Дело в том, что и я, и Алекс были включены в список очень узкого круга лиц, задействованных в операции «Факел», утвержденный на очень высоком уровне. Для того чтобы что-то изменить, потребовалось бы сдвигать с места очень громоздкий бюрократический аппарат. Это во-первых. А во-вторых, мы с Алексом работали в разных департаментах, заинтересованных в успешном осуществлении операции. Был еще один нюанс. За ним в прошлом водился грешок, довольно существенный – одно время он сильно пристрастился к виски. Потом завязал, но все равно я должна была негласно присматривать за ним. Отсюда и восточный маскарад, с которым тебе пришлось повозиться. Надеюсь, помнишь?

– А то! Думал, не справлюсь, – засмеялся Алексей, вспомнив, как запутался, освобождая тогда еще Бетти от хиджаба и предметов нижнего белья. – Хорошо, с этим понятно. А летчик Салех, с которым я улетел из Пакистана, давно на тебя работал?

– Не на меня – на Первое главное управление.

Рита рассказала Алексею подробности, связанные с его освобождением и попыткой ликвидации.

– Тогда же и нашелся один человек здесь, в Москве, который решил тебя спасти и спрятать на время в США. И человека этого ты уже знаешь, он вчера с тобой разговаривал. Это полковник запаса Клименко Александр Васильевич. Он и прислал спецназовца Мишу, который в Кандагаре буквально на считаные минуты опередил людей генерала Шумилина.

– Со слов Алекса, ты доставила меня в американское представительство в Кабуле. А в наше нельзя было?

– Кажется, ты чего-то не понял, Алеша. Во-первых, как я должна была представиться нашим? Здравствуйте, я такой-то агент ЦРУ? Или агент внешней разведки КГБ? Раскрывать себя я не имела права ни при каких обстоятельствах. У меня ведь и паспорт американский был, и вертолет американских ВВС тебя подобрал. Я же в качестве агента нашей внешней разведки никому не была известна, кроме Александра Васильевича. Во-вторых, привезти тебя в наше представительство означало сдать людям генерала, которые искали тебя по всему Афганистану. И вообще, твоя жизнь держалась на волоске, медлить было нельзя. Когда я оставляла тебя, сердце кровью обливалось.

– Да уж, досталось тебе, моя девочка. А как вышло, что увозили меня в Штаты на время, а получилось – навсегда?

– Да вот так и получилось, – вздохнула Рита. – Цэрэушное начальство в срочном порядке переправило меня еще дальше на восток, в Штаты я так и не вернулась. Кроме меня, больше некому было тобой заниматься.

В это время раздался телефонный звонок. Алексей услышал в трубке уже знакомый голос полковника Клименко, который попросил к телефону Риту.

* * *

Положив трубку после непродолжительного разговора, Рита спросила:

– Скажи, пожалуйста, Алекс не давал тебе никаких поручений перед отлетом в Москву?

Алексей внимательно посмотрел на Риту. До него только сейчас дошло, что до настоящего времени она не оставила свою основную профессию.

– Кажется, наше с тобой сотрудничество может иметь продолжение теперь уже на легальной основе. Я правильно понял подоплеку твоего вопроса?

– Правильно, Леша. И ты верно употребил неопределенную форму глагола. То есть вправе согласиться или не согласиться. Но имей в виду, что, соглашаясь, ты окажешь посильную помощь по пресечению попытки крупного промышленного шпионажа в оборонке страны.

– Встречный вопрос. Как ты думаешь, могу я рассчитывать на то, чтобы стать полноправным гражданином своей страны?

– Вопрос, Леша, хороший. Однозначно ответить на него сейчас тяжело. Но думаю, что при удачном раскладе твой вопрос решится без всяких проволочек. По команде.

– А при неудачном? – Алексей пронзил Риту своим пристальным взглядом, словно и не было у них этой ночи бесконечной любви.

Но Рита взгляд выдержала, после чего спокойно возразила:

– Неудачный исход не окажет влияния на твое будущее, в этом я уверена. Что касается просьбы моего начальства, оно хочет выяснить, нет ли у тебя знакомых, граждан США, в американском посольстве или консульстве?

– Вынужден огорчить тебя и твое начальство, дорогая. Ничем не могу помочь, нет там у меня знакомых.

– Вот те раз! – сделала удивленное лицо Рита. – А если хорошенько подумать?

– Да нечего тут думать, – пожал плечами Алексей. – У Алекса есть кто-то, он даже номер телефона мне дал. А у меня нет.

– Ну, вот! – Рита оживилась. – А что Алекс сказал при этом? Пояснил, для чего сообщил его номер телефона?

– Просто на случай непредвиденных обстоятельств. А еще сказал, что этот его хороший знакомый работает под «крышей» секретаря консульства.

– Вот как? Под «крышей»? Это интересно. А давай-ка позвоним Алексу. – Рита взглянула на часы. – У него ночь, но ничего страшного – переживет. Если дозвонишься, обо мне ни слова.

Не прошло и пяти минут после заказа переговоров с Лас-Вегасом, как Алексей услышал в трубке бодрый голос Алекса:

– Привет, дружище! Куда запропастился? Не звонишь. У тебя все нормально?

– У меня все в порядке, а вот ты не отвечал на мои звонки.

– В самом деле? Наверное, просто крепко спал. У меня для тебя хорошая новость – можешь возвращаться. Вопрос, который поднимался перед твоим отлетом, закрыт. Кстати, позвони моему приятелю, он может организовать тебе увлекательную экскурсию.

– Хорошо, Алекс, я пока не тороплюсь, до окончания визы еще достаточно времени.

– Тогда скажи, в каком отеле ты остановился и в каком номере. Я передам со своими друзьями бутылочку хорошего виски. В Москве такого не найдешь, точно.

Алексей передал содержание разговора Рите, хотя кое-что она и так поняла.

– Что и требовалось доказать, Алеша. Алекс не прерывал сотрудничество с ЦРУ и после своей отставки.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что приятель Алекса, работающий в консульстве, хочет с тобой встретиться с какой-то целью.

– Как ты это поняла?

– Очень просто. Зачем тебе, русскому человеку, американец будет организовывать экскурсию в России? Просто Алекс хочет, чтобы ты обязательно созвонился с его другом. Для чего, естественно, не сказал, зная, что телефон прослушивается, поэтому придумал экскурсию. Но, предполагая, что ты можешь проигнорировать его просьбу, узнал адрес твоего проживания, опять-таки, выдумав версию с бутылкой виски. Так что жди звонка сотрудника американского консульства и готовься к встрече с ним.

– Ну, допустим. Надеюсь, прежде чем я встречусь с ним, я буду знать предмет разговора?

– Легко. И прямо сейчас. Ты, наверное, слышал о ракетном комплексе «Воевода», по американской версии – «Сатана»?

Выслушав Риту, Алексей спросил:

– Хочешь сказать, что в сговоре с сотрудниками предприятий люди Шумилина банально выкрали документы с грифом «Совершенно секретно», заплатив, очевидно, кругленькую сумму?

– Нет, эти сотрудники, о которых ты, видимо, плохо подумал, совершили данный акт осознанно и бескорыстно, будучи настоящими патриотами. Но не самостийной Украины. Потому как понимали, что в Киеве к власти рвались люди, для которых нет ничего святого в жизни, кроме собственных амбиций и большого бабла. Как понимали и то, что продажа документации вероятному противнику России – дело времени. Естественно, они сразу уволились, перебравшись с семьями в Москву. Но разве могла прийти им в голову мысль, что генерал бывшего КГБ, с которым предварительно была организована встреча, в своем поступке руководствовался совсем другими мотивами?

– И какими же?

– Он должен передать материалы американцам. Правда, мы не знаем еще размеры их благодарности, но речь может идти о миллионе долларов, а может, и о десяти. Кто знает, каковы аппетиты у заместителя министра.

– Что у вас здесь происходит, черт возьми? Как такое возможно? – С неподдельным изумлением Алексей поднялся с кресла и нервно прошелся несколько раз из угла в угол. – Может быть, я тороплю события и есть смысл повременить с возвращением на историческую родину?

– Возможно, – с улыбкой произнесла Рита. – А сейчас…

Но она не успела закончить мысль. Оба от неожиданности вздрогнули, когда внезапно увидели перед собой тихо вошедшего в номер полковника Клименко.

– Закрываться надо, ребята. Дежурная по этажу конспектирует вашу интеллектуальную беседу.

* * *

Алексей с Ритой сконфуженно переглянулись.

Клименко, улыбаясь, разделся и, пожав Алексею руку, расположился на диване.

– Не напрягайтесь, это была шутка. Я правильно понял, что о намерении Шумилина Алексей уже в курсе?

– В общих чертах картина ясна, – произнес Алексей. – Хотелось бы услышать, что от меня требуется.

– Контрразведке известно, что материалы, о которых пойдет речь, до сих пор находятся либо у Шумилина, либо у кого-то из его подельников. Несколько дней назад была замечена попытка установления контакта генерала с одним из сотрудников американского консульства. Это некий Кларк Уолкер. Возможно, Шумилин проявил чрезмерную осторожность, но, вероятнее всего, срисовал слежку, контакт не был зафиксирован. Их машины оказались в непосредственной близости друг от друга в одном из спальных районов Москвы. Такая случайность в наших делах, конечно, исключена. Но, возможно, это была всего лишь проверка нашей наружки и установление контакта не планировалось. Слишком велика цена вопроса, поэтому участники соблюдают предельную осторожность. Есть мнение, что тебя, Алексей, и прислал твой американский друг в Москву в качестве посредника.

– С Алексом уже состоялся телефонный разговор, в котором он предупредил Алексея о встрече со своим приятелем из консульства, – подтвердила Рита. – Если этим приятелем окажется Уолкер, то мы на верном пути.

– А не кажется ли вам слишком мудреной комбинация с участием моей персоны? – спросил Алексей. – На самом деле это может оказаться отвлекающим маневром.

– Нет. Аналитики полковника Власова все просчитали, – с уверенностью сказал Клименко. – В основном варианте ты не планировался к участию. А к запасному перешли, когда была обнаружена слежка. Это произошло, очевидно, еще на Украине, где передача документов предполагалась изначально.

– И все-таки я чего-то не понимаю. Генерал пытался меня убрать, и вдруг я же оказываюсь участником его аферы. Это как?

– Во-первых, Шумилин не будет принимать личного участия в передаче документов. Он не идиот, чтобы так себя подставлять. Во-вторых, вряд ли он связывает твое появление здесь с разработкой своей операции, считая это просто досадной случайностью, иначе не ставил бы задачу своим людям устранить тебя. Но на тот случай, если он посчитает нужным лично проконтролировать передачу документов, что опять-таки крайне нежелательная процедура для его же безопасности, Рита при возникновении данных обстоятельств возьмет генерала на себя.

– Ну что ж, я, в принципе, согласен. Все мои действия будут заключаться в том, чтобы принять бумаги у людей генерала и передать их американцу, я правильно понял?

– Не совсем, – усмехнулся Александр Васильевич. – Сначала ты должен будешь передать их людям полковника Власова или Рите. Это, в общем-то, детали. А затем – уже американцу. И в этом состоит вся сложность планируемой операции.

– Совсем вы меня запутали. Разве не должна будет контрразведка арестовать всех участников этого действа в момент передачи совершенно секретных документов? Разоблачить предателей с Лубянки, обвинить сотрудника американского консульства в шпионаже и за деятельность, не совместимую со статусом дипломата, выдворить из страны?

– Нет, Алексей, – весело рассмеялся Клименко. – Всех этих ужасов не будет. Более того, материалы с грифом «Совершенно секретно» должны будут уйти по назначению, то есть прямиком в Лэнгли, в штаб-квартиру Центрального разведывательного управления Соединенных Штатов Америки.

Немного подумав, Алексей произнес:

– Дошло! Будет проведена какая-то корректировка в технической документации, например, в системе управления ракетным комплексом. Даже если удастся создать точную копию ракеты, ее полет будет непредсказуем. А сложность, о которой вы, Александр Васильевич, сказали, заключается во временнóм факторе, надо полагать?

– Совершенно верно. Чтобы внести изменения и придать документу правильный вид, потребуется время. Противник не дурак, он тоже это прекрасно понимает. Поэтому время на передачу будет ограничено.

– И какой напрашивается выход из положения?

– Мы работаем над этим вопросом. И прямо сейчас едем с Ритой к полковнику Власову. Кажется, у него есть какое-то предложение. А ты никуда из гостиницы не уходи, жди телефонного звонка или даже личного присутствия у тебя в номере господина Уолкера.

– Александр Васильевич, ему нельзя сейчас оставаться в номере. По крайней мере, до завтрашнего утра, – неожиданно вмешалась в разговор Рита.

– Почему?

– Ну, потому что представьте ситуацию. Мы с вами у Власова, а здесь появляется Уолкер и просит Алексея через полчаса забрать по такому-то адресу посылку, а еще через пятнадцать минут передать ему в обмен на деньги.

– Ну и где ты предлагаешь его спрятать?

Вместо ответа Рита достала из сумочки ключи от своей квартиры и, написав на клочке бумаги адрес, отдала Алексею.

– Можешь приготовить к моему приходу легкий ужин.

IV

Только на четвертый день, при возвращении из ресторана после завтрака, в лифт вместе с Алексеем вошел мужчина лет пятидесяти неприметной внешности. За время, пока лифт поднимался на восьмой этаж, Кларк Уолкер, а это был он, успел сунуть в руки Алексею журнал «Огонек» и провести исчерпывающий инструктаж.

– Сегодня будьте в ГУМе у фонтана в четырнадцать часов с этим журналом. Подойдет человек и поинтересуется статьей на четвертой странице. Покажете. Он поставит рядом с вами портфель и, уходя, забудет его. А через пятнадцать минут я буду ждать вас на втором этаже над фонтаном у входа в кафе. Сядем за один столик, что-нибудь закажем, перед уходом обменяемся портфелями, и вы получите дальнейшие инструкции. В случае, если контакт не состоится, перекусите в одиночестве, а через двадцать часов встретимся на этом же месте.

– То есть завтра в десять часов пятнадцать минут, – успел вычислить Алексей и вышел из лифта.

Уолкер нажал кнопку десятого этажа.

В ГУМе возле фонтана в назначенное время, словно из-под земли, рядом с Алексеем оказался молодой крепкий мужчина в черном пальто и нахлобученной на глаза меховой шапке. При виде журнала он, сделав удивленное лицо, непринужденно спросил:

– Извините, это не пятьдесят второй номер?

– Да, так и есть, – ответил Алексей.

– А можно взглянуть? Там, я слышал, на четвертой странице есть любопытный материал.

– Да, пожалуйста. – Алексей протянул незнакомцу «Огонек». Тот отыскал нужную страницу, не читая, произнес:

– Спасибо! – вернул журнал Алексею и тут же незаметно исчез в толпе.

Алексей только сейчас вспомнил, что должен быть портфель, и с удивлением обнаружил его у своих ног. Ничего примечательного, кроме того, что портфель довольно внушительных размеров, черного цвета. Алексей удивился его тяжести и, немного побродив для корректировки времени, поднялся на второй этаж.

Он знал, что встреча с Уолкером не состоится, поскольку тот должен был прямо сейчас обнаружить слежку и удалиться, что автоматически означало перенос встречи на завтра в этом же месте в десять часов пятнадцать минут. И все же, находясь в несвойственной ему роли агента иностранной разведки, готового переправить вероятному противнику секреты российской оборонки, у входа в кафе он испытал некоторое волнение.

Осмотревшись и не обнаружив поблизости Уолкера, Алексей облегченно вздохнул и вошел внутрь. А после чашки выпитого кофе энергично направился к выходу.

Не прошло и пяти минут после возвращения Алексея в гостиницу, как в дверь номера, предусмотрительно запертую им на ключ, постучали. Не сразу узнав Риту, явившуюся в образе жгучей брюнетки, Алексей рассмеялся:

– Ну что подумает дежурная по этажу?

– А что она должна подумать? – шутливо нахмурила брови Рита. – Кстати, почему, как я ни приду, дежурит все одна и та же красавица-блондинка? Я страшна в гневе, когда ревную.

– Решит, что я половой разбойник: то у меня в гостях шатенка, а то брюнетка.

– Насчет этого не переживай, дорогой. После того как у тебя побывала толпа мужиков, весь персонал гостиницы наверняка уверен в том, что ты голубой. – Рита со смехом дала поцеловать себя, затем решительно отстранилась. – Даже не раздевай меня, времени нет. Где документы?

– Как ты понесешь такую тяжесть? – спросил Алексей, будучи уверен, что в качестве курьера пришлют мужчину. – Здесь килограммов двадцать макулатуры.

– Мне не нужны все двадцать. – Рита бегло просмотрела брошюры технической документации, после чего остановилась на одной. С улыбкой взглянув на изумленного Алексея, она положила брошюру в небольшой кейс, с которым пришла. – Не удивляйся, у меня профильное образование в Массачусетском технологическом институте.

Алексей в ответ только развел руками. Рита, прежде чем вернуть содержимое портфеля на место, начала тщательно его обследовать и через минуту произнесла:

– Ну что ж, молодцы, этого и следовало ожидать. Портфельчик не простой, с двойным дном, а там маячок. Господин Уолкер теперь будет спать спокойно в полной уверенности, что до завтрашней встречи портфель будет оставаться в пределах этого номера. Разумеется, тебе, Леша, тоже не стоит покидать гостиницу. – Рита поцеловала Алексея и так же стремительно исчезла, как и появилась.

Алексей убрал портфель в шкаф с одеждой, почему-то подумав при этом, что чересчур гладко все складывается. Он решил заказать обед и ужин в номер.

В одиннадцатом часу вечера вернулась Рита с документом. Но, как ни уговаривал ее Алексей остаться до утра, мотивируя просьбу тем, что хотел бы узнать, чем отличается в постели брюнетка от шатенки, Рита показала ему язык и удалилась.

* * *

Посетителей ГУМа в этот день было раза в три больше, чем накануне, что объяснялось субботним днем. Раствориться в такой толпе, не привлекая внимания, не составляло труда.

Алексей вошел вслед за Уолкером, который уже успел расположиться за столиком в дальнем от входа углу. Заказал услужливому официанту кофе и сел, поставив портфель у ног рядом с портфелем Кларка. Встреча эта происходила ровно столько, сколько понадобилось для того, чтобы выпить чашку кофе с бутербродом. Перебросившись парой ничего не значивших фраз о московской погоде и впечатлениях о России, они распрощались, и Уолкер вышел, предупредив, что через минуту за этот столик сядет человек с таким же номером журнала «Огонек», раскроет его на десятой странице и спросит, как Алексей относится к известному политику, имея в виду опубликованное с ним интервью. Алексей должен будет ответить: «Я с ним не знаком» и уйти, оставив портфель.

Хотя все произошло, как и сказал Кларк Уолкер, Алексей все-таки почувствовал нервный озноб от осознания, что только что оставил незнакомому человеку портфель с суммой, очевидно, не меньшей чем миллион долларов США.

От растерянности он не сразу понял, на какую улицу вышел. Это была Ильинка. Пока соображал, в какую сторону идти, на противоположной стороне увидел вдруг мужчину с портфелем, как две капли воды похожим на тот, который он только что оставил в кафе молодому парню.

Возраст этого мужчины был, судя по всему, далеко за сорок. Вполне возможно, Алексей и не придал бы значения увиденному, но вдруг вспомнил, как накануне подумал, что слишком гладко все проходит. Он невольно задержал взгляд на мужчине с портфелем, уверенно подходившем к стоящей неподалеку черной «Волге». Энергично распахнув переднюю дверь, он сел рядом с водителем, но уже менее чем через минуту вышел из машины все с тем же портфелем. Оглянувшись по сторонам, прошел метров тридцать в сторону, противоположную Красной площади, сел за руль такой же черной «Волги» и резко рванул с места.

Не совсем понимая, что им движет, Алексей медленно направился к машине, которую только что покинул незнакомец с портфелем. Через стекло он разглядел мужчину лет шестидесяти, на первый взгляд задремавшего, из правого виска которого вытекала струйка крови. На пассажирском сиденье лежал пистолет с глушителем.

«Ни хрена себе! – только и сумел подумать Алексей, потрясенный увиденным. – Что происходит, черт возьми?»

Первым порывом было – бежать в сторону таксофона. Но он сразу же спохватился: кому звонить, если он не знает даже телефона Риты?

«Вот это расклад! Что же делать? – продолжал лихорадочно размышлять Алексей. – Ну, во всяком случае, не торчать возле машины с трупом».

И он уверенно направился в сторону гостиницы, надеясь, что какое-то решение придет само собой. И вдруг вспомнил, как майор с двумя оперативниками, который спас его от людей генерала Шумилина, дал им бумажку с номером телефона, по которому их шеф должен был созвониться немедленно.

Ворвавшись в номер, он бросился к шкафу с посудой. Есть! В одной из чашек чайного сервиза лежала эта чертова бумажка. Не задумываясь, кому звонит, Алексей набрал номер телефона и с удовлетворением узнал голос ответившего. Это был полковник Клименко.

Спокойно выслушав Алексея, Александр Васильевич набрал номер Власова. Но телефон молчал. Сделав еще две безуспешные попытки, Клименко не мешкая позвонил генералу Севастьянову.

– Валерий Николаевич, что-то случилось.

Передав все, о чем он услышал от Алексея, Клименко вспомнил, как в своем кабинете Власов представлял его генералу, а тот глазом не моргнув сделал вид, что они на самом деле не знакомы.

Александр Васильевич в те минуты подумал, как быстро руководители в погонах с большими звездами забывают людей, с которыми когда-то тесно были связаны по службе. Но он ошибся – через пару часов генерал позвонил со словами извинения и попросил докладывать о ходе выполнения операции, разработанной Власовым, ему лично, вторично удивив Клименко тем, что привлекает отставника к контролю за действующим сотрудником СВР. Конечно, Севастьянов не предполагал, что Власов совершит предательство, но интуитивно решил в это смутное время подстраховаться.

– Думаете, это он?

– К сожалению, других вариантов я не вижу, Александр Васильевич. Не пытайтесь больше разыскать Власова по телефону. Вы лучше вот что мне скажите: изъятые из документа страницы остались у инженера КБ?

– Да, я тоже об этом подумал. С утра мой человек выехал к нему на квартиру.

– Плохо. Боюсь, что уже поздно. Проинформируй меня о результате. А наш американец не засветился возле ГУМа?

– Нет, он у себя в гостинице. Думаю, труп в машине тоже не скоро привлечет к себе внимание. Но необходимо поторопиться, чтобы в прессу не просочилась информация о смерти Шумилина, – Уолкеру это не понравится. Машина на Ильинке, госномер, думаю, вам известен.

– Сделаем, Александр Васильевич, оставайтесь пока на своих местах. Если потребуется твоя помощь, я выйду на связь.

* * *

В это же время в одном из туалетов ГУМа был найден молодой мужчина без признаков жизни. Документов сотрудники милиции при нем не обнаружили, поэтому тело было отправлено в морг ближайшей больницы.

А в часе езды от центра города Рита стояла перед дверью квартиры бывшего сотрудника харьковского НПО «Электроприбор» и давила на кнопку звонка, пока не заметила, что дверь эта не заперта и даже не плотно закрыта. Немного подумав и убедившись, что, кроме нее, поблизости никого нет, Рита все-таки решила войти.

В дальней комнате в кресле сидел с закрытыми глазами пожилой мужчина. Она сразу узнала инженера, которому накануне привезла документацию. Было ощущение, что он спит. Но тело оказалось холодным, хотя внешние признаки насильственной смерти отсутствовали. По полу были разбросаны какие-то бумаги, на письменном столе царил беспорядок.

Рита, не снимая перчаток, сняла трубку телефона, стоявшего на этом же столе, хотя заранее знала, что услышит в ответ от Александра Васильевича.

– Уходи немедленно! – прокричал Клименко, как только понял, что произошло.

Но было поздно: Рита услышала, как с грохотом распахнулась входная дверь квартиры.

– За мной уже пришли! – успела она сказать и бросила трубку прежде, чем к ней приблизился верзила в форме сержанта милиции.

Вслед за ним в комнату вошел еще один сержант. Оба были вооружены автоматами Калашникова. Ни слова не говоря, на Риту надели наручники и грубо вытолкали на улицу. У подъезда стоял милицейский «рафик».

Клименко понял, что дело принимает нешуточный оборот, и сразу же позвонил Севастьянову, чтобы предупредить о случившемся.

– Я тебя понял, Александр Васильевич. Помощницу твою вытащим, не сомневайся, но позже. А сейчас мне надо перекрыть пути ухода Власова за бугор.

– У него загранпаспорт есть?

– Ну конечно! Кроме служебного еще и дипломатический. У нас не так давно состоялась первая встреча с представителями внешней разведки США по вопросам, которые затрагивают обоюдные интересы наших стран. Ну не тебе объяснять – терроризм, наркобизнес. А теперь готовимся к ответному визиту, поэтому виза у него уже открыта. Теоретически он может уйти и через Финляндию, в течение прошлого года он несколько раз летал в Хельсинки. Есть, правда, в этом деле один благоприятный момент: в первой встрече с американцами Власов не участвовал, поэтому никаких контактов с ними пока не имеет. Чтобы поработать в этом направлении, ему понадобится какое-то время.

– Ну, а в чем проблема? Передавайте ориентировку погранцам на пункты пропуска.

– Да все уже передали. Только ты должен понимать, что ни из Москвы, ни из Питера он не сунется в Штаты и в Финляндию. Значит, рванет в соседние республики – Украину или Белоруссию, в страны той же Прибалтики. На чем – не знаем. И не факт, что соседи откликнутся на нашу просьбу, при нынешнем бардаке с такими деньгами любая граница для него откроется. Своих ресурсов недостаточно, а милицию я не хочу подключать – огласка неминуема, шум в прессе поднимется. Сам понимаешь, какой вопрос на кону.

– Валерий Николаевич, но ведь перед тем, как покинуть Россию, Власов может встретиться с Уолкером и все ему передать. Убийство инженера, вне всяких сомнений, – его рук дело, он все ходы просчитал.

– Просчитать-то просчитал. Только я придерживаюсь другого мнения. Не для того Власов завладел оригиналом расчетов из документации, чтобы сейчас же отдать его Уолкеру. Он рассчитывает, будучи уже за бугром, предъявить расчеты американцам. Причем сумму запросит на порядок выше той, что уже получил. Это – во-первых. Во-вторых, Уолкер в данной ситуации ни с кем уже не пойдет на контакт, опасаясь провокаций с нашей стороны. Ну, а наблюдение за ним, конечно же, установлено. В качестве итога нашего разговора… Полагаю, мы должны исходить из того, что упустили Власова здесь, потому поиски надо организовывать в Штатах. Виза у него открыта на год. Думаю, получить свои тридцать сребреников он рассчитывает до истечения шести месяцев, не более.

* * *

Александр Васильевич положил трубку и задумался. Перед его глазами теперь отчетливо вырисовывалась картина происходящих событий. Идея воспользоваться планом заместителя министра безопасности Шумилина возникла в голове полковника Власова, скорее всего, после начала разработки генерала. Очень уж был велик соблазн заработать астрономическую по нынешним временам сумму в конвертируемой валюте на продаже американцам технической документации ракетного комплекса «Воевода».

А Клименко с Ритой и Алексеем невольно подыграли ему, безукоризненно обеспечив обмен документации на валюту между Кларком Уолкером и Шумилиным. И лишь на заключительном этапе произошла смена декораций.

Как ожидалось, люди полковника Власова под его руководством должны были вести курьера с деньгами из ГУМа, осуществляя при этом оперативную видеосъемку, до его контакта с Шумилиным и в нужный момент арестовать генерала. Но такую задачу Власов никому не ставил. Он каким-то образом самостоятельно нейтрализовал курьера, затем совершенно неожиданно для Шумилина оказался в его машине и отправил генерала на тот свет.

Клименко вдруг спохватился, вспомнив о Рите, и подошел к карте Москвы, чтобы определить, в каком предположительно отделении ее разыскивать. Александр Васильевич решил пока не беспокоить генерала, обещавшего вытащить Риту из милицейских застенков, и позвонил одному из заместителей московского прокурора, с которым был хорошо знаком. В этот же день Риту освободили под подписку о невыезде. В том, что в ближайшие дни дело будет окончательно закрыто усилиями генерала Севастьянова, Александр Васильевич не сомневался.

В последующие дни, как и следовало ожидать, Службе внешней разведки не удалось выяснить, пересекал ли человек с фамилией Власов западную границу с территории Белоруссии или Украины. С правоохранительными органами стран Прибалтики вообще разговора не получилось – среди руководства бывших прибалтийских республик на фоне русофобии стремительно развивалась мания величия пополам с манией преследования.

В один из этих дней, просматривая свежие газеты, Клименко наткнулся на короткое сообщение о том, что скоропостижно от острой сердечной недостаточности скончался заместитель министра безопасности Российской Федерации генерал-лейтенант Шумилин Игорь Николаевич.

«Ну что ж, грамотно, – подумал Александр Васильевич. – Для Кларка Уолкера и его хозяев этот факт будет скорее подтверждением подлинности принятых документов, нежели наоборот».

Отложив прессу, Клименко снял трубку зазвонившего телефона. Звонил Валерий Николаевич с настойчивой просьбой прибыть к нему вместе с Шевцовым на аудиенцию.

– К сожалению, у меня очень мало времени, друзья, поэтому буду краток, – озабоченно произнес генерал, пристально глядя на Алексея.

– Алексей Викторович! Служба внешней разведки глубоко признательна вам за оказанное содействие при проведении известного мероприятия. Но непредвиденные обстоятельства ставят под угрозу финальную часть операции, о деталях которой осведомлен Александр Васильевич, что может привести к провалу в целом. Обстоятельства следующие: во-первых, исчезновение полковника Власова с материалами, в передаче которых определенным кругам в США мы, мягко говоря, не заинтересованы; во-вторых, поскольку ЦРУ задействовало вас в акции по похищению совершенно секретных документов, невозвращение домой и превращение чудесным образом гражданина США в гражданина Российской Федерации вызовет в Лэнгли подозрение, что в их руки попала дезинформация. Этого ни в коем случае нельзя допустить. Поэтому от имени службы я прошу вас еще раз пойти нам навстречу и поработать в интересах безопасности нашего государства. Для этого надо убыть в США. После завершения операции вы сможете вернуться в Россию на правах ее гражданина и, по вашему желанию, восстановиться на службе в рядах Вооруженных сил. Это я вам гарантирую.

После короткой заминки Алексей произнес:

– Я согласен, товарищ генерал. Сделаю все что в моих силах.

– Ну что ж, – удовлетворенно улыбнулся Севастьянов и крепко пожал Алексею руку. – Я в вас не сомневался. А сейчас оставьте нас на несколько минут с Александром Васильевичем. Он потом подробно вас проинструктирует.

Алексей вышел в приемную, до конца еще не осознавая, на что согласился.

Операция «Сатана»

I

Генерал испытующе посмотрел на Клименко:

– Уверен в нем, Александр Васильевич?

– Ну, если скажу: как в себе, поверите? Если серьезно, то я уверен, что Шевцов – наш человек. А что касается выполнения поставленной задачи, тут уж как карта ляжет.

– Ладно, у меня нет выбора. Резидентура в Штатах имеется, но ты же видишь, что происходит. Офицер Центрального аппарата за тридцать сребреников продался. Целый полковник! А что там, за бугром, у них в голове сейчас, при этом бардаке в нашей несчастной стране? Кому верить, хрен его знает. Нет, всякую возможность утечки надо исключить. – Генерал тяжело вздохнул.

– Не все так плохо, Валерий Николаевич!

– Что ты имеешь в виду?

– Был у меня агент глубокого прикрытия, если точнее, то была – она же сотрудник отделения СССР и Восточной Европы отдела внешней разведки оперативного департамента ЦРУ Бетти Вильсон, она же – Маргарита Голицына, моя помощница, которую вы знаете.

– Так-так, продолжай! – нетерпеливо произнес Севастьянов.

– В восемьдесят девятом году она написала письмо Горбачеву с просьбой предоставить ей советское гражданство.

– Она американка, что ли?

– Да. Более того, Рита по-прежнему остается гражданкой США.

– Ничего не понимаю, Александр Васильевич! Так Горбачев предоставил ей гражданство или не предоставил?

– Все очень просто. В ЦРУ ее снабдили фальшивыми документами на имя Маргариты Голицыной, хотя бабушка ее, которая незадолго до этого умерла, была из первой волны русской эмиграции и на самом деле носила эту фамилию. А родители еще раньше трагически погибли.

– То есть ты хочешь сказать, что она по-прежнему работает на ЦРУ?

Клименко рассмеялся:

– С момента приезда в СССР она ни на кого уже не работала, но являлась законсервированным сотрудником внешней разведки США до получения особых инструкций.

– Являлась?

– Так точно. Не далее как два дня назад Рита получила условный сигнал о готовности приступить к работе. С момента получения сигнала ровно через семь дней она должна выйти на связь с резидентурой ЦРУ для получения дальнейших указаний. Так что передаю вам, товарищ генерал, своего агента глубокого прикрытия с агентурным псевдонимом Марго.

– Погоди передавать. Ни при каких обстоятельствах ей нельзя сейчас выходить на связь ни со мной, ни с кем бы то ни было – спалим женщину. Ты же должен понимать, что она сейчас под прицелом. Прежде чем привлечь ее к какой-либо работе, ее будут проверять. Кроме того, меня очень сильно настораживает тот момент, что очень быстро ее решили расконсервировать. Либо заподозрили в чем-то, либо…

– …либо понадобилась для решения какой-то срочной задачи, – после короткой паузы продолжил мысль генерала Александр Васильевич и выразительно взглянул на него.

– Думаешь… Да нет, не может быть! Слишком большая удача, чтобы быть правдой.

– Согласен, Валерий Николаевич, немного напрягает. Но вы не хуже меня знаете, что в истории разведки и не такие чудеса случались. Я все-таки склоняюсь к тому, что Риту хотят каким-то образом привлечь к нашему делу с целью проверки достоверности материалов. Американцы ведь не дураки, они не хотят повестись на дезинформацию, как это уже не раз случалось в истории взаимоотношений наших разведок.

– В таком случае тебе и карты в руки, продолжишь с ней работать. Представляешь, какая удача? Она ведь пришла на работу в компанию раньше тебя. С точки зрения американцев, подстава маловероятна. Тем более, ты за все время службы в разведке и контрразведке лично не занимался оперативной работой, был аналитиком. Следовательно, в их базе данных с долей вероятности девяносто девять процентов не фигурируешь.

– Но один-то процент все-таки остается. И потом, я же в отставке, товарищ генерал, – усмехнулся Клименко.

– Ничего, разведчиков бывших не бывает, сам знаешь. Отработаем этот материал, и свободен! В конце концов, ты же не можешь бросить на произвол судьбы ценную сотрудницу. Кстати, как и где ты ее завербовал?

– Совершенно случайно. Но это долгая история, как-нибудь потом расскажу.

– Хорошо. Шевцова отправляй в его Лас-Вегас, не откладывай. Понимаю, времени мало, но все же постарайся подготовить на случай непредвиденных ситуаций. Задача стоит перед нами одна – однозначно пресечь попытки Власова по установлению контактов с любыми лицами, ориентированными на официальные структуры США. Материалы изъять. При этом должны быть применены специальные меры воздействия, других решений у нас нет.

* * *

Галина услышала звонок, но вставать с дивана не хотелось. Хотя накануне ее выписали из больницы, чувствовала она себя после нанесенных каким-то уродом побоев еще неважно.

Покоя не давали мысли об Алексее. Где он сейчас? Жив ли? Если ее так избивали, пытаясь узнать о его местонахождении, то перед глазами поминутно возникали картины одна ужаснее другой о грозившей Алексею опасности.

Звонки продолжались все настойчивее, и Галина все же вышла к двери. Она глянула в глазок, но увидела только силуэт мужской фигуры – уже сгущались сумерки, а лампочка на лестничной площадке недавно перегорела. И все же с изумлением Галя сумела разглядеть в этом силуэте едва уловимое сходство с человеком, встреча с которым сыграла в ее жизни роковую роль и которого она меньше всего хотела бы видеть не только сегодня, но и до конца жизни.

Открыв дверь и нисколько не смущаясь, словно расстались они только вчера, Галя решительно произнесла:

– Власов! Я же просила тебя никогда не появляться в моей жизни. В чем дело?

Евгений Михайлович ответил не сразу. Он несколько мгновений смотрел Галине в глаза, затем не менее твердо сказал:

– Обстоятельства сложились так, Галя, что мне некуда больше идти.

Только сейчас Галина обратила внимание на два больших чемодана, стоявших у его ног. Она молча повернулась к нему спиной и ушла в комнату, услышав за собой звук закрывающейся двери.

Несмотря на то что встретила она незваного гостя неприветливо, в глубине души она была даже рада сейчас его неожиданному появлению. Все, что было, как говорится, быльем поросло. Между тем ощущение одиночества – не самое приятное чувство, которое переживает молодая, еще полная нерастраченного душевного тепла женщина, на долю которой выпали не по годам суровые испытания.

После первых неловких минут общения Галя все-таки вспомнила, что гостя надо накормить.

Власов поставил на стол бутылку коньяка, и постепенно беседа двух некогда близких людей вошла в мирное русло. За разговором на отвлеченные темы первоначально возникшее напряжение стало спадать, как вдруг Власов задал вопрос, который Галина ожидала меньше всего.

– Я знаю, что у тебя был в гостях некто Шевцов Алексей, который прилетел из США под другим именем. Что ты можешь о нем сказать?

– А в связи с чем вопрос? – сразу насторожилась Галина. – С твоей профессиональной деятельностью?

– Нет, он не в сфере моих интересов. Просто в силу некоторых обстоятельств я знаю, что с тобой недавно произошло, поэтому хотелось бы понять его роль в твоем несчастье. Что он вообще здесь делал?

– Он хотел увидеть свою жену, но ее не оказалось дома. А мы когда-то дружили семьями. Вообще-то ты должен помнить, я разве не рассказывала тебе о нем?

– Нет, не рассказывала, – усмехнулся Власов. – Меня, впрочем, как и тебя, тогда интересовали совсем другие вещи.

– Да, – задумчиво произнесла Галина и на некоторое время замолчала. – Короче говоря, тот мужик, который ворвался ко мне, хотел узнать, где находится Алексей. А откуда я могла знать? Может, в Краснодаре еще был, а может, уже в Москве, – соврала она.

– А о планах своих Шевцов не рассказывал?

– Что-то ты слишком любопытен, Власов! Ведь сам сказал, что Алексей тебе не интересен. – Галина уже изрядно захмелела и начала говорить на повышенных тонах. – Успокойся! Он в России хочет остаться. Следовательно, он не шпион. А ты, собственно говоря, зачем здесь? Ворвался к одинокой несчастной женщине… Вопросы задавать дурацкие?

– Ладно-ладно, – примирительно произнес Власов. – Я, собственно, в Краснодаре проездом. В Турцию лечу, а потом в Штаты.

– В Америку? – искренне удивилась Галина.

В следующее мгновение произошло то, чего, по всей видимости, Евгений Михайлович никак не ожидал. Во всяком случае, в этот момент на его лице можно было увидеть неподдельное удивление. Галя встала из-за стола и села к нему на колени:

– Возьми меня с собой!

– Ты серьезно?

– Не поверишь, я как никогда серьезна. Одна я здесь осталась, ничто уже не связывает с этой страной. Обрыдла такая жизнь до чертиков.

Сняв Галину с коленей, он осторожно взял ее на руки, уложил на диван и прошелся по комнате.

– А почему ты решила, что я навсегда улетаю, а не в командировку?

– С чемоданами «мечта оккупанта» в командировку? Да сейчас все бегут из России. А то бы ты вспомнил обо мне и этом городишке! – Несколько мгновений Галина молчала, наблюдая за Власовым, который продолжал ходить по комнате, о чем-то размышляя. – Впрочем, если даже и в командировку, то наверняка длительную. Все равно возьми!

– А как ты себе это представляешь? Я, между прочим, тороплюсь.

– Очень просто. В Турцию у меня виза есть – я ведь челночным бизнесом занялась. Это сейчас, по ранению, можно сказать, короткий отпуск взяла, а то бы ты меня дома не застал. В Америку туристическую визу сделаем, сейчас это не сложно. А если есть деньги, – Галина недвусмысленно кивнула в сторону власовских чемоданов, – то вообще никаких проблем. Если надо, слетаю в Москву, пока ты здесь будешь прохлаждаться. Ну? Решайся!

Меньше всего, конечно, Галина в эти минуты думала о том, что свяжет дальнейшую жизнь с Власовым. Она так решительно ухватилась за эту идею только ради возможной встречи с одним человеком, потому что в скорое возвращение Алексея на родину Галина почему-то не верила.

– Ну что ж. Мне надо хорошо подумать. – Власов наконец остановился возле дивана и пристально взглянул на Галину: – Утром примем решение.

Но Галя, слишком хорошо знавшая этот похотливый взгляд, сразу уловила нездоровый блеск в его глазах.

– Даже не думай, – произнесла она с ироничной улыбкой. – Сначала примите решение, полковник!

Галине было невдомек, что Власов решение уже принял. Эта идея сразу его заинтересовала, поскольку нахождение рядом женщины могло послужить в дальнейшем хорошим прикрытием. Правда, от чего – он еще не определился. Ну, а что касается задержки с отбытием, то данный фактор, пожалуй, тоже сыграет положительную роль. Пара недель не должна пройти даром. Если предположить, что объявлен розыск, хотя по определенным причинам этого не следовало бы делать, через две недели коллеги посчитают, что в России Власова уже нет. Да, пожалуй, все складывается удачней, чем он мог предположить.

* * *

Они обнялись, как старые друзья после длительной разлуки. Алекс сразу же с видимым нетерпением начал расспрашивать о впечатлениях от Москвы, в который раз уже сокрушаясь, что ему не довелось побывать в России в постсоветский период.

– Ну, а как прошла встреча с моим приятелем? Без эксцессов? – задал Алекс вопрос, который с самого начала ожидал от него Алексей.

– Мне кажется, ты не хуже меня осведомлен в том, что все прошло нормально. В противном случае я сейчас бы беседовал не с тобой. Или ошибаюсь? Я не знаю, что было в тех брошюрах, но уверен, что не русские народные сказки заинтересовали твою контору.

– Ты прав, я в курсе событий. И могу даже сказать, какие сказки ты передал нашему разведчику, который работает под «крышей» сотрудника консульства. Интересно?

– В той или иной степени. Ну, так… Для общего развития, можно сказать. Или любопытства ради. Но сразу предупреждаю, что при одном условии: меня это ни к чему не обяжет. – Алексей заранее знал, что будет поставлен в известность о совершенном преступлении, чтобы сжечь, так сказать, мосты.

Он пристально посмотрел на Алекса, но тот выдержал его взгляд.

– Не вопрос. Ты передал Уолкеру всего-навсего техническую документацию ракетного комплекса «Сатана».

Теперь пришла очередь Алексея выдерживать насмешливый взгляд Алекса. Но он и глазом не моргнул и спокойно ответил:

– Ты имеешь в виду «Воеводу»? Думаешь, в России нет более совершенной системы?

– Чего тут думать! Нет, конечно. Откуда ей появиться при том бардаке, который царит у вас после развала СССР?

– Мне это неизвестно. А вот ты ответь: не грызет ли тебя совесть за то, что использовал друга для передачи вероятному противнику совершенно секретных сведений, касающихся обороны, подвергая его смертельной опасности?

После долгой паузы Алекс произнес:

– Я понял твой вопрос, Алексей. Вернее сказать, его подтекст. Дело не в опасности, ты это и сам прекрасно понимаешь, просто боишься произнести то, что я сейчас скажу. Упрек в мой адрес заключается в том, что я уговорил тебя совершить преступление против твоей страны. Кстати сказать – бывшей твоей. Вспомни, как к тебе отнеслись соотечественники в награду за то, что во время афганских событий ты не позволил уронить авторитет Советского Союза в глазах мирового сообщества.

– Ты сейчас напомнил о каком-то мерзавце, которых в избытке везде, и в твоей стране в том числе. Но меня и спасли мои соотечественники. Один из них – ценой своей жизни.

– Хорошо-хорошо, Алексей! Не волнуйся. А я вот что скажу. Предательство в иных случаях носит весьма условный, ну, или относительный характер, если можно так выразиться. Вспомни историю с супругами, гражданами США Розенбергами, которые передали в твою страну наши ядерные секреты и были за это приговорены к смертной казни. Сейчас даже среди наших политиков есть понимание того, что, не получи СССР доступ к технологиям изготовления ядерной бомбы, Трумэн в своей патологической злобе к коммунистам не остановился бы перед тем, чтобы устроить ядерный апокалипсис. Резюме нашего с тобой диалога – мир существует постольку, поскольку между Россией и США имеется паритет в оснащении ядерным вооружением. Собственно говоря, в международных кругах этот факт давно уже не является предметом дискуссий, а желающих присоединиться к клубу ядерных держав становится все больше.

Алексей решил, что дальше развивать эту тему не имеет смысла. Все, что ему хотелось услышать от Алекса, он услышал.

Уже поздно вечером, после перелета из Нью-Йорка в Лас-Вегас, когда за бутылкой виски они отмечали благополучное возвращение, Алексей спросил:

– Слушай, Алекс, а как ты снял проблему с поляком, который разыскивал Збигнева Полонски?

– А никак. Не было никакого родственника. Это означает, что не было никакой проблемы. Мои бывшие коллеги однажды поинтересовались, чем ты дышишь и можно ли тебя пристегнуть к одному деликатному делу. Я подумал и решил, что можно. Ну, а разыграть соответствующий спектакль с внезапным появлением в твоем отеле мифического Мариуса Полонски было делом техники.

– То есть ты хочешь сказать, что русский летчик Алексей Шевцов, несмотря на наличие у него легенды о польском происхождении, все еще не затерялся на необъятных просторах пустыни штата Невада и по-прежнему находится в поле зрения ЦРУ?

– Ты и сам это понял.

– Действительно. Но ты рисковал, давая коллегам положительный прогноз.

– Риск, по моему мнению, был минимальным, а как оказалось, вообще отсутствовал. – Алекс вдруг пристально посмотрел в глаза Алексея: – Если, конечно, российскими спецслужбами в Москве не был разыгран встречный спектакль.

II

Через два месяца в одном из номеров одного из многочисленных отелей Лас-Вегаса был обнаружен с огнестрельным ранением труп гражданина России Евгения Власова, который оказался полковником Службы внешней разведки Российской Федерации. В убийстве полковника, уволенного, по данным российского консульства, из СВР незадолго до убытия в США, ФБР заподозрило гражданку России, снимавшую в отеле соседний номер, некую Галину Платонову, которая находилась в стране по туристической визе. Однако задержать ее не удалось, на следующий день после смерти Власова Платонова Галина вылетела в Россию. Происшествие выглядело более чем странным, поскольку в номере, где проживал Власов, была обнаружена крупная сумма наличных американских долларов.

В течение трех дней с момента происшествия в казино-отеле Алексей чувствовал себя сидящим, что называется, на пороховой бочке. И на четвертый день произошло то, чего, в общем-то, он не рассчитывал избежать.

С самого утра ему показалось, что Алекс намерен о чем-то поговорить, но почему-то отложил разговор на потом. И действительно, в обеденный перерыв он предложил перекурить в небольшом, но уютном, утопающем в зелени сквере.

Весна была в разгаре: ярко светило солнце, щебетали птицы. В общем, погода не располагала к рабочему настроению. Впрочем, к серьезным разговорам – тоже. Тем не менее Алексей слегка напрягся, догадываясь, о чем может пойти речь.

Вопрос прозвучал конкретный:

– Скажи, Леша, где ты был в ночь с понедельника на вторник?

Конечно, Алексей предполагал, что подобный разговор рано или поздно произойдет, но к такой постановке вопроса не был готов. «Какого черта? – стремительно пронеслось в голове. – Что он имеет в виду? Почему только в ночь? А вечер его не интересует? Одно из двух: или в переводе на русский язык это одно и то же, или Алекс хочет меня запутать. Вот и пойми этот долбаный примитивный американский английский… И все же, – здраво рассудил Алексей, – на конкретный вопрос надо дать конкретный ответ, а далее – по обстановке, но ухо надо держать востро, Алекс – тот еще специалист по провокациям!»

Спасительная мысль мелькнула, но Алексей сразу же ее заглушил, боясь спугнуть. Изобразив удивление, он дурашливо, как школьник при ответе на вопрос учителя, произнес:

– В ночь с понедельника на вторник я провел время в казино по адресу…

– Ладно, не старайся, я знаю этот адрес, – перебил Алекс. – Ты за все время, что я тебя знаю, ни разу не изменил своей привычке, играя только на улице Фламинго Роуд. Так что же случилось? Тебе там что-то не понравилось?

– Странные вопросы ты задаешь, Алекс. Просто в последнее время мне перестало везти на Фламинго Роуд, поэтому я решил попытать счастья в другом месте. – Алексей на самом деле несколько раз за последний месяц крупно проиграл, Алекс мог это проверить.

– Ты один был? – продолжал Алекс, не обращая внимания на его реплику.

Алексей решил рискнуть и невозмутимо ответил:

– Один. Легко проверяется – на входе камеры установлены. Да в чем дело, можешь сказать? Что-то произошло?

– Ничего особенного, за исключением того, что в отеле казино, в котором ты зависал, был убит полковник внешней разведки Власов Евгений Михайлович. Ты не знал такого?

– Нет, первый раз слышу.

– И Галину Платонову тоже не знаешь?

– Не знаю. А должен?

Но Алекс, казалось, не обращал внимания на ответы Алексея. Хитро взглянув, он заметил:

– Тебе в который раз повезло в жизни: камеры в ту ночь не работали, и никто не может докопаться, по какой причине. Но самое интересное в этой истории – среди наличных долларов, обнаруженных в номере полковника Власова, оказалось несколько купюр из портфеля, который ты принял у сотрудника консульства Уолкера и передал человеку генерала Шумилина.

– Неужели номера всех купюр были зафиксированы? – удивился Алексей такой скрупулезной предосторожности.

– Да ладно, не бери в голову. У меня к тебе имеется предложение. Если я не ошибаюсь, туристическая виза в Россию на имя Джона Вильямса еще не скоро заканчивается. И паспорт на это же имя до сих пор при тебе. Понял, о чем я?

– Вообще-то догадываюсь, – неуверенно ответил Алексей, надеясь, что предложение Алекса – не провокация, хотя понятно, что выбор у него был небольшой. – Пока все не уляжется?

– Ну, можно и так сказать, – усмехнулся Алекс. – Только свое отсутствие на работе согласуй с начальством без меня, я с завтрашнего дня в командировке. То есть не при делах.

Алексей в ответ молча кивнул и ощутил в своей ладони крепкую руку грустно улыбающегося Алекса:

– Береги себя!

А через пару дней в местных средствах массовой информации было опубликовано сообщение о том, что рано утром в горах потерпел катастрофу самолет «Цессна», взлетевший с аэродрома Лас-Вегас («Северный»), пилотируемый летчиком-инструктором авиационной школы Алексом Тэйлором.

Если бы подлежал восстановлению ноутбук летчика, находившийся на борту, то в сохраненных сообщениях можно было бы найти письмо, адресованное друзьям, но по какой-то причине не отправленное.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

МОСКВА, ЦЕНТР

21 августа 1994 года на авиабазе ввс сша (ванденберг, штат калифорния) состоялся первый испытательный старт двухступенчатой жидкостной межконтинентальной баллистической ракеты шахтного базирования. По оперативной информации, ракета оснащена разделяющейся головной частью с десятью боевыми блоками, аналогичными «воеводе».

По сообщению источника, запуск завершился неудачно по причине преждевременного отключения двигателя второй ступени. Ракета упала в тихом океане вблизи побережья штата.

Запад,

резидент

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

МОСКВА, ЦЕНТР

По сообщению источника, 22 февраля 1995 года на авиабазе ввс сша (ванденберг, штат калифорния) состоялся второй старт перспективной двухступенчатой жидкостной межконтинентальной баллистической ракеты, способной нести разделяющуюся головную часть с десятью боевыми блоками.

После отделения первой ступени ракеты возникли неполадки в системе рулевого управления второй ступени, в результате чего ракета упала в тихом океане вблизи побережья штата.

Запад,

резидент

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

МОСКВА, ЦЕНТР

15 августа 1995 года на авиабазе ввс сша (ванденберг, штат калифорния) состоялся третий испытательный старт двухступенчатой жидкостной межконтинентальной баллистической ракеты с разделяющейся головной частью с десятью боевыми блоками.

После отделения первой ступени, в результате неудовлетворительной работы гидростабилизированной платформы инерциальной системы управления, ракета упала в тихом океане вблизи побережья штата.

Запад,

резидент

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

МОСКВА, ЦЕНТР

Запланированный на 7 декабря 1995 года на авиабазе ввс сша (ванденберг, штат калифорния) четвертый испытательный старт перспективной двухступенчатой жидкостной межконтинентальной баллистической ракеты, способной нести разделяющуюся головную часть с десятью боевыми блоками, не состоялся по причине закрытия программы разработки ракетного комплекса, аналогичного стратегическому ракетному комплексу «воевода».

Запад,

резидент

«Плесень»

I

Конец 1953 года.

Лэнгли, штаб-квартира Центрального разведывательного управления.

Один из офисов отдела внешней разведки Департамента планирования.

Начальник отделения СССР и Восточной Европы Джеймс Бейкер устало опустился в кресло, когда в офис вошел его молодой заместитель Арчи Скотт. Бейкер знал, что Скотт являлся протеже заместителя директора ЦРУ по разведке и был назначен на эту должность с перспективой начальника отделения. Перспектива эта была совсем близка, поскольку Джеймсу уже перевалило за пятьдесят.

– Доброе утро, шеф! – произнес Арчи, усаживаясь в кресло, на которое указал ему начальник.

– Не такое уж оно доброе, если за неделю до Рождества приходится заниматься черт знает чем, – проворчал Бейкер.

– Согласен с вами. Я и сам до сих пор не купил ни одного рождественского подарка для своих близких.

– Да уж, – все так же ворчливо подтвердил Бейкер и без всякого перехода спросил:

– А что ты думаешь о советском лидере Никите Хрущеве?

Вопрос не смутил Скотта. Он обладал очень ценным качеством для разведчика – быть в любой момент готовым к самым неожиданным поворотам, как в любом деле, так и в, казалось бы, самом безобидном разговоре с собеседником.

Весело усмехнувшись, Арчи произнес:

– Надо полагать, спрашивая, как я отношусь к Хрущеву, вы подразумеваете, что я знаю о новом советском лидере. Не так ли?

– Продолжай! – одобрительно улыбнулся Джеймс.

– Ну, если коротко… Выходец из рабочей семьи. Малограмотный. Участвовал в Первой мировой войне. Проявил, естественно, лояльность к октябрьскому перевороту в семнадцатом году, вступил в партию большевиков. С этого момента началась его партийная карьера. Перед Второй мировой войной и после нее руководил Украиной. Во время войны был членом военных советов различных фронтов. Как военачальник слыл бездарем. Но хитер и изворотлив, тот еще интриган. После смерти Сталина обвел вокруг пальца всех своих соратников по Политбюро, оказавшись во главе государства. Не любит Западную Европу, люто ненавидит нашу страну. В вопросах экономики полный профан.

Бейкер похвально кивнул и закурил сигару. Скотту не предложил, потому что знал, тот не курит. После непродолжительной паузы произнес:

– Руководство интересует следующий вопрос. Как быстро и при каких условиях Хрущев может принять решение стратегического характера в масштабах государства? Причем имеется в виду, что такое решение может иметь весьма авантюрное направление.

Арчи задумался, но ненадолго.

– Если вопрос будет касаться его личной безопасности или авторитета как государственного деятеля… Я уже кратко остановился на том, что интриган он опытный и ни перед чем не остановится ввиду грозящей опасности. Но при этом опасность должна быть реальной, подкрепленной вескими аргументами, а не блефом.

– Ну, хорошо. Ты знаешь, в каком направлении стали развиваться отношения между Западом и, в частности, между США и Советским Союзом после того, как половина Европы попала под влияние коммунистов. К счастью, Советы своевременно успели создать свою атомную бомбу, иначе одному богу известно, чем бы все могло закончиться, если бы Трумэн все-таки решился воспроизвести десятки Хиросим на территории СССР. Но, честно говоря, я не берусь предсказать исход нашего противостояния, имея в виду доктрину Даллеса. Морально разложить народ ядерной державы? Хотелось бы увидеть, что из этого получится. Мне не суждено, а твое поколение станет свидетелем этого эпохального события, если оно произойдет. Но есть более реалистичная, не такая грязная, а следовательно, более интересная часть его доктрины. Хотя по срокам оба направления сопоставимы.

Скотт все с большим интересом смотрел на своего шефа. В самых общих чертах он представлял идею покорения СССР и всего социалистического лагеря, воплощенную в доктрине директора ЦРУ Аллена Даллеса, с которой был ознакомлен только узкий круг руководителей. Даже в стенах такого уважаемого ведомства тяжело было утаить шило в мешке. Но одного Арчи не знал. Была намеренно допущена утечка информации о той части плана Даллеса, в которой шла речь об уничтожении моральных и нравственных ценностей первого на планете пролетарского государства. В приоритете же была другая часть плана с грифом «Совершенно секретно. Особой важности».

Бейкер нажал кнопку, закрепленную на его столе, и тяжелые шторы, полностью закрывавшие одну из стен кабинета, бесшумно разошлись в стороны, открыв огромную политическую карту Советского Союза и Европы.

– Взгляни внимательно на карту, Арчи, – сказал Бейкер. – Что бросается в глаза?

– Ну, это вопрос для школьника, – усмехнулся Скотт. – Правда, боюсь, что скорее для советского, нежели для нашего. Выделены государства, ставшие основателями блока НАТО в Европе.

– Совершенно верно. И хотя на территории еще не всех этих стран имеются военные базы НАТО, это вопрос времени, причем ближайшего будущего. Но не на этот аспект я хотел обратить твое внимание, Арчи. При всех имеющихся возможностях бассейн Черного моря не входит в сферу нашего влияния. И если ты сейчас скажешь, при каких обстоятельствах это станет вероятным, я сразу же после рождественских праздников подам рапорт об отставке с просьбой о назначении тебя на мою должность.

– Но это нереально, шеф! – Арчи искренне рассмеялся. – Я понял, что вы имеете в виду. Но, пока существует Советский Союз, такому не бывать! Чтобы на северном побережье Черного моря когда-нибудь возникла военная база НАТО? Это, извините, смешно.

– Именно! Ключевая фраза в твоем рассуждении – «пока существует Советский Союз».

Арчи с неподдельным интересом посмотрел в глаза шефа и надолго задумался. Вывел его из задумчивости вопрос Джеймса:

– Кстати, что тебе известно об украинском националистическом движении?

– Видите ли, шеф…

– Понял, – перебил своего заместителя Джеймс, не горя желанием стать свидетелем его конфуза. – Очевидно, знаешь, но не в том объеме, который может удовлетворить начальство. Поэтому даю тебе два дня на изучение этого вопроса. Затем продолжим беседу.

* * *

Июнь этого года на всей европейской территории России выдался как никогда холодный. По информации синоптиков, были установлены очередные рекорды самых прохладных июньских дней за последние пятьдесят и даже сто лет метеонаблюдений.

Но Шевцова Алексея Викторовича и Маргариту Голицыну, ветеранов внешней разведки России, этот вопрос волновал в последнюю очередь. Вот уже несколько лет они практически уединились вдали от шумного общества, приобретя в районе Большого Сочи крохотный участок земли в живописном месте, в нескольких километрах от морского побережья, где построили себе небольшой дом. В свое время, по совету Алекса и не без помощи Клименко Александра Васильевича, Алексей организовал несколько авиационных школ по обучению пилотов-любителей, что обеспечило ему неплохой доход как соучредителю этих предприятий.

А для того чтобы иногда рано утром искупаться в море и поваляться на пляже, они купили рядом с морем небольшую квартирку. Но со временем решили сдавать ее отдыхающим, поскольку не составляло никакого труда съездить пару раз в неделю на пляж на своей машине.

С самых первых дней Рита занялась разведением цветов, а Алексей – садоводством. Вскоре они превратили свой дом, который стоял на пологом склоне холма, возвышаясь над долиной, в уютное гнездышко для двух любящих сердец.

Как-то раз июньским вечером во время просмотра по телевизору шпионского детектива Алексей спросил:

– А ты не хочешь взяться за написание мемуаров?

– Мемуаров? – задумчиво переспросила Рита. – Ты имеешь в виду именно мемуары? То есть в классическом исполнении, с исторической достоверностью, воспоминания о событиях прошлого?

– Ну это ты сама должна решить, мемуары или шпионский роман. Я употребил этот термин условно.

– Ты не поверишь, дорогой, меня эта мысль уже однажды посещала.

– И? – удивленно приподнял брови Алексей.

– Знаешь… Мемуары – это такая скука! А для написания шпионского романа, боюсь, не смогу добиться фактуры, которая заинтересовала бы издателей.

Алексей внимательно посмотрел на Риту, по-прежнему не утратившую привлекательность, и загадочно произнес:

– А знаешь, мне кажется, не все так безнадежно. И у меня есть блестящая идея.

– И какая же? – с интересом взглянула на мужа Рита.

– Напиши шпионский роман. Центральная тема в романе должна звучать на фоне любовных приключений ярко выраженного эротического характера. Ну, вспомни нашу безумную лунную ночь в Лас-Вегасе, когда ты отдавалась мне на подоконнике и кричала так, что начинали просыпаться и чирикать заснувшие воробьи.

– Вот дурачок! Ну невозможно с тобой серьезно говорить, – захохотала Рита. – Я что, по-твоему, в молодости была извращенкой? Не было там никаких воробьев.

– Ну не знаю. Кто-то же зачирикал.

– Погоди, ты что надумал?

В это время Алексей, встав с дивана, выключил телевизор, погасил свет и отдернул штору, закрывавшую окно. Комнату сразу же наполнил голубой лунный свет. Яркая полная луна висела высоко в небе прямо напротив окна, словно по чьему-то волшебству мысленно отправляя наших героев в путешествие в далекие молодые годы. Алексей снимал с Риты, замеревшей от неожиданности, красивое, все в кружевах, прозрачное белье, она, задыхаясь от внезапно возникшего острого желания, спрашивала шепотом:

– Ты уверен?

– Более чем!

И когда забрезжил незаметно подкравшийся рассвет, оба, тяжело дыша, удивленно посмотрели друг другу в глаза.

В это время просигналил ноутбук Алексея, предупредив, что на его почту пришло письмо.

– Боже мой! – пробормотала сквозь внезапно сморивший ее сон Рита. – Как вовремя… Минут десять назад я бы выбросила его в окно.

Но Алексей ее не услышал: утомленный, он уже спал крепким богатырским сном.

Они проснулись около полудня. После выпитого кофе Алексей вспомнил о пришедшем сообщении и открыл почту. Прочтя послание, написанное по-английски, он растерянно взглянул на Риту, с улыбкой погруженную, очевидно, в воспоминания о минувшей ночи.

– Что? – Рита перехватила взгляд мужа, улыбка нехотя исчезла с ее лица.

– Чертовщина какая-то, – медленно произнес Алексей. – Кто-то неизвестный предлагает мне получить привет от Алекса при личной встрече.

* * *

– Ничего себе! Что значит – получить привет от покойника? – Встревоженная Рита заглянула в монитор. Несколько раз прочитав сообщение, спросила: – Как думаешь, что может означать этот контакт?

Алексей неопределенно пожал плечами:

– Не имею представления. Но меня уже распирает любопытство, поэтому отвечу, кто бы это ни был. – Алексей набрал короткий текст: «Где и когда?»

Ответ пришел незамедлительно: «Через два часа возле городской администрации. Как вас узнать?»

– Становится все интереснее. – Алексей отправил госномер своего внедорожника и посмотрел на жену. – Ты не находишь?

– Если это кто-то из местных чиновников пытается заняться шантажом, то он точно полоумный.

Припарковавшись напротив здания администрации, они заметили старичка с тростью, уверенно направлявшегося по тротуару к машине. Алексей вышел ему навстречу. Рита тоже вышла из машины, но осталась на месте.

Благообразный старичок был среднего роста, на вид ему можно было дать лет девяносто. Но шагал он бодро, и трость служила ему скорее украшением, имевшим популярность в позапрошлом столетии.

– Господин Шевцов? – поздоровавшись, спросил незнакомец по-английски. – Я не ошибаюсь?

– Не ошибаетесь, – ответив на приветствие, произнес Алексей тоже по-английски. – С кем имею честь беседовать?

– Видите ли, мое имя ни о чем вам не скажет. Но я больше чем уверен, вы догадались, в каком ведомстве я служил.

Алексей молча кивнул.

– Совершенно верно, – улыбнулся старичок. – В Центральном разведывательном управлении. Карьеру начинал еще с начала пятидесятых годов прошлого века. Вы также знаете, наверное, что некоторое время назад в окрестностях Лас-Вегаса потерпел катастрофу самолет, который пилотировал Алекс Тэйлор.

– Да, я знаю об этом прискорбном случае.

– Но вам не все известно. Дело в том, что на борту самолета находился ноутбук Алекса, в котором каким-то чудесным образом сохранилась некоторая информация. В частности, письмо на ваш электронный адрес, почему-то не отправленное, но сохраненное. Один мой старинный приятель принимал участие в расследовании авиакатастрофы от моего бывшего ведомства. Думаю, не надо объяснять почему.

Алексей молча кивнул в ожидании продолжения.

– В общем, он тогда решил, что письмо обязательно должно дойти до адресата, он скопировал его и передал мне. – Старичок достал из кармана флешку.

– Почему ваш приятель так поступил?

– Не знаю. Возможно, потому, что в ЦРУ среди сотрудников тоже есть сентиментальные люди.

– Но вы могли просто переслать письмо на мою почту. – Алексей улыбнулся, он почувствовал, что дело не только в письме Алекса.

– Вы правы. – Загадочный собеседник вдруг заговорил по-русски практически без акцента. – Но скоро вы сами поймете, почему я поступил иначе. В разное время мне приходилось бывать в вашей стране по долгу службы. А сейчас я первый раз здесь в качестве туриста. Ну и, очевидно, последний.

– Ну что ж, в любом случае – спасибо! – Алексей взял флешку и пожал старику руку. Тот кивнул в сторону Риты, продолжавшей стоять у машины:

– Имя вашей очаровательной спутницы, если не ошибаюсь, Бетти. Она же Маргарита Голицына. – Незнакомец коротко попрощался и медленно побрел в сторону моря.

– У вас хорошая память! – бросил ему вслед Алексей и вернулся к машине.

Включая зажигание, он посмотрел на Риту и с улыбкой произнес:

– Забавный старичок. Велел кланяться девушке по имени Бетти и очаровательной Маргарите Голицыной.

– Вот как? Наверное, один из моих кураторов по работе в ЦРУ. – Рита внимательно рассмотрела флешку и вставила ее в разъем usb. – Многовато для небольшого письма – шестьдесят четыре гигабайта.

На мониторе они увидели один файл и три папки.

– Начнем с файла?

– Читай, – кивнул Алексей.

– «Дорогие мои! Не сочтите мой поступок проявлением малодушия. Когда-то, в дни далекой молодости, независимо друг от друга мы избрали профессию, предполагавшую рано или поздно оказаться перед необходимостью принять единственно верное решение. Я, как и вы, люблю свою страну, в которой вырос, безопасности которой посвятил свою жизнь. Но в силу определенных обстоятельств, вызванных, как вы знаете, непростой геополитической обстановкой, однажды мне пришлось сделать нелегкий для себя выбор. О чем я не жалею и считаю, что судить себя за свои поступки вправе только я сам. Поэтому я решил, что в случае, когда за мной должны будут прийти мои коллеги по древней, как мир, профессии, я сделаю то, что сделал. Теперь, читая это сообщение, вы знаете, что свою судьбу я уже вручил в руки Всевышнего. Не поминайте, как у вас говорят, лихом, любите друг друга, живите долго и счастливо. Ваш Алекс».

Рита не в силах была сдержать эмоции. Она едва закончила читать, как из ее глаз брызнули слезы.

– Алекс, бедняга! Только сейчас мы по-настоящему поняли, насколько мы были дороги для тебя!

Алексей надавил на педаль газа и мрачно произнес:

– Поехали! Остальное посмотрим дома.

Прежде чем въехать во двор, Алексей заглянул в почтовый ящик, вынул из него какое-то уведомление и, не вникая, положил в карман.

* * *

Москва, декабрь 1953 года.

Кремлевский кабинет Первого секретаря ЦК КПСС Н. С. Хрущева.

– Разрешите, Никита Сергеевич?

– Входи, Иван Александрович! – Хрущев встал из-за стола и радушно направился навстречу генерал-полковнику. Заместитель министра внутренних дел Иван Серов, переназначенный на эту должность после объединения МВД с Министерством государственной безопасности, сдержанно поздоровался, пожав пухлую руку руководителя страны.

– Присаживайся. Как дела, как семья? – поинтересовался Хрущев. – Мы с тобой знакомы, если мне память не изменяет, лет пятнадцать. А так мало приходилось встречаться за эти годы.

«Лукавит Никита, – подумал Серов. – Только в течение последнего месяца второй раз вызвал к себе. А со времени расстрела Лаврентия Берии и того больше. Непонятно, чего ему надо от меня. Ходит все вокруг да около. Неспроста, по всей видимости».

Был еще один интересный момент в последних вызовах к Хрущеву Ивана Александровича. Происходило это в отсутствие в Москве по причине нахождения в командировках его шефа, министра внутренних дел Сергея Круглова, назначенного на эту должность сразу после ареста Берии. С одной стороны, в этом была своя логика, поскольку в данном случае Серов исполнял обязанности министра. А с другой – какая-либо служебная необходимость в этих встречах отсутствовала. Кое-какие соображения на этот счет у Серова имелись, но лишь в качестве, так сказать, заметок на полях.

Дело в том, что, по имеющейся у Ивана Александровича информации, Круглов являлся активным и непосредственным участником подготовки акции по смещению Берии и его ликвидации, а также многочисленных арестов высокопоставленных в прошлом должностных лиц бывшего НКВД СССР. И это при том, что Круглов был соратником Берии.

Зная Хрущева как облупленного с довоенных времен, Иван Александрович предполагал, что Никита не намерен долго терпеть возле себя человека, в руках которого была сосредоточена власть над всем карательным аппаратом страны. Но это были всего лишь предположения.

– Я вот по какому вопросу хотел с тобой поговорить, Иван Александрович, – сказал Хрущев, возвратившись на свое место и открывая сейф. В его руках Серов увидел несколько листов бумаги. – Это доклад твоего шефа о результатах проведения операций на территории Западной Украины и Белоруссии по ликвидации бандеровцев. Из доклада следует, что украинское националистическое подполье, а также отряды бандитских формирований ликвидированы. Ответь мне как на духу, это соответствует действительности? Твои люди ведь тоже принимали участие в подготовке этого доклада?

Серов мысленно выматерился, убедившись, что дурные предчувствия его не обманули. Но деваться было некуда, попал в волчью стаю – живи по ее законам. Он медлил с ответом под пронзительным взглядом заплывающих жиром глаз Хрущева, лихорадочно соображая, как бы помягче сдать министра. Наконец не спеша произнес:

– Мои подчиненные, Никита Сергеевич, к подготовке этого доклада не имели отношения. Но я владею интересующей вас информацией.

Хрущев почувствовал состояние генерала и улыбнулся:

– Ты, Иван Александрович, не тушуйся. Говори как есть и не вини себя ни в чем. Между нами, настоящими коммунистами, не должно быть недомолвок в делах государственной важности. А здесь речь идет о безопасности нашей страны.

– Я вас понял, Никита Сергеевич. В общих чертах Сергей Никифорович доложил верно – крупные отряды бандеровцев ликвидированы как в Белоруссии, так и на Западной Украине. Отдельные мелкие группы еще продолжают действовать, но их ликвидация – вопрос ближайшего времени. А что касается украинского националистического подполья в целом, не все так однозначно. Вы же знаете, корни его уходят в далекое прошлое.

– Да знаю я все! – Хрущев с досадой бросил доклад в сейф. – Только зачем врать?

– Ну я могу понять Круглова – не хотел министр вас расстраивать.

– Ладно, не защищай! А лучше скажи честно, когда мы покончим с этой заразой?

– Если честно, то не знаю, Никита Сергеевич. И в этой связи хочу сказать, что решение объединить МВД и МГБ было ошибочным.

– Согласен, намек твой понял. С какой целью Берия это сделал, нам с тобой известно. Я тебе больше скажу, вопрос этот решено вынести на Политбюро в ближайшее время. Надо выделить из Министерства внутренних дел структуру, которая будет заниматься исключительно вопросами безопасности государства. Назовем это ведомство, скажем, Комитетом государственной безопасности при Совете Министров СССР. А теперь ответь мне: если ты возглавишь этот комитет, сколько тебе потребуется времени, чтобы похоронить национализм на Украине?

– Год, максимум – два, Никита Сергеевич! – не задумываясь ответил Серов. Перед его глазами замаячили погоны с четырьмя генеральскими звездами.

– Многовато! – проворчал Хрущев. – Ну да ладно, лишь бы этот вопрос не стал похож на сказку о Ходже Насреддине: к тому времени либо эмир сдохнет, либо ишак.

Если бы знал генерал-полковник, как он жестоко ошибся со сроками. Но он не догадывался о том, что через десять лет, находясь в должности начальника Главного разведывательного управления Генерального штаба, не только будет понижен в звании с генерала армии до генерал-майора, исключен из КПСС, но и лишен звания Героя Советского Союза, присвоенного ему в мае сорок пятого года по ходатайству маршала Победы Жукова Георгия Константиновича. Традиции, заложенные хранителями ленинского наследия в основание партийного строительства в духе «Я тебя породил, я тебя и убью», оставались незыблемыми.

Впрочем, через год после этого настала очередь и «эмира»: по решению октябрьского 1964 года Пленума ЦК КПСС он будет снят с должности. Но на судьбу Ивана Александровича Серова данный факт благотворного влияния уже не окажет.

* * *

Лэнгли, конец декабря 1953 года.

Штаб-квартира Центрального разведывательного управления.

Офис Джеймса Бейкера.

Начальник отделения СССР и Восточной Европы отдела внешней разведки Департамента планирования Джеймс Бейкер и его заместитель Арчи Скотт некоторое время молча стояли перед настенной картой СССР и Европы. Затем Бейкер спросил:

– Надеюсь, времени хватило, чтобы понять, что представляет собой Украина в составе Советского Союза в целом и ее западная территория, называемая Галицией, в частности?

– Да, шеф.

– И что такое ОУН и УПА?

– Организация украинских националистов и Украинская повстанческая армия. Рассказать об истории их возникновения? О предводителях – Степане Бандере, Романе Шухевиче, Андрее Мельнике?

Бейкер одобрительно кивнул, но вслух произнес:

– Не надо, Арчи, я не сомневаюсь в твоей компетенции. Тем более что Шухевича уже три года нет среди живых, а Бандера и Мельник для нас интереса не представляют, поскольку это отработанный материал. Согласен?

– Да. Я вам больше скажу: Бандера, а вполне вероятно и Мельник, не жильцы на этом свете. Советскому чекисту генералу Судоплатову нет равных в организации и осуществлении тайных операций. Но в целом националистическое движение не умерло, в отличие от его вооруженных формирований. Мелкие разрозненные банды не в счет, их разгром отрядами чекистов – дело ближайшего времени. В разведывательном департаменте на этот счет имеется вполне достоверная информация из надежных источников.

– У тебя в этом департаменте есть связи? – Бейкер с интересом взглянул на своего молодого коллегу.

– Да, там работает мой хороший приятель, однокурсник по университету.

– То есть тебе должно быть известно, что на территории Западной Украины продолжает существовать ОУН.

– Так точно, шеф. Правда, организация вынуждена уйти в подполье. Но нам известны имена некоторых активных членов среди профессорско-преподавательского состава высших учебных заведений Львова и Ивано-Франковска. И даже Киева.

– И какая, по твоему мнению, у этой организации перспектива?

Арчи задумался, впрочем, ненадолго.

– Наши коллеги из разведывательного департамента считают, что реальная. Дело в том, что во время зачистки западных территорий Украины от бандеровцев имелись многочисленные факты беззакония и даже бесчинства чекистов и армейцев в отношении местного населения – грабежи, насилие и так далее. Во всяком случае, так утверждают наши агенты. Это очень сильно подорвало авторитет Москвы, поэтому сочувствующих националистам среди граждан Галиции сейчас очень много.

– Ну, а лично твое мнение каково?

– Я уверен, что в условиях диктатуры… Хотя, точнее – в условиях тоталитарного государства, поскольку со смертью Сталина и приходом к власти Хрущева эпоха диктатуры в СССР закончилась, перспективы у каких-либо противников Советов отсутствуют.

– В отличие от демократического государства, не так ли? – Бейкер многозначительно усмехнулся.

– Да. Но СССР и демократия – несовместимые явления, шеф. Вы же не станете этого отрицать?

– Давай-ка присядем, Арчи, и посмотрим на карту издалека. И перестань, наконец, называть меня шефом. Надеюсь, ты в скором времени сменишь меня на этой должности.

Арчи удовлетворенно улыбнулся. Они отошли от карты и сели за массивный стол из палисандра.

– Кстати, о демократическом устройстве государства. – Бейкер сделал паузу, во время которой не спеша закурил сигару. – Даллес уверен, что в соответствии с его доктриной Советский Союз рано или поздно будет расчленен на множество мелких государств в границах территорий ныне известных всему миру советских республик. И не факт, что вновь образованные государства сохранят лояльность к России, которая, безусловно, станет крупнейшей из них.

– К чему вы клоните, Джеймс? – с интересом взглянул на своего начальника Арчи.

– Вспомни наш прошлый разговор и внимательно посмотри на карту, Арчи. Даже если то, что задумал Аллен Даллес, осуществится через много лет, но полуостров Крым по-прежнему будет оставаться в составе России, Соединенные Штаты не получат контроля над Черным морем и план Даллеса наши будущие президенты вынуждены будут засунуть себе в задницу.

– Интересную концепцию вы изложили, Джеймс. А что насчет Крыма? Есть план на этот счет? Как отобрать полуостров у России и передать его Украине?

– Есть, Арчи. Только отбирать ни у кого ничего не придется. Ты же знаешь не хуже меня, что американцы не любят, по выражению французов, таскать каштаны из огня своими руками. Осуществить миссию, имеющую историческое значение, поручено тебе. Сразу после праздников ты отправляешься в наше консульство в городе Львове. Не удивляйся, я только в общих чертах представляю, чем тебе придется заняться. Но точно знаю, что наш прошлый и сегодняшний разговор имеет к планируемой операции непосредственное отношение. Завтра будешь проинструктирован лично заместителем директора по разведке. А с представителями украинских националистов тебе помогут встретиться наши нелегалы на Украине. И ты прав насчет того, что перспектив у них нет. Но это только в ближайшие несколько десятилетий. Во всяком случае, не при моей жизни. Знаешь, это как плесень в доме: она очень долго растет, развивается где-то глубоко под полом, в сыром месте, а потом неожиданно начинает вылезать через щели. Если момент уничтожить ее в зародыше упущен, жди большой беды. – Бейкер встал и положил руку на плечо своего заместителя. – Уверен, Арчи, что с учетом состоявшегося разговора ко мне у тебя сейчас вопросов нет.

– Вы правы, Джеймс.

– Ну, в таком случае я спокоен за исход предстоящей операции.

Скотт согласно кивнул, но почему-то подумал, что напутствие шефа прозвучало без должного энтузиазма.

* * *

Москва, январь 1954 года.

Кремлевский кабинет Н. С. Хрущева.

Никита Сергеевич нетерпеливо ходил по кабинету взад-вперед в ожидании Анастаса Ивановича Микояна, заместителя председателя Совета Министров СССР. Тот сам позвонил накануне и, не объясняя причины, напросился на аудиенцию.

Хрущев явно нервничал, поскольку чувствовал, что этот хитрый сын армянского народа заявится к нему не с хорошими известиями. Встречи их проходят часто, и всегда заранее оговаривается тема разговора. А тут вдруг: «Не телефонный разговор, Никита». Армянская морда.

– Ну, выкладывай, что за срочность такая, что в два часа ночи звонишь? – раздраженно спросил Хрущев, едва Микоян переступил порог высокого кабинета.

– Не торопись, Никита, зачем так сразу? Прикажи сначала чаю принести.

Пока не сделал несколько глотков горячего напитка, Микоян ни словом не обмолвился о причине своего прихода к руководителю партии, хотя Хрущев от нетерпения готов был выскочить из своих непомерно широких, давно не глаженых брюк.

– Тут такое дело, Никита, – наконец произнес Анастас Иванович, отставив в сторону стакан с чаем. – На мое имя пришло письмо, предназначенное для тебя.

– Что еще за новости: письмо тебе, но для меня? Не темни, выкладывай. Откуда письмо?

– Из Киева, – не обращая внимания на состояние Хрущева, спокойно ответил Анастас Иванович и снова потянулся к стакану с чаем.

После слов Микояна о Киеве Никита Сергеевич мгновенно вспотел. Вынув из кармана брюк носовой платок, он промокнул заблестевшую лысину. Еще совсем недавно Серов Иван Александрович, заместитель министра внутренних дел, докладывал, что все архивы, связанные с политической деятельностью Хрущева на всех ответственных постах, как в Москве, так и на Украине, уничтожены. Выходит, обманул генерал? В том, что письмо, о котором рассказал Микоян, повествует именно об этом периоде его работы в партийных и хозяйственных органах, он не сомневался. Наверняка это связано с политическими репрессиями, к которым он был причастен, будучи первым секретарем Центрального комитета компартии Украины.

Из всего партийного и хозяйственного аппарата Никита Сергеевич больше всего доверял Микояну, поскольку они были практически друзьями. Поэтому сразу высказался о своих догадках. Анастас Иванович, допивая чай, лишь улыбнулся своей невозмутимой армянской улыбкой, словно речь шла не о политической карьере соратника по партии, а о мелких бытовых неурядицах.

– Генерал Серов, Никита, я уверен, тут ни при чем, – словно прочитал мысли Хрущева Микоян. – Все, что от него зависело, он сделал. Неужели ты думаешь, что компромат на тебя, как и на всех нас, собирался не заблаговременно? И не надо изображать из себя невинность – вижу, что пытаешься возразить. Ты думал, что отправили на тот свет Лаврентия, на этом все и закончилось?

– Ну и что в этом пасквиле? – После произнесенного Микояном короткого монолога Хрущев заметно сник.

– Читай! – Анастас Иванович достал из кармана пухлый конверт нестандартного размера и положил его на стол.

– Не хочу, – буркнул Хрущев. – Расскажи сам.

Микоян усмехнулся. Никите Сергеевичу его усмешка показалась издевательской, но он благоразумно решил не обращать на это внимания.

– Много здесь всего, Никита. Ты же, когда был первым секретарем Московского областного и городского комитетов, пересажал почти всех секретарей райкомов. Об этом расписано во всех подробностях с указанием фамилий, с датами арестов и так далее. Но самое интересное тут – о твоей деятельности на Украине. Приведены расстрельные списки, которые ты визировал. А это в общей сложности многие десятки тысяч репрессированных. Но самое страшное – твои резолюции на постановлениях органов НКВД об арестах более тысячи командиров Красной армии. И это, заметь, накануне войны. Тут и о твоей роли как члена Военного совета фронта, где ты был одним из виновников катастрофического окружения наших армий под Киевом в сорок первом и под Харьковом в сорок втором.

Наступила длительная пауза, во время которой Хрущев опять несколько раз промокнул вспотевшую лысину и громко высморкался. Затем спросил:

– Письмо анонимное?

– Разумеется. Но я догадываюсь, от кого. – Микоян заглянул в опустевший стакан. – Прикажи принести еще чаю.

– Ну?! – встрепенулся Хрущев, вызывая секретаря. – От кого письмо?

– От украинских националистов, – невозмутимо ответил Микоян после того, как был принесен чай.

– Ах, недобитки! Но из чего такой вывод?

– Из требования. Хотя звучит это требование как деловое предложение.

– Ну не томи! – Хрущев вдруг оживился. – Что за привычка то и дело паузы делать? Какое предложение?

– Предложение простое: в обмен на молчание передать Крымскую область в состав Украинской ССР.

Хрущев остолбенел. Он не меньше минуты смотрел на конверт, лежащий на столе, затем схватил его, вынул письмо в несколько листов бумаги и надолго углубился в чтение, словно не веря в то, что услышал от Микояна. Прочтя, вскочил и несколько раз прошелся по кабинету.

– А что? В этом есть рациональное зерно. Нужен ли России этот полуостров? У нас и без Крыма проблем хватает. Пусть развивает курорты Черноморского побережья Кавказа. Как думаешь, Анастас?

– Тебе решать, – криво ухмыльнулся Микоян, не удивляясь резкой перемене в настроении руководителя партии.

– А что, если обманут? – Хрущев недоверчиво кивнул в сторону письма.

– Ну кто осмелится обманывать партийного вождя, под началом которого многомиллионная армия?

– И то верно! Пусть попробуют! Я покажу им кузькину мать! Кстати, Анастас, как ты думаешь, почему письмо прислали тебе, а не кому-то другому?

– Потому что никто другой, Никита, не находился бы сейчас в твоем кабинете и ты бы никогда своевременно не узнал об этом письме со всеми вытекающими отсюда последствиями. Для твоей политической карьеры, разумеется. – Микоян засмеялся при виде улучшающегося настроения Никиты и встал, собираясь уходить.

– Ты, Анастас, готовь постановление Совета Министров. – Хрущев окончательно взбодрился, входя в обычный для себя надменно-надутый образ. – Но тщательно продумай формулировку, чтобы над нами не смеялись соратники по партии. А я проведу соответствующую работу среди членов Президиума с таким расчетом, чтобы до исхода января этот вопрос был закрыт.

II

Город Сочи, наши дни.

Закончив читать вслух содержимое всех трех папок, Алексей закрыл ноутбук. День незаметно подошел к концу.

– Документы с грифом «Особой важности. Совершенно секретно», конечно, уникальны и проливают свет на то, чьи уши торчат за происходящими событиями как вообще в мире, так и на Украине в частности. Но вряд ли эта информационная бомба взорвется. Если такое и произойдет, то будет представлять для США не более чем комариный укус.

– Да, дорогой. Журналистской братии интересны подлинники документов, а не их отсканированные копии. Но ты был прав – старичок забавный.

После ужина они смотрели по телевизору какой-то фильм. Алексей, взглянув на часы, включил местный канал, и, как оказалось, вовремя. Диктор новостей с тревогой в голосе сообщал, что в отеле «Рэдиссон Лазурная» скончался от сердечного приступа пожилой турист из Соединенных Штатов Америки Арчи Скотт, в прошлом высокопоставленный сотрудник Центрального разведывательного управления. На снимке, возникшем на экране телевизора, Алексей с Ритой узнали своего забавного старичка, несмотря на то, что на фотографии он был моложе как минимум лет на десять.

– Надо же такому случиться, – рассеянно произнесла Рита. – А ведь он для своего возраста днем не был похож на человека, с которым вечером произойдет сердечный приступ.

– Да, – пробормотал Алексей. – Но в наше время всякое возможно даже с молодыми и абсолютно здоровыми людьми. – Казалось, он не вник в то, что хотела сказать Рита, поскольку был увлечен поисками в интернете. – Вот, нашел. «Арчи Скотт, в восьмидесятых годах – директор Национальной секретной службы – структуры, находящейся в ведении ЦРУ. В компетенции службы – решение задач, связанных со сбором информации агентурной разведкой, организация и проведение тайных операций. В составе службы существует отдел специальных операций ЦРУ, а в отделе есть группа политических операций, которая ответственна за тайные мероприятия, связанные с политическим влиянием, психологическими операциями и экономической войной». Теперь понятно, что документы, которые передал нам Арчи Скотт, хранились в архиве службы. Его имя упоминается там же, но я не совсем понял, читая вслух. Может, ты запомнила – в связи с чем?

– Что бы ты без меня делал, дорогой, – улыбнулась Рита. – Конечно, запомнила… как-то случайно. Он, будучи молодым, но, очевидно, подающим надежды сотрудником ЦРУ, в начале пятьдесят четвертого года, находясь во Львове в качестве работника американского консульства, установил контакты с украинскими националистами из львовского университета. Очевидно, передача в Москву анонимного письма с предложением отдать Крым Украине – его разработка.

– Да, пожалуй. – Алексей обнял жену и нежно поцеловал. – Действительно, что бы я без тебя делал? Вот и сейчас не могу ни на чем конкретном сосредоточиться. Такое ощущение, будто упускаю что-то значительное.

Рита пожала плечами, но вдруг что-то вспомнила:

– Послушай! Когда мы вернулись, ты, по-моему, заглянул в почтовый ящик и что-то вынул оттуда. Или мне показалось?

– Ах да, совсем забыл. – Алексей достал из кармана почтовое уведомление.

– Действительно, уведомление на твое имя. Обычная ценная бандероль, но очень уж высокая цена. Что бы это значило?

Утром Алексей вернулся с почты с тщательно упакованным кейсом, в котором оказалась внушительная пачка документов. Это были те же материалы, что и на электронном носителе, переданном накануне внезапно усопшим бывшим сотрудником ЦРУ Арчи Скоттом.

– Все подлинники, – произнес Алексей после тщательного просмотра документов с грифом «Особой важности. Совершенно секретно». – Бандероль местная, отправлена из другого почтового отделения. Понятно, что у нас на руках находится свидетельство того, что операция под названием «Полуостров» была разработана в недрах ЦРУ много десятилетий назад. Правда, сценарий имел концептуальный характер, детально не прорабатывался, поскольку даже самый прозорливый аналитик в то далекое время не мог предвидеть реального развития событий. Пожалуй, с имеющимся фактическим материалом, компрометирующим американцев, бомба если и не взорвет мировое общественное сознание, то по меньшей мере заставит европейских политиков пересмотреть свое отношение к причинно-следственным связям, лежавшим в основе событий, происшедших на Украине. Но что конкретно нам сейчас делать с этим материалом? – Алексей посмотрел на Риту в надежде на ее смекалку.

– Давай попробуем звонок другу. Другое на ум пока не приходит.

С полковником в отставке Клименко Александром Васильевичем они изредка общались по телефону, не забывая друг друга. Но вот уже несколько лет не касались дел, имеющих отношение к своим бывшим профессиям.

Алексей достал из книжного шкафа древний мобильник с симкой, зарегистрированной много лет назад на какого-то пользователя, вполне вероятно, уже умершего. Несмотря на то что все давно отошли от дел, именно эту карту Алексей с Ритой продолжали по привычке использовать для связи со своим бывшим куратором по внешней разведке. И звонили ему на аналогичный специальный телефон.

Алексей включил громкую связь, не забыв закрыть перед этим окно.

– Как живете, дорогие мои? – в голосе Клименко прозвучали бодрые нотки.

– Вашими молитвами, товарищ полковник! Вот и Рита рядом со мной интересуется вашим здоровьем.

– Да-да, это верно, Александр Васильевич, миленький! – подтвердила Рита.

– Не дождетесь! – Клименко рассмеялся. – Все в гости к вам собираюсь, да с садом никак не могу расстаться. Так что лучше – вы ко мне. А теперь к делу. Вы вовремя позвонили, поэтому слушайте внимательно. На меня вышли сотрудники из очень компетентных органов. Причина – со мной пытался установить контакт кто-то из-за океана, но, как оказалось, безрезультатно. Не имею представления, что бы это значило. Перезвоните мне, если есть соображения по этому поводу.

В трубке раздались короткие гудки. С самого начала между ними была договоренность, что подолгу в целях безопасности они разговаривать не будут. В случае если возникает необходимость продолжения разговора, повторная связь не раньше чем через пятнадцать минут.

– Как думаешь, что означает фраза «из очень компетентных органов»? – спросила, хитро улыбаясь, Рита, явно намекая на то, что хочет проверить мужа на сообразительность.

– Надо быть абсолютным тупицей, чтобы не догадаться, что речь идет о контрразведке, – рассмеялся Алексей.

– Ты делаешь успехи, дорогой!

– Ну, куда мне до тройного агента! – поддержал шутливый тон жены Алексей.

– Ну-ка, повтори, что ты сейчас сказал? – сделала удивленное лицо Рита.

– Прошу прощения – оговорился. Конечно же, двойного, дорогая.

– То-то же. Не надо приписывать мне несуществующих заслуг.

Ровно через пятнадцать минут после окончания разговора с Клименко Алексей вышел с ним на связь и рассказал, что произошло, назвав имя неожиданного визави. Обычно Александра Васильевича трудно было чем-то удивить. Но в данном случае он задумался.

– Знаешь, что я тебе скажу, Алексей… Внутренний голос подсказывает, что визит ко мне недавних сотрудников и ваш случай – звенья одной цепи. Как распорядиться этим компроматом, я не могу сейчас сказать. Предлагаю взять тайм-аут. Кстати, будь у меня в руках эти материалы, я бы не стал их передавать парням, которые только что были у меня в гостях. Не знаю почему, но они мне не понравились. Мне кажется, дело даже не в них, а в том ведомстве, которое они представляют. В общем, предлагаю пока не делать никаких телодвижений. До связи!

* * *

Лубянская площадь, ФСБ России, наши дни.

Служба контрразведки, Департамент контрразведывательных операций.

Начальник Управления координации и анализа контрразведывательной деятельности генерал-майор Дементьев Сергей Леонидович в ожидании своего заместителя полковника Исакова стоял у окна, за которым уже который час моросил противный, не по сезону, дождь. Июнь был похож скорее на октябрь, чем на первый летний месяц.

– Присаживайся, Игорь Николаевич. – Дементьев вернулся от окна к своему креслу. – До чего же мерзкое лето в этом году! Когда у тебя отпуск запланирован?

– В сентябре.

– Хорошо.

– В каком смысле, Сергей Леонидович?

– Значит, не устал еще. Да и погода к тому времени наладится, надеюсь.

«Какую-то дерьмовую задачу начальство приготовило, – подумал Исаков, – если разговор с погоды начал».

Он знал, что его шеф пять минут назад вернулся из кабинета руководителя Службы контрразведки, куда был вызван вместе с директором своего департамента.

А вслух, смеясь, произнес:

– Вы меня вызвали о погоде поговорить?

– Да уж. Не было хлопот, купила баба порося.

– Что, коллеги наши где-то засветились?

– Ты, как всегда, догадлив, Игорь. – Дементьев с Исаковым были однокашниками и друзьями со времен учебы в академии ФСБ, поэтому наедине между собой общались по имени.

– Из какого подразделения? – спросил Исаков.

– Из Управления международного сотрудничества Службы оперативной информации и международных связей.

– В чем суть?

– Был выявлен контакт гражданина США, прибывшего в Россию по туристической визе, с начальником отдела США и Канады подполковником Савельевым, и об этом не была поставлена в известность служба контрразведки. Поэтому незамедлительно за Савельевым и одним из сотрудников его отдела, Фалиным, было установлено наблюдение с прослушкой. Результат следующий. Гражданином США оказался бывший высокопоставленный сотрудник ЦРУ Арчи Скотт. Но интересен не этот факт. Скотт пытался разыскать полковника Клименко Александра Васильевича, отставного нашего коллегу. И вот здесь начинается самое интересное. Савельев с Фалиным разыскали Клименко, во время разговора с ним пытались выяснить, как тот был связан со Скоттом во время прошлой деятельности. Уехав ни с чем, американцу во время очередной встречи сообщили, что Клименко умер два года назад.

– Понятно. Рассчитывали, что в результате вранья удастся вытащить из Скотта, с какой целью он хотел встретиться с Клименко. Но зачем им это надо? Не их профиль.

– Думаю, элементарная жажда наживы. Скотт отвалил им нехилый аванс, поэтому перед глазами замаячила перспектива заработать круглую сумму, если бы Скотт решил в дальнейшем сотрудничать с ними. А тот, пообещав подумать, исчез. Может быть, на этом дело и закончилось бы, но позавчера вечером в сочинской гостинице нашли труп Арчи Скотта, который умер якобы от сердечного приступа. А вчера наши ребята из территориального управления нашли в его крови препарат, провоцирующий инфаркт миокарда. Савельева с Фалиным допросили, но толку от их показаний – ноль.

– Слушай, Сережа, а ты знал этого Клименко?

– Лично не знал. Слышал о нем. Во время службы в Первом управлении КГБ он курировал наших нелегалов. Рассказывали про какую-то историю, связанную с Афганистаном. Живет отшельником в Подмосковье на своей даче. Надеюсь, ты догадываешься, почему ты сейчас оказался в этом кабинете.

– Если Клименко не пошел на контакт с Савельевым, почему ты думаешь, что он будет откровенным со мной?

– Александр Васильевич – опытный разведчик, профессионал с советской подготовкой. Эти двое международников просто не внушили ему доверия, не распознал он в них своих коллег. Я уверен, что тебе удастся его разговорить. Не факт, что Клименко может догадываться, с какой целью Скотт искал с ним контакт. Но все же… – Дементьев вынул из ящика стола лист бумаги. – Вот адрес, который сообщил Савельев. В общем, поезжай прямо сейчас.

Внимательно рассмотрев удостоверение личности моложавого полковника, Клименко пожал протянутую ему руку и жестом пригласил того пройти во двор. Разговор на террасе начался только после того, как Александр Васильевич заварил чай и предложил гостю несколько видов варенья собственного приготовления.

– Ваши люди были здесь недавно, Игорь Николаевич.

– Я знаю. И знаю, что они уехали от вас ни с чем. Те двое действовали по собственной инициативе, движимые корыстными интересами. Предполагаю, что они не вызвали у вас доверия, я прав?

– Примерно так, – ответил Клименко и выжидающе умолк, пристально глядя в глаза гостю.

– А сейчас вы думаете: «Почему я должен верить этому полковнику, приехавшему без предварительной договоренности?» Понимаете, Александр Васильевич, мы могли бы пригласить вас официально для беседы. Но, учитывая, что Арчи Скотт ранее занимал в ЦРУ высокую должность директора национальной секретной службы, предположили, что преждевременно привлекать к этому делу широкий круг сотрудников, пока мы не поймем цель его пребывания на территории России. А с учетом сложившихся обстоятельств мы полагаем, что вы можете оказать помощь своим бывшим коллегам.

После непродолжительной паузы Клименко усмехнулся:

– Понимаю. В конторе по-прежнему имеют место протечки. Неудивительно, учитывая события, произошедшие в последние десятилетия. Ну что ж. У меня нет причин не доверять заместителю начальника солидного управления. Кроме того, есть основания считать, что в Сочи жизни моих друзей, чью разведдеятельность я когда-то координировал, может угрожать опасность.

– Я вас внимательно слушаю, – заметно оживился Исаков.

Не уточняя деталей, Клименко изложил суть переданных Алексею материалов на электронном носителе, умолчав пока о подлинниках. Обговорив условия встречи со своими людьми, которые сегодня же будут проинструктированы и вылетят в Адлер, Исаков, поблагодарив Александра Васильевича, оставил номер своего телефона и уехал. А Клименко, выждав полчаса, позвонил Алексею:

– Слушай внимательно, Леша. Сегодня вечером к вам вылетают сотрудники конторы. Ты перезвонишь мне, после подтверждения свяжешься с ними и договоришься о встрече для передачи материалов. О подлинниках они не знают – сам принимай решение, как ими распорядиться. Но все-таки я рекомендую от них избавиться, пусть болит голова у кремлевских ребят. Будьте внимательны!

– Я понял, Александр Васильевич. Все будет нормально, привет от Риты!

* * *

Город Сочи.

Выслушав Алексея, Рита спросила:

– Ты уже принял решение?

– Да, Ритусь. В самый раз теперь воспользоваться известной аксиомой – меньше знаешь, крепче спишь. На то они и компетентные, эти наши органы, чтобы грамотно распорядиться компроматом. Ты согласна со мной?

– Я с любым твоим решением согласна, дорогой. Ты же знаешь, мы с тобой уже давно живем сообразно не менее известной поговорке. Какой – угадаешь?

– Сложно, но попробую, – засмеялся Алексей. – Муж и жена – одна сатана?

– Правильно. Поэтому я сейчас поеду в город, проверю квартиру – арендаторы сегодня выезжают. А ты приготовишь что-нибудь вкусненькое.

Увлекшись стряпней на кухне, Алексей не заметил, как прошло два часа. А минут через тридцать он позвонил и услышал бесстрастный голос автоответчика, извещавший о том, что абонент не отвечает или временно недоступен. Еще через полчаса картина оставалась без изменений. Только теперь он заволновался и вызвал такси.

Увидев возле дома, в котором находилась их квартира, свою машину, Алексей облегченно вздохнул. Осмотрел ее и, к своему удовлетворению, не обнаружил признаков ДТП. Решив, что Рита зашла к соседке и увлеклась разговором, бросил взгляд в салон и обомлел – в замке зажигания торчал ключ. Не чувствуя ног, он взбежал на третий этаж. Дверь их квартиры была заперта, на продолжительный звонок никто не отозвался. Только после этого Алексей позвонил в соседнюю квартиру.

– Ой, здравствуйте! – приветливо улыбнулась открывшая дверь пожилая женщина. – А я думаю, не случилось ли чего. Жильцы ваши, не дождавшись, отдали ключи от квартиры и уехали, а вас все нет и нет.

– Как нет? Разве Рита не появлялась? Машина возле подъезда стоит.

– Ах ты, господи! – ахнула женщина. Она исчезла и тут же появилась со связкой ключей.

В квартире Алексей ничего подозрительного не увидел. Остался обычный легкий беспорядок после выехавших квартирантов, но больше каких-либо признаков посторонних людей не наблюдалось.

Алексей еще раз набрал телефон Риты, но безрезультатно. Соседка сокрушенно покачала головой:

– Надо в полицию звонить.

– Не надо! – Алексей вдруг вспомнил, что его внедорожник так и стоит не запертый, и заторопился. – Я знаю, что делать, никому ничего пока не говорите.

Женщина понимающе кивнула, Алексей запер квартиру и спустился во двор.

В машине ничего такого, что, на первый взгляд, указывало бы на насильственные действия в отношении Риты, он не обнаружил. Свидетельство транспортного средства и водительское удостоверение находились на своем привычном месте – за солнцезащитным козырьком. На пассажирском сиденье лежала сумочка Риты, но мобильника в ней не оказалось. Отсутствовал и видеорегистратор.

Алексей попробовал представить картину похищения жены. А в том, что речь идет о похищении, он уже не сомневался. Захват среди бела дня, по всей видимости, был осуществлен профессионально и не привлек внимания окружающих.

Алексей знал, как это делается. Среди злоумышленников наверняка находилась женщина, изобразившая, к примеру, школьную подругу. Именно она и подскочила к Рите с восклицанием типа: «Риточка, глазам своим не верю! Сколько лет, сколько зим!» И так далее. В общем, похитителей было не менее трех человек, сделал заключение Алексей.

Но почему ключ остался в замке зажигания? Интуитивно почувствовав опасность, не стала его вынимать? С одной стороны, тем самым она подала мне знак о похищении, с другой – не оставила меня без колес. Какая же ты у меня умничка! Но как выручить тебя из беды? Почему до сих пор похитители не вышли на связь?

Алексей осмотрелся. По известному закону подлости место парковки не попадало в обзор ни одной из камер видеонаблюдения, которые он увидел на подъездах дома. И вообще, если начать с поиска видеозаписи, рассуждал он, значит, привлечь полицию. А этого ни в коем случае нельзя делать.

«По крайней мере, пока я не пойму, откуда ноги растут».

Что мы имеем? Встреча с Арчи Скоттом утром, его загадочная смерть вечером того же дня. В то же время Александра Васильевича Клименко разыскивает контрразведка ФСБ, опять-таки, в связи с прибытием в Москву американца. Сегодня же прилетают ребята из конторы для встречи со мной.

Черт возьми! Ведь все интересующие их материалы остались в доме, а возвращаться туда нежелательно. Алексей нащупал в кобуре под мышкой наградной «макаров». Хорошо, лето холодное, в пиджаке ходить приходится. Да пошли они подальше! Не могут сейчас похитители вести за мной наблюдение, слишком рискованно для них через несколько часов после совершенной акции появляться на месте преступления.

Еще раз внимательно осмотревшись, Алексей включил зажигание.

* * *

Забрав из дома все, что нужно, он возвратился на квартиру уже в наступающих сумерках. Ограничившись кофе, поскольку больше ничего в горло не лезло от мучивших его мыслей, Алексей продолжал размышлять.

«Вопрос второй: как узнали злоумышленники адрес квартиры? Ну конечно! За американцем велась слежка, при этом заинтересованные лица не знали, куда и с какой целью он отправился из отеля. Следовательно, контакт Скотта со мной оказался неожиданным. Передача флешки прошла, видимо, незамеченной, но машину мою срисовали и, как выясняется, незамедлительно пробили адрес квартиры через регистрацию транспортного средства. То есть в местном отделении ГИБДД у них работает свой человек. Вопрос третий, и самый главный: кем являются похитители? Американцами? Исключено. В условиях современной геополитической обстановки надо быть последними идиотами, чтобы заниматься этим. В ЦРУ идиотов не держат. Ну что ж, ответ лежит на поверхности – слишком явно торчат уши Службы безопасности Украины, поскольку документы, вывезенные Арчи Скоттом в Россию, проливают свет на историю перемещения Крымской области из РСФСР в состав Украины, но самое главное – на стратегическую цель этого перемещения, которую преследовали США. Естественно, становится понятно, откуда ноги растут: операция по поиску и возврату документов проводится по указанию хозяев Украины – Соединенных Штатов Америки. Ну очень уж не хочется американцам, чтобы история эта стала достоянием мировой общественности. И продажный гаишник, который слил мой адрес, – не кто иной, как бывший гражданин Украины. В связи с известными событиями беженцев с территории Донбасса приняли в России много, предоставили им российское гражданство. И сколько среди них шпионов, одному богу известно».

Но почему до сих пор не звонят похитители? Алексей посмотрел на часы. Далеко увозят Риту, сволочи. Как бы то ни было, но выход – единственный, и медлить с ним нельзя.

Алексей взял мобильник, предназначенный для связи с Клименко.

Александр Васильевич сразу вник в ситуацию. Не прошло и часа, как он вышел на связь, правда, в его голосе Алексей не уловил энтузиазма.

– Думаю, результат тебя не обрадует, Леша. Мобильник Риты находится где-то недалеко от тебя.

– Твою мать! – выругался Алексей. – Как я сразу этот вариант не просчитал! Я перезвоню.

Он выскочил к машине и, сунув руку под пассажирское сиденье, сразу нащупал смартфон жены. «Ну, Марго, – мысленно произнес Алексей. – Даже телефон успела скинуть. Но напрасно. Впрочем, нет, все правильно – похитители все равно должны были от него избавиться. Что-то плохо я стал соображать».

– Ну? Это то, о чем я подумал? – спросил Александр Васильевич, едва Алексей набрал его номер.

– Да, в машине нашел. Остается единственный вариант – искать среди местных гаишников бывшего гражданина Украины.

– Ты не поверишь, сотрудники территориального управления нашей конторы уже занимаются этим вопросом. Но результат они сообщат двум парням, которые через пятнадцать минут приземляются в адлерском аэропорту. Можешь выезжать для встречи, номер твоей машины им известен.

Несмотря на большое количество транспорта, ожидавшего в это время прилета авиарейсов со всех регионов страны, к его машине сразу же подошли двое крепких молодых ребят выше среднего роста с дорожными сумками, перекинутыми через плечо. Оба были в синих джинсах, в кроссовках. Один в бежевом пиджаке, другой – в легкой куртке стального цвета.

– Алексей Викторович? – спросил тот, что был в пиджаке, и показал удостоверение личности, из чего Алексей сделал вывод, что он был старшим. – Меня зовут Володя, моего товарища Дима, то есть Дмитрий Панкратов. Позвоните полковнику Клименко.

Получив от Александра Васильевича подтверждение о личностях прибывших сотрудников, Алексей пригласил их в машину.

– Возле вашего дома есть какой-нибудь отель? – спросил Владимир.

– Есть, конечно, – ответил Алексей. – Их по всему побережью сейчас – как грязи.

– Замечательно. С коллегами из территориального управления мы только что созвонились. О результатах поиска они незамедлительно поставят нас в известность, а мы, соответственно, сообщим вам. Дальше – по обстановке. Думаю, утром результат будет известен.

Высадив ребят возле мини-отеля буквально в ста метрах от своего дома, Алексей пожелал им спокойной ночи и отправился к себе.

Утром после завтрака позвонил Владимир и сообщил, что сотрудник ДПС старший лейтенант Зленко Иван Михайлович, бывший гражданин Украины, обнаружен в морге. Два дня назад он на личном транспорте попал в ДТП. На серпантине отказали тормоза, свалился в обрыв глубиной около тридцати метров. Шансов выжить не было, машина сгорела со всем содержимым, в том числе и мобильным телефоном. В крови обнаружена изрядная доля алкоголя.

– Черт возьми, иначе и не могло быть. – Алексея словно ледяной водой окатили. – Знаете что? Разговор не телефонный, я подойду сейчас к открытому кафе возле отеля, там и обсудим сложившуюся ситуацию.

* * *

Алексей взял всем пива. Несколько минут они молча смотрели на море, которое начинало штормить. По всем признакам надвигалась гроза.

Нарушил молчание Владимир:

– Сейчас наши ребята работают с мобильным оператором, который с минуты на минуту предоставит распечатку разговоров старлея. Но, думаю, мы с этой информацией вряд ли далеко продвинемся. Наверняка связь была короткой и с разовых карт.

Действительно, через пять минут зазвонил мобильник Димы. Выслушав, он сказал:

– За неделю до гибели американца зафиксирован входящий на телефон Зленко: «Иван, привет! Это Петро, надо встретиться на нашем месте». И через два дня еще один такой звонок. А позавчера гаишник был приглашен на шашлыки. Куда – неизвестно, трубки с тормозной жидкостью были подрезаны, по всей вероятности, во время товарищеского ужина.

– То есть связь между СБУ и Зленко существовала как минимум не один год, – произнес Владимир. – Чем они занимались раньше, возможно, предстоит еще узнать. Здесь хотя бы одна каршеринговая компания есть, Алексей Викторович?

– По крайней мере, одна имеется. Машины с ее логотипом встречаются. Но, если они воспользовались услугами этой компании, то наверняка по поддельным документам.

– Это неважно. Остается один вариант – ждать звонка и после этого отследить, где находятся каршеринговые тачки. Алексей Викторович, у вас вид усталый. Я так понимаю, ночь была бессонной. Идите домой, постарайтесь отдохнуть, а мы с Димой прогуляемся. Вот вам симка для связи с нами, но встретимся уже не здесь, а у «Минутки». Знаете это кафе?

– Ну, я-то знаю, – удивился Алексей.

– Мы тоже не впервые в летней столице, – улыбнулся Владимир. – И кстати, при вас уже должны будут находиться материалы, интересующие наших оппонентов. В том числе и на бумажных носителях.

Алексей удивленно посмотрел на Владимира, пытаясь понять, как реагировать на его фразу о бумажных документах. Но тот усмехнулся:

– Да, вы правильно поняли. Наши противники не дураки, чтобы устраивать охоту за электронной версией, не обладающей такой ценностью, как оригинал. И, если таковой пока отсутствует, все, что сейчас закрутилось, теряет смысл.

Алексей молча кивнул в знак согласия, а сам подумал: «Это ты, паренек, должен понять, что за жизнь Риты я отдал бы весь архив КГБ, если бы таковой у меня имелся».

Вернувшись к себе, Алексей вставил симку, которую взял у Владимира, в смартфон Риты, и заварил кофе. Хотелось вздремнуть, в то же время он знал, что сон в тревоге за Риту не придет.

Вынув из книжного шкафа альбом с фотографиями, он сел в кресло и сделал глоток крепкого кофе. Затем раскрыл альбом. В основном в нем были собраны фотографии более позднего периода. В молодые годы Рита, она же Бетти, она же Марго, агент глубокого прикрытия управления внешней разведки КГБ, в силу раннего приобретения специфической профессии фотографировалась крайне редко. Да и ему, попавшему в сумасшедшую круговерть, растянувшуюся на многие годы, тоже было не до фотосессий. А все имевшиеся свидетельства прошлой жизни остались у первой жены.

Алексей вздрогнул от внезапно раздавшегося телефонного звонка, прервавшего воспоминания. Не отвечая абоненту, чей номер не определился, он все понял и тут же с телефона Риты связался с Владимиром, который отозвался мгновенно:

– Алексей Викторович, подержите вызов, но не особо затягивайте. Когда ответите, попытайтесь удержать разговор, насколько это возможно.

Нервы Алексея выдержали не более пяти секунд. Он ответил и сразу же услышал в трубке голос, не оставлявший сомнений в том, что его обладатель долгое время жил на Украине, хотя и говорил по-русски:

– Твоя краля у нас. Если хочешь увидеть ее живой и невредимой, верни нам то, что тебе не принадлежит. Будь на связи, в свое время мы сообщим о месте и времени встречи.

– Послушай… – только и успел произнести Алексей, в трубке уже раздавались короткие гудки.

В «Минутке» они встретились через полчаса. Взяли на троих бутылку сухого вина. Владимир бегло просмотрел документы из кейса:

– С этими материалами их нельзя выпускать из страны.

– Любой ценой? – спросил Алексей.

– Я понимаю, на что вы намекаете, Алексей Викторович. Не переживайте, все будет хорошо. Но у меня для вас не очень приятные новости – телефонный звонок был осуществлен из Лазаревского района. Каршеринговые машины в том направлении за последние несколько часов не выезжали. Значит, у похитителей есть либо свой транспорт, либо они пользуются такси. И конечно, предполагаемое место обмена будет не ближе Краснодара. Если я правильно их понял, таким решением они обеспечивают себе безопасность, обусловленную наличием более широкого простора. Часа через три они будут в Краснодаре, определятся с местом ночлега и обмена. Не думаю, что выдернут вас на ночь. Синоптики обещают сильный дождь, вероятность попадания вас в ДТП не должна входить в их планы. Так что звонка надо будет ждать к утру. По той же схеме свяжетесь со мной. Место встречи, конечно, назовут только по прибытии в Краснодар. Мы с Димой будем следовать за вами с небольшим интервалом, а в Краснодаре нас подстрахуют коллеги из территориального управления. Телефон ваш будет прослушиваться, поэтому спокойно будете следовать любым указаниям противника, но с одним вашим условием – передача материалов должна состояться исключительно в присутствии супруги. Настаивайте на этом. И никакой самодеятельности с вашей стороны, это в целях безопасности. Все остальное сделаем мы. Да, вот еще что. Как только состоится контакт, потребуйте, чтобы дали трубку жене, – вы должны убедиться, что с ней все в порядке. Все переговоры – только после этого.

«Мог бы и не предупреждать», – подумал Алексей.

Они провели в кафе на всякий случай еще пару часов, но похитители на связь не вышли.

* * *

Звонок прозвучал в четыре утра. Лаконичная команда была передана все тем же голосом с украинским акцентом:

– Выезжай в Краснодар прямо сейчас.

Сообщив Владимиру о поступившем звонке и наскоро перекусив, Алексей тронулся в путь. Через пять часов, при подъезде к Горячему Ключу Алексей тормознул, послав сопровождающим условный сигнал, что остановка не под принуждением.

Не прошло и минуты, как зазвонил телефон. Алексей снова услышал знакомый голос:

– Поторопись! В Краснодар не заезжай, направляйся в сторону Ростова.

И опять короткие гудки. В это время рядом остановился неприметный седан «Шевроле» серого цвета, из которого вышел Владимир и поинтересовался:

– Как вы себя чувствуете?

Алексей увидел, что с ним был пассажир, который остался в машине, но это был не Дмитрий.

– Все в порядке. Только что поступил звонок, рекомендовано поторопиться и направляться в сторону Ростова.

– Звонили после того, как вы остановились?

– Да, примерно через минуту.

– Мудрецы. Мы должны были предусмотреть этот момент.

– Какой?

– Они поставили в вашей машине жучок и сейчас контролируют движение. Но это даже кстати. А вот и Дима.

Позади «Шевроле» остановилась «Шкода», из которой вышел Дмитрий. Он тоже был с пассажиром.

– Какие-то проблемы или мне показалось?

– Да все нормально. Возьми сканер, наши друзья, кажется, следят за Алексеем Викторовичем.

Жучок обнаружили быстро под передним пассажирским сиденьем. Решили его оставить. Дмитрий отсканировал частоту, на которую настроил свой навигатор.

– Ну, вот и все, – удовлетворенно произнес Владимир. – Теперь мы будем следить за их же датчиком. А теперь продолжим движение. Еще раз напоминаю – выполняете все их требования, остальное – наши проблемы. Кстати, документы не забыли?

– Вообще-то об этом вам следовало спросить еще пять часов назад, – усмехнулся Алексей.

– Ну, это я так… На всякий случай. – Владимир рассмеялся. – По машинам!

Перед Кореновском от похитителей прозвучала команда остановиться на обочине возле указателя и следовать пешком в ресторан придорожной гостиницы.

В этот раз Алексей успел ответить:

– Я не сдвинусь с места, пока не буду убежден, что с моей женой все в порядке!

После непродолжительной заминки он услышал наконец голос Риты. Она произнесла только две фразы:

– Все хорошо, Леша! Ты не должен обо мне беспокоиться, дорогой.

У Алексея защемило сердце. Он знал, что ее слова означали «Ты должен поступить так, как посчитаешь нужным». Даже в минуты, полные драматизма, Рита остается верной себе, проявляя заботу о дорогом ей человеке. Кроме этого как профессионал она дала понять, что готова ко всему, что может сейчас произойти.

Алексей сделал вызов на телефон Владимира, не ожидая ответа. Это был сигнал о начале финальной части операции.

Осмотревшись, он убедился, что место похитители выбрали удачно. Находившаяся рядом развязка открывала четыре направления – попробуй угадать, в каком из них они скроются.

Он снял свой «ПМ» с предохранителя, взял кейс, вышел из машины и направился в сторону гостиницы. На парковке стояли несколько машин. В потрепанной иномарке с номерами ростовского региона, стоявшей с распахнутой дверцей у входа в здание, сидела женщина и красила губы. Они бросила равнодушный взгляд в сторону проходившего мимо нее Алексея и продолжила свое занятие.

* * *

В ресторане Алексей сразу заметил за столиком в центре зала Риту и двоих молодых мужчин. Один из них был блондином с заметно обозначившейся лысиной, второй – с лохматой рыжей шевелюрой.

Зал был полупустой. Недалеко от входа два изрядно подвыпивших мужика, на столе которых стояла пустая бутылка из-под коньяка, ругали правительство и президента.

Рита интуитивно обернулась, попыталась встать, но один из сидевших с ней мужчин положил ей руку на плечо. Как ни чесались руки у Алексея достать наградной ствол и всадить всю обойму в этих американских холуев, он все же медленно приблизился к столу, приобнял жену за плечи и спокойно спросил:

– Ты как, в порядке?

– Да, все хорошо, – едва слышно ответила Рита.

Алексей почувствовал, что она напряжена до предела, но изо всех сил старается это скрыть. Демонстративно бросив кейс с документами на колени лысому блондину, он спросил:

– Мы свободны?

– Не спешите! – произнес второй, слегка откинув в сторону полу пиджака и показав кобуру.

Алексей узнал голос, который он слышал по телефону. В это время его напарник шелестел бумагами, которые достал из кейса. Через пару минут он кивнул. По-видимому, это означало, что документы подлинные. Рыжий, заметив на дне кейса флешку, выложил ее на стол и с сарказмом произнес:

– Можешь засунуть ее себе… куда-нибудь.

Алексей не ответил. Едва сдерживая гнев, он помог Рите подняться и повел ее к выходу из зала. Выйдя на улицу, они оглянулись, услышав сзади какой-то шум. Со стороны ресторана, согнувшись в три погибели, с заломленными назад руками корячились лысый блондин и рыжий верзила. Их руки в браслетах высоко поддерживали четверо парней, двое из которых оказались теми самыми пьяными мужиками, которые ругали президента.

Но и это еще не все. У машины, мимо которой несколько минут назад проходил Алексей, стояла, со злостью сверкая глазами, та самая женщина, которая красила губы и, очевидно, наблюдала за тем, нет ли за Алексеем хвоста. На ее руках тоже блестели наручники, а ярко-красная помада была размазана по всему лицу.

Алексей и Рита посторонились, пропуская процессию. Один из парней, который сопровождал задержанных, держал в руках знакомый кейс. Внезапно у гостиницы резко затормозил микроавтобус, а вслед за ним и две легковушки, из которых вышли Владимир и Дима.

Когда в микроавтобус начали заталкивать задержанных, Алексей произнес:

– Погодите, ребята! – Он подошел к рыжему. – Ты так и не сказал, куда мне засунуть флешку.

– Да пошел ты! – с перекошенным от ненависти лицом огрызнулся верзила, но тут же оказался там, где ему надлежало быть.

Микроавтобус стремительно удалился.

– До чего же невоспитанная молодежь пошла, совсем не уважает старших, – с чувством промолвил Алексей. – Печально все это. – Только теперь он крепко обнял Риту и расцеловал ее. – Сильно испугалась?

– Ну, как тебе сказать… – Она улыбнулась. – Я уже не помню.

В это время они услышали, как рядом кто-то кашлянул. Неподалеку скромно стоял Владимир с кейсом в руках. Перехватив взгляд Алексея, он твердо произнес:

– Извините, Алексей Викторович, но теперь мы несем ответственность за его содержимое.

– Да, конечно. Спасибо, Володя. Но как?

Владимир понял вопрос.

– Видите ли, Алексей Викторович, вы недооценили свою супругу. У нее с собой оказалось, совершенно случайно, очень интересное устройство.

Алексей с любопытством взглянул на Риту:

– Ничего не хочешь рассказать?

– Да я и сама совсем забыла об этом, но вдруг вспомнила, когда подъехала к дому, где меня захватили. Александр Васильевич во время последней встречи дал мне этот жучок. Сказал, что это ноу-хау наших разработчиков. Я бросила его тогда в бардачок. Как видишь, пригодился.

– И что? – Алексей посмотрел на Владимира. – Все это время вы знали местонахождение Риты? Но они могли ее просканировать!

– Не могли. В этом-то и заключается ноу-хау. При воздействии на это устройство неспециальным сканером частота его работы мгновенно меняется, жучок остается невидимым. Теоретически, конечно, можно засечь, но для этого надо сканировать неопределенно длительное время.

– Но как вы догадались и когда?

– Это совершенно случайно обнаружилось, а как – неважно, тоже ноу-хау. А дальше – дело техники, до вашего прибытия в ресторан здесь уже находились парни из спецназа.

– Ну что ж. Большое вам спасибо. Я в который раз убеждаюсь, что случайность есть одна из составляющих закономерности.

Когда они сели в машину, Алексей спросил:

– А где у тебя эта штуковина, я не понял?

– Удивляюсь тебе, дорогой, – рассмеялась Рита. – Такой взрослый и до сих пор не знаешь, сколько у женщины мест, куда можно спрятать такую мелочь? Трогай, мне не терпится быстрее оказаться дома.

В это время прошел вызов на телефон, которым пользовался Алексей для связи с Клименко.

– Я слушаю, Александр Васильевич.

– Леша, как у вас дела в свете последних событий?

– Все в полном порядке!

– Ну и замечательно, я так и думал. А мне наши действующие коллеги неожиданно предложили путевку в санаторий. Порекомендовали обследоваться у хороших докторов и подлечиться при необходимости. Правда, я ни на что пока не жалуюсь, но, учитывая, что последний раз был у врачей много лет назад, еще во время службы, согласился. Ну, а что? Санаторий ведомственный, находится здесь, в Подмосковье. Нелишне будет проверить здоровье.

– Правильное решение, Александр Васильевич. А после санатория – к нам в гости, морским воздухом подышать во время бархатного сезона.

– Подумаю. Я телефон этот с собой не беру, созвонимся через три недели. Риточке большой привет!

– Я вас слышу, Александр Васильевич! – с чувством произнесла Рита. – Не болейте, удачи!

– Спасибо, моя дорогая! Будьте счастливы!

Рита хотела еще что-то сказать, но в трубке послышались короткие гудки.

* * *

Но трех недель ждать не пришлось. Через несколько дней после возвращения домой, в один из вечеров Алексей увидел в интернете в новостной ленте странный заголовок: «Гибель советского разведчика». Машинально открыв текст, он прочел: «В ведомственном санатории Федеральной службы безопасности скоропостижно скончался от сердечного приступа ветеран советской внешней разведки полковник в отставке Клименко Александр Васильевич».

Алексей растерянно взглянул на жену, которая, уютно устроившись на диване, читала книгу.

– Что случилось, Леша? – Она мгновенно отреагировала на взгляд мужа. – На тебе лица нет!

Алексей молча кивнул в сторону ноутбука. Рита не мешкая отложила в сторону книгу и подошла к столу.

– Господи! Александр Васильевич, миленький! Как же так? – Из ее глаз брызнули слезы. – Помнишь, во время последнего телефонного разговора он сказал: «Будьте счастливы»? Эти слова не выходили у меня из головы все эти дни. Наверное, предчувствовал что-то.

– Что он мог предчувствовать? Сам ведь сказал, что не жалуется на здоровье. – Алексей поставил на стол бутылку коньяка и фужеры. – Помянем, Ритусь, нашего Александра Васильевича. Пусть земля ему будет пухом.

Выпив, Рита постепенно успокоилась, задумалась. Через минуту, вытерев слезы, подвинула к себе ноутбук. А еще через пару минут произнесла довольно жестко:

– Ты прав, не мог он предчувствовать ничего дурного. Если и возникали предчувствия, то совсем не по поводу здоровья. Смотри и читай вслух!

– «По некоторым данным, на борту частного вертолета, который потерпел катастрофу неделю назад, среди погибших находился заместитель начальника одного из управлений Федеральной службы безопасности полковник Исаков Игорь Николаевич». – Алексей нахмурился и повторно плеснул в фужеры коньяку.

– Что? – насторожилась Рита. – Знакомая фамилия?

– Эту фамилию упоминали в разговоре между собой парни, которые занимались твоим освобождением. Странно все это, Ритусь. И почему-то информационная «бомба», ради которой ты рисковала жизнью, не взрывается.

Рита несколько раз прошлась по комнате, приложив левую руку к щеке и сосредоточенно глядя под ноги, не обращая, казалось, внимания на последнюю фразу Алексея. Он знал, что в такие минуты нейроны в мозгу бывшего агента глубокого прикрытия внешней разведки КГБ начинают работу со скоростью, превышающей скорость самого мощного в мире компьютера. Наконец она остановилась и пристально посмотрела на мужа:

– Эта «бомба», Леша, очень и очень замедленного действия. Это – во-первых. А во-вторых, с учетом некоторых странных совпадений, ее не доставили туда, где она может быть активирована. И боюсь, что даже при самых благоприятных обстоятельствах она не будет приведена в действие. Максимум, что может произойти, это то, что наши материалы в чьих-то руках станут средством политического шантажа. При условии, что не будут уничтожены раньше.

– Это что, проявление политкорректности по отношению к нашим заклятым друзьям? Что вообще происходит?

– Это, Леша, не политкорректность. Это предательство национальных интересов, если называть вещи своими именами.

– То есть надо понимать, что в руки президента эти материалы не попали, более того, они могут вообще исчезнуть?

– Трудно сказать. Ты ведь должен понимать, в отличие от обывателя, который считает президента всемогущим, что это не совсем так. А правильнее будет сказать – совсем не так. Но мы с тобой сейчас не тем занимаемся.

– А чем надо?

– Надо, Лешенька, подумать о собственной безопасности.

– Ты, Ритусь, как всегда, права. Гибель полковника внешней разведки и полковника контрразведки с разницей в один день – это не совпадение. Логика подсказывает, что мы с тобой – следующие жертвы.

– Ты знаешь фамилии этих двоих симпатичных ребят?

– Сейчас попытаюсь вспомнить. Удостоверение Владимира я видел, Алифанов. А Диму он представил и назвал фамилию… Черт, не могу вспомнить… А нет, есть – Панкратов. Да, точно, Дмитрий Панкратов.

– Дай мне мобильник, с которого ты звонил Александру Васильевичу.

– С кем ты хочешь поговорить?

– Ты его не знаешь. У Александра Васильевича был знакомый хакер, молодой мальчик Сережа. В смысле, лет десять назад он был молодым. И меня он должен помнить. По какой-то дикой случайности я сохранила номер его телефона. – Рита достала из книжного шкафа записную книжку.

– Ну, не факт, что этот номер он не поменял.

– Других у меня нет.

Рита набрала номер и долго напряженно вслушивалась. Наконец лицо ее просияло;

– Сережа, здравствуй! Это Рита. Помнишь меня? Совсем не изменился голос? Ой, какой же ты замечательный! Дела? Ну, какие у нас могут быть дела на пенсии? Как ты? Чем занимаешься? Вот как? По специальности? Вот я и хочу к тебе обратиться, Сереженька, по твоей специальности. Я назову тебе сейчас двоих молодых ребят. Мне надо знать, не собираются ли они в ближайшее время лететь в Адлер. Ну, или, возможно, на поезде. Прямо от этого момента. Возможно, через интернет билеты заказали. Или, может быть, уже зарегистрировались… Не вопрос? Как здорово! Записывай.

Рита назвала имена и фамилии и выключила телефон.

– Сказал, что эсэмэску пришлет.

Сообщение пришло через пять минут. «Владимир Алифанов купил билет на рейс номер… Зарегистрирован через портал… Вылет из Москвы – пять тридцать, число…»

– Завтра в восемь утра будет здесь. – Алексею послышалась в голосе жены обреченность. – Как думаешь, по нашу душу?

– Думаю, да. Только вряд ли в качестве исполнителя. Он будет организатором, а исполнителей привлечет из местного управления. И времени у нас остается – максимум до утра.

– Ну что ж. Видимо, так тому и быть. Как здорово, что мы сохранили двойное гражданство! Летим через Стамбул. Если честно, я соскучилась по родительскому и бабушкиному дому. – Рита с тоской оглянулась вокруг. – Жаль только, что умирать придется на чужбине.

– Но ты родилась и выросла в Америке, летишь на родину.

Рита прижалась к груди Алексея, глаза ее были полны слез:

– Но я русская. И мой любимый – русский человек. Значит, здесь и моя родина. Как ужасно устроена жизнь!

* * *

Лубянская площадь, ФСБ России.

Служба контрразведки, Департамент контрразведывательных операций.

Генерал-майор Дементьев Сергей Леонидович снял трубку служебного телефона:

– Игорь Николаевич, зайди.

После того как заместитель Дементьева полковник Исаков вошел в кабинет, генерал кивнул в сторону кресла и сам, выйдя из-за стола, сел в такое же, стоявшее рядом.

– Как там Сочи, Сергей Леонидович? В море искупались?

– Да какое там! Не до него было. – Говорил генерал вполголоса, из чего Исаков сделал вывод, что его начальник не уверен в том, что собственный кабинет не прослушивается. – Игорь Николаевич, я все-таки не стал докладывать наверх об операции, которую мы с тобой разработали. Ну, сам посуди, стоило на борту «вертушки», которая разбилась, оказаться твоему однофамильцу, как в прессу слили не чьи-нибудь, а именно твои данные. А ведь Исаковых у нас в стране, пожалуй, не меньше, чем Ивановых. Сейчас только у самого ленивого журналюги нет своего источника в спецслужбах различных ведомств. Так что береженого бог бережет.

Многоходовая операция, о которой говорил генерал, под кодовым названием «Эвакуация» была разработана им и его заместителем уже давно. Недоставало лишь участников. И только смерть от инфаркта полковника Клименко Александра Васильевича и фейковая публикация о жертвах в катастрофе вертолета натолкнула их обоих на мысль, что, используя эти обстоятельства, можно приступить к реализации «Эвакуации» немедленно. С этой целью они даже не стали пока опровергать публикацию о гибели Исакова, с автором которой провели соответствующую работу.

– Я согласен, Сергей Леонидович, малейшая утечка сразу окажется за бугром у наших, по излюбленному выражению президента, партнеров. В таком случае объект мы уже никогда не сумеем достать. А точнее, найти среди живых. Меня только один вопрос волнует: вы уверены в своем агенте? Ведь он много лет уже в Штатах, имеет свой бизнес, друзей и, вполне возможно, семью.

– Ты, Игорь, не хуже меня знаешь, что в результатах нашей деятельности нельзя быть уверенным на все сто процентов. Но в данном случае, к сожалению, нет выбора. Таких агентов глубокого прикрытия у нас практически не осталось. Его мне передал генерал Севастьянов незадолго до своей гибели. А на связь с ним может выйти только Марго. С ее слов, она всецело доверяет этому человеку.

– А может быть, мы пустышку пытаемся вытянуть, не веря англичанам?

– Уверен, что нет. Не тот он человек, чтобы лишать себя жизни. И англичане не идиоты, чтобы пойти на ликвидацию. Зачем это им? Конечно, никакой ценности этот проходимец для западных спецслужб уже не представлял на тот период. Но пачкаться не было никакого резона. Проще оплатить пластическую операцию и выдворить из страны.

– Ну, Сережа, на это у него и своих денег хватало, вопреки распространяемым слухам о банкротстве.

– Не в этом дело. Для таких людей потерять свое физическое лицо равносильно самоубийству. Уверен, что пластику ему сделали в добровольно-принудительном порядке и отправили за океан с наказом: если рыпнешься, тебе конец. Ничего, достанем. Лицо изменили, но от своих характерных ужимок и манеры разговаривать с людьми он не избавится. И расскажет нам на камеру всю подноготную об отравлении своего холуя, о роли в этом британских спецслужб и много еще интересных вещей.

– Но он потребует гарантий.

– Ну, кто бы сомневался! Потребует, даже попытается поторговаться. Но не долго, потому как не дурак. Надеюсь, жертв «Новичка» тоже найдем, предъявим миру тех, чьи уши торчат за этой акцией. Тогда, может быть, наши политики перестанут сопли жевать с призывами о конструктивном сотрудничестве с Западом. Но это все лирика, а сейчас – к делу. Источник уже на месте, поэтому расскажу, как ты будешь курировать следующую фазу операции «Эвакуация».

Content

Вячеслав Исаев
Летчик под грифом «секретно»

Операция «Агрессор»

I

II

III

IV

Операция «Факел»

I

II

III

IV

V

Груз 200

I

II

III

IV

Агентурный псевдоним «Марго»

I

II

III

IV

Операция «Сатана»

I

II

«Плесень»

I

II