Татьяна Глисон

Добро пожаловать в Америку!

Часть 1

Караганда

Рита стояла у плиты в своей хрущевской кухоньке и разогревала сыну борщ. Лето 1999 года в Караганде стояло жаркое, и вентилятор, вставленный в оконную форточку, не приносил прохлады.

– Мам, я сегодня интернет ставил одной даме, она заграничными знакомствами занимается. Мы про тебя разговорились, я предложил ей бартер: я буду за ее компьютером присматривать, а она тебя возьмет в клиентки бесплатно, – сказал Данил, одновременно жуя бутерброд и читая книгу.

Он забежал на обед к матери, потому что летом она всегда была в отпуске.

– Некогда мне этой ерундой заниматься, – отмахнулась от сына Рита.

– Да ты сходи, посмотри, может понравится.

– Мне Надя, тетя твоя, высылала какие-то анкеты для знакомства в Европе.

– Ну и где они?

– Выбросила.

– Может, зря. Надежда же познакомилась с Йоханом. Инне он понравился, мы разговаривали с ней по телефону недавно, в Швецию к нему с матерью переезжать собираются.

– Да знаю я. Инне 12 сейчас, трудный возраст, хорошо, что у Нади муж будет. Инна своего отца плохо помнит, когда Антанас умер, ей всего 3 года было. Надеюсь, Йохан будет хорошим отцом.

Рита всегда хотела иметь семью: сплоченную, дружную семью, где каждый мог бы чувствовать себя особенным, любимым. Не получалось. Она была оптимисткой, и пробовала снова и снова. Но чтобы ехать куда-то, бросив любимую работу, сына, друзей, ей и в голову не приходило. Если не считать сердечных дел, жизнь была налажена. Только в редкие минуты отдыха сосало под ложечкой от одиночества. Пробовала она уже эти бюро знакомств – ничего кроме алкоголиков и тунеядцев там предложить не могли. Хорошо, что хоть сын жил неподалеку от нее, всегда было с кем обсудить проблемы и поговорить по душам. Да и руки у него из правильного места росли, Данил делал все мужскую работу в квартире.

Двадцатипятилетний Данил жил отдельно в двухкомнатной квартире с женой Аней и собакой Бошей в двух кварталах от матери. Он владел на паях с другом небольшим бизнесом по установке мини АТС. Работа ему нравилась и приносила небольшой, но стабильный доход. Данил был среднего роста, худой, с удлиненным лицом, прямым носом, темно-русыми волосами и темными густыми бровями. Контрастом им были голубые глаза, унаследованные от деда-поляка. Да и похож он во многом на своего деда: те же жесты, та же саркастическая улыбка, возникающая в уголках его губ, когда он считал, что кто-то неправ, та же привычка терять носки и надевать по утрам разные. Человеком он был спокойным и сдержанным. Ему пришлось стать главой семьи в 6 лет, когда родители разошлись, и они с матерью жили на ее маленькую зарплату медсестры, не получая даже алиментов. Какие уж там игрушки, когда им часто просто нечего было есть. Вернее, мать всегда находила еду для него, но вот сама часто перебивалась на хлебе. Однажды сын с гордым видом добытчика принес ей с колхозного поля картошку, а потом, когда Рита ее сварила, он все угощал: «Ешь, мама, я потом еще принесу». Рита советовалась с ним по всем вопросам, возникающим в их небольшом хозяйстве, и это позволяло ему чувствовать себя взрослым и ответственным за мать. Всю жизнь Рита с болью вспоминала, как шестилетний Данил увидел в маленьком промтоварном магазине, где продавали все на свете от иголки до холодильника, игрушечную железную дорогу с тремя голубыми вагончиками. Он прильнул к витрине и с восхищением рассматривал их.

– Мама, а они сами ездят по железной дороге?

– Да, – ответила продавец. – Хочешь, я покажу тебе?

Данил вздохнул и посмотрел на продавца полными слез глазами:

– Нет, спасибо, у нас все равно нет денег.

Рита не могла этого вынести.

– А вот и есть, – улыбнулась она сыну, – забирай!

Потом она сама не могла понять, как это она решилась купить такую дорогую игрушку, отдав последние деньги. «Ладно, – подумала она, – не хлебом единым сыт человек. Придется ночью сшить Зине платье, она сразу заплатит».

Рита умела шить. После школы она закончила Морозовское ПТУ и получила свою первую специальность: «закройщик легкого женского платья». Это здорово выручало. Когда не было денег, она шила что-нибудь на заказ. Клиентов у нее хватало, а вот свободного времени – нет. Нужно было готовиться к урокам, проверять тетради, вести внеклассную работу с учениками, так что на шитье оставались только ночи. Выбор был один: спать или шить. Ей нравилось придумывать новые фасоны, чтобы ни у кого такого платья не было. От бабушки Рите осталось несколько старых журналов мод за сороковые и пятидесятые года, она рассматривала их, находила какие-то интересные, давно всеми забытые фасоны одежды, изменяла их на современный лад и получалось что-то необыкновенное. Когда в семидесятых – восьмидесятых годах в магазинах не было одежды и даже ткани, она пускала в ход платки, флаги и мешковину и шила из них очень красивые наряды. Перед праздниками ее обычно отправляли на больничный, не потому что она болела, а руководство школы и приближенные к нему лица заказывали ей платья и обеспечивали ей свободное для шитья время.

Через пару дней после разговора на кухне Данил заехал снова.

– Мама, собирайся, я к Ирине еду, она велела тебя захватить.

– К какой Ирине?

– Ну к этой, у которой бюро знакомств с иностранцами.

Ирина оказалась молодой женщиной лет 35, высокой, с роскошной каштановой косой и веселыми глазами. Единственно, что ее портило – отсутствие переднего зуба. «Не так уж много она здесь зарабатывает, даже зуб вставить не может», – подумала Рита. Да и комнатка, так называемый офис, была маленькой и грязной. У стены стоял большой канцелярский стол с компьютером и два стула. На столе валялись письма, анкеты клиенток и какие-то обрывки бумаги с записями.

Рита с недоверием стала расспрашивать об агентстве и потенциальных женихах, мало веря, что из этого что-нибудь получится. Ирина с увлечением рассказывала, как женщины уезжают заграницу и находят там свое счастье. Потом они перешли к живому делу: стали просматривать сайты знакомств. «Сколько мужиков пропадает! И выглядят прилично, не то, что наши бомжи», – заинтересованно подумала Рита.

Было время летних каникул в лицее, где Рита работала заведующей кафедрой гуманитарных наук и преподавала русский язык и литературу и еще много новомодных предметов, программы для которых она писала сама. Конечно, летом она тоже подрабатывала массажисткой в частной сауне, но можно было выкроить время и для себя.

Глянув украдкой в висевшее справа от нее зеркало, Рита как бы посмотрела на себя со стороны: соответствует ли она имиджу невесты. Рита никогда не считала себя красавицей. Она была невысокого роста, стройная, с порывистой походкой, чуть смугловатым лицом и густыми темными бровями, живыми зелеными глазами и пшеничными волосами, спадающими на плечи. Даже несколько крупноватый нос, которого она с детства стеснялась, не портил ее. Всегда подтянутая, аккуратно и красиво одетая, с легким макияжем и выражением уверенности на лице, – она и в свои 46 лет привлекала внимание мужчин. Рита решила попробовать. Она заполнила анкету, сын отсканировал ее фотографию, Ирина поставила ее на сайт знакомств. Ее объявление не осталась незамеченным, и через месяц она уже переписывалась с несколькими мужчинами из Европы и Америки.

Приходилось просить подругу переводить письма. Женихи из всех стран писали на модном теперь английском, а Рита в институте учила немецкий, как и все студенты ее поколения. Оказалось, что и сама Ирина имела только элементарный английский и переводила как Бог на душу положит. Рите это не нравилось, она привыкла все делать профессионально и честно. Ирина же не отличалась пунктуальностью, могла забыть отправить письмо или позвонить клиентке о том, что пришел ответ.

Обладая практическим умом, Рита решила, что вполне может сама открыть «Бюро знакомств» и делать это гораздо лучше Ирины. Она посоветовалась с сыном, и он обещал помочь ей в этом. Дело было за небольшим: у нее не было компьютера, и она не умела работать на нем. С детства влюбленный в компьютеры, Данил обещал собрать его из запчастей. Рита пошла на вечерние курсы по изучению компьютерной грамоты. Тщательно записывала все в тетрадку, что говорил инструктор. Инструктор, Лена Ким – женщина примерно ее возраста, невысокая стройная кореянка с короткой, пышной копной жестких темных волос, ей нравилась. Они подружились. Лена жила с родителями и дочерью-подростком, была разведена и ни с кем не встречалась. Женщины часто возвращались домой вместе.

– Лена, я тут одну интересную вещь задумала: открыть бюро интернет-знакомств. Ты не хотела бы мне помочь?

– Классно! Я тоже про это думала, да нет компьютера.

– У меня скоро будет. Давай вместе это делать, я английский не знаю, ты будешь находить бесплатные сайты знакомств и переводить письма клиенткам, а я организационную работу и письма отправлять-получать.

– А где наша контора будет? Снимать дорого.

– У меня в спальне! Отгорожу кровать шкафом и получится вполне приличный офис. Давай пиши свои предложения, обсудим.

– А где клиентов будем брать?

– Твои одинокие подруги, мои подруги, подруги подруг. Главное – начать, а там все пойдет! Я даже название придумала для нашего детища – «Надежда».

Работа закипела. Лена искала бесплатные сайты знакомств, Рита оборудовала офис в спальне своей двухкомнатной квартиры: принесла из школы старый стол, застелила красивой скатертью, поставила компьютер. Начали пробовать на себе – получилось. Стали приходить письма. Вскоре появилась и первая клиентка Нина – молодая девушка с роскошным телом юной бегемотицы. Соседка Оля привела несколько женщин с базара, бывших инженеров и других интеллигентных и не очень дам, которые в силу жизненных обстоятельств превратились в торговок шмотками. Рита, как учитель литературы, сочиняла романтические или смешные письма в зависимости от обстоятельств, составляла шаблоны писем о городе, Казахстане и о клиентках, в которых надо было только менять имена. Лена перевела все это на английский язык.

Вот и пролетело лето. Уже две недели, как начались занятия в школе. Рита любила осень. Уже первый день осени приносил ей радость встречи с учениками, подросшими за лето, море цветов и улыбок, рассказов о прошедших каникулах. Глядя на пожелтевшие листья карагачей и тополей, она вспоминала золотые листья осенних берез своего детства. Ее семья жила на окраине небольшого сибирского города, расположенной в березовой роще. Здесь построили школу-интернат. Вырубали лес и строили дома. И названия улиц были лесными: Сосновая, Березовая, Лесная. Дом, в котором они жили, был неблагоустроенным, с «удобствами» и колодцем во дворе, с приусадебным участком, где росли овощи и цветы. Забор огорода углом входил в березовую рощу, рядом протекал небольшой ручей, через который надо было перепрыгивать по дороге в школу. Конечно, весна – прекрасное время года, но осень была ближе ее душевному складу точно так же, как она любила Пушкина, но Лермонтов был более созвучен с ее душой. Весна – радостная и задорная, осень – лиричная и спокойная. Она и влюблялась всегда не весной, а осенью.

Рита пришла домой уставшая. Сегодня приходили с местного телевидения делать репортаж о лицее. Снимали ее урок литературы в гуманитарном классе. Рита не боялась камеры, у нее появлялся кураж, которым она заражала весь класс. Своеобразная игра на публику. Заранее отрепетированный урок оставалось только с блеском преподнести телевизионщикам. Тема урока – «Алые паруса» Грина. Любовь, приключения, надежда на счастье. Это все было близко не только ее тринадцатилетним ученикам, но и ей самой.

В почтовом ящике Рита увидела письмо от сестры. Кажется, ее младшая сестра Надежда нашла, наконец, свое счастье. В конце сентября у нее свадьба с Йоханом Нильссоном, с которым она познакомилась через бюро знакомств. Он типичный швед: белокурые волосы, голубые глаза, белая кожа, которая сильно краснеет, когда он попадает на солнце. Йохан одного роста с Надей, плотный, с небольшим животиком, который выдает его пристрастие к пиву, человек добродушный и порядочный. Работает Надин жених инженером на всемирно известной фирме по производству водки «Абсолют». Человек он обеспеченный. Наде исполнился 41 год, Йохану – 43. Все у них еще было впереди. Надежда пошла в деда Павла, маминого отца. Такая же худющая и энергичная как он, с маленькой девичьей грудью, прямыми плечами и гордой осанкой, темнобровая и кареглазая с темно-каштановыми волосами, подстриженными под каре, овальным лицом, красивым прямым носом и яркими губами. В 41 год она была в расцвете своей женской красоты.

Рита и Данил получили красивое приглашение на свадьбу Надежды и Йохана, которое было написано по-шведски. Хорошо, хоть числа во всех языках одинаковые, можно было понять, что свадьба состоится 29 сентября 1999 года. Очень хотелось поехать. Рита еще не бывала за границей, если не считать Литву, которая теперь тоже была заграницей, но не было возможности. Главное препятствие – это учебный год в лицее. Никто ее не отпустит, особенно в начале учебного года, когда надо утрясать кучу вопросов. Да и оформление визы затянется месяца на 3, если не больше. Так что обошлись горячими поздравлениями и искренними пожеланиями счастья.

Дома Риту ждала Лена, она переводила письма, полученные для клиенток. Увидев Риту, она замахала руками:

– Иди сюда! Я тут такой шедевр нашла! Вот послушай, что пишет Джон из Флориды: «Привет, Люба! Только что освободился от своих холостяцких дел. Вчера купил новую стиральную машину, какую-то очень навороченную, решил с утра испробовать ее. Там была инструкция по применению, но я решил, что сам смогу запустить машину, и выбросил ее. Вода налилась, но стирать машина отказалась. Промучился до обеда, а потом решил пойти достирать на реку, благо она протекает через мой двор. Только расположился и намылил брюки, как приплыл крокодил и с вожделением стал приглядываться к моим штанам. Я попытался отогнать его кокосовыми орехами, но он не уходил. Пришлось уйти мне. Достирывал все в ванне. Завтра придется звонить, чтоб прислали новую инструкцию».

В дверь позвонили. Пришла красавица Алина, бывшая модель, а теперь содержанка богатого чеченца. Он был женат и разводиться не собирался. Любовник снимал для Алины двухкомнатную квартиру и оплачивал обучение ее сына в университете.

– Мне есть что-нибудь? – спросила она.

– Да, посмотри, какой красавец тобой интересуется. Владелец сети ресторанов из Индии.

– Ну-ка, ну-ка. Это интересно. Богатенький Буратино, как раз, что мне нужно!

Алина схватила листок с переводом и начала внимательно читать. Вдруг ее лицо вытянулось, и она спросила:

– А что это такое «Охуяс»?

– Это его так зовут, – ответила Лена, делая серьезное лицо и боясь прыснуть от смеха.

– Охуяс! Как же я его называть-то буду, Хуечка, что ли?

Все дружно захохотали.

– Здесь хоть Охуясы пишут, – продолжала клиентка. – Когда я ходила в другое агентство, там цена была высокая, а толку мало. Знаете, кто там первым вышел замуж за американца?

– Кто? – в унисон заинтересованно спросили Рита и Лена.

– Водитель троллейбуса. Толстая страшная баба с четырьмя сыновьями. В комнатных тапочках в Америку поехала.

– Значит – судьба, – глубокомысленно сказала Лена.

– Ага, как же. Он сам фермер из Техаса, вот и взял себе и жену, и команду работников.

– Очень даже может быть, – протянула Лена.

– Завтра фотограф придет в 5. Он просил, чтобы вы принесли несколько нарядов, он выберет, в чем вы будете лучше смотреться, – предупредила Рита.

Фотографом в агентстве подрабатывал Марк, Ритин ученик из гуманитарного класса, личность явно одаренная. Он завоевал приз на международной выставке фотографий. Марк с матерью переехали в Караганду из Литвы после смерти отца. Этот нескладный, сутулящийся из-за своего высокого роста четырнадцатилетний подросток с болтающимися руками чувствовал себя мужчиной и опорой семьи. Его мать работала учителем рисования в этом же лицее, учебная нагрузка у нее была маленькая, денег по месяцам не платили, и Марку приходилось помогать матери. Если он не появлялся на занятиях, Рита старалась скрыть это от директора. Она знала: если его нет, значит он моет машины, чтоб заработать денег на оплату обучения. Рита дала ему возможность подрабатывать в своем агентстве. Он делал художественные фотографии клиенток. Просил их принести несколько нарядов, сам отбирал, что им надеть, советовал выпить вина, чтоб мышцы лица расслабились, и выбирал декорации. Получалось здорово, лучше, чем в профессиональном фотоателье.

Снова звонок. Это Таня забежала после уроков. Она работала учителем начальных классов в соседней гимназии. Юная и красивая, с яркими васильковыми глазами и пухлыми детскими губками, какая-то воздушная как мотылек. Ей хотелось красивой жизни, и она мечтала упорхнуть в чужие края в поисках счастья. Ей писал Билл – ковбой из Аризоны.

– Рита, можешь отправить письмо сегодня, а то я уже неделю не отвечала. Посмотри, все нормально?

Рита пробежала глазами страничку, вырванную из школьной тетрадки.

– Ну что ты пишешь? «Нам в школе не платят денег уже третий месяц». Нельзя ныть. Им в Америке не понять наших забот. Они не любят чужих проблем. Им нужна красивая и успешная подруга. Давай напишем вот так…

Женщины склонились над бумагой.

Наконец, Рита осталась одна. Теперь можно проверить и свои письма. Сегодня их было три. Как обычно пришло письмо от Флеминга, гитариста из Дании, с которым она познакомилась еще в Иринином агентстве. Второе – от владельца ресторана из Швеции Ларссона, а третье из Америки от какого-то нового мужчины со странным именем Сри.

«Интересно, а это кто такой?» – подумала Рита.

С открытием агентства Ритин рабочий день еще удлинился. Теперь с утра она работала в лицее в две смены, вечером – репетиторство с отстающими и поступающими в институт, дианетика или эзотерика, ночью – подготовка к урокам, а с 12 до 3 утра – работа в интернете, потому что раньше 12 сеть была занята и невозможно было выйти в интернет. В 7 подъем. Вставать утрами она не любила. Это была чистая мука! Ая Павловна будила ее, Рита говорила: «Встаю» и засыпала снова. Хорошо, школа рядом, в пяти минутах ходьбы.

Ая Павловна жила с Ритой почти год. Рита в прямом смысле слова подобрала ее на улице в январе прошлого года. Она была тещей ее бывшего любовника Николая. Рита давно ее не видела в городе. Оказалось, что Люся, бывшая жена Николая, которая лет 5 назад вышла второй раз замуж за какого-то татарина, забрала мать к себе. Теперь у Люси было шестеро детей, и Ая Павловна поменяла свою 3-комнатрую квартиру на 2-комнатную с доплатой, доплату отдала дочери, чтобы помочь устроиться на новом месте, где-то в степном ауле, где добывали урановую руду. Дочь вспоминала о матери, только когда ей нужны были деньги. Снова квартира была обменена на однокомнатную с доплатой. Когда деньги у Люси кончились, она попросила мать продать свою квартиру и переехать к ним в аул, где ей обещали дать пустующую квартиру. Та согласилась. Через некоторое время урановую шахту закрыли, отопление и электричество отключили, шахтерам не заплатили денег, магазины закрылись. Люся с мужем и детьми переехала в Россию, а мать забыла взять с собой. У Аи Павловны было хорошее здоровье. В свои 59 лет она круглый год обливалась холодной водой на улице каждое утро и вечер по системе Иванова, и только это помогло ей выжить. Пенсию женщина не успела перевести из Караганды по новому месту жительства, потому что в ауле пенсию не платили тоже. Вот она и приезжала раз в месяц в Караганду за пенсией. Рита пригласила ее переночевать да так и оставила у себя. Крепкого сложения, с полностью седой головой, широкими ладонями с обломанными ногтями и добродушным круглым лицом с блекло-голубыми глазами Ая Павловна имела только один недостаток: она любила поговорить. Говорила она громким голосом, как бы все еще стараясь перекричать работающие ткацкие станки трикотажно-чулочной фабрики, где она проработала начальником цеха всю свою жизнь. Все домашние заботы Ая Павловна взяла на себя. Правда, забот этих было не так уж и много. Рита жила в двухкомнатной хрущевке на первом этаже. Для безопасности окна были забраны металлической решеткой. Из маленькой прихожей, где помещались только вешалка и тумбочка с зеркалом, через большую арку можно войти зал. Направо – вход в кухню. Зал, обклеенный светлыми текстурными обоями, был обставлен стандартно – тигровой расцветки диван-кровать и такие же два кресла, стоящие по обе стороны от журнального столика светлого дерева, светлая стенка с посудой и книгами, веселое панно, написанное на шелке над диваном, коричневый с желтым орнаментом ковер на полу. На стенах – несколько репродукций картин и горшки с вьющимися растениями. Широкое окно, закрытое прозрачным тюлем и ярко-желтыми шторами, выходило во двор. Возле окна стоял на тумбочке телевизор, большой фикус в деревянной кадке примостился в углу между креслом и окном. Единственно, что отличало ее жилище – это множество книг. Они были везде: в стенке, на полках, полочках, в шкафах и даже на полу. Дома всегда было чисто, если не считать разложенных возле стола книг и журналов, необходимых при составлении лекций в старших классах. Из зала дверь вела в довольно просторную спальню. Здесь у стены, отделяющей спальню от зала, стояла кровать, напротив кровати – кресло-кровать, на котором спала Айнура, почти что дочка Риты. Рита отгородила шифоньером и ширмой угол, где поставила книжные полки. Книг было много, около полутора тысяч.

Месяц назад ей здорово повезло. Позвонила знакомая из ПТУ и сказала, что их закрыли, здание купили новые казахи, через неделю нужно его освободить, а библиотечные книги некуда девать. У Риты аж руки затряслись от такой возможности приобрести книги. Она договорилась с библиотекой лицея взять часть программных книг, часть книг решила разместить на кафедре, а часть – оставить себе. Взяв в помощь двух старшеклассников, она помчалась в училище. Их ждала библиотекарь. У нее слезы были на глазах, когда она показала на валявшиеся горой книги. «Мы вас спасем, вы еще послужите людям!» – вертелось в голове Риты. Пришлось сделать несколько рейсов, забили книгами все пустые полки в лицее и дома, а книг, кажется, в куче не уменьшилось. Рита стала звонить в другие школы и предлагать им книги. Многие откликнулись.

Вот так появилось у нее еще томов двести книг в личной библиотеке.

Это было трудное время: зарплату не платили, по улицам ходили голодные солдаты, дети из детских домов и турки-месхетинцы, которых выгнали с насиженных мест, и которые теперь не знали, где им обосноваться. Их насильственно депортировали в 1944 году с Кавказа в Среднюю Азию и Казахстан, обвиняя в пособничестве врагам. Узбеки не любили турок, считали, что они не имеют права жить на их земле. В июне 1989 года произошёл погром месхетинских турок в Ферганской долине. После этого турки-месхетинцы стали покидать Узбекистан. В 1956 году правительств разрешило им выезжать из мест поселения, но вернуться на прежнее место жительство они не могли. Некоторые уезжали просто в никуда. Покупали билеты до любой станции, на сколько хватало денег, и ехали. Их высаживали из поездов, и они целыми семьями жили на вокзалах. Дом, в котором жила Рита, находился недалеко от вокзала, в центре города, а квартира была на первом этаже, поэтому многие звонили в дверь и просили дать им что-нибудь поесть. Ая Павловна каждое утро варила большую кастрюлю супа и покупала несколько булок хлеба. Кормили всех, кто постучится, давали старую одежду и одеяла.

Без английского было плохо. Он был Рите просто необходим. Данил поставил ей переводчик на компьютер, но перевод получался таким странным, что ничего невозможно было понять. Получалось смешно и печально.

Упорства Рите было не занимать, она решила выучить английский. Год назад на каких-то курсах Рита познакомилась с Верой Васильевной – завучем из соседней гимназии. Та преподавала английский язык. Рита объяснила ей ситуацию с агентством, и Вера очень заинтересовалась. Она согласилась давать уроки за небольшую плату и захотела принять участие в благородном деле международного сотрудничества. Вера была замужем, растила двух сыновей; старший Максим – студент университета, младший Дима – ученик 10 класса. Ей было около пятидесяти, полноватая фигура не портила, а подчеркивала ее женственность. Короткая стрижка каштановых волос, выщипанные дугой темные брови над карими глазами, аккуратный нос и маленькие пухлые губы делали ее привлекательной. Жизнь Веры была неинтересной: работа, где каждую минуту ждешь какой-нибудь проверки, дом с вечно чем-нибудь недовольным безработным мужем, дача с кучей сорняков, засолками и варкой варенья. Не было времени даже почитать, да она и не очень-то любила это. Мыльные сериалы были единственным ее развлечением. А тут вдруг настоящие иностранцы, с которыми можно было вспомнить настоящий английский. Словом, она напросилась помогать переводить письма. Лена Ким обрадовалась Вериному появлению, потому что ей предложили работу ведущего инженера в американской фирме, которая находилась в небольшом поселке в 5 часах езды от Караганды. Главное – там всегда платили зарплату вовремя, да и зарплата была гораздо выше, чем в Казахстанских фирмах, а на ее попечении – дочь-подросток и престарелые больные родители. Рита была довольна тоже: Верина гимназия находилась рядом с Ритиным домом, и Вера могла приходить в промежутках между уроками. Два раза в неделю занимались английским. Рита любила докапываться во всем до сути, всегда изводила преподавателей своими вопросами, а почему это так, а не иначе. За это ее недолюбливали еще в институте. Вера иногда просто орала на нее и говорила: «Просто запоминай, это исключения. Будешь приставать – платить будешь больше!»

Агентство действовало положительно и на сотрудников, и на клиентов. Женщины подтягивались, старались больше следить за собой и красиво одеваться, даже незримый дух мужчин оказывал на них влияние. У них появилась вера: вера в счастье, вера в себя, вера в другую, лучшую жизнь. Казалось, что где-то там, далеко, есть другая, красивая жизнь, наполненная особым смыслом и любовью. Там не могло быть плохо. Нужно было только очутиться там и все изменится к лучшему. Они верили, и этим жили. И нельзя их было осуждать за это. Что они видели в своей жизни? Пьяных отцов или мужей? Вечно недовольные лица на улицах, скандалы в автобусах, хамство продавцов в магазинах, страх перед начальством? Всем хочется счастья, а русские женщины прежде всего ищут счастья в семейной жизни.

Вскоре агентство превратилось в своего рода социальный клуб. Рита увлекалась психологией, училась на курсах, много знала и умела интересно рассказывать и зажигать людей. Она подобрала библиотеку литературы по психологии, распечатывала информацию из интернета о том, что надо делать, чтоб понравиться зарубежным мужчинам, как себя вести и куда обращаться, если что-то с тобой случится. Рита любила помогать людям и делала это от всей души.

– Ну и как там твой Сри? – спросила, улыбаясь, Вера, – будешь ему писать?

Она сидела за компьютером и переводила письма клиенток.

– Ну писать, положим, будешь ты. Спроси, где он работает, чем увлекается. Запусти наше письмо №2 о Караганде и попроси фото выслать, – ответила Рита.

– Слушай, пошли ему свою фотографию, которую Марк сделал, ну, где ты в красном платье. Ты там такая сексуальная!

– О чем ты говоришь! В России секса нет, – строгим голосом ответила Рита.

Подруги захохотали. Эта была давняя шутка. Когда отношения между Россией и Америкой стали улучшаться, телевидение начало проводить телемосты, где американцы и русские рассказывали о своей жизни и задавали друг другу вопросы. Вот одна американка и поинтересовалась, как обстоит дело с сексом в России. Россиянка, к которой был обращен вопрос, растерялась. Здесь не принято было даже упоминать слово «секс». Вот она и сказала с гордо поднятой головой: «У нас в России секса нет!»

А фото на самом деле получилось красивое. На нем Рита в ярком облегающим ее фигуру красном платье сидела на ковре, прислонившись к мебельной стенке, одной рукой опиралась на пол, а в другой держала бокал с красным вином. С ноги как бы случайно соскользнула черная туфелька-лодочка на высоком каблуке, на губах полуулыбка и смущенно-призывный взгляд зеленых глаз.

– Весело вы тут живете: письма, кавалеры. Может и мне поразвлечься? – как бы с иронией спросила Вера, но Рита понимала, что подруге хочется всерьез заняться этим, чтоб хоть как-то скрасить свою однообразную жизнь.

– Посмотри в своих астралах, получится у меня что-нибудь серьезное, – продолжала Вера.

– Хорошо. А как же Сергей? Ты что, собираешься бросить его и мальчишек?

– Надоело все. Мужа не могу выгнать на работу, Максим отдельно живет. Он с немкой встречается. Ее семья на ПМЖ в Германию собираются. Он с ними поедет. А Димка в этом году 10 классов закончит, в Россию хочет ехать поступать. Так что я практически свободна. Не всю же жизнь мне лентяя мужа кормить. Ну так посмотришь? – повторила она свой вопрос.

– Да посмотрю, сегодня же. Напиши вопросы.

Рита с детства могла предвидеть некоторые события: знала, кто звонит, еще не снимаю трубку, знала, кого она сегодня встретит, но не придавала этому значения. А однажды, когда она вернулась из своих путешествий по «-станам» (Узбекистан, Кыргызстан, Казахстан) в Россию, на свою историческую родину, в квартире родителей попалась ей на глаза газета с объявлением, что Московская эзотерическая школа «Антарес» открыла выездной филиал в Кургане. Занятия проводились по выходным дням. Рита решила пойти посмотреть, что это такое, записала номер телефона на листочек и поехала в город. На остановке хватилась – листочка нет. «Ну и ладно, значит, не судьба», – подумала она. Зашла в автобус, стала садиться на свободное место и вдруг увидела ту же газету, открытую на странице объявлений. «Все-таки судьба», – поняла она. Закончив три курса этой школы, Рита получила удостоверение, что она может заниматься биоэнергетикой, ясновидением и бесконтактным массажем. Лучше всего ей удавалась диагностика и ясновидение. Она никогда до конца не верила себе, ей казалось, что она говорит неправду, но почему-то ее предсказания сбывались, люди, которых она искала, находились. Тренировалась Рита сначала на друзьях и родственниках, а когда переехала в Караганду и не могла летом найти работу, то эти навыки здорово пригодились. Маржан, новая соседка, пришла в первый же вечер знакомиться и в разговоре под рюмочку сказала, что найдет Рите клиенток, желающих узнать свою судьбу. Так все лето Рита и прожила на деньги от предсказаний. Да еще и серьги золотые заработала. А было это так. Пришла однажды женщина средних лет кавказского типа, ухоженная и привлекательная. С ней – двое мужчин. Она показала фотографию.

– Слушай, можешь найти этого мужчину? Живой он или мертвый? Где он?

– Хорошо, посидите в зале, мое рабочее место в спальне, – ответила Рита.

Она вошла в спальню. Там стояло большое темно-зеленое кресло-кровать. Это и было рабочее место Риты. Она села, выпрямив спину и прижав ее к спинке кресла. Внимательно посмотрела на фотографию, стараясь запомнить все детали лица мужчины, положила ее себе на колени, над ней сантиметрах в пяти от фотографии зависла ее левая рука, правую поставила под прямым углом к левой как экран. Рядом положила золотое кольцо на суровой нитке. Она использовала его вместо маятника, чтобы узнать, жив человек или нет. Затем закрыла глаза и стала проводить ритуал выхода в астрал. Собрала энергию тела в золотую каплю, вот у капли появились глазки, и она стала похожа на маленького золотого цыпленка. Затем на месте третьего глаза появилась хрустальная призма, и сгусток энергии, вращаясь по спирали, стал проходить сквозь нее. Вот он выскочил в космическое пространство. Теперь вся энергия и сила Риты были в этой капле. Там, на кресле, осталось только ее тело. Манящий и пугающий космос был перед ней. Он знал все, что было, есть и будет. Рита вышла в информационное поле, вызвала фантом человека с фотографии и взяла кольцо. Она держала его над фотографией. Маятник медленно начал вращаться против часовой стрелки. «Жив», – облегченно вздохнула Рита. Она начала задавать вопросы:

– Кто он?

Как всегда, началось сканирование внутренних органов, как будто он стоял под рентгеновскими лучами. «Повышенное давление, шрам на предплечье левой руки, скорее всего от ножа, гастрит, правая коленная чашечка была разбита, все еще болит на погоду», – запоминала Рита увиденное. Пошла информация: «Кавказец, скорее всего чеченец. Преступная группировка. Руководитель. Эта женщина – его жена, мужчины – ее охрана.»

–Что произошло? Где он?

Перед глазами поплыла картинка: кафе с низким потолком и белыми занавесками на окнах почти пустое, только один столик занят. За ним сидит тучный мужчина в серых брюках и голубой рубашке с расстегнутым воротом, он совсем лысый, рука с короткими толстыми пальцами, напоминающими сосиски, мнет льняную салфетку и время от времени вытирает ею свою лысину. Рядом с ним трое в спортивных костюмах. На столе пиво в запотевших бутылках и какая-то закуска в тарелках. Никто не ест. Смотрят на дверь. Входит мужчина с фотографии, тоже с тремя качками. Подходит к столу, садится. Видно, что не боится. О чем-то говорят. Вдруг из двери, ведущей из кухни, выскакивают люди, хватают пришедших и вытаскивают их в заднюю дверь. Все происходит быстро и бесшумно. Там их ждет машина, их заталкивают внутрь и увозят.

– Где он? – повторила вопрос Рита.

Теперь идет ответ: «В городе недалеко от Караганды, начинается с А. В подвале. Не хочет соглашаться на предложение. Он проиграет. Его группировку разгонят. Будет жив»

Рита делает ритуал возвращения, проходя обратно через сверкающий алмаз и очищая с себя все негативное, что можно было поймать в космосе. Золотая капля снова превращается в энергию, которая возвращается во все органы тела. Рита открывает глаза, мысленно повторяет все что увидела и услышала и выходит к клиентке. Та соскочила с дивана:

–Ну что? Живой?

Рита рассказывает. Она живет в Караганде первый месяц и не знает окрестностей, но женщина уверенно говорит:

– «А» – это Акмола, она в двух часах от Караганды. Да, он пошел на деловую встречу, и кафе ты правильно описала, там они были, и задняя дверь выходит на стоянку.

Мужчины вступили в разговор:

– Мы знаем, где он может быть в Акмоле, мы найдем его!

– Ну спасибо тебе, успокоила, живой, значит! Найдем его! – радуется клиентка, – На, это тебе суюнши за хорошую весть.

Она снимает с себя золотые серьги кольцами и протягивает Рите.

– Охрану тебе оставить? Ты не боишься, что нашла моего мужа и тебе могут мстить?

– Да нет, кто же узнает. Рите стало неприятно. Она никогда не думала о такой возможности, что кто-то будет мстить. «Издержки профессии», – подумала она.

Воскресный день был полон приключений. С утра Рита решила помыть окна снаружи, пока не наступили холода. Без лестницы до окон не достать. Рита решила использовать маленький кухонный стол вместо лестницы. Она взяла его за торец и стала толкать впереди себя в дверь. Стол зацепился за дверную ручку, Рита толкнула его со всей силы, но он пошел не вперед, а назад и угодил углом ей прямо под правый глаз. Она взвыла, бросила стол и побежала искать пятак, чтоб завтра не было синяка. Пятак не помог, глаз заплыл, щека ныла.

– Да отдохни ты, ради Бога, и так один выходной только. Я бы сама потихоньку сделала, – уговаривала ее Ая Павловна.

Но Рита не любила сдаваться, даже в таких мелочах. Выволокли они вдвоем этот стол, вымыла она окна.

Пришел сын.

– Мама, где Саша с машиной? Он должен был приехать к 11, а все еще нет.

– Ты звонил ему?

– Да не отвечает он. Позвонили, что груз пришел, скинут на Сортировочной, надо срочно забрать.

– Ну пошли к нему, может, что-нибудь с ним или телефоном случилось. Тут недалеко.

Саша Шепель был профессиональный водитель. Автобусный парк, где он работал, закрылся, и шофер остался без работы. Рита познакомилась с ним в клубе знакомств Дворца горняков. На фоне остальных мужчин он выглядел очень даже неплохо: высокий, жилистый с кудрявой светлой шевелюрой и васильковыми глазами, эдакий а ля престарелый Есенин. К тому же он неплохо танцевал, что особенно ценила в нем Рита, сама любительница потанцевать. Выбирать особо было не из кого, и когда он стал ухаживать, Рита не отвергла его. Пару месяцев она даже чувствовала какую-то влюбленность, сменившуюся вскоре скукой. Развлечения и отдых у Александра сводились к одному: к выпивке. Пьяный начинал ревновать и устраивать разборки кто кого уважает. Так постепенно любовные отношения сошли на нет, а деловые остались. Рита с Данилом недавно купили машину «Жигули-6», ходили оба на курсы вождения, а Сашу наняли шофером. В свободное время он таксовал на их машине, поэтому и сегодня машина была у него.

Пройдя через парк, Рита с сыном вышли к панельной пятиэтажке, стоящей торцом к дороге. Перепрыгивая через развороченный тротуар (ремонтные работы, как всегда, начинались осенью), они вошли в грязный вонючий подъезд, поднялись на пятый этаж и позвонили. В квартире орало радио. Никто не открывал. Данил стал бить кулаком в стальную дверь. Минут через пять послышались шаркающие шаги, затем дверь открылась, и они увидели какое-то подобие Саши. Лицо распухшее, глаз почти не видно, руки трясутся.

– Что с тобой? – испуганно вскрикнула Рита.

– Все нормально, все в порядке, – промямлил в ответ он.

– Да он же пьяный в дупель, – догадался Данил, – что же теперь делать? В Караганду груз везти невозможно, там рэкетиры привяжутся, прошлый раз еле отбились. И на Сортировке оставлять нельзя, надо сразу в машину и увозить.

– Данил, я недавно читала, что бананы снимают похмелье. Давай отпаивай его чаем, а я за бананами сбегаю, здесь в новый частный магазин их завезли.

Вернувшись через полчаса, Рита застала водителя на кухне. Данил затолкал его под холодный душ и теперь отпаивал чаем. Тот ныл, что не может ехать, хочет спать, но на его нытье не обращали внимания. Рита протянула ему банан:

– Ешь!

– Не хочу! Не люблю я ваши буржуйские бананы.

– Ешь, хуже будет!

– Хуже уже не будет!

Бананы были съедены, чай выпит. Время поджимало, до поезда оставался час с небольшим, а с таким шофером неизвестно за сколько доберешься.

– Давай езжай через город ты, а потом я поеду, – решил Данил.

– Ой, ну что же вы со мной делаете, – ныл Саша, неловко залезая в машину.

Когда выехали за город, он сказал:

–А бананы твои помогают, голова уже не болит, сам поеду, а то где-нибудь гаишник выскочит и тогда точно не успеем забрать оборудование. Оборудование для установки мини-АТС привозили из Москвы пассажирским поездом Москва – Караганда. Не доезжая до станции Караганда-Сортировочная, поезд притормаживал, и груз быстро сбрасывали на насыпь. Машинистам за этот маневр приходилось платить деньги, но это были копейки по сравнению с рэкетирами. Быстро погрузив коробки в машину, поехали обратно.

– Пойдешь сегодня в клуб? – поинтересовался Саша, глянув на нее в зеркало заднего вида.

– Куда я пойду с таким фингалом! – отмахнулась Рита.

– А я даже и не заметил.

Дома Ая Павловна встретила их борщом и котлетами с картофельным пюре. Втиснувшись втроем за маленький кухонный стол, они принялись с аппетитом за обед. Ая Павловна рассказывала свежие соседские новости:

– К Ленке из квартиры напротив парень приходил, ничего такой, видный. Ей уж давно замуж пора. Валик опять запил, а Ольга за товаром уехала, опять все из дома вынесет. Сережка Айнуру дразнил, она ревела, так я его отругала. Да, чуть не забыла, Нурилю привезли из больницы, надо бы зайти. Недолго уж, наверно, ей осталось.

– Сейчас пообедаю и схожу, – откликнулась Рита.

Нуриля купила квартиру на одной площадке с Ритой полгода назад. Была она женщиной простой, стеснительной, приехавшей недавно из аула, работала где-то в конторе уборщицей. Две замужних дочери жили отдельно, а с ней жил нигде не работающий двадцатилетний сын. У Нурили давно начало побаливать в правом боку, но она терпела, думала, что поболит и пройдет. Но не прошло. Когда она, наконец, пошла в больницу, ей поставили страшный диагноз – цирроз печени. Женщина пролежала две недели в больнице и вот теперь ее выписали домой. С легкой руки соседки Маржан все знали, что Рита раньше работала медсестрой, так что если нужно было выполнить какие-то медицинские назначения, то первым делом шли к ней. Делала она это бесплатно, считая, что клятва Гиппократа дается на всю жизнь.

Рита постучала в дверь Нурили. Открыла старшая дочь.

–Ой, тетя Рита, спасибо, что зашли.

–Как она?

–Месяц, от силы два ей осталось. Мучается сильно, – шепотом ответила та.

– Что ей прописали? – деловито спросила Рита

– Да только обезболивающее, морфий вроде.

–Я слышала, что Вы уколы ставить умеете, – подошла младшая дочь. – Можете маме приходить ставить? Мы заплатим.

– Конечно поставлю, – согласилась Рита.

Войдя в зал, Рита увидела лежащую на диване соседку. Та всегда была худой, но теперь это была пугающая худоба, лицо и тело приобрело желтоватый оттенок, а волосы стали тусклыми и какими-то неживыми.

– Рита, ты пришла ко мне первый раз в дом, а я подняться и угостить тебя не могу, – с виноватой полуулыбкой проговорила больная.

– Еще успеешь, угостишь, когда поправишься.

Рита оглядела комнату. Налево от входа – старый продавленный диван, на котором лежала Нуриля, напротив входа – большой обеденный стол, покрытый дешевой клеенкой. На столе пластмассовая ваза с искусственными цветами. Направо перед окном – старый черно-белый телевизор, а рядом два больших кованых сундука. На полу – домотканые дорожки. «Да, небогато, – подумала Рита, – это она, наверно, с собой из аула привезла.»

После распада Советского Союза многие уезжали из Казахстана на свою историческую родину: русские, которые приезжали поднимать целину и те, кто эвакуировались сюда во время Отечественной войны, немцы, высланные Сталиным из Поволжья, чеченцы и корейцы – с Кавказа. Квартиры в городах освобождались и их покупали аульные казахи. Они надеялись, что в городе легче можно пережить это трудное и непонятное время.

Попрощавшись и договорившись, когда она будет приходить ставить уколы, Рита пошла домой. Часы показывали уже 4, надо было готовиться к урокам, проверять тетради и хотелось вечером почитать новую книгу Марининой «Чужая маска».

В 9 часов с планами было покончено, Рита села на диван и взяла в руки книгу. За стеной в соседней квартире что-то грохнуло, послышались вопли. «Ну, опять начинается!» – в предчувствии испорченного вечера подумала она. За стеной в трехкомнатной квартире жил старик дядя Петя с любовницей-бечёвкой и с сыном алкоголиком, которого выгнала жена. Одну комнату они сдавали чеченской паре с двумя маленькими детьми. Муж-чеченец тоже был не дурак выпить. Ссоры и драки там были постоянно.

Рита пересела подальше с дивана в кресло, которое стояло в другом конце комнаты, начала читать, но даже захватывающий сюжет детектива не мог отвлечь ее от происходящего за стеной. Грохот становился громче, вопли пронзительней. Послышался детский плач. Этого она уже вытерпеть не могла. Вышла в коридор и нажала, не отпуская, кнопку звонка соседской квартиры. Никто не отвечал. Она забарабанила кулаками в дверь. Наконец, дверь резко распахнулась и в коридор выскочила чеченка Камила с годовалой дочерью на руках. За ней со стулом в руках гнался пьяный муж. Рита быстро затолкнула ее в свою квартиру и закрыла за ней дверь.

–Чего разбушевался? – зло спросила Рита

– Уйди, женщина, я ее убью. Она должна знать свое место! Я мужчина! – орал пьяный Тагир, колотя в Ритину дверь.

– Еще раз стукнешь– милицию вызову!

Тагир пытался еще что-то говорить, но она, не слушая его, зашла в соседскую квартиру, где все еще продолжалась драка. Заглянув в зал, она увидела, что Лиля, сожительница старика, сидит на весу в кресле, держась за подлокотники. Дна у кресла не было. Видимо в драке ее швырнули сюда, и она выдавила при падении сидение и теперь висела на воздухе. И смех, и грех.

– Так! – закричала Рита, – А ну прекратить!

Соседи по горькому опыту знали, что лучше с ней не связываться, стали извиняться и класться, что больше такого не повторится. Рита знала, что повторится, это было уже не первый раз, но хоть бы сегодня дали ей отдохнуть, да и Айнуру надо скоро спать укладывать.

Напоив Камилу чаем и выслушав ее причитания, Рита отвела ее домой. Там добавились еще гости-алкаши. На всю мощность включили магнитофон. Рита снова взялась за книгу. За стеной послышался страшный вой и крики: «Убивают!»

«Ну все, пора Амину звонить», – решила Рита. Она набрала домашний номер своего друга, работавшего раньше участковым их района, а теперь заместителем начальника районного управления внутренних дел.

– Амин, прости, что поздно звоню, опять соседи убивают друг друга, спать невозможно.

– Ритка, сам подскочить не могу, гости из аула приехали, я тебе сейчас наряд вышлю.

– Спасибо. С меня причитается.

«Как здорово ему его имя подходит, – подумала Рита, – ведь Амин – это честный в переводе с казахского. Я еще таких честных ментов не встречала. Да и отчество тоже говорящее – Биржанович – редкий, единственный».

Вскоре послышался вой милицейской сирены, затем топот ног в подъезде. В следующее мгновение музыка и крики стихли, а потом Рита увидела в окно, как из подъезда вывели соседей и их гостей и повели к милицейскому уазику. Один зажимал голову окровавленным полотенцем. Теперь можно было ложиться спать.

Утром первым в школе Рите встретился Игорь Васильевич, учитель английского языка. Он уже проскочил мимо нее, но потом вернулся.

– Маргарита Владимировна, что это с Вами?

Рита оглядела себя, думая, что что-то не в порядке с ее одеждой.

– Что со мной не так?

Он молча показал глазами на ее лицо. «Фингал!» – догадалась Рита. Она про него совсем забыла.

– Да это я вчера об угол стола ударилась, – начала она оправдываться.

– А-а-а, это теперь так называется, – недоверчиво протянул учитель и пошел в класс.

«Вот гад! Значит, заметно, а я вроде хорошо синяк кремом замазала. Ладно, переживем. Синяк как раз под цвет моего костюма», – успокаивала себя Рита. На ней был сегодня фиолетовый шелковый костюм, сшитый ею самой.

– Что это тебе наш красавец наговорил? – спросила подошедшая учительница русского языка Наталья Николаевна, не то, чтобы подруга, но хорошая приятельница Риты.       -Ты слышала, что он на историческую родину собрался? – продолжила она.

– Это куда? – удивилась Рита. – Фамилия вроде русская – Кулагин.

– В Германию.

– В Германию? – переспросила Рита, – да он и на арийца-то непохож. Черный, как жук, глаза, правда, синие. Теперь немочек с ума сводить будет своими гусарскими усами и томным взглядом. И что Олеська будет делать?

– Не знаю. Она уже по школе зареванная ходит. Может, хоть замуж, наконец, выйдет. Ей было всего 14, когда он ее совратил, а сейчас 21, так что 7 лет ее жизни забрал. Он тогда учителем физкультуры работал. Она его ученицей была, из-за него и в педучилище пошла, а он уж помог ей в наш лицей устроиться, чтобы встречаться было легче.

– Интересная история! А я и не знала! Думала, они в лицее познакомились.

– Ты много чего не знаешь. Ничего, кроме своих книг, не видишь. Я всю жизнь в Караганде прожила, многих здесь знаю.

– Наталья, вон ЗЯ марширует по коридору, давай разбегаться, а то привяжется.

Они юркнули каждая в свой класс. ЗЯ – Зинаида Яковлевна была директором лицея, грубая и беспардонная, получившая эту должность «по блату». Ходила она в костюмах мужского образца, в совершенно неподходящих к ним блузках с рюшками или бантами. У нее была походка лыжницы, громкий голос, бесцветное лицо с маленькими глазками, прикрытыми очками в массивной оправе, какими-то неухоженными коротко подстриженными русыми с проседью волосами. Ей было 50 лет, и все учителя с нетерпением ждали, когда же она уйдет на пенсию. Учителя называли ее Кабанихой за самодурство, а ученики звали ее ЗЯ. Преподавала она историю, к урокам особо не готовилась, в основном пересказывала учебник, часто вообще уходила из класса на и заставляла учеников читать параграф самостоятельно. Любила врываться в класс к учителю без предупреждения, когда урок уже шел минут пять и перестроиться на показуху было трудно. Все работали в постоянном напряжении.

Лицей преобразовали из обычной средней школы. Он открылся в 1992 году. Его полное название – экспериментальная профильная школа-лицей. Экспериментальная – потому что никто толком не знал, чему здесь учить и как учить. За шесть лет после открытия перепробовали разные варианты, разные программы, создали свои программы и методические пособия. Профильная – потому что классы здесь были профильные: математический, экономический, юридический и гуманитарный, в котором учились будущие журналисты и учителя. Чтобы поступить в начальную школу лицея, нужно было пройти довольно сложное собеседование. С четвертого класса учеников переводили в профильные классы в зависимости от их склонности к определенному направлению и оценкам по профилирующим предметам этого направления. Конечно, часто учитывали не желание ученика, а желание его родителей видеть свое чадо юристом или экономистом. Самым популярным считалось экономическое отделение, самым непопулярным – гуманитарное. Сюда часто направляли совсем бесталанных в этой области учеников, но надо же было куда-то пристроить детей новых русских и казахов, которые не могли справиться со сложной программой остальных направлений. Не идти же им в общеобразовательную школу! Лицей был платный, поэтому ЗЯ не отказывала никому, а потом заставляла учителей всеми правдами и неправдами вытягивать нерадивых учеников. В старших классах по профильным предметам преподавали сотрудники соответствующих ВУЗов. При поступлении в ВУЗ после лицея будущий студент имел большое преимущество.

На профильных предметах классы делились на две группы, так что в классе было по 12-14 человек, что способствовало лучшему усвоению материала. В программе обучения лицея было много факультативных курсов. Программы и методические пособия для факультативов учителя должны были писать сами. Составлять новые программы было любимым занятием Риты, вернее, Маргариты Владимировны, как ее звали в школе. Она написала программы по риторике, азбуке искусств, журналистике, театру и этикету. Факультатив по этикету пользовался большой популярностью среди учеников всех уровней и возрастов. Дети обеспеченных родителей хотели выделиться на фоне других, показать свое превосходство. Не обходилось и без курьезов. На одном из родительских собраний родители попросили Риту провести с ними занятия по этикету втайне от их детей. Многие состоятельные теперь люди – это бывшие уголовники или фарцовщики, которые при перестройке сумели отмыть свои подпольные деньги. Деньги были, спесь была, а вот элементарной культуры не хватало. Рита даже зауважала их за это. Теперь после родительских собраний она проводила краткий курс этикета для родителей, желающих приобщиться к внешней культуре.

На перемене Рита и Наталья Николаевна зашли на кафедру русского языка – маленькое помещение из двух комнат. Даже не комнат в полном смысле этого слова. Раньше здесь была рекреация с окном на школьный двор. Ее отгородили от коридора кирпичной стеной и широкой стальной решеткой, через которую проходил свет. В комнате помещалось четыре ученических стола и книжные полки. Второе помещение было туалетом, из которого убрали унитазы и раковины. Из пола торчали заглушенные трубы унитазов, на стены прибили самодельные книжные полки. Здесь хранилось множество программных книг, вывезенных Ритой из закрытого ПТУ. Здесь же был и стол с самоваром и чайными чашками, где учителя могли перекусить между уроками. Кафедра была детищем Риты. Она придумала использовать это место для постройки кабинета кафедры, выбила разрешение у ЗЯ, обещав ей, что лицей не потратит на это ни копейки. Рита попросила своих учеников каждого принести в школу по одному кирпичу. Сделать это было нетрудно, потому что кругом стояли недостроенные здания. Не было денег у страны на продолжение строительства. Потом один из родителей привез цемент. Старшеклассники стали класть стены. Затем другой родитель, директор завода, привез готовую металлическую решетчатую дверь. Клеили обои и красили столы и пол сами учителя. Они очень гордились, что у них есть свое место, где можно спокойно отдохнуть или позаниматься с отстающими. В учительскую никто не любил ходить, там всегда можно было нарваться на неприятности.

– Ну что, Наталья, ты уже созрела для знакомств? – весело спросила Рита.

– Почти. Но меня все еще мучают сомнения. Я старая, у меня взрослая дочь, на следующий год ей в институт надо поступать, денег нет, одни долги. Я даже съездить познакомиться никуда не смогу, – с сомнением в голосе ответила Наталья Николаевна.

– Нам почти что 45 – бабы-ягодки опять. Да ты заполни анкету, а потом посмотрим, что будет. Кого же любить, если не тебя. Посмотри, ты стройная, лицо очень привлекательное, когда лоб не хмуришь, глаза и так большие, а от очков еще больше кажутся, воспитанная и уравновешенная, одеваешься со вкусом.

–Из секонд-хенда, – вставила Наталья.

– Не имеет значения. Да у тебя вид интеллигентный, сразу видно, что белая кость. У тебя еще один козырь – ты английский знаешь, тебе за переводы платить не надо.

– Ну, хорошо, можно попробовать. Только не говори никому в школе, а то смеяться будут.

Отец Натальи Николаевны был известным геологом, приехавшим из Ленинграда искать руду в отрогах Темир-Тау. Он открыл залежи медной и урановой руд, которые сейчас активно разрабатывались.

«Надо бы Ритке позвонить, узнать, как там соседи, – думал Амин Биржанович, перелистывая страницы нового уголовного дела. – Хорошо, когда участковым у них был, можно было зайти к ней и никто этому не удивлялся. Ну пришел мент проверить свою подопечную. Вот двужильная баба, как она может все успевать, да еще и веселой оставаться. Эх, разрешили бы многоженство в Казахстане! Лучшей токал, чем она, и не найти. Гаухар бы смирилась, – мечтал он, – она в ауле выросла, там старые порядки чтут. Не буду звонить, – решил он, – лучше вечером заеду». Амин вспомнил, как они познакомились пару лет назад.

Он был тогда участковым. Дом, где жила Рита, и лицей находились на его территории. Однажды часов в 7 вечера в опорный пункт позвонили из лицея и попросили приехать, там какой-то пьяный безобразничал. Звонила завхоз, она подробностей не знала. Амин приехал в школе уже через пять минут. Завхоз Галина Алексеевна, как она представилась участковому, проводила его на третий этаж, где шло родительское собрание. Дверь в класс была открыта. Он увидел странную картину. Класс был заполнен родителями, у стола стояла учительница в длинной черной юбке и белой шелковой блузке. Она старалась казаться спокойной, но он увидел, что она растеряна и не знает, что делать. Возле нее на коленях стоял красивый стройный мужчина. Когда он оглянулся на звук шагов, Амин увидел, что он был пьян.

– А-а-а, милицию вызвали! Все равно не уйду, пока ты не согласишься.

– Капитан милиции Данайбеков, – представился Амин. – Что здесь происходит?

– Да вот молодой человек пытается сделать предложение нашей Маргарите Владимировне, – улыбаясь, сказала пожилая женщина, наверное, чья-то бабушка.

– Встаньте. Предъявите документы. Пройдемте со мной в опорный пункт, – приказал участковый.

–Никуда я без нее не пойду! – огрызнулся «жених».

– Пойдешь!

Маленький и пухленький Амин подошел к мужчине, который даже стоя на коленях был почти одного с ним роста, и резко поднял его под мышки. Тот не ожидал такой прыти от милиционера и растерялся. Щелкнули наручники. Подталкивая нарушителя спокойствия в спину, Амин вывел его из класса. Повернувшись к учительнице, он попросил:

– Зайдите, пожалуйста, после собрания в опорный пункт, напишите заявление. Знаете, где он?

Рита молча кивнула головой. Амин вспомнил, как он волновался, ожидая ее. Боялся, что она не придет. Но она пришла часа через два. Спросила, где Николай. Потом они долго разговаривали, она объясняла про Николая и его больную мать, поговорили «за жизнь», и он напросился проводить Риту домой, якобы по долгу службы. А потом он придумывал разные поводы, чтобы только заглянуть на вверенную ему территорию. Вскоре он подружился не только с Ритой, но и с ее соседками Ниной, Маржан и Ольгой.

«Ладно, хватит уже работать, – прервал свои воспоминания Амин, – поеду к Рите».

– Мама Рита, ну расскажи какую-нибудь историю, когда ты была маленькой, – канючила Айнура.

Они лежали вдвоем на Ритиной кровати, которая называлась полуторка. На полтора человека значит. Вот они и лежали – полтора человека: взрослый и ребенок. Почти мать и почти дочь. У Айнуры было две мамы. Первая – мама Маржан, а вторая – мама Рита. Постепенно вторая мама превратилась в первую. Айнура с четырех лет в основном жила с Ритой.

Рита познакомилась с Маржан и Айнурой в первый же день приезда в Караганду. Рита обменяла свою квартиру в России на квартиру в Караганде. Обменщики оставили ключ от квартиры у Маржан, и, приехав на новое место жительства, она первым делом пошла в квартиру №26 за ключом. Дома она застала только бабушку, взяла ключ и стала потихоньку разбирать вещи. Вечером в ее новую квартиру позвонили. «Кто бы это мог быть?» – подумала Рита. Открыв дверь, она увидела высокую ширококостную казашку примерно своих лет с темными волосами до плеч, собранными заколкой. Ее нельзя было назвать красавицей, но приветливый вид и милая улыбка смягчала ее недостатки. Рядом с ней была по-детски полненькая, с большими карими глазами, черными вьющимися волосами девочка лет четырех. Когда она улыбнулась, у нее появлялись ямочки на щеках. «Красавицей вырастет», – подумала про нее Рита. Это оказалась ее новая соседка из 26 квартиры Маржан и ее дочка Айнура.

У Риты была бутылка водки, у Маржан – закуска. Вот они и просидели полночи, выпивая и разговаривая. Айнуру положили спать на диван. Чтобы не тревожить ребенка, Мара оставила ее у Риты.

Рита, непривычная к водке, утром не могла встать, так весь день и провалялась на диване. Вечером Маржан пришла проведать соседку, удивилась, застав ее в таком плачевном состоянии, стала помогать расставлять книги. Она брала книгу из коробки, показывала Рите, все еще лежащей на диване, а та говорила, на какую полку ее надо поставить.

Женщины подружились. Маржан много работала, к тому же она активно искала себе мужчину, а с ребенком куда пойдешь? И к себе не приведешь. У нее кроме Айнуры был еще двадцатипятилетний сын Кайрат, да и мать часто наведывалась с проверками.

Рита прижала к себе девочку и погладила ее спутанные волосы.

– Хорошо, я расскажу тебе историю, как я доказывала свою храбрость. Мне было тогда 10 лет. Я приехала из Сибири к бабушке в Морозовск – это в Ростовской области, соседские девчонки стали меня дразнить, утверждая, что казачки храбрее сибирячек. Вот я и решила пойти ночью на кладбище, которого они и днем-то боялись. Наш переулок Книжный был последним в городе, он выходил прямо в степь. Справа за колючим забором расположился военный аэродром, а к нему примыкало кладбище. Его было видно с перекрестка нашей и соседней улиц. Мы собирались вечерами на этом перекрестке возле колонки, зажигали маленький костер из веточек и сухой травы и рассказывали друг другу страшные истории. Вот однажды, когда разговор зашел о покойниках, я сказала, что не боюсь их и могу пойти прямо сейчас на кладбище и принести цветок с могилы в доказательство, что я там была. Ребята согласились. Ночь была лунная и звездная, я хорошо различала виднеющиеся вдали кресты на могилах. Сначала я шла степью, там было не страшно, потом я пересекла неглубокий ров, отделяющий степь от кладбища. Сердце сразу застучало, но я продолжала идти. Я искала свежую могилку, где недавно похоронили бабушку одной из моих подружек. Там я должна была взять цветок. Кладбище было старое, на нем уже не рыли новых могил, но иногда покойников хоронили рядом с их умершими родственниками. Дорожки уже давно заросли травой, оградки истлели, и только по крестам можно было обнаружить могилы. Конечно, ночью здесь страшно, но выдержать можно. Меня подбадривал огонек виднеющегося вдали нашего костерка. Вдруг издалека послышался какой-то шелест. Вмиг вспомнились все страшные рассказы, услышанные раньше. Я понеслась со всех ног, но почему-то не назад, к костру, а вперед, на середину кладбища. Шум приближался. Оглянуться было страшно, неизвестно, что там увидишь. А тут еще послышался голос: «Рита, Рита!» Я от ужаса кинулась прятаться за какой-то могильный холмик и почувствовала, как моя левая нога проваливается под землю во что-то мягкое и теплое. Я не могла даже закричать от ужаса. Я выдернула ногу и упала без сил. Не знаю, сколько я так пролежала. Голос стих, шорох прекратился. Я встала вся какая-то опустошенная. Почти сразу увидела нужную мне могилку. На деревянных ногах подошла к ней и взяла цветок. Чувств никаких не было. Оглушенная случившимся я пошла на свет костра. Ребята ждали меня. Они сидели у костра нахохлившиеся и молчаливые, видимо, переживали за меня. Увидев, что я возвращаюсь живая и здоровая, они обрадовались, стали говорить, какая я храбрая. Я молча бросила им цветок и пошла домой. Утром зашел соседский парень Толик и сказал, что ходил ночью искать меня на кладбище, когда узнал, что я отправилась туда одна.

– Да, мама Рита, ты всегда была храбрая, а я до сих пор боюсь одна спать в комнате, – вздохнула Айнура и крепко прижалась ко второй маме.

«Совсем большая выросла, – подумала Рита, – а оказывается, все еще одна спать боится. Может, алкоголик-отец так ее на всю жизнь напугал. Это ж надо швырнуть годовалого ребенка об стенку за то, что она плакала! Хорошо, что Маржан с ним развелась. Интересно, какой Айнура будет лет через десять? На Мару, наверно, будет похожа».

Айнур – лунный свет в переводе с казахского. Ее лицо, и в самом деле напоминающее круглую луну, было молочно-белым с высокими скулами, малозаметными полосками бровей, раскосыми, но широко открытыми темными глазами, маленьким носом и ярко-алыми губами. Высокая, получившая от мамы в наследство крепкое ширококостное тело, она уже сейчас, в 12 лет, носила Ритины блузки и свитера. Айнура росла очень милой, непосредственной и доброй девочкой. Красивой одежды в магазинах тогда не было, и Рита шила ей наряды из своих и Мариных вышедших из моды платьев.

Рита перебирала в памяти смешные случаи, связанные с Айнурой. Вот она в ответ на насмешки детей в детском садике, что у нее нет отца заявила: «Зато у меня две мамы: казахская и русская». В три года в сончас она убежала из садика, пошла искать маму в магазин «Юбилейный» и потерялась. Когда за ней приехала милиция, она назвалась Анипой Назарбаевой. Анипа жила в доме напротив Маржан и была ее подругой. Нашли на работе Анипу, и та сказала, в какой детский сад Айнура ходит. Вспомнила, как она учила ее читать, и Айнура читала только тогда, когда Рита водила своим пальцем под строчкой. Как только ее палец останавливался – девочка переставала читать. Она полюбила есть сало, и кричала в окно: «Мама, дай еще кусок с салом!» Лет в 7 Айнура стала задумываться о смерти и поинтересовалась, умрет ли Рита и кому тогда достанется вся ее одежда и обувь. Рита ответила, что после ее смерти все вещи достанутся ей. «И твои черные ботинки с мехом будут мои?» – с надеждой в голосе спросила Айнура. «И ботинки будут твои», – уверила ее Рита. «А когда ты умрешь?» – поинтересовалась девочка.

Данил зашел за матерью, чтобы вместе поехать на уроки вождения. Отвезти их должен был шофер Саша, который подрабатывал в свободное время на их машине. Оставалось полчаса до начала занятий, а его все не было. Рита начала волноваться. Автобус к школе ДОСААФ близко не подходил, а идти самим в промозглый октябрьский вечер не хотелось.

Раздался звонок. Рита, уже одетая в теплую куртку и высокие сапоги, подошла к телефону. Это звонил Амин.

– Привет, Рита. Ты дома будешь?

– Нет, мы с Данилом пытаемся пойти на вождение.

– Что значит «пытаемся»?

– Да Саши все еще нет. Придется идти пешком по такой погоде. Что ты хотел? – поинтересовалась Рита

– Да спина болит, думал ты мне массаж сделаешь.

– После занятий с удовольствием.

– Слушай, я вас из ДОСААФ заберу и привезу домой. Во сколько вы заканчиваете?

– Ой, как здорово! В 8 часов будем тебя ждать. Спасибо.

Приехав с Амином домой после занятий, они поужинали жареной картошкой с курицей. Вестей от шофера не было.

– Пьет поди, – высказала свое мнение Ая Павловна.

– Скорее всего что-то с машиной, – возразил Данил.

– Что гадать? Сейчас после массажа я подъеду к ребятам, где он таксует, спрошу их, может они видели, – предложил Амин.

– Я с тобой, – сказала Рита.

Саша обычно таксовал на проспекте Нуркена Абдирова, недалеко от магазина тканей «Мечта». Напротив был мебельный салон и ресторан да еще пара ларьков с разнообразными товарами, так что желающих поймать частника хватало.

В очереди за клиентами стояло три машины, но своих «Жигулей» Рита не увидела.

Водители сидели в передней машине. Амин подошел к ним.

– Мужики, Сашку на белой шестерке не видели сегодня?

– Видели, – отозвался сидящий за рулем «Москвича-412» грузный мужчина, одетый в солдатскую телогрейку. – Он у меня веревку взял багажник подвязать.

– Багажник подвязать? Зачем? – изумилась Рита.

– Да стукнули его сегодня в зад, – пояснил другой водитель, блестя золотым зубом.

– Так! – крякнул Амин. – И куда он поехал с подвязанным задом?

Третий шофер только развел руками.

– Что же нам делать? – запаниковала Рита.

– Найдем! Я знаю несколько мест, где можно в тот же день починить машину, – успокоил ее Амин.

У Амина был «Опель» – его гордость. Тогда только что начали привозить для продажи подержанные машины из Германии. Он продал свой старый газик, назанимал еще денег и купил вожделенный «Опель». У Амина и Гаухар было трое сыновей и шестимесячная дочь, так что лишних денег дома не было. И когда Рита подарила ему на день рождения талоны на бензин, он был по-настоящему счастлив, сказав, что это был самый лучший подарок.

Было уже почти 9 часов вечера. Шел снег с дождем, дорога с трудом угадывалась в этой слякоти.

– С пацанами своими замучался, – пожаловался Амин, – совсем учиться не хотят. То им в кино надо, то на тренировки, а за учебники не засадишь. Как ты со своим Данилом справлялась?

– Использовала бабушкины уроки. У меня бабушка Лида дворянка была, в знаменитой Московской гимназии Фишера училась. У нее очень развито было понятие чести. Летом я, обычно, жила у нее в Ростовской области. Мы с ребятами с нашего переулка ночами друг у друга в садах яблоки воровали. Просто из озорства, приключений хотелось. Всем сходило это с рук, а мне – нет. Как сейчас помню ее высокую, поджарую, голова с гладко зачесанными волосами высоко поднята, с морщинистым лицом, плотно сжатыми губами и худыми длинными пальцами. «Им можно воровать, а тебе нельзя!» Мне было обидно, я хотела знать почему так несправедливо она ко мне относилась, но она ничего не объясняла, просто говорила, что я – другая, и жить должна по-другому. Ты же знаешь, тогда было опасно говорить про свое дворянство, вот она и старалась запрещать не объясняя. По ней сразу же было видно, что она – другая. Породу было видно. А вот ее сестра, бабушка Зоя, которая родилась перед революцией, была уже советская. Данилу я с детства говорила, что он дворянин, что он должен быть лучше, честнее других. Для него это было что-то необычное, дети же хотят выделяться чем-то, он и старался стать настоящим дворянином. Я его и по театрам сызмальства водила, и по ресторанам, учила, как правильно есть, вкус к театрам и музыке прививала. Найди что-нибудь, что может отличать твоих джигитов от остальных, и играй на этом. Бакир у тебя хочет в Высшую школу милиции пойти, вот и дай ему книги про какого-нибудь героя, про Зорге, например. Да и возраст у них такой. Они как раз в 13–15 лет самоутверждаются. Перерастут. Себя вспомни в их годы.

– Да мне некогда было в их годы дурью мучиться. Я был пятым в семье. А в ауле сама знаешь, меньше учились, чем за скотом ухаживали. Да я в 15 лет мог один с собакой целую отару пасти. И в школе нормально учился, вон, университет даже закончил, сам, не за баранов.

– У нас детство другое было, мы взрослели раньше. И к жизни по-другому относились, не ждали, что за нас кто-то что-то сделает. Сами себе дорогу выбирали и шли по ней. Вот ты, наверное, один в вашем райотделе «правильный мент» остался. Помнишь, мы машину твою ездили ремонтировать к какому-то бывшему заключенному. Ты его посадил, а он с уважением к тебе относится, именно не со страхом или подобострастием, а с уважением. Это заслужить надо.

– Не поймешь, что сейчас делается и на кого мы работает. На днях два наших сержанта остановили пьяного вдрызг водителя на дорогой иномарке. Когда его от руля отлепили, он стоять на ногах не мог. Так на другой день их уволили, потому что не того остановили, сына главы акимата. Другим наука: останавливай плохонькие машины и не лезь на рожон. А тут недавно информация пришла от наших осведомителей, что наркоту будут передавать. Разработали операцию по задержанию. Подняли подразделение. Никто кроме начальника, меня и замполита не знал, что наркодельцов брать будем. Приехали, а там уже пусто, кто-то их предупредил. Представляешь, на каком уровне утечка была? Кому мы служим? Кого мы защищаем? Уйду я из милиции, противно. Меня вон в налоговую зовут. Не зря ж я экономический факультет КарГУ закончил.

Машина свернула с центральной улицы и поехала направо в сторону вокзала. Пропетляв узкими переулками, они остановились у небольшого гаража с красной железной дверью. Амин зашел внутрь, но Саши там не оказалось. Надо было проверить еще два места. Теперь они поехали по трассе в сторону Майкудука.

Майкудук представлял из себя жуткое зрелище. Раньше это был шахтерский микрорайон. Теперь шахты закрыли, люди поразъехались по другим местам. Стояли пятиэтажки без окон и дверей. Из них вытащили все, что можно было унести: ванны, унитазы, двери, оконные стекла, часто вместе с рамами, даже доски с пола. Такое впечатление, как будто взрывной волной все вынесло. Ходить здесь было небезопасно даже днем. В пустующих домах поселились бомжи, жгли костры посередине комнат, дым выходил в окна, благо стекол не было.

Свернули в какую-то темную улицу с частными домами. Подъехали к большому кирпичному особняку, ворота были открыты настежь, слева виднелся просторный гараж, через приоткрытую дверь пробивался свет. Амин и Рита вышли из машины и пошли к гаражу. Оттуда слышалось звяканье металла и разговоры людей. Первое, что они увидели, открыв дверь гаража, было удивленное лицо потерявшегося шофера Саши. Его первый вопрос был:

– Как это вы меня нашли?

– Что с машиной? – оборвал его Амин.

– Да вот кто-то мне в зад въехал, пока я ходил за сигаретами, и смотался. Да я все починю за свой счет, все нормально будет, к утру обещали сделать. Как ты меня нашел? Я же сам не знал, что сюда поеду.

–Ментовское чутье.

Амин довез Риту до дома, но заходить не стал, было уже поздно, в окнах не было света. Значит Ая Павловна уже спит. Рита начала набирать код электронного замка своей квартиры и услышала, что на втором этаже открылась дверь

– Можно к тебе зайти? – послышался голос Маржан.

– Заходи, чаю попьём. Айнура, наверное, уже спит

Рита подождала подругу, и они вместе прошли сразу на кухню. В зале на диване спала Ая Павловна, а в спальне на раскладном кресле Айнура, так что только кухня оставалась в их распоряжении. На столе под вышитой салфеткой они обнаружили пирожки с картошкой. Было около 11 часов, время второго ужина у Риты. Попивая чай, они обсуждали события дня

– Ну как там твой американец? – спросила с интересом Мара.

– Фотки прислал вчера.

– Чего молчишь-то! Показывай!

Рита прокралась тихонько в спальню, поправила на Айнуре одеяло и достала распечатанные на принтере фотографии. Вернувшись в кухню, она протянута их Маржан.

– На, любуйся.

– Он какой-то чёрный, негр что ли?

– Нет, индиец или индус, не знаю, как правильно. Родился в Индии, – ответила Рита.

– Значит ещё один Охуяс? – смеясь спросила Мара, вспомнив историю с владельцем ресторанов.

– Нет, его зовут Сри, – тоже смеясь ответила Рита.

– Хрен редьки не слаще.

Подруги продолжали рассматривать фотографию: тёмно-коричневое круглое лицо, выпуклые карие глаза, белозубая приветливая американская улыбка, темные вьющиеся коротко подстриженные волосы с залысинами на висках.

– А рост у него какой? – деловито поинтересовалась Маржан.

– 168 сантиметров, всего на 10 сантиметров выше меня. Мелковат, придётся от каблуков отказаться, – с сожалением в голосе произнесла Рита.

– Чем он занимается?

– Компьютерный инженер.

– Солидная специальность. Компьютерщики хорошо зарабатывают.

– Фу, какая ты меркантильная, – рассмеялась Рита, – не в деньгах счастье.

– Согласна, в их количестве.

Отодвинув фотографии на край стола, Маржан добавила:

– Мне твой Флеминг больше нравится, да и живёт поближе.

– Да, Дания не Америка, – согласилась Рита. – Посмотрим, как карта ляжет.

Флеминг тоже нравился Рите больше. Высокий, стройный со светлыми волосами прибалта, лучистой улыбкой на красиво очерченных губах и гитарой в руках. Был он какой-то лёгкий, стремительный и весёлый. Писал смешные короткие письма, в которых с иронией рассказывал о себе и своей жизни. Он был профессиональный гитарист

– Да, как карта ляжет, – повторила она. – Не собираюсь я никуда уезжать отсюда, можно в гости съездить, посмотреть, как люди живут, но насовсем не думаю, что я смогу уехать.

Полусонная Айнура прошлепала в туалет. Увидев свет в кухне, сказала:

– Мамы, уже скоро 12, идите спать.

– Председатель педсовета буду я, – так начала очередной педсовет директор лицея Позднышева Зинаида Яковлевна, больше известная под кличкой ЗЯ. – Надо выбрать секретаря. Ваши предложения?

Никому не хотелось быть секретарем, тогда придётся пару часов писать, а потом ещё дома доводить до ума протокол педсовета, поэтому все постарались сделаться незаметными, вжавшись в школьные парты. Риту часто выбирали в секретари, потому что она писала быстро и без ошибок. Поэтому она решила упредить события, подняла руку и предложила в секретари молодую учительницу русского языка Инну Константиновну. Все с радостью поддержали ее кандидатуру. Теперь можно было ненадолго расслабиться и заняться своими делами. Литераторы и математики, как правило, начинали исподтишка проверять нескончаемые горы тетрадей, кто-то писал письма, кто-то общался с коллегой, переписываясь на положенном на середину парты листке, а кто-то даже с азартом играл в морской бой. Все заранее знали отлаженный сценарий педсовета и никому это не было интересно.

Новоявленный секретарь объявила:

– Повестка дня сегодняшнего педсовета следующая:

1. Отчёт об успеваемости за первую четверть завуча по учебной части Воловой Валентины Андреевны

2. Выдвижение преподавателя лицея на конкурс "Учитель года".

3. О трудовой дисциплине преподавательского состава лицея.

4. Психологическое тестирование. Проводит психолог Кочетова Мира Евгеньевна.

5. Подготовка к олимпиаде по русскому языку.

6. Разное

– Кто за данную повестку дня прошу голосовать.

Все привычно подняли руки "за".

– Принято единогласно, – сказала Инна Константиновна.

– По первому вопросу слово предоставляется завучу по учебной части Воловой Валентине Андреевне.

– Дорогие учителя, я хочу поздравить вас с успешным завершением первой учебной четверти, – начала своё выступление завуч.

Можно расслабиться минут на сорок пока она перечисляет, кто какую успеваемость дал по классам и предметам. Правда, надо быть осторожным. Иногда во время доклада ЗЯ любила вскакивать со своего председательского места и стремительным шагом лыжницы бежать между рядов, выхватывая из рук замешкавшихся учителей тетрадки, письма или бутерброды.

Доклад никто не слушал, все было одно и тоже. Процентомания процветала, ценился не знающий учитель, а дающий хороший процент успеваемости. Некоторые учителя добивались высоких результатов непомерным трудом, поисками новых путей обучения, новых программ, а некоторые просто плыли по течению и давали нужные показатели, чтоб их оставили в покое. Рита, Маргарита Владимировна Щербацкая, как ее называли в лицее, принадлежала к первой категории. Официальный учебник литературы был как бы дополнительным материалом для ее учеников, который они могли прочитать дома. В ее рассказах о писателях или произведениях всегда было что-то интересное, чего нельзя было найти в учебнике. Особенно она любила лекционные уроки в старших классах. Тут она показывала себя во всем блеске. К ней даже учителя из других школ на уроки прийти просились. Каждый процент успеваемости по ее предмету был реальным. Она никогда не шла на уступки, когда ее просили поставить кому-то завышенную оценку, потому что у него папа тот-то и тот-то и может многое сделать для лицея. "Пусть приходит сдает зачёты по невыученным темам, и я с удовольствием поставлю ему хорошую оценку", – обычно отвечала она на подобного рода просьбы. И оставалась после уроков, объясняла, помогала, но не дарила оценок.

После окончания доклада Валентины Андреевны секретарь заученно спросила, кто хочет выступить в прениях.

– Я, – вскочила нетерпеливо со своего места директриса. – успеваемость неплохая, но можно поднять ее ещё выше. Не забывайте про конкуренцию. Вон у нас гимназия в двух шагах находится. Были случаи, что наши учащиеся туда переходили. Это недопустимо! Вы должны работать с каждым отдельным учеником. За что я вам лицейскую добавку к зарплате выплачиваю? Как вы ведете индивидуальные карточки успеваемости? Да если я их сейчас проверю, там у половины учеников никаких записей не будет. Заведующие кафедрами, пометьте себе проверить на каникулах заполнение карточек.

Рита сделала пометку в своём ежедневнике.

Карты индивидуального развития способностей учащихся – так они официально назывались, совершенно не отражали реальности и были пустой тратой драгоценного учительского времени. Нужны они были только для показухи, чтоб проверяющие видели, как скрупулёзно ведётся индивидуальная работа с учащимися. Например, в такой карте учитель должен каждый день отмечать на какое правило данным учеником были допущены ошибки и какую работу учитель проделал, чтобы предотвратить их в дальнейшем. В теории, может быть, это была хорошая задумка, но на практике, где каждый учитель имел не менее 150 учеников, выполнить это было невозможно. Чтобы отвязаться от директрисы, рисовали в этих картах от фонаря.

– Приступаем к вопросу о выдвижении кандидатуры на конкурс "Учитель года", – прочитала следующий пункт повестки Инна.

Народ заинтересовался. В лицее работало много учителей, достойных быть учителем года. Зашушукались, запереговаривались.

Снова поднялась Зинаида Яковлевна.

– Я предлагаю кандидатуру Игоря Васильевича Шмидта.

Все онемели.

– А кто это такой? – недоуменно спросила Маргарита у своей соседки по парте Лидии Ивановны, преподавателя математики.

– Риточка, Вы совершенно не интересуетесь сплетнями. Это наш англичанин Игорь Васильевич перешёл на фамилию жены. Они собираются уезжать на ПМЖ в Германию, решил, что немецкая фамилия ему больше подходит.

Рита ахнула. Игорь – учитель года?! Не было ни одного педсовета, чтоб ему не делали замечаний по работе или дисциплине, а теперь его в учителя года?

– Не удивляйтесь, – продолжала Лидия Ивановна, – у него тёща заведующая районо. Так что учителя года он получит.

– Я предлагаю рассмотреть кандидатуру Елены Георгиевны Сон. Это знающий и опытный учитель несмотря на почти юный возраст. Она умеет методически правильно и интересно построить урок, ее уроки отличаются неординарностью и к тому же она просто красавица. И дети ее любят и гордятся, что учатся у неё, – высказала свое предложение Рита.

ЗЯ скривилась.

Инночка бодро произнесла:

– Ставим вопрос на голосование. Кто за Игоря Васильевича прошу поднять руки.

При одном голосе против и трёх воздержавшихся была выдвинута кандидатура Игоря.

С победной ухмылкой Зинаида Яковлевна сказала:

– Игорь Васильевич – это лицо нашей школы. Мы все должны ему помочь. Любовь Андреевна, соберите заседание кафедры иностранных языков и помогите ему разработать открытый урок, ну а Щербацкая с Сон, как самые креативные, пусть помогут ему с внеклассным мероприятием.

Рита и Лена переглянулись.

– Да, кстати, пока не забыла, я была на совещании в районо вчера, заведующая методическим отделом сказала, что Ваша тема научной работы «Развитие творческих способностей учащихся на уроках литературы и русского языка», Маргарита Владимировна, рекомендована для защиты диссертации. Спасибо, мне приятно было это слышать. Давайте узнайте, что там надо для работы над диссертацией и приступайте, не тяните.

– Следующий вопрос о подготовке к зимним олимпиадам, – продолжила она, забыв про секретаря. Или может ей просто надоели эти игры в демократию. Она чувствовала себя и на самом деле была полновластной хозяйкой лицея.

– С этого года вводится новое правило. Выступать на олимпиадах могут только учащиеся, свободно владеющие национальным языком, – продолжила директриса.

По рядам прошел гул.

– И на олимпиаде по русскому языку тоже? – поинтересовалась Елена Георгиевна.

– По всем предметам, – разделяя слова ответила Зинаида Яковлевна.

Наступила неловкая пауза. Учителя никогда не делились на русских и казахов, дружили на равных, а теперь их пытались разделить. Казахстан был их общим домом, а теперь их делили на родных детей и пасынков.

В этой гнетущей тишине объявили следующий пункт повестки дня: о трудовой дисциплине преподавательского состава.

Начали разборки с Инны Константиновны, которая за прошлый месяц дважды умудрились опоздать на работу. Её оправдания, что она не могла втиснуться в автобус, не приняли и объявили ей выговор без занесения в трудовую книжку. Потом очередь дошла до любвеобильной Виктории Викторовна, за которой часто приезжали на машинах кавалеры. Ничуть не смутившись, она объявила, что это ее друзья, которые по очереди отвозят ее домой в Пришахтинск после второй смены. Ей бы на этом остановиться, но она с вызовом сказала:

– И вообще я имею право на личную жизнь в нерабочее время!

Она работала учителем начальных классов первый год и плохо понимала, что представляет из себя директор лицея. ЗЯ задохнулась от неожиданной наглости молодого педагога и ее понесло:

–Какая личная жизнь?! Вам доверены дети, их воспитание и образование! У Вас ненормированный рабочий день! Вы понимаете, что это значит? Вы должны всегда думать о школе, думать, как работать лучше, как больше приносить пользы детям. Личная жизнь! Да ко мне муж в школу в кабинет приходит, если ему надо поговорить со мной. Я всегда работаю. Запомните, пока Вы работаете в школе, никакой личной жизни не должно быть. Хотите иметь личную жизнь – увольняйтесь и живите своей личной жизнью! Это касается всех, не только Виктории Викторовны.

Учителя, давно работающие в лицее, спокойно восприняли ее слова, они слышали это уже не в первый раз, а молодежь, только что пришедшая в лицей негромко что-то забубнила, не соглашаясь с директором, но открыто больше никто не хотел высказываться.

И второе, – продолжила Зинаида Яковлевна, – когда я ездила в Америку, то видела, что все работники офисов и школ имеют на груди таблички с их именами, бейджи называются. Пусть каждый учитель красиво напишет свое имя, отчество, фамилию и должность и приколет эту табличку булавкой на грудь. Потом закажем где-нибудь через родителей официальные бейджи. Да, про одежду еще. Я плачу вам хорошие деньги, а некоторые учителя позорят наш лицей, одеваясь в тряпье. Наталья Николаевна, я приказала бухгалтерии не выдавать Вам зарплату. Если Вы не можете сделать это сами, мы пойдем вместе выбирать Вам приличную одежду.

Наталья вспыхнула и опустила голову. Все знали, как трудно ей приходится сейчас. После ссоры с директором техникума, где Наталья Николаевна раньше работала, она, одна из лучших учителей русского языка и литературы города, год не могла устроиться никуда, потому что имела репутацию бескомпромиссного человека. У нее на иждивении была дочь-десятиклассница и куча долгов, накопившихся за то время, пока она не работала. Теперь она их выплачивала. Совсем недавно Наталья Николаевна упала в голодный обморок прямо на уроке. После этого Рита принесла из дома самовар, и все учителя кафедры стали приносить что-нибудь съестное и приглашать Наталью к столу на переменке. Наталья Николаевна была тоненькой, худенькой с угловатыми руками и ногами как у подростка. У нее был отличный вкус, но не было денег на наряды.

Учителя зароптали, послышались возмущенные возгласы, но встать и сказать что-то в защиту коллеги никто не посмел. Все знали, что толку не будет, будет только хуже. Рита видела, как сидящая рядом с Натальей Лена Сон гладит ее по плечу и что-то нашептывает на ухо. Наталья кивнула ей, не поднимая головы. Лена встала и сказала, делая наивное лицо:

–Зинаида Яковлевна, а можно я пойду с Натальей Николаевной покупать ей одежду, Вы ведь так заняты.

К удивлению, ЗЯ согласилась.

Рита невольно глянула на свой костюм. Сегодня на ней был черный костюм с длинной прямой юбкой и приталенным коротким жакетом, черные туфли на высоком модном толстом каблуке, на шее – бусы из редкого черного граната, ее зодиакального камня. В древности гранат считали талисманом, вселяющим бодрость и оптимизм, веселящим сердце. Своему владельцу гранат обеспечивает привязанность друзей, отвращает опасности и предохраняет от измены. Бог с ними с изменами, а вот предохранять от опасностей сегодня не лишнее.

Настала очередь психолога школы. В прошлом году в лицее появилась новая должность – психолог школы. На эту должность приняли Кочетову Миру Евгеньевну, только что закончившую Карагандинский университет. Она была красивая, амбициозная девушка, ставившая себя выше простых смертных. Мира Евгеньевна наивно считала, что в психологии кроме нее никто здесь не разбирается. С появлением штатного психолога в лицее после каждого педсовета или собрания стали проводиться психологические тесты с целью улучшения работы и психологической атмосферы в учительском коллективе, вроде бы анонимные, но секретарша под большим секретом рассказала Рите, что директриса просила ее принести в свой кабинет заявления учителей на отпуск, как подозревала Гульнара-секретарь, чтобы сравнивать почерк психологических анкет с почерком учителей на этих заявлениях.

Тема сегодняшней психологической атаки была «Личность. Что такое личность? Кого в нашем коллективе можно назвать личностью».

Рита задумалась. Ей было интересно, зачем ЗЯ понадобилось спрашивать учителей про личность. Что она пытается выяснить? Найти и обезвредить врагов, которые могли бы скинуть ее с трона? Она стала писать определение личности: «Личность – свойства, присущие человеку и составляющие его индивидуальность. И еще личность – это человек с ярко выраженной индивидуальностью». Она скосила глаза в листок свой соседки Лидии Николаевны, та выводила своим красивым почерком: «Личность – это Маргарита Владимировна. Она не боится высказывать и отстаивать свое мнение…» У Риты поднялось настроение, значит, не зря она воюет, люди видят и ценят это. «Эх, наживет она неприятностей, у нее такой заметный почерк, вычислит ее Зинаида и отомстит».

Главным в разделе «Разное» было приобретение техники и наглядных пособий за счёт родителей. Каждый классный руководитель должен был выпросить что-нибудь для своего класса или школы. Что именно, говорила директриса. Так было и на этот раз.

– Маргарита Владимировна, а Вам следует приобрести видеомагнитофон для кабинета литературы. Кино там разные будете смотреть по программе.

Рита ненавидела эти поборы с родителей. Да и не очень-то богатые были родители в ее подопечном гуманитарном классе, значит, им придётся скидываться, а видак стоит немало. «Буду Марину Казееву просить, чтоб организовала складчину. Она у меня молодчина насчёт этого. Знает, что от Зинаиды не отвертеться и умеет убедить родителей», – сразу же решила Рита. Марина была членом родительского комитета школы. Она работала уборщицей здесь же в лицее и хорошо знала все тонкости общения с директрисой.

Наконец, педсовет закончился. Инна зачитала постановление педсовета, и все радостно вскочили со своих мест. Домой! Несмотря на приказ директрисы: или школа, или личная жизнь, у всех была личная жизнь. Разная, но личная.

– Сауле, мне надо съездить в пятый микрорайон, хочешь, подвезем? – спросила Рита учительницу биологии, которая жила в этом районе.

– Ой, как здорово! – обрадовалась та, мне ещё сына из садика забрать надо, а автобусы вечером плохо ходят.

– Тогда пошли ко мне, там шофер ждёт.

Рита жила в 5 минутах ходьбы от лицея. Александр уже сидел в машине.

– Сауле, садись, я сумку и тетради домой заброшу, – сказала Рита и поспешила в подъезд.

Не успела она подойти к квартире, как дверь открылась. На пороге стояла Ая Павловна.

– А я Вас поджидаю с хорошей новостью, – произнесла она нараспев радостным голосом.

– Ая Павловна, давайте позже, я спешу, – попыталась остановить ее Рита, зная Аину привычку поболтать.

– Да я в двух словах, -упиралась та. – Помните, Амин Биржанович говорил, что в Майкудуке брошенные квартиры отдают желающим? Так вот я сходила в акимат, попросила дать мне брошенную квартиру в Майкудуке, а они мне сказали, что дадут квартиру в доме ветеранов у рынка!

– Вот здорово! – обрадовалась Рита, – Поздравляю. Я помогут Вам устроиться.

Рита чмокнула старушку и побежала к машине.

– Ну чё, Айка тебе уже похвасталась? – вместо приветствия спросил водитель. Он недолюбливал Аю Павловну, у них была скрытая вражда за сферы влияния.

– Личную жизнь устроишь, – ехидно продолжил он.

– Личную жизнь иметь нам директриса запретила, – ответила ему с усмешкой Рита.

– Маргарита Владимировна, расскажите, пожалуйста, как Вы толковый словарь на уроках используете? Я слышала, что у Вас в кабинете на каждом столе словари лежат, и ученики ими пользуются. Может и мне так сделать? Как Вы считаете, можно на биологии словарями пользоваться?

– Да конечно же! Это не зависит от предмета. Вот смотри: в начальной школе успеваемость, как правило, хорошая, а к 7–8 классу даже хорошистов мало остается. Такое впечатление, что к этому времени подростки тупеют. А к выпуску из школы снова успеваемость повышается. Задумывалась, в чем здесь дело? Да у детей просто накапливаются непонятые слова. Появляются новые предметы, новые понятия, они встречают новые слова, которые раньше не употребляли в обычной жизни. Раз не понял, что значит то или иное слово, два, непонимание накапливается, и даже при желании уже трудно что-то выучить. Это, обычно, происходит к 8 классу, из-за этого и интерес к учёбе теряется. А в 10 классе за ум берутся многие, поступать ведь надо в институты, вот и начинают или сами с азов учебный материал повторять и до всего докапываться, или репетиторов нанимают. Успеваемость, соответственно, поднимается. На уроках я всегда слежу за реакцией учеников. Если я вижу, что не понимают, я начинаю объяснять другими словами или проверяю, какое слово не поняли.

– Да, интересно. Мне тоже иногда попадаются слова, которые я не знаю. А где можно купить толковый словарь? – загорелась новой идеей Сауле. – На себе сначала попробую.

–Закажи Андреевой. Она привезет.

Анна Петровна Андреева была матерью Ритиного ученика. Она занималась торговлей книгами, привозила их из России и часто продавала в школе. Обычно учителя просили ее привезти нужную книгу.

– Я Айнуру приучила к словарю, как только та читать начала. Если она что не знает – в словарь лезет. Однажды летом прибегает с улицы, хватает словарь и ищет там усердно что-то. Мне интересно стало, что, спрашиваю, ищешь. А она отвечает, что Сережка про какой-то секс говорил, а она не знает, что это такое.

Все рассеялись.

– Как же Вы теперь на олимпиаду по русскому языку претендентов отбирать будете? Только казахов брать придётся. Да и не все казахи родной язык в совершенстве знают. Помню, как родители меня с братом отправили на лето к бабушке в горный аул, чтоб мы по-казахски заговорили. Там никто по-русски не говорил.

– Научились? – заинтересованно спросил Саша.

– Куда там. Перед школой родители за нами приехали, а у нас бабушка по-русски заговорила! Так что трудная вам предстоит задача. А если серьёзно, то дурь все это. Это верхи нас лбами сталкивают. И добавку к зарплате ввели за знание казахского языка с той же целью.

– Ладно, закрывайте свой педсовет, приехали, – прервал их шофер.

Декабрь выдался в этом году тёплым. Снег красиво запорошил деревья и газоны, лежал шапками на крышах домов. Все выглядело празднично, хотя до Нового года ещё было три недели.

Рита и Данил наконец-то закончили курсы вождения и сегодня у них был экзамен. Данил, как всегда, выглядел спокойным, а Рита волновалась несмотря на увещевания стоящего рядом инструктора, что все будет хорошо. Пару дней назад он собрал со своих студентов по сто долларов на подмазку гаишника, который будет принимать экзамен. Один только отказался сдать деньги. Он был профессиональный шофер, проработавший на машине 15 лет. Его лишили прав за аварию в нетрезвом состоянии, и теперь он пересдавал на новые права.

Очередь приближалась, Рита прокручивала в уме все наставления инструктора и постоянно проверяла себя, где лево, а где право. Она была переученной в школе левшой, и ей нужно было время, чтобы сообразить, где какая сторона. Вот подъехал Данил, вышел из машины, радостно улыбаясь. «Сдал!», – поняла Рита. Теперь ее очередь.

– Ни пуха! -бросил на ходу сын.

– К черту, – суеверно отозвалась мать.

Рита заняла водительское место, рядом сел гаишник. Тучный инструктор по вождению с трудом устроился на заднем сидении.

– Выезжаем на улицу и поворачиваем направо на светофоре, – скучным голосом велел гаишник. Было видно, что ему порядком надоело уже кататься. Наверное, баксы жгли карман, хотелось скорей расслабиться.

«Только бы машина не откатились назад!» – молила про себя Рита. Это было ее больное место в вождении. К счастью, она сумела преодолеть откат и вырулила из автодрома ДОСААФ на почти пустую в субботнее утро дорогу. Рита прокручивала в голове всевозможные приколы, которые любили устраивать гаишники и о которых предупреждал инструктор. Иногда они просили быстро остановиться, водитель останавливался, не понимая, что произошло. А, оказывается, он остановился под знаком «Остановка запрещена». Или просили повернуть в улицу с односторонним движением. Но вместе со страхом ее наполняло чувство радости, свободы, ей нравилось водить машину. Повернув без приключений на светофоре направо, Рита прибавила скорость, но гаишник попросил припарковаться. Остановив машину, она услышала:

– Все, свободна.

Рита растерялась:

– Но я ещё не все Вам показала…

– Хватит, все, сдала, – бесцветным голосом сообщил экзаменатор.

Облегчённо вздохнув, она вышла из машины. Теперь ей и ещё двум уже сдавшим женщинам предстояло накрыть стол в ДОСААФе, где вся группа собиралась отметить это радостное событие.

Наконец, экзамен закончился. Инструктор собрал всю группу и объявил результаты. Сдали все за исключением профессионального водителя, который пожалел сто баксов для родного ГАИ.

– Ну, а теперь – празднуем! – закончил разбор полётов инструктор.

Сри должен был позвонить сегодня. К этому событию основательно подготовились. Данил подключил параллельный телефон, Рита без конца повторяла составленные Верой предполагаемые вопросы и ответы на них, сама Вера, которая должна была с параллельного телефона помогать с переводом, разложила на столе рядом с телефоном словари и какие-то свои тетрадки с записями. Аю Павловну, чтоб она не мешала своими расспросами, забрала к себе в гости Нина, соседка из 25 квартиры. Айнуру отправили гулять. Женщины за лёгким трепом скрывали своё волнение. Разговор с Америкой – это было что-то необычное. Разница во времени с Нью-Гемпширом, штатом, где жил Сри, составляла 11 часов. Сейчас там был вечер субботы, а в Караганде – утро воскресенья. Наконец, раздался длинный телефонный звонок.

– Межгород, – констатировала Вера.

– Межконтинентальный, – поправила подругу Рита.

Она подняла трубку и взволнованно сказала:

– Хеллоу.

– Хай, – ответил на другом конце провода Сри, – хау ар ю?

Рита вопросительного взглянула на Веру, державшую параллельную трубку.

– Гуд, – подсказала она одними губами.

– Гуд, – напряженно повторила Рита и, вспомнив приготовленную к этому разговору фразу, добавила, – найс то мит ю.

Вера одобрительно закивала головой. Потом Сри спросил ещё о чем-то, но Рита даже приблизительно не могла понять, о чем идёт речь. Она глянула на Веру. Та шепотом сказала:

– Он спрашивает, какая у нас погода.

И она тут же написала на бумажка большими буквами ответ: «Колд».

– Колд, вери колд.

Сри, видимо убедившись, что его понимают, заговорил быстро и много. Рита беспомощно смотрела на трубку.

– Ты отвечай, – написала она подруге.

Они заранее обговорили эту ситуацию, что Вере придётся переводить разговор. Сри они тоже написали об этом. Вера представилась и начала переводить:

– Он говорит, что ты красивая женщина и интересный собеседник, что он рад, что ты ответила на его письмо. Он спрашивает разрешения приехать к тебе в гости.

– Что?! – изумленно воскликнула Рита.

– В гости он хочет. Что отвечать?

– Ну пусть приезжает, – неуверенно ответила Рита, – А когда?

– На Рождественские каникулы он едет в Индию навестить родителей, а Казахстан рядом, вот он и хочет заглянуть по пути. Если ты согласна, он визу будет оформлять.

– Слушай, а когда Рождественские каникулы у них?

– Вроде с 25 декабря.

– Так это же через две недели! А как он с визой успеет?

Вера спросила его об этом.

– Он говорит, что визу можно оформить за 3–6 дней.

– У меня же ничего не готово к приему иностранца! – запаниковала Рита.

– Да у тебя и так все в порядке, – успокоила ее Вера, – Айку только выпри.

И она продолжила разговор со Сри, уже не переводя Рите. Та дергала в нетерпении ее за рукав и шептала:

– Ну, что он говорит?

А Вера только отмахивалась от нее и говорила:

– Потом, потом.

Закончив разговор, она сказала:

– Все, попрощайся с ним.

Рита сказала «гуд бай», и услышала в ответ его «бай, бай, си ю сун».

Положив трубки на параллельных телефонах, женщины шлепнулись на диван и обалдело уставились друг на друга.

– Он сказал, что деньги тебе будет высылать на изучение английского языка и что он выслал тебе диск про Америку на английском языке.

– Вера, осталось-то всего около трех недель, что делать будем?

– Главное, английский учи, остальное приложится, – успокаивала подругу Вера. – Напиши слова по-английски и приколи их везде в комнате. Будешь смотреть на предмет и видеть его английское название.

– А если света не будет? Он же здесь пропадет после своей цивилизации.

– Ничего, пусть посмотрит, как в Казахстане люди живут.

В понедельник Рита проснулась рано. Щелкнула выключателем, но свет не загорелся. «Опять нет электричества. Как это надоело! Живем в шахтерском городе, а нечем топить электростанцию. Смех один!» – подумала она. Было начало декабря, на улице лежал снег, а батареи отопления совсем не грели, их топили так, чтоб только трубы не размерзлись. Без электричества и обогреватель не включишь. Рита нащупала на тумбочке возле кровати спички и зажгла свечку. «Интересно, газ хоть есть сегодня?» – подумала она. Подняв с пола чапан, Рита затолкнула его под одеяло, чтобы нагреть, потом оделась и, стараясь не стучать зубами от холода, вышла в кухню. Аи Павловны не было, значит, она уже обливается холодной водой на улице. Газа не было. На столе были приготовлены бутерброды с сыром и колбасой и сок вместо горячего чая. Быстро позавтракав, Рита одела приготовленный с вечера коричневый костюм, сверху –черное прямого покроя пальто с небольшим норковым воротником и пошла в школу.

Дети и учителя уже толпились возле крыльца. Процедура входа в школу, когда нет света, была особой. Ученики подходили к учителю, который вел у них первый урок, выстраивались друг за другом, держа в одной руке портфели, а в другой свечки. У учителя тоже была в руке свеча и зажигалка. Он зажигал свечки учеников, и все поднимались в класс. Писать при свечках было трудно, да и чернила застывали, так что первые уроки были устными. Учителю на ходу приходилось перестраиваться и вести урок так, чтобы детям не пришлось писать. Когда на улице рассветало, писали на доске. Ученики сидели в классе в пальто, шапках и варежках. На большой перемене вместо горячего обеда давали печенье и сок. Уроки сокращали до 35 минут, чтобы раньше начать занятия второй смены и раньше отправить учеников домой.

Сегодня Рита была дежурным администратором лицея, ей пришлось ждать, пока технички вымоют кабинеты, а потом закрыть школу, так что домой она пришла в девятом часу усталая и голодная. На кухне Ая Павловна и соседка с верхнего этажа Ольга пили чай.

– Чай, горячий! Я тоже хочу! – закричала с порога Рита. – Где взяли?

–Дочь Нурили сегодня во дворе самовар ставила, Кайрат с Сережкой ей лавочку на дрова порубили, вот все и набрали себе кипятка в термосы, – ответила Ая Павловна.

Старинный двухведерный самовар с мехами соседки Нурили давал возможность обитателям третьего подъезда, где жила и Рита, напиться иногда чаю или заварить китайскую лапшу. Входная дверь открылась, зашел Валик, муж Ольги.

– Ритка, сегодня я чуть со страха не помер. Пошел первый день на работу после запоя, выхожу из подъезда, глядь – голая баба на снегу стоит и водой себя из ведра поливает. Ну, думаю, все, допил до белочки, надо идти в психушку сдаваться. Закрыл глаза руками, открыл – нет, стоит, и улыбается даже. «Здравствуй, – говорит, – Валик». Я обратно в подъезд заскочил, соображаю, что дальше делать. Тут Серега выходит, я за ним, а он здоровается с моей белой горячкой: «Здравствуйте, Ая Павловна».

Женщины вдвое согнулись от смеха. Валик, отец Сережи, был запойный, ничем кроме водки не интересовался и не знал, что в квартире 24 появилось пополнение в виде Аи Павловны.

«Как хорошо, – думала Рита, – завтра отосплюсь. Все равно выходить из дома нельзя». Завтра, 16 декабря, будет самый главный праздник Казахстана – День независимости. Амин уже позвонил и предупредил, чтоб они с Аей Павловной и русскими соседями сидели дома, никуда не выходили и никому двери не открывали. Сказал, что приехало много аульских казахов и могут быть беспорядки. Так было каждый год в День независимости. Казахи праздновали, а русские боялись показаться на улице.

Все началось 16 декабря 1986 года в Алма-Ате, бывшей столице Казахстана. Волнения произошли из-за решения Генерального секретаря ЦК КПСС М. С. Горбачёва снять с должности первого секретаря компартии Казахстана Динмухамеда Кунаева и заменить его на ранее никогда не работавшего в Казахстане Геннадия Колбина, первого секретаря Ульяновского обкома партии. Участники беспорядков требовали назначить на должность главы республики представителя коренного населения.

Выступления начались с мирной демонстрации 16 декабря, первые группы казахской молодёжи вышли на площадь Брежнева столицы с требованием отмены назначения Колбина. Правительство в Москве передало дело МВД. В городе сразу была отключена телефонная связь, группы демонстрантов разогнаны милицией. Слухи о выступлении на площади мгновенно облетели весь город. Утром 17 декабря на площадь Брежнева перед зданием ЦК вышли уже толпы молодёжи, возглавляемые активными национал-патриотами. Плакаты демонстрантов гласили: «Требуем самоопределения!», «Каждому народу – свой лидер!» Перед собравшимися выступило несколько руководителей республики, пытаясь уговорить их разойтись, но всё было безрезультатно. Чтобы не допустить беспорядков, к площади приказали подтянуть внутренние войска, а само здание ЦК охраняли курсанты пограничного училища, но у солдат не было огнестрельного оружия.

Уговоры представителей МВД не увенчались успехом, зато дали результат призывы подстрекателей. Собравшиеся на площади с громкими криками бросились на штурм здания ЦК, пытаясь опрокинуть шеренги солдат, милиции и пограничников. Завязалась драка. В ход пошли колья, арматура, камни, солдаты вынуждены были применить ремни и дубинки. Число погромщиков множилось. Попытки усмирить толпу оказались безрезультатными.

Национал-патриоты совершили страшное преступление. Они напали на детский сад и вырезали всех русских детей и воспитателей. Этот день и стал Днем независимости Казахстана. В память об этом дне националисты устраивали беспорядки в городах, избивали русское население, иногда врывались в дома, где жили русские. Именно поэтому Амин и просил Риту не выходить из дома.

Маржан пригласила к себе Риту и Нину отмечать День независимости. Рита предвкушала, как она наестся бешбармака, который Мара готовила бесподобно. Рита любила казахскую кухню, умела сама готовить многие блюда, но превзойти Маржан она не могла. Рита, обычно, готовила традиционные русские салаты: оливье, селедку под шубой, Нина – корейскую морковку и пироги. Накануне праздника Рите посчастливилось купить бутылку сухого вина «Алиготе», водку она не пила. Подруги отмечали и казахские, и русские праздники, лишь бы нашелся повод повеселиться. У Маржан была большая родня, которая собиралась вместе на все праздники. Риту приняли в их компанию, наверное, как вторую маму Айнуры. После обильного застолья танцевали, потом играли в карты и разговаривали. Так будет и завтра: придут ее братья с женами и детьми, люди умные и образованные. Старший брат Маулен – профессор университета, младший Манур – начальник областного финансового отдела. Они умели и работать, и веселиться от души.

19 декабря, в воскресенье, всем подъездом переселяли Аю Павловну. Женщины запаковали в чемоданы и коробки ее увеличившиеся за время проживания у Риты пожитки еще в субботу вечером. Сегодня Саша приехал пораньше, чтобы самому отвезти Аю Павловну. Он взял автобус у своего знакомого. Нина, Маржан и Айнура тоже захотели помочь все расставить в новой квартире. Взяли бутылочку, закуски и поехали. Каждый внес свою лепту в обустройство нового жилья. Нина отдала свой стол с балкона, Рита – старые кресла, Маржан – ковер на пол, Ольга – шторы, даже Нуриля принесла пару тарелок Кровать Рита купила с рук по объявлению в газете. Приехали, начали шумно разгружаться В холле сидели любопытные старики и старушки, которые сразу же начали знакомиться и спрашивать, кто будет жить, и кем остальные приходятся Ае Павловне. Квартира, выделенная ей, находилась в большом восьмиэтажном доме, где в комнатах гостиничного типа жили престарелые люди. Дом располагался напротив центрального рынка, рядом было много магазинов и небольшой парк. Квартира Аи Павловны находилась на четвертом этаже, предпоследняя по коридору. Налево от входной двери – маленькая ванная с туалетом прямо – крошечная кухня; вывернув из-за ванны можно было увидеть просторную светлую комнату с одним большим окном. «Совсем неплохо для одного человека», – подумала Рита. Женщины быстро принялись за дело. Айнура мыла пол, Нина хозяйничала на кухне, расставляя привезенную посуду на плиту и подоконник, Рита раскладывала вещи в оставленный старыми жильцами шифоньер, Маржан вешала шторы, Саша собирал кровать. Ая Павловна ходила от одного к другому и пыталась помогать. Конечно, много чего еще нужно будет купить, но первое время жить уже можно.

– У меня все готово, пошлите отмечать новоселье, – позвала Нина.

Никто не заставил себя ждать.

Клиентов в агентстве прибавилось. Лена Ким уехала работать в американскую компанию. Теперь Вера осталась одна. Она только переводила письма, а набирать ответы на английском языке стала Айнура, которая изучала английский в лицее. Рита платила ей за это деньги, и девочка была очень довольна, что она зарабатывает себе на наряды и развлечения. Да и с английским у неё стало лучше, появилась мотивация учить язык, к тому же по уже выработанной привычке прояснять непонятые слова, она находила в словаре новые для неё английские слова и запоминала их. Девчонки в классе страшно завидовали ей. Иногда, когда было много работы, Айнура привлекала на помощь Дашу, свою подругу и младшую сестру Даниловой жены. Рита устроила Дашу в свой лицей в тот же гуманитарный класс, где училась Айнура. Девочка была своевольной и неуравновешенной, дерзила родителям и учителям, вот Рита и решила помочь Лене, матери Даши и Ани, присмотреть за ней. Винить Дарью во всем было нельзя. Отец пил, а пьяный выгонял семью на улицу, даже зимой им иногда приходилось убегать от разбушевавшегося главы семейства в ночных рубашках на мороз. И кто знает, может поэтому у Лены был рак, говорят, что рак – это непрощенная обида. Рак прооперировали, но она снова чувствовала себя плохо. Рита дружила с ней, очень сочувствовала, хотя и не понимала, что заставляет Лену жить с Виктором. Дети выросли, денег от него она никогда не видела, любви тоже, так что же их держало вместе? Дочери ненавидели и боялись отца. Необъяснима женская душа! Когда-то в юности Лена очень любила Виктора. Они встретились в пионерском лагере. Лена работала вожатой, он – физруком. Она влюбилась в него с первого взгляда, хотя, по Ритиному мнению, влюбляться там было не во что. Трудно сказать, как он выглядел в молодости, но сейчас это был высокий худой мужчина с испитым красным лицом с веснушками и глубокими морщинами, несмотря на то что ему не было ещё и 50 лет, рыжими волосами, поврежденным в драке носом и какими-то бесцветными холодными глазами, в которых светилось чувство превосходства. Он любил высказывать своё мнение обо всем на свете, и свои суждения считал единственно правильными. Лена же и в свои 46 лет была красавицей. Первое, что замечали в ней при знакомстве – ее глаза. Большие, какого-то орехового оттенка, лучистые и улыбающиеся, с некоторой тоскливой льдинкой внутри, обрамлённые длинными пушистыми ресницами. Ясноглазая – так называла ее Рита. Стройная девичья фигура с высокой красивой грудью, каштановые, слегка вьющиеся волосы завершали ее портрет. Она старалась сгладить конфликтные ситуации не только в своей семье, но и среди окружающих ее родственников и друзей. Лена искренне любила Данила и защищала его от нападок, порой справедливых, своей резкой и бескомпромиссной дочери. Теща любила его уж за одно то, что он не пил, и просила Аню ценить это.

25 декабря, субботу, Рита объявила неприёмным днём, потому что у Данила был день рождения. Поэтому в пятницу вечером в агентстве собралось много женщин. Люба пришла с семилетней дочерью Женей. Она переписывалась с Майклом из Вермонта. Люба – невзрачная молодая женщина, и, если бы не умелый макияж, ее можно было бы назвать страшненькой. Маленького роста, не стройная, а худющая, она прятала свою худобу под какими-то балахонами и широкими брюками. У неё были длинные тёмные волосы, собранные на затылке в хвост, небольшие карие глаза с замечательными ресницами, нос картошкой и широкий рот. Работала она медсестрой в терапевтическом отделении городской больницы. Любина история была типичной: муж пил, бил, денег домой не приносил и, промучившись замужем четыре года, она разошлась. Алименты приходили мизерные. Женщина пришла в агентство от безысходности, не особо надеясь на успех. После месяца, потраченного впустую, ей ответил Майкл. Вера так и не смогла перевести, какая же у него была профессия: что-то связанное с изготовлением кленового сиропа, которым знаменит Вермонт. Тридцатишестилетний Майкл никогда не был женат, жил в маленьком посёлке в Вермонте где-то на границе с Канадой с престарелой матерью и разведённой сестрой. Был он вполне привлекательный, но какой-то неухоженный.

Переведенные письма сегодня выдавала Айнура. Рита варила овощи на салаты, сочила морковку на специальной терке, которую называли хе-резка, на корейский       салат к завтрашнем торжеству. Трудно было без Аи Павловны. Хорошо, что Нина сварила суп им с Айнурой на ужин и поставила тесто на любимый Данилом капустный пирог.

Протягивая письмо Любе, Айнура не удержалась и сказала:

– С Вас суюнши!

Суюнши – это казахский обычай платить за хорошую новость Конечно, читать чужие письма ей не разрешалось, но она все равно совала в них свой любопытный маленький носик.

– С меня шоколада, – сказала Люба и нетерпеливо схватила листочек с переводом. Прочитав, она просияла, сразу же похорошев.

– Маргарита Владимировна, – крикнула она Рите в кухню, – он приглашает меня встретиться в Москве!

–Вот здорово! – откликнулась та. – Что ещё пишет? Иди сюда.

Люба, оставив Женю с Айнурой, поспешила на кухню и протянула письмо Рите.

«Сестра Кэрол и я хотим приехать посмотреть Москву и встретиться с тобой. Если ты согласна, то я закажу и оплачу туристическую поездку для тебя из Казахстана в Москву», – прочитала Рита

– Поедешь? – спросила Рита.

– Конечно поеду.

Звонок в дверь. Айнура впустила Таню, которая принесла ответ своему ковбою уже на английском языке, и Айнура стала набирать его на компьютере. Снова звонок. Теперь пришла кореянка Алла. Рита недолюбливала эту высокую полную тридцатитрехлетнюю женщину с типичным корейским лицом и какими-то маленькими пухлыми ручками. Она и ее сожитель поставили перед собой задачу любым путём уехать в Америку. С этой целью он через брачное бюро познакомился два года назад с американкой, уехал к ней по визе жениха, обещав Алле развестись, как только получит гражданство. Теперь у него растёт сын и разводиться он, похоже, не собирается. Алла хочет таким же образом попасть в вожделенную Америку и заставить его развестись. Переписка у неё не ладилась, письма она писала сама на английском языке в целях экономии денег, язык учила в общеобразовательной школе и, видимо, потенциальные кавалеры плохо ее понимали. Алла любила поговорить, и, отдав Айнуре письмо, уселась в кресло. Рите пришлось бросить готовку и выйти к ней.

– Я слышала, что Вы гадать умеете. Погадайте мне, как у меня жизнь сложится.

– Хорошо. Принеси свою фотографию, где ты одна сфотографирована, и вопросы, что ты хочешь узнать. Посмотрю, как будет свободное время, – неохотно согласилась Рита.

А вот появился единственный представитель мужского пола – Петенька Званцев, музыкант и непризнанный композитор. Он любит жаловаться, что никто не понимает его талант, поэтому он хочет уехать за границу и пробивать себе дорогу там. Он вел оживленную переписку, но Рите казалось, что его никто серьёзно не воспринимает. Молодой человек напоминал Рите кузнечика: острые локти и колени, худой, очень подвижный, ни минуты не мог оставаться на месте. С небольшой русой бородкой, прикрывающей резко выступающий узкий подбородок и яркими синими глазами, он был привлекателен, но не хватало ему мужественности. Петя забежал в зал и застрекотал сразу со всеми. Дамочки оживились, подтянулись и стали игриво ему отвечать. Айнура, преисполненная чувства своей важности, вынесла ему парочку писем. Одно из них было от богатой вдовы из Люксембурга, с которой он переписывался уже второй месяц, второе – из Америки. Американка хотела произвести впечатление и выслала письмо на русском языке, использовав компьютерный переводчик. Получилось очень смешно, и Петенька прочитал его вслух собравшимся:

«Hello handsome man how are you? Меня зовут Мегги одиночные 31 лет ищет серьезного человека, которые хотят поселиться в жизни. Я имею хороший и большой дом в Штате Небраска и поиск человека, который будет любить я»

Отсмеявшись, он тут же написал ответ:

«Привет одиночная Мегги, которая хочет найти серьёзного человека, желающего поселиться в жизни! Я уже поселился в жизни примерно сорок лет назад. Подойду ли я Вам? Я весёлый чувак и люблю шутки. Петр».

Рита тоже получила несколько писем. Сри писал теперь по 2–3 раза в день. Приехать на Рождественские каникулы у него не получалось. Для оформления визы Рита должна была выслать ему приглашение.

Айнура распечатала и убрала в папку для переводов пару писем для Гали, бывшего завхоза лицея, и письмо для Натальи Николаевны. Все, дела были закончены. С чувством исполненного долга Айнура села смотреть телевизор.

Отпраздновав день рождения Данила, которому исполнилось 26 лет, стали готовиться к Новому году – самому любимому празднику. Все было распределено заранее между соседками: Нина готовит фаршированного рисом и абрикосами гуся, Ольга – фрукты и водочку, Рита – непременное оливье и селедку под шубой, сухое вино для себя и Данила, Маржан – корейские салаты и казахские мясные деликатесы. Данил с Аней должны были принести шампанское и конфеты. Собраться решили в старой квартире Маржан. Мара купила себе другую квартиру в соседнем доме в этом же дворе, а Кайрат, ее старший сын, ровесник Данила, остался жить в старой. Часть мебели она забрала с собой, так что зал остался почти пустой и было много места для танцев. А уж потанцевать подруги любили, особенно приняв энное количества спиртного на грудь. Новый год решили отмечать в маскарадных костюмах, но пока держали в секрете, кто кем будет. За лучший костюм был назначен приз – бутылка шампанского. Рита сшила костюмы себе и детям: Ане – костюм Дюймовочка, он здорово подходил ей, так как она была самой миниатюрной в их компании, Айнуре – Спящей Красавицы, из Данила сделали Дон Кихота. Себе же Рита сшила костюм Скарлетт О`Хара из очень популярной в то время книги Маргарет Митчелл «Унесенные ветром». Эта американская ирландка была очень близка ей по духу.

На празднование Нового года пригласили Веру с мужем и клиенток агентства. Пропуск на праздник – маскарадный костюм.

И вот, наконец, пятница, 31 декабря, канун Нового года. В зале были поставлены два длинных стола, собрали со всего подъезда, недостающие стулья, вилки, ложки и тарелки. В левом углу возле балкона стояла ярко украшенная елка. У входа всех встречала Снегурочка – Нина, пятидесятичетырехлетняя соседка и подруга Риты, очень полная, светловолосая и голубоглазая. Видеть ее Снегурочкой было очень забавно. Пришла Вера с мужем Сергеем, который первый раз попал в эту компанию. Высокий, подтянутый (бывший учитель физкультуры), с темными с проседью волосами, аккуратно зачесанными назад, он произвел приятное впечатление на собравшихся дам. Вместо карнавального костюма на голове у него красовалась маска тигра. «Это он сам себя тигром видит», – подумала Рита. На Вере было длинное бордовое бархатное платье и корона в волосах – королева, значит. Прибежали две девушки из агентства и побежали в туалет переодеваться. Вот из туалета вышла Шамаханская царица – Танечка и греческий воин в белой тунике и сандалиях на босую ногу, с огромным мечом в руках – Нина с грацией бегемота. Они принесли какие-то сладости к столу. Хозяин дома – Кайрат – встретил их с бубном в руке, он был шаманом. Маржан преобразилась в прекрасную Пери. Пришел и водитель Саша, хотя его особо никто и не ждал. Увидев его, Снегурочка стала в дверях, плотно закрыв вход своим могучим телом:

– Куда это Вы, молодой человек, без костюма?

Молодой человек протянул бутылку коньяка и связку бананов.

– А я с выкупом.

Выкуп Снегурочке, любительницы крепких напитков, понравился. Она протянула ему черные маскарадные очки, отделанные блестками из разбитых елочных игрушек:

– На, надень, а то перепадет нам от Ритки.

Прибежала Ольга с третьего этажа, одетая цыганкой. Костюм ей здорово шел, хотя ничего цыганского в ее облике не было: самое типичное русское лицо, но подкрашенные черным брови, задор в глазах, шуршащие пестрые юбки, блузка с расширяющимися к низу рукавами и яркая атласная красная шаль с кистями делали ее бесподобной. Колода карт в руках, унизанных перстнями, дополняла облик. С ней пришел ее сын Сергей, Ритин ученик и штурман. У нее плохо было с ориентацией, и он помогал ей находить дорогу, когда она ездила на машине. Валик был в очередном запое и его не взяли на праздник.

Последним пришел Данил, хмурый и без Ани. Рита сразу же подскочила к нему:

– Иди ко мне, переоденься. А где Аня?

Данил немного помедлил с ответом:

– Она пошла отмечать Новый год к подругам.

– Как так! Она ничего заранее не говорила об этом. Я ей и костюм сшила.

У Риты испортилось настроение. Она очень любила сына, и его боль переживала сильнее, чем свою. «Странно, – подумала она, – что-то здесь не пахнет подружками. Что-то здесь не так».

Увидев Данила, подбежала Снегурочка Нина – его крестная мать:

– Ты чего один? Где твоя рыжая?

– Скоро придет, – постарался увильнуть от ответа Данил.

– Что, взбрыкнулась опять?

– Да нет, все нормально. Теть Нин, я пошел переодеваться, – постарался отделаться от вопросов Данил.

Нине всегда не нравилась его жена. Она считала ее корыстной и взбалмошной. В тайне она надеялась, что Данил и ее родная дочь Жанна когда-нибудь будут вместе.

Жанна – это большая проблема Нины. Ей 27 лет, красавица с точеным лицом, с модной стрижкой каштановых волос, немного полноватая, но полнота добавляла ей привлекательности. Она была парикмахером от Бога, умела преобразить женщину так, что та молодела на десяток лет. Рита постоянно пользовалась ее услугами. Одно горе – она пила. Пила так, что ее выгнали с работы, теперь она ходила на дом к старым клиентам. Жанна устраивала страшные попойки в своей квартире, дело доходило до милиции, и Нине часто приходилось давать взятки или обращаться к Амину, чтобы замять скандал. В конце концов ей это надоело, и она продали кооперативную квартиру дочери, которую сама же ей и купила после развода. Девушка переехала жить к матери, но и это не помогло. Она нашла себе сожителя или собутыльника, трудно сказать, что ее интересовало в первую очередь, и теперь они пили вдвоем, а иногда и втроем с Ниной. Потом Жанна устраивала дикие скандалы, если мать не давала денег на водку, грозила повеситься и буянила всю ночь. Позже Жанна стала кидаться с кулаками на мать, пинать ее, кричать, что она желает ей смерти. Но мать есть мать. Она надеялась, что ее еще можно вылечить и постоянно таскала дочь по каким-то бабкам. Никто не мог ей помочь. Рита по просьбе Нины часто гадала на нее, но ничего хорошего в ее будущем не видела.

Дружно сели за стол. Снегурочка произнесла первый тост:

– Выпьем за уходящий 1999 год. Вспомните, что хорошего принес он вам. Так выпьем за все хорошее, что случилось в уходящем году!

Все подняли рюмки и дружно осушили их.

– После первой и второй – промежуток небольшой, – сказала Снегурочка. – Давайте выпьем за то, чтобы все плохое, что было в прошлом году, никогда не повторилось.

Снова все дружно выпили и стали закусывать, нахваливая поварих. Беседа за столом оживилась.

Звонок в дверь услышали не сразу. Это пришел Петенька с гитарой.

– Штрафной! Наливайте ему штрафной! – приказала Снегурочка.

Саша налил фужер водки. Петенька быстро замахнул его и потребовал сала на закуску. А пьянка разворачивалась! Тосты следовали один за другим. Вот уже цыганка, наваливаясь полной грудью на плечо сидящего Саши, предлагала погадать, если он позолотит ручку, Петенька наяривал веселые мотивчики, подпитые дамы подпевали.

– Танцы, танцы! – вскричала Рита.

Ее поддержали. Кайрат пошел включать магнитофон. И начались танцы. Плясали, кто как мог, всем было весело! Большинство танцев было быстрыми, коллективными, так как мужчин на всех не хватало, но иногда ставили танго. Дождавшись медленного танца, Сергей пригласил Риту. Она мало общалась с ним. Видела пару раз, когда приезжала к ним на дачу да заставала его несколько раз дома, когда она приходила к Вере. Он был безработный. Не хотел устраиваться на абы-какую работу, ждал, когда найдет достойную, а пока Вера содержала его и двух взрослых сыновей на свою учительскую зарплату и репетиторство. Сергей, видимо, считал себя неотразимым. Начав танцевать, он стал довольно плотно прижиматься к Рите. Она постаралась незаметно отодвинуться от него, но он легким движением своей тяжелой руки снова возвращал ее на место. Не выдержав, Рита прошипела:

– Хватит прижиматься.

– А разве я тебе не нравлюсь? –удивился Сергей.

– Ни капельки, – твердо сказала Рита, ничуть не покривив душой.

– Ну, ты это из-за Веры. Не хочешь подруге гадость делать.

– Как ты догадался? Не хочу.

– Да она ничего не узнает. Приходи завтра в 6 к «Мечте», я тебя подберу, покатаемся.

– У меня у самой есть на чем покататься.

Танец закончился.

– Пожалеешь, – бросил через плечо уходящий кавалер.

– Не думаю, – в тон ему ответила Рита.

Подбежал Саша, все еще преисполненный чувства собственности по отношению к Рите.

– Что он хотел? Дать ему в морду?

– Я сама разобралась, ты же знаешь, меня трудно обидеть.

Данил, закончив танцевать со своей крестной сестрой Жанной, сказал:

– Давайте к столу, сейчас поздравление президента начнется. Открывайте шампанское.

Маржан включила телевизор. На экране появился Нурсултан Назарбаев, Президент Казахстана:

– Дорогие мои соотечественники! Знаю, что все вы собрались за праздничным столом у новогодней елки, чтобы встретить новый, 2000 год. Я с вами в этот праздник. Не всем в прошедшем году сопутствовала удача. Совершая поездки по областям, я говорил о постигшем весь мир страшном кризисе, начавшемся в Юго-Восточной Азии и отбросившем многие страны в развитии на двадцать лет назад. Миллионы человек обнищали. Но, несмотря на происходящие в мире драматические события, Казахстан не только сохранил стабильность своей экономики, национальной валюты, но и не допустил ухудшения жизни людей. Наша страна имеет самую высокую среднюю заработную плату и пенсию среди государств Содружества. Мы удержим эти позиции и в наступающем году.

Связь времен не должна прерываться. Поэтому я хочу объявить наступающий год Годом единства и преемственности поколений. В 2000 год мы должны войти под знаком заботы о старшем поколении, о наших отцах и матерях.

Я обращаюсь к молодежи. Вам принадлежит будущее. Программа развития Казахстана в новом тысячелетии обращена к вам. Это ваша программа.

Хочу поздравить всех казахстанцев с наступившим новым, 2000 годом. Желаю вам крепкого здоровья, огромного счастья.

С Новым годом, дорогие мои казахстанцы, дорогие мои соотечественники! С новым счастьем!

Пошел отсчет времени

Саша с шумом выстрелил шампанским, все бросились подставлять свои фужеры.

– Загадывайте желание! – напомнила Ольга.

– С Новым годом! – все стали чокаться бокалами с шампанским, послышался веселый хрустальный звон и звук поцелуев

– Давайте к столу, сейчас пельмешков горяченьких принесу, – пригласила Мара.

Выпили еще за Новый год, заправились пельменями и собрались идти на улицу, чтобы отметить праздник со всем народом у главной елки города возле Дворца горняков.

Раздался звонок. Рита, обувавшаяся возле двери, открыла. На пороге стояла счастливая, хотя несколько смущенная Аня.

– Данил здесь?

– Здесь, где же ему еще быть, – ответила Рита, – проходи.

Данил, услыхав Анин голос, весь преобразился. Схватил ее за руку, повел в зал, стал наливать шампанского и подкладывать в тарелку всего, что было на столе. Анюта наслаждалась своей исключительностью.

Подвыпившая компания высыпала на улицу. В руках у Саши – бутылка шампанского, Ольга держит пакет с одноразовыми пластиковыми стаканчиками. Айнура с Сережкой бросаются снежками, достается и взрослым. Несмотря на холодный ветер, на улице полно народу. Горит иллюминация, отбрасывая блики на снег. У кого-то с собой старый транзисторных приёмник, настроенный на волну с популярной музыкой. Весело, празднично. Все людские потоки движутся в одном направлении – к площади возле Дворца горняков, где установлена городская ёлка. Люди здороваются друг с другом, шутят, смеются, поздравляют с Новым годом.

А на площади царит веселье! Народ смеется, слышны взрывы шампанского и фейерверков, счастливые возгласы и поцелуи. По периметру площади вылеплены ледяные фигуры. Кого здесь только нет! Герои русских и казахских сказок, причудливые ледяные узоры. Здесь же, на радость детей и взрослых, построена ледяная горка, выходящая из пасти дракона. Вся компания изъявила желание прокатиться. И вот замелькали подолы ярких платьев, шарфы, руки и ноги. Поехали, цепляясь один за другого. Петенька решил прогарцевать на ногах, но свалился, слава Богу, на мягкую Нину с грацией бегемота. Звучала музыка, несколько пар танцевали.

– С Новым годом!

– Жана жылынызбен! – раздавалось со всех сторон.

Риту разбудил телефонный звонок. Это был Флеминг из Дании. Он тоже перешёл к следующей стадии знакомства – к телефонным звонками. Говорили по-английски. Конечно, говорили можно было сказать с большой натяжкой. Говорил Флем, Рита пыталась понять или хотя бы записать какие-то слова, чтобы показать потом Вере, изредка вставляя «уес» или «но». Сегодня он поздравлял ее с Новым 2000 годом, и это было понятно. Рита сказала ему тоже «Хеппи нью ер» и осталась очень довольна собой. Поговорив, она снова юркнула в постель. Было холодно, батареи еле теплились. Айнура спала, приоткрыв рот, напраздновавшись вчера. «Как хорошо, что не надо идти в школу!» – подумала Рита. Она свернулось клубочком и снова заснула. Но ненадолго. Опять длинный звонок межгорода. «Сри», – догадалась она. Снова натянута на себя чапан и подошла к телефону, стоящему на столе в том углу спальни, который Рита выделила под офис. Сри поздравил с наступившим новым годом, чего-то пожелал, Рита не поняла ничего, но сказала ему спасибо.

– Спик слоули плииз, – попросила она, надеясь что-нибудь понять, если он будет говорить медленнее.

Сри начал что-то говорить, теперь медленнее, и Рита смогла понять, что он просит подойти к компьютеру и поговорить с ним на ICQ. Здесь можно было писать друг другу, используя компьютерный переводчик. Она ответила «ОК» и включила компьютер. «Не удалось поспать», – с огорчением подумала она.

– Я сейчас в Индии у родителей. Раз не получилось приехать к тебе на Новый год из Индии, я оставлю часть отпуска, чтобы увидеться с тобой позже, – перевела Рита.

– Когда ты собираешься приехать? – спросила она.

– Как только получу приглашение от тебя.

– А виза?

– Виза делается за 2–3 дня.

– Я смогу узнать только 3 января, в понедельник

– Хорошо, я позвоню в понедельник вечером. Очень хочу тебя увидеть, – добавил он.

– Я тоже, – искренне поддержала его Рита, – спасибо за СД про Америку, мне очень понравилось. Там все так красиво!

Они попрощались. Да, на СД Америка выглядела великолепно. Здесь был представлен каждый штат со своими достопримечательностями, культурой, климатическими особенностями. Здесь же рассказывалось и об истории Америки и давались первые уроки английского для начинающих. Вера планировала использовать материал с диска у себя в школе и показывать его как рекламу для потенциальных клиентов их агентства. Рита же начала заниматься по нему английским. В ответ на подарок она письмом выслала Сри открытки с видами Казахстана и Караганды, казахов в красочной национальной одежде, фотографии национального состязания конников – байги.

Каникулы! Им радуются не только ученики, но и учителя. Конечно, надо ходить на работу, сидеть на совещаниях и конференциях, заниматься наглядным пособиями и мелким ремонтом, но чувствуется запах вольности и даже не соблюдается приказ директриса больше двух человек вместе не собираться. Она логически обосновала свой приказ: если собирается больше двух, то они обсуждают администрацию, а если у них есть замечания или предложения, то надо идти к директору и обсуждать честно и прямо с ней, а не по закоулкам.

В каникулы можно было отпроситься к врачу или по каким-то другим личным делам. Вот Рита и воспользовалась этим. В понедельник, 3 января, она пошла на операцию в институт красоты, чтобы убрать набухшие и старившие ее мешки под глазами. Пару лет назад Аня, жена Данила, работала здесь бухгалтером, старые связи остались, и она договорилась, что Риту будет оперировать самый лучший пластический хирург Елизавета Абрамовна Гринберг. К ней записывались на год вперёд и приезжали из разных республик бывшего Советского Союза. Операция была амбулаторная, через 3 часа после нее Рита вернулась домом. Все прошло замечательно. Сначала хирург нарисовала чёрным карандашом полосы под глазами Риты. Это столько кожи надо будет подрезать, объяснила она. Потом ей сделали местное обезболивание Рита слышала, как проходила операция. Ее поразило, как много воды вылилось из разрезов под глазами. Ей велели неделю ходить в тёмных очках и не перегружать зрение. Под глазами образовались здоровенный синяки, как после ожесточенной бытовой разборки. Когда через два дня она вышла на работу, женщины как бы невзначай забегали в ее кабинет посмотреть на новую Риту. Это было круто! За операцию она заплатила 300 баксов. Рядовому учителю нужно было работать 4–5 месяцев, ни есть, ни пить, за квартиру ни платить, чтоб заработать такие деньги. Да и морально надо было решиться на такое. Результат можно будет увидеть недели через три, когда снимут швы и пройдут синяки, но даже с синяками и заплывшими глазами Рита была местной героиней.

Рита попросила Амина узнать насчет визы для Сри. Вечером в понедельник он доложил, что для гостевой визы, Рита должна заполнить кучу документов и после этого ждать рассмотрения в течение 45 дней. «Вот тебе и виза за 2-3 дня. Это вам не Америка», – подумала Рита. Она позвонила Вере и попросила ее прийти к тому времени, когда будет звонить Сри. Нужно было ему все обстоятельно объяснить. Переговоры прошли нормально, если не считать того, что он был страшно удивлен по поводу 45 дней.

Вскоре после Нового года позвонила Валя, давняя клиентка Риты. Она пришла к Рите лет пять назад по совету своей знакомой, которой та помогла найти потерянное кольцо. Валя появилась тогда с беременной на последнем месяце семнадцатилетней дочерью Мариной. Ее кавалер-одноклассник бросил девушку, узнав о беременности. Вот они и интересовались, как сложится Маринина жизнь дальше. После этого они всегда приходили советоваться к Рите, если в их жизни возникали проблемы. Сейчас Марина была замужем и жила вместе с сыном и мужем в Тюмени. У них с мужем был свой бизнес: они возили товары из Тюмени в Караганду и сдавали оптовикам. Валя помогала своей единственной дочери всем, чем могла.

Когда Рита ответила на звонок, она не могла понять, с какой Валей разговаривает. Голос был совершенно незнакомый, такое впечатление, что говорил человек, недавно перенесший инсульт.

– Извините, но я не могу Вас узнать, – сказала Рита.

– Рит, это я, Валя с Шахтерского поселка.

– Что у тебя с голосом? Ты болеешь? – поинтересовалась Рита.

– Вот поэтому и звоню. В больнице я, меня 1января пытались убить, да не добили. Два часа ползла связанная с заклеенным скотчем ртом через дорогу к соседям. Утром нашли чуть живую.

– Да кто же тебя так?

– Я и хотела бы узнать кто и за что. Я вечером баньку истопила, кино посмотрела, поздно уж пошла мыться, часов в 11. Помылась, халат накинула, не одевалась даже, пимы на ноги и побежала, два шага добежать-то. А они меня в сенках дома ждали. Заволокли домой, связали, на пол в кухне повалили и бить стали. Я им говорю, берите что хотите, только меня не убивайте, а они говорят, что знают, что им делать надо без указки, и рот, и нос скотчем заклеили. Потом ничего не помню, когда очнулась, собака моя выла где-то и голос говорит: «Все, готова вроде.» Еще раз меня пнули и ушли. Я полежала, а потом стала по полу червем извиваться к двери и все боялась, что дверь открыть не смогу. Бог помиловал, плохо они ее прикрыли, щелка осталась, я ее носом открывала, потом голову смогла просунуть. Перевалилась через высокий порог в сенки, опять сознание потеряла от боли, не помню, сколько лежала. Дышать почти нечем, скотч крепко прилип. Хорошо, дверь из сеней наружу открывалась, выползла я и ползла всю ночь через дорогу к соседям.

– Господи, Валя, слава Богу, живая осталась. Я посмотрю сегодня же, перезвони утром. Выздоравливай.

Рита положила трубку. Боже мой, это чудо, что она выжила. У них там в поселке всего-то домов 5–7 жилых осталось после закрытия шахты, глушь полная, ни магазина, ни больницы нет. Рита с Амином как-то заезжали к ней прошлым летом. Впечатление удручающее. Почти пустой поселок, рядом голая степь, а под поселком выработанные угольные шахты, которые начали обваливаться, поэтому из поселка уехали все, кому было куда уехать. Вале не было куда, она осталась. Ее муж-шахтер, погиб под обвалом в шахте, она получала пенсию по потере кормильца, подрабатывала в частном магазине – мыла полы. Зарабатывала же она на цветном металлоломе. Шахты были брошены вместе с оборудованием и коммуникациями. Вот она и платила копейки соседским мальчишкам, которые приносили ей провода из шахты и всяческий металлический хлам. Как Валентина управлялась с тяжелыми металлическими деталями, Рита не знала, но в последние годы у Вали появились деньги, она купила машину «Газель» дочери с зятем и дала денег, чтобы они могли открыть свой бизнес. Да и Илюшка, внук, почти всегда жил с ней. А до того, как она занялась металлом, у нее и денег-то не было. Жила натуральным хозяйством: корова, куры, огород. Она однажды и с Ритой петухом рассчиталась. Это года четыре назад было. Пришла Рита домой, а на лавочке ее Валя ждет с большой хозяйственной сумкой, а в ней что-то шевелится и пытается выбраться наружу. Это оказался петух, которого та принесла в уплату за услуги. Ну и намаялись они потом с этим петухом! Посадили его в ванну под ведро, пока Данил с работы не вернулся. А тот понятия не имеет, как петухов рубить надо. К Кайрату пошел, потом еще соседского Пашку, Нининого пасынка, прихватили и пошли за дом резать его, еле втроем одного петуха прикончили.

Марина, Валина дочь, познакомилась с Петром, своим будущим мужем, на базаре. Он одеждой торговал, из Тюмени возил. Она у него платье купила, а второе Петр дал ей бесплатно в придачу за номер ее телефона. Понравилась она ему. Стал он останавливаться у них, когда приезжал в Караганду, и товар складировать – все не платить. Был он лет на 10 старше Марины, но Вале это даже нравилось: постарше – поумней. Смотрела его Рита перед их свадьбой, не понравился он ей, да не ей же, в конце концов, замуж за него выходить. Сидел он за кражи стройматериала из СМУ, где работал прорабом, переболел сифилисом, от алиментов скрывался, и вообще аура у него серо-черная была, криминальная значит.

Рита повесила на дверь табличку, ставшую уже привычной для соседей и знакомых: «Прошу не беспокоить, идет сеанс», и устроилась на своем гадальном кресле. То, что она увидела, потрясло ее. Те двое, которые пытались убить Валентину, были наемные киллеры, а нанял их ее зять, муж Марины, Петр. И дочь знала об этом. Надоело им просить деньги у Вали, захотели разом все взять и дом продать. Они молодые, им деньги больше нужны. Не зря говорят: любовь и деньги правят миром.

Когда Валя узнала про заказчиков убийства, она была потрясена до глубины души. Такое ей не снилось и в самом кошмарном сне. Родная дочь, единственная, мать заказала. Теперь ей стало понятно, почему они не приехали, узнав о ее несчастье и почему они забрали с собой Илюшку, который жил последнее время с бабушкой.

На другой день Валя позвонила снова и сказала, что участковый милиционер хочет поговорить с ней. Рита очень удивилась, ей никогда не приходилось работать с милицией, да и страшновато было, все-таки представители власти, а вдруг она ошиблась? Рита согласилась. Следователь взял трубку и представился:

– Капитан Волочков Дмитрий Петрович. Маргарита Владимировна, не могли бы Вы мне сказать, где скрываются парни, пытавшиеся убить Валентину Филипповну.

«О, я никогда и не знала, что она Филипповна», – подумала Рита.

– Но я могу ошибиться, – запротестовала Рита.

– Я понимаю, но все же попытайтесь, это Вас ни к чему не обязывает. Я уже работал один раз с экстрасенсом, и он помог нам найти преступника.

– Хорошо, я попробую, – неохотно пообещала Рита.

Айнура, услышав, что Рита собирается выходить в астрал, привычно направилась в гости к соседке Нине.

– Мама, позвони, когда закончишь, я у тети Нины буду, – попросила она, обувая сапоги.

На следующий день участковый позвонил снова, и Рита выдала ему очередную информацию. Преступники уже знают, что Валентина выжила. И хотя они были в шапочках с прорезями для глаз, и Валя не видела их лиц, преступники испугались и решили спрятаться. Один, помоложе, срочно уехал в Россию, а второму ехать было некуда, вот он и спрятался где-то в степи в каком-то маленьком не то сарайчике, не то в будке. Купил себе еды и водки и засел там, пока дело не уляжется. Рядом не было никаких ориентиров, только столбы с провисшими и частично снятыми проводами да неширокая грунтовая дорога. Еще справа был какой-то невысокий холм или свалка, засыпанная снегом.

– Вот и все, – извиняющимся тоном закончила свой отчет Рита.

К ее удивлению, капитан не был разочарован.

Немного помолчав, он сказал:

– Я, кажется, знаю это место. Это не сарайчик, это трансформаторная будка на заброшенных шахтах. Спасибо.

Через несколько дней Рита узнала, что по ее наводке преступник был арестован и стал давать показания. Да, Петр просил убить тещу, дал им аванс, а расчет обещал выплатить, когда приедет на похороны. Так что сядет он теперь ни за грош собачий. Второй подельник в Россию смылся, а куда – он не знает. С Петром познакомились давно, еще до его женитьбы, встречались иногда, дела вместе делали. В курсе ли дочь была он не знает, говорил с одним Петром.

Петр жил в России, в другом государстве теперь, чтобы арестовать его, нужно было делать запрос на его арест в УВД России. Пришел ответ из Тюмени, что гражданин Игнатьев, Петр Семенович по данному адресу не проживает.

Через несколько дней Рите позвонил мужчина и попросил найти его пропавшую собаку. Услышав его голос, Рита побледнела, ее начало трясти и в голову пришло озарение: «Это по мою душу!» Ничего необычного в просьбе незнакомца не было, к ней часто обращались с подобными просьбами, но на этот раз ей стало страшно. Все-таки она решила встретиться с ним. Назначив время приема, она позвонила своей знакомой, у которой была овчарка, и попросила ее прийти вечером вместе с Рексом, так звали собаку, к ней, чтобы не оставаться с посетителем наедине. Галя пообещала прийти. Она часто помогала теперь Рите по хозяйству после переезда Аи Павловны.

Дверь незнакомцу открыла Галя. Возле ее ног стоял Рекс. Она его специально взяла с собой, когда пошла открывать. Пусть сразу знает, что дом под охраной. Увидев внушительных размеров пса, мужчина растерялся, видимо, надеялся застать Риту одну. Он вошел в зал, Галя пригласила его сесть, вышла Рита из спальни и внимательно оглядела посетителя. Молодой, лет 35, среднего роста, красивое смуглое лицо с острыми чертами, прищуренные карие глаза, длинные руки с тонкими пальцами. Вроде бы ничего особенного, но от него исходила волна негатива.

– Я принес фото моей псины. Его Дозор звали. Помогите найти его, неделю уже как пропал.

Рита взяла фото и скрылась в спальне. Стала смотреть. Да, действительно, собака потерялась, но не на прошлой неделе, а 5 лет назад. Жила она теперь за городом, видимо, на даче, но не в старом дачном поселке, где каждый имел только домик и шесть соток, а в таком месте, где дачи были кирпичные и двухэтажные. За дачным поселком был пруд, так что по этим ориентирам собаку можно было найти легко. Но не собака сейчас интересовала Риту. Она поставила в информационный слой фантом мужчины и стала смотреть. Аура темная, кокон серый в каких-то лохмотьях, язва, ножевое ранение в пах, пришел с намерением если не убить, то избить до полусмерти, чтоб не лезла не в свое дело. Ее снова затрясло. Она вышла из астрала, сделала упражнение по набору энергии, потом пошла к посетителю. Рассказала про собаку. Он даже не уточнял детали, по которым легче отыскать Дозора. Не это его интересовало. Сказал, что хочет еще обратиться к ней и можно ли прийти попозже вечером, потому что он много работает. Наконец, он ушел. Рита бессильно опустилась на диван. Галя присела рядом:

– Объясни мне толком, что происходит? Ты чего такая бледная? Позвала нас, сказала потом объяснишь.

– Помнишь Валю с Шахтерского поселка? Ну которая петухом рассчитывалась?

– Ну…

– Ее зять с дочкой заказали убить, а она выжила. Я нашла их, милиция арестовала, а зять в бега подался и решил меня наказать. Этот по мою душу приходил, – коротко объяснила Рита.

– Может нам ночевать остаться?

– Не думаю, что он сегодня вернется. Посмотрим, что дальше будет.

В эту ночь она долго не могла заснуть.

Прошло два дня. Рита заметила, что вечерами одна и та же машина останавливалась под ее окнами. Она спросила соседского Сережку, не знает ли он, чья это машина. Ни он, ни другие пацаны со двора не видели ее здесь раньше. Рите стало страшно. Еще через пару дней в два часа ночи позвонили в дверь. Сонная Рита подошла к двери и хотела уже было открыть, но опомнилась и посмотрела в глазок. За дверью стоял хозяин Дозора.

– Что Вам надо? – спросила его Рита, стараясь не показывать своего испуга. Мы с дочкой уже спим.

– Откройте, мне очень надо с Вами поговорить.

– Приходите завтра вечером, – твердо ответила Рита и отошла от двери. Ритину металлическую дверь выбить было нельзя, да и на окнах решетки. «Хоть бы Айнурку не разбудил, перепугается девчонка. Ей и так в жизни достается. Матери не видит, отца нет. Надо Айнурку к матери завтра отправить, пусть там спит, пока все не утрясется», – решила Рита.

На следующий вечер Галина с Рексом ночевали у Риты. Снова был ночной звонок, но глазок оказался залеплен жвачкой. Залаяла собака, за дверью все стихло. Женщины не могли больше заснуть, лежали, решая, что можно сделать. Милиция не поможет, они охрану не поставят, да и неизвестно, где они могут подкараулить. Сын с Аней звали пожить у них, но Рита не хотела их подставлять. Все равно выследят, где она живет. Галя вспомнила, что у них в клубе «Кому за 30» есть Игорь, бывший афганец, безработный сейчас. Его можно нанять в охранники. Идея Рите понравилась, и она решила в следующую субботу пойти на танцы и поговорить с Игорем.

Гремела музыка. Престарелые кавалеры и дамы танцевали. Рита и Галя опоздали к началу, потому что Рита поздно вернулась из лицея. Клуб «Кому за 30» находился в здании Дворца горняков на втором этаже. Вход в него был со двора, так что посетители могли проникнуть, не привлекая всеобщего внимания. Подобные клубы знакомств появились не так уж давно, и люди порой стеснялись ходить туда открыто. Зайдя в большой просторный зал, Рита увидела в центре танцевальной площадки Тамару в своем обычном наряде – белой блузке с длинными свободно спадающими рукавами, заканчивающимися тугими манжетами, и черной шерстяной юбке- клеш. Наряд не зависел от времени года. Всегда один и тот же. Однажды Рита не вытерпела и спросила ее, почему она всегда ходит в нем, на что Тамара спокойно ответила, что другого наряда у нее просто нет. Работала она библиотекарем, так что скорее всего так оно и было. Впрочем, одежда ей шла. Стройная фигурка хорошо смотрелась в этом неприхотливом наряде. Потом Рита узнала, что Тамара содержит на свою маленькую зарплату престарелую мать и двух детей-подростков. Рядом с ней танцевало еще несколько человек, остальные сидели на стульях, расставленных по периметру зала – дозревали до нужной кондиции. Рита знала здесь почти всех. Вон машет из дальнего угла Сергей, худенький мужчинка лет 35 с парализованной левой рукой. Рядом с ним его подруга Люба, лет на 10 старше его, у нее легкая стадия дебильности. Хорошая парочка. Майор Мишенька из Суворовского училища тоже здесь. Маленький майор – так его зовут в клубе. Кругленький, мягонький, веселый, готов любить всех женщин на свете кроме своей жены. Практичная Рита быстро приспособила его к своим нуждам. Ее гуманитарный восьмой класс, где были, в основном, одни девочки, стал дружить с подразделением суворовцев, где Михаил был куратором. Оппа! И Саша Шепель здесь, кадрит бывшую мильтоншу. Ничего женщина, на бравого солдата похожа. А вот кто-то новый в камуфляжной форме, здоровый детина с рязанским лицом и рыжеватым ежиком на голове. Ведет себя уверенно вызывающе. «Вот что форма с человеком делает», – подумала Рита.

Галя дернула ее за рукав:

– Смотри, вон Игорь сидит.

– Где?

– Да вон в углу, белобрысый, молодой, лет тридцать ему.

Рита видела его в клубе несколько раз, но не обращала внимания: не ее возрастная категория. Рита присмотрелась. На стуле в пол-оборота к черненькой худенькой девушке сидел голубоглазый увалень с молочно-белым, как это бывает у блондинов, лицом. Галя призывно помахала ему рукой, приглашая подойти. Он медленно поднялся со старого деревянного стула, которые раньше использовали в кинотеатрах. Подошел, застенчиво улыбнулся и вопросительно посмотрел на Галю, не решаясь спросить, зачем он им понадобился. Было в нем что-то детское.

– Привет, Игорь, – решительно начала Галя, – работу нашел?

– Нет еще, – смущенно ответил он и покраснел до корней волос.

Ему, здоровому парню, стыдно было, что он не работает. Найти работу было трудно. Многие шахты закрылись, заводы стояли полуразрушенные, или, в лучшем случае, на их территории размещался рынок, где продавали китайский ширпотреб. Все ринулись торговать. У кого-то это получалось, и они были в прибыли, кто-то сводил концы с концами, а некоторые потеряли даже то, что имели.

– Подработать хочешь? – спросила Галя.

– Конечно! А что надо делать? – заинтересованно спросил Игорь.

–Человека охранять.

– Какого?

– Вот этого, – и Галя указала рукой на Риту.

– Меня зовут Маргарита Владимировна, можно Рита, – представилась та. – Давайте обговорим график работы и оплату. Работа, в основном, в ночное время. Меня нужно будет встречать из лицея вечером, я дам Вам мое расписание, ужинать, ночевать у меня в зале на диване, отвечать на звонки по телефону и в дверь, утром завтракать и отводить меня в лицей. Пока я в лицее, Вы свободны, можете еще где-то подработать. Платить буду 200 тенге в день плюс двухразовое питание.

Двести тенге в день было очень даже неплохо. Зарплата в 5 тысяч тенге считалась вполне нормальной.

– Я готовить буду, – добавила Галя.

Галя с Ритой помогали друг другу выживать. Познакомились они в школе, где Галя раньше работала завхозом, или, как она любила говорить, когда представлялась где-нибудь, заместителем директора лицея, правда, опуская часть названия своей должности – по хозяйственной части. Была она особа властная, грубая. Если Галина Алексеевна кричала на кого-нибудь на первом этаже, то на третьем невозможно было вести уроки. Боялись ее и технички, и дети, и даже учителя. Выпросить у нее невозможно было даже снега зимой, так что учителя, чтоб не связываться, носили все из дома: лампочки, мел, тряпки, краску. Однажды случился у Риты с ней конфликт из-за самовара, который она принесла из дома на кафедру, чтоб учителя имели возможность перекусить между уроками. На другой же день самовар исчез. Никто не знал куда. Через день Марина Казеева, Ритина родительница, которая работала уборщицей в лицее, донесла, что он заперт у завхоза в кладовке. Рита рассвирепела и пошла к Галине Алексеевне с требованием вернуть самовар, на что та ответила, что никому не позволит тратить школьную электроэнергию. Взбешенная Рита побежала к директрисе. Рита никогда ни на кого не жаловалась, поэтому ЗЯ была рада помочь, демонстрируя ей всю полноту своей власти. Она вызвала завхоза и велела вернуть самовар на кафедру.

– Я ж за школу болею, – оправдывалась та.

– О себе позаботьтесь, Галина Алексеевна, а о школе я как-нибудь сама позабочусь, – поставила ее на место Зинаида Яковлевна.

После этого случая завхоз стала выделять Риту из числа прочих учителей. Даже позволяла ей пользоваться некоторыми школьными благами: новой лампочкой взамен перегоревшей, лишним куском мела. Когда у Риты началась практика в Дианетическом центре, где она училась на одитора, она предложила Галине бесплатные одитинги. Женщина согласилась. Во время работы выяснилось, что у Гали от менингита умерла годовалая дочь, а больше она родить не могла. И сердце у нее больное было. Стали работать. Рите засчитали практику на отлично, а у Галины прекратились сердечные боли, прошла тоска по дочери, да и нрав стал помягче. После этого женщины подружились. Галина теперь варила еду, стирала и убирала у Риты, а та кормила ее, дарила одежду и делала одитинги. Галя была младше ее лет на пять. Женщина с симпатичным простоватым лицом, карими с искоркой глазами, немного широковатая в бедрах, но с красивой большой грудью пользовалась популярностью у мужчин в клубе.

Охранник Игорь оказался немногословным, что очень понравилось Рите, которая стала особенно ценить это человеческое качество после совместного проживания с Аей Павловной. В первую ночь его дежурства Рита мгновенно заснула, добравшись до своей кровати в спальне. Игорю она постелила в зале на диване. Проснувшись ночью в туалет, она застала его полностью одетым и стоящим возле окна в зале. Был третий час ночи.

– Игорь, – окликнула она его, – ты чего не спишь?

– Машина подъехала, про которую Вы говорили. Пусть видят, что Вы не одна.

– Молодец, – похвалила его Рита.

– Служу Маргарите Владимировне! – по-военному отчеканил он.

В эту ночь в дверь никто не звонил.

Раз в неделю гуманитарный класс под предводительством Риты посещал культурные мероприятия: драмтеатр или театр музкомедии, или музей. Игорь стал ходить вместе с ними. Его пропускали бесплатно, потому что все администраторы и контролеры Риту хорошо знали. Она помогала им со зрителями. Если зал оставался пустой, администратор театра звонил ей, она снимала с уроков свои гуманитарные классы и отправляла в театр, часто их пропускали даже бесплатно. Так что уж одного знакомого они всегда могли позволить Рите провести. Не из своего же кармана деньги платят. Игорь с еще большим увлечением, чем ее ученики, смотрел спектакли, даже подавался вперед всем корпусом, чтобы лучше рассмотреть сцену, и с восхищением слушал, как после представления Рита и ее гуманитарщики обменивались мнениями о просмотренном спектакле. Это было что-то новое в его жизни.

Игорь вырос в обычной шахтерской семье, где отец по выходным напивался, правда, не скандалил, а, попев с женой на два голоса песни, шел спать. Ходили они в кино, в парк на аттракционы, а про театр или музкомедию и понятия не имели. Учился он в общеобразовательной школе, звезд с неба не хватал, исправно переходил из класса в класс, а большего от него и не требовали. После школы пошел в ПТУ, выучился на электрика, еще полгода успел проработать в шахте дежурным электриком, а потом в 1988 году его призвали в армию. Попал он служить в Ограниченный контингент Советских войск в Афганистане.

Однажды, возвращаясь вечером из лицея, Рита спросила Игоря:

– Где ты служил, Игорь? Галя говорила, что в Афганистане?

– Да, там, в Ограниченном контингенте Советских войск. Я попал туда весной, как раз уже документы подписали о выводе войск. Все минуты считали, когда нас выведут. Сержанты зверствовали, душманы постоянно где-то рядом были, казалось, вот выведут нас отсюда, и все будет хорошо. Боевых действий уже почти не было. Мы тогда стояли возле Майданшехра. В сентябре началась операция по уничтожению базы душманов. Вот где я в один день и войну, и душманов увидел. Сначала авиация кишлак почти с землей сравняла, потом нас добивать послали.

К удивлению Риты, плечи Игоря запрыгали, и она поняла, что этот большой и сильный мужчина плачет.

– Простите, до сих пор не могу это вспоминать. Куски тел, кричащие от боли раненые. Меня там почти сразу контузило взрывной волной, я даже выстрелить не успел. Эвакуировали в госпиталь в Узбекистан, потом уже не стали отправлять обратно.

Помолчав, он добавил:

– Мне это до сих пор снится.

Они замолчали. Неожиданно для самой себя Рита начала рассказывать свою историю, связанную с Афганистаном.

– Знаешь, – начала она, – я сама чуть в Кабул не уехала.

– Как? Почему? – заинтересовался Игорь.

– Началось это, когда я еще в институте на литфаке училась. Училась я на вечернем, а днем лаборанткой на физфаке работала и курсы спортивного массажа у студентов вела. Во время сессии у вечерников и заочников литфака и истфака лекции по истории КПСС и научному коммунизму были совместными. На истфаке почти половина группы – мужчины, а у литераторов только Касым и косоглазый Вася. Вот мы и уводили у историчек их мужичков. Так и на этот раз случилось. Я староста группы была, да и вообще заводилой на все интересные дела. Кинули клич, кто пойдет с нами отмечать какой-то малозначительный календарный праздник, кажется, день рождения матери Ленина. Я запрыгнула на скамейку в аудитории и попросила собраться около меня всех желающих. Вот он и подошел. Как сейчас помню: небольшого роста, лицо в веснушках, синие глаза с прищуром, светлые, коротко подстриженные волосы. Он спросил, можно ли ему пойти с нами. Да ради Бога, – ответила я, – чем больше народа, тем веселее.

Собирались у Тамары. Она жила рядом с институтом, и ее родители уехали в деревню. Скинулись, купили водки мужикам и вина дамам, какую-то кильку на закуску, дома картошки нажарили. Сели за стол, веснушчатый оказался рядом. Познакомились, его Леонидом звали. Потом танцевать приглашал, болтали, никаких глупостей. Домой меня Саша- летчик подвез, он жил в моем районе. На следующий день на научном коммунизме я забралась на самый верх огромной аудитории, чтобы спрятаться под стол и немного поспать после вчерашнего праздника. Он нашел меня, сел рядом, сказал, что даст конспект переписать, а я могу положить ему голову на колени и поспать под столом. Так я и сделала. На другой день не было общих лекций. Леонид нашел меня на кафедре, конспект принес. Потом за конспектом пришел, потом что-то еще ему от меня надо было. На кафедре стали надо мной подсмеиваться, а я не придавала этому значения. У меня тогда Вовка-летчик был, Сашин друг. Сессия закончилась, а Леонид все находил поводы, чтоб хоть раз в неделю в институте появиться. Я уже прятаться от него начала. Раз мы в препараторской со старшим лаборантом Аней работали, она его в окно увидела, бежать уже некогда, так я в шкаф со скелетами залезла, хорошо, что никакая кость на меня не свалилась, а то бы нашел. Так больше года продолжалось: встречались на сессиях, он всегда к нашей компашке присоединялся, а в перерывах между сессиями я от него пряталась.

Однажды весной я неожиданно увидела его на остановке автобуса №4, каким я ездила домой к себе в Малое Чаусово, район, находящийся на самой окраине города. Поздоровались. Он выглядел как всегда отлично: подтянутый, аккуратный, из-под легкой куртки виднелся темно-серый костюм и светло-голубая сорочка с галстуком. В руке Леонид держал большой кожаный дипломат. Увидев меня, он подошел. Я спросила, куда это он едет такой нарядный, он ответил, что в Малое Чаусово. Я сказала, что тоже там живу и поинтересовалась, на какую улицу ему надо. Он улыбнулся загадочно и сказал, что на Грицевца 105. Это был мой дом. Я все еще не верила, что он знает мой адрес. Я поинтересовалась, к кому это он едет. Леонид ответил, что ко мне. Я сразу же начала отнекиваться, говорить, что мне надо к подружке заехать. Тогда он посмотрел на меня очень серьезно, поставил дипломат на землю, взял меня за плечи и прижал спиной к автобусной остановке. «Рита, у меня больше нет времени за тобой бегать. Давай сегодня поговорим». Он никогда раньше не был так настойчив, я почувствовала, что мои выкаблучивания сегодня неуместны, и согласилась. Я спросила, как он узнал мой адрес. Улыбнувшись, Леонид ответил, что у него работа такая. Я не придала его ответу значения, но оказалось, что он не шутил. Мне почему-то стало тревожно. И Леонид показался мне совсем другим человеком. Пришли домой. Он достал из дипломата бутылку армянского коньяка, какого в обычном магазине не купишь, лимон, конфеты, сервелат, тоже необычный продукт для нашего стола, и букетик фиалок. Выпили по рюмке, я растерялась, молчала. Он встал, разрешите представиться, сказал: Капитан Головин Леонид Ефимович, 1948 года рождения. Ты, наверное, даже фамилии моей не знаешь. Я поняла, что он прав, я ничего о нем не знала, не хотела знать. Попросила о себе рассказать. Он сказал, что один сын у матери, отец давно ушел из семьи, мать живет в деревне. Он живет в общежитии, учится, чтобы после отставки пойти работать в школу. Был он на пять лет старше меня, и я поняла, что он надежный. Леонид сказал, что запал на меня в тот раз, когда я сколачивала компанию, стоя на скамье в аудитории. Оказывается, он скоро уезжает в Афганистан и у него больше нет времени ждать моей благосклонности. Я сидела придавленная. Ему нужно было уходить. Договорились встретиться в субботу. Перед уходом он попросил поцеловать его. Я поцеловала его тепло и искренне, но скорее, как брата, уходящего на войну. Всю ночь думала о нем.

Встретились в субботу, в парк пошли, мороженое ели, он радовался, а я все к нему приглядывалась, нравиться мне он начал. В воскресенье снова решили встретиться. Утром звонок в дверь (телефона тогда у меня не было), открываю – он. В форме пришел. Я глянула, а погоны – КГБовские! Ты же знаешь, как мы к КГБ относимся. Сказал, что никуда сходить не сможем, он через два часа должен быть на службе, вызвали. Взял меня прямо в коридоре за голову, прижал к себе, поцеловал и говорит: «Выходи за меня замуж». У меня даже рот открылся от удивления. А он сказал, что приказ может прийти в любую минуту. Если здесь не успеем зарегистрироваться, то он сможет вызвать меня как невесту в Кабул и там поженимся. Сказал, что в Кабуле спокойно. Я могу сына с собой взять. Леонид попросил познакомить его с моим сыном и родителями. Договорились на следующую субботу организовать эту встречу. И еще оказывается у них такой закон: если хочешь сделать кому-то предложение, надо сначала невесту проверить по линии КГБ. Так что проверку я уже прошла, у руководства возражений нет. Решение за мной. Так и простояли с ним полчаса в коридоре, потом он ушел. Как я не могла его так долго рассмотреть?

Приехал он в субботу снова с цветами и угощением. Данилка дома был, мама приехала, папа не захотел. Я на стол накрыла, хозяйкой хотела себя хорошей показать. Он руки моей у мамы попросил. Та растерялась, я не больно-то ее спрашивала, что мне делать. Данилке сказал, что ждать нас в Кабуле будет, тот обрадовался – такое приключение ожидается. Что еще надо шестилетнему мальчишке. Эту ночь он остался у меня. Квартира была однокомнатной. Мама с Данилом легли на мою полуторку, а мы с Леонидом на Данилкино кресло-кровать, на котором Айнура сейчас спит. Это была наша единственная ночь вместе. Он шептал: «Если ребенок будет, пожалуйста, оставь его». На следующей недели его отправили в Афганистан. Он забежал в институт попрощаться. Сказал, что напишет. Оставил адрес своей матери. Я получила от него одно письмо. В газетах писали об антиправительственных демонстрациях в Кабуле и других районах страны, о душманах, там шла война. Я переживала за него. Потом ничего от него не было, я думала, он забыл обо мне, добился своего и забыл. А потом секретарша ректора за мной прибежала, меня к телефону просили позвать. Оказалось, из его организации. Сказали, что ранен, в госпитале в Узбекистане, что смогу навестить, но они скажут, когда можно. Писать он пока не может. Я извелась вся. Звонка больше не было, а я не знала, куда обращаться. Через пару месяцев он позвонил на кафедру, сказал пару слов, что у него все хорошо, и он снова в Афгане, что не может долго говорить, что любит, но пока мне лучше сюда не приезжать. Потом снова исчез, но я ждала каждый день, что позвонит. Через полгода я отчаялась. Мать его жила где-то в тьму таракане, куда без машины не доедешь. Позвонила в сельсовет их деревни, попросила ее позвать в контору, сказала, что перезвоню через час. Вот она мне и сказала, что Леонид пропал без вести, ей письмо прислали. Так я и не знаю, что же с ним случилось», – закончила Рита свой рассказ. А про себя она подумала: «Леонид, если ты умер или убит, пусть земля тебе будет пухом, если ты жив, будь счастлив. Я помню тебя».

Игорь нашел в темноте Ритину руку и сжал ее в своей.

После ночного разговора отношения Риты и Игоря стали не такими формальными. Рита заботилась о нем по-матерински, а он стал смотреть на нее не на как охраняемый объект, а как на женщину, которую надо защитить.

Рита собиралась на работу, когда позвонил Данил:

– Мама, сможешь сходить к нам и взять синюю папку с документами на письменном столе? Я на объекте до вечера, сейчас позвонили, надо срочно контракт подписать, чтоб работа не ушла. Я звонил домой, Ани нет. А Серега потом к тебе в лицей подъедет, заберет.

– У меня будет окно в 11:30, я схожу.

– Как принесешь, позвони Сергею.

– Хорошо, сынок.

В перерыве между уроками Рита пошла за документами. У нее был ключ от квартиры Данила, но на всякий случай она позвонила сначала в дверь. К ее удивлению, дверь открыла Аня, одетая в домашний халат.

– Привет, Анюта. Данил не мог тебе дозвониться, попросил папку с документами взять.

– Я выходная сегодня, отсыпалась. Вот Андрей зашел, разбудил меня.

Рита знала Андрея. Он работал вместе с Аней в Карэнерго, часто появлялся на их домашних вечеринках. Был он такой же рыжий, как Аня, среднего роста, плотный, кудрявый с пышной шевелюрой. Они походили на брата и сестру. Андрей вышел из кухни, где пил чай, поздоровался с Ритой и стал одеваться. Рита взяла папку, перекинулась парой слов с Аней и побежала.

Вечером к ней заглянула соседка Нина. Приближался Ритин день рождения, и они хотели заранее все распланировать. Обычно приходилось его отмечать в несколько приемов: в школе ее поздравляли ученики, и она приносила им сладости, потом собирались ее бывшие выпускники, которые жили в Караганде, некоторые приезжали даже из Балхаша, чтобы повидать любимую учительницу и встретиться с одноклассниками. Им тоже накрывали стол. Потом приходили коллеги, обычно после занятий, ну а в субботу вечером собирались друзья и немногочисленные родственники в лице Данила с Аней и ее родителей. Вот это был уже настоящий день рождения! С пьянкой, танцами и песнями. Женщины расположились на кухне. Они колдовали над праздничным меню. Нина вызвалась помочь приготовить еду. Зазвонил телефон. Рита сняла трубку. Это была Аня.

– Привет, мама. Что делаешь?

– Обдумываем с Ниной меню на мой день рождения.

– Что тебе подарить?

– Книгу, как всегда.

– И не надоело тебе их читать? По работе читаешь, да еще и для души только книги.

– Это то, что я люблю.

– Представляешь, – продолжала болтать Аня, – сегодня утром Андрей к нам заходил, ты видела его. Так это он из больницы зашел, у уролога был. Он пока чай пил, я к нему в сумку залезла, а там его история болезни лежит. Я открыла, конечно, ты же знаешь, какая я любопытная, а там написано, что у него импотенция! Представляешь?

– Он женат был? – поинтересовалась Рита.

– Нет, холостует.

– Да, не повезло парню.

Поговорив еще немного, Аня попрощалась.

– Чего она звонила? Про кого это вы там говорили? – спросила Нина.

Рита рассказала ей про Андрея.

– Вот попомни мое слово, что-то тут не так. То она на Новый год куда-то уходит, то ты мужика у нее утром застаешь.

– Да это же друг их семьи, – попыталась оправдать сноху Рита.

– Друг семьи обычно и бывает любовником, – ответила Нина со знанием дела. – И чего бы это она к нему в сумку полезла? Это она следы заметает. Ты их почти с поличным поймала, вот она его и сделала импотентом. Сказать надо Данилу, чтоб гнал этого друга семьи.

– Я не буду вмешиваться, они потом помирятся, а я крайней буду, – сердито сказала Рита.

– Да, ночная кукушка всегда перекукует, ты права, – согласилась Нина. – Она Данилку и не любила никогда, а замуж пошла, чтоб от этого идиотского папочки сбежать. Вспомни, как это все было.

Рита помнила. Данил ставил мини АТС в клинике Красоты, где Аня работала бухгалтером. В обеденный перерыв она пригласила его на чай, потому что, как она сама потом говорила Рите, его хотелось жалеть и защищать. После работы он проводил ее домой. Потом Рита встретила ее у Данила дома на какой-то вечеринке, познакомились. Девчонка ей понравилась, не красавица, конечно, маленького ростика, 155 сантиметров, с фигуркой подростка, крупной головой с огненной кудрявой шапкой волос на короткой шее, но чувствовался в ней характер. Дерзкая она была, постоять за себя умела. Собираясь уходить домой, Рита спросила ее напрямик:

– Аня, замуж хочешь?

– Хочу.

– Тогда жени его сама.

– Хорошо.

Они повстречались еще пару месяцев. Однажды летом Аня и Данил собирались к друзьям на вечеринку, Данил заехал за ней. Аня открыла ему дверь, и он увидел, что у нее лицо покарябано, а под глазом светит фингал.

– Что случилось? Кто тебя? – встревожился Данил.

– Потом расскажу. С папашей подрались. Можно, я у тебя немного поживу? – попросила Аня

– Да, конечно.

– Тогда подожди меня в машине, я кое-какие вещи соберу.

Через 15 минут вышла из подъезда Аня с чемоданом в руке. На плече у нее был рулоном скатанный ковер. Данил обалдело смотрел на нее.

– Ну, чего смотришь, помоги лучше.

Приехали к нему домой. Пока Аня разбирала свои вещи в спальне, Данил вышел в кухню и позвонил Рите:

– Мама, Аня у меня жить собралась. Сказала на несколько дней, а сама с ковром приехала. Что делать?

– Как что делать? -засмеялась Рита, – Свадьбу праздновать! Мы с Галей сейчас бутылочку прихватим, еды какой-нибудь и придем.

Через полчаса они уже звонили в квартиру Данила. Сели ужинать, выпили, стали расспрашивать, что же случилось. И Аня рассказала им страшную историю.

Была пятница. Все ушли на работу, только Даша, младшая десятилетняя сестра, находилась дома, у нее были каникулы. Отец вернулся с работы раньше обычного, пьяный в стельку. Есть ему захотелось, и ни чего-нибудь из оставленного Леной в холодильнике, а глазунью. Заставил дочь приготовить. Даша сделала, но ему не понравилось, и он перевернул сковородку с яйцами и кипящим растительным маслом на плечо девочки. Та страшно заорала от боли. Этот крик услышала Аня, открывающая ключом дверь квартиры. Она ворвалась в прихожую, увидела корчащуюся от боли сестру и размахивающего над ее головой горячей сковородкой отца. Она вцепилась в него и попыталась оттащить от Даши. Папаша схватил Аню за рыжую шевелюру и вытащил ее в коридор. Там он стал бить дочь головой о стену. Даша испугалась, залезла на окно в кухне и кричала с девятого этажа в форточку: «Помогите, папа Аню убивает!» В это время их мать, Лена, подходила к подъезду, возвращаясь с работы. Она не помнит, как влетела на девятый этаж. Лена кинулась между ними, прикрывая собой дочь. Виктор еще долго куражился и объяснял, какие они все твари, прежде чем лег спать. Лена как смогла помогла детям. А на другой день Аня ушла из дома.

Рита предложила сделать ассисты на Дашино обожженное плечо. Ассисты – своеобразный дианетический массаж. Лена согласилась. Рита провела несколько сеансов, и на плече у девочки не осталось даже следов ожога.

Данил долго отнекивался от поддразниваний друзей по поводу его женитьбы. Потом привык к такому положению дел, а потом ему жизнь вдвоем даже понравилась. Год Аня ждала от него официального предложения. Не дождалась. Тогда она поставила ему ультиматум: или ты женишься, или я ухожу. Он женился.

– Что делать-то будем? – вернула ее в настоящее Нина.

– Да ничего пока. Расспрошу Данила про этого друга семьи.

Перед днем рождения начали поступать подарки. Ларри, еще один Ритин кавалер из Чикаго, выслал ей 50 долларов, чтоб она сама купила себе что-нибудь. Флеминг выслал диск с записью своей игры на гитаре, а Сри подарил ей национальный индийский костюм. Был он травянисто-зеленого цвета, так хорошо подходившего к Ритиным глазам. Туника с блестками по вороту и рукавам и штанишки. К ним прилагался прозрачный шарф, усыпанный блестками. Костюм был восхитительный! С намеком, как сказала про подарок Вера. Было, конечно, и множество местных подарков. День рождения отпраздновали весело. Ей исполнилось 47 лет. В моду вошли гороскопы, вот и ей на день рождения Вера выискала в интернете все о ее зодиакальном знаке Водолей. Она оформила это в виде старинного пергаментного свитка и перевязала ленточкой. Рита взяла необычный подарок и прочитала всем собравшимся: «Водолей – это знак свободы, непредсказуемости, реформаторства и новшеств. Представители этого знака очень необычны и сложны для понимания другими людьми. Они умеют устанавливать быстрые контакты, неожиданные связи, обожают свой круг знакомых и друзей, не могут жить без общения с близкими людьми, очень ценят друзей. Бесшабашность и веселый нрав, авантюризм и дружелюбие отличают этих людей. Они прекрасные подружки, которые всегда утешат и поймут. У них очень широкий круг знакомых. Они не пропускают ни одной вечеринки, всегда в курсе событий. В них прекрасно сочетаются общительность и коммуникабельность с чувством ответственности и серьезными планами на будущее. Женщины-Водолеи весьма креативны, и всегда знают, как из этого извлечь выгоду. Они гораздо эффективнее работают, если их «отпустить в свободное плавание». Несмотря на свою непредсказуемость, они довольно пунктуальны в серьезных делах. В молодости отличаются безмерным альтруизмом, всегда и во всем готовы помочь, но с годами становятся более прагматичными. Они настолько свободолюбивы, что все традиции, и семейные в том числе, для них остаются «за кадром». Бытовые хлопоты не прельщают женщину-Водолея, она никогда не станет только домохозяйкой, когда в окружающем мире столько интересного и неизведанного. Она не склонна к ревности, но ее избранник вечно на страже: просто женщина-Водолей искренне верит в дружбу, даже между мужчиной и женщиной. В зрелом возрасте возможен тромбоз».

– Слушай, никогда не верила этим гороскопам, но тут точно с тебя все списано! – воскликнула Маржан.

– Да, мамочка, ты натура яркая, ты всегда меня восхищаешь! – добавила Аня.

– Вера, а мне ты не можешь найти гороскоп? Я – львица, – попросила Нина.

– Легко, – ответила Вера, – пошли к компьютеру.

Снова пришло письмо от Ларри. Спрашивал, не собирается ли Рита приехать в Америку. Он был простым рабочим парнем, жил в съемной квартире, недавно расстался со своей подругой испанкой. Ларри жаловался, что он с трудом понимал ее, даже прекрасный секс не мог спасти положения. Она плохо говорила по-английски, а он не знал испанский. Прочитав это, Рита задумалась. Как же она будет общаться со Сри? На языке секса? Быстро надоест. Как же она сможет жить без общения? Сумеет ли она настолько хорошо выучить язык, чтобы нормально общаться с американцами, чтобы можно было работать, читать книги на английском языке? «Нужно учиться, учиться и еще раз учиться, как говорил великий Ленин, – решила Рита. – Без языка я пропаду там, если мне придется ехать в Америку».

У Гали тоже появился стабильный кавалер – Джон из Бостона. Он был на двенадцать лет старше нее, находился на пенсии по инвалидности. Человеком он казался добрым и бесхитростным. Когда узнал, что Галя электрик, обрадовался: электрики зарабатывали в Америке тысяч 50 долларов в год. А Наталью Николаевну канадец Стивен пригласил в гости. Он жил в одном из прелестнейших городков французской Канады Монреале. Она обрадовалась его вниманию, но сказала, что Канада для нее, как Луна, недосягаема.

– Это какие деньги нужны, чтоб поехать! – сокрушалась она. – А у меня Настя школу в этом году заканчивает, на выпускной надо, на платье ей. Нет, не могу.

– Они, обычно, оплачивают билет, – успокаивала ее Рита.

– Ну уж нет. Потом придется ублажать его всеми способами. Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, – засмеялась Наталья.

– Тогда его к себе пригласи. Уж накормить найдем чем, – предложила Рита.

– Ты думаешь он захочет в Казахстан поехать?

– Почему нет. Это для них экзотика.

– У меня же дома мебели почти никакой не осталось, все продала, пока не работала, стыдно приглашать. Я Насте ничего не говорила, придется с ней советоваться.

– Советуйся и не упускай свой шанс.

Рита вела последний урок во второй смене. Это был урок журналистики в 7 классе. Ученики работали над описанием портрета одноклассника. Надо было так рассказать о нем, чтобы, прочитав, класс мог назвать его имя. Рита проверяла сочинения старшеклассников, изредка проходя между партами и помогая детям. Дверь приоткрылась, в ней появилась голова с орлиным носом, потом худенькая рука поманила Риту к себе. Это пришла Олеся -тонкая и звонкая, как называют таких девушек. Рита вышла в коридор.

– Что случилось, Олеся?

– Маргарита Владимировна, Галина Алексеевна сказала, что Вы можете мне помочь. У меня сейчас трудный период, Вы, наверное, знаете, что Игорь Васильевич уезжает.

– Да, Олеся, я слышала твою историю. Приходи ко мне завтра вечером, мы поговорим обо всем.

– Ой, спасибо Вам! Я ни есть, ни спать не могу. У меня урок, я побегу, боялась Вас не застать после урока.

Рита начала готовиться к приему иностранного гостя. Она заменила обои в зале, а ремонтировать кухню наняла Марину и Гену Казеевых, родителей ее ученицы Ирины. Соседи сверху недавно залили ее, и потолок начал уже отслаиваться. После ремонта кухню было не узнать. Красиво заштукатуренный потолок, стены обклеены клеенкой по последней моде, вместо старых самодельных полок под раковиной, закрытых шторкой из Ритиного старого платья, теперь были настоящие шкафчики. «Только бы свет во время его приезда не отключили», – думала Рита.

Рита любила водить машину. В детстве она мечтала стать шофером-дальнобойщиком, как ее дедушка Павел. С пяти лет она стала ездить с ним на полуторке от Кургана до Петухово. Это двести километров по грунтовой дороге. Ехали долго. Останавливались в лесу пообедать. Иногда, если ломалась машина или раскисала после дождя дорога, приходилось и ночевать в кабинке. Рита помнит, как пили воду из лужи, когда свои запасы закончились. Романтика. К шести годам знала русский матерный в совершенстве, хотя стеснялась использовать его. Часто ездили ночами. Тогда дед просил, чтоб не заснуть: «Ритка, пой!» И она пела все песни, какие знала.

И вот, наконец, у нее есть права и машина. Она использовала любой случай, чтоб проехаться. Водитель Саша ревновал ее к машине. Он считал, что это вообще не женское дело крутить баранку. Он старался сопровождать Риту в ее поездках. Обычно, Саша брал с собой валерьянку и глотал ее горстями, пока Рита ехала. Еще он любил считать нарушения правил дорожного движения, которые допускала она.

– Вот проехала на красный, четыреста тенге, не уступила помехе справа, еще двести, пешехода не пропустила, еще четыреста.

Рита в ответ только смеялась. А однажды, когда она пыталась проскочить светофор на желтый свет, Саша наклонился и рукой достал тормоз. Машина резко затормозила, их бросило вперед. Тут Рита не выдержала:

– Все, буду без тебя ездить! Разобьемся оба с такой помощью.

Угрозу свою она выполнила, и теперь за штурмана с ней ездил соседский Сережка. Он хорошо знал город и помогал ей ориентироваться. Рите никак не удавалось избавиться от своей проблемы: ей нужно было время, чтобы сообразить, где лево, а где право. Если ей кто-то говорил: «Поверни налево», она не могла сразу это сделать. Стали делать проще. Маржан или Галина садились сзади нее и, когда надо было поворачивать, стукали ее по левому или правому плечу. Это здорово помогало.

Подошло время забирать из милиции приглашение для Сри. Он постоянно писал и звонил, выясняя детали предстоящего посещения, стал высылать больше денег не только на учителя английского языка. «В роль входит», – говорила об этом Вера. Получив приглашение, Сри сразу перезвонил и сказал, что в нем есть ошибка. В анкете неправильно указали его национальность. Он американец, а не индус, как написано в приглашении. Вера заспорила. Американец – это по стране проживания, а на самом деле он индус, по лицу же видно! Но доказать ничего не смогла. Снова надо было ждать 45 дней. Тогда Сри попробовал взять туристическую визу: для нее не надо иметь приглашения. Оформил ее за три дня, как и говорил раньше, и теперь должен был приехать на весенние школьные каникулы. Он уже знал всех Ритиных Карагандинских родственников, разговаривал с ними по телефону и теперь спрашивал, какие подарки они хотят получить. Рита попросила учебник английского языка, Данил какой-то диск, Аня – тушь, Айнура – конфет, а Даша не продешевила. Она захотела фотоаппарат.

Игорь почти не выходил из Ритиного дома. Только иногда уезжал сменить одежду. Он сопровождал ее повсюду, ждал в школе, пока она вела уроки. В ее гуманитарном он стал своим человеком. Девчонки посмеивались:

– Маргарита Владимировна, он же в Вас влюблен.

Рита отмахивалась от этого, не придавая значения. А зря. Игорь добровольно начал что-то чинить в квартире, советоваться с ней о покупках. В клубе он танцевал только с ней, не подпуская других мужчин. Преследователи появлялись не так часто, но и не оставляли ее в покое. Однажды какой-то мужчина пришел в школу и вызвал ее с урока, сказав, что он следователь и им надо кое-что уточнить. На просьбу показать удостоверение, он ответил, что случайно оставил его в другом пиджаке. Рита поняла и разговаривать не стала. «Надо с этим что-то делать! Не могу же я всю жизнь за Игоря прятаться. Может, к Павлу сходить посоветоваться», – подумала Рита.

Павел был саентологом-одиночкой. Он часто приходил в Дианетический центр, где Рита с ним и познакомилась. До этого он занимался парапсихологией и эзотерикой, и сейчас применял все свои знания, чтоб помочь людям. Саентология запрещала использовать другие методики для улучшения способностей человека, но он применял. И получалось у него это очень эффективно. Рита прекрасно его понимала. Ведь для того, чтобы узнать, что лучше – надо сравнить. А для сравнения надо знать много. Она тоже старалась узнать все, что только было возможно. Павел однажды здорово ей помог. Рита ходила к нему на ассисты и перед очередным днем рождения в разговоре заметила, что завтра ее ждет какая-нибудь неприятность. Он поинтересовался почему. Рита ответила, что у нее завтра день рождения, и с 10 лет в ее день рождения всегда что-то неприятное случается. Тогда он сказал, чтобы она пришла домой и написала на бумаге 300 раз: «Все неприятности на мой день рождения отменяются». Желательно это сделать хотя бы 3 дня, но ослабить неприятную ситуацию поможет даже один день. Рита не очень ему поверила, но сделала. И первый день рождения за последние 35 лет прошел без слез. Единственная неприятность, как и предсказывал Павел, был подгоревший пирог, но подрезали нижнюю корочку и с удовольствием съели. «Если кто-то и поможет, так это Павел», – решила Рита.

На следующий день после прихода лжеследователя Рита чуть не попала под машину. Она побежала в перерыве между уроками купить ватман в книжный магазин, находящийся через дорогу от лицея. Она осмотрелась, прежде чем переходить дорогу: машин не было. Но только сделала несколько шагов, как со стоянки от магазина «Мечта» выскочила машина и на большой скорости помчалась прямо на нее. Рита отпрыгнула назад и схватилась за дерево, растущее возле тротуара. Ноги не держали. Машина пролетела вперед. Рита не знала, были ли это ее преследователи или просто какие-то шалопаи, но она решила идти к Павлу сегодня же вечером. Придя в себя, Рита вернулась в школу без ватмана. Игорь в это время обедал в школьной столовой, где его кормили бесплатно, потому что он помогал поварихам носить продукты. Рита нашла телефон Павла и позвонила ему. Они договорились встретиться в Дианетическом центре вечером.

Наскоро перекусив вчерашним борщом, Рита поехала к Павлу. Игорь сопровождал ее. Он все никак не мог успокоиться, что Рита не позвала его идти с ней в магазин. Карагандинский центр дианетики располагался в центре города в двухэтажном здание бывшего детского сада. Павел и Рита нашли свободную комнату и уединились там. Рита подробно рассказала, что произошло. Павел надолго задумался. Потом сказал, что есть последователь Рона Хаббарда, его псевдоним Пилот. Церковь Саентологии его не признает, потому что он, популяризируя учение Хаббарда, написал книгу «Самоочищение», по которой люди могут помочь себе сами избавиться от болезней и неприятностей, не прибегая к услугам Дианетического центра и не тратя на это такие большие деньги. У Пилота он встречал один процессинг, позволяющий человеку спрятаться, чтобы о нем все забыли. Это как бы временной сдвиг, когда жертва и преследователь расходятся во времени. Это расхождение составляет доли секунды. Он готов попробовать. Рита согласилась, плохо понимая, что все это значит. Но она верила Павлу, и ей надоело прятаться. «Будь что будет», – решила она.

Рита тоже подрабатывала в Дианетическом центре вечерами и по выходным. Она закончила курсы дианетического одитора и продолжала осваивать новые процессинги со своим дианетическим твином (близнецом в переводе с английского, человеком, с которым делаешь одитинги друг другу) Антониной Катаевой. Та работала в центре на полную ставку. Простившись с Павлом, Рита нашла ее пьющей чай в комнате одиторов. Они поздоровались.

– Опять нам разгон от Веры был, что не продали нужное количество книг за эту неделю.

– Хорошо, что я не на полную ставку работаю. Спокойней. Изо всякого хорошего дела коммерцию устраивают.

– Да это же не от Веры идет, Москва давит, а на нее – Лос-Анджелес. Слушай, у нас кто-то в Московский центр накатал, что мы используем несанкционированные технологии Хаббарда. Ждем офицера этики.

– Да, известие не из приятных. Он будет все кейсы проверять?

– Конечно.

– Там же столько компромата можно найти и на клиентов, и на сотрудников. Вера сама пришла из экстрасенсов, она и сейчас иногда пользуется в работе биоэнергетическими приемами.

– Вот кто-то ее и сдал. Я, кажется, знаю, кто.

– Кто? – спросила Рита, лихорадочно перебирая в памяти сотрудников центра. – Я, кажется, тоже.

Они посмотрели друг на друга и поняли, что думают об одном и том же человеке – Ирине. Ирина закончила курсы супервайзеров в Москве и работала почти с самого основания центра. Саентологическая организация имела строгие правила этических норм поведения и взаимоотношений. Жесткий контроль был основой организационной структуры. В Опекунском отделении организации хранились «этические дела» на каждого саентолога. Здесь работают этик-офицеры, которые разбирают возникающие конфликты. Организация имеет свой этический суд. И вот теперь по докладу Ирины из Москвы должен был приехать этик-офицер.

Домой Рита вернулась расстроенная. Чем обернется для всех них приезд этик -офицера? Хорошо еще, если он будет из бывших одиторов и понимает все трудности работы, а если у него просто шляпа этик-офицера, тогда он будет говорить заученные истины и ни на шаг не отойдет от инструкции. Вера Нагенко столько сил и денег положила на этот центр. Рита хорошо помнит, как это все начиналось.

Однажды после родительского собрания к ней подошла Вера Владимировна, мама Ритиного ученика Андрея Нагенко, и попросила присмотреть за ее сыном, пока она будет учиться в Москве в Дианетическом центре. Андрей особого присмотра не требовал: учился он хорошо, был доброжелателен и приветлив с одноклассниками и учителями. Его отец – директор завода, семья обеспеченной и благополучной. Рита согласилась. Где-то через месяц после этого разговора она увидела по телевизору рекламу Дианетического центра. Бодрым голосом с экрана вещали, что дианетика обладает следующими свойствами: это четко организованная наука о мышлении, она содержит терапевтический метод, при помощи которого могут быть вылечены все умственные расстройства неорганического происхождения, а также все психосоматические заболевания органического характера с гарантией полного выздоровления, она открывает в человеке рациональность и способности намного выше средних. Это впечатляло. Она поняла, что это то, что ей нужно. Рита уже несколько лет работала как экстрасенс, но результаты работы ее не устраивали. К тому же дианетика давала возможность помочь себе, а проблем со здоровьем у Риты хватало. Вот тогда она и вспомнила, что Нагенко поехала учиться в Дианетический центр. Рита стала с нетерпением ждать ее возвращения. Вернувшись из Москвы, Вера пришла в лицей сама и попросила у Риты разрешения выступить на родительском собрании, рассказать, что может делать дианетика. Рита, конечно, разрешила. Ей и самой очень хотелось послушать, что же это такое.

Выступление Веры никого не оставило равнодушным. Кто-то принял новость об открытии Дианетического центра в Караганде с восторгом и надеждой на помощь, кто-то скептически хмыкал, а кто-то зло говорил о еще одной секте и происках американской идеологии. После собрания Рита спросила Веру, может ли она взять ее на одитинги и обучение. Плата была очень высокая, но они договорились, что Рита будет вечерами убирать центр, а расплачиваться с ней будут одитингами. Риту это устраивало. Она занималась усердно и одна из немногих смогла закончить курс дианетического одитора. По мере прохождения одитингов, болезни стали исчезать. Видя ее результаты, пришел в дианетику и Данил.

Вера и ее ближайшие друзья и соратники – Павел и Татьяна Белова искренне хотели помочь людям, помочь любыми способами. Они сочетали дианетику с экстрасенсорикой, Дойтчем, Бейлсом. Использовали все, что знали. И это помогало, но шло вразрез с правилами дианетической этики. Ирина же не знала ничего, кроме дианетики, была предана ей, действовала по букве устава, а устав предписывал сообщать в центр о всех замеченных недостатках. Вот она и сообщила. Но люди есть люди. Кто-то из Вериных сокурсников, работающих сейчас в Московском центре, предупредил ее. Что теперь будет?

В середине февраля неожиданно началась оттепель, простояла она два дня, а топом снова ударили морозы. Дороги и тротуары покрылись коркой льда, ходить было невозможно. А тут еще начался сильный ветер, который сдувал с дорог машины и уносил с тротуаров дам в сапогах на шпильках. В воскресенье в масленицу Лена, теща Данила, пригласила их в гости на блины. Рита предлагала отменить визит, но молодежь, конечно же уверенная в себе, настояла на поездке. Машину вел Данил. Ехал он осторожно, но, когда стали спускаться с горбатого моста, машину понесло вниз. Он успел затормозить, но все же задел идущую впереди машину и разбил заднюю фару. Машина была импортная, видимо, дорогая. Открылась водительская дверь, и из нее выскочил здоровый мужчина в дубленке. Он заорал:

– Ну ты попал! В жизть не расплатишься теперь! Где права? Данил спокойно протянул ему права.

– Паспорт! – рявкнул водитель.

Данил подал.

– Адрес и телефон давай, тебе позвонят и скажут сумму. Ну ты попал!

Он схватил документы и запрыгнул в свою машину. Ни Рита, ни Аня, обе не отличающиеся тихим нравом, не успели произнести ни слова.

– Аня, номер запомни! – опомнилась Рита.

– Я уже запомнил, – все так же невозмутимо сказал Данил.

Праздник был испорчен. Вечером Данилу позвонили и назвали сумму ремонта такую, что на эти деньги можно было купить «Жигули». Таких денег, конечно, не было. Если он не принесет деньги завтра, его поставят на счетчик. Данил загрустил. Надо было что-то предпринимать. Конечно, в первую очередь Рита позвонила Амину. Выслушав ее рассказ, он сказал, что мужик в дубленке неправ, он не должен отбирать права и тем более паспорт. Спросил номер машины. Через полчаса он перезвонил и сказал, что все улажено и что завтра в удобное для Данила время тот принесет обратно документы и извинится. Это оказался не самой большой руки криминал, Амин знал его шефа, и тот дал приказ мужчине в дубленке все вернуть. «Чтобы я делала без Амина, – с благодарностью подумала Рита. – Он к Данилу относился как к одному из своих сыновей».

После Нового года клиенток в агентстве еще прибавилось, видимо, дамы взяли себе обязательство с нового года позаботиться о себе и своем счастье. Вера одна уже не успевала, работа и семья отбирали много времени. К тому же появился мужчина из Германии, который не знал английского. Рита стала искать кого-нибудь в помощь Вере. Однажды, когда она была дежурным администратором во второй смене, она разговорилась с молодой учительницей английского и немецкого языков Гульназ Оспановой. У той было «окно», и она ждала в учительской следующего урока. Гульназ работала в лицее второй год. Пришла она сюда после окончания Карагандинского университета вместе со своей подружкой Мадиной. Она была высокая, стройная, круглолицая девушка с высокими скулами и азиатскими карими глазами. И еще она была очень застенчивая, всегда боялась кого-нибудь обидеть, старалась быть тихой и незаметной.

– Гульназ, хочешь подработать? – с просила ее Рита.

– Да, конечно. А где?

– Ты, наверное, уже слышала про мое бюро знакомств? Мне нужна еще одна переводчица, Вера уже не справляется, и клиент появился из Германии, а ты и немецкий, и английский знаешь. Приходи в воскресенье в 10 утра. Я тебе все расскажу.

– Отлично, обязательно приду.

Так в агентстве появилась новая переводчица. Мать Гульназ умерла, когда девушке было 18 лет. Сейчас она жила с отцом и мачехой в пригороде Караганды Топаре. На работу приходилось добираться электричкой. Она хотела накопить денег и купить себе маленькую квартиру на окраине Караганды, поэтому с радостью согласилась поработать у Риты. Иногда она оставалась ночевать у своей подруги Мадины. Тогда ночами подруги лежали на одной кровати и мечтали, как когда-нибудь уедут в Америку или Канаду и начнут там новую интересную жизнь.

Гуннар Ларссон, владелец ресторана из Швеции, продолжал регулярно писать Рите. Она отвечала ему без энтузиазма. Вернувшись вечером с работы, Рита застала у себя дома Веру, которая переводила письма клиенткам.

– Привет, хозяйка, – шутливо поздоровалась она, – тебе там письмо от Ларссона.

– Привет, -ответила Рита, – что-то интересное?

– Говорит, что у него серьезные намерения.

Рита взяла письмо. «Дорогая Марго! Ты мне очень нравишься. У меня серьезные намерения по отношению к тебе. Я хотел бы, чтоб мы прожили долгую и счастливую жизнь вместе. Ты писала, что твоя сестра с мужем живут в Кристианстаде. Я хотел бы с ними познакомиться. Они смогут больше рассказать о тебе, а ты лучше узнаешь меня из рассказа твоей сестры. Если они согласны встретиться со мной, я дам им свой номер телефона. Люблю, твой Гуннар».

Надежда с Йоханом согласились встретиться с Ларссоном, и Рита выслала им телефон своего кавалера. После встречи сестра позвонила и сказала, что Ларссон Йохану не понравился. Был он маленький, кругленький, слащаво вежливый, но не в этом дело. Он был женат трижды, два раза вызывал невест из других стран, потом, прожив недолгое время, разводился и отправлял их обратно. Йохан сказал, что единственное его достоинство в том, что он швед, и если Рита выйдет за него замуж, то сможет жить рядом с сестрой.

– Стоит попробовать, как ты думаешь? – спросила Надя.

– Не знаю, он скучный какой-то, все про бизнес пишет. Я ищу нормального мужа, а не возможность уехать. Мне и здесь неплохо, – ответила Рита.

– Ты так говоришь, потому что ничего лучше Казахстана не видела, тебе не с чем сравнивать. Тебе понравилось в Литве, когда ты у нас гостила?

– Да, очень, – призналась Рита.

– Ну а Швеция в сто раз лучше.

– Ладно, посмотрим на других претендентов. Мне Флеминг очень нравится.

–Мы можем, конечно, и на Флеминга посмотреть, Дания от нас через мост.

Рита не хотела знакомить сестру с Флемингом. Она боялась, что музыкант не понравится ее практичной сестре. Поболтав еще немного, сестры расстались.

В конце третьей четверти к Рите подошла учитель математики Лидия Ивановна и сказала, что у Айнуры чуть ли не двойка по математике за четверть выходит. Чтобы как-то смягчить неприятную новость, деликатная женщина пошутила, что девочка, видимо, пошла в приемную мать – гуманитарный ум развит больше. Но объясняй не объясняй причины, а делать что-то надо. Рита попросила Лидию Ивановну дополнительно позаниматься с Айнурой. Теперь надо было переговорить с Марой насчет оплаты.

Маржан работала главным бухгалтером в недавно открывшемся Валют-транзит банке. Зарплату платили очень хорошую, но за нее она работала день и ночь, и рада была, что у Айнуры есть вторая мать. Она уходила на работу – дочь спала, приходила с работы – дочь спала. Виделись они только по выходным. Большую часть времени Айнура проводила с Ритой: вместе ходили в школу, Рита вела в Айнурином классе много предметов, часто вместе возвращались из школы. Ну и ночью спали в одной спальне. Данила девочка искренне считала своим братом. Когда он не был женат, Рита и Мара просили его побыть с Айнурой, если им надо было куда-нибудь уйти вместе. Тогда дети устраивали дома пир, по всем правилам этикета накрывали стол, наливали сок в хрустальные фужеры и вели светские беседы. Рита учила Айнуру быть маленькой леди не только в школе, но и дома. Рита никогда не ходила дома в халатах или старом трико, этому же она учила и девочку: быть всегда опрятной, подтянутой, красивой. «Представь, что в любую минуту ты можешь встретить принца, будь всегда к этому готова. Помнишь, Принц полюбил Золушку не в грязном платье, а в бальном наряде», – говорила она ей. Девочка верила второй маме и старалась соответствовать. Маржан же оплачивала школу, репетиторов, театры. Деньги давались ей нелегко. Владелец банка Александр Беляев был человек энергичный и властный. Закончил экономический и юридический факультеты университета, прошел стажировку в Германии. Порядки ввел в банке очень жесткие. За опоздание на работу – штраф, за три – увольнение. Среди рабочего дня разрешалось сходить в туалет на пять минут два раза за счет обеденного перерыва: в 10, потом обед и в 3 часа. Если приспичит чаще – вычитали деньги из зарплаты. Хозяин банка объяснил сотрудникам, что в Германии все предприятия работают так. Чтобы работать в головном банке или его филиалах, которые Беляев открыл по всей стране, он заставлял сначала закончить специальные курсы при институте, открытом им же, независимо от того, какое у тебя было уже до этого образование. За курсы нужно было платить из своего кармана. После курсов он обещал всех трудоустроить, но экзамены были очень трудные, многие не могли их сдать, особенно те, кто обучался в казахских группах. Но даже закончив курсы, не было гарантии, что ты получишь работу. Первый месяц все поступившие на любую работу, будь то бухгалтер, охранник или уборщица, должны были работа бесплатно. Люди старались, но часто в конце месяца им объявляли, что они не подходят. Набирали новых, и те снова работали на банк бесплатно. А тем, кого Беляев оставлял, платил копейки, и, если ему не нравилось что-то, говорил: «Уходи, на твое место придут тысячи других, кто хочет и может работать». Очень жесткий был человек, и чем больше у него появлялось денег, тем больше хотелось ему властвовать. Был такой случай: выкупил он поезд, целый состав, и поехал в Москву отмечать какой-то юбилей.

Брат Маржан Мансур, начальник финансового управления области, просил ее уйти из банка как можно скорее: «Уходи, пока не поздно, а то они наворуют, а ты будешь отвечать за всех, да еще сидеть за решеткой, потому что у них власть и деньги, а у тебя что есть? Тебя никто не откупит и не заступится за тебя никто, а у самой шиш да мышь за душой». Но ей трудно было отказаться от больших денег.

Старший сын Маржан Кайрат был инвалид детства. Врачи не могли назвать матери причину, но он родился умственно отсталым. Ни Маржан в юности, ни ее муж Таймас, с которым она познакомилась в Алма-Ате будучи студенткой учетно-кредитного техникума, не пили, не кололись, оба были здоровые, но ребенок родился больным. Маржан помнит один случай, который произошел с ней почти перед родами. Она приехала в гости к родителям и пошла погулять в степь. У верблюдов в ту пору был брачный сезон. В это время им лучше не попадаться на пути. Один из верблюдов погнался за ней. Маржан очень испугалась и побежала домой. На входной двери висел замок, искать ключ было некогда. Она вбежала в коровник и захлопнула за собой дверь. Верблюд орал и бился головой о дверь. Испуганная женщина боялась, что он выломает дверь и затопчет ее. Потом верблюд успокоился и улегся у порога. Ей пришлось сидеть взаперти, пока не вернулся с работы отец. Она считала, что этот страх и быстрый бег и были причиной несчастья.

Новые родственники недолюбливали Маржан, считая ее аульной, хотя родители мужа сами приехали в столицу из глубинки. Они думали, что она не достойна такого умного и красивого парня, как Таймас. Он был очень высоким, белолицым, с большими раскосыми глазами, жесткими смоляными волосами и орлиным взглядом. Маржан влюбилась в него сразу, как только увидела первый раз на танцах, а когда он пригласил ее на танго, счастью ее не было предела. Ухаживал он красиво: приносил цветы, угощал мороженым, показывал ей город. Все девчонки в техникуме завидовали ей. Через год они поженились. Это было 1 декабря 1972 года. Недолгим было ее семейное счастье, в октябре следующего года, через месяц после рождения сына, мужа забрали на два года в армию. Мальчик рос здоровым и в меру крикливым. Сначала никто не замечал, что с ним не все в порядке. Но к двум годам малыш еще не говорил ни одного слова, только начал ходить, часто забивался в угол и сидел там один, не играя с детьми, не интересуясь игрушками. Мать забеспокоилась и решила посоветоваться с участковым педиатром. Врачи провели обследование и поставили диагноз: «Дебильность». Когда Таймас вернулся из армии, братья стали настаивать, чтобы он оставил семью, зачем ему больной ребенок, он еще молод и красив и может завести здоровых детей. Вскоре они разошлись. Маржан осталась одна с больным ребенком на руках. Мальчик рос добрым, охотно помогал матери, правда учился в специальном интернате для отсталых детей. Закончив интернат, он стал жить с матерью, ее вторым мужем Бакытом и маленькой сестрой. Жили как все в то время в СССР: деньги были, на все хватало, стояли в очередях за продуктами и вещами, ездили в отпуск. Кайрат получал небольшую пенсию, и мать устраивала его на работы, не требующие никакой квалификации, чаще всего дворником, иногда сама подметая за него участок. На работе он долго не задерживался, ему казалось, что его не ценят и плохо относятся. Он увольнялся. И снова Маржан просила знакомых пристроить его хоть куда-нибудь. Отношения с отчимом у него не складывались. Отчим пил, а потом вымещал пьяный кураж на домашних. Он перестал работать и требовал, чтоб жена не только кормила, но и поила его. Наконец, Маржан не вытерпела и сдала его в ЛТП – лечебно-трудовой профилакторий, а точнее – тюрьма для алкоголиков, где они работали, с их зарплаты высчитывали алименты, и это было существенной помощью многим семьям. Правда, долго он не проработал, у него открылся туберкулез, и его перевели в больницу. Теперь Маржан отправляла ему посылки. По настоянию своих родственников она развелась с ним, но он продолжал звонить и требовать передачек. Айнура очень боялась его, а мать специально пугала девочку, что отдаст ее отцу, если та не будет слушаться.

Когда Рита приехала в Караганду, Кайрату было 19 лет. Выше среднего роста, стройный, с приятными чертами лица он не казался больным. И только по разговорам можно было понять, что что-то здесь не так. Айнуру с ним Маржан оставлять не рисковала. Ей иногда помогала мать, которая жила по казахскому обычаю с младшим сыном и помогала воспитывать и ухаживать за его тремя детьми. Эжешка Раш была строгих правил женщина. Она контролировала не только свою дочь, но и Риту заодно, делая иногда набеги на ее квартиру, проверяя чистоту и наличие мужчин. Она не ленилась даже заглянуть в кладовку и шифоньер в поисках спрятавшихся кавалеров. Кайрата бабушка очень жалела и всячески старалась облегчить ему жизнь. С девушками он не встречался, и Маржан думала, что они ему не нужны. Были у него какие-то друзья во дворе, остальное время он сидел дома и слушал музыку. Ни о какой семье для не него не могло быть и речи. Но случай, происшедший с ним, когда ему было 24 года, заставил мать задуматься.

Дело было вечером. Маржан работала, Айнура убежала к подружкам. Рита у себя дома проводила процессинг. Процессинг помогает человеку справиться с последствиями эмоциональной травмы. Во время процессинга она не могла отвлекаться. Зазвонил телефон, Рита не ответила, через пару минут звонок повторился, потом снова. Рита поняла, что что-то случилось. Она подняла трубку и услышала голос Кайрата.

– Кайрат, говори быстро, что случилось, я работаю.

– Тетя Рита, Вы можете ко мне прийти, я порезался.

– Не могу, у меня клиент. Возьми бинт в аптечке в ванной и перевяжи.

Рита положила трубку и продолжила работу.

В школе знали, что Рита работает вечерами в Дианетическом центре и часто учителя и родители просили помощи у нее, так как оплатить услуги центра им было не под силу. Рита не имела права работать дома, но, как и большинство одиторов центра, она делала это, работая бесплатно или беря небольшие деньги. Вот и Светлана Викторовна Мезенцева, сама врач, попросила Риту позаниматься с ее четырнадцатилетним сыном. У него была большая проблема: он боялся общаться с людьми, особенно со сверстниками. Мать рассказала, что однажды в пионерском лагере в сончас ему налили воды в постель, сдернули простыню, приспустили трусы так, что были видны его мужские гениталии, позвали девочек из соседней палаты и показали им, что Алеша написал в постель. Те захихикали, потом все засмеялись. Мальчик проснулся и увидел себя раскрытым в мокрой постели. Он соскочил с кровати и со стыда под вопли мальчишек: «Зассанец!» и смех девочек, схватив с тумбочки одежду, убежал из лагеря.

Его хватились только за ужином. Сначала никто в отряде не сознавался, что случилось, но потом Оксана, девочка, которой Алеша очень нравился, рассказала вожатой, что произошло. Всех построили на линейку. Отряд выставили перед всем лагерем и стали стыдить. Начальник лагеря сообщил об исчезновении мальчика в милицию, детей оставили на попечение вожатых, а все воспитатели, физруки и даже повара пошли искать Алешу. Лагерь находился в небольшом оазисе, который раскинулся вокруг маленького озерца, чудом оказавшегося в степи. За оазисом простиралась на десятки километров выжженная солнцем степь. Прошло четыре часа после его исчезновения. Из милиции позвонили родителям, те поехали на машине по дороге, ведущей к лагерю. Милиция прочесывала степь участок за участком, дали команду осматривать машины всем постам ГАИ. Воспитатели шли вдоль дороги. Нужно было найти мальчика до наступления темноты: в степи водились волки. Нашли Алешу в десять вечера, сидящего под дверью своей квартиры. Сбежав из лагеря, он долго шел по проселочной дороге, потом повернул на шоссе и пошел по обочине. Остановился грузовик, пожилой шофер спросил его, куда он путь держит. Мальчик ответил, что ему надо в Караганду. Оказалось, что он идет в противоположном направлении. Шофер перевел его через дорогу и помог остановить попутную машину.

После этого случая Алеша перестал выходить на улицу, общаться с друзьями, а перед началом занятий Алексей отказался идти в свою школу, потому что в лагере были ребята и из его класса. Мать пыталась отвести его к психологу, но он наотрез отказался, видимо, стесняясь говорить о случившемся. Пришлось менять школу. Так Алеша оказался в лицее. Узнав, что Рита работает одитором, Алешина мать попросила ее помочь, потому что на процессинге не надо было ничего рассказывать. Работа продвигалась успешно. Мальчик начал общаться с одноклассниками, выходить на улицу. Вот сегодня у них и была одна из таких сессий.

Телефон зазвонил снова:

– Тетя Рита, я перевязал, но кровь идет сильно, почти полбанки накапало.

–Как полбанки? – изумилась Рита, – жди, сейчас закончу и приду.

Наскоро закончив сессию и отпустив Алешу, она побежала наверх. Дверь была открыта, Кайрат ждал ее в коридоре возле двери. В руках он держал пол-литровую банку, а в банке – пенис, с которого струилась кровь.

– Господи, что случилось? – спросила она, рассматривая рану

– Порезался.

– Как ты мог так порезаться? – спросила Рита, накладывая жгут выше раны, чтобы остановить кровь. Места между пахом и раной было очень мало и ей пришлось повозиться, прежде чем она смогла остановить кровотечение.

– Он мне мешал, стоял дыбом, я побрить волосы вокруг хотел.

Рита замотала пенис бинтом и вызвала Скорую помощь. Когда приехала Скорая, она узнала, в какую больницу заберут Кайрата и позвонила Маре на работу. Мать обещала подъехать в больницу. Рита решила сопровождать парня, кто его знает, что может прийти ему в голову. В больнице ему наложили швы, и оставили для наблюдения на несколько дней.

Подруги вернулись домой на такси. Айнура ждала их у Нины. Уложив ее спать, они отправились на кухню перекусить.

– Есть что-нибудь выпить? – поинтересовалась Маржан, – меня до сих пор трясет.

– Есть, конечно.

Рита достала из шкафа бутылку сухого вина.

– За благополучный исход, – произнесла она, подняв фужер.

Они чокнулись, выпили. На ужин Галина приготовила плов. Обе были голодные, молча ели и обе думали о том, что случилось.

– Наливай еще по одной, – сказала Маржан.

Рита налила. Выпили снова под традиционный тост: «За нас, за баб!»

– Женить его надо, – прервала молчание Мара, – это ему бабу надо, а он понять не может, что с ним происходит.

– А на ком ты его женишь? Надо такую же найти. Знаешь кого-нибудь?

– Нет.

– Может из интерната, где он учился? – подсказала Рита.

– Нет, тоже никого не знаю. Слушай, его же не сильно видно, что он дурак?

– На первый взгляд он вполне нормальным кажется, – ответила Рита, не понимая к чему клонит Мара. – Подумай, подруга. Женишь ты его, у тебя на шее два инвалида сидеть будут, а не дай Бог ребенок родится и тоже больной? А помрешь ты, что ними будет?

Маржан не ответила. Она понимала правоту подруги, но сердце матери не хотело с этим мириться, она болела душой за сына и хотела ему помочь любым способом. Мара сидела за кухонным столом, обхватив голову руками, глаза не мигая смотрели в стену, находящуюся перед ней. Потом она тряхнула головой, тяжело встала, опершись руками на стол, и сказала:

–Я его на аульной женю. Любая захочет из аула в Караганду перебраться.

Видя ее состояние, Рита не стала ее отговаривать.

Восьмого марта – самый любимый праздник для женщин. Накануне праздника в лицее сокращали уроки и после второй смены устраивали торжественное собрание, посвященное Международному женскому дню, а потом праздничный «Огонек» с концертом художественной самодеятельности мужчин и большой пьянкой при закрытых дверях. Так было и сегодня. После собрания все перешли в красиво украшенный спортивный зал. Руководил концертом, как всегда, Игорь Васильевич, который теперь Шмидт. Мужчины исполняли под гитару самодельные песни, посвященные женщинам-учителям, точно подчеркнув песней черту характера той или иной коллеги. Потом было несколько сценок из школьной жизни, в духе пятидесятых годов построили пирамиду из трех ярусов, подняв на верх тощего физрука, изображавшего из себя ракету. Но гвоздем программы был танец маленьких лебедей из балета Чайковского. Мужчины нашли где-то даже белые пачки, которые они одели поверх плавок, и заросшие волосатые груди и ноги закружились в танце. После концерта началось веселье. Сидели за столиками в основном по кафедрам. Гуманитарной кафедре не везло: у них был только один представитель сильного пола, да и того нельзя было назвать сильным. Петр Николаевич, человек застенчивый и уступчивый, позволял собой помыкать и учителям, и дирекции, и даже ученикам. Он написал стихи в подарок учителям своей кафедры:

Я смею утверждать, что в этом мире

Не создал Бог прекрасней ничего,

Чем та, с которой горизонты шире

Становятся вдруг все до одного.

Её звездой очей мы называем

И матерью, что прочих слов главней,

Ее в стихах и песнях величаем

И с придыханьем говорим о ней.

Стихи были так себе, но подвыпившим дамам они понравились. Они кинулись его целовать, и Петр Николаевич был искренне счастлив таким признанием его творчества. «Наливай!» – неслось с разных сторон спортивного зала, «Выпьем за..». И наливали, и пили за… А потом начались танцы до упада.

Прошло уже две недели с тех пор, как Рита встречалась с Павлом. Преследователи больше не появлялись. Напрасно Игорь ждал их у окна ночами, напрасно Рита оглядывалась по сторонам, когда возвращалась из школы. Все, нет их больше, преследователи исчезли! Это было что-то из области фантастики и не поддавалось никаким объяснениям. «Ладно, пропали и пропали, мне же лучше, может быть, им просто надоело за мной таскаться, да и Игорь всегда был тут», – попыталась Рита объяснить себе происшедшее рационально. Подождав еще несколько дней для верности, Рита распрощалась с Игорем, чему он был не очень-то рад.

– Можно, я иногда буду приходить в гости? – попросил он Риту.

– Да, конечно, я рада буду тебя видеть, – ответила не совсем искренне женщина. Постоянное присутствие чужого человека в доме изрядно ее напрягало.

– Мы на танцах видеться будем, – добавила она.

Рассталась она и с водителем Сашей. Данил теперь ездил сам на машине. Саша взял в аренду «Газель» и использовал ее как маршрутное такси. Машина была старая и поэтому постоянно ломалась, но Саша помнил один разговор между подвыпившими Ниной и Ритой. Рита говорила подруге, что все мужчины, встречаясь или живя с нею, поднимаются по служебной лестнице, становятся более успешными, а если они уходят от нее или она уходит от них, то весь успех тоже уходит коту под хвост. Когда машина сломалась третий раз за неделю, он не выдержал и пришел вечером к Рите с бутылкой.

– Чего это ты пришел? – невежливо поинтересовалась Рита, открывая ему двери, – мне еще кучу тетрадей надо проверить.

– Я ненадолго.

– У тебя 20 минут.

– Идет.

Он прошел сразу на кухню, поставил бутылку водки на стол.

– Есть чем закусить? – поинтересовался Саша, не особо надеясь на положительный ответ.

Закуска нашлась. Рита достала из холодильника открытую бутылку «Алиготе» для себя. Выпили.

– Что же у тебя случилось? – поинтересовалась Рита.

Смущенно улыбнувшись и не глядя на нее, Саша сказал:

– Слушай, расколдуй мою машину! Совсем ничего не зарабатываю как от тебя ушел. Ломается через день. Что хошь тебе сделаю, расколдуй только!

Рита сначала опешила и даже поперхнулась вином, потом расхохоталась.

– Ты что, меня за ведьму держишь? За что мне заколдовывать твою машину? Нет у меня на тебя зла. Мы же друзья.

Потом подумала и добавила:

– Я посмотрю на твою машину завтра, может узнаю, что с ней не так.

В субботу Рита работала только в первую смену. После обеда она была свободна. Это был ее самый любимый день недели. Не надо на завтра писать планы, проверять тетради. Вот и сегодня, вернувшись домой, она предвкушала свободный вечер. Они с Галей собирались пойти на танцы, предварительно забежав поужинать в кафе и выпить по фужеру вина для куража. Только Рита удобно расположилась на кухне с вилкой в одной руке и книгой в другой, кто-то позвонил в дверь. Пришла Аня.

– Привет, мамочка, – бодреньким голосом приветствовала она свекровь, чмокнув в щеку, – мне дома скучно, Данил работает, я все дела переделала и пришла тебе помочь сделать уборку.

– Молодец, что пришла, но уборку я не планировала. Ты же знаешь, у меня единственный свободный вечер, не хочу его портить.

–Ты отдыхай, я знаю, как ты пашешь, на троих мужиков бы работы хватило. Я сама все сделаю.

Сноха и свекровь любили друг друга. Аня считала Риту неординарным человеком, восхищалась ею, она даже ревновала ее к сыну, спрашивая, кого та больше любит: ее или Данила. Рита же всегда хотела иметь дочь, рыжую дочь. Ей нравилась самостоятельность и напористость Ани, ее умение постоять за себя, правда, переходящее иногда в обыкновенное хамство. Что ж поделаешь, издержки воспитания. Она была хорошей хозяйкой, у нее всегда было прибрано и сварено.

Аня, быстро пробежав с тряпкой по спальне и залу, перешла в ванну.

– Я нашла, где душу отвести. У тебя ванна грязная.

– Она не отмывается, – отмахнулась Рита, -ты же знаешь, у меня нет горячей воды, водой из батарей моюсь, а она аж коричневая от ржавчины. Скоро не только ванна – сама коричневой стану.

–Я попробую. Есть у тебя чистящие средства?

У Риты были. Аня стала драить ванну, не переставая болтать.

–Мам, ну скажи, почему Данька такой замкнутый? Прямо чеховский человек в футляре. В том футляре места больше нет никому. Живет своей особой внутренней жизнью. Раньше это меня и привлекло к нему, что он всегда выдержанный, добрый и спокойный, а сейчас страсти мне не хватает. Я ору на него, с кулаками бросаюсь, а он смотрит на меня спокойно и пытается что-то правильное говорить. А мне может надо, чтоб он в ответ мне в морду дал, а потом схватил и целовать-обнимать начал.

– Я понимаю тебя, Аня. Мне порой тоже с ним нелегко. Он делится со мной только приятными вещами, а если с ним что-то случается, при себе держит. Может, огорчать не хочет. Я даже про то, как его отец выгнал, лет через десять узнала.

– Как выгнал? Откуда? Я тоже об этом не знаю.

Рита начала рассказывать:

– Мы разошлись с его отцом, когда Даньке шесть лет было. Пока разменивали квартиру, мы с ним у моих родителей жили. С разменом было трудно, за нашу двушку в Рябково предлагали только комнаты на общей кухне. Помогла Зина, жена его среднего брата Сергея. Она нашла Геннадию невесту в том же доме, где они жили. Надя, маленькая, грудастая дама с радостью согласилась выйти за него замуж уже только потому, что он не пил. Ее бывший муж пил и бил ее смертным боем. У нее было дочь Нонна. Так вот, они поженились, она переехала в нашу квартиру, а мы с Данилом – в ее. Стали жить в одном доме с Зиной и Сергеем, с которыми у нас были прекрасные отношения. У них росла дочь Юлия, она была на пять лет младше Даньки. Зина сидела дома с дочкой, и я могла оставлять моего сына с ней. Я же обшивала ее и Юлю. Данил очень любил отца. Однажды, когда ему было лет 7-8, он отправился на его поиски, потому что отец не приходил повидаться с ним. Не знаю, как он добрался с одного конца города до другого, но он нашел наш бывший дом, квартиру и позвонил в дверь. Вышел отец. Увидел его и сказал: «Ты зачем сюда пришел? У меня нет сына Данила, у меня есть дочь Нонна». Я могу только представить, что он пережил тогда. У меня и сейчас сердце кровью обливается, когда я рассказываю тебе об этом. А он ни единым словом не обмолвился о случившемся. Мы переехали в Россию из Балхаша, когда ему исполнилось 18 лет. Жили в районном центре в сорока минутах езды от Кургана, где жил его отец, я предложила Данилу пригласить его на день его совершеннолетия, вот тогда он и произнес эту фразу: «У него нет сына Данила, у него есть дочь Нонна.»

Рита увидела, что Аня вытирает глаза тыльной стороной ладони.

– Значит и он не был нужен своему отцу, – с горечью сказала она.

– У мужчин не бывает детей. Ученые говорят, что мужчины любят детей до тех пор, пока они любят их матерей. Я склонна думать, что это правда. Мой отец меня тоже не любил.

Аня с остервенением драила ванну, как бы стараясь выместить на ней всю несправедливость жизни. Рита пошла на кухню. Нина вчера ставила для своей семьи тесто и дала кусок Рите. Она еще с вечера нажарила капусты, чтобы испечь сегодня капустный пирог. Пока Аня домывала ванну, пирог был готов.

–Анечка, бросай чистоту наводить, идем пирог есть. Молодец, спасибо тебе большое.

Прибежала Аня, вытерла руки о кухонное полотенце, подошла к свекрови, прижалась к ее груди.

–Я люблю тебя, мама, и Даньку люблю, – тихонько прошептала она.

–Я тоже люблю тебя, дочка, – погладила ее по голове Рита.

Поели. Аня стала мыть посуду, ворча, что в доме нет горячей воды, а Рита пошла выбирать наряд, который она наденет сегодня на танцы.

–Возьми остатки пирога домой, – крикнула она из зала Ане, – Данил любит капустный пирог.

В пять часов пришла Галя. Рита ждала ее уже готовая к выходу. На ней было черное платье с заниженной талией, расширяющееся книзу, на узеньком пояске наклеены блестящие стразы, бусы из черного граната на шее. Снег еще не растаял, так что на ногах были удобные сапоги, а модные черные туфли с такими же стразами она взяла с собой. На Гале тоже было черное платье, которое ей сшила Рита, с узким глубоким разрезом на груди, откуда выглядывал кусочек соблазнительной полной груди, и с высоким разрезом впереди, доходящим до колен. Обе дамы выглядели обворожительно.

–Все мужики сегодня ваши будут, – прокомментировала их наряды Аня.

Посидев немного в кафе и выпив по стаканчику сухого вина, женщины отправились в клуб. Еще издали они заметили у входа нервно ходившего Игоря.

– Не иначе нас потерял, – высказала предположение Галина.

–Нужны мы ему старухи, – беспечно ответила Рита.

–Кто старуха, а кто и нет, – возмутилась Галя. Она была на пять лет моложе Риты.

Увидев подруг, Игорь подскочил к ним, заулыбался, взял их под руки и повел наверх.

В раздевалке Рита попросила подругу:

– Возьми его на себя сегодня, а то опять не даст никому подойти. Там человечек интересный появился, хочу его закадрить.

–Есть, -ответила Галя, по-военному приложив руку к голове. – Кто это тебя заинтересовал?

– Я не знаю его имени. Прошлый раз он был в сером костюме и белой рубашке с галстуком, невысокий, волосы с залысинами, остроносый, довольно симпатичный, похоже из интеллигентов.

– Ты, наверное, про Бориса Степановича говоришь, он инженером работает. Он был здесь раньше, когда ты еще в клуб не ходила, потом исчез. Нашел, может быть кого-то. А сейчас снова появился. Ладно, узнаю про него у девок.

Галина посещала клуб давно и регулярно, знала все про каждого: кто где работал, кто с кем переспал, кто с кем расстался. Переобувшись и повертевшись перед зеркалом, они вышли в холл. Игорь ждал их у двери. Не давая ему опомниться, Галя подхватила его под руку и потащила в зал.

– Давай Риту подождем, – попытался сопротивляться он.

Но не тут-то было! Галя держала его мертвой хваткой, и ему пришлось подчиниться.

Рита вошла в зал, кивнула знакомым, огляделась, нашла глазами Бориса и села напротив него. Сегодня он был в том же костюме, только сорочку сменил на синюю. «Наверно, у него всего один костюм», – подумала Рита. К ней, улыбаясь, подошел Сергей с парализованной рукой. Сразу же начал жаловаться на свою подругу Любу. Они стали встречаться, он ночевал у нее несколько раз, а теперь она дверь не открывает и на танцы сегодня не пришла. Сергей жил с родителями, младшей сестрой и братом в двухкомнатной квартире, так что к себе он никого пригласить не мог.

–Представляете, Маргарита, она говорит, что это стыдно, что я к ней спать прихожу.

–А может она замуж хочет? – не особенно задумываясь над словами, предположила Рита.

–Замуж?! – удивленно переспросил он, – я никогда об этом не думал.

– Подумай, – бросила на ходу Рита. Объявили белый танец, и она ринулась приглашать Бориса.

Дойдя до середины зала, Рита заметила соперницу: яркая полная брюнетка явно шла в том же направлении. Рита легким вальсирующим движением обошла ее и сделала книксен:

– Разрешите Вас пригласить? – с задорной улыбкой обратилась она к мужчине.

– С удовольствием! -откликнулся он, поднимаясь ей навстречу.

Играло танго. Рита положила руку ему на плечо и пристально посмотрела в глаза. Они были голубые, какие-то выцветшие, как застиранная рубаха. Он смутился.

– Вы, наверное, и есть та самая Маргарита, – сказал он.

–Почему та сама? -искренне изумилась Рита.

– Та самая, которая все может.

–Интересное дело, -хмыкнула она, -кто же Вам это сказал?

–Мнение местной общественности.

Рита изобразила загадочный взгляд и ничего не ответила. Танец закончился. Она поблагодарила своего партнера и вернулась на свое место. К ней тотчас же подскочил вырвавшийся из Галиных рук Игорь. Он пригласил ее на следующий танец, но ему не повезло: заиграла быстрая музыка. Они вошли в круг, начали танцевать, к ним подошли и стали танцевать Галя с маленьким майором, потом сквозь толпу к ним пробрался Борис. Рита улыбнулась ему приветливо, как старому другу, и больше не обращала на него внимания. Она вся отдалась танцу. Музыка гремела без перерывов. Кто-то приходил, кто-то уходил с круга, у кого насколько хватало сил. Рита, протанцевав несколько танцев без остановки, выдохлась тоже. Она нашла глазами два свободных места и потянула Галю за собой. Только они сели, три кавалера предстали перед ними. Женщины переглянулись, и, бросив им «Мы скоро вернемся», вышли из зала.

– Быстро ты его склеила, – похвалила, хихикая, Риту подруга.

Они зашли в туалет, больше спрятаться здесь было некуда, и стали намечать стратегический план. Галю напрашивался провожать маленький майор, чему она была очень рада, так что Игорь оставался без присмотра и мог испортить все Ритины достижения. Галя нашла выход:

– Я сейчас бабочек знакомых попрошу, чтоб его нейтрализовали.

Выйдя из туалета довольная собой, Галя тотчас же претворила план в действие. Игоря наперебой стали приглашать дамы. Он сначала удивился, а потом загордился собой. На следующий дамский танец Рита пригласила какого-то мешковатого мужчину, чему тот несказанно обрадовался, а Борис страшно удивился. В мыслях он считал уже Риту своей. В зал вошел высокий мужчина в камуфляже, Рита видела его здесь в прошлый раз. «Тоже неплохой экземпляр», – подумала она о нем. У мужчины была уверенная походка и взгляд орла. Он осмотрел зал с высоты своего роста и задержал взгляд на Рите. Она сделала вид, что не замечает его. Он подошел поближе и заговорил с ее соседом. Ноль внимания. Ему ничего не оставалось, как обратиться к ней прямо.

– Я вас видел здесь прошлый раз.

– И что? – нагло спросила Рита.

Тот растерялся и пригласил на танец. Звали его Владислав и работал он в Валют-транзите начальником охраны, так он представился. «Непохоже, чтобы начальник охраны в камуфляже на танцы ходил, – подумала Рита. – Надо будет у Мары спросить». Договорившись встретиться завтра вечером у Юбилейного магазина, который находился рядом с банком и Ритиным домом, он ушел, сославшись на дела. Борис, обиженный Ритиным невниманием, делал вид, что не замечает ее, но в конце вечера не выдержал, пригласил на последний танец и попросил разрешения проводить домой. Когда они уходили, на Игоря больно было смотреть. Он танцевал с красивой молодой блондинкой, но смотрел не на нее, а держал в поле зрения Риту. Рита, почувствовав чей-то взгляд, обернулась, Игорь смотрел на нее с преданностью дворовой собаки. Ее сердце сжалось от сочувствия к нему.

– Приятного вечера! – помахала она ему рукой.

Просыпаться наутро не хотелось. Рита подумала, что зря она назначила курсы Бейлса так рано. Но другого свободного времени не было. После того, как уйдут клиентки, она сама будет заниматься Бейлсом. Сегодня у нее десятый урок, очень важный, называется «Любовь и брак». Рита вспомнила, как трудно было достать эту книгу. Книга американского психолога Фредерика Бейлса «Основные принципы науки разума» была запрещена. Тогда запрещали всех иностранных психологов. Рассказал об этой книге Павел, он купил самиздатовский экземпляр, отпечатанный на пишущей машинке в Москве за большие деньги. Рита попросила Павла, чтоб он с ней позанимался. Тот согласился за небольшую плату. Чтобы готовиться к урокам, он давал книгу домой. У Риты была пишущая машинка, и она сидела ночами, перепечатывая себе экземпляр книги. Она рассказала об этих курсах своим знакомым и клиентам, и вот теперь сама вела их. Первой студенткой стала старая казашка Айжан, которая плохо говорила по-русски. Она узнала от кого-то об этих курсах и страстно захотела изменить свою жизнь. Сегодня у нее был третий урок. Она приносила с собой казахско-русский словарь, чтобы понять незнакомые слова, но упорно продолжала учиться. Рита уважала ее за это и всячески старалась помочь. После нее пришла Людочка Фердерер, бывшая Ритина ученица, теперь студентка филологического факультета Карагандинского университета. В 10 классе она была влюблена в Данила, и Рита думала, что они поженятся. Людочку нельзя было назвать Люда или Людмила, она была только Людочка, так ее звали все: тонкая, легкая, наивная и добрая белокурая немочка с голубыми глазами. Она тоже хотела изменить свою жизнь. Сегодня она пришла на свое первое занятие. Рита начала его с небольшого рассказа о самом Фредерике Бейлсе. Он закончил Библейский Институт Муди, защитил диссертацию в университете Южной Калифорнии. В течение почти пятидесяти лет доктор Ф. Бейлс выступал с лекциями, обучая студентов законам, с помощью которых можно обрести здоровье и достичь процветания. Многие годы он выступал с лекциями по всей стране, а в 1939 году основал Церковь Науки Разума в Калифорнии. Бейлс считал, что ключ к достижению желаемого – наше мышление. Он учил мыслить позитивно, постоянно подчеркивая тот факт, что наши жизненные обстоятельства – это всегда лишь отражение нашего внутреннего мышления.

Чтобы было понятней, Рита всегда приводила простой пример:

– Представь себе голову. Верхняя часть мозга (условно) пусть будет поверхностным разумом или сознательным, а нижняя – глубинным или бессознательным разумом. А теперь давай посмотрим, как мы формируем события. Ты идешь по улице, начался сильный дождь, ты промокла, и у тебя появилась мысль: «Заболею». Она идет в поверхностный разум, который может делать выбор. Вот ты положила туда одну негативную мысль. Пришла домой, выпила чаю с медом и подумала: «Не заболею» – теперь пошла в поверхностный разум позитивная мысль. Потом ты начала чихать и снова подумала: «Пей, не пей чай, все равно заболею». Еще один минус ушел в поверхностный разум. Смотри, что получилось: два минуса и один плюс. Преобладают минусы – ты выбрала мысль, что заболеешь. Эта установка опускается в глубинный разум, который уже не выбирает, а исполняет то, что ты надумала, то есть на бессознательном уровне он выдает тебе простуду. Значит, если будешь мыслить позитивно, то формируется позитивная мысль в поверхностном разуме и передается в глубинный для исполнения. В результате с тобой происходят только позитивные изменения. Бейлс придумал методику, как научиться позитивно мыслить. Вот сейчас ты и начнешь ее осваивать.

Людочка углубилась в чтение первого урока. Курс был рассчитан для самостоятельного изучения, а потом студент и учитель разбирали непонятные места, приводили жизненные примеры. Пока Людочка была занята, Рита стала заниматься своим десятым уроком. «Любовь и брак несомненно способствуют духовному росту и счастью, – начала она читать. – Прежде всего ищущий супружеского счастья должен на время забыть, чего он или она хочет, и тщательно обдумать, что может предложить другому, чтобы обогатить его жизнь. Напишите список своих качеств и достоинств, которые показались бы привлекательными для будущего супруга. Следующие вопросы могут помочь вам…» Рита начала отвечать на вопросы, что она может дать в браке: любовь, уют и чистоту в доме, совместные романтические путешествия, доброжелательный характер, жизнерадостность, аккуратность, терпимость к мелким недостаткам. «Я не ревнива, не расточительна, но и не скупа, инициативна, могу принимать важные решения. Есть талант ясновидения, думаю, некоторый литературный талант, умею готовить, шить, вязать, вышивать, врачевать. Могу поддержать разговор о литературе, психологии и парапсихологии, об искусстве, о воспитании детей и межличностных отношениях. Считаю, что я могу быть достойным членом верхушки среднего класса», – закончила она свой ответ.

«Чтобы получить счастье, мы должны давать, – очень верная мысль, – согласилась с Бейлсом Рита и стала читать дальше. – Чтобы брак был счастливым, нужно, чтобы равно выигрывали оба. И каждый должен желать его продолжения. Каждый должен постоянно ощущать: "Как я рад, что нашел именно тебя среди всех людей в мире!" Это единственная основа для счастливого брака.» Теперь ей предстояло составить список того, что она ожидает получить в браке, каким она хочет видеть своего мужа. Исходя из печального опыта российской жизни, первым пунктом раздела «Мой муж должен быть» она поставила:

1.Ведущим трезвый образ жизни.

2. Здоровым.

3. Имеющим высшее образование, интеллигентным.

4. Верным и любящим меня.

5. Обеспеченным.

6. Высоким, с лысиной и приятными чертами лица.

7. Уважающим меня, мое мнение и взгляды.

«Будущий супруг может быть сейчас далеко от вас. Это неважно. Разум вездесущ и точно знает, где он (или она) находится, и без труда соединит двоих вместе, даже если они находятся на противоположных полушариях», – прочитала дальше Рита и подумала: «Да, Фредерик, интересный ты человек, но как же мы можем найтись, если я, к примеру, живу в России, а он в Америке?»

Людочка начала покашливать, значит, у нее были вопросы. Рита отложила свой урок и подошла к ней.

– Маргарита Владимировна, вот тут сказано, что я могу выбрать желание, которое я хочу, чтоб осуществилось до окончания курса. Я очень хочу шубку, ну хоть заячью или кроличью. Это ничего, что мое желание такое глупое?

– Нет глупых желаний. Ты же только что прочитала, что желания ниспосланы нам для того, чтобы быть исполненными. Вперед, бери обращение, вписывай, где стоят точки, свое желание и работай над ним.

Людочка склонилась над блокнотом и стала переписывать: «Это (…) существует сейчас для меня в Бесконечном Разуме. Каждый день возрастает мое понимание Верховного Закона, который доводит мое желание до воплощения. Я не пытаюсь влиять на это. Я просто позволяю ему пройти через мое пробуждающееся сознание и благодарю за это еще то того, как увижу его воплощение».

Перед свиданием с Владиславом Рита заскочила к Маре.

– Слушай, у вас в банке есть такой Владислав, начальник охраны,

– Нет, начальника охраны зовут Виктор Сергеевич.

– Я так и думала, что он наврал.

– Кто?

– Вчера на танцах познакомилась с одним в камуфляже, Владиславом зовут, на свидание пойду через полчаса.

– Как он выглядит?

– Высокий такой, рыжеватые волосы, серые глаза.

– Видела похожего, но он на Бухар Жырау, по-моему, работает охранником. Завтра я тебе все его досье доложу, в отдел кадров позвоню, – весело сказала Маржан.

– Ладно, спрошу его сегодня, тяжело ли начальником охраны такого большого банка работать, – засмеялась Рита.

В понедельник Мара сразу с работы зашла к Рите.

– Узнала я про твоего Владислава.

– Ну давай говори скорей! Он вчера весь вечер рассказывал, как в Чечне воевал.

– А вот это как раз правда. Он был сержантом десантных войск. Имеет награду. Зовут его Вячеслав, а не Владислав, Вячеслав Андреевич Турков. Разведен, двое девочек-близняшек. Им по 16 лет. Одно время пил, не платил алименты, судили за это. Сейчас выплачивает задолженность по алиментам по 50% от зарплаты. Живет в Михайловке, ул. Бажова, 23, квартира 15. Есть официальная любовница – Тамара Петровна Сизова, бухгалтер из Валют-транзита. Она его и устроила охранником.

– То-то он так быстро сбежал с танцев, у напарника, наверное, на полчаса отпросился.

– Знаю я эту Тамару. Баба властная, лучше с ней не связывайся.

– Спасибо за информацию и совет. Но на завтрашнее свидание я все-таки схожу. Хочу посмотреть, как он удивится, что я про него все знаю.

Весело смеясь, подруги пошли на кухню, где Айнура уплетала голубцы, приготовленные Ритой.

Самый долгожданный и радостный праздник у казахского народа – это Наурыз мейрамы («рождение весны»), торжество весеннего обновления. По восточному календарю Наурыз – первый день нового года. Для казахов этот праздник является символом весеннего обновления, торжества любви, плодородия и дружбы. По древнему летоисчислению этот день обычно совпадал с 22 марта – днем весеннего равноденствия. Поэтому казахи назвали месяц март – Наурыз. Считалось, что в этот день происходит обновление в природе, гремит первый весенний гром, происходит набухание почек на деревьях, буйно прорастает зелень. Дастархан накрывали в каждой семье, будь то казахи или русские. Обычно отмечали этот праздник у Маржан. Собирались ее братья с семьями и Рита с Ниной. Сегодня пришел еще и ее племянник Толик с женой Шолпан и дочкой Мадиной, ровесницей Айнуры. Они недавно переехали в Караганду из Джезказгана и присоединились к большой семье Нургалбаевых. Шолпан попросила Риту уединиться в ее квартире. Они спустились вниз. Женщина коротко изложила свою просьбу. У них с Толиком была одиннадцатилетняя дочь, а больше детей не было. Не получалось. Вот она и хотела узнать, как у них все сложится на новом месте, будут ли еще дети. Рита ушла в спальню на свое заветное «смотрительное» кресло. Вернувшись через несколько минут, она сказала, что у них родится сын через несколько лет, а в Караганде они жить не будут. Толику предложат работу в Астане. Шолпан обрадовалась, хотя, как показалось Рите, не совсем поверила в предсказание. Когда они вернулись, гости уже садились за стол. Рита почувствовала запах бешбармака – своего любимого казахского блюда. Опять над ней все смеялись, что под бешбармак не пьют сухое вино. После обеда сели играть в карты, Нургалбаевы были заядлые картежники. Играли на мелочь. Рита только смотрела, играть она умела только в подкидного дурака, а они играли в какое-то очко. Мансур опять стал советовать Маржан уйти из Валют-транзит банка, та согласно кивала, продолжая играть. Рита собрала грязную посуду и понесла ее на кухню. Здесь Нина ее мыла, а Айнура вытирала.

– Иди, Айнура, поиграй с двоюродными сестрами, я вытру посуду, – предложила Рита.

Та радостно побежала в спальню, где собрались дети.

– И чего Мара не уходит из банка? – начала разговор Нина. – Вот и Мансур ей это же говорит. Не сладко ей там, втык за втыком получает. То уговаривали, чуть не на руках носили, когда банк открывали, конечно, надо было, чтоб Мансур помог, а теперь все наладилось, все работает и Маржан не нужна.

– Деньги хорошие платят, будет сидеть, пока не выгонят, я думаю. Учиться ей надо идти. Главный бухгалтер без высшего образования в таком банке не прокатит.

– Да куда ей высшее образование, – махнула рукой Нина. – На Айнурку-то время нет, а то учить надо, контрольные писать.

На кухню забежала Шолпан.

– А-а, вот вы где спрятались! Бросайте посуду, они закончили партию, пойдемте танцевать.

Весенние каникулы в этом году начинались в пятницу 24 марта. В пятницу же прилетал в Алма-Ату Сри. На те четыре дня, пока Сри будет в Казахстане, Рита взяла на работе отпуск без содержания. Все ее подруги старались внести свой вклад в дело дружбы народов Америки и Казахстана. Предлагали на перебой какие-то кулинарные рецепты, места, куда его обязательно надо сводить, наряды, которые Рита должна надеть, чтоб понравиться потенциальному жениху. Галина произвела в квартире генеральную уборку.

Сри летел из Бостона до Франкфурта-на-Майне. Оттуда прямого рейса до Караганды не было, ему пришлось лететь в Алма-Ату. Не зная ни казахского, ни русского, трудно было самому добраться до Караганды. К тому же Рите хотелось показать ему бывшую столицу. Самолет прилетал вечером. Рита и Амин отправились на поезде в Алма-Ату в пятницу утром. У Гаухар, жены Амина, там жила институтская подруга, работающая преподавателем английского языка в университете. Решили, что все переночуют у нее в квартире, а утром Алия, так ее звали, покажет гостям достопримечательности города. Рита договорилась с ней и на дальнейшее сотрудничество со своим агентством. Алия обещала встречать иностранных женихов в аэропорту, проводить экскурсию, а потом провожать на самолет в Караганду.

Приехав на такси в аэропорт, они достали написанную заранее табличку с именем «Рангасвами Сридхаран» и стали ждать. В Алма-Ате стояла солнечная весенняя погода, и Рита надела австрийский белый плащ с модными подплечниками, летящей спинкой, погончиками, клапанчиками и широким поясом. Завитые крупными волнами волосы красиво спадали на плечи. На ногах – черные сапоги на шпильках. Алия, неприметная хрупкая женщина с печальными глазами, предпочитала одеваться скромнее: кофейного цвета прямой плащ местного производства, неяркий шарфик вокруг шеи, удобные ботинки на танкетке, черный берет на голове. Амин был в своей всесезонной кожаной куртке. Если к ней пристегнешь подкладку – это зимняя куртка, если отстегнешь ее – демисезонная.

Объявили посадку самолета 2014, прилетевшего из Франкфурта-на-Майне. Стали выходить первые пассажиры. Шло время, но никого похожего на Сри не было. Вдруг прямо на них пошел худой мужчина в синей куртке нараспашку, невысокого роста с ослепительной улыбкой на смуглом лице. «Он!» – сразу догадались все. Мужчина подошел, мигом сориентировался, кто из женщин Рита, и обнял ее. Потом протянул руку Алие и Амину, называя свое имя. «Nice to meet you», – сказал он. Алия перевела, что он рад с ними встретиться. Она объяснила ему, что сейчас они пойдут на стоянку такси и попросила его не разговаривать по-английски. Если таксист поймет, что он иностранец, то заломит непомерную цену. Сри изумился, но кивнул, что понял. Они поехали в южную часть города, где находилась квартира Алии.

Ночной город выглядел красиво. Рита смотрела на все как бы глазами Сри, и ей казалось, что ему должно понравиться. Домой приехали уже в десять часов, наскоро поужинали и легли спать. Алия устроила Сри в своей спальне, она и Рита легли в зале на диван-кровать, а Амину досталась раскладушка на кухне. Женщины слышали, что Сри не спит, у него в Нью-Гемпшире сейчас было девять часов утра. Они тоже не могли заснуть от пережитого волнения. Только из кухни доносился заливистый храп. Утром, проснувшись и позавтракав, отправились смотреть город. Амин договорился с бывшим сослуживцем, который теперь жил в Алма-Ате, что тот даст им на день машину. С улицы раздался гудок автомобиля, это приехал Ахмед. Компания спустилась вниз, Ахмед передал ключи Амину и положил милицейскую фуражку возле заднего окна машины. «Чтоб не останавливали», – объяснил он. Вся экскурсия была составлена Алией и расписана по часам. Сначала они поехали на знаменитый стадион Медео, где проходили зимние Олимпийские игры. Вверх в горы вел проспект Ленина, и за пределами городской черты по обеим сторонам его располагались разные правительственные резиденции и дома отдыха. Пока они ехали, Алия рассказывала о городе. Вот они проехали бывший дом отдыха МВД, и она рассказала, что здесь в отдельном домике жил Лев Троцкий, когда был сослан в Алма-Ату. Прямо из этого домика он и сбежал за границу. Вдоль дороги раскинулись яблоневые сады со знаменитым алма-атинским апортом.

Алия продолжала свой рассказ: «Медео», спортивный комплекс, находится на высоте 1691 метра над уровнем моря. Построен в 1969 -72 годах…». Остановились на стоянке возле северных ворот. Чтобы пройти к ледовой арене, надо было подняться по лестнице красного гранита, выполненной в виде горных скал. С внешней стороны над входом находился огромный барельеф «Конькобежцы», изображающий две фигуры, стремительно мчащиеся вперед по ледовой дорожке. Забравшись по лестнице восхождения на самую вершину горы Мохнатка, они увидели внизу долину, тускло просвечивающуюся сквозь пелену облаков.

Подходило время обеда. Сри пригласил всю компанию в ресторан. Пришлось искать такой, где принимали кредитные карты. Пошли в ресторан при гостинице «Отрар», расположенной в самом центре Алма-Аты на улице Гоголя. Здесь все было по высшему классу: тяжелые драпировки на окнах, столы с белоснежными скатертями и живыми цветами, большие кадки с деревьями, расставленные вдоль стен. По красной с зелеными продольными полосами ковровой дорожке официант провел их к столику у окна, из которого открывалась прекрасная панорама гор Заилийского Алатау и купола Музея музыкальных инструментов.

– Do you speak English? (Вы говорите по-английски?) – спросил Сри.

– Yes, I do, (Да) – ответил с вежливой улыбкой официант и подал им меню.

Меню было на русском, казахском и английском языках. Амин, непривычный к посещению ресторанов, попросил помощи:

– Девчонки, что лучше заказать?

–Не думайте о деньгах, заказывайте, что хотите, я угощаю, – сказал Сри, по-своему поняв их затруднения.

С помощью Алии Сри заказал себе лагман – он хотел попробовать что-то казахское, Амин, наоборот, заказал гамбургер с жареной картошкой, Рита ограничилась салатом с курицей, а Алия взяла себе рыбу. Сри попросил принести бутылку шампанского.

Увидев, что гости закончили обед, вышколенный официант принес счет и положил его на середину стола. Берик протянул к нему руку, но Сри опередил его:

– My pleasure (Мое удовольствие).

Снова полные сил и энергии они отправились осматривать город. Алия хотела показать Сри Центральную мечеть Алма-Аты, рассчитанную на 7 тысяч человек, и Свято-Вознесенский Православный Собор, который был построен в 1840 году без единого гвоздя. Собор являлся одним из девяти уникальнейших памятников деревянных строений в мире. Примечательно то, что Собор выстоял во время сильнейшего землетрясения силой 10 баллов по шкале Рихтера в 1911 г.

Самолет на Караганду улетал вечером. В четыре часа они были уже в аэропорту, где их ждал Ахмед, чтобы забрать свою машину. Работало только одно крыло аэропорта, основная же часть здания была покрыта строительными лесами, через которые проглядывали обгоревшие стены.

–Что случилось? – удивленно спросил Сри.

Пришлось Ахмеду объяснять, что, когда аэропорт отдали на приватизацию, две мафиозные группировки захотели приобрести его в свою собственность. Договориться между собой они не смогли, одной группировке удалось выкупить аэропорт, а другая в отместку подожгла его.

Зарегистрировавшись на рейс, они прошли в зал ожидания. Бедный Сри старательно сдерживал зевоту, у него в Нью-Гемпшире сейчас было четыре часа утра. Пытались разговаривать, в основном жестами. Амин, буркнув Рите: «Я в туалет», ушел. Через некоторое время Сри поинтересовался:

–Where is Amin? (Где Амин?)

– He went in toilet, (Он пошел в туалет) – ответила Рита, страшно гордясь собой, что вспомнила прошедшее время неправильного глагола «идти».

Сри рассмеялся:

– In -it means inside (Ин – это значит внутрь).

И он показал жестами, как Амин идет в сливное отверстие унитаза.

Вернулся Амин.

– Ну что, выплыл? – все еще смеясь, спросила Рита

– Откуда? – удивился тот.

Рита рассказала ему про свою грамматическую ошибку.

Объявили посадку, и они пошли в самолет. Сри посадили возле иллюминатора, чтобы он мог смотреть на пейзажи Казахстана с высоты птичьего полёте. Но он, взглянув пару раз на проплывавшие под ними горы, заснул.

– Вроде неплохой мужик, – полувопросительно сказал Амин.

–Время покажет, – лаконично ответила Рита.

Из Карагандинского аэропорта приехали домой на такси. Их уже ждали. Собрались родственники и друзья. Пришли Данил с Аней, ее родители и младшая сестра Даша, Ольга, соседка с третьего этажа с мужем Валиком, маленькой внучкой Настей и сыном Сергеем, Маржан с Кайратом и Айнурой, Нина с Жанной, Галина и, конечно же, Вера. Ей, в отличие от других, предстояло сегодня работать – переводить для Сри. Не успели они войти в подъезд, как дверь квартиры распахнулась, и гости вывалили в коридор. Всем хотелось посмотреть на настоящего американца. Сри пожимал протянутые руки и представлялся: «Сри», вызывая этим улыбку на губах взрослых и хихиканье детей.

В зале их ждал накрытый стол, соседи и родственники постарались. Было наготовлено много русских и казахских блюд. На столе стояло вино и дорогой коньяк, которые невозможно было купить в магазине, Маржан расстаралась, через богатых клиентов банка достала. За хозяина был Данил. Он наполнил бокалы, и все выпили за дружбу и любовь между Америкой и Казахстаном. Сри со всех сторон подкладывали в тарелку разные вкусности и предлагали попробовать. Вера объяснила ему, что это такой национальный обычай угощать гостя. После пары выпитых рюмок беседа стала оживленнее, всем хотелось знать, как живут в Америке. Мужчины, в основном, спрашивали про машины и электротехнику, немного и с опаской про политику, а женщины про цены на продукты и одежду. Вера не успевала переводить. Сергей тоже поинтересовался:

– Господин Сри, а какая у Вас машина?

–«Тойота-Королла».

– Это американская машина?

Нет, японская.

– У тети Риты тоже есть машина, «Жигули» шестерка, – похвастался он.

Сри открыл чемодан и стал выкладывать подарки. Сначала Данилу заказанный диск, Ане – тушь, Даше – фотоаппарат, остальным женщинам – шарфики, помады, очки от солнца, мужчинам – портмоне, брелоки для ключей, детям – конфеты и шоколадки. Все был очень довольны и горячо благодарили его. Гости разобрали даже все пластиковые пакеты из-под подарков. Таких ни у кого здесь не было! Рите он сказал, что отдаст ее подарки, когда все уйдут.

Выпив еще немножко, женщины затянули песню:

Ой, мороз, мороз, не морозь меня,

Не морозь меня, моего коня…

Сри удивленно посмотрел на Веру и спросил:

–Почему они поют?

Вера не знала, как ему объяснить про широкую русскую душу, он сам помог ей:

– Это тоже, наверное, обычай.

Спев несколько задушевных песен, перешли к танцам. Сри танцевать отказался, сославшись на усталость. Он сидел на диване, как султан, а вокруг него танцевали его наложницы.

Часа через два Данил стал выпроваживать гостей, объясняя, что Сри с дороги надо отдохнуть. Женщины быстро перемыли посуду и составили в холодильник остатки еды. Данил заранее настроил компьютерный переводчик, чтобы Сри и матери легче было общаться. Они сели возле компьютера. Первый вопрос, который Сри напечатал на компьютере был:

– Я могу принять душ?

«Он же вчера купался у Алии», – возмутилась про себя Рита, привыкшая, как и все, иметь один банный день в неделю, но ему она честно написала:

– У меня в квартире нет горячей воды. Ты можешь завтра помыться у Данила.

Поболтав таким же образом еще немного, они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по своим местам. Рита уступила ему свою кровать, а сама легла в зале на диван. Уснуть не получалось. Она смотрела на полоску света от уличного фонаря, пробивающуюся сквозь неплотно закрытые шторы, и думала о Сри. Вежливый, веселый, не жадный, кожа темная, даже темнее, чем у казахов, но вполне симпатичный. «Он мне нравится», – решила она. Скрипнула дверь спальни, послышались осторожные шаги. «В туалет пошел, – подумала Рита, – как хорошо, что Лена достала мне туалетной бумаги», но шаги остановились возле дивана.

– Do you need something? (Тебе что-то нужно?) – произнесла Рита заранее приготовленную для подобных случаев фразу, – Bathroom? (Туалет?)

Она села, навалившись на спинку дивана, нащупала шнур и включила бра. Он стоял раздетый в непонятного фасона не то плавках, не то трусах. Зажмурившись от яркого света, он жестом попросил выключить бра. Рита дернула за шнурок – свет погас. Сердце заколотилось. Она натянула одеяло до подбородка. Сри присел на диван. Нащупал в темноте ее плечи, обнял. Она почувствовала, что он дрожит. Замерз, – подумала Рита и укрыла его второй половиной одеяла. Он поблагодарил и придвинулся к ней ближе. Обнял крепче. Рита замерла, не зная, как отреагировать. Он нашел ее губы и поцеловал. Пришло спокойствие, сознание, что все происходящее правильно. Она ответила на его поцелуй, обняв его за шею. Потом Рита положила голову на его грудь и почувствовала себя слабой женщиной. На удивление, чувство было приятным. Непонятным образом они оказались лежащими рядом на диване.

– I want you. ( Я хочу тебя), – cказал Сри.

« Да черт с ним, – решила Рита, – не зря же он такую даль тащился».

Ночью он вернулся в спальню. «Может, я ему не понравилась как женщина, – думала Рита, – или у них так принято?»

Проснувшись утром, они пошли завтракать. Рита достала из холодильника остатки вчерашнего пиршества и спросила, что он будет есть.

– Разве это можно есть сегодня? – удивился он.

– Конечно, – подтвердила Рита, – и еще неделю, пока не съедим.

Сри покачал с сомнением головой. Он попросил себе кофе и тост. Рита бросила в маленькую кофейную чашку от сервиза растворимый кофе и залила водой из чайника. Он показал рукой на большой бокал, которым Рита наливала обычно воду в чайник, и на чашечку с кофе. «Больше хочет», – поняла Рита. Она поджарила хлеб на сковородке и подала ему. Сама же с удовольствием доела селедку под шубой.

Приехал Амин со своим старшим сыном Бакиром. Рита угостила их вчерашней едой, и они вышли из дома. Сегодня по плану у них была поездка в новую столицу Казахстана – Астану. Там жил племянник Амина Мансур, студент университета иностранных языков, который свободно говорил по-английски и хорошо знал достопримечательности Астаны.

От Караганды до Астаны четыре часа езды на машине. В основном дорога идет через степь. Ближе к Астане она местами еще покрыта снегом. Рита одела свой зимний кожаный плащ, длинный и теплый, хорошо защищающий от степных ветров. А бедный Сри был в легкой курточке.

Статус столицы город Астана получил в 1997 году. До этого он назывался Целиноград, здесь в 50-х годах поднимали целину комсомольцы, приехавшие со всех концов Советского Союза. О причинах переноса столицы до сих пор идут споры. Выдвигают ряд причин: перенос столицы Казахстана был осуществлён по личной воле президента Назарбаева. Среди официальных причин указывался тот факт, что Алматы находится на южной окраине республики, в сейсмически опасной зоне, и перенаселение этого города нежелательно, в то время как Астана находится на северной равнине, где риски землетрясений существенно ниже. Учитывались и внутренние противоречия. Обострились отношения между казахскими родами – "жузами". Как известно, казахи делятся на три жуза, которые исторически расселены по разным регионам республики. Считается, что старший жуз занимает территорию Алматинской и Южно-Казахстанской областей, Средний жуз – северную, восточную и центральную части республики, Младший жуз – западную часть. Между жузами идет постоянное соперничество. Младший жуз подчиняется Среднему и Старшему, Средний – Старшему. Инициируя "великий переезд" 3,5 тысяч казахстанских чиновников из Алматы в Астану – чиновников преимущественно из старшего жуза – Назарбаев сделал попытку кардинально изменить саму казахскую ментальность и создать предпосылки для "переплавки" всех казахских родов и кланов в едином столичном "котле". Сам Нурсултан Назарбаев -выходец из Младшего жуза, хотя и родился в Чемолгане Алма-Атинской области. Возможно поэтому во всех официальных справочниках указано, что он из Старшего жуза. Его сестра Анипа жила в одном дворе с Ритой, она и Маржан были подругами, поэтому Рита точно знала, что его семья принадлежала к Младшему жузу. По комсомольской путевке Назарбаев приехал в Темиртау, закончил ВТУЗ при Карагандинском металлургическом заводе. Потом стал подниматься по комсомольской и партийной линии, а в 1979 году в качестве секретаря Центрального Комитета Компартии Казахстана переехал в Алма-Ату. Перенеся столицу с территории Старшего жуза на территорию Среднего, президент получил больше поддержки от Среднего и Младшего жузов.

Ехали весело. Бакир учил английский в школе и пытался разговаривать со Сри. Рита тоже. Сри спросил:

– Do you have bears here? (У вас здесь есть медведи?)

– Yes, different type. Do you like beer? (Да, разные виды. Ты любишь пиво?) – спросила Рита.

Он засмеялся, развел руки, показывая что-то большое, потом зарычал. Все начали хохотать. Бакир догадался, что он говорит не про пиво, а про медведей, слова по произношению были очень похожи.

Въехали в Астану. Бакир объяснил, что название Астана переводится на английский как «столица». Столица по имени столица. Город заново отстраивали. Часто у зданий, выходящих на центральные улицы, были отремонтированы только фасады, а если зайдешь во двор, то увидишь облезлые стены и захламленные дворы.

Мансур, высокий парень с типичной казахской внешностью и торчащими ушами, уже ждал их. Было очень ветрено, поэтому решили в основном осматривать город из машины, изредка выходя на улицу, чтобы поближе посмотреть что-то интересное. Особо показывать было нечего. Проехали возле набережной Иртыша. По поверхности реки бегали белые барашки волн, от воды веяло холодом. Осмотрев несколько площадей и памятников, зашли погреться в книжный магазин. Здесь был отдел иностранной литературы. Сри сказал, что каждый может выбрать себе книгу на английском языке. Он хочет их подарить в знак дружбы. Рита выбрала учебник английского языка, предварительно посоветовавшись со Сри, Мансур тоже какой-то дорогой новый словарь, Амин выбрал художественную книгу для Гаухар, а Бакир купил комикс. Все были довольны. Пообедав и поблагодарив Мансура за интересную экскурсию, они отправились обратно в Караганду.

Вечером у Риты возникла еще одна проблема. После того, как они вернулись от Данила, где Сри помылся, он спросил, есть ли у Риты стиральная машина. Он хотел бы постирать грязные вещи. Рита ответила, что, конечно, есть, и, привычно взяв с полки в ванной двухведерный бак, пошла на кухню. Она поставила его на газ (хорошо, что в эти дни его не отключили) и стала ковшом наливать в него воду.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Сри.

– Чтобы постирать, надо воду сначала согреть, – ответила Рита.

– Покажи мне машину, – попросил он.

Они зашли в ванну, Рита показала простую стиральную машину, где вместо отжима был валик, через который прокручивали выстиранное белье, а потом сушили его на улице.

Он покачал головой:

– У моей мамы такая в 50-х годах была. А как сушить будем?

Рита показала натянутые в коридоре под самым потолком тонкие нейлоновые веревки. Он помог принести бак с горячей водой, и стирка закипела.

Вечером заехал Данил и пригласил их в бильярдную, где можно было не только поиграть, но и поужинать. Они согласились.

– Где Анюта? – тихо спросила Рита у сына.

– Ушла к подруге, придет позже сразу в бильярдную, – ответил он.

Рита уже закрывала дверь, когда услышала звонок. Она нехотя взяла трубку. Это звонил Игорь:

– Маргарита, я увижу сегодня вас с Галей на танцах?

– Может быть увидишь Галю, я не смогу прийти, ко мне приехал гость из Америки, мы уходим с ним и Данилом в бильярдную. Всего хорошего.

В воскресенье Рита и Вера повели Сри в Областной краеведческий музей. Он находился недалеко от Ритиного дома, на улице Ержанова. Здесь не было экскурсовода, который бы говорил по-английски, поэтому узнав о приезде американского гостя, администрация музея предоставила Вере все необходимые материалы. Она перевела их на английский язык и постаралась выучить наизусть. Войдя в музей, Вера начала рассказывать про Караганду:

– Караганда – самый известный на всем постсоветском пространстве город шахтеров. Построен он был в 1930 году, когда рабочим, приезжавшим добывать уголь со всей огромной страны советов, стало не хватать места в небольших поселках, сосредоточенных вокруг месторождений. Так, в 1934 Караганда получила право называться городом. Сегодня она является крупным индустриальным, научным и культурным центром Карагандинской области. Это также крупный узел железнодорожных и воздушных путей. Существует две теории относительно происхождения названия «Караганда». Первая из них наиболее распространена, ее создатели считают, что название города происходит от слова «караган». Караган – это кустарник, желтая акация. В окрестностях города она особенно широко встречается. Последователи второй теории ссылаются на местную легенду, которая гласит, что Караганда (а точнее кара+кан+ды) с казахского переводится как «черная кровь» («кара» – «черный», «густой», «кан» – «кровь»). Дело в том, что, когда в этой местности были обнаружены пласты залежей каменного угля, они на первый взгляд показались местным жителям ничем иным как запекшейся кровью. Поэтому они, возможно, и решили назвать этот регион местом, где имеется густая, запекшаяся кровь. Название Караганда появилось 170 лет назад, когда в 1833 году пастух Аппак Байжанов в степях Сары-Арки нашел первые куски каменного угля. Экскурсия по многочисленным залам музея продолжалась более двух часов. Больше всего ему понравилась экспозиция зала “Традиционное казахское общество”, где он увидел юрту и предметы обихода, красочные национальные костюмы, музыкальные инструменты. Несмотря на табличку: «Не входить», приколотую возле юрты, ему разрешили зайти и сфотографироваться там. Быстро просмотрели экспозиции зала «Развитие Карагандинского угольного бассейна», «Политические репрессии» и перешли в зал Космонавтики, который был посвящен знаменитому соотечественнику, первому казахскому летчику-космонавту Тохтару Аубакирову – Герою Советского Союза, совершившему свой полет 2 октября 1991 года в составе советско-австрийского экипажа. Здесь же размещались материалы по космодрому Байконур, расположенному на территории Карагандинской области.

У Веры от непривычки так долго разговаривать на английском язык уже заплетался. Она шутила, что хоть раз в жизни ее английский пригодился в реальной жизни.

После посещения музея они поехали к Амину и Гаухар, которые пригласили их на традиционный казахский ужин. Прежде, чем поехать к ним в гости, Вера проинструктировала Сри о законе казахского гостеприимства:

– Если тебе что-то понравится в доме, и ты скажешь хозяевам об этом, они отдадут это тебе, когда ты пойдешь домой.

Американец поудивлялся и сказал, что будет помнить об этом.

Вся семья Амина была в сборе. Гаухар надела голубое облегающее платье в цветочек, очень идущее к ее смуглой коже. Она была маленького роста, под стать мужу, с коротко подстриженными темными кудрявыми волосами, со спокойным и доброжелательным взглядом карих глаз.

–Welkome to Danaibekov`s familу, (Добро пожаловать в семью Данайбековых) – поприветствовала она гостей.

На руках у нее сидела годовалая дочь Назия. Это был их незапланированный, но горячо любимый ребенок. Рита вспомнила, как год назад они всем подъездом собирали малышке приданое. По казахскому обычаю нельзя заранее покупать одежду и все принадлежности для ребенка. Время было трудное, не только распашонки, даже материал на пеленки невозможно было купить. Когда Амин позвонил Нине, что Гаухар родила дочь и через четыре дня они выписываются из роддома, женщины забегали. Нина раньше работала мастером на швейной фабрике и приносила домой куски неликвидного материала, тряпочки, как она их называла. Она и Рита сели шить из них распашонки, чепчики и пеленки, Маржан порвала старые мягкие простыни на подгузники, Рите даже удалось достать через родителей несколько ползунков. Они скинулись всем подъездом, и Ольга привезла им из Киргизии зимний комбинезончик. Подкупили сосок, бутылочек и крема, и приданое было готово.

Трое старших сыновей – Бакир, Арман и Берген – ждали в зале. Стол был полон разными казахскими яствами, Гаухар постаралась на славу. Гвоздь программы – бешбармак, в переводе с казахского пять пальцев. Его едят руками. В густом бульоне из конины и баранины отваривают тонко раскатанные, как на лапшу, куски теста, укладывают их в большое блюдо, затем нарезается мясо, часто добавляют кусочки казы – конскую колбасу. В отдельную кастрюле готовят соус туздык из порезанного кольцами лука, зелени и перца с солью, залитых снятым вместе с бульоном жиром. Остатки сорпы – бульона – подают в отдельных пиалах с добавлением мелко порубленной зелени. Русская водка хорошо идет под казахский бешбармак, хотя на столе был и кумыс – конское молоко, которое по градусам превосходило пиво. Завязалась оживленная беседа об Америке и Казахстане. Гаухар хотела знать как можно больше, ведь она преподавала английский язык в университете. Мальчики тоже разговаривали со Сри по-английски, Рита сумела вставить пару заранее заготовленных фраз, а Амин, если нужно было что-то сказать, тихонько толкал в бок жену, чтоб она перевела. Под конец вечера послушали записи казахской музыки, и Сри нашел, что она созвучна индийской. Сри привез подарки для всей семьи, а в конце вечера ему подарили довольно внушительных размеров статуэтку верблюда.

В понедельник была хорошая, хотя и ветреная погода. Вера, взявшая два дня отгула (за Ритин счет), пришла утром, чтобы повести гостя по городу. Рита жила в центре, поэтому можно было обойтись без машины, которую сегодня забрал Данил. Рита жила на проспекте Нуркена Абдирова, который начинался памятником герою. Вера начала рассказывать:

– В Великую отечественную войну, 19 декабря 1942 года, при штурме позиций противника у села Коньково Ростовской области самолёт Нуркена Абдирова получил прямое попадание в мотор и загорелся. Понимая, что шансов дотянуть до своих нет, Абдиров направил горящую машину в колонну вражеских танков.

Следующим пунктом назначения был Вечный огонь – монумент в честь воинов-карагандинцев, погибших в Великой Отечественной войне. Стела монумента видна издалека, на ней находится горельеф из меди с изображением воинов – русского и казаха. В центре монумента -бронзовая звезда. Перед стелой находится подиум из красного гранита, в который замурованы капсулы с землей городов-героев.

Когда Вера сказала, что победа над фашистами далась трудной ценой советскому народу, Сри опротестовал ее слова, сказав, что войну с Германией выиграли американцы, а не русские. Все об этом знают. Женщины переглянулись. Как раз они об этом и не знали. Затем они вышли на проспект Бухар Жырау и направились к универмагу, где Сри купил несколько сувениров для своих американских друзей. Дальше начинался парк, а напротив его Дворец культуры горняков.

– Дворец Культуры Горняков (ДКГ) – один из самых известных символов города, а также, центр культурной жизни Караганды. Под его крышей проходят почти все городские праздники. На сцене ДКГ ставит свои спектакли карагандинский театр Музкомедии, – продолжала Вера свой рассказ, – в центре Дворца находится театральный зрительный зал на 1000 посадочных мест. Фасад украшен шестью скульптурами: пастуха, акына, колхозницы, шахтёра, воина и строителя.

Затем они подошли к памятнику, стоявшему на площади перед главным входом в Центральный Парк Культуры и Отдыха.

– Монумент "Шахтёрская слава" был открыт 19 мая 1974 года по проекту скульптора Билык. Вес скульптурной композиции «Шахтерская слава» – 20 тонн. Памятник установлен по случаю производства Карагандинским угольным бассейном двух миллионов тонн угля. Два шахтера – русский и казах – в сильном и энергичном движении подняли над головой пласт угля, – заученно рассказывала Вера.

Вернулись с экскурсии усталые и голодные. Вера побежала домой кормить своих мужчин, а Сри и Рита, поев борща и котлет с картофельным пюре, которые в их отсутствие приготовила Галя, сели к компьютеру общаться. Сри обнял Риту за плечи.

–Do you like me? (Я тебе нравлюсь?) – негромко спросил он.

Рита ответила:

– Yes. (Да)

– I like you very much! You are special. We have to meet again. Would you like to meet me again? (Ты мне очень нравишься. Ты особенная. Нам нужно снова встретиться. Ты хочешь встретиться со мной снова?)

И снова Рита ответила:

– Yes. (Да)

Вторник был последний день его пребывания в Караганде. Проснулись поздно. Рита накануне погладила его выстиранное белье. Он собрал чемодан. Потом они побродили по городу. Сри захотел зайти в продовольственные магазины, и был удивлен скудностью ассортимента и большими очередями. А вечером были проводы. На этот раз собралась только семья. Пришли Айнура с Дашей. Они уже осмелели и начали общаться со Сри по-английски. Забежала Маржан, принесла ему в подарок статуэтку лошади, Рита с Данилом подарили чапан. Последнюю ночь они провели вместе.

В среду, в день отлета, все собрались в квартире Риты рано утром: надо было приехать в аэропорту к 8 часам. Присели перед дорогой, еще раз удивив этим обычаем Сри. Прибежала от матери проститься Айнура. Поехали провожать Сри втроем: Амин, Рита и Вера. Перед отлетом сфотографировались. Сри обнял по очереди новых друзей и пошел к самолету. В Алма-Ате его будет встречать Алия. Проводив гостя, вся троица села на лавку, они поглядели друг на друга и вздохнули с облегчением. Все! Визит иностранного гостя закончен.

Вечером позвонила Галина:

– Ну что, проводила своего?

– Слава Богу, проводила.

– Там Игорь исстрадался по тебе. Я ему сказала, что к тебе жених приезжал, что ты свалишь отсюда скоро, чтоб он губу не раскатывал, а он дернулся и ушел с танцев.

– Куда я ему, он старше Даньки всего на три года. Представляешь себе папочку? Ничего, найдет кого-нибудь. Вон сколько красивых дамочек в клубе.

– Ну не скажи, красивых-то много, а толку? То нищая, то дура. А у тебя все есть: квартира, машина, завкафедрой работаешь, учебник написала, всякой там дианетикой занимаешься.

– Галя, ты об одном забываешь – у нас разница в возрасте 17 лет.

– Тем более хорошо для него: ты помрешь -ему все достанется, – рассмеялась в ответ Галина.

Накопилось много дел в агентстве. Пока Сри был здесь, агентством занималась в основном Айнура. Она принимала письма на перевод, набирала письма тем, кто приносил на английском и выдавала тем, кто мог перевести сам. Несколько раз забегала Гульназ, чтобы взять письма на перевод и приносила уже готовые. Толстая пачка писем ждала Алину, красавицу-модель, которая уехала со своим бойфрендом отдыхать в Сочи. Ей писали многие мужчины, прельщенные ее красотой, напрашивались в гости, приглашали ее, но красавица ждала принца на белом коне с мешком денег, притороченном к седлу. Увы, таких не попадалось. Один мексиканец, узнав, что она не умеет готовить, выслал ей поваренную книгу.

Пополнилась группа и по изучению Бейлса. Однажды вечером Галя привела зареванную Олесю. Та сидела на корточках возле стены школы, курила и ревела. Галина как раз шла к Рита, вот она и прихватила ее с собой.

– Что с тобой? – обеспокоенно спросила Рита зареванную девушку.

– Что, что, – ответила вместо нее Галя, – учитель года на историческую родину жены сваливает.

– А сейчас почему плачешь? Он тебя обидел? – снова спросила Рита.

– Он сказал, чтоб я себе немца искала и с ним в Германию приехала, тогда снова встречаться будем.

– Вот подлец! – проговорила Галя.

– У меня кроме него ни одного мужчины не было, – снова ударилась в слезы Олеся.

– Может Игорь ее тоже любит, – вступилась за Олесю Рита.

– Любит он, одним местом, – не сдавалась Галя. – Ладно, пошлите чай пить.

– Маргарита Владимировна, помогите, ради Бога.

– Помочь себе можешь только ты сама. Я могу указать тебе путь.

– Тоже мне, путеводитель, – фыркнула Галя, – расскажи ей про Бейлса

– Почему прошлый раз не пришла, когда мы договаривались?

– Думала, сама справлюсь.

Женщины напоили Олесю чаем, Рита рассказала ей о курсах Бейлса «Наука разума». Олеся задумалась. Рита с Галей не мешали ей, разговаривали о своем.

– Когда можно начать? – вдруг решительно спросила Олеся.

– Давай прямо сейчас, – откликнулась Рита.

Рита легла спать поздно, часа в два ночи. Только она заснула – раздался телефонный звонок.

– Убью! – подумала Рита, протянув руку к параллельному телефону, стоящему в изголовье кровати.

– Слушаю, – не очень любезно ответила она.

– Маргарита Владимировна? – спросил взволнованный голос.

– Да. Что случилось? Кто это звонит? – встревожилась она.

– Я Андрей, сосед Игоря, Вашего охранника.

– Да говори ты, что случилось? – нетерпеливо перебила его Рита.

–Он пытался повеситься. Я его вытащил, что с ним делать?

– Он живой?!

– Да, он с петлей на шее стоял на краю ванны, когда я зашел. Я не дал ему спрыгнуть.

– Слава Богу, жив! – у нее отлегло от сердца. – Так, а теперь расскажи все по порядку.

– Его мать к сестре ночевать ушла, он один был, я зашел к нему, пива выпили, телик посмотрели. Вижу, он мается, спросил, что случилось, ну он рассказал про Вас, что в Америку уезжаете. Я где-то в час ушел, поел, покурил, что-то в голову мне стукнуло дверь его проверить, кажется, он ее за мной не закрыл. Точно, открыта была. Зашел, позвал его – не отвечает, в спальне нет, заглянул на кухню, в ванну, ну и нашел его с петлей. На трубе хотел повеситься.

– Где он сейчас?

– На диване лежит, говорит, все равно жить не будет.

– Так, не оставляй его сегодня одного, дождись, когда мать вернется. Водка есть?

– Купить можно, таксисты привезут.

– Купи водки, напои его, пусть отойдет. Завтра в 7 вечера пусть ко мне приедет, лечить буду.

Рита положила трубку и поняла, что навряд ли уснет. Была ли ее вина в том, что случилось? Не видела она в нем мужчины. Его обожание тешило самолюбие и только, иногда даже раздражало. «Ладно, посажу его на Бейлса, а завтра одитинг по прямому проводу сделаю. Надо Галю попросить найти ему кого-нибудь», – соображала она. Рита вспомнила, как Игорь говорил, что для любимой может сделать все, что та пожелает. В 10 классе он выпрыгнул из окна второго этажа школы, когда девушка, которая ему нравилась, в шутку сказала: «Прыгни из окна – поверю, что любишь». Он прыгнул, сломал ногу, лежал в больнице. «Надо будет на этом сыграть – попросить его сделать, что я захочу – жить и любить другую. Фу, ну прямо по Толстому говорю: надо жить, надо любить, надо верить», – думала Рита.

9 часов вечера. Рита и Маржан сидят на диване и воспитывают общую дочь. Та поссорилась с закадычной подружкой Светкой. Звонок в дверь. Айнура обрадовалась: кто-то пришел, значит мамочки от нее отстанут. Вошла заплаканная женщина лет тридцати пяти.

– У меня муж потерялся, – с порога сообщила она. – Должен был с вахты приехать два дня назад, а до сих пор нет.

– Фотография есть? – деловито поинтересовалась Рита.

– Да, мне сказали какую надо, я принесла.

Рита взяла фотографию мужчины в полный рост. Он улыбался, но на Риту сразу же повеяло холодом.

– Айнура, посиди здесь. Мара, поможешь мне?

Когда Рита бывала усталой или не совсем здоровой, она просила кого-нибудь помочь ей считывать данные с фотографии. Ей нужна была дополнительная энергия, которую она брала у другого человека, можно сказать вампирила. Они ушли в спальню, сели: Рита на гадальное кресло, Мара на стул рядом, их руки зависли над фотографией, Рита вышла в астрал на информационный слой. Минут через 20 подруги вернулись в зал. Женщина с надеждой взглянула на них.

– Ну что? – затаив дыхание спросила она.

Рита ненавидела эти моменты, когда приходилось сообщать плохие новости.

– Как Вас звать?

– Наташа.

– Наташа, я могу ошибиться, мы будем надеяться на лучшее. Послушайте, что я узнала.

Женщина побледнела, схватилась рукой за сердце, предчувствуя страшное известие. К ней подскочила Маржан с водой и корвалолом, силой заставила выпить лекарство, усадила на диван. Та кивнула головой, что она готова слушать.

– Ваш муж опоздал на автобус, который увозит их с вахты в Караганду, решил добраться с частником. Нашел машину с двумя мужчинами, они согласились его довезти. Он был выпивши. В дороге похвастался, что получил деньги за месяц. Когда он заснул, они его стукнули по голове монтировкой, забрали деньги, а самого выбросили в яму в перелеске и закидали листьями и ветками.

Наташа подняла глаза и с какой-то надеждой в голосе сказала:

– Но там нет леса, голая степь до самой Караганды. Я туда ездила к нему.

Рита развела руками:

– Я могу ошибиться.

Наташа поднялась с дивана и протянула деньги.

– Нет, я не беру деньги за смерть, простите.

Женщина ушла. Рита и Маржан чувствовали себя опустошенными. Это часто случается, когда приходится работать со смертью. И еще появляется чувство страшного голода, потому что такие сеансы забирают много энергии.

– Пошли поедим, – предложила Рита.

– И выпьем, – добавила Мара.

Через два дня Рита неожиданно услышала продолжение этой истории. Она сидела в каморке техничек и ждала, когда закончится урок музыки в классе напротив, чтоб ее ученики, где она была классным руководителем, не сбежали домой вместо того, чтобы драить школу. Рита проверяла тетради и в пол-уха слушала всяческие новости, которые выкладывала ей словоохотливая техничка Римма.

– Завтра у нас в подъезде соседа хоронить будут. Убитым нашли. Милиция три дня искала, не нашла, он вахтами работал…

С этого момента Рита стала слушать внимательно.

– Жене его посоветовали к одной известной ясновидящей сходить. Та и сказала ей, что его за деньги убили и бросили в лесу. А она говорит, что там леса нет. Брат его решил проверить. Поехал и, представляешь, среди степи недалеко от дороги три березы росло. Ну он туда. Глядит, ветки набросаны, разгреб и нашел его. Врач сказал, он еще почти сутки жив был. Здорово, да?! Я тоже хочу к ней сходить.

– Как Наташа себя чувствует? – поинтересовалась Рита.

– А Вы ее знаете?

– Она у меня была. Я ее мужа искала.

Позвонила директор центра дианетики Вера Нагенко. Она просила Риту зайти к ней. Рита пыталась узнать, что случилось, но Вера игривым голосом говорила:

– Придешь – узнаешь.

Рита проводила самоанализ раковой больной, и каждый вечер появлялась в центре. Больная женщина была заведующей детским садом, а это очень денежное место, так что она могла себе позволить лечиться в центре. Муж ушел от нее, как только узнал, что у жены рак. При разводе постарался оттяпать как можно больше себе, все равно, мол, тебе умирать. Но больная шла на поправку.

Сегодня Рита ушла из школы пораньше, не заходя домой, побежала в центр. «Что же случилось? Этик-офицер приехал? Так Вера бы тогда другим голосом говорила», – думала она. На душе было тревожно. Закончив занятия с клиенткой, она пошла к Вере. На двери не было вывески, что идет одитинг, значит, она свободна. Рита постучала и, услышав разрешение, вошла. Вера сидела за столом и улыбалась. Рита никогда не переставала восхищаться ею. Стройная, подтянутая, красивая, с каким-то просветленным лицом, Вера привлекала к себе внимание не только мужчин, но и женщин.

– Маргарита, у меня для Вас отличные новости, – без предисловий начала она. – Помните, я просила Вас написать для Московского дианетического центра, курирующего нас, отчет о работе с детьми вашего класса, о том, как повысилась успеваемость после применения Вами методики Хаббарда «Руководство по основам обучения» и процессингов?

Рита молча ждала продолжения.

– Так вот, у них это было единственное в России исследование по применению методов Хаббарда, и они в свою очередь отчитались им в головном офисе в Лос-Анжелесе. Те признали его очень серьезным достижением и вот, держите.

Вера протянула ей большой конверт с иностранными марками и адресом центра на английском языке.

– Что это? – удивленно спросила Рита.

– Открывай, открывай, – перешла на неофициальный тон Вера, – ты одна во всем бывшем Союзе получила такое предложение. Мы рады за тебя, да и о нашем центре теперь Лос-Анджелес знает.

Рита открыла конверт. Там лежало несколько бумаг на английском языке.

– Достань все. Там есть перевод на русский, – подсказала Вера.

Рита достала. Это было письмо от Московского центра с благодарностью за проделанную работу и с приглашением работать в Московской школе при Дианетическом центре, используя ту же методику, что и в Караганде. Второе письмо было из Главной саентологической организации. Они тоже благодарили и приглашали приехать на двухгодичное обучение в Лос-Анджелес в монастырь при Дианетическом центре. Третье письмо давало Рите право не платить 10% в Головной центр за использование технологии Хаббарда при обучении детей.

– Ну, что будешь делать? Куда поедешь? – с нетерпением спросила Вера.

Все было настолько неожиданно, что Рита растерялась. Она не придавала особого значения этому отчету. Просто хотела помочь Вере, когда ту Московский центр обязал предоставить отчет о распространении и применении идей Хаббарда. Рита написала, как она, используя его методику, за год подняла самый отстающий класс в школе до уровня выше среднего.

– Никуда я не поеду.

– Ты теперь все записывай, что в школе делаешь, может пригодиться. И подумай дома над их предложениями. Никому из нас таких предложений не делали.

«Как все получится», – думала Люба, сидя в кресле самолета, отправляющегося в Москву. Уже сегодня вечером она встретится с Майклом и его сестрой. Может им с Женькой повезет, они смогут вырваться отсюда. Как надоел вечно пьяный отец и вечно ворчащая мать. Она и сейчас всю печенку выела, пока согласилась остаться с внучкой. Люба с дочкой жили с родителями. У них был небольшой дом. Когда Люба вышла замуж, родители настояли, чтоб молодые жили с ними. «Это моя ошибка, лучше бы на квартире жили. Борис неплохой человек, а тут он как мальчик на побегушках стал, а потом еще и пить с отцом начал. Надо посмотреть, как Майкл пьет. Как я буду с ними разговаривать? Из школы английский плохо помню, повторяла перед отъездом вроде, но практики не было. Буду во всем угождать им, -решила Люба, – только бы выбраться».

Самолет прилетел в Домодедово в три часа. Взяв такси, она приехала в гостиницу, где остановились Майкл и его сестра, там же он снял номер и для Любы. В голове постоянно вертелся вопрос: «Как все будет?». Открывая дверь своего номера, она увидела, как соседняя дверь распахнулась, и на пороге появились два улыбающихся человека. У Любы сразу отлегло от сердца. Майкл выскочил первым, обнял ее и поцеловал в щеку. Потом подскочила и Кэрол, сказала что-то по-английски, но Люба с перепугу не поняла ее. Перешли на язык жестов, изредка разбавляя его русскими и английскими словами. Люба поняла, что ее приглашают в 6 часов на ужин, а сейчас она может принять душ и отдохнуть с дороги. Она закрыла дверь номера и осталась одна. Осмотрелась. Гостиница была недорогая, находилась на окраине Москвы, но Любе, никогда раньше не останавливавшейся в гостиницах, она показалась чудесной. В номере была большая двуспальная кровать, покрытая пестрым покрывалом, из такого же материала шторы на большом окне, выходящем во двор. Прикроватный столик с телефоном, кресло, еще один столик, на котором стояла кофеварка, рядом стул, в углу, возле двери в туалет маленький холодильник, направо от входной двери – встроенный шкаф. «Как здесь здорово!» – прониклась Люба благодарностью к Майклу. Она раскрыла чемодан и стала перебирать вещи. «Что надеть?» -задала она себе вечный женский вопрос. Выбрала самое нарядное свое платье: темно-бордовое, скроенное по косой линии и скрывающее ее худобу, с низким декольте и расширенными к низу рукавами. К платью у нее полагались красные бусы и красные туфли на высоком каблуке. В Москве было еще прохладно, и она не знала, что ей надеть: туфли или сапоги. Подумав, решила надеть туфли, чтобы понравиться Майклу.

Без пятнадцати шесть Майкл постучал в дверь. Она быстро надела туфли, накинула модный плащ, который одолжила у подруги, взяла сумочку и открыла дверь. Увидев ее в нарядном платье, с горящими глазами, он обомлел. Она выглядела красавицей. Сестра что-то одобрительно сказала брату, кивнув головой на Любу. На Майкле был серый пуловер, из-под которого выглядывал ворот голубой клетчатой рубашки, мятые брюки и большого размера черные ботинки. Кэрол надела черные брюки и голубой свитер.

– Тебе не надо надевать плащ, ресторан находится внизу, в отеле, – сказала она по-английски.

Люба сбросила плащ и поняла, что так она еще больше нравится Майклу. В ресторане официант подал им меню и карту вин.

– Какое вино будешь пить? – спросил Майкл.

– Красное, -ответила Люба.

– Какое красное?

Люба судорожно пыталась вспомнить название какого-нибудь красного вина, но кроме портвейна 777 ничего не приходило на ум. Не пила она красное, привыкла в больнице пить разбавленный спирт. Кэрол пришла ей на помощь:

– Как насчет мерло? – спросила она, – ты любишь это вино?

– Да, люблю, – подтвердила Люба, взглянув с благодарностью на будущую золовку.

Американцы попросили Любу посоветовать им что-нибудь очень русское. Они заказали блины с красной икрой на закуску, пельмени на горячее и по кусочку Киевского торта на десерт.

За столом Майкл болтал не переставая. Люба плохо понимала его, кивала, если улавливала знакомое слово. В 8 часов в ресторане заиграла музыка, и Майкл пригласил ее на танго. Крепко обняв, он прижал ее к себе. Майкл был на голову выше нее, его подбородок касался Любиных волос. Сегодня девушка распустила их, и они черным каскадом спадали ей на плечи. Он поцеловал ее волосы, потом глаза. Люба не знала, как реагировать, чтоб было правильно, по их понятиям правильно. «Я уеду отсюда, уеду», – твердила она про себя как мантру.

На следующее утро начались экскурсии. Люба никогда раньше не была в Москве, и ей было не менее интересно, чем иностранцам. Войдя в Кремль через Кутафью башню и Троицкие ворота, туристы увидели здание Арсенала, построенное во времена Петра I, и трофейные пушки наполеоновской армии. Далее они продвинулись к Ивановской площади, посмотрели Сенатский дворец, знаменитую Царь Пушку, крупнейшее орудие своего времени, и Царь Колокол, весящий около 200 тонн, Спасскую башню, соборы, Большой Кремлёвский дворец, поднялись на Колокольню Ивана Великого. Вышли на знаменитую Соборную площадь – одну из древнейших и, наверное, самую красивую площадь Москвы. После этого их повезли на Арбат, давно ставший символом старой Москвы, где экскурсовод долго рассказывала об известных деятелях литературы и искусства, когда-то живших здесь.

Вечером Люба призналась, что очень бы хотела сходить в Макдональдс, американцы удивились, но пошли. Отстояв в очереди, они прошли в зал. Прочитав меню, Люба растерялась: в основном, здесь были булочки с разной начинкой и ко всему шла жареная картошка. «В больнице расскажу, что в Макдональдсе ела, завидовать будут, – подумала она. – Ничего особенного, я могу вкусней булочки сделать».

На следующий вечер после экскурсии на Красную площадь Кэрол устроила ей настоящий допрос: есть ли у нее дом, машина или другая собственность, где и кем она работает, сколько получает, кто ее родители, чем они занимаются, сколько лет дочери и на кого она похожа. Люба что-то понимала, что-то нет, пыталась отвечать и даже сама задавать вопросы. Видимо, ее ответы удовлетворили их, и на следующий вечер Майкл пригласил ее без сестры в ресторан, где они танцевали почти до самого закрытия. Он шептал ей что-то нежное на ухо, целовал ее щеки и губы, а когда они вернулись в гостиницу, попросил разрешения остаться на ночь. Люба с радостью согласилась. «Это мой шанс, – думала она, открывая дверь своего номера. – Я должна сделать все, чтоб ему понравиться. И тогда я уеду отсюда». Она прошла вперед и положила ключ на столик возле кровати. «Мне нужна эта замечательная девушка. Пусть потом кто-нибудь посмеет сказать, что я неудачник», – думал Майкл, глядя на ее узкую спину. Он подошел к ней сзади и крепко обнял. Они застыли на какое-то мгновение, потом Люба повернулась и провела указательным пальцем по его щеке. Эта скромная ласка показалась ему особенной, важнее объятий и поцелуев. «Еще», – попросил он ее. Она поняла не столько слово, сколько его чувство и погладила ладошкой по волосам, по лбу, обхватила его щеки и поцеловала в губы. По его телу прошел разряд. Он начал шарить по ее спине, видимо, искал застежку платья. Люба покачала головой и убрала его руку. Майкл вопросительно посмотрел на нее. Люба улыбнулась в ответ. Тогда он нагнулся, взялся за подол платья и стал тянуть его вверх. Люба забеспокоилась, что он сейчас снимет платье и увидит ее худобу. Она вывернулась из его объятий, быстро подбежала к выключателю и потушила свет. Теперь только уличные фонари мягко освещали комнату. Она вернулась обратно к Майклу и подняла руки. Он снял с нее платье и бросил, не глядя, в кресло. Люба осталась в нежно-голубой комбинации еще советского образца, хранившейся ею на особый случай. Он стал гладить ее плечи, груди. В девушке тоже проснулась страсть. Люба обвила его за шею одной рукой, а второй пыталась расстегнуть ворот его рубашки. Он рванул с себя рубашку так, что отлетела пуговица Майкл опустил Любу на кровать и с остервенением стал расстёгивать свои брюки. Наконец, ему удалось это, он выпрыгнул из них, смешно поднимая колени. Люба сбросила с себя комбинацию и плавки. Не дав Майклу даже снять носки, она притянула его к себе. Два горячих тела со стонами слились вместе.

В последний вечер накануне отъезда Майкла и Кэрол они снова пошли в ресторан. Майкл даже за столом держал ее за руку. Заиграла музыка, подошел красивый мужчина и пригласил Кэрол на танец. Майкл пригласил Любу. Когда танец закончился, Майкл не стал возвращаться к столу, а придержал ее на месте на середине танцевальной площадки. Заиграла тихая музыка, Майкл встал перед Любой на одно колено и сказал, держа ее за руку и смотря в глаза:

– Will you marry me? (Ты выйдешь за меня замуж?)

Люба поняла, что происходит что-то очень важное. Но что? Этих английских слов она не знала. Майкл достал из кармана брюк маленькую красную сафьяновую коробочку и открыл ее. Блеснул прозрачный камешек на золотом колечке. Люба все поняла.

–Yes, yes! – радостно сказала она и засмеялась, и заплакала.

Музыка заиграла громче, посетители ресторана зааплодировали им, и они стали танцевать танго только вдвоем. «Ну все, я уеду отсюда», – билась в голове Любы радостная мысль.

Очередное родительское собрание Рита начала с анализа успеваемости. На стене класса была вывешена большая таблица со всеми оценками, где красным выделялись двойки. После обсуждения кому из учеников какой предмет надо подтянуть и как это лучше сделать, перешли к несанкционированному руководством школы вопросу. Галя Майкова, очень ответственная девочка, отличница и гордость гуманитарного класса, была больна. У нее произошло отслоение сетчатки глаз. Она почти ничего не видела. Врачи запретили ей читать и писать, девочка могла только слушать, что говорит учитель в классе. Врачи сказали, что можно сделать операцию в клинике Федорова, но для этого нужны большие деньги. Денег у мамы, майора милиции, которая воспитывала дочь одна, не было. Вот Рита и решила обратиться к родителям за советом и за материальной помощью. Она рассказала собравшимся, что случилось с Галей, и родители живо откликнулись на эту беду.

– Сколько стоит операция? – деловито поинтересовался папа Сережи Кима, бизнесмен.

Валентина Петровна, мама Гали, назвала сумму. Привыкший руководить Виктор Ким подошел к учительскому столу и взял процесс в свои руки:

– Предлагаю сделать подписку в фонд Гали. Маргарита Владимировна, пустите листок бумаги по рядам. Кто может помочь, поставьте сумму, можно анонимно. Посмотрим, сколько у нас наберется. Листок пошел гулять по классу. Когда он вернулся к Виктору, тот подсчитал получившуюся сумму и сказал:

– Неплохо. Но еще недостает большой суммы.

Тут поднялась с места Марина Казеева, член родительского комитета школы:

– У нас на следующей неделе заседание родительского комитета школы. Я поставлю вопрос о помощи Гале Майковой. У директрисы есть родительские деньги, постараемся вытрясти из нее что-нибудь.

– Хорошо, спасибо. Есть еще какие-то предложения?

Поднялась мама Оли Гертер, врач по профессии. Она спросила Галину маму:

– Вы уже встали на очередь на операцию? Я могу сделать справку через облздрав о необходимости срочной операции.

– Спасибо, – растроганно сказала Валентина.

– Марина, вот Вам мой номер телефона, позвоните, когда будете знать, сколько денег выделит школа, я добавлю остальные. Сколько дней Вам придется прожить в Одессе? -обратился он теперь уже к Валентине Петровне.

Та развела руками.

– Недели две, – сказала врач.

– Я включу стоимость гостиницы в дотацию.

Родители восхищенно смотрели на Кима, Галина мама горячо благодарила его. Все поняли, что вопрос с Галиной операцией был решен.

В дверь класса заглядывали нетерпеливые ученики, приготовившие для родителей концерт – сюрприз. Они пародировали известных певцов и артистов. Галя Майкова изображала Аллу Пугачеву, и это здорово у нее получалось. Все готовилось в тайне от родителей, даже костюмы они делали сами под Ритиным руководством. Благодарные родители долго им аплодировали.

ЗЯ, встретив в коридоре Риту после заседания школьного родительского комитета, с обидой высказала ей, что все стараются тянуть в свой дом, то бишь лицей, а она наоборот – лицейские деньги тратит. Но вскоре она успокоилась и даже сама поверила в свое благородство, когда родительский комитет преподнес ей благодарственное письмо за помощь ученице.

Флеминг написал, что было бы здорово встретиться. Он спрашивал, сможет ли Рита приехать в Данию, обещал оплатить дорогу. Рита не знала, что делать. Флеминг ей нравился своей непосредственностью и веселым нравом. Ей очень хотелось увидеть его. «А как же быть со Сри? Он звонит почти каждый вечер, пишет, там вроде все серьезно, человек он неплохой, – думала она. – С Надей поговорю, она у меня мудрая женщина».

Рита позвонила сестре в субботу, среди недели не получалось из-за разницы во времени. Она рассказала ей о приглашении Флеминга, о приезде Сри та уже знала во всех подробностях.

– Что же мне делать? – спрашивала Рита, – мне так нравится Флеминг.

– Не выдумывай. Ты никогда практичностью не отличалась. Ну что такое музыкант? Да они все наркоманы. И творческие личности непредсказуемы. Сегодня у него одна муза, завтра другая. А тот компьютерщик, они хорошие деньги получают, на них спрос, всегда работа будет. Да и Америка лучше Дании, – закончила разговор сестра.

Рита понимала умом ее правоту, но сердцу музыкант был милей. Рита написала Флемингу, что она подумает, возможно, приедет повидать сестру в Швецию летом, и они смогут встретиться.

Вскоре и Сри созрел до подобного предложения. Он тоже попросил Риту приехать на летние каникулы в Нью-Гемпшир. Теперь у нее вообще голова пошла кругом: куда же ехать, кого же выбрать. Она написала Сри о неудачной попытке Нины с грацией бегемота поехать по приглашению ее кавалера в Америку. Ей отказали в визе. Рита боялась, что подобное может случиться и с ней. В Европу было проще попасть. Через несколько дней, когда они разговаривали по ICQ, Сри спросил, а не хочет ли она выйти за него замуж, тогда он может выслать ей визу невесты. Рита заколебалась. Он это понял и сказал, что виза невесты дается на три месяца, она может приехать и уже на месте решить, хочет ли она выйти замуж. На такой вариант Рита согласилась.

На другой вечер она пригласила к себе Данила с Аней, чтобы поговорить о предложении Сри. Данил сразу же поддержал ее:

– Езжай, он нормальный мужик. Кого ты здесь найдешь? Одни алкоголики остались.

– А как же вы? -с испугом спросила Рита, – и как я без вас? У меня же никого больше нет.

– Мам, – вмешалась Аня, – если ты уедешь, ты нас сможешь вытянуть туда. Город разваливается, Майкудук вообще, как после бомбежки, тут ловить нечего. Не хочешь о себе думать, подумай о нас. А внуки у тебя пойдут, их учить надо. Слышала, Сара Назарбаева сказала, что начального бесплатного образования достаточно.

– Ты права, ты права, – задумчиво повторяла Рита.

– С работой тоже не очень. Фирма еле на плаву держится, сейчас везде казахам дорога, – внес свои аргументы сын.

– Мы твою квартиру сдавать будем, – добавила Аня, – из этих денег за учебу заплатим.

Оба учились на вечернем отделении Карагандинского политехнического института.

–Мир посмотришь. Что, зря английский учишь? – сказал Данил.

– Надя тоже советует ехать, говорит, хуже не будет.

–Конечно. Ты всегда сможешь вернуться, если не понравится. Квартиру пока продавать не будем, – снова вставила Аня, – тряпки мне будешь высылать, все обзавидуются!

– Ладно, думать буду, – закончила разговор Рита, – пошлите ужинать, у меня капустный пирог есть.

Рита написала Сри, что согласна приехать и выйти за него замуж. Тот нанял иммиграционного адвоката, чтобы сделать ей визу невесты – К-1.

Начался последний месяц учебного года. Учеников часто срывали с занятий на благоустройство школы и города, точнее, на бесплатную уборку накопившегося за зиму мусора. За каждой школой был закреплен свой участок города, который они должны были убирать. Не избежали этой участи и новомодные лицеи и гимназии. Два дня в неделю уроки шли только по двадцать минут – объяснение нового материала, а потом всей школой выходили на отведенный участок. Лопат и граблей не хватало, приходилось ученикам нести их из дома. Они белили известкой стволы деревьев и поребрики, сметали в кучи сухие листья, ветки, брошенные бутылки и другой не горящий мусор собирали отдельно. Работа была грязная, вполне можно было подхватить какую-нибудь заразу. Но к предупреждению врачей акимат не прислушивался: кто же откажется от бесплатной рабочей силы. Когда Рита рассказала Сри, что у них сейчас каждую неделю проходят субботники, он не понял, что это такое. Рита подробно объяснила, как это происходит, но он все равно не понял, как это можно заставить работать бесплатно детей и учителей. «Да, не понять им нашей реальности», – констатировала Рита.

Началась дачная пора. После работы и в выходные люди ехали на свои шесть соток, чтобы вырастить овощи и фрукты. Для кого-то это была необходимость, кто-то делал это для души. Ритина соседка Нина работала на даче в основном для души, да и неплохо было иметь на столе раннюю редисочку и зеленый лучок. Рита любила помогать ей. Вот и сегодня Нина попросила отвезти ее на дачу. С ними напросилась внушительных размеров пожилая женщина из соседнего подъезда, у которой дача была в том же кооперативе, где и Нинина. Сергей по просьбе Риты пригнал машину с платной стоянки, находящейся за домом, и они поехали. Поездка не задалась с самого начала. Проехав минут двадцать, Рита увидела, что бензин стоит на нуле, хотя она заправляла машину позавчера.

– Вот черт, опять бензин на стоянке выкачали, – со злостью сказала она, – до заправки не доедем.

Пошли голосовать. Один водитель грузовика сжалился над женщинами, отлил им из своего бака бензина. По пути на дачу была заправка, теперь они могли до нее дотянуть. Выехали за город, впереди показался крутой поворот. Рита сбавила скорость и вошла в поворот. Вдруг она услышала какой-то грохот, машину тряхнуло, она резко нажала на тормоз. Вышла из машины и увидела такую картину: по дороге, обгоняя машину, катится колесо. Рита глянула вниз. Это было ее левое заднее колесо!

– Приехали! Вылазьте! – крикнула она пассажиркам и побежала его догонять. Напротив стояла шиномонтажная будка. Мужики увидели эту картину и дружно заржали. Поймав колесо, Рита пошла к ним за помощью.

– Твое счастье, что у тебя такие две бабы сидели, – развел широко в стороны руки механик, показывая размеры женщин, – иначе бы тебя перевернуло.

– Где машина стояла? – спросил другой, верткий рыжий парень.

– На платной стоянке.

– То оно и видно. У тебя колесо начали откручивать, а ты в это время за машиной пришла. Не успели, вот ты и поехала на наполовину открученном колесе. Счастливая ты, – сказал механик, прикручивая колесо к машине.

– Да уж, – усомнилась Рита.

До дачи все-таки доехали. Нина посадила семена морковки, свеклы, воткнула головки лука и полила все посаженное. Хорошо было на даче, начали распускаться листочки, показались соцветия сирени. Весна. Долгожданная весна!

Был у Риты в классе Ваня Нургалиев. Странное сочетание имени и фамилии. Его отец Владимир Назаров был русский, а мать – казашка, и, как часто делают казахские женщины, она оставила девичью фамилию после замужества. Райхан, мать Вани, Рита встретила у Нины на одной из праздничных пирушек. К концу вечера Райхан уже не стояла на ногах, и Нина позвонила ее сыну, чтобы он отвел мать домой. Жили они на улице Горького, в пяти минутах ходьбы дворами от Нининого дома. У Райхан была фигура двенадцатилетнего подростка. Если смотреть со спины, можно было подумать, что это девочка-шестиклассница, но, если посмотреть спереди… Лучше не смотреть, увидишь испитое лицо старой казашки. Она была алкоголичкой и поэтому выглядела старше своих лет. Работала Рая, как ее звали русские подруги, адвокатом при городском суде. Когда-то она была очень успешной, неплохо зарабатывала, а потом запила. И мужа она встретила в суде, защищала его, когда Владимира задержали за уличную драку. От тюрьмы она его спасла, он пригласил ее в ресторан в знак благодарности, проснулись утром в одной постели, через месяц Райхан забеременела, и они поженились. Обоим было в то время далеко за тридцать, и теперь растили шестнадцатилетнего сына. Владимир, какой-то замученный и вертлявый, тоже пил.

Сын во всех отношениях получился удачным. Его казахские черты лица смягчала русская кровь, темные мягкие волосы, округлый подбородок, небольшой аккуратный нос и широко раскрытые карие глаза. Был он тоже маленького роста – в родителей, но плотный и сильный. И еще умный. Несмотря на вечные пьянки, драки и скандалы в семье, он учился хорошо. Ходить ему приходилось в общеобразовательную школу далеко от дома, потому что две ближайшие школы были превращены одна в лицей, другая в гимназию. За обучение в них надо было платить, а деньги в семье нужны были на водку. Все это Рита узнала от Нины, когда Ваня с ласковыми уговорами и легкими подталкиваниями увел мать домой. «Что из парня выйдет! – подумала Рита, – надо его спасать». Спасать – было ее любимое занятие. Она видела смысл жизни в помощи другим: людям ли, собакам или растениям. Рита всей душой понимала слова Льва Толстого: «В жизни есть только одно несомненное счастье – жить для других». Они встретились с Ваней еще пару раз у Нины на даче. Мальчик был очень общительный и поведал Рите свою мечту стать следователем. Они обсудили на какие предметы ему стоит обратить внимание, чтобы успешно сдать экзамены в КарГУ на юридический факультет. Потом он пришел к ней за «Евгением Онегиным», которого они изучали в школе, потом попросил почитать что-нибудь про любовь, и она дала ему «Первую любовь» Тургенева. Он вернулся через день и попросил еще Тургенева. Тут уж Рита окончательно растаяла. Тургенев был ее любимый писатель.

На следующий учебный год она упросила Райхан отдать парня в лицей в юридический класс, откуда он мог поступить в КарГУ на специально забронированные за лицеем места. Мать согласилась, а с оплатой решили так: Ваня будет брать у родителей деньги, когда они трезвые, или, как они заранее договорились, доставать из их карманов, когда они будут пьяные. Иногда Райхан защищала интересы лицея, и деньги, заработанные ею, шли в оплату обучения. Сейчас Ваня заканчивал 10 класс, готовился к выпускным экзаменам, но дома не было возможности заниматься. Рая взяла в привычку пугать домашних, что она повесится, если ей не дадут делать, что ей хочется, пить, проще говоря. Владимир не обращал на это внимания, а Ваня сильно переживал и постоянно караулил мать. Ей такое внимание нравилось, и она устраивала концерты с повешением все чаще и чаще. Рита поговорила с Ваней, объяснила, что подобные психозы работают на зрителя, что если Ваня переедет на время подготовки и сдачи экзаменов к ней, то мать, которой не перед кем будет показывать спектакли, перестанет пугать их этим. Ваня сам понимал, что дома ему не подготовиться хорошо к экзаменам, поэтому он согласился на предложение Риты. Так ее квартира пополнилась еще одним жильцом. Ему определили спальное место на диване в зале. Вечерами они устраивали страшные подушечные бои с Айнурой, иногда к ним присоединялся и Данил, когда заглядывал вечером проведать веселое семейство. Аня часто уходила к подругам, и ему скучно было одному дома. Однажды таким вечером, когда трое вели очередной подушечный бой, к ним зашел в поисках Маржан Маулен, ее брат. Он посмотрел на играющих детей, на Риту, готовившую ужин, и спросил:

– Маргарита, у Вас постоянно кто-то живет, а как же личная жизнь? У Вас есть личная жизнь?

– Да, – улыбнувшись красавцу Маулену ответила Рита, – когда я ем.

– Мама, мама, когда ужинать? Мы голодные!

– Мойте руки, уже все готово.

Все трое рванули в ванную: кто быстрей вымоет руки, тот займет самое удобное место за столом. Снова шум, шуточная потасовка. Маулен задумчиво покачал головой и ушел.

На следующий вечер пришла расстроенная Маржан и сказала, что брат велел забрать Айнуру к себе. Совсем недавно Марин любовник Балташ, в переводе на русский «топор», так его с легкой руки Риты стали звать соседи, перешел жить к ней, у них шел медовый месяц и присутствие девочки их смущало, но по казахскому обычаю сестра должна слушаться старшего брата.

Топор был темной лошадкой, считала Рита. Маржан познакомилась с ним через бюро знакомств, но долго никому не признавалась в этом. Он был моложе ее лет на пять, красив, но какой-то щупленький и рядом с Маржан казался ее младшим братом. На первом же свидании он заявил, что предпочитает женщин старше и с деньгами, что ухаживать он не привык, и если они понравятся друг другу, то он может хоть завтра перейти к ней жить. Мара согласилась. Через пару дней он пришел к ней с небольшим чемоданом. Сколько она ни спрашивала, так ничего и не узнала о его прошлой жизни. «Это неинтересно, у меня сейчас новая жизнь», – отнекивался Балташ. Он закончил среднюю школу и никогда нигде больше не учился. Где он работал и на что жил, тоже не говорил. Маржан надеялась, что он устроится на работу, будет ей помогать материально, но он только обещал, не предпринимая никаких усилий найти хоть что-то. Сидел весь день дома, смотрел телевизор или ходил к друзьям играть в карты. Вместо помощника она получила нахлебника. В гости к соседям или ее родне он тоже не ходил, говорил, что еще плохо их знает. Он не нравился ни Мариным подругам, ни ее родственникам. Рита как-то поинтересовалась, почему у него такое странное имя – «топор». Маржан объяснила, что у казахов младшего жуза ребенку дают имя по названию первого предмета, который увидит роженица после появления младенца на свет. Видимо его мать увидела топор.

– Давай собирайся, – резко сказала Маржан дочери.

Та в слезы.

– Не хочу с Топором жить.

– Иди, Айнура, ты только ночевать туда будешь уходить, а из школы будешь приходить ко мне. Правда, Мара?

Маржан обрадовалась.

– Маулен вчера разорался, что она у тебя живет, что у тебя нет личной жизни. Я знаю, что он на тебя глаз положил, спрашивал как-то, есть ли у тебя любовник.

Маулен Рите нравился тоже, закрутила бы она с ним, если бы не знала его жену. А теперь оказалось, что и она ему не безразлична. «Может, он поэтому и хочет, чтоб Айнура с матерью жила? Он несколько раз заходил за чем-то, а Айнура всегда у меня», – осенило Риту.

Рита с Ваней уже собирались спать, когда пришла Нина. Она стряпала сегодня пирожки для своей семьи и принесла немного для Риты и детей.

– Айнура спит уже? – спросила она, не увидев девочки.

– Нет, мать ее забрала.

– С какого перепугу?

– Ты угадала, с перепугу. Маулен велел.

– Ну и правильно. А то как кукушка подбросила ребенка. А как же молодой муж? Понравится ему это? Да и опасно, он ведь не работает, весь день дома, а девчонка уже подросла.

– Она будет уходить только ночевать туда, все нормально будет. А насчет кукушки ты не права. Я на курсах психологии учила, что бывают женщины-матери, женщины-любовницы и женщины-карьеристки. Это в генах заложено, ты сама изменить ничего не можешь. Можешь только притворяться такой, какой тебя общество или семья хочет видеть, но в душе ты все равно будешь тем, кем родилась. Она создана для любви. Она может многое дать любимому, я вот создана для детей, поэтому в школе работаю, и чужие дети мне не в тягость, а в радость. Мы с ней обе выигрываем: у нее есть время для мужчин, а у меня есть дочка.

Нина помолчала.

– Может ты и права, но у нас же по-другому думают: женщина должна быть матерью, во-первых, а потом уж женой или любовницей, ну а карьеры вообще от нее никто не требует. Главное, чтоб муж и дети были ухожены, дома чисто и еда приготовлена.

– Да, для меня это тоже важно. Но если ты ненавидишь и не понимаешь математику, можешь ты стать хорошим, допустим, бухгалтером? Так и тут. Ты можешь стараться, но тебе не принесет это счастья. Нужно понять, что все мы разные, и не требовать одного и того же от разных людей.

– Что-то в этом есть, – не очень уверенно согласилась Нина. Про себя она подумала, глядя на жующую пирожок Риту, «А кто же я? Всю жизнь работаю, не думаю, нравится мне эта работа или нет, обоих мужей любила, детей своих и чужих растила и не задумывалась, чего мне больше всего хотелось. Жила как все. И что осталось? Вовка – алкоголик, дочь – пьяница и психичка, Вовкины дети ушли и приходят, только когда им что-то нужно, фабрику закрыли. С чем я осталась?» Ей казалось правильно она живет, а теперь что?

Вовку Буракова или Шарикова, как его звали за большое сходство с героем повести Булгакова «Собачье сердце», она выгнала, надоела его пьянка, детей его она никогда не любила, жалела по-бабьи, что сиротами остались и все. Вспомнилось ей, как привел Вовка своих детей к ней. Они и не договаривались, что он переедет к ней в этот день. Просто разговор был, что она согласна. А тут звонок, открыла дверь, а они стоят все трое с потертым чемоданом, с какими-то пакетами с вещами. Вовка улыбнулся как-то виновато и сказал: «Ну, Нина Петровна, принимай пополнение». «Пашке 7 лет было, – вспоминается Нине, – тощий, сопливый, куртка грязная, кроссовки рваные. Зашлось мое материнское сердце жалостью. А рядом с братом одиннадцатилетняя Аня. Красавица, смотрит настороженно, как ее вторая мачеха примет». Помнит Нина, как растерялась она слегка, а топом сказала: «Проходите, сейчас ужинать будем». Троица вздохнула с облегчением. «Столько лет на них потратила, – думала она, -а где благодарность? Свою дочь упустила. Жанна сначала обрадовалась, что у нее брат с сестрой будут, но вскоре начали они воевать за мою любовь. Может, она и замуж рано вышла, чтобы сбежать из этого дурдома. Пять человек в двухкомнатной квартире с проходными комнатами. Мы с Вовкой в зале на диване спали, а дети в спальне. Ждали, когда все заснут, чтоб приласкать друг друга. Может Мара и права, что живет в свое удовольствие».

– О чем задумалась? – прервала Рита ее воспоминания.

–Да вот вспомнила, как с Вовкой жить начали, любили друг друга. Куда все делось?

– Не жалеешь, что выгнала?

– И да, и нет, – задумчиво отозвалась та, – болеет он, спина у него болит. Всю жизнь грузчиком на мясокомбинате проработал. Валяется, поди, теперь в своей грязной квартире в Майкудуке пьяный и больной, жалко. С другой стороны, терпежа уже нет от этих пьянок. Напьется, храпит всю ночь, воняет перегаром. Одно хорошо – не дерется. Это я ему надавать могу, 16 лет вместе прожили, конечно, жалко. Я же его с детства знаю, мы по соседству жили, на танцы вместе бегали. Он мне еще тогда нравился. Веселый Вовка был, заводной, мороженым меня угощал. Если он никого с танцев не провожал, мы домой вместе шли, я так радовалась, а когда уходил с кем-нибудь – ревновала. Потом школу закончили, он в армию ушел, а я своего Шишкина встретила, тоже Вовка был. Так и потерялись с Бураковым. Я за Шишкина замуж вышла, Жанна родилась. Нормально жили, как все. Четырнадцать лет прожили, потом он умер от рака желудка. Мы одни с дочкой остались. Вовка после армии женился, мне брат его сказал. Дочь Аня родилась. Жена все болела, умерла от рака через 3 года. Он за ней до последнего ходил, горшки выносил, сам ее мыл. Когда жена умерла, он снова женился, взял с нашей же улицы Тамарку, она с детства в него влюблена была, тут же ему сына родила. А он после смерти первой жены попивать начал, любил ее сильно, забыть не мог. Пашке 5 было, когда и Тамарка от рака умерла. Ну не везло ему на жен. С двумя остался. Два года мыкался, совсем запил. Тут брат его младший Степан меня в городе встретил, говорит, приходи в гости, старое вспомянем, как жили в соседях, Клава моя тоже тебя вспоминала. Ну я и согласилась. Договорились на воскресенье. Прихожу, а там Вовка сидит. Увидела его, и застучало мое сердечко. Первая любовь – самая крепкая. Встречаться стали, да время-то на ухаживания у него не было, дети на шее висели. Сам стирал на них, в школу отправлял, косички Аньке заплетал. А потом заявились все трое. Так и начали жить.

Как только Рита появилась в зале клуба «Кому за 30», к ней подскочил Сергей.

– Рита, – без предисловий начал он, – я Вас уже две недели жду. Мы с Любой заявление в ЗАГС подали.

– Поздравляю! – искренне обрадовалась Рита. – Когда свадьба?

– 28 мая.

– Отмечать где собираетесь?

– Да пока не знаем, денег-то нет.

Риту увлекла идея сделать свадьбу в клубе. Она предложила:

– Сергей, давай с администратором поговорим, надеюсь, нам разрешат отметить вашу свадьбу здесь, им же реклама. А стол я помогу накрыть, приглашенные что-то принесут, – начала быстро подсчитывать в уме Рита. Подошли Галя с Любой.

– Слышала новость? -спросила Галя.

– Да, уже соображаю, как свадьбу им справить. Пошли в коридор, обдумаем все, тут шумно.

Все четверо вышли в коридор. Мимо проходила Валентина Григорьевна, администратор клуба, тоже одинокая женщина лет пятидесяти.

–Валентина Григорьевна, можно Вас на минуточку? – позвала ее Рита.

Та подошла, улыбаясь.

–Слышала, слышала хорошую новость, – сказала она.

–Мы как раз об этом и хотели поговорить. Можно в клубе свадьбу отметить? Это ж какая хорошая реклама Вам! В газету заметку напишем, больше народа ходить будет, больше доход.

– Хорошая идея, -согласилась та, – я поговорю с начальством, думаю, пробьем не будет.

Все радостно переглянулись.

–Люба, у тебя платье свадебное есть? Первый раз все-таки замуж выходишь, – поинтересовалась Рита.

–Нет. Я свое серое в цветочек одену.

–Только не это! – непроизвольно воскликнула Рита.

Она хорошо помнила это платье: кримпленовое, с яркими аляпистыми красными и синими цветами по серому фону. Кримплен носили еще в пору Ритиной юности.

– Я сошью тебе платье. Ты свободна завтра? Приходи ко мне, я сниму мерку и придумаем фасон.

–Здорово! – обрадовалась невеста, – белое будет?

– Конечно, белое. Завтра и материал купим.

У Любы радостно заблестели глаза.

–А я фату куплю, -сказала Галя, – чтоб уж все по правилам было.

Ей тоже понравилась эта затея.

– А у меня костюма нет, – жалобным голосом вставил жених.

– Будет, -уверила его Рита, -только недорогой.

–Спасибо Вам Маргарита, -в унисон поблагодарили жених и невеста.

– Галя, оставайся у меня ночевать, обсудим детали.

К ним подошел Игорь. Месяц занятий по курсу Бейлса не прошел даром. Рядом с ним стояла высокая симпатичная девушка, внешне чем-то напоминающая Риту.

–Знакомьтесь, это Света, – представил ее он.

Девушка с нескрываемым любопытством осматривала Риту. Видимо, ее уже просветили о недавних событиях, а может сам Игорь рассказал, он бесхитростный человек. Рита доброжелательно посмотрела на нее и искренне сказала:

– Рада познакомиться.

Все вместе они вернулись в зал. Возле двери, выглядывая кого-то, стоял Борис.

–А вот и ты! – приветствовал он Риту. – Куда пропала? Я тебе звонил пару раз.

–Работа, работа и еще раз работа, -бодрым голосом ответила Рита, – Чего звонил? Чего хотел?

– Тебя, – коротко ответил тот.

Рита даже слегка растерялась от такого откровенного ответа и перевела разговор на другую тему:

–Слышал, Сергей с Любой женятся.

–Да уж, парочка: баран да ярочка. Как они жить-то будут? Оба не работают, пенсии маленькие. Еще детей с дуру нарожают. Придурков каких-нибудь.

–Зачем ты так пессимистично, -перебила его Рита. – Каждый человек достоин счастья, пусть своего маленького, но счастья.

–Нет, спартанцы все же правильно делали, сбрасывая со скалы слабых и больных младенцев. Нация сильная была, а у нас что творится с этим гуманизмом? Оживят полудохлого младенца, лечат его всю жизнь, да еще пенсию платят.

– Могу тебя огорчить про спартанцев. Ученые делали раскопки под той горой, с которой, якобы, сбрасывали слабых младенцев. Так вот, не нашли они там костей младенцев. Были кости, но только мужчин от 15 до 30 лет со следами повреждений, ранений скорее всего.

– Откуда ты знаешь, – удивился он.

– Книжки читаю. У тебя дети есть? -поинтересовалась, задетая за живое, Рита.

–Нет.

– То оно и видно. Были бы, ты по-другому говорил.

Видя, что Рита не на шутку рассердилась, он пригласил ее танцевать.

Танцуя, Рита увидела, что возле Галины опять вьется Эдуард – бывший сифилитик, который ходит раз в месяц проверяться в венерический диспансер, где теперь работала санитаркой Галя. «Чего она его не гонит? – удивлялась Рита, – подхватит эту заразу еще!» И хотя она как медик знала, что бытовым путем сифилис практически не передается, старалась не общаться с Эдуардом.

Борис весь вечер был очень внимателен, а под конец исчез и появился с красным тюльпаном. «Наверное, на клумбе сорвал», – подумала Рита, потому что парк культуры был напротив дворца. Цветы на нее всегда действовали неотразимо. Она подумала: «А может никуда не надо уезжать, Борис вроде неплохой мужчина.» Не хотелось ей оставлять сына одного.

Сри выслал бумаги, которые Рита должна была заполнить для получения К-1 визы. Главным документом была анкета невесты. Они с Верой засели за работу, оставив агентство на попечение Гульназ. Перепроверяли переведенное по нескольку раз, понимая, что от правильности ответов зависит дальнейшая жизнь Риты. Нужны были справки о несудимости из всех мест, где она жила. Если посылать запрос в теперь ставшие другими независимыми государствами Россию и Киргизию, где Рита жила когда-то, то ответ придет в лучшем случае через полгода, объяснил им Амин, знающий эту систему. Рита же хотела поехать летом, чтобы вернуться к началу учебного года, если ей не понравится в Америке. Помощь предложила соседка Ольга. Она ездила за товарами во Фрунзе, теперь переименованным в Бишкек, был у нее там любовник-милиционер, вот она и хотела его попросить взять справку. За взятку в Киргизии можно сделать все. Сри выслал ей денег на поездку в Курган к отцу, чтоб взять справку о несудимости и разрешение от отца на выезд за границу на постоянное место жительства. Для интервью в Американском посольстве надо было предоставить совместную фотографию жениха и невесты, их письма, квитанции телефонных разговоров. Хорошо, что все это было. Рита распечатала их е-мейлы, приложила переводы на деньги и почтовые письма. Получилась довольно солидная стопка.

В Россию Рита могла поехать только после выпускных экзаменов. Экзамены по русскому языку в восьмых классах и по литературе в десятых шли первыми, так что к середине июня она может освободиться, если не идти на выпускной вечер, который проводится 25 июня. Рита выслала заполненную анкету Сри, чтоб его адвокат смог проверить правильность заполнения. Жених написал, что она неправильно указала свою национальность. В анкете написано, что она русская, а надо писать, что казашка. Рита возмутилась:

–Да какая я казашка! Я даже близко на азиатку непохожа!

–Давай я позвоню ему, и мы разберемся с этим вопросом, – предложила ей Вера.

Так они и сделали, позвонили, но не разобрались. Он и его адвокат настаивали на том, что если Рита живет в Казахстане, то она казашка. Через полчаса взаимных объяснений они сдались и написали в новой анкете в графе национальность казашка. Теперь оставалось только добыть справки о несудимости и подавать документы в посольство Америки в Москве.

Свадьба Сергея и Любы приближалась. Сергею купили недорогой, но прилично выглядевший костюм, Любе Рита сшила платье на свой вкус. Прямое, в пол, с высоким разрезом сзади и рукавами до локтя. Белый шелк с люрексовой нитью делал платье строгого покроя нарядным и элегантным. Скромная короткая фата и белые туфли на каблуке, привезенные Ольгой из Бишкека, завершали свадебный наряд. Люба хотела платье отрезное по талии и с юбкой клеш, но после Галиного замечания, где на ее фигуре талию делать будем, согласилась на прямое. Составили список гостей. Оказалось, что друзей у жениха и невесты за пределами клуба нет, Любины родители умерли, их квартира досталась ей. Родители Сергея даже слышать не хотели о свадьбе, считая, что это неравный брак. Из родственников обещали прийти только его братья и сестра да какая–то троюродная полусумасшедшая тетушка Любы. Галя прошлась по списку гостей и распределила, кто что принесет. Женщин она просила принести салаты, фрукты, солонину, а мужчин – спиртное. Рита договорилась с поварихой лицея Тоней, что та приготовит на горячее плов, заказала в кулинарии свадебный торт, купила коньяк, бутылку ликера специально для невесты, любившей его, шампанского для новобрачных и пару бутылок сухого вина для себя. И испекла капустный пирог. Галя, не особо надеясь на приглашенных, сделала ведро винегрета и большую чашку селедки под шубой. У нее с зимы оставались соленые помидоры, прихватила и их. Проблему с посудой решили просто: каждый должен был принести для себя тарелку, вилку и стакан. Свадебный сценарий в стихах Рита написала сама. Она оставила за собой роль тамады. Над украшением зала трудились администратор клуба с учительницей рисования Катей. Галя была свидетельницей невесты, Игорь – жениха. Привязали к ветровому стеклу старую Айнурину куклу, украсили лентами и поехали а ЗАГС. В ЗАГСЕ все обошлось без приключений, потом Рита повезла новобрачных по традиции к Вечному огню.

У входа в клуб их встретили гости, выстроившиеся в две шеренги. По обычаю они стали осыпать жениха и невесту рисом, бросать под ноги конфеты и цветы. Сели за столы. Плакат над молодыми извещал: «Ты да я – теперь семья». Напротив, так чтобы они видели, второй: «Желаем паре молодой дожить до свадьбы золотой», а прямо над входной дверью еще: «Супруга свыше нам дана, замена счастию она». Риту слегка покоробило, когда она увидела эти изречения, но другим, кажется, нравилось. Первый тост предоставили Любиной тете как ее единственной родственнице. Она понесла какую-то околесицу, и Рита быстренько культурно устранила ее, крикнув «Горько!» Гости подхватили, молодые стали стеснительно целоваться, все дружно выпили. Борис сидел рядом с Ритой. Он считал себя законным ее кавалером, обнимая иногда по-хозяйски за талию. Сценарий шел своим чередом. Тосты следовали один за другим. Вот невеста пошла в туалет и потерялась. Жених, больше встревоженный предстоящим выкупом, чем пропажей невесты, вместе со свидетелем кинулся ее искать. Люба нашлась ревущая в коридоре. Никто ее и не собирался воровать, она потеряла бусы, одолженные у соседки, и расстроилась из-за этого. Объявили по микрофону всесоюзный розыск бус и премию тому, кто найдет – бутылку пива. Бусы нашлись под столом. Изрядно подвыпившие гости, уже мало обращавшие внимания на молодоженов, лихо плясали. В зале царило веселье и витал дух надежды, что и у них все еще может быть хорошо. Настало время невесте бросать букет. Все женщины выстроились позади Любы. Рита стала почти у самого края слева. Букет летит! Толпа женщин кидается на него грудью, а букет, описав полукруг чуть не упал на голову Риты, она от неожиданности даже отмахнулась от него, и он упал к ногам стоящей рядом с Ритой Светланы, подруги Игоря. Она наклонилась и подняла его, счастливо улыбаясь.

Майкл выслал Любе анкету на визу невесты, и она просила Веру оформить бумаги. Конечно, Вера согласилась. Рита обрадовалась и за Любу с Женей, и за себя. Хорошая реклама ее агентству – Любино замужество. Она оказалась права. Подобные вещи распространяются быстро. За неделю прибавилось несколько новых клиенток. Особенно Рите понравилась пятидесятилетняя Виктория. Ее привела дочь, подруга Тани, учительницы из Вериной гимназии. Виктория начала с главного для нее пункта:

–Мне 50. Я не думаю, что в таком возрасте можно что-то изменить, навряд ли кого-то заинтересует старая женщина, но я хочу попробовать, чтобы потом не укорять себя за неиспользованный шанс.

– Вы очень привлекательная и интеллигентная женщина, я думаю, у Вас все получится, – сказала Рита.

Виктория ответила ей лучезарной улыбкой. Она была высока, стройна, с длинными ногами, короткой стрижкой. Под глазами и в уголках губ протянулись ниточки морщин. Кожа слегка матового оттенка была упругой, красивый большой рот и ясные спокойные карие глаза. Как может такая не понравиться! Работала Виктория главным экономистом в управлении железной дороги. Две другие клиентки были с рынка, где торговала Ольга. Она регулярно поставляла Рите женщин, желающих выйти замуж. Были среди них и интеллигентные, которые потеряли работу после закрытия предприятий, были и малообразованные, и хамоватые, у которых купи-продай в крови. Всем одинаково хотелось счастья.

Закончив с клиентками, Вера перевела письмо от Сри. Он писал, что ездил в командировку на Соленые Озера, что очень ждет ее приезда и уже купил двуспальную кровать. Второе письмо для Риты было от Девида из Американского штата Вьоминг. Он писал уже пару месяцев. Письма были незатейливые, дружеские, без каких-либо намеков на чувства. «От скуки пишет, – решила Рита, – у них в штате коров больше, чем людей, общаться не с кем». Она отвечала ему, когда было время, чаще же просила Веру написать ему пару строк. Вот и сегодня Девид описывал свой день: как он проснулся, задал скотине корм, почистил коровник, почитал газету, а потом пошел писать письмо.

– Ответь ему что-нибудь, – попросила Рита подругу.

Готовясь к завтрашней консультации по литературе, Рита услышала, что Галя открыла входную дверь и с кем-то разговаривает. Она прислушалась. Это был Коля Мальцев, ее бывшая любовь. Рита познакомилась с ним на даче у Нины в первый же месяц после приезда в Караганду. Ей никто не сказал, что он закодирован от пьянки. Красив он был именно мужской красотой: твердый подбородок с глубокой ямочкой посередине, резко очерченные губы, высокие скулы и глаза с прищуром, с какой-то хитринкой. И сигарету в зубах он держал по-особенному: закусывал ее, как папиросу и при разговоре гонял из одного уголка рта в другой. Высокий, крепкий, с длинными руками и ногами, Николай ей сразу понравился. Жил он с матерью, Нининой подругой, в однокомнатной квартире в том же доме, где и Райхан. Влюбились они друг в друга моментально и страстно, но счастье продолжалось недолго. В августе на День шахтера, в его профессиональный праздник, Мальцев запил. Мать и Рита что только ни делали, чтобы вывести его из этого состояния, но ничего не помогало. Промучившись с год, Рита отказалась встречаться с ним. Он стал ее преследовать, устраивать скандалы, ломиться в двери среди ночи. После того памятного дня, когда он делал ей предложение на родительском собрании, и она познакомилась с Амином, тот часто помогал ей, присылая наряд милиции или приезжая сам спасать Риту от бывшего любовника. Иногда ей приходилось писать поурочные планы в туалете, чтоб Мальцев не видел, что она дома. Два года назад его мать умерла от рака. Рита ухаживала за ней до конца и похоронила. Вот только последнюю ее просьбу не выполнила – не бросать Николая. Квартиру он вскоре пропил, теперь скитался по общежитиям, а иногда ночевал в подъездах. К Рите же приходил, только когда уже больше идти было некуда. И вот он снова здесь. Галя крикнула из коридора:

– Рита, тут Мальцев пришел. Что с ним делать?

– Трезвый? -спросила Рита, мало надеясь на положительный ответ.

–Да вроде не воняет перегаром.

Риту осенило.

–Пусти, накорми, у меня к нему дело есть.

–Будет исполнено, – шутливо сказала Галя и увела его в кухню.

Рита слышала, как та начала командовать:

–Мой руки, куда за стол лезешь с грязными руками. Да вот туда садись, тут ты мне мешаешь.

Поев, Николай зашел в зал. Рита вопросительно посмотрела на него.

–Спать негде, из общаги выгнали за неуплату, на улице спать еще холодно. Поговори с Ниной Петровной, может она меня на дачу пустит?

–Навряд ли, ей свой Шариков надоел. У меня есть к тебе предложение. Будешь спать в моей машине? За это буду кормить завтраком и ужином и пачка сигарет на два дня.

–Царский подарок, – он насмешливо глянул на Риту, – принимаю и благодарю.

В конце мая Ольга вернулась из челночной поездки в Бишкек. Привезла кучу летних нарядов и справку для Риты. Оля позвала к себе подруг, чтобы они первыми выбрали себе наряды. Нина принесла домашнего персикового вина, женщины поужинали, а потом начался парад переодеваний. Наряды разложили в спальне на кровати и креслах по размерам. У всех трех приглашенных женщин были разные размеры: у Риты 44, у Маржан 50, у Нины 58. Женщины надевали по очереди платья и костюмы и выходили в коридор, где висело большое зеркало. Придирчиво оглядывали друг друга и советовались, что купить. Рита выбрала шелковый костюм с широкой черной юбкой и коротким приталенным белым пиджачком с черными пуговицами, воротником и манжетами. Поколебавшись немного, она решилась купить еще и длинное серое блестящее платье без рукавов, с глубоким вырезом, красиво облегающим ее фигуру. К платью прилагался пиджак из такой же ткани с длинным рукавом, так что вещь была очень практичной – ее можно было носить и зимой, и летом.

Первый экзамен в 10 классе – сочинение по литературе. Рита волновалась, как Ваня справится с ним. За литературу она не боялась, а вот русский … Правила он знал, но не всегда применял. Экзамен прошел мирно. Рита пробежала между рядами, пока ЗЯ выходила из класса, кого-то подбодрила кивком головы, что все пишет правильно, кому-то шепнула, о чем лучше писать, а Ване тыкнула пальцем на парочку орфографических ошибок. С утра она выдала ему ручку с таким же чернилами, как и у нее, чтобы при проверке можно было ковырнуть пару запятых своей ручкой такого же цвета. На задних партах зашептались подружки. Вернувшаяся директриса спортивным шагом двинулась к ним, осмотрела все вокруг в поисках шпаргалки, не нашла, погрозила им пальцем и села за стол. Через три часа пришли родители кормить детей. Это был ответственный момент. Обычно, они приносили шпаргалки, подглядев в щелку дверей темы сочинений. Рита знала, кто в них нуждается. «Ага, вот Тахиру что-то положили под салфетку, надо Зинаиду отвлечь», – подумала она.

– Зинаида Петровна, проверять сразу после экзамена будем или перерыв сделаем? – невинным голосом спросила она.

– Там родители нам стол накрыли в кабинете математики, пообедаем, потом будем до ночи проверять.

– Сначала медалистов?

– Да, как всегда.

Краем глаза Рита видела, как Тахир убрал шпаргалку из-под салфетки и теперь опустив глаза, читает ее. Хороший парень Тахир. Что поделаешь, математик он до мозга костей. Все точные предметы идут на отлично, а вот литература никак ему не дается. Он, победитель республиканской олимпиады по математике, поступает в Новосибирск на отделение прикладной математики, и Рита не хотела портить ему жизнь тройкой по литературе.

На учительский стол тоже поставили тарелку бутербродов с копченой колбасой и с красной икрой. Принесли чай и кофе. Учителя оживились, заулыбались и переключили внимание на еду. Настало время списывать, консультироваться. Рита толкнула задумавшуюся Наталью Николаевну:

–Ешь, смотри что нам принесли. Да не переживай ты так, все нормально с Настей будет.

Настя, дочь Натальи, писала сегодня тоже выпускное сочинение в своей общеобразовательной школе. И хотя она шла на золотую медаль, мать все равно волновалась.

Экзамен закончен. Плотно закусив всякими яствами, принесенными родителями, чтобы смягчить сердца учителей, они приступили к проверке сочинений. Работы предполагаемых медалистов проверяли Рита и Наталья Николаевна – самые знающие учителя. Рита нашла Ванино сочинение и положила его в стопку медалистов. Наталья Петровна сунула ей сочинение своего сына, зная, что русский у нее самой не на высоте. Завуч второй смены, брат Вова, увел куда-то ЗЯ, чтоб она не мешала проверять. Литераторы, объединившись в группы по двое, чтобы консультироваться, принялись за работу. Первой Рита проверила работу Вани. По литературе вышла твердая четверка, а по русскому пришлось добавить запятую и тире, чтобы натянуть четверочку. Теперь надо было посмотреть работу Дениса, сына Натальи Петровны, учителя русского языка. Она не сможет сосредоточиться на проверке, пока не узнает его оценку. Сочинение было хорошим, а вот русский оставлял желать лучшего. Она кивком подозвала к себе Наталью Петровну, неотрывно следившую за ней. Та подбежала.

– Ручка есть? – тихо спросила Рита.

Та молча протянула ручку, которой писал сочинение сын. Потом добавила:

– Отблагодарю.

– Перестаньте. Лучше директрису покараульте, чтоб не вошла.

Наталья Петровна, вдова секретаря райкома, была вздорной бабой. Раньше она где-то чем-то руководила, а после смерти мужа ей пришлось идти в школу рядовым учителем. Гонор остался, а специальные знания, необходимые учителю русского языка и литературы, подрастерялись. На кафедре ее никто не любил, но Рита понимала ее материнские чувства. Теперь Наталья Николаевна и Рита взялись за медалистов. Их было восемь в этом году. Читали работу вместе, придирчиво обсуждая каждую фразу, каждый оборот. Перепроверяли по тексту все цитаты. Стилистические ошибки были самым опасным местом в сочинении: их невозможно исправить без переписывания. Рядом на столе лежали справочник корректора, орфографический, толковый словари, чтобы можно было убедиться в правильности написания, а в трудных случаях отстоять свою точку зрения, ссылаясь на словари и пособия. Ошибки при первом чтении не исправляли, делали легкие карандашные пометки на полях. Решение, что с ними делать, единолично принимал председатель экзаменационной комиссии -директор лицея. На пятерку допускалась одна описка и одно исправление. Работали до 9 часов вечера, дальше уже глаза не видели ошибок. Директор забрала в сейф сочинения. Вечером она просмотрит сама пометки в медальных сочинениях и утром скажет, что с ними делать. Второй раз проверять их Рита и Наталья Николаевна будут уже в кабинете директора. Возможно, что за ночь сочинения со стилистическими ошибками будут переписаны. Система показухи работала во всю.

Дома уставшую Риту ждала Ая Павловна. Она пришла посоветоваться и, как обычно, стрельнуть денег.

–Маргарита Владимировна, я встретила хорошего человека, Александра Алексеевича Абрамова. Он пенсионер, живет в нашем доме, совсем не пьет, – выдвинула на первый план его главное достоинство Ая Павловна, – предлагает пожениться. Как Вы думаете, стоит?

–Я рада за Вас, но решать такой вопрос Вы должны сами. Вам с ним жить.

–Я вот его фотографию принесла. Посмотрите?

–Только не сегодня. Я ничего не соображаю после проверки сочинений.

–Я подожду, не утруждайте себя. Можно, мы к Вам в гости придем в воскресенье?

–Хорошо, приходите, я к этому времени его посмотрю.

Ая Павловна ушла. «Какой-то свадебный год начался, -подумала Рита, -так, глядишь, и я замуж выйду».

На выпускной Рита все-таки осталась, хотелось посмотреть, как Ваня получит свой аттестат зрелости, да и ученики ее просили побыть последний школьный день с ними. Директриса попросила ее приглядеть за Петром Николаевичем, чтоб он ничего не перепутал в сценарии праздника, и помочь ему, если будет необходимо.

Петр Николаевич, учитель литературы и организатор внеклассной работы, дорабатывал в лицее последние дни. Он с семьей решил переехать в Россию в Вятку, откуда были родом его родители, приехавшие в пятидесятых в Казахстан поднимать целину. Его старшая дочь, поступив в Вятский пединститут, уже год жила там у дальних родственников. Квартиру решили пока не продавать, мало ли что может случиться. Рита рассказала ему свою историю возвращения на историческую родину, но несмотря на ее предупреждение он решился переезжать. «Мы о детях заботимся, -говорил он Рите, – скоро Виолетта школу закончит, поступать надо, на бесплатное отделение теперь почти одних казахов берут, а платный институт нам не потянуть. Да и обстановка накаляется. Даже по зарплате нас противопоставляют казахам, им за знание казахского 25 процентов надбавки выплачивают. Это же дискриминация». Возразить было нечего.

После развала СССР, когда Казахстан стал независимой республикой, русских в стране насчитывалось 38 процентов, чуть меньше, чем казахов, которых было 40 процентов. Началась массовая эмиграция русского населения. За 10 лет из Казахстана выехало полтора миллиона русских. Газеты первоначальной причиной отъезда русских называли преимущественно экономику. В Казахстане была сконцентрирована большая часть советской индустрии, которая после развала Союза осталась без поддержки центра. Заводы стали закрываться, люди остались без работы. Другая причина – этническая дискриминация, неправильная языковая политика. В Декларации о суверенитете, принятой в 1990 году, казахи были признаны "государствообразующей нацией". Такая политика "казахизации" проявлялась в усилении роли казахского языка, в государственных органах и общественных организациях работали в основном казахи, сокращалось образование на русском языке, начали переписывать историю так, чтобы в центре внимания были представлены казахи. Это привело к тому, что многие русские в Казахстане чувствовали себя чужими на своей родине. Появилось негласное правило, по которому при найме на работу предпочтение отдается казахам.

Рита числилась в отпуске с 15 июня. Сегодня она отоспалась после выпускного, а завтра ей предстояло поехать в Курган, где прошло ее детство и юность. Там жил отец. Она навещала его каждый год, делала ремонт, встречалась с родственниками и друзьями. Сейчас ей нужно было взять справку о несудимости и разрешение от отца на выезд за границу на постоянное место жительства.

Было уже 9 часов вечера, когда она подошла к своему дому, возвращаясь от Данила. На лавочке перед подъездом сидели, щелкая семечки, Маржан и Айнура. Увидев ее, Мара сказала:

– Айнура, пойди погуляй, нам поговорить надо.

Айнура послушно попрыгала на другую скамейку, где сидел Сергей с друзьями.

–Ты представляешь, – начала каким-то виноватым голосом Маржан, – мой Топор мне вчера сказал: «Я или Айнура».

Рита ждала естественного для нее продолжения: «…и я сказала ему, пошел ты на х..», но услышала совершенно другое.

– Пусть Айнура опять у тебя поживет.

Слегка оторопев от неожиданного ответа, Рита согласилась.

– Я уезжаю завтра в Россию на неделю, – напомнила она.

–У меня гости приезжают из аула, она с ними у Кайрата может побыть.

–Что за гости? – поинтересовалась Рита, чувствуя что-то неладное.

–Да, дальние родственники, ты их не знаешь, – ответила подруга, пряча глаза. – Когда у тебя поезд? Сколько часов ехать? – перевела она разговор на другую тему.

– В 10 утра, сутки ехать. Айнура, пошли домой, – позвала она девочку.

Уложив Айнуру спать, она села вязать свитер для Сри из бледно-сиреневого мохера. Цвет он выбрал сам. Рита показала ему образцы цветов по компьютеру. «Будет на лыжах в нем кататься», – думала Рита. Она знала, что Сри занимается горнолыжным спортом.

Поезд прибыл в Курган без опоздания в 10 утра. Рита вышла на знакомый с детства вокзал, перешла площадь и подошла к автобусной остановке. Все как в прошлом году, ничего не изменилось. Только в прошлом году она приезжала с сыном, а Надя из Литвы с дочерью. Теперь они далеко, неизвестно, когда доведется встретиться. Рядом просигналила машина. Рита оглянулась и увидела машущего рукой в открытое окно двоюродного брата Андрея.

–Привет, Рита, я немного припозднился, хорошо, что догадался на остановку подъехать.

– Здорово, что ты приехал, поболтаем без свидетелей, – сказала она, забираясь в машину.

– Я слышал, у тебя большие изменения в жизни намечаются, – начал Андрей.

– Неизвестно еще, что получится. О себе расскажи. Не поехал этим летом в Швейцарию?

Андрей был профессиональный пианист, закончил институт Гнесиных в Москве, работал в Курганской филармонии, но заработки были маленькие, и он каждое лето в туристический сезон уезжал в Швейцарию играть в ресторане, давая, иногда и частные концерты.

–Ресторан продали, новые владельцы не хотят с иностранцами возиться. Сейчас ездим с концертами по деревням, иногда картошкой с нами рассчитываются.

Рита засмеялась.

– Как дома? – поинтересовалась она.

–Сашка растет здоровеньким. Помнишь, как ты Оксане нагадала, что у нее сын родится. Мы тебе тогда не поверили. Ей врачи в Ленинграде сказали, что у нее детей не будет.

– Она работает?

–Вместе по деревням за картошкой ездим, мама с Сашей остается.

Андрей и Оксана не были официально женаты. Можно сказать, их свела филармония. У Андрея была однокомнатная квартира, полученная им от отдела культуры области. Летом, когда он был в Швейцарии, ему позвонили из филармонии и попросили сдать его квартиру новой певице, приехавшей после института из Ленинграда, обещая, что к его приезду найдут ей жилье. Андрей согласился. Когда он вернулся, то нашел в своей квартире симпатичную девушку. Квартиру ей так и не нашли, идти ей было некуда, стали жить вдвоем в квартире, потом вдвоем в постели. Он был лучший пианист, она лучшая певица. Оксана мечтала вернуться обратно в Ленинград, в провинции ей все не нравилось. Но в Ленинград никто ее не звал. Она была очень красивая: стройная, с высоким лбом, точеным носиком с трепетными ноздрями, яркими пухлыми губами, смуглолицая, с темными волосами и карими глазами. Ей хотелось иметь все самое лучшее, может быть, поэтому она и сошлась с Андреем, который был на голову ниже ее, что-то там с генами роста было у него не в порядке, зато лучший музыкант в филармонии.

Болтая, они подъехали к дому Ритиного отца. Андрей сказал, что заедет вечером, а сейчас ему надо на работу. Рита позвонила в дверь. Отец открыл, они поздоровались и обнялись. Из кухни послышался голос:

–Вова, кто пришел?

– Дочь из Казахстана приехала.

Из кухни, вытирая о фартук руки, вышла старая знакомая – Антонина Антоновна, папина замужняя любовница. Ее тупица-сын учился на ветеринарном отделении в сельхозтехникуме, где работал Владимир Михайлович, отец Риты. Она таким образом помогала сыну получить диплом. Рита и ее сестра Надя познакомились с ней в прошлый их приезд к отцу. Обеим она не понравилась, особенно после того, как отец под пьяную лавочку похвастался, сколько денег он на нее тратит, денег, которые высылали ему дочери каждый месяц. «Может она смотается, увидев меня», – понадеялась Рита.

–Здравствуй, Риточка! Как доехала? Проходите, я вас котлетками угощу.

Отец, знавший зачем Рита приехала, стал спрашивать про Сри и Америку.

–Папа, давай вечером об этом поговорим, я хочу поесть и в МВД сегодня съездить, -ответила Рита. Ей не хотелось говорить при посторонних о своих личных планах.

Прождав час в очереди на прием к начальнику, выдающему подобные справки, она, наконец, зашла в кабинет. Толстый с лоснящимися щеками и волосами майор, услышав ее просьбу, задумался. Честно признался ей, что она первая, кто просит подобную справку.

–Съезди-ка ты к участковому. Где ты жила до отъезда в Казахстан?

–На Увале.

–Так-так, Увальский участковый сидит вот в этом отделении. Я напишу адрес.

Он протянул бумажку с адресом и неожиданно спросил, видимо, все это время мучавший его вопрос:

– Мужик-то хоть стоящий к кому ты едешь?

Рита удивилась, но ответила:

– Стоящий. Компьютерщик.

–Тогда удачи.

Рита вышла и посмотрела на адрес. Ехать предстояло в другой конец города. «Не успею сегодня, завтра с утра поеду. За одним и к нотариусу зайдем с папой», – решила Рита.

В автобусе по дороге домой она встретила свою закадычную школьную подругу Аллу Новикову. Весной у нее умер муж, с которым они прожили почти тридцать лет. Умер скоропостижно от рака. Аля до сих пор не могла прийти в себя. Договорились встретиться в выходной.

Отец дома был один, варил что-то на ужин. Рита вспомнила, как они с сестрой, возвращаясь из школы, всегда спрашивали, кто готовил еду. Если мама, значит будет что-то постное и невкусное, если папа – что-нибудь остренькое и вкусненькое. Особенно Рита любила борщ и гуляш в его исполнении.

– Что на ужин будет? – поинтересовалась она.

– Борщ и гуляш, – как будто прочитал ее мысли отец.

–Папа, сейчас Андрей приедет, коньячка выпьем.

–Я вина тебе сухого купил.

–А я тебе «Белый аист».

–Хороший коньяк.

Коротко брякнул дверной звонок.

– Андрюша пришел! – радостно воскликнула Рита и побежала открывать дверь.

Она любила своего двоюродного брата. Когда семья Щербацких переехала в Курган, тетя Саша, мамина младшая сестра, и ее муж дядя Леня приютили их у себя, пока отец не получил квартиру от интерната, куда они же и помогли ему устроиться учителем математики. Это было в 1961 году. Рита закончила первый класс, Наде было четыре года, Андрею – десять месяцев. С тех пор они считают себя родными, а не двоюродными сестрами и братом.

–Заходи, Андрюша, папа борщ сварил и гуляш, у меня коньячок есть.

–Мама тут клубнику из нашего огорода передала, ждет тебя в гости завтра, голубцы приготовит. Мы с Оксаной и Сашей приедем, посмотришь, какой он вырос.

Рита взяла корзинку с клубникой, выбрала самую крупную и откусила.

–Ну давайте за стол, у меня уже все готово, – с нетерпением пригласил отец.

– За приезд, – провозгласил он первый тост.

Все выпили и стали есть борщ, нахваливая повара. А он подливал и подкладывал, любил он угощать. И пить любил. Сколько горя пережила семья из-за этих пьянок. Как начал пить на выпускном вечере, так и пил всю жизнь. В октябре ему 70 лет исполнится, теперь уже не пьет, как раньше, видимо, выпил свою норму или здоровье больше не позволяет. Но если приходят гости, тут уж он не упустит.

Все было, как всегда. Выпив, отец стал экзаменовать Риту и Андрея в знании исторических фактов и исторических дат, демонстрировать свою эрудицию, показывать новые книги. Ритина жизнь его мало интересовала, но все равно Рита была рада увидеть его, кто знает, когда еще придется встретиться.

Дома было душно, они вышли с Андреем на улицу. Андрей достал сигареты, предложил сестре. Та взяла. Она курила редко, только когда что-то плохое случалось в ее жизни, может быть потому, что где-то вычитала, что никотин все-таки и правда помогает справиться со стрессом, то ли просто оправдывала себя этим. Закурили.

– Как он тут, здорово куролесит?

–Да сейчас уже не так, дома пьет, Шмаковых все угощает да дам водит. Наварит им, напоит и с собой еще даст, а потом сам без денег сидит. Да газет по 17 наименований выписывает, в почтовый ящик не входят. Все прихвастнуть надо, какой он умный. Короче, все, как всегда. Мама его проведает два раза в неделю, не беспокойся.

–Чего с Оксаной не женитесь, сын же растет.

– Боюсь, честно сказать. Характер у нее дурной, истерики закатывает, все ей не так. А сын на моей фамилии. Да и как вспомню развод с Наташей, до сих пор мурашки по коже. А какая любовь была! Здесь хоть по судам таскаться не надо будет, если разбежимся.

–Тоже правильно, – подтвердила Рита, наученная горьким опытом.

–У тебя как? Серьезно с этим американцем?

– Сама не пойму. Нравится он мне, серьезный, внимательный, зарабатывает хорошо. Любви, большой и горячей, нет. Да и знаю его мало, может, потом, когда вместе будем и появится. А не понравится – я всегда могу обратно вернуться.

–Тоже верно, надо рискнуть.

Андрей пошел домой, а Рита задержалась на лавочке. Огляделась вокруг. Когда она еще все это увидит? Дом, где жил отец и когда-то жила Рита, принадлежал ипподрому, поэтому стоял на отшибе в березовом лесу рядом с конюшнями и амбарами с сеном. Тропинка через лес вела к центру поселка, где находились магазины, школа, медпункт, сельхозтехникум и военное училище. С другой стороны вторая тропинка выводила на шоссе к автобусной остановке в город. Дом был двухэтажный, шестнадцатиквартирный. Они обменяли свою неблагоустроенную квартиру на Увале на эту, полублагоустроенную. Здесь не было горячей воды. Но в ванной стоял титан, а дров в лесу хватало. Сзади дома каждый имел полоску огорода, где выращивал овощи. Перед домом были детские качели, столик со скамейкой, где местные алкаши пропускали стаканчик-другой. Остальное пространство занимал березовый лес с высокой густой травой. К березам привязаны бельевые веревки, у каждой квартиры – свои веревки, и не дай Бог повесить белье на чужую. Возле дома под окнами – клумбы со всевозможными цветами, возле каждого подъезда стояли скамейки. Тишина, свежий воздух, пение птиц, стрекотание цикад и лягушек. Много хорошего и плохого было связано с этим местом у Риты. Воспоминания нахлынули на нее.       Родители переехали сюда, когда она уже была замужем и жила отдельно. Мама часто болела и нуждалась в ее помощи. Подвернулся случай поменять Ритину квартиру в Малом Чаусово на Увал. Конюх Шолпан, ее почему-то звали Валей по-русски, родила внебрачного ребенка, как поговаривали, от женатого директора конюшни. Вот она и решила переехать в Ритину квартиру подальше от сплетен. Рита стала жить в соседнем подъезде, преподавать русский и литературу пошла в Увальскую школу, где отец работал директором. Данилке было привольно в лесу. В воскресенье, когда Рита просыпалась позже, он один бродил утром возле дома и собирал грибы, растущие здесь повсюду. На обед варили груздянку, как называли здесь грибной суп. Однажды отправила его Рита утром за хлебом, он вернулся вечером с небольшим огрызком от булки. Задержался в знакомой луже на день. Они всегда были с ним друзьями. Ритина мать очень строго следила за ее нравственностью. Когда Рита хотела сходить с подружками в ресторан, Данил никогда не выдавал мать, говорил бабушке, что мама пошла в библиотеку. Так у подруг потом ресторан и получил кодовое название «библиотека». Они с сестрой в присутствии родителей спрашивали друг у друга: «Пойдем вечером сегодня в библиотеку?» А однажды Рита вернулась из школы, а на дверях записка от сына: «Ничего не задали, пошел кататься на лыжах». Она чуть не задохнулась от возмущения. Он учился в ее классе, и она задала выучить наизусть стихотворение и упражнение с правилами по русскому. Много смешных историй, но есть и печальные.

Рита жила в Караганде, когда умерла ее мама. 25 декабря 1993 года Данилу исполнялось двадцать лет. Он жил тогда один в Балхаше. Рита накупила подарков, продуктов (тогда с продуктами было очень плохо), собиралась поехать к нему на день рождения. Но не получилось. Ночью 22 декабря позвонил Андрей и сказал, что ее мать умерла, даже хуже – бросилась под поезд. Она всю жизнь болела и лечилась. Рита подозревала, что это было смыслом ее жизни. Ей нужно было внимание, ей хотелось, чтоб ее все жалели и сочувствовали, но за сорок лет, прожитых вместе, все привыкли к этому и воспринимали ее болезнь как данное. Она устраивала несуществующие приступы, чтобы снова получить сочувствие, получала, потом к этому снова привыкали, она усиливала тяжесть своего положения. У нее развился так называемый в медицине синдром Мюнхгаузена – симулятивное расстройство, при котором человек симулирует, преувеличивает или искусственно вызывает у себя симптомы болезни, чтобы подвергнуться медицинскому обследованию, лечению. Причины такого поведения полностью не изучены. Это заболевание возникает при наличии тяжелых эмоциональных нарушений. Общепринятое объяснение причин синдрома Мюнхгаузена гласит, что симуляция болезни позволяет людям с этим синдромом получить внимание, заботу, симпатию и психологическую поддержку, потребность в которых у них очень высокая. Не получая ожидаемого внимания к своим симптомам, больные с синдромом Мюнхгаузена часто становятся вздорными и агрессивными. Часто мать отправляла отца за Ритой, говорила, что у нее приступ со страшной болью, Рита ставила ей тройчатку (сильное обезболивающее), но мать твердила, что это не помогает, а ей поможет только укол скорой помощи. Приезжала скорая, Рита тихонько говорила им про тройчатку, они ставили дистиллированную воду, приступ проходил. Скоро все родные и соседи привыкли к частым визитам скорой помощи. Тогда она стала брать веревку и бродить по лесу возле дома, ища подходящий сук, на котором можно повеситься. Привыкли и к этому. И вот финал. Вместо дня рождения сына Рита поехала со всеми закупленными продуктами на похороны.

С болью в сердце вспомнилась встреча с отцом в прошлом году. Тогда Рита с сыном и Надя с дочерью Инной приехали навестить отца и, как всегда, сделать у него ремонт. Данил смог вырваться только на четыре дня. Через пару дней после возвращения в Караганду он позвонил и сказал, что сын акима (аким – мэр города) не хочет платить деньги за установленные в его банке телефонные станции. Когда Данил стал настаивать, тот ответил, что ему проще его заказать, чем платить. Рита испугалась, попросила отца, чтобы внук пожил у него какое-то время, пока все не уладится. Он гордо вздернул вверх подбородок и, глядя в сторону, сказал: «Нет».

Рита всегда чувствовала себя нелюбимым ребенком. В детстве она объясняла это для себя тем, что она не их родная дочь, а взятая из детского дома в Теплом, где их семья жила раньше. Поэтому, когда мама, собираясь развестись с отцом, попросила ее остаться жить с ним, а Надю она собиралась взять с собой, потому что та маленькая и ей нужна мама, ответила очень серьезно, что пусть она лучше сдаст ее обратно в детский дом. Ей было тогда восемь лет. Девочки никогда не чувствовали родительского тепла: мать была вся в болезни, отец – в пьянке.

Однажды за столом в прошлогодний приезд отец, радостно потирая руки, объявил, что он составил завещание, и что после его смерти все перейдет Надежде и Инне. Рите стала обидно, не из-за наследства, а было обидно из-за отношения к ней и ее сыну. «У тебя что, только одна дочь?» – спросила в сердцах она. Никто ничего ей не ответил. Было невыносимо больно, но она доела обед и ушла к тете Саше, пореветь и пожаловаться. На другое утро Рита возвращалась в Караганду, тетя Саша принесла ей на дорогу блинчиков с мясом и клубнику, дома же ей не предложили ничего, хотя продукты для всех покупала она. Было очень больно и почему-то стыдно. Наверное, она такая гадкая, что никто с ней не хочет иметь дела. Она проревела всю дорогу до вокзала и поняла, что они с сыном никому не нужны, они одни во всем мире. Может это как раз и подталкивает ее сейчас уехать в Америку. Ничто ее здесь не держит, а сына она заберет.

На другое утро Андрей повез Риту к участковому инспектору за справкой. Они застали его в кабинете. Выслушав Ритину просьбу, инспектор очень удивился. Ему тоже никогда не приходилось выдавать таких справок в Американское посольство.

–Это Вам надо в МВД по улицу Ленина ехать, – сказал молодой участковый, почесывая затылок.

–Меня оттуда к вам направили, – ответила она.

Он позвонил по телефону:

–Петрович, зайди сюда.

Петрович зашел. Это был высокий детина, конопатый, волосатые руки вылезали из рукавов кителя. Участковый объяснил ему суть вопроса. Тот потер нос, а потом сказал:

–Можно посмотреть по старым записям, что на нее нет ничего, тогда дать справку, что нет судимости, а как это делать я не знаю, пусть в МВД идет. У нас нет формы. И вообще дело к обеду идет (на часах было 10утра), пусть зайдет после обеда, а лучше завтра.

Рита поняла.

– Господа офицеры, если вы потратите свое законное обеденное время на мою справку, то обед будет за мной. Я на машине, можно пообедать в ближайшем ресторане или мой брат доставит обед сюда, пока мы работаем. Форма у меня есть из Киргизского МВД.

Господа офицеры обрадовались.

– Что предпочитаете выпить за обедом? Водку? Коньяк?

Они решили, что на обед лучше пойдет коньяк, а закуска на ее усмотрение. Рита вышла и попросила Андрея съездить за обедом и коньяком. Дело закипело.

– Ты привлекалась к уголовной ответственности? – спросил Петрович.

– Нет, – честно сказала Рита.

–С какое по какое время ты жила в Кургане?

Рита сказала.

Молодой лейтенант скопировал форму справки на пишущей машинке, вписал Ритины данные, поставил печать. Все это заняло десять минут. Риту попросили подождать в коридоре, начальник должен справку подписать, пояснили они, но Рита поняла, что они будут ждать обеда. Обед прибыл через полчаса, справка была уже подписана, хотя никто из кабинета не выходил, и никто в кабине не входил. Еще одна проблема была решена.

Пообедав дома у Щербацких, Андрей повез Риту с отцом к нотариусу составлять разрешение на выезд за границу. Здесь обошлось без приключений. Нотариусы теперь были частные, плати деньги, и они тебе что хочешь напишут и заверят.

Вечером Рита отправилась навестить любимую тетю Сашу, мать Андрея и младшую сестру матери. Тетя Саша в молодости была спортсменка, комсомолка и просто красавица. Она закончила филфак Курганского пединститута. По лыжам и бегу всегда занимала первые места не только среди женщин, но даже и среди мужчин. Рита картавила в детстве, и тетя учила ее говорить букву «Р». «Повторяй, – учила ее тетя, -крышу красят красной краской». Племянница старательно повторяла: «Кгышу кгасят кгасной кгаской». А однажды, когда мать болела и Риту некуда было деть, она жила несколько дней в общежитии пединститута, где тетя Саша и ее подруги прятали Риту от коменданта. Уходя на занятия, они ставили ей банку вместо горшка, оставляли еды, давали играть своими бусами и пустыми флакончиками из-под духов. Ах, как они замечательно пахли! Рита забиралась с ногами на тетину кровать, раскладывала рядом свои сокровища и старалась не только не шевелиться, но даже не дышать, чтоб грозный комендант не нашел ее. Ей было тогда четыре или пять лет.

После института тетя Саша, теперь уже Александра Павловна, попала по распределению работать в школу-интернат, где познакомилась с будущим мужем Алексеем Петровичем Бухаровым. Вышла она замуж по тем меркам поздно, в 26 лет. Муж был старше ее на шесть лет. Не пил, умел копейку в кулаке держать. Жили они зажиточно. Первый телевизор на Увале появился у них. Рита любила приходить к ним и разглядывать красивые салфеточки, статуэточки и вазочки. Дома такого не было. Она мечтала, что, когда вырастет, у нее все будет так же, как у тети Саши. Тетя была единственный человек, кто ее не предал. Жили Бухаровы ровно и спокойно, растили сына. Рита очень завидовала им, потому что у нее дома постоянно были скандалы. Знала Рита одну тетину тайну. Была у той любовь к скульптору, которому она с подругами позировала для скульптуры «Студентки». Это она случайно подслушала, когда мать разговаривала с бабушкой Леной. Но когда это было и что же случилось она не знала, а спросить не осмеливалась. Так и осталась для нее тетя в ореоле любовной тайны.

Рита очнулась от своих воспоминаний перед дверью тетиной квартиры. Бухаровы жили в трехкомнатной распашонке, так называли планировку, где из зала две спальни выходили направо и налево, как два рукава распашонки. Тетя Саша проводила Риту в зал, отгороженный от коридорчика металлической стойкой с многочисленными деревянными полочками, уставленными вьющимися растениями, вазочками и статуэтками. Она обняла племянницу.

– Как я рада, что ты приехала! Когда теперь увидимся, да и увидимся ли еще, – с горечью сказала она.

– Ты что, тетя Саша, умирать собралась или меня хоронишь? – засмеялась Рита.

Из кухни шли соблазнительные запахи.

–Как вкусно пахнет! Что ты приготовила?

–Специально для тебя голубцы, я знаю, что ты их любишь, а еще – караси.

–Ты меня балуешь, тетя Саша, – воскликнула с благодарностью племянница. – Где дядя Леня?

– Сейчас с огорода придет, зелени и ягод свежих принесет, домой возьмешь. Андрей с Оксаной скоро будут, полчаса назад звонили, что выезжают. Ну как хоть у тебя? Расскажи, пока никого нет.

Рита обстоятельно рассказала все этапы ее знакомства со Сри.

– Ой, смотри, Рита, это же логово империализма! Как ты там будешь?

Это в тетке говорила профессия. Она защитила кандидатскую диссертацию по политэкономии.

–Теть Саш, мы ведь сейчас тоже не при социализме живем, – напомнила Рита.

В замке заскрежетал ключ, вернулся дядя Леня. Сердечно поздоровался, обнял племянницу и стал хвастаться ягодами. Звонок. Это приехал Андрюша с семьей. Почти двухлетний Саша сидел на руках у отца. Увидев Риту, отвернулся от незнакомой тети и обхватил его за шею. Оксана приветливо поздоровалась. А тетя уже носила еду на красиво сервированный стол.

–Кушать, идите кушать, – позвала она.

«Как же у них хорошо и уютно», – подумала Рита.

Вернувшись в начале июля из Кургана и отправив документы в Американское посольство, Рита, как она делала каждый отпуск, пошла работать к подруге Маржан Куаныш, которая держала оздоровительный центр с сауной. Рита работала массажисткой. Еще до пединститута она закончила медучилище, затем курсы массажистов и несколько лет работала в больнице. Кроме зарплаты были еще неплохие чаевые, а некоторые клиенты договаривались приходить к Рите на дом, когда им будет нужен массаж. Случались предложения и иного рода, которые она вежливо отклоняла. Иногда ее вызывали поздно вечером, если какой-нибудь богатенький Буратино хотел попарить свои косточки. Она жила рядом, ей было нетрудно прийти. За вечер платили двойную цену. Обычно Рита ходила с трубкой от радиотелефона, который брал сигнал от базы из Ритиного дома. Они договорились с Данилом, что она будет звонить в экстренных случаях.

Два дня в неделю Рита бесплатно работала в Дианетическом центре. Сейчас она занималась с Ренатом, своим учеником. Мальчик был, мягко говоря, со странностями. В этом году он закончил девятый класс. Его мать – татарка, поэтому он – Ренат. Отец – немец. Жил Ренат с дедушкой и бабушкой с отцовской стороны, своими опекунами. Вместе с ними он ждал вызова в Германию на постоянное место жительства.

Тяжелую историю его жизни Рита узнала, в основном, из одитингов. Ренат всего боялся, его мучали непонятные боли, любимая фраза – «Не знаю, что делать». Сессия от сессии они шли все дальше и дальше по траку времени в прошлое. Теперь все эпизоды одитингов выстроились в историю жизни мальчика.

Он был внебрачным ребенком. Отец-геолог приехал в казахскую степь искать руду. Их отряд расположился неподалеку от маленького степного аула, где он встретил юную лихую наездницу, которая привозила им почту. Он тоже любил лошадей. Девушка приводила ему лошадь, и они уезжали далеко в степь, где никто их не мог видеть. Кончилось лето, геологи уехали. Вскоре девушка узнала, что беременна. Она вскочила на коня, погнала его по степи, а в голове одна мысль: «Я не знаю, что делать!? Геннадий обещал вернуться, как только сойдет снег. Где его искать? Надо ли его искать? Кто она ему? Может он женат? Я не знаю, что делать!?» Она неслась как вихрь по степи и мысли неслись как вихрь в ее голове. Резко остановив коня, девушка спрыгнула и упала на землю. Прижавшись всем телом к окаменелой от холода земле, она спросила ее: «Что мне делать?» Ничего не ответила Земля, только холодила ее тело и душу. Девушка поднялась, запахнула поплотней полы старенького чапана, обняла шею коня. «Я не могу здесь остаться. Родители не переживут такого позора». Потом мелькнула более прозаическая мысль: «Меня забьют здесь». Да, в далеком забытом Аллахом ауле ее могли просто убить, смывая кровью позор с рода. «Надо его найти. Я поеду в Караганду, я знаю адрес, где он работает, я сама возила им почту».

Наутро, прихватив свой паспорт и аттестат об окончании средней школы-интерната да смену белья, она тайком ушла из дома, понимая, что вряд ли вернется сюда опять. Вывела коня из стойла, тихонько провела его к оврагу, потом вскочила верхом и помчалась по дну оврага, чтоб ее не заметили из аула. К вечеру она приехала в другой аул, откуда ходил автобус до железнодорожной станции. Оставив коня у знакомых и попросив вернуть его родителям с оказией, девушка купила билет на последний автобус, отправляющийся в восемь вечера. К полуночи она будет на станции.

Ей никогда не приходилось раньше бывать в Караганде, да и вообще в большом городе. Он испугал ее своими многоэтажными зданиями и широкими улицами. Где искать контору геологической партии? Она стала спрашивать, как ей найти улицу Советскую, 139. Такой обратный адрес был написан на письмах, которые она доставляла в партию. Улица Советская оказалась центральной улицей города, начинающейся от вокзала. Девушка пошла по ней, отыскивая нужный номер. Номер 139 оказался стеклянным девятиэтажным зданием. «Как я его здесь найду?» -с тоской подумала девушка. Она долго не решалась открыть дверь. К двери подошла пожилая казашка. Девушка решилась: «Простите, как найти управление геологоразведки?» Ей повезло. Женщина работала здесь вахтершей и объяснила, как найти управление. Когда же вахтерша узнала, что девушка не умеет пользоваться лифтом, то даже нажала ей нужную кнопку 7. Женщина подсказала, что ей надо обратиться в отдел кадров, чтоб найти человека. Увидев табличку «Отдел кадров», девушка решительно толкнула дверь. Будь что будет. Назвав фамилию Геннадия и спросив, как его найти, девушка умоляюще посмотрела на красивую средних лет русскую женщину с медными крашеными волосами и ярко-красным маникюром.

– Кто Вы ему будете? – поинтересовалась она.

Такого вопроса девушка не ожидала, она смешалась, не зная, что ответить, потом сказала:

– Я работала с ними в партии.

Женщина оглядела ее с головы до ног, девушка покраснела под ее взглядом.

–А-а-а, – протянула она, поняв все, вытянула из стола картотеку и начала перебирать листки.

Девушка неотрывно смотрела на ее пальцы, понимая, что сейчас решается ее судьба. Пальцы замерли, достали листочек, женщина посмотрела в него, подняла глаза на девушку и сообщила:

– Его нет в Караганде, его в Москву отправили учиться.

Мир рухнул. Теперь она поняла, что значит это выражение. Мир рухнул, она осталась одна. Оседая беспомощно на пол, она снова подумала: «Что делать?»

Девушка открыла глаза и увидела белый потолок. Ничего не понимая, она резко повернула голову и увидела ряд кроватей, на которых лежали и сидели женщины.

– Ну что, очухалась? – весело спросила ее сидевшая на кровати напротив молодая женщина, – какой срок? Первая беременность?

– Где я? – через силу выдавила из себя испуганная девушка.

– В гинекологии на сохранении, где же еще такие как мы могут быть? – со смехом ответила соседка. – Не расстраивайся, медсестра сказала, что у тебя просто голодный обморок был, тебя глюкозой подкармливают, все нормально будет.

Тут девушка увидела, что в вену на левой руке воткнута толстая игла и в нее со стойки через прозрачную трубочку капает какая-то жидкость. Девушка ничего не ответила и закрыла глаза. Она и правда ничего не ела с тех пор, как покинула аул. В обед пришла врач, осмотрела ее, сказала, что у нее все нормально, но в ее положении нужно не забывать есть, иначе снова может такое же случиться. Врач добавила, что завтра ее выпишут. Потом ее позвали на сестринский пост, и пожилая и какая-то домашняя на вид полная медсестра стала заполнять ее медицинскую карточку. В графе отец ребенка она указала фамилию Геннадия, когда дошли до адреса проживания, она сказала, что нет у нее адреса, медсестра внимательно посмотрела на нее, кивнула головой и записала: «Без постоянного места жительства».

– Иди, милая, отдыхай, – негромко сказала она.

Девушка вернулась в палату, легла на кровать, свернувшись клубочком, отвернулась к стене и, неожиданно для себя, заснула. Проснулась она ночью от нестерпимого чувства голода. Встала с кровати, всунула ноги в расшлепанные больничные тапочки и вышла в коридор. На посту сидела все та же медсестра. Увидев девушку, она встала и подошла к ней.

–Ты проспала ужин, я не стала тебя будить, пошли на кухню, я его тебе разогрею. Да и я что-то проголодалась, поставлю чайник.

Девушка ела молча.

– Меня Мария Павловна зовут, – сказала медсестра, наливая себе и девушке чай.

Девушки указала свое имя в истории болезни, но по тому, как она запнулась, называя свою фамилию, медсестра не была уверена, что оно настоящее.

– Куда ты завтра пойдешь? Где твои родители? Они знают?

– Ушла я из дома.

И рассказала медсестре все. Она напоминала ей ее недавно умершую бабушку, добрую и все понимающую.

– Поживи пока у меня, там решим, что делать. Я одна осталась. Сын в Афганистане погиб, муж пережить этого не смог, от инфаркта умер, – сказала Мария Павловна.

Девушка кивнула головой, говорить она не могла, боялась, что расплачется.

– Да ты поплачь, – сказала женщина, видя ее состояние, – горе со слезами выходит.

Девушка встала, поблагодарила за ужин и ушла в палату. На душе стало легче.

Уже полгода будущая мама жила у Марии Павловны. Они вместе уходили в больницу, где теперь девушка работала санитаркой, вместе возвращались. Мария Павловна попросила, чтобы их поставили в одну смену, не хотела оставлять ее одну. Приближался срок родов. Март вступил в свои права, и, хотя на улице все еще было холодно, днем звенела капель. Рожать она должна в середине апреля. Мария предлагала ей остаться с ребенком у нее, но девушка молчала.

Рано утром 15 апреля, прямо на работе у нее начались схватки. Мария Павловна отвела ее в родильное отделение и каждый час звонила, узнавая, как идут дела. В пять вечера родился мальчик. Обрадованная медсестра забежала после смены проведать роженицу и ребенка. Мальчик был прехорошенький, весил три пятьсот и ростом был 51 см. На поздравления юная мама горько ответила:

– Кто возьмет меня замуж с сыном?

Вечером Мария приготовила лагман, который любила девушка, собираясь отнести ей завтра. Но утром ее ждало потрясение: девушка ушла из роддома, оставив отказную записку на сына, где дала ему имя -Ренат. Мария побежала к главврачу с просьбой отдать мальчика ей, но тот ответил, что в истории болезни записано имя отца. Он передаст дело в милицию, и его будут искать, ребенок же пока останется в роддоме.

Милиция не очень-то торопилась, и через полтора месяца Рената отдали в дом малютки. Какие там порядки Мария знала хорошо. Здесь она сама следила за ним. «Загубят мальчишку или продадут», – думала она. Мария решила искать отца сама, может, удастся уговорить его отдать ей мальчика. Женщина знала его имя и фамилию, вспомнила, что он геолог и его управление где-то возле ЦУМа, и что он уехал в Москву учиться. Надо сходить в адресное бюро, раз он уехал учиться, он где-то жил до этого, может найду его родителей. В адресном бюро она узнала, что Геннадий живет в общежитии геологического управления. Обрадованная Мария поехала в общежитие. Там его не оказалось, вахтерша сказала, что он месяц назад женился, и молодые снимают частную квартиру. Оставалось искать его на работе. В отделе кадров все та же красавица сказала, что он уже уехал в поле, и наотрез отказалась дать адрес. Тогда она пошла к его начальнику. Он оказался человеком ее возраста, стройным, с проседью в волосах и больших роговых очках. Она рассказала ему все на чистоту. Он сказал, что Геннадий Вольф уехал в тот же самое место, где был прошлый год, и дал почтовый адрес. А в Москву его отправляли на трехмесячные курсы повышения квалификации.

«Может быть девушка уехала встретиться с ним? – подумала Мария, но она же не знает, что он вернулся из Москвы. Ах, девочка, девочка, что ты наделала?» – сетовала Мария. Дома женщина села писать подробное письмо Геннадию, приложила к нему фотографию Рената и отправила. Ответ пришел через десять дней. Геннадий писал, что, прочитав письмо, стал спрашивать про девушку в ауле. Ему сказали, что она убежала осенью из дома, и больше ее никто не видел. Еще он сказал, что в субботу приедет в Караганду вместе с женой и просил Марию Павловну отвести их в Дом малютки. Она написала ему свой номер телефона, и Геннадий обещал позвонить, как только они приедут на вокзал.

Прямо с вокзала они поехали к Ренату. В такси Мария приглядывалась к ним. Пара была красивая. Он высокий блондин с голубыми глазами. «Настоящий ариец», – усмехнулась про себя Мария. Она – худенькая, но с развитыми мускулами рук и ног, высокая, под стать ему, с темными волосами и большими карими глазами. «Черненьких любит», – подумала про Геннадия она. Все молчали. «Как он с ней объяснялся? – думала Мария, – только медовый месяц прошел, а тут уж ребеночек готовый. Может, не возьмут», – теплилась надежда. Геннадий был сосредоточен, Люда, жена его, задумчива. Мария предупредила главврача Дома малютки, что они сегодня приедут, поэтому медсестра вынесла им красиво завернутого в новые пеленки малыша в гостевую комнату, чтоб приезжие не видели обшарпанных спален, старых кроваток и изношенного белья. Мария взяла его от сестры и прижала к себе. «Что с тобой будет, крошка?» – думала она, стараясь сдержать слезы. Первой подошла Люда.

–Можно, я его возьму? – попросила она

Мария протянула ей ребенка, она неумело положила его себе на сгиб левой руки.

– Я в коридоре буду, зовите, если надо, – сказала Мария и вышла

– Какой хорошенький! – воскликнула молодая жена, с немного наигранным энтузиазмом.

Геннадий подошел поближе. Малыш глядел прямо ему в глаза.

–Здравствуй, сынок, – сказал он глухим сдавленным голосом, с жадностью вглядываясь в маленькое личико.

– На нее похож.

Потом взглянул на жену и добавил:

– И на тебя тоже.

Они смотрели на него, не зная, что с ним делать.

– Идем к главврачу, спросим, какие нужны документы, чтобы его забрать, -сказала Люда.

–Я отец. Может, я просто могу его забрать?

– Не думаю.

Она оказалась права. Главврач, уставшая женщина с седыми волосами, уложенными сзади в каралечку, сказала, что надо пройти ДНК экспертизу, если она подтвердит, что Ренат действительно его сын, нужно будет признать отцовство на комиссии горисполкома, потом пришлют проверить их жилищные условия и материальную обеспеченность. Надо предоставить справку о состоянии здоровья, характеристику с места работы.

Молодожены обескураженно посмотрели друг на друга.

– Вы можете видеться с ним в любое время, когда захотите. Скажите спасибо Марии Павловне, она все свободное время находится с ним. Вот вам и готовая бабушка, если своей нет.

Они поблагодарили Клавдию Сергеевну, так звали главврача, и вышли в коридор. Малыш заплакал. Отец взял его у жены и стал неумело качать.

– Он голодный, -сказала Мария, – я ему уже бутылочку приготовила.

Она протянула ее Геннадию.

Он стал кормить сына. «Хорошие ребята, – подумала Мария, – пусть привыкают».

Оформление документов заняло больше месяца. Пришлось снять двухкомнатную квартиру, так как по инструкции для ребенка требовалась отдельная комната. И вот наступил день, когда Вольфы пошли получать новое свидетельство о рождении их сына.

– Может поменяем ему имя? -спросила Люда.

–Нет, пусть будет Ренат. Это единственное, что осталось ему от матери.

А Ренат так никогда и не узнал имя своей матери.

Шло время. Ренат считал Люду своей мамой. Он был единственным ребенком в семье. Люда, еще до знакомства с Геннадием сделавшая аборт, больше не могла забеременеть. Было у него две бабушки – Мария Павловна и Ангелина Карловна, и один дедушка – Вальтер Фридрихович, для удобства все называли его Владимир Федорович. Во время войны Вольфы были сосланы в Казахстан с Поволжья. Жили в чистеньком и аккуратном немецком поселке недалеко от Караганды. У них был хороший дом на четыре комнаты с верандой и кладовкой, они держали корову и кур. Внуку обрадовались, и помогали молодой семье всем, чем могли. Люда больше не ездила в поле, перешла работать в управление, чтобы забирать после работы ребенка из яслей. Геннадий был дома только зимой, в остальное время приезжал повидаться на выходные, если партия находилась в пределах досягаемости автобуса.

Не о такой жизни мечтала Люда, выходя замуж за Геннадия. Она хотела везде быть рядом с ним: и в поле, и дома. А оказалась одна, с чужим ребенком. Люда по-своему привязалась к мальчику, но материнских чувств не испытывала. Она хотела своего ребенка. Так тянулось три года. Однажды летом, когда Ренат гостил в поселке у дедушки с бабушкой, а Геннадий был в поле, Люда согласилась сходить в ресторан с молодым геологом, который месяц назад после окончания института приступил к работе в их управлении. Он сразу положил на нее глаз, но она только смеялась и дразнила его. Потом решила сходить в ресторан, потанцевать. Она так долго никуда не выходила, не одевала свои нарядные платья. Поужинав и выпив по бокалу вина, они пошли танцевать. Вот тут-то и увидела их начальник отдела кадров, которая тоже была здесь со своим кавалером. Люда не придала этому особого значения, но не успел Геннадий появиться в управлении, как ему сообщили. Было объяснение, скандал, попытка набить морду сопернику, а потом он запил. Сначала по выходным с друзьями, потом чаще, потом стал пить и один. Люда пыталась наладить жизнь, разговаривала с ним, скандалила, ничего не помогало. И однажды случилось непоправимое.

Ренат ел кашу, он сидел за столом в зале, смотрел мультик по телевизору и ел кашу. Отец пришел пьяный, и родители снова ссорились.

–Как мне все это надоело! – говорила мама. -Я уже не знаю, что с тобой делать!

–Не кричи при ребенке, он все понимает, ему уже пятый год.

–Он понимает, а вот ты нет, – не унималась мама.

Отец вышел на балкон, закурил сигарету. Мать вышла следом. Они продолжали ссориться. Мальчик не любил, когда родители ссорились. Он перестал есть кашу и вместо телевизора смотрел теперь на балкон. Он решал, стоит ли подойти к ним или подождать, когда они вернутся в комнату. Мать стала стучать своими кулачками в грудь отца, тот взял ее за руки и оттолкнул от себя.

– Сдурела что ли? -донесся до мальчика голос отца. Он отвернулся от нее, облокотился на перила балкона и наклонил голову вниз. Она подскочила, снова с размаху ударила его в спину и… отца не оказалось на балконе. «Где он?» -недоуменно подумал Ренат. Потом услышал вопль матери:

–Гена!!!

Мать забежала в комнату, увидела, что мальчик все еще смотрин на балкон, отодвинула его стул на противоположный край стола, теперь он видел не балкон, а вход в спальню. Он слышал, как хлопнула входная дверь. Мамы не было долго. Потом пришла заплаканная бабушка Маша и забрала Рената с собой.

Мальчику не сказали, что отец умер. Уехал в поле, -так объяснила его отсутствие мать. Приехали Вольфы и увезли внука с собой. Через полгода Люда вышла замуж за того молодого геолога, с которым ходила в ресторан, и переехала с ним в другой город. Ренат снова остался сиротой. Видимо, не избежать того, что на роду написано. Дедушка и бабушка Вольфы поменяли свой особняк в поселке на трехкомнатную квартиру в Караганде, чтобы мальчик мог пойти в хорошую школу, к тому же он хорошо рисовал, и они решили отдать его в художественную школу. Старики Вольфы стали его официальными опекунами.

Когда позволяло время, Рита и Тоня, ее дианетический твин, делали друг другу процессинги К – 8 по дианетике-55. Сегодня они занимались этим в квартире Тони. Дома кроме них никого не было. Тоня отдавала команды, Рита их выполняла.

–Подойдите к этому букету, – сказала Таня, показывая рукой на стоящий на столе большой букет ромашек.

– Да, – ответила Рита.

– Коснитесь его, – последовала следующая команда.

– Да.

– Отпустите его.

– Началась боль в сердце.

–Продолжим и все пройдет, – прозвучал стандартный ответ.

Но боль не проходила. Антонина усадила ее в кресло и стала проводить одитинг. Рита вернулась в прошлое, откуда была эта боль, и поняла, что она попала на траке времени в свою прошлую жизнь.

Киев, двадцатые годы двадцатого века. Она лежит на кушетке в красивой комнате с темными малиновыми шторами на окнах. Ворот ее свободного платья расстегнут, у нее болит сердце. Она беременна, начались схватки. В комнату вбегает муж, высокий черноволосый мужчина, очень похожий на Михаила Боярского. Он берет ее на руки и несет в автомобиль. Это ее муж. Машина мчится по тихим ночным улицам. Видны пикеты красноармейцев. Вот и госпиталь. Грязный. Начинаются роды. Очень болит сердце.

Следующая картина – кладбище. Она видит мужа всего в черном, он подходит к могиле, опускается на колени, кладет на могилу букет ромашек, обхватывает могилу руками и рыдает. Рита понимает, что это ее могила, она умерла, не успев родить ребенка.

Теперь ей стало понятно, почему читая «Белую гвардию» Булгакова у нее замирает сердце, ей кажется, что она попала в родное место, что она все здесь знает. Она знает этот дом №13 по Алексеевскому спуску, где жила семья Турбиных, эти улицы, на которых происходили описываемые события. Все в этой книге было ей до боли знакомо. Ей казалось, что она знает, что будет находиться вон за той горкой, описанной автором, или за тем поворотом. Она жила здесь. Голос Боярского приводил ее в трепет, и она любила ромашки.

Подобные вещи она могла обсуждать только в узком кругу саентологов, другие просто посчитали бы ее за сумасшедшую.

Нинин день рождения 24 июля отмечали шумно. Нина любила готовить, готовила хорошо, да и в водочке недостатка не было, благо магазин находился рядом. На этот раз все напились быстро, наверное, жара поспособствовала. Места для танцев в комнате уже не хватало, и Нина предложила пойти танцевать на улицу. Ее стали уговаривать отказаться от этой идеи, но бесполезно. Она босая выскочила из подъезда и побежала вниз. Рита нашла в толпе гостей Амина, который заехал поздравить Нину и был еще трезвый. Они вместе пошли останавливать подругу. Догнав ее уже на середине двора, попытались вернуть обратно. Не тут-то было!

–Нина, -сказала Рита, – пошли туфли обуешь, как же ты танцевать без туфлей будешь?

Подействовало, пошла домой. Амин, побыв еще немного, уехал, сказав, что он дежурит сегодня в РОВД. Пьянка шла по своим законам. Слышались возгласы: «Ты меня уважаешь?», «Давай еще по стопочке!» Закончили за полночь. Маржан и Рита помыли посуду, Данил с Кайратом расставили мебель, Аня подмела пол. Жить можно. Беременная Жанна, тоже поддатая, пришла на кухню перекусить.

–Когда тебе рожать? -спросила Мара.

–К Новому году подарок вам будет.

–Ты б не пила.

–Да я только понюхала, теть Маржан, -засмеялась в ответ Жанна.

–Смотри, у тебя уже был выкидыш, -напомнила Мара.

В кухню в поисках гражданской жены, как теперь называли сожительниц, заглянул Виктор, позвал ее спать.

Не сложилась судьба у красавицы Жанны. Она была единственным любимым ребенком в семье. Получала от родителей все, что хотела, поэтому привыкла, что все ее желания исполняются кем-то, не надо для этого самой трудиться. Обслуживать себя она тоже не привыкла, мама за нее все делала. И учиться она не любила, при любой возможности старалась увильнуть от школы. Потом отец умер, когда ей было 13. Достаток уменьшился. Отец хоть и пил, но деньги домой приносил. Теперь мать стала работать больше, уделять внимания дочери меньше. Через два года появился отчим и сводные брат и сестра. Сначала Жанна обрадовалась им – веселее будет, но потом оказалось, что ей надо делить внимание матери. Это ей не нравилось. Теперь покупали троим, а не ей одной, стало доставаться меньше, да и в квартире не повернуться. Отчим тоже пил. Наверное, поэтому она убежала замуж при первой же возможности. Переехала жить к мужу и свекрови. Неприученная ни к чему, она сразу же не понравилась матери мужа. Та требовала, чтоб молодая жена вставала утром и готовила мужу завтрак. Жанна привыкла, чтоб завтрак готовили ей. Нашла коса на камень. Нина встала на сторону дочери. Не прожили они и года, как по настоянию Нины Жанна развелась. «Ты молодая и красивая, – говорила мать, – найдешь себе получше». После развода оказалось, что Жанна беременна. Мать настояла на аборте. Потом дочь всю жизнь ее винила в своей неустроенности: ни мужа, ни ребенка. Замуж она больше так и не вышла. Нина, чтобы загладить свою вину, купила ей двухкомнатную квартиру на Юго-Востоке, где Жанна устраивала грандиозные попойки, доходящие до вызова милиции соседями. Мать регулярно приезжала варить ей еду и убирать квартиру. Амин помогал, как мог, вытаскивать ее из неприятных историй, но она не останавливалась. Пришлось продать квартиру. Девушка переехала к матери. Сходилась несколько раз с такими же пьющими мужиками, приводила их жить к матери, дважды была беременна, но все заканчивалось выкидышами в раннем сроке. Сейчас шел уже пятый месяц, и она была уверена, что теперь родит ребенка. Женщины закончили прибирать кухню, и все пошли спать.

Наутро позвонил Амин:

–Ритка, я у Петровны вчера фуражку милицейскую не оставлял?

–Мы с Маржан убирали после пьянки, я не видела. Потерял фуражку?

–Я уверен был, что она возле заднего окна машины лежит, а оказалось, что ее там нет, и меня чуть не пристрелили наши же.

– Операцию проводили?

–Ага, по доставке меня домой.

–Объясни толком, что случилось?

–Вчера на дежурстве выпили бутылку, потом сдал дежурство, еще пили, сколько не помню. Часа в два ночи домой поехал. Вроде нормально все было, сам в машину сел, за руль держался. Перед виадуком гаишники отмашку сделали остановиться, я, конечно, дальше поехал, думал, фуражку увидят. Они за мной, я от них. Гонки устроили. Потом они по колесам стрелять начали, тут я сдался, остановился. Открыл дверь и выпал. Хорошо в форме был, а то ногами забили бы. Достали документы, прочитали. Куда даже двум сержантам до майора, да еще замначальника МВД. Загрузили меня на пассажирское сидение, довезли до дома. Как руль выпустил, после этого ничего не помню. Растолкал меня сержант возле дома, спрашивал, в какую квартиру заносить.

–Занес? – поинтересовалась Рита.

– Занес. Утром посмотрел, одна пуля задний бампер вскользь задела, закрашивать придется.

– Ну ты даешь! – только и смогла ответить Рита.

5 августа в субботу у Аи Павловны и Александра Алексеевича была назначена регистрация. Ая Павловна рассказывала Рите, что, выходя первый раз замуж, они c мужем просто расписались без всякой свадьбы. Рита захотела сделать ей пусть маленькую, но настоящую свадьбу. Она украсила машину все той же Айнуркиной куклой и лентами, оставшимися после свадьбы Сергея и Любы. Старый свадебный сценарий и плакаты тоже пригодились. Рита купила невесте букет белых роз. Маржан, Нина и она скинулись на продукты и спиртное для свадебного стола. Нина с утра ушла к невесте готовить. Ая Павловна и ее жених жили в одном доме, так что в ЗАГС они поехали вместе. Со стороны невесты свидетелем была Рита со стороны жениха -давний друг Александра Алексеевича Михаил Петрович. Молодым сыграли вальс Мендельсона и поздравили искусственным сердечным тоном и заученными словами. Они были счастливы. Глядя на них, Рита подумала, что иметь семью в старости более важно, чем в юности. К старости, когда дети выросли и завели свои семьи или просто уехали в другие города, человек остается один. Ему очень тоскливо, потому что всю жизнь с ним был кто-то рядом, какой-то близкий человек, будь то муж, дети или родители. Обретая новую семью в старости, они спасают друг друга от одиночества. Снова надо о ком-то заботиться. Снова кто-то будет заботиться о тебе. Снова есть смысл жить. Недаром ученые установили, что женатые люди живут дольше.

Подъехав к дому, они увидели, что их встречают у дверей подъезда, а от скамейки до скамейки протянута веревка. Надо платить выкуп, чтобы их пропустили в дом. Рита достала заранее приготовленные конфеты и бутылку водки, отдала оживившимся старикам. Путь на лестницу тоже был завязан красной лентой, в ход пошли орехи, вино и конфеты. Последний заслон организовали перед дверью квартиры Аи Павловны. Рита не ожидала такой прыти от стариков, она отдала все запасы возле лестницы. Пришлось расплачиваться деньгами, чему стражи были безмерно рады. В квартире их ждали Нина и Маржан с хлебом и солью. Жених был смущен всей этой шумихой, Ая Павловна наслаждалась. Свадьба пошла теперь уже по опробованному сценарию. «Надо внести в прейскурант моего агентства проведение свадеб», – подумала Рита. Ая Павловна хвасталась всем, что ее муж совсем не пьет, забывая добавить, что он бывший алкоголик, которому удалось вылечиться от этого пагубного пристрастия. Рита еще с медучилища знала, что вылечивается всего 2%, так что ей повезло. Ая Павловна взяла фамилию мужа, стала снова Абрамова. Абрамова была ее девичья фамилия, в первом замужестве она было Иванова. Еще вовсю шел свадебный пир, когда Маржан шепнула Рите, что ей надо уйти, к ней вечерним автобусом приезжают гости из аула. «Что-то часто эти гости стали приезжать, откуда она их взяла?» – подумала Рита.

Жизнь катилась своим чередом. Рита с нетерпением ждала вызова в посольство. Узнала она и про Мариных гостей из аула. Айнура сказала, что к ним приезжала Гульнара и ее родители, и Кайрат с ней, наверно, поженятся. «Все-таки она на это решилась, – поняла Рита, – никому не говорит, боится, что отговаривать будем».

Летом Рита отсыпалась за весь учебный год. Она была сова, ложилась поздно, ее лучший творческий период был с 10 до 12 вечера. Утром она любила поспать, но сегодня не удалось. Сквозь сон Рита услышала настойчивый звонок в двери. Спросонья подумала, что Айнура вернулась с прогулки, открыла глаза, на улице светало, Айнура крепко спала в кресле напротив. Набегалась вчера так, что даже звонок ее не разбудил. Рита вздохнула и встала, накинула легкий голубенький в белых ромашках халатик. «Что-то случилось», -поняла она. За дверью стояла испуганная Нина.

– Рита, у Жанки кровотечение открылось, вызвали скорую, они отвезли ее в больницу, а там не принимают без денег. Скорая сказала, что это очень опасно.

–Где она? – сразу проснувшись, спросила Рита.

–Я ее в приемном покое оставила, такси схватила и к тебе. Больше никто не поможет, -просительно глядя на подругу закончила она.

– Сколько надо?

Нина назвала сумму.

Рита вынесла деньги. Деньги все хранили дома, не доверяя сберегательным кассам.

–Сейчас оденусь, поедем, -сказала она.

–Меня такси ждет.

–Звони, если что-то еще надо.

Было четыре часа утра. Рита снова легла, но уснуть не могла. Жалко было непутевую Жанку. Если ей не смогут спасти ребенка, она снова запьет. Только ребенок смог бы ее удержать. С другой стороны, многие алкоголики имели детей, и это их не сдерживало. Просто это были несчастные, заброшенные дети, которые чаще всего, вырастая, сами становились алкоголиками. Кто знает, как лучше. Нину жалко. Жанна пьет и с пасынком Пашкой проблемы. Связался с такими же подростками, хотели показать себя взрослыми, выпивать стали, а на это деньги нужны, вот и решили в киоск залезть за водкой. Сработала сигнализация, их поймали. Они попытались убежать, стали драться с милиционерами. Получил он за это пять лет. И хоть не родной сын он был Нине, но сердце за него болело. Собирала она ему передачки, а отец отвозил.

Завтра к Танечке приезжает ее ковбой из Аризоны. Он настоящий ковбой. У его родителей своя ферма, на которой трудится вся семья: родители, старший брат с женой, Билл, Танин кавалер, и младшие сестры Мэри и Кристин. Они держат большое стадо коров, у них есть свои пастбища и поля, где они сеют кукурузу на корм скоту. Это почти натуральное хозяйство: у них есть куры, кони, фруктовый сад и большой огород. Они нанимают сезонных работников, в основном нелегальных мексиканцев, которым можно платить меньше и которые неприхотливы, могут спать под открытым небом, благо в Аризоне тепло. Все это Таня знала из писем. Умом она понимала, что ковбой – в переводе коровий мальчик -просто колхозник по-нашему, но киношный образ гордого и сильного ковбоя перевешивал. Она прибежала узнать, нет ли каких-нибудь неожиданных сообщений от него. Неожиданных сообщений не было. Он прилетал завтра утром в Алма-Ату, там его встречала Алия, везла на экскурсию по городу и вечером садила в самолет, летящий в Караганду. Таня должна была его встретить в аэропорту. Билл приезжал всего на три дня, в августе много работы на ферме, а зимой он боялся ехать в холодный Казахстан. Таня довольно неплохо говорила по-английски, это намного упрощало общение.

В комнату, где разговаривали женщины, забежала Айнура и сказала, что почтальон принес какой-то пакет, и Рита должна расписаться. «Из посольства», – догадалась она. Расписавшись, Рита торопливо вскрыла конверт. Да, ее приглашали в посольство 19 сентября 2000 года на собеседования для получения визы невесты. Рита обрадовалась и испугалась одновременно. Обрадовалась, потому что встретится со Сри, посмотрит Америку, а испугалась, потому что придется оставить сына и девочек: Айнуру и Аню. «Будь, что будет, -решила она, -может, еще не пройду собеседование». Она тут же позвонила Гале, чья сестра жила в Москве. Они уже заранее договорились, что Рита поживет у нее. Теперь надо было сообщить дату приезда. Собеседование назначено на 19 сентября, до этого надо пройти медкомиссию при посольстве, которая назначена на 18, значит, надо быть в Москве 17. С нетерпением дождавшись вечера, она позвонила сыну.

–Данил, мне вызов в посольство пришел. Мара через свои связи заказала билеты. 14 сентября выезжаю, буду там 17.

– Здорово, – как всегда невозмутимо ответил сын, – рад за тебя.

– Рано еще радоваться, пройти интервью сначала надо. А вдруг они узнают, что я в военном училище на секретной работе работала?

–Кому это надо. Где они узнают? Училища уже давно нет, живешь ты в другой стране. Перестань волноваться.

–Говорят, надо взятку дать, а кому я не знаю.

–Не вздумай. У них взятки не берут. Еще хуже влипнешь.

–У них что, все дела по закону делаются?

–Говорят, да. Демократия.

Рита недоверчиво промолчала. Она привыкла, что все дела в Казахстане делаются или через взятки, или через знакомства. Ее это вполне устраивало. Она знала, где, кому и сколько дать. Так было проще и надежнее.

Вечером по ICQ она сообщила Сри, что собеседование будет 19 сентября. Он тоже пытался ее ободрить, а под конец спросил, она едет к нему или просто в Америку, что ее больше привлекает. Рита обиделась, сказала ему, что в таком случае она вообще никуда не поедет. Настало облегчение. Ничего не надо решать самой, есть отличный повод не ехать. И она не стала предупреждать на работе, что уезжает. Вечером Сри позвонил, она не взяла трубку, он написал письмо с извинениями, она не ответила. Через два дня в дверь позвонили. Рита никого не ждала. Открыла дверь и увидела посыльного с огромной корзиной цветов.

– Кому? – был ее первый вопрос.

– Вы Щербацкая Маргарита Владимировна? – спросил курьер.

– Да, – растеряно ответила она.

– Значит Вам.

– От кого?

Посыльный достал листок и прочитал по слогам, запинаясь:

– От Рангасвами Сридхарана из Америки.

– Спасибо, – поблагодарила Рита, забирая цветы.

Цветы на нее действовали безотказно. «Поеду», – решила она, разглядывая букет.

Позвонила Таня. У Билла возникла проблема: он не может снять деньги со своей кредитной карты Американ экспресс. Наличных у него всего около 50 долларов. Ему сказали, что в Казахстане его могут ограбить, вот он и не взял наличных денег. Рита позвонила Маржан, но их банк тоже не брал этот тип кредитной карты. Пришлось Татьяне водить его везде на свои деньги. В подарок он привез ей ковбойскую шляпу. Сам он тоже был одет по-ковбойски: потертые джинсы, футболка, остроносые не то туфли, не то полусапожки и шляпа, разумеется. Высокий и здоровый, он выглядел настоящим ковбоем. О манерах не было и речи, чем он очень удивил Таню. В ее представлении американцы – это высший класс, пример для подражания во всех отношениях. Но несмотря на это молодой ковбой ей нравился. Биллу очень хотелось посмотреть какое-нибудь фермерское хозяйства, и Таня с дуру повезла его в гости к родителям своей подруги-казашки в полуразоренный аул недалеко от Караганды. Овцы были на пастбище, он осмотрел кошары и удивился царившей там грязи. Спросил про удои и сказал, что их коровы дают почти вдвое больше молока, а когда увидел ручной сепаратор и сбивалку для масла, сказал, что он видел такие на фотографии у бабушки. Татьяну он все пытал, нравится ли ей жить на ранчо и ухаживать за животными. Та отвечала неопределенно, понимая, к чему он клонит. Говорила, что любит животных, но, в основном, собак и кошек. Ей после смерти бабушки досталась однокомнатная квартира, там она и поселила своего гостя. Сама же ночевала у родителей. Блюла себя, чем тоже несказанно удивила ковбоя. Но он зауважал ее после этого. Они распрощались в Карагандинском аэропорту. Он обещал писать и выслать деньги, которые она потратила на него. Таня ходила окрыленная. Девчонки-учительницы в школе ей завидовали. Еще одна из их гимназии пришла к Рита в надежде найти счастье.

С письмами работала теперь одна Гульназ, Вера пропадала на даче, почти не выезжая в город. Гульназ подружилась с Галей, даже начала учить ее английскому языку. Галя часто помогала ей набирать письма на компьютере. Сегодня пришло письмо для Виктории, которая была уже третий месяц клиенткой Ритиного агентства, но ей почти никто не интересовался. Рита предлагала ей сделать «закидку» – закинуть письмо с одним и тем же содержанием мужчинам ее возраста, но Виктория отказалась. Срабатывал советский стереотип, что женщина не должна первая проявлять инициативу при знакомстве. И вот сегодня она получила письмо от венгра. Он сделал компьютерный перевод на русский язык, было смешно, но главную идею можно было уловить. «Я Лазар, 47 лет, из Венгрия, Архитектор, четыре месяца сейчас, мне нравится улыбку на вашем лице, и я хочу сохранить его ближайшие, я люблю тебя и хочу, чтобы иметь отношения с вами, но я хочу быть твоим другом первым, поэтому мы можем узнать больше друг о друге. Я был развод в течение восьми лет, но никогда не, но теперь я готов двигаться дальше, как я знаю, что есть женщина, там, что может любить меня так, как я желаю, и я обещаю взять очень хороший отсюда, пока живой».

– Это что, он прямо сейчас, пока живой, хочет ее отсюда взять? – со смехом спросила Галя.

– Хватит смеяться, найди ее телефон лучше, я позвоню, обрадую, – ответила Рита.

– Ой, да здесь внизу письма еще и фотография есть, – заметила Гуля.

Трое женщин, сблизив головы, стали разглядывать потенциального жениха. Стройный, темноволосый, волосы зачесаны назад и собраны в пучок, кареглазый с морщинками возле глаз. Он сидел верхом на гнедой лошади в жокейском костюме, приветливо улыбаясь.

– Очень даже ничего! – воскликнула Галя.

Гульназ лишь печально улыбалась. Она была расстроена вчерашним разговором с директором лицея. Недавно Гуля встретила своего университетского преподавателя. Он предложил ей перейти работать к ним на кафедру иностранных языков. Зарплата была больше, да и работа престижнее. Девушка обрадовалась. Она подала заявление об уходе. ЗЯ вызвала Гульназ к себе в кабинет и на ее глазах порвала заявление. Гуля не посмела отстаивать свои права и осталась работать в лицее.

Лена, Анина мама, забежала к Рите в свой обеденный перерыв, узнать, как у той дела, когда она уезжает в Москву.

– Садись, я борща наварила, поедим, – предложила Рита.

– Спасибо, Риточка, не могу. Совсем не могу есть.

– Почему в больницу не идешь? У тебя там язва, наверное, уже.

– Хорошо бы язва, – ответила, вздохнув Лена.

Рита тоже боялась, что это не язва. У Лены был рак где-то на ноге, сделали операцию, вроде бы все обошлось. И вот теперь снова подозрительные боли, теперь уже в желудке.

– Проверься, – строго бросила Рита.

– А вдруг рак? Разрежут и умру. А без операции еще немного поживу, пока он меня не съест. Может внуков дождусь.

Рита не знала, что ответить. Ей было до слез жалко Лену. Что она видела в жизни, кроме пьяного мужа и побоев? Правда, была у нее отдушина – подполковник Владимир Петрович Гольцов из Суворовского училища. Она когда-то давно работала там завхозом. Они познакомились и полюбили друг друга. У обоих были семьи и дети. На предложение Владимира разойтись и выйти замуж за него, Лена категорически отказалась. Так они и встречались уже более десяти лет. Он хорошо помогал ей: дарил подарки, давал денег, когда у нее не было, доставал путевки в санаторий, помогал найти хороших врачей. Надежный он был мужик. Рита покрывала ее, если Лене надо было уйти из дома. Поэтому она спросила:

– Владимир знает?

– Знает. Врача хорошего нашел, уговаривает сходить.

– Сходи, милая, ну пожалуйста, – стала уговаривать ее Рита.

– Осенью, Рита, пойду. Хочу лето прожить, – печально пообещала Лена, – У меня забот прибавилось. Свекровь заболела сильно. Хожу к ней, варю, кормлю. Выматываюсь. То хоть Аня по дому помогала, Дашу не допросишься.

Рита молча обняла сватью.

Начался новый учебный год. Самым интересным событием в школьной жизни был приезд в лицей волонтера из Америки Лоры Смит. Она должна была совершенствовать у учащихся американский английский. Везде изучался классический британский английский, и молодежи, которая приезжала учиться в Америку, трудно было порой понять американское произношение. Язык отличался зачастую не только произношением, но даже и написанием. В каждой из пяти стран, говорящих на английском, английский претерпел изменения. Коренные американцы не понимали английского языка австралийцев, с трудом понимали ирландцев. Поэтому приезд Лоры встретили с энтузиазмом. Еще бы, настоящая американка будет работать в лицее. Была она девушкой лет 25, стройной, с русыми кудряшками, небрежно торчащими во все стороны, овальным личиком с веснушками возле носа и вечной американской улыбкой. Перед отправкой в Казахстан она прошла трехмесячные курсы казахского языка. Приехав в страну, Лора обнаружила, что по-казахски почти никто не говорит, а русский она не знала. Директриса сняла ей квартиру рядом с лицеем. Дети ходили за ней табуном. Ей предложили соблюдать дресс-код, поэтому она сменила драные джинсы на длинную широкую юбку и мятый пиджак. Этот мятый пиджак был предметом насмешек всего коллектива. Все недоумевали – это американская традиция так одеваться, или Лора просто неряха. Однажды, когда Рита была дежурным администратором во второй смене, к ней подошла Лора и попыталась что-то объяснить на смеси английского и казахского. Рита ничего не понимала и в ответ только разводила руками, мол, не пойму. Тогда девушка, отчаявшись быть понятой, попыталась показать, что она хочет. Лора присела и сказала: «Пис-пис». Теперь Рита догадалась, что она хочет писать и пришла за ключом от учительского туалета. Выяснилось, что на обычном месте, на гвозде возле стойки с журналами, его не оказалось, а у завуча в столе всегда лежал запасной ключ. «Да, я также в Америке буду», – подумала Рита, подавая ей ключ. Рита уже предупредила директрису, что уезжает в Москву в посольство, та хоть и поворчала, но отпустила и выдала ей требуемую посольством справку о заработной плате.

– Уедите в Америку – будете нам наглядные пособия по английскому языку высылать, – полушутя полусерьезно сказала она, подписывая справку. Рита обещала.

В Дианетическом центре уже знали, что Рита едет на собеседование. Когда в перерывах между клиентами Рита заглянула в комнату одиторов, там сидела Берта, ждавшая своего пациента. Женщины разговорились.

– Я хочу тебе сказать, Рита, не думай, что ты уедешь и найдешь там свое счастье. Это тебе дают новое испытание. Ты знаешь, что переезд с одного континента на другой – это вторая жизнь, следующая жизнь, но только идущая не после очередной смерти, а при жизни. Мало, кто этого заслуживает. Теперь у тебя начнутся испытания, которые ты не могла пройти, живя в этой стране. Возможно, они будут еще тяжелее, чем те, которые ты испытала здесь; возможно, они будут просто другими. И счастье, конечно, будет, но не безоблачное. Будь готова к этому, чтоб потом не разочароваться. Такое дается только сильным людям. Ты выдержишь, ты сильная. Выдержишь новые испытания – обретешь новые душевные качества. Удачи тебе.

– Спасибо, Берта.

Рита никогда не думала над таким аспектом своей предполагаемой поездки в Америку. «Может, Берта права. Трудно еще что-то придумать тут, чтобы испытать меня. Кажется, все прошла: и огонь, и воду, и медные трубы. Надо будет поискать материал на эту тему или у Паши спросить», – размышляла она.

В Москве на вокзале Риту встретила Надя, сестра Гали. Они были очень похожи: то же лицо, та же фигура, только Надя была меньше ростом. Она оказалась женщиной простой, приветливой и словоохотливой. Надя с семьей жила на окраине Москвы в огромном девятиэтажном комплексе, до которого женщины добирались минут сорок на метро, потом шли пешком еще минут пятнадцать. Рита приехала вечером, так что всю семью застала в сборе. Муж Нади, Михаил, был красивым смуглым мужчиной с острым носом и непослушной прядью черных волос, постоянно падающих ему на глаза. Он походил на кавказца, и милиция часто останавливала его для проверки легальности проживания в столице. Оба они работали на стройке, она – штукатуром-маляром, он – водителем грузовика. У них росли две девочки-погодки. Рита привезла всем подарки из Караганды от себя и от Гали.

На следующее утро, вооруженная записями, как добраться до нужной больницы, где ей предстояло пройти медицинскую комиссию, Рита отправилась в путь. Ехать нужно было на метро. Рита села возле окна, чтоб хорошо разглядеть станции, мимо которых она проезжала. Московское метро было изумительным, каждая станция неповторима.

Рита ожидала, что ей придется весь день ходить по врачебным кабинетам, но все оказалось гораздо проще. Нужно было сдать кровь на СПИД и пройти флюорографию. Выйдя из рентгеновского кабинета, она стала ждать результат. Вскоре медсестра вышла и попросила ее пройти в кабинет. Другим женщинам просто выдавали справки. «Ну все, опять мою дырку нашли», – поняла Рита. У нее в детстве был туберкулез. Болезнь вылечили, но в правом легком осталось небольшое зарубцованное ранее пораженное место. Обычно ее просили пройти рентгеноскопию, чтобы доказать, что у нее в легких сейчас все в порядке. Так случилось и на этот раз. Ей сделали рентгеноскопию, которая показала, что все в порядке. Врач выдал ей заверенный снимок и сказал, что она должна будет взять его с собой, когда полетит в Америку, чтобы никаких сюрпризов на границе не было.

Собеседование в посольстве назначили на 10 часов утра, явиться надо было за 30 минут. Рита плохо спала ночью, волновалась, как все пройдет, беспокоилась, что придётся проходить его без взятки. Рита приехала раньше на час. Она вышла на «Краснопресненской» из метро и по Конюшенскому переулку, по нарисованному Михаилом плану, дошла до посольства, которое располагалось на Новинском бульваре. Это было большое, вытянутое вдоль бульвара десятиэтажное здание с арочными окнами на первом этаже, маленькими балкончиками по центру здания и крышей, огороженной белым барьером. Посольство открывалось в 9 часов. Перед дверью выстроилась большая очередь. Вышел служащий, сказал, что могут заходить те, у кого собеседование назначено с 9 до 10. Это было Ритино время. Люди стали по одному заходить в двери. Здесь проверяли сумки, карманы, ощупывали подозрительные места на одежде. Рита предъявила паспорт и вызов. Служащий объяснил, в какое окошко надо сдать документы. Рита подошла к окну и протянула свои бумаги. Американский служащий, прекрасно говорящий по-русски, спросил ее, собирается ли она работать в Америке. Рита не знала, как правильно ответить, и сказала, как есть: «Сри не хочет, чтоб я работала, он будет показывать мне Америку». Клерк кивнул, читая дальше ее анкету. Увидев, что она учитель литературы, заулыбался и сказал, что он большой поклонник Достоевского. Поговорив о Достоевском, он взял у нее паспорт и фотографии и попросил подождать в фойе. Рита села на лавку в просторном зале. Здесь находилось много разного народа: и молодых, и людей среднего возраста, и стариков. Некоторые были парами, но большинство поодиночке. Все волновались. Мужчина, сидевший рядом с Ритой, читал с невозмутимым видом книгу, только вот страницу не переворачивал уж очень долго. Семейная пара евреев напротив рассказывала по очереди друг другу анекдоты и неестественно смеялась над ними приглушенным смехом. Вот рыженькая девушка вышла из дверей кабинета со слезами на глазах. Все молча смотрели на нее. «Не пустили», – попыталась улыбнуться та. Над залом разлилась тревога. Первая не прошла. Посол, наверное, в плохом настроении. Все были наслышаны рассказов, что посол выдает визы часто руководствуясь своим настроением и своими симпатиями и антипатиями. Разговоры стихли, все понурили головы, чтобы не видеть огорченную девушку. Офицер назвал следующую фамилию. Все снова замерли, ожидая, что будет со следующим. Пожилой мужчина незаметно перекрестился и вошел в дверь кабинета.

Вышел он оттуда в недоумении.

– Велели ждать, – ответил он на немой вопрос.

– Значит дадут визу, – со знанием дела прокомментировал импозантный мужчина в дорогом сером костюме.

Люди вздохнули с облегчением, значит, можно еще надеяться на благоприятный исход дела. Время подходило к десяти. Рита волновалась все больше. Ровно в 10, из окошка, куда она сдавала документы, ее окликнули. Она подошла, ожидая услышать, ее документы оформлены неправильно. Служащий улыбнулся ей и сказал, что сейчас она свободна, ей надо будет подойти в посольство к трем часам за визой. Рита растерялась.

– А как же собеседование? – поинтересовалась она.

– А мы его с Вами уже прошли, о Достоевском беседовали, – напомнил он ей.

Рита горячо поблагодарила его и вышла из посольства. Она пошла вдоль Новинского бульвара, читая названия улиц и пытаясь найти какое-нибудь кафе. Справа шли Поварская улица, Никитская Большая, Никитская Малая улицы, Гранатный переулок. Рита вспомнила картину Петра Кончаловского «Гранатный переулок. Кидают снег». Вот, оказывается, где она была написана. Вокруг были только дорогие рестораны, еще не начавшие работать. Тогда она пошла на станцию метро «Краснопресненская», где видела утром лотки с едой. «Красивая станция», – отметила про себя Рита. Круглый вход с колоннами, потом вниз на 35 метров, где платформа была отделана белым мрамором и гранитом, на стенах -барельефы на сюжеты революций 1905 и 1917 годов. Съев пару пирожков с мясом и выпив кофе, Рита купила на лотке книгу Марининой «Седьмая жертва», нашла скамейку недалеко от входа и села читать. Читалось плохо. Она думала, как все получится, будут ли ее еще о чем-то спрашивать, не найдут ли они, что не все сведения о своем местожительстве она указала. Но вот настала пора возвращаться в посольство. Народа теперь было немного, ее вызвали в назначенное время, протянули паспорт, открытый на странице с американской визой, попросили еще раз проверить, правильно ли написаны ее данные. Когда она подтвердила, что все правильно, служащий пожал ей руку и сказал:

– Welcome to America! – Добро пожаловать в Америку!

Поезд Караганда – Москва ходил по нечетным числам. У Риты оставался еще один день в столице. Она хотела купить себе красивую одежду для поездки в Америку. Надя сказала, что завтра она выходная, и они вместе смогут съездить на вещевой рынок «Лужники». Рита очень обрадовалась этому. Она боялась заблудиться в незнакомой Москве. На рынке было настоящее столпотворение. Наверное, представители всего мира собрались здесь. Она увидела индусов с чалмами на голове и подумала: «Привыкай, у тебя такой же муж будет». Как-то неуютно стало на душе. Свои русские мужчины, плохие или хорошие, были, по крайней мере, понятными. А тут… Купила она себе черную замшевую фуражку, закрывающую уши. Обыкновенные вязаные шапки ей не шли, и она всегда мучилась, не зная, что надеть осенью на голову. Вторым приобретением была тоже замшевая канареечного цвета осенняя куртка, еще пара свитерков и все. Надо экономить деньги на поездку. Женщины проголодались и решили взять по тарелке плова, которым торговали на рынке узбеки. Плов был очень вкусный, но Рите попалась косточка, и с ее недавно отремонтированного зуба слетела коронка. Хорошо, что она не проглотила ее. Теперь вместо верхнего третьего зуба торчал подпиленный под коронку огрызок. «Вот тебе и красавица-невеста!» – огорчилась Рита. Перед поездкой в Москву она специально пошла в частную стоматологию, чтобы починить зуб как можно лучше. Надя посоветовала приклеить коронку на жвачку. Рита купила пачку жвачки и правда, коронка приклеилась! Но есть этим зубом было невозможно. Вернувшись к Наде, Рита попросила девочек отвести ее в ближайший продуктовый магазин. Она хотела отметить радостное событие с новыми друзьями. Девочки повели ее в недавно открывшийся американский магазин «Седьмой континент». Они сказали, что в этом магазине складывают продукты в бесплатные! пластиковые пакеты. Надя охотно помогла ей приготовить ужин, и они отметили получение визы.

С Казанского вокзала Рита дала телеграмму отцу, что получила визу. Они договорились в ее прошлый приезд, что отец и тетя Саша с Андреем придут на вокзал повидаться с ней. Станция Курган была узловая, поезд здесь стоял 20 минут. Рита увидела их первая. Они стояли на платформе и заглядывали в окна вагонов. Рита помахала им рукой. Сердце сжалось. Увидит ли она их еще когда-нибудь. Вроде бы все были здоровы, отцу – 70, он бодр и активен, тетя Саша до сих пор ходит зимой на лыжах, а летом бегает, про Андрея и говорить нечего, только 40 на днях исполнилось. Но сердце ныло. Рита выскочила на перрон, побежала к идущим навстречу родственникам. С ними была и ее закадычная подруга Галина Савина. Сошлись, обнялись, все стали ее поздравлять и давать различные ненужные советы, которые Рита выслушивала, кивая головой, а сама думала: «Увижу ли всех вас еще?». Проводница предупредила, что поезд сейчас отходит. Стали прощаться. Тетя обняла Риту и заплакала:

– Чует мое сердце, последний раз видимся. Рита, если не понравится тебе там – возвращайся.

– Ну чего ты, Саша, в гости в Америку поедем. «С Богом», —сказал атеист-отец.

Галина обняла ее и шепнула:

– Жениха мне там присматривай.

Брат прижал ее к себе:

– Ну, ни пуха тебе, пиши, может, я когда-нибудь вырвусь к тебе из Швейцарии.

Рита подошла к отцу:

– Не болей, не пей много, я еще вернусь.

Они расцеловались. Поезд тронулся, Рита запрыгнула на подножку. Ком стоял в горле, но она улыбалась и махала рукой.

Вернувшись домой с вокзала в шесть вечера, Рита позвонила подругам и сообщила им радостную новость.

–Обмыть надо, – деловито сказала Нина.

Рита достала бутылку дорогого коньяка, подаренного ей одним из клиентов. Маржан и Нина сообразили закуску. За ужином начали обсуждать, что теперь делать, как заказывать билеты. Мара посоветовала сходить в ОВИР. Рита решила сделать это завтра. Ей поставили уроки на завтра только во вторую смену на случай, если поезд опоздает.

В ОВИРе ее направили к юристу, чтобы тот объяснил, что Рите надо делать. Здесь отправляли людей на постоянное место жительства в основном в две страны: евреев – в Израиль, немцев – в Германию. Рита поняла, что в Америку из Караганды она едет первая. Юрист тоже ничего толком не знал, но старался не показывать этого. Он сказал, что Рита должна уехать в Америку, выйти там замуж и после трех месяцев вернуться обратно в Казахстан.

–Зачем? – поинтересовалась Рита.

Он начал туманно объяснять, что ей надо будет ждать другие документы и потом где-то через год снова въехать в Америку как жена американского гражданина. Он поставил ей какую-то отметку в паспорте и сказал, что теперь она может покупать билет.

Выйдя из ОВИРа, она пошла на остановку автобуса. По дороге к ней привязалась цыганка:

– Дай, милая, погадаю, всю правду скажу, – начала она обычную песню.

Рите было некогда, чтобы отвязаться от цыганки, она протянула ей 500 тенге и, не останавливаясь, пошла дальше.

–Спасибо, милая, дай погадаю.

–Тороплюсь на работу, прости.

Цыганка пошла рядом с ней.

– За доброту твою скажу тебе всю правду. Уезжаешь ты далеко…

«Не трудно догадаться, – подумала Рита, – если я в АВИР ходила».

– За море. Но не тот твой хозяин будет, к кому ты едешь. Другой найдется, любить его будешь, но и с ним не будет счастья. Сильная ты, выдержишь все. Помянешь меня потом: чистую правду тебе сказала.

–Спасибо, – на ходу бросила Рита, подбегая к отправляющемуся автобусу.

Сидя в автобусе, она думала над словами цыганки: «Хозяин, видимо, Сри. Почему ж я замуж за него не выйду? Еще кого-то там найду? Как, интересно мне знать? Как она узнала, что за море еду? Проще предположить, что в Германию. Значит, Берта правду говорила: не видать мне счастья, как своих ушей. Сильная… А куда денешься, если помогать некому?»

Рита успела прийти в школу до начала занятий второй смены. Зашла к директрисе, написала заявление на отпуск за свой счет на три месяца. Знакомая Лены обещала помочь с билетом на самолет. Деньги на билет Сри выслал Рите как только узнал, что она получила визу.

Через два дня Рита купила билеты в оба конца, в один не давали. Ей предстояло вылететь из Алма-Аты 12 октября днем. «Значит, буду там 13, – с опаской думала Рита, – нехорошее число». Вернуться в Казахстан она должна 9 января. До отлета оставалось три недели. Надо было собрать чемодан, продать машину, которую Данил не захотел оставлять себе, и устроить прощальный бал.

Рита дала объявление в газету о продаже машины, и покупатель вскоре нашелся. Его привез Данил прямо в школу. Он был из другого города и хотел оформить документы сейчас. Нотариус находился в соседнем доме. Рита попросила Наталью Николаевну взять в свой класс Ритину группу учеников, благо ЗЯ была в гороно, и побежала продавать машину, вернее, делать генеральную доверенность на имя покупателя. Это было проще и быстрее.

–Почему машину продаешь? -поинтересовался покупатель, невысокий плотный мужчина средних лет.

–В Америку уезжаю, – ответила Рита и добавила с некоторой гордостью, – меня там «Тойота Королла» ждет.

Такая машина была у Сри.

–Хорошая машина, – подтвердил он.

Продав машину, Рита оставила деньги Ане, чтобы та оплачивала Ритину квартиру и коммунальные услуги. Агентство она тоже передавала Ане, которая уволилась с работы и была весь день свободна. Также им оставался в пользование процент с денег, одолженных Ритой Ольгиной подружке-торгашке на развитие бизнеса. Это 50 долларов в месяц. Не каждый такую зарплату получал. С денег, полученных за машину, оплатила также учебу Данила в университете за год. Остальные деньги она возьмет с собой.

В лицее уже все знали об ее отъезде: и учителя, и ученики, и их родители. Все поздравляли Риту, некоторые завидовали, не скрывая этого. Им Рита говорила:

–Нечего завидовать попусту, зависть должна вести к действию. Ищите свою половинку. Вы же видите, что это возможно. Не ленитесь!

Директриса дала школьный е-мейл и просила писать, учителя просили звонить. В последний Ритин день в школе (она взяла три свободных дня перед отлетом) ученики написали ей на доске: «Счастливого пути! Удачи Вам и любви!» Рита была очень тронута. Она пригласила учеников своего восьмого гуманитарного класса после уроков к себе. Там Нина уже приготовила для них чай, конфеты и пирожное. Потом они все вместе сфотографировались на память.

Учителей своей кафедры Рита пригласила в предпоследний перед отъездом день. C ними пришла и Гульназ. Она подала Рите маленький блокнотик, заполненный пожеланиями учителей с других кафедр. Рита открыла блокнотик и стала читать: «Дорогая Маргарита Владимировна!!! Ну вот и настал этот день, день Вашего отъезда. Это, конечно же, грустно для нас всех. Но я хочу пожелать Вам всего самого-самого наилучшего. Ваша жизнь только начинается, и я верю, что Вы сможете и Вам удастся воплотить мечты в реальность. Я думаю, что иногда будет грустно, и ностальгия по Казахстану будет мучать. Но не отчаивайтесь в такие моменты, знайте, мы Вас любим, помним и всегда рады Вам. Пишите. Маргарита Владимировна, Вы очень хороший человек, а это – не мало. Наверное, все, кто Вас знает, может сказать много подобных слов в Ваша адрес. Спасибо за Вашу дружбу. Если я смогу Вам чем-нибудь помочь, я буду очень рада. Если Вам что-нибудь понадобится, то на меня Вы можете рассчитывать всегда. Я верю, что мы еще обязательно встретимся. И я бы очень хотела, чтобы даже через много лет Вы всегда оставались такой, какой мы Вас знали, любили и уважали. Будьте всегда такой же молодой, красивой, сильной духом и жизнелюбивой. Приезжайте в гости, не забывайте нас. Этот маленький подарок – оберег для дома, поможет Вам уберечь свой дом от недоброго взгляда, от бед и несчастий. Он от всего сердца, поэтому он принесет в ваш дом тепло и доброту. Гульназ Оспанова. Дальше идут пожелания учителей, жаль, что их мало. Уже конец второй смены, а так, я думаю, этого блокнотика не хватило бы.»

Дальше шли пожелания учителей, работающих в этот день во второй смене: «Дорогая Риточка! Желаю счастья и любви. Мы будем скучать. Пиши, если будет возможность. Вот мой адрес: Караганда, ул. Лободы 7-А, кв. 57», – писала учитель физкультуры Иванова Валентина Михайловна. А вот послание от Зинаиды Александровны: «Маргарита В.! Желаю, чтобы ты нашла себя ТАМ и применила себя ТАМ как твоей душе угодно! Пришли мне срочно жениха!» А это от Ирины, учителя истории: «Маргарита! Желаю, чтобы перемены были в радость, чтобы все на что-то вдохновляло! И еще желаю всяческих чудес!» Клара Зинекешевна писала: «Милая Риточка! Я хочу верить, что у тебя все сложится так, как ты задумала. Желаю счастья и любви!» Даже повариха Лена написала ей теплое пожелание. Последняя запись была от завуча второй смены Владимира Григорьевича. Он всех называл сестрами на христианский манер, поэтому и подписался «твой брат»: «Маргарита, дай Бог, чтобы у тебя в жизни все сложилось отлично! Будь всегда такой же доброй и обаятельной!» Рите приятно было читать эти пожелания. Она как бы увидела себя глазами других людей. Она никогда не задумывалась, какая она для других. Теперь узнала об этом. Учителя кафедры принесли ей в подарок солонку, сделанную из карагача, дерева, которое растет в Казахстане. Они сказали, что этот маленький подарок не займет много места в чемодане, но каждый день, когда она будет солить пищу, она будет вспоминать о них. Рита была растрогана.

Когда они сидели за столом, прибежала Аня.

– Мамочка, я тебе вина хорошего на завтра достала, – похвасталась она с порога.

– Спасибо, Анечка, садись с нами, поужинай, – сказала Рита.

– Нет, побегу, мне Даньку кормить надо.

Когда все встали из-за стола, Наталья Николаевна подошла к Рите и спросила:

– Эта рыжая кто тебе?

– Дочь, жена Данила, Аня. А почему ты спрашиваешь?

– Слушай, даже не знаю, говорить тебе или нет…

– Говори, раз начала.

– Она у нас под окном с таким же рыжим парнем встречается. Я потому ее и запомнила, что они оба рыжие.

Рита поняла, что речь идет об Андрее. Карэнерго, где он работал, находилось в соседнем от Натальи Николаевны доме. Натальины окна выходили в небольшой сквер, вот там на лавочке они, оказывается, и встречались.

– Я знаю, о ком ты говоришь. Они работали вместе, они друзья.

– Я бы этого не сказала. Уж больно жарко они целуются.

Рите стало нехорошо. «Как же теперь оставить сына? Стоит ли ему говорить? Не поверит, я же виноватой останусь. Я подумаю об этом завтра», -повторила она слова Скарлет.

Около девяти часов вечера позвонила Людочка Фердерер.

– Маргарита Владимировна, у меня все получилось! Вы были правы! – шумно начала она.

– Людочка, что получилось? В чем я была права?

– Вы себе представить не можете, мне сегодня выслали шубку. Бабушкина сестра нашлась в Германии, и она мне шубку выслала беличью, чтоб я не мерзла. Я даже не просила ее!

– Вот здорово! – искренне обрадовалась Рита. – Продолжай работать по Бейлсу без меня.

– Буду. Спасибо Вам и счастливого пути.

В последний вечер перед отъездом собрались родственники и близкие друзья. Лена принесла с собой кастрюльки и баночки со всякой снедью. Маржан с Ниной тоже постарались. Стол получился шикарным, вернее, не стол, а два стола, за один все не поместились. Пришла Тоня Катаева с мужем Владимиром, Амин, даже его жена Гаухар смогла вырваться от своих детей, попросив подругу присмотреть за маленькой Назией, соседки, Галя и Данил с Аней. Все Ритины наряды были уже упакованы, Лена принесла ей надеть свою совершенно непотребную полупрозрачную тунику синего цвета с белым орнаментом у ворота и по рукавам.

Первый тост был за то, чтоб хорошо долетела. Весь полет, включая пересадку во Франкфурте, занимал 25 часов. Потом пили за любовь, верность, друзей, летную погоду и мягкую посадку. Советам не было конца. Рита даже не старалась их слушать, никто не знал американскую жизнь, а русско-казахские советы явно не подходили к той жизни. Айнура весь вечер жалась к Рите, понимая, что завтра и у нее начнется другая жизнь. Гаухар давала последние наставления по применению английского языка. Рите было грустно и весело одновременно. Подошла Тоня, обняла за плечи.

– Ну ты и авантюристка! Это я говорю в хорошем смысле слова. Это ж надо – все бросить и даже без языка поехать в Америку. Сри своего ты тоже почти не знаешь, какие фокусы от него можно ожидать. Я бы ни за что не решилась.

– Пусть едет, – вмешалась в разговор Аня, – потом и нас вытащит. Вот рожу внуков, их же учить надо будет, а здесь почти одни коммерческие институты остались, все теперь университетами называются. Названия громкие, цены за обучение бешеные, а знаний нет. А я хочу по этим молам Американским походить, какие в кино показывают. Тряпок накуплю!

– Я тебе высылать тряпки буду, – пообещала Рита.

– Лена, -обратилась она к подошедшей Аниной маме, – если сможешь, сдай мою квартиру на три месяца, все детям лишние деньги будут.

– Деньги лишними не бывают, -ответила та, – конечно постараюсь. Дом в хорошем районе находится, легко можно сдать.

– Галя, надеюсь, ты будешь следующая. Я никогда одна никуда не переезжаю, всегда кого-нибудь за собой тащу. Я тебя вытащу. Ну а вас, – обратилась она к Лене, – Аня вытащит, когда получит американское гражданство.

– Ты еще весь подъезд с собой прихвати, – засмеялась Маржан.

Подошла Айнура, обняла Риту за талию, прижалась к ней. Сердце Риты зашлось жалостью, что будет с ее казахской дочкой без нее? Как сложится ее судьба? Кто теперь будет ее опекать в школе? Очень тревожилась она за девочку, но улыбнулась ей и сказала:

– Айнура, помни, я тебя заберу. Не знаю сейчас, как и когда, но заберу. Веришь мне?

Та кивнула, не поднимая головы, не хотела, чтоб мамочка видела ее слезы. Движимая ревностью, с другого бока Риту обхватила Даша, Анина сестра, подруга Айнуры и соперница за Ритино внимание.

– Теть Рит, а американских значков мне пришлешь? И флаг.

Она коллекционировала всевозможные значки.

– Пришлю, если они там есть, – пообещала Рита.

– Тогда все с зависти сдохнут! – обрадовалась Даша.

Тоня Катаева, сидящая в кресле у окна, помахала ей рукой, прося подойти. Рита подошла.

– Слушай, мне идея только что в голову пришла. Мы с тобой можем делать процессинги по Дианетике-55 по телефону. Если у тебя и у меня будет радиотелефон, мы сможем работать.

–Отличная идея! -обрадовалась Рита.

Они обе оставались без твина, а процессинги приносили ощутимый результат. «Найду ли я там друзей? Смогу ли получать одитинги? Саентологи там должны конечно же быть, это их родина, но дорого, наверно», – думала Рита.

Разошлись рано, давая возможность Рите выспаться, следующую ночь ей придаётся провести в полете. «Последняя ночь дома, – думала Рита, ложась спать, – наверное, не засну». Но она заснула и проспала, не просыпаясь, до самого утра. Утром позавтракала оставленным Аней салатом и кексом. Остальное сноха забрала домой, неделю можно питаться остатками от пиршества.

Поезд в Алма-Ату отправлялся в 10 часов утра. Данил ехал провожать мать. У Риты собрались Маржан с Айнурой, Нина, Ольга, Аня с Данилом. Лена должна была прийти на вокзал. Присели на дорожку. Рита окинула взглядом квартиру и вдруг поняла, что она стала чужая. С ней уже такое бывало. Сначала она душой отрывалась от какого-то места или даже человека, а потом уходила. «Я никогда сюда больше не вернусь», – поняла она. Выйдя на улицу, они сфотографировались с Айнурой во дворе дома.

До вокзала добирались на автобусе. Это всего минут 10 езды. У Риты был большой чемодан на колесиках и сумка с документами. На вокзале их уже ждала Лена с сумкой продуктов в дорогу. Ехать предстояло 10 часов, так что продукты пригодятся. Подошли к вагону. Данил отнес чемодан и вернулся на перрон. Айнура не выпускала Риту из объятий. Все распрощались с Ритой, расцеловались, Лена перекрестила ее. По радио объявили: «Поезд Караганда-Алма-Ата отправляется. Просим пассажиров занять свои места». Данил и Рита вошли в тамбур вагона. Поезд тронулся. Все стали махать руками, прощаясь. Рита тоже махала в ответ. Вдруг Айнура кинулась к вагону:

– Мамочка, милая, не уезжай!

Поезд ускорял ход, она бежала за вагоном и кричала:

– Не уезжай, пожалуйста! Я буду слушаться, только не уезжай!

– Я заберу тебя к себе! – крикнула Рита, – я обещаю.

Ей хотелось выпрыгнуть из вагона и оставить эту дурацкую затею с замужеством. Она нужна здесь. Платформа кончилась, девочка продолжала бежать, спотыкаясь. Рита закричала Маржан: «Возьми ребенка, мать ты или не мать!» Мара стояла и как-то виновато- растерянно улыбалась. Она очнулась от Ритиного окрика и побежала догонять дочь.

В Алма-Ату прибыли вечером. Перекусив в буфете, сняли номер в вокзальной гостинице. Комната была обшарпанная, белье серое от постоянных стирок, туалет – общий для всего этажа. Рита и Данил были неприхотливы, на одну ночь сойдет и это. Утром на автобусе, который ходил от железнодорожного вокзала до аэропорта, отправились в международный аэропорт, находящийся в 15 километрах от города. По дороге молчали, изредка перебрасываясь незначительными фразами. Все уже было обговорено и обдумано. «Может Анька побесится, кровь в ней переиграет, да будут жить вместе», – успокаивала себя Рита. Она так и не сказала Данилу того, что узнала от Натальи Николаевны. Приехали в аэропорт. Он все еще отстраивался после пожара, но за полгода успели сделать многое. Подождав пару часов и пообедав, они пошли заполнять декларацию. Хорошо, что на стене, над столом с бланками, висел перевод. Кое-как заполнили декларацию. В графе «Вывозите ли золото?», Рита добросовестно ответила «Да» и перечислила колечко, серьги и цепочку. «Везете ли валюту?» – она указала 300 долларов. Пошли на регистрацию. Там их предупредили, чтоб Данил подождал, может быть, при досмотре чемодана таможенники что-то не пропустят и надо будет это забрать. Они простились. Всегда сдержанный Данил на этот раз крепко обнял мать и поцеловал.

– Держись там, ты сильная. Счастья тебе. Люблю тебя.

–Люблю тебя тоже. Ты самый главный мужчина в моей жизни, – ответила Рита и пошла на таможенный контроль.

Вскоре ее подозвал таможенник, досматривающий ее чемодан, и сказал, что нельзя провозить СД. Их надо проверять. Рита не стала тратить время, отдала их обратно Денису. Это была музыка, записанная сыном, ее любимые песни. Оставили только кинофильм «Особенности национальной рыбалки», который был в фабричной закрытой упаковке. После досмотра Рита прошла в зал ожидания и села на лавку так, чтобы видно было табло с расписанием. Ей предстояло делать пересадку во Франкфурте-на-Майне. Рядом с ней сидел мужчина. По внешнему виду она догадалась, что он иностранец. Он заговорил с ней на немецком, Рита поняла, что он спрашивает, куда она летит. Она ответила, что в Америку. Он представился:

– Ганс Бреккер.

– Маргарита Щербацкая, – ответила она.

Он спросил что-то еще, Рита не поняла и развела руками, показывая, что не понимает.

– Инглиш беттер? (Лучше по-английски?) – поинтересовался он.

Рита кивнула.

– У тебя родственники в Америке?

– Жених.

– О-о-о!

Ганс постарался незаметно оглядеть ее, но Рита заметила его взгляд и улыбнулась. От дальнейшего разговора Риту спасло объявление о посадке в самолет. В самолете Рита еще раз увидела Ганса, когда проходила к своему месту через бизнес-класс. Он помахал рукой и сказал: «Удачи».

Рита нашла свое место, устроилась. Она не знала, как застегнуть ремень безопасности. Сосед справа, видя, как она мучится, показал ей на своем, как это делается.

– Данке шон, – поблагодарила его Рита.

Прилетев во Франкфурт, Рита попала в огромный многоэтажный аэропорт. Эскалаторы бежали вверх и вниз. Куда идти? Где искать свой самолет? Хорошо, что достаточно времени между полетами. Она увидела впереди будку с надписью «Информация» на немецком и английском языках. Рита достала из сумки заготовленные листочки с вопросами на немецком и английском языках о том, как пройти к самолету. Она выучила их наизусть, но боялась забыть от волнения. Рита подошла к будке и спросила, как пройти на посадку на рейс 1267 до Бостона. Служащий ответил что-то по-немецки.

– Я не поняла, – сказала снова по-немецки Рита.

Он повторил. Рита кивнула и отошла, так ничего и не поняв. «Надо написать Гульназ, чтоб следующему клиенту давали не только вопросы на иностранном языке, но и предполагаемые ответы», – подумала она. Решила попробовать в другой будке, теперь она спросит по-английски. По-английски оказалось лучше. Она уловила знакомые слова: Go straight, next left, second right. И самое главное, служащий показывал руками направление. Рита обрадовалась, теперь она точно доберется до Америки. Но не тут-то было. При посадке на самолет Боинг 707, ее задержали таможенники. Они пытались ей что-то объяснить на двух языках, но от волнения она вообще ничего не понимала. Ей показывали ее паспорт и визовые бумаги, тыкая в графу национальность. В паспорте она была русская, в бумагах -казашка. Офицер попросил ее подождать и куда-то ушел. Вернулся он с другим офицером, как Рита поняла, американским. Показал ему документы. Тот что-то объяснил, оба засмеялись и махнули Рите, что она может проходить. Рита с облегчением пошла к самолету. «Я ж говорила им, что я не казашка», – сетовала она.

Самолет был огромный с тремя рядами кресел поперек самолета и широкими проходами между ними. Взлетели. Вскоре принесли обед или ужин, Рита запуталась во времени, оно стремительно неслось назад. Разница с Бостоном была 11 часов. Стюардесса перечислила ей меню. Она поняла слово «chicken» и заказала курицу. Перед посадкой снова принесли таможенную декларацию. Тут уже никакого перевода не было. Рита беспомощно смотрела на листок. Подозвала проходившую мимо стюардессу и попросила помочь заполнить бланк. Та, не дождавшись от Риты ответов на свои вопросы, взяла ее документы и заполнила все сама. Летели над океаном. Рита выглядывала в иллюминатор несколько раз, но картина не менялась: вода, вода и вода. Стали снижаться прямо в воду. Рита забеспокоилась. Оказалось, что Бостонский аэропорт находится на берегу океана. Стал виден город. «Красивый», -отметила для себя Рита.

Выйдя из самолета, Рита пошла за толпой получать багаж. Удивительно быстро нашла чемодан и пошла на таможню. Ее что-то спрашивали, она не понимала. Протянула документы, все, какие имела. Ее завели в офис, передали по радио имя Сри. Он что-то объяснил, и ее выпустили.

– Welcome to America», – сказал офицер.

Она прошла в двери. Перед ней был зал прибытия пассажиров Бостонского аэропорта. «Добралась», -подумала Рита. Она посмотрела на часы. Было 12:45 дня 12 октября 2000 года.

Часть 2

Замужество

Рита вышла из офиса таможенной службы и очутилась в Америке. Она пошла за нескончаемым потоком людей и оказалась в зале прибытия. Радостно улыбаясь, к ней спешил Сри. Рита кинулась к нему. После всех дорожных приключений он показался ей таким родным. Он чмокнул ее в щеку и взял чемодан.

– Как долетела? – поинтересовался он.

– Ок, – ответила Рита. Ей хотелось рассказать о той смешной неразберихе с ее национальностью, которая произошла во Франкфурте, но не хватало английского передать это.

– Отличная погода сегодня. В Нашуа всегда холоднее, чем в Бостоне, но все равно тепло. Какая погода в Караганде?

– Холодно, – все так же односложно ответила Рита. Слава Богу, она что-то понимала.

– Ты голодная?

– Нет.

– Что ты ела в самолете?

– Курицу.

Они вошли в огромный гараж, и Сри уверенно пошел между рядами, отыскивая свою машину. «Я бы никогда не смогла найти машину здесь», – подумала Рита. Вокруг было много машин разных марок, которые Рита никогда не видела раньше. То ли дело у них, всего три марки: «Волга» – для богатых, «Жигули» и «Москвич» – для людей со средним достатком, «Запорожец» – для бедных. Вернее, даже не так. Не каждый средний мог купить машину, а про бедных и говорить нечего.

Выехали из аэропорта. Рита с интересом разглядывала все, мимо чего они проезжали. Высотных зданий, символа Америки по кинофильмам, она не заметила. Какие-то старые, из красного кирпича пятиэтажные и двухэтажные дома, маленькие магазинчики. Машины шли нескончаемым потоком. «Как в Москве», – подумала Рита.

– Северное побережье, – сказал Сри, сделав круговое движение рукой.

Рита кивнула, что поняла его. Вскоре выехали на скоростную дорогу.

– Минут через сорок мы будем дома. Я очень рад, что ты приехала, но я хочу тебе сразу сказать, что я не готов жениться.

Он смотрел на нее испытующе. Рите показалось, что она неправильно поняла, что Сри сказал. Этого просто не могло быть. Надо сесть к компьютеру, где есть переводчик, и поговорить с ним.

– Я не понимаю, поговорим дома с компьютером.

Он кивнул и начал что-то рассказывать о тех местах, где они проезжали. Его голос звучал виновато. Рита даже не пыталась понять, что он говорил, она только и думала о том, правильно ли она поняла Сри.

По обеим сторонам дороги тянулись лесопосадки, как их называют в Казахстане. Осенние листья на деревьях были столь необычно яркие, что даже обеспокоенная Рита залюбовалась ими. Мелькали желтые, красные и коричневые, и еще частично сохранившиеся зеленые листья. Красиво!

Вскоре въехали в город. И опять самые большие здания – пятиэтажные, много частных домов.

– Нашуа, – пояснил Сри.

Подъехали к длинному двухэтажному зданию. Напротив него был лес, огороженный какой-то желтой лентой с написанными черной краской словами.

– Вот мы и дома, – сказал Сри, открывая Рите дверцу машины.

Она вышла, оглянулась, но не увидела входную дверь в здание. Сри достал из багажника чемодан, подошел к огромному окну или двери, Рита не знала, как это назвать: стеклянная панель от потолка до пола метра три в ширину. Он нажал какую-то кнопочку, дверь открылась, и они вошли в комнату. Это было что-то наподобие однокомнатной квартиры, студия, как они ее здесь называли. Вошли они все-таки в окно. Его закрывали плотные светло-коричневые шторы. Справа она увидела двуспальную кровать, слева небольшой непонятной конструкции диванчик или широкое кресло, состоящее из деревянных реек и покрытое сверху чем-то типа матраца. Слева в углу стоял стол с компьютером и телефоном, рядом – стул. На полу – ковролин. Все, ничего лишнего, берлога холостяка. Он провел ее дальше через зал. Там оказалась прихожая со встроенным во всю стену шкафом, налево – какое-то подобие кухни и ванная. В прихожей не было ничего, на кухне только холодильник и какие-то кухонные машины, стоящие на широких полках, расположенных возле стены кухни. Это называлось каунтер – прилавок по-русски, как она узнала потом. В шкафу на стене – посуда. Сри открыл встроенный шкаф, показал, куда она может повесить куртку. «Очень удобно, – подумала Рита, – никаких шифоньеров не надо». Она видела такие шкафы в квартире Нади, когда приезжала в гости к сестре в Литву.

Сри приготовил бутерброды и кофе, сказал, что они вечером пойдут ужинать в ресторан, а сейчас она может принять ванну и переодеться. Рита зашла в ванную, подняла крышку унитаза и, о Боже, увидела, что он до половины наполнен водой. «Не смывает, – подумала она, – засорился, наверное. Надо Сри сказать». После душа достала из чемодана подарок для Сри – вязаный мохеровый свитер. Он примерил, свитер оказался впору.

– Будешь в нем на лыжах ходить, – сказала Рита.

Потом она вынула свои бигуди и фен с колпаком. Стала готовиться к ресторану. Думала, какое ей платье надеть, чтоб не опозориться. Надела на голову колпак от фена и попыталась воткнуть вилку фена в розетку. Но не тут-то было. Пришлось в таком виде выйти из ванной и спросить Сри как включить фен. Он как сумел объяснил, что здесь другая система, и этот фен работать не будет. Рита расстроилась. Как же она пойдет в ресторан без прически? Дома поход в ресторан требовал особой подготовки. Надо было сходить в парикмахерскую сделать прическу, потом маникюр, желательно купить новое платье или хотя бы иметь давно всеми забытое красивое платье, подобрать в тон украшения, туфли на высоком каблуке, сделать вечерний макияж. Рита достала два платья из чемодана, показала их Сри.

– Какое? – спросила она.

Он замотал головой нет, показал на ее джинсы, в которых она была, вытащил из чемодана желтую трикотажную блузку, лежащую наверху.

– Этого будет достаточно.

Рита подумала, что она опять что-то не поняла. В таком виде идти в ресторан? Да она помойное ведро в таком виде не пойдет выносить на мусорку. Но все же решила идти как он сказал. Волосы просохли. Она завила челку на одну бигудину, а остальные волосы собрала в хвост. Получилось не так уж и плохо. Они поехали в мексиканский ресторан. Сри помнил, что Рита любит острую пищу. Рита никогда бы не догадалась, что это ресторан, если бы не увидела вывеску. Широкое приземистое одноэтажное деревянное здание, выкрашенное в красный цвет. Возле двери на щите нарисована эмблема ресторана – огромный колючий кактус. В зале царил полумрак. На стенах развешаны большие мексиканские ножи-мечете, сомбреро и лошадиные седла. Официант отвел их за столик и подал меню. Рита развернула его, стала читать названия блюд, но не могла понять, что они из себя представляют.

– Помоги мне, – попросила она.

Он кивнул головой в знак согласия и заказал что-то подошедшему официанту. Вскоре тот вернулся с красным вином, большой чашкой чипсов (Рита потом узнала, что это называется чипсами, раньше она такого не видела) и соусом. Сри показал, как это есть. Она попробовала, оказалось вкусно. Сри поднял бокал с вином, они чокнулись, он что-то произнес, Рита повторила это за ним. Выпив вина, Рита стала понемногу приходить в себя. Незаметно оглядывалась по сторонам, хотелось посмотреть, какие они, американцы. С удивлением поняла, что несмотря на джинсы и скромную блузку выглядела она здесь самой нарядной и, пожалуй, самой красивой. Одеты американцы совсем не по ресторанному: джинсы, хорошо если не драные, выцветшие растянутые майки или свитера. На ногах кроссовки. Не такими она их себе представляла. Появился официант с пиалушками в руках. В них оказался не то суп, не то жаркое из больших красных бобов с мясным фаршем. «Чили», – пояснил Сри. Рита попробовала, еда оказалась вкусной и острой. Потом принесли салат, но не помидоры с огурцами, как Рита привыкла делать, а какую-то бледно-зеленую траву с кусочками сыра, оливками и сухариками. А потом появилось главное блюдо. Тарелка была такого размера, как в Казахстане ставят на стол для всех гостей, чтобы каждый брал, сколько ему надо. Тарелки было две.

– Это все мне? – жестом показала она.

– Да, – подтвердил Сри.

– Но этого достаточно для взвода солдат! – воскликнула по-русски Рита.

Поужинав и забрав остатки еды с собой, чему Рита тоже очень удивилась, они поехали домой. Настало время для объяснения. Они сели возле компьютера, где стоял англо-русский переводчик.

– Я не готов сейчас жениться, – написал Сри.

– Почему? – спросила Рита.

– Я предупредил своих сыновей, что ты приезжаешь, и я собираюсь жениться. Они сказали, что никогда не придут ко мне, если я женюсь. Я их очень люблю и не хочу терять. Аша тоже не хочет, чтоб я женился.

– Но вы с Ашей в разводе пять лет, какое ей дело до твоей женитьбы?

– Она не хочет, чтоб сыновья страдали. Я тоже.

– Почему ты не сказал мне об этом, когда я звонила, что получила визу?

– Я хотел, чтоб ты отдохнула месяц, ты так много работаешь.

Рита захохотала. «Такое могло случиться только со мной», – решила она.

На следующий день после работы Сри повез Риту в ближайший магазин и там купил ей пару кроссовок. На таких каблуках, как у Риты, здесь никто не ходил. Да, в кроссовках на самом деле было удобней. Вечером он приготовил индийскую вегетарианскую еду: рис и овощи с какими-то специфическими приправами. Сри достал два маленьких складных столика, поставил их в зале так, чтобы можно было видеть телевизор. Сели ужинать и смотреть транслируемую по телевизору передачу о предвыборной кампании. На пост президента баллотировался Гор от демократов и Буш от республиканцев. Сри был демократом. По телевизору диктор что-то говорил, но Рита ничего не понимала. Сри начал учить ее:

– Вслушивайся внимательно, даже если услышишь одно знакомое слово, это уже хорошо. Завтра будет два, потом три. У меня так же было, когда я приехал из Индии. Я 30 лет здесь живу и не могу сказать, что все до конца понимаю.

– Ты знал английский, когда приехал? – поинтересовалась Рита.

– Да, Индия была Британской колонией, у нас все английский знают.

– Как ты сюда попал?

– Я выиграл гранд на обучение в университете. Потом защитил докторскую по биологии, и мне предложили работу.

– Молодец!

Сри уходил на работу, оставляя Риту одну. В первый день она прибрала все в квартире, вымыла холодильник, погладила его рубашки. Входила в роль, как бы сказала Вера. Потом учила английский по учебнику Бонка, который привезла с собой, и писала дневник. Сри разрешил ей пользоваться своим компьютером. Рита, в основном, проверяла почту. Ей пришло письмо от Дэвида. Рита ухватилась за это письмо как за соломинку. Пусть далеко от Нашуа, но у нее появился еще один знакомый в Америке. Она написала ему обо всем, что с ней случилось. Он тут же ответил, и сказал, что поговорит с юристом, что можно сделать в ее ситуации. Рите не с кем было поговорить, и она решила вести дневник.

«17 октября 2000 года. Я уже пять дней в Америке. Сри шарахается от меня как от чумы. После его заявления, что он не готов к женитьбе, я была в панике. Сегодня, наконец, пришли слезы. Ревела и молилась Деве Марии. Она всегда помогала мне в самых отчаянных ситуациях. Я не могу вернуться. Стыдно показаться людям на глаза. Я была для многих воплощением надежды на лучшее. Мне жаль даже не себя, мне жаль их. Сри оскорбил во мне женщину. Я в апатии, не хочу ни видеть, ни слышать его. Особенно страшно ложиться спать. Думала, что у меня будет свой отдельный, персональный муж, к которому можно будет прижаться, поцеловать. Ложиться спать одной, видеть, как тобой пренебрегают – та еще пытка! Лучше застрелиться! Не нужна мне такая Америка! Хочется спрятаться, чтоб никто никогда меня не нашел. Берта была права: Бог дал мне не счастье, а новые многосерийные испытания. В Казахстане он не мог отобрать у меня работу и друзей, вот и надумал отправить меня в Америку. А я, дура, попала на эту удочку – счастья захотела! Бог мой, а гороскоп предсказывал мне огромную любовь в октябре. Я не хочу ни английского, ни Америки. Я хочу любить и быть любимой. Зачем он меня вызвал?

Завтра едем к учителю английского языка Галине Власенко. Она приехала сюда из Алма-Аты, выиграла Грин-карту. Надеюсь, она посоветует, как можно остаться, если это вообще возможно.

Постараюсь взять себя в руки и не ждать, соизволит ли он обратить на меня внимание, а уехать от него через несколько дней. Представляю, как будут смеяться в Караганде и Кургане! Отца жалко. Он всем нахвастался, что дочь в Америку замуж поехала выходить.

Сижу пишу в туалете, чтоб не ждать, придет он или нет в мою постель. Пусть заснет. Хочется реветь и курить.»

«18 октября. Утро. Вчера он все-таки дождался меня и соизволил переспать. Пытались выяснить отношения. Сказал, что я лучшая женщина в Казахстане, что любит меня как друга. Я ответила, что так говорят, когда не любят. Нашла на интернете русское агентство по трудоустройству, хочу позвонить, может повезет. Надо позвонить Данилу и Наде, может легче станет».

После работы Сри повез Риту в Лоувел на ее первый урок английского языка. Галина жила в небольшом кондоминиуме. Они вошли в квартиру. Галина представила им своего бойфренда Джека, с которым она делила квартиру с двумя спальнями. Рита окинула быстрым взглядом свою учительницу: немного за пятьдесят, полная, обыкновенное русское лицо, слева возле носа небольшая бородавка. Одета в широкую длинную юбку и свитер. Учительница повела Риту в свою спальню заниматься, а мужчины остались смотреть какую-то спортивную передачу по телевизору. Галина рассказала немного о себе. Работает она в магазине электротехники. Там и познакомились с Джеком, который через две недели предложил ей переехать к нему и разделить плату за квартиру. Рита удивилась: «Жить с мужчиной и платить ему за квартиру?» Такого она еще не слышала. Да, интересные нравы в Америке. Начали заниматься. Преподаватель из нее был никудышный. Рита бы ее сразу уволила, если б она работала на ее кафедре. Через тридцать минут сделали перерыв. Галина спросила, как Рита сюда попала. Та рассказала ей все.

– Говори потише, Джек любит подслушивать. Ты можешь остаться здесь.

– Как?!

– Знаешь, сколько здесь нелегалов живет? Уйма. Все работают.

– Но я читала, что нужно разрешение на работу.

– Его можно купить у бразильцев. Они отлично научились подделывать документы.

– А вдруг попадусь?

– Тогда просто работай нянькой, никто у тебя никаких разрешений спрашивать не будет.

Можно подать прошение о политическом убежище, – продолжала Галина, показывая свое знание американской жизни.

У Риты поднялось настроение

– Спасибо тебе большое. Как здорово, что я с тобой познакомилась!

«20 октября. Вчера в ресторане Сри сказал, что если я уеду, то буду получать 5% от1000 долларов каждый месяц. Пенсию назначил мне. Я ответила, что мне не нужны его деньги, а нужен он. Он испугался и сказал: «Но, но! Мы не будем больше заниматься сексом. Мы только друзья».

Сегодня говорили с ним об эмиграции Данила. Обещал найти адреса, куда можно обратиться. Я потушила сегодня случайно в газовой плите огонь. Здесь газ без спичек загорается, надо только как-то повернуть ручку, которой открываешь газ. Он злился. Представляю, как я ему надоела. Ушел на подработку в ночь. Я ревела. Неужели во мне ничего нет женского? Я только рабочая лошадь? Уходя, он приобнял меня, а я кинулась к нему, как дурочка, даже самой стыдно стало.»

«21 октября. Сегодня провели прекрасный уикенд. Его друг Брюс с женой пригласили нас в ресторан. Я смогла с ними немного поговорить, не зря целыми днями зубрю английский. Потом ездили в конюшню, где они занимаются верховой ездой, смотреть лошадей. Погода была теплая и солнечная. Люди со всей страны приезжают осенью в Нью-Гемпшир полюбоваться разноцветьем листьев.

Когда ехали домой, я подумала: «Вот бы еще его заполучить на ночь». Заполучился он сам, а потом опять каялся и клялся, что больше ни-ни… Что с ним? Думаю, что это связано с детьми, из-за детей я бы тоже от чего угодно отказалась. Мне жаль его и себя. У меня столько нерастраченной нежности накопилось.

Сегодня он послал мою анкету на Грин-карт в Канаду, если получится, то поеду туда. Там живет Снежана, моя ученица из Балхаша. Помоги мне, Боже!»

«22 октября. Сегодня Галина разговаривала со Сри, могу ли я как-то легально здесь остаться. Он ответил, что по моей визе К-1 никак нельзя остаться. Мою петицию о предоставлении политического убежища не будут рассматривать. Я должна ее подавать только в Казахстане. Так что я могу просто сбежать от него, но надо где-то жить и работать. Надежды никакой! Галина тоже идет на попятную. Сказала, что если я сбегу, то рассчитывать должна только на себя и позвонить ей могу не раньше, чем через месяц. В субботу поедем с ней в Бостон. Может найду там работу няни.

Вечером Сри сказал, что через две недели я должна уехать в Казахстан. У меня обратный билет только на 9 января. Ужасно стыдно. Видимо, Богу надо было унизить меня до последнего предела. Вот народ насмешила! Замуж в Америку съездила! Даже не успею тетрадочку исписать, как домой вернусь.

Вечером приезжал Джон, с которым моя Казахстанская Галя переписывается. Привез ей в подарок кассету с песнями, а мне печенье. Я отдала ему подарок от Гали – смешного медвежонка, который оказался на Джона похожим – такой же толстый. Очень милый человек. Договорились, что мы с Галиной приедем встретиться с ним в субботу в Бостон. Хорошо, хоть Бостон посмотрю перед отъездом.»

«23 октября. Разговаривала с детьми. Данил нормально отнесся, что мне придется вернуться, а Аня не хочет. Говорит, что все здесь с голода подохнем. Конечно, им невыгодно, чтоб я вернулась. Тогда придется выселять квартирантов из моей квартиры, деньги с которых они берут себе. Так что никому я не нужна.

После обеда ушла гулять в лес. Погода была хорошая, я там душой отдыхала. Да и хотела дать Сри возможность отдохнуть от себя. Вернулась в шесть часов. Он успел заявить в полицию, что я потерялась. Сри устроил мне допрос, почему у меня депрессия. Не из-за того ли, что он забыл на мне жениться. Я сказала, что нет.

У меня неделя времени, чтобы сбежать. Завтра Галина узнает телефонный код Бостона, и я буду звонить в центр трудоустройства. В субботу еще посмотрим объявления в русских магазинах. Там обычно на доске объявлений есть предложения работы. Если придется убегать в никуда, брошу часть вещей у Сри.

Страшно поверить, что с личной жизнью все кончено. Буду снова пахать на детей, если Бог даст мне хотя бы это.»

«26 октября. Путаюсь с числами. Они с нашими не сходятся. Разница 11 часов назад в Америке. Сегодня звонила по объявлениям. Боюсь сглазить, но вроде бы работа будет. Может быть, поработаю два месяца и вернусь в Казахстан. За это время постараюсь найти работу, чтоб вернуться обратно по рабочей визе. Если я здесь останусь нелегально, я никогда не увижу детей. Ключ в замке поворачивается – Сри с работы пришел».

Захлопнув дневник, Рита спрятала его под учебники английского языка. Все свободное время она учила английский. Занятия с Галиной мало что давали. К урокам Галина не готовилась. Системы занятий не было, открывала учебник в любом месте и объясняла. Поэтому Рита в основном занималась по учебнику Бонка, который вместе со словарями привезла из Караганды.

– Привет, – поздоровался Сри.

Он был сегодня в хорошем настроении.

– Привет, как прошел день? – ответила Рита.

– Давай поужинаем и поедем в мол купим тебе одежду.

– У меня своей достаточно.

– Твоя неудобная. Я куплю тебе американскую одежду.

– Хорошо, спасибо.

Они быстро поели и поехали в мол. Рита думала, что это название магазина одежды, но оказалось, что это огромный комплекс магазинов, расположенный даже не в одном здании, а на одной торговой площади. Вот сюда они и приехали. Зашли в одно просторное здание со стеклянной крышей, многочисленными эскалаторами и всякими магазинами и киосочками внутри. Что-то типа московского ГУМа. И кругом множество людей. Одеты они были кто во что горазд. Почти все женщины без макияжа. Одежда какая-то мятая, растянутая. Женские прически тоже не отличались многообразием, волосы или распущены, или собраны в хвост, красивых стрижек было мало. «Понятно, почему американские мужчины ищут себе женщин из других стран, – подумала Рита, – тут же смотреть не на кого!»

Сри повел ее в магазин, который назывался «Файлинс бейсмент». Чего здесь только не было! А цены! Даже на Ритину Казахстанскую зарплату можно было купить что-то приличное. Сри объяснил, что в этот магазин привозят остатки от партий товаров, нераспроданных в течение долгого времени. Вещи здесь уценяют. Он показал висевшую на стене таблицу. На ней был график, как снижаются цены в зависимости от того, как долго их не могут продать. На этикетках всех товаров стоят даты поступления. Первую неделю товар продается за 100%, вторую – 25% скидка, третью – еще 20% ниже и так до 80% скидки! Если хорошенько порыться, можно найти вещи известных фирм и купить их за гроши! Рита, хотя и не болела вещизмом, была в восторге. «Вот бы Анютку сюда!» – мечтала она. Сри купил ей пару джинсов разного цвета и пару рубашек с длинными рукавами. «Ну теперь буду совсем страшной американкой», – вздохнула про себя Рита.

Вернувшись домой, Сри предложил выпить вина, поставил музыку, какую Рита слыхала в индийских фильмах. Они сидели на ковре, спинами опираясь о кровать. Семейная идиллия!

«30 октября, понедельник. В субботу мы с Галиной ездили на поезде в Бостон. Утром Сри привез меня в Лоувел на вокзал, где мы встретились с ней. На электричке доехали до Северной станции, там нас ждал Джон с машиной. Он возил нас по Бостону, показывая его достопримечательности. Город красивый, много старинных зданий есть и высотные современные. Много зелени. Трава все еще зеленая. Он показал нам старинную ирландскую крепость, которая была построена во времена колонизации Америки. Потом мы поехали в центр города. Джон запарковал машину, и мы пошли пешком к Капитолию штата Массачусетс. Здание Капитолия венчал золотой купол. Джон рассказал, что сначала он был деревянным, потом медным, затем его покрыли сусальным золотом. Мы прошли от Капитолия буквально 150 метров до Тремонт стрит и увидели историческую церковь Парк стрит. На ступеньке церкви увидели дату основания – 1809 год. Ее крышу венчал высокий и изящный шпиль. Джон сказал, что в прошлом церковь была самым высоким зданием Бостона. Мы зашли в нее, чтобы посмотреть изнутри. Я стала про себя молиться. Бог один. И в любой церкви он тебя услышит и поможет. На душе стало легче.

Галина попросила Джона заехать в русские магазины. Я купила там нормальный хлеб, американский сделан как из ваты, есть с непривычки невозможно, и, главное, набрала объявлений о работе. Во многие еврейские семьи требовались русскоговорящие няни. Оказывается, что русских тут практически нет. Есть русскоговорящие евреи, которые, когда им разрешили выехать в Израиль, на историческую родину, перепутали страну и приехали в Америку.

Утром позвонила по объявлению и познакомилась с русской женщиной Валентиной, приехавшей с Украины. Я случайно оторвала номер ее телефона, она дала свое объявление, что ищет работу няни. Мы разговорились. Она приехала по гостевой визе к сыну и его семье, которые выехали с Украины по религиозной визе, а потом получили Грин-карты. Сейчас срок визы закончился, и она жила нелегально. Валя предложила дружить и сказала, чтоб я даже и не думала ехать обратно. Люди платят 10 тысяч долларов на Украине, чтоб только каким-нибудь образом въехать сюда, объяснила она. Еще Валя сказала, что за тысячу долларов можно купить рабочую визу или выйти замуж и получить Грин-карту, даже если ты находилась в стране нелегально. Ура!!! Теперь только бы найти работу!

Сегодня, в последний день октября, у американцев странный праздник – Хэллоуин, который отмечают в ночь с 31 октября га 1 ноября. В эту ночь вся нечистая сила появляется на земле. Раньше Ирландцы в эту ночь укрывались вместе со своим скотом за стенами церкви. Сейчас же это стало праздником. Дома украшены паутиной с огромными пауками. На газонах – мумии покойников, ведьм, нечистой силы. На верандах и ступеньках лестниц стоят так называемые светильники Джека – тыквы с вырезанными дырками для глаз и рта. Во внутрь ставится зажженная свеча. Такой светильник, якобы, помогал умершим найти дорогу в чистилище. Все надевают костюмы, предпочтительно изображающие всяких монстров. Дети ходят по домам и просят конфет. Если не дашь – они могут тебе отомстить – таков обычай. Возле двери ставят тыкву. Очень хороший знак, если ночью тыкву украдут. Интересно, конечно, все это, но такой праздник мне не по душе. Зачем нечисть вызывать?»

«1 ноября. Амин, чистая душа, написали с Гаухар письмо Сри, где, со слов Сри, выразили сожаление, что мы не поженились, и просьбу устроить меня в Америке. Пришлось сказать ему, что ищу работу. Он отнесся с пониманием. Сказала, что уеду 9 января, закон нарушать не буду. Он обещал узнать у юриста, как я могу остаться здесь официально.

Одна семья из Бостона пригласила меня завтра приехать познакомиться. Если я им понравлюсь, они возьмут меня на работу. Сри обещал свозить меня. Без машины из Нашуа никуда не выберешься.

Вечером он лежал на своей кровати, которая выезжала из-под низа основной кровати. Очень удобно иметь такую кровать в маленькой квартире. Я подошла и легла рядом с ним, обняла его. Он запротестовал. Я пошла в душ, а он скорей выключил телевизор, потушил свет, притворился, что спит. Потом ночью сам пришел, лежал рядом, было так приятно, лучше всякого секса. Ну а потом было все остальное. Уходя на свою постель, он спросил: «Я для тебя теперь плохой человек?» Я засмеялась и ответила: «Я люблю тебя».

«3 ноября. Вчера были в ресторане. Я заказала креветки, которых никогда раньше не ела. Что-то не пошла мне буржуйская пища. Часам к девяти у меня начался понос и рвота. Не могла выйти из ванной. Вся зеленая была. Сри схватил меня в самом прямом смысле слова в охапку и отвез в госпиталь. Приняли меня сразу. Врач поставил мне в ухо какую-то трубочку, и меня перестало тошнить. Потом они принесли мне тетрадку, где были вопросы о здоровье на русском и английском языках, а рядом предполагаемые ответы. Вот таким образом мы объяснились. Мне поставили капельницу. Часа через два я ожила, и мы поехали домой.

Вечер. Сри спит, я пишу в ванне. Я сегодня все испортила. После урока я попросила Галину перевести Сри про юриста и рабочую визу. Она думает, что я совсем ничего не понимаю по-английски, поэтому говорит, не опасаясь. Вот она и сказала Сри, что я хочу остаться нелегально. Он был в шоке. Сказал, что понял, зачем я приехала: не к нему, а в Америку. Галина начала кричать, что я капризничаю, что все русские такие свиньи. Как будто она не русская. Года еще здесь не живет, а аборигенкой себя почувствовала! Зачем она это сделала? Я ей только что на уроке сказала, что у нас все вроде налаживается. Зависть, что у меня компьютерный инженер, а у нее пенсионер? Джек сидел в зале на диване и слышал весь разговор. Мне было очень стыдно перед ним. Я схватила куртку и, не прощаясь, выскочила из квартиры. Мне было все равно, куда идти и что со мной будет. Я вышла из дверей здания и пошла по дороге. Вскоре Сри на машине догнал меня, молча открыл дверь. Я также молча села. Подъезжая к дому, он сказал, что понимает мои трудности, что не сдаст меня полиции, но просил, чтобы я ему не звонила, если решусь остаться нелегально. Я молча ревела. Домой приехала распухшая.

Сейчас написала ему письмо на английском, что еще не решила, останусь ли я, что у меня проблема: остаться – никогда не увидеть детей, уехать – никогда не увидеть его. Так страшно думать, что в моей жизни уже не будет женского счастья.»

«4 ноября. Вчера он прочитал письмо и долго говорил, что он поддержит меня в Америке первое время.

Звонила детям. Данил опять чудит. Получил деньги за установку станции и отдал Ягодкину. Говорит, что брал у него в долг. Когда и на что? Молчит. Аня в шоке, я тоже. У Данила дела плохи, после дефолта нет денег закупать оборудование. Клиенты дают только 50 процентов предоплаты, этого не хватает, чтоб купить оборудование. Да, без моих ежемесячных дотаций у него, похоже, все сдохнет. А теперь еще тысячу отдал, с чем он останется? Ягодкин обнаглел, потому что меня нет. Аня сказала, что заказов нет, он сидит дома. И она тоже не работает, объясняя это тем, что за гроши работать не собирается. А кто ее возьмет на хорошую зарплату с ее профтехучилищем? Так что пути домой нет. Снова надо на них пахать. Только бы взяли на работу.»

«5 ноября. На работу не взяли. Им нужна приходящая няня, они живут в квартире, и у них нет места для няни. Завтра попрошу Сри поехать в Бостон снова искать работу. Сегодняшнее мое достижение: нашла во дворе мусорку и вынесла мусор.

У Галины тоже ерунда. Джек велел ей убираться, потому что она его шутя дураком назвала. Завтра она временно переедет в Нашуа к своим друзьям. Они уехали на неделю во Флориду в отпуск.»

«6 ноября. Не могу найти работу. Сри злится. Я ему страшно надоела. Сдалась в русское (вернее, еврейское) агентство по трудоустройству. Если найдут работу, то я должна в течение первого месяца работы отдать им 500$. Ужасно дорого, но выхода нет.»

«7 ноября. Когда-то этот день был большим праздником в Советском Союзе – День свершения Октябрьской социалистической революции. Теперь нет ни Советского Союза, ни праздника. Весь вечер проговорили со Сри о моем будущем. Он надеется, что я найду хорошего человека. Я ответила, что не хочу больше никого искать, не получается у меня. Видимо, я не женщина, а рабочая лошадь. Моя личная жизнь кончена. Сказала ему, что даже если я и вернусь в Казахстан, то в Караганде жить не буду. Он обещал материальную поддержку в течение двух лет, если я вернусь в Казахстан.

Как плохо, что рядом нет подруг, сейчас бы с Марой под рюмочку все обсудили, глядишь, решили бы, как быть. Пойду спать, два часа ночи уже, он спит, а я пишу в туалете.»

«8 ноября. Месячных все еще нет. Это бы, конечно, помогло решить проблему. Хотя, кто знает. Сри сегодня опять осчастливил меня. Но у меня все чувства потихоньку умирают. Я уже засыпала, когда он пришел. Спросил разрешения полежать со мной рядом. Когда закончил спросил: «Ок?» Потом как благовоспитанный человек сказал: «Спасибо» и удалился на свою выдвижную кровать.»

«9 ноября. Были на интервью в еврейской семье, сказали, что позвонят в субботу. Сегодня долго и настойчиво звонил телефон, Сри был на работе. Я думала, это он звонит. Взяла трубку, но это была какая-то женщина. Она очень удивилась, услышав мой голос, но не спросила, кто я. Часто слышу вечерами, что он разговаривает с женщинами. Иногда на своем языке, не знаю, как он называется, по-индийски, короче. Когда сказала, что ему дама звонила, обозлился здорово. Ничего, перебьется. Я мешаю ему. На хрен вызывал, не пойму.

Получила письмо от Дэвида, собирается приехать в Бостон, чтобы встретиться со мной.».

Проснувшись утром в субботу 11 ноября, Сри сказал Рите:

– Отличный день сегодня. Быстро завтракаем и едем на озера.

Рита обрадовалась. Надоело сидеть дома и учить английский. Поехали. По дороге Сри показывал ей на какие-нибудь предметы и называл их по-английски. Рита повторяла, но на слух она воспринимала плохо. Как и у большинства учителей, у нее было развито зрительное восприятие. Чтобы запомнить что-то, ей лучше один раз посмотреть, чем десять раз услышать. Но она старалась, понимая, что язык – это все! Начались невысокие горы, поросшие лесом.

– Белые горы, – пояснил Сри.

Красиво! Яркое небо, свежий воздух, разноцветные листья. Сри остановил машину, они вышли и подошли к дорожному ограждению. Внизу шумно бежала по большим валунам горная речка. Она пенилась, перепрыгивая камни. «Все будет нормально, – поняла вдруг Рита, – даже без него». Поехали дальше. Справа показалось большое озеро. Подъехав ближе, они увидели несколько машин. Под деревьями стояла палатка, рядом горел костер.

– Как здорово! Можем мы тоже поехать с ночевкой? – спросила Рита.

– Холодно уже. Это ты из Сибири, тебе не привыкать к холоду, а я из Индии не забывай.

– Ок, – разочарованно вздохнула Рита.

– Это озеро Уиннипесоки – самое большое в нашем штате, его площадь – 184 км, а глубина достигает 65 метров, – представил озеро Сри.

Рита увидела вдали проплывающий корабль. Она сфотографировала его, потом Сри сфотографировал Риту. К ним подошла пожилая пара и предложили сфотографировать их вместе. Рита обрадовалась и, не дожидаясь согласия своего спутника, подала мужчине свой фотоаппарат.

Побродив вдоль озера, они поехали дальше. По пути попался небольшой городок.

– Ты голодная? – спросил Спи.

– Да.

– Извини, но нам придется пообедать в «Донкин Донатс», ничего другого здесь нет.

– Никаких проблем, – ответила Рита.

На самом деле ей очень хотелось туда. Она слышала о «Донкин Донатс», теперь у нее будет возможность попробовать. Оказалось, что это самая обыкновенная выпечка, разнообразная, правда. Были здесь и всевозможные пончики, кексы, булочки, рогалики и какие-то совсем маленькие донатсы, напоминающие круглые конфетки «Крыжовник». Главное, чем они торговали, – это кофе. Кофе Рите понравился. В Казахстане предпочитают пить чай. Кофе пьют, в основном, растворимый. Настоящий же кофе в зернах был дорогим, не каждый мог себе позволить купить его. После обеда поехали дальше через городок, видели небольшие горы, по сравнению с Казахстанскими – просто высокие холмы. Они разговаривали, как хорошие приятели. На душе было спокойно. Приехав в Нашуа, Сри подъехал к какому-то магазину, раньше Рита тут не была. Оказался мебельный. Купили комод. Он был в коробке в разобранном виде. Там же продавали комнатные цветы. Рита попросила купить горшочек с фиалками, Сри купил. Когда приехали домой и поужинали, Сри стал собирать комод, Рита помогала держать, потом поставила фиалки на комод. «Вот так бы дружно и жили, – думала она, – он мужские дела делал бы, а я женские». Спать легли тоже вместе. «Может, все наладится, – с надеждой подумала Рита».

Вечером позвонили из той семьи, где Рита была на интервью и сказали, что в понедельник надо выйти на работу. Рита обрадовалась и огорчилась одновременно. Хорошо, что есть работа, но как же она будет без Сри.

«12 ноября. Сегодня месяц, как я в Америке. Получила е-мейл от Ани. Оба не работают, есть нечего. Данил отказывается есть дешевую еду. Надо ему дорогую и вкусную. Что за барские привычки! Сри снова уговаривает вернуться в Казахстан, чтобы у него не было проблем с правительством. Он хочет вызвать в гости брата из Индии. Врет, наверное. Не знает, как от меня избавиться. Мне его жалко, не знаю, что делать. Дэвид ходил к юристу, тот сказал ему, что по К-1 визе мне нельзя выходить замуж за другого. Не пишет больше. У Ани в агентстве дела идут плохо, многие ушли. Не с душой она работает. Без меня все развалилось.

Со Сри сегодня был чудесный любовный вечер, я ласкала его, он отвечал мне тем же. Я сказала, что сегодня мой вечер. Сри выслал Ане 400 долларов. Обещал дать мне при отъезде еще 1500. Мои акции растут! Просил принять от него деньги, вдруг понадобятся до того, как я заработаю. Я сказала, что не надо мне его денег. Тогда он показал мне квитанции, кому он помогает. Он содержит не только родителей и братьев, но и всех родственников в Индии, делает отчисления нищим всего мира. Он необыкновенно бескорыстный человек! А сам кроме кровати и компьютера ничего не имеет. У него был дом, но после развода он не стал его делить, отдал жене и детям. Кроме алиментов на детей и жену, он еще оплачивает заем на дом. Я чем больше узнаю о нем, тем больше привязываюсь. Господи, ну что во мне не так, почему он меня не любит?

Последняя ночь в Нашуа. Завтра Сри до работы отвезет меня в Нидом, где мне предстоит теперь жить и работать. Нидом – это уже другой штат, Массачусетс».

В понедельник, в 7 часов утра, Сри привез Риту к Файлинс Бейсменту на границе Нидома и Ньютона, откуда ее должна была забрать Регина. Ее еще не было. Сри достал Ритин чемодан и сумку, прижал к себе и поцеловал.

– Удачи тебе.

– Сри, пожалуйста, поливай фиалку.

Он удивленно посмотрел на нее, сел в машину и уехал.

«А если она за мной не приедет?» – испугалась Рита.

Регина приехала через десять минут. Сказала, что оставила детей с матерью. Из окна машины Рита рассматривала Нидом. Ее телефонная знакомая Валя сказала, что это богатый город и здесь живет много евреев. Дома были большие, в два или три этажа и все разные на вид. Возле домов – газоны со все еще зеленой травой, беседки, просторные гаражи, детские площадки с качелями и горками. Ехали минут пятнадцать. Остановились возле большого двухэтажного голубого дома. Регина нажала какую-то кнопочку на брелоке, и перед ними сама собой открылась дверь гаража, находящегося под домом.

– Кто открыл нам дверь? – удивилась Рита.

Довольная произведенным эффектом, Регина показала ей брелок и продемонстрировала, как открывать и закрывать гараж, не выходя из машины.

Из гаража дверь вела на кухню. Они вошли. Там сидела женщина Ритиных лет, стройная, с большим носом, по которому сразу можно было определить, что она еврейка. На руках она держала маленькую внучку. Вокруг нее скакал и орал мальчик лет пяти.

– Знакомьтесь, это моя мама Раиса Абрамовна, а это наша новая няня Рита.

Женщины пожали друг другу руки.

– Очень приятно, – вежливо сказала Рита.

– А это мой сын Сэмуил и дочь Рэчел, – продолжала представлять свою семью Регина.

Сэмуил заорал:

– Не хочу новую няню! Пусть убирается отсюда! Хуже будет!

Мать кинулась к нему.

– Сэмик, милый, успокойся. Она хорошая, она будет слушаться тебя!

– Не хочу! Все убирайтесь! Папе пожалуюсь!

Раисе стало стыдно за истерику внука перед новым человеком. Она сказала строгим голосом:

Сэмуил, прекрати! Папа знает, что Рита будет у тебя новой няней.

– Дура, забыла свое место? – продолжал орать внук.

Рита стояла как пришибленная. Много перевидала она детей в своей жизни, но такого… «Ничего, привыкнет», – неуверенно попыталась она утешить себя.

– Мама, покажи Рите, куда она может поставить свои вещи.

Раиса повела ее на второй этаж.

– Он очень нервный ребенок. Мы устраиваем ему щадящий режим жизни. Стараемся исполнить все его желания. Он добрый мальчик, он полюбит Вас.

«А я его навряд ли», – подумала Рита. Зашли в комнату без мебели. В углу стояла раскладушка.

– Это будущая комната Рэчел, мебель заказали, но она придет через три месяца. Ее будут делать по специальному заказу, а пока девочка спит в спальне с родителями. Через три месяца ей будет пять, тогда они переведут ее сюда.

«А я где буду спать?» – подумала Рита. Потом Раиса показала ей душ в подвале, который здесь называли бейсментом. Этим душем будет пользоваться только она. На кухне ей выдали персональную посуду. Пользоваться хозяйской она не могла. Раиса унесла заснувшую девочку в кроватку. Регина к этому времени повезла сына на полдня в школу. Здесь у них школа начинается с пяти лет. Вернувшись из школы, она предложила Рите позавтракать. За столом Раиса стала жаловаться, как им плохо было в Советском Союзе. Она заведовала гинекологическим отделением одной из Московских больниц, муж был адвокатом. Пришлось многое бросить. За контейнер заплатили пять тысяч долларов. Это в то время, когда зарплата врача была сто рублей. Здесь они с мужем жили в субсидальной квартире, за которую платили только 30 процентов, остальное доплачивало государство. Дочери повезло, она вышла замуж за успешного дантиста. Сама она работала в косметическом салоне визажистом.

Рите объяснили ее распорядок дня и обязанности. Рабочий день начинался в семь утра и заканчивался в десять вечера, 15 часов. К этому Рите не привыкать. Утром она варит завтрак, кормит Сэма, собирает его в школу. Пока его нет, она водится с Рэчел, когда та спит, прибирает в доме, стирает, варит обед, перетирает хрусталь, варит ужин, кормит семью, укладывает спать детей, днем нужно погулять с ними, летом мести двор и ухаживать за клумбами, зимой чистить снег. В день она будет получать 45 долларов. Три доллара в час, – подсчитала Рита. В лицее она получала 60 за месяц. Поев и вымыв посуду, она приступила к своим обязанностям. Раиса ходила следом за ней и показывала, где что взять, как пользоваться непривычной для Риты бытовой техникой. Пропылесосив и убрав весь дом, она сварила обед. Меню на весь день ей выдали утром вместе с поваренной книгой. Хотелось есть, но она не решалась взять еду без высочайшего позволения. Только присела на кухне, вошла Раиса и с милой улыбкой сказала, что хрусталь и гжель надо протирать каждый день. Рита взяла тряпку и пошла протирать. В час дня Регина привезла Сэма из школы. Рита повела его обедать. Для него полагалось варить отдельно, он заказывал себе сам. Куриный суп с лапшой сегодня был общим для всех. Рита поставила перед ним тарелку.

– Ты что, не знаешь из какой тарелки я люблю есть? – спросил он с вызовом.

– Нет, – честно призналась Рита, – покажи мне, и я буду знать.

Он вскочил со стула, залез ногами на каунтер и достал пластиковую тарелку с нарисованными на ней машинками.

– Следующий раз подавай мне только в этой, – назидательно сказал он.

– Хорошо. Будет сделано.

От котлет с пюре он отказался, выпил только компот. Рита очень хотела есть. Она отщипнула от куска хлеба, лежащего на столе.

– Ты чего наш хлеб ешь! А ну положи на место я сказал!

На крик прибежала Раиса.

– Сэмик, она у нас живет, она может тут есть. Вы обедали? – спросила она Риту.

– Нет.

Есть расхотелось. Они с Сэмом поднялись в его комнату. Там стояла кровать в виде автомобиля, небольшой письменный стол, на стене над ним висела книжная полка. Противоположная от кровати стена была полностью заполнена стеллажами с игрушками.

– Сэм, покажи мне свои игрушки, я никогда не видела столько много.

Он был польщен и начал демонстрировать, как игрушки работают. Тут было множество разнообразных машинок и другой техники. Все они свистели, орали, гудели. Поиграв в машинки, Рита предложила ему почитать книгу, на что он ответил, что книги надо читать на ночь. Потом он пошел в туалет, Рита вздохнула с облегчением: хоть пять минут передыху. Но не тут-то было! Уже через минуту из туалета послышался шум сильной струи воды, что-то с грохотом упало и покатилось по полу. Рита бросилась туда, но дверь оказалась закрытой изнутри. Из двери спальни, которая находилась напротив туалета, выскочила Регина.

– Сэмик, миленький, открой, пожалуйста, дверь.

– А-а-а, и ты появилась, – злорадно заорал мальчик, – убирай эту няньку к чертям собачьим! Я в школу пошел, мне не нужна больше нянька! Сейчас весь дом залью!

«Больной ребенок, надо вечером его посмотреть», – подумала Рита. Мать бросилась вниз на кухню, где в ящике стола лежала отмычка, чтобы открыть дверь ванной. Когда они открыли дверь, вода уже бежала на пол из переполнившейся раковины. Рита бросилась подтирать.

– Скажу папе, что ты разлила, – пообещал мальчик Рите.

«Неужели здесь все дети такие!» – с ужасом подумала она.

В 7 часов вернулся с работы хозяин – высокий красивый еврей с холеным лицом и барскими манерами. Мальчик бросился к нему:

– Папа, папа… – начал он.

– Я поужинаю, потом ты придешь ко мне в кабинет и все доложишь, – прервал он сына.

«Доложишь, – подумала Рита, – он что, надзиратель здесь?»

При появлении Андрея Раиса моментально исчезла из дома, чтобы не мешать им, как сказала она. «Боится его», – поняла Рита. После ужина надзиратель пробыл минут двадцать в кабинете отца после чего Риту попросили его забрать.

– Ну теперь вам всем перепадет! – злорадно пообещал он Рите.

Наступила пора укладывать его спать. Пришла мать показать ритуал отхождения ко сну.

Рита переделала все дела и села на стул в кухне. Было 9:30, до конца рабочего дня еще 30 минут, но она не знала, чем можно еще заняться, идти без разрешения на свою раскладушку тоже не решалась. Вскоре на кухню заглянул Андрей и отправил ее спать. Рита взяла полотенце и пошла в бейсмент принять душ. Она вспомнила, как она, Сри и Галина ездили покупать ей полотенца, когда Сри узнал, что она уезжает работать. Галина сказала ему по-английски, надеясь, что Рита не поймет: «Купи ей полотенце в «Фемили доллар», чего на нее деньги тратить». «Нет, я куплю ей все самое лучшее», – не согласился он. «На мое место заступить хочет, подмазывается к нему», – подумала Рита.

Приняв душ, она легла спать. Проснулась Рита от скрипа двери, соскочила, думая, что пора вставать. Регина вошла в комнату.

– Спи, я за детской одеждой пришла. Она у меня здесь в кладовке.

Она включила свет в кладовке и принялась что-то искать. Когда она ушла, Рита не могла заснуть. В голове проносились события сегодняшнего дня. «Новая серия моей жизни, – думала она, – в людях, прямо как у Горького. Когда я смогу позвонить детям?» Теперь она оказалась в полной изоляции: у нее не было ни телефона, ни интернета. Правда Галина разрешила дать ее е-мейл Ане и Дэвиду, если что-то случится срочное. В хозяйской спальне послышался плач ребенка, потом недовольный голос Андрея. Ребенок плакал, Андрей ругался громче, потом, послышался вскрик Регины. «Дерутся они там, что ли? – не поверила своей догадке Рита. – И что мне делать? Ребенка забрать или ее идти защищать?» Решила не показывать вида, что слышала.

Когда Рита утром спустилась в кухню, машины Андрея уже не было. Она начала готовить завтрак согласно меню. Для Сэма – овсянка и какао, для Регины и Раисы – молочная лапша, бутерброды с сыром и кофе. Приехала Раиса. Она сказала Рите, что сама оденет мальчика и приведет завтракать. Рита положила кашу в его тарелку с машинками и налила какао в такой же стакан. Спустились бабушка с внуком. Сэм подошел к столу, посмотрел в тарелку:

– Такую густую кашу я есть не буду.

– Я сейчас разведу ее молоком, – засуетилась бабушка.

– Пусть она другую варит, – не соглашался внук.

– Все, варим новую, – сказала Раиса и, загородив от него тарелку, добавила молока. – Готово, кушай.

– Сказал, не буду!

Бабушка взяла ложку и поднесла ему ко рту. Сэм вскочил со стула на стол и побежал между тарелками и стаканами. У Риты полезли глаза на лоб, а Раиса как ни в чем не бывало бегала за ним с ложкой вокруг стола. Пришла Регина. Рита глянула на нее. Синяков под глазами не было, а вот губа с правой стороны опухшая.

– Слазь со стола и ешь нормально, – строгим голосом сказала она.

– А ты кто здесь такая, Регина? Что ты себе позволяешь? Кто вас тут всех содержит?

«Это он с папашиных слов», – догадалась Рита. Со стола полетела тарелка, каша растеклась по полу. Рита бросилась подтирать.

– Печенье давайте! – орало маленькое чудовище.

Дали.

– Весь в отца пошел, – извиняющимся голосом сказала Раиса, – Андрей говорит, то, что Сэм выделывает, это только цветочки по сравнению с тем, что он в его возрасте выделывал.

«Он и сейчас неплохо выделывает», – подумала Рита.

– Как спалось на новом месте? – поинтересовалась Регина.

– Прекрасно, даже не слышала, как Андрей ушел.

Регина вздохнула с облегчением.

Сегодня к Регине в три часа должна прийти массажистка. Молодая мама восстанавливает свое тело после родов. У Раисы была встреча с врачом, так что Рите предстояло одной сражаться с Сэмом. Регина предупредила ее, что его ни в коем случае нельзя выпускать из комнаты, иначе он не даст сделать массаж. Обед прошел относительно нормально, потом пошли играть в комнату к Сэму. Они играли паровозиками, возили на них кубики, строили крепость. Рита подумала, что она сможет справиться с ним, но не тут -то было. Как только он услышал, что пришла массажистка, стал рваться вниз. Рита не пускала, предлагая достроить крепость или поиграть в настольную игру. Он начал орать, кидать в нее всем, что было под рукой. Рита схватила его за руки, он стал кусаться и кричать, что отец прибьет ее за это. Рита отпустила его руки, села возле двери, чтоб он не вышел. Разговаривать с ним было бесполезно. Сэм стал бросать в нее кубики, машинки, стараясь попасть ей в голову. Она закрыла голову руками, чтобы он не пробил ей голову и говорила себе: «Всего только один час подождать!»

Ночью хозяева снова скандалили. Спустившись под утро в кухню попить воды, она нашла там Регину с малышкой.

– Она мешает Андрею спать, – объяснила та.

Утром снова был скандал с завтраком. Рита старалась не обращать на это внимания. Она пошла на улицу сметать в кучу листья и собирать их в специальные бумажные мешки. Потом приедет машина и заберет их. Приехав из школы, Сэм стал помогать Рите. Потом они вдвоем поели и пошли гулять. Когда они вернулись, ее позвала Регина.

– Мы посоветовались с мужем, – начала Регина.

«Ага, будет он с тобой советоваться», – пронеслось в голове у Риты.

– Мы решили, что нам нужна приходящая няня. Рэчел плохо спит ночами, Андрей не высыпается. Я уже позвонила твоему бойфренду, он заберет тебя сегодня в семь часов. Сейчас я принесу калькулятор, посчитаю, сколько я тебе должна за три дня.

– 135 долларов – сказала Рита.

– Как ты знаешь?

– Умножила 45 на три.

– Я все-таки проверю, – сказала хозяйка.

Вернувшись, она протянула деньги

– Спасибо, Рита. Сэм начал только к тебе привыкать.

Вторую половину дня Рита уже не работала с прежним рвением. Попросила разрешения позвонить Галине. Та сказала, что пришел е-мейл от Дэвида и Йохана. Рита обрадовалась, вечером она сможет прочитать письма у Сри на компьютере.

Ровно в 7 приехал Сри. По дороге Рита как смогла объяснила ситуацию в семье. Сри сказал, что хозяин просто боится, что она может позвонить в полицию и сказать, что он бьет жену.

«16 ноября снова у Сри. Прочитала накопившиеся письма. Дэвид хочет продолжить знакомство. Йохан прислал теплое письмо и предложил переехать жить к ним. Я очень благодарна ему за это. К сожалению, я не могу воспользоваться его приглашением: в Швецию тоже нужна виза. Получила неожиданное письмо от Натальи Николаевны. Она написала, что на мое место заведующей кафедрой взяли казашку. Теперь это национальная политика – заменять русских на руководящих постах казахами. Еще она рассказала, что Аня груба с клиентами, работает в неудобные для клиентов часы: с 10 утра до 5 вечера, в выходные не работает. И еще сообщила, что Билл сделать Тане предложение, но она не согласилась. Она, городская девочка, не сможет жить и работать на ферме. Жалко. Красивая пара была. У Любы с Женей билет на конец ноября. Она получила К-1 и едет к Майклу в Вермонт. Как здорово! Может быть, я смогу с ней увидеться. Наталья обещала узнать у Любы телефон Майкла.

Хочу попросить Сри послать мои заработанные 135 долларов детям. Надеюсь, им хватит месяца на полтора. Сри постоянно лопочет о том, чтобы я уехала вовремя. Я в ответ только киваю головой и говорю «Ок». Хрен я ему уеду. У меня даже работы теперь нет в Караганде.

Мирра, владелица бюро по найму работников, снова ищет мне работу.»

«17 ноября. Получила письмо от Данила. Хорошие новости. Он скоро выйдет на работу менеджером по продаже телефонов в компанию «Мустанг». Слава Богу! От Дэвида пришло хорошее письмо, но кто-то открывал мою почтовку и читал его.»

«18 ноября. Разговаривала с Дэвидом по телефону. Он немного говорит по-русски. Попросил дать ему телефон детей и сестры. Будет проверять, видимо. Галина говорит, что это часть их культуры. Вчера ездила с Галиной в магазин. Купила себе зеленую блузку на распродаже и сигарет.

Сри не делает никаких попыток к близости, но терпит меня, бедный. Я сама себе надоела. Сри выслал моим детям еще 400 долларов. Откупается от меня.»

«21 ноября. Получила письмо от детей. Они не хотят, чтоб я возвращалась. Понравилось получать деньги от Сри. Теперь просят 1000, надо заплатить за учебу. Те, которые он посылал раньше, Аня потратила на ремонт ванны. Это для нее важнее, чем учеба. Кому я нужна без денег! Они не представляют, каково мне здесь сидеть на его шее. Я нигде никому не нужна. Бог устал меня любить. Теперь он отнял у меня все мои привязанности: детей, школу, дом, друзей, любимого человека».

«22 ноября. Сри выслал детям 1000 долларов. Дома я бы не смогла дать им столько. Надеюсь, что на этот раз они заплатят за институт и за курсы английского языка. Я очень благодарна ему за это.

Сри приехал с работы в обед. Сказал, что Брюс с женой пригласили нас поехать с ними болеть за футбольную команду школы, где играет их сын. Здесь такие игры – большое событие, даже с работы отпускают.»

«23 ноября, четверг. Сегодня праздник – День Благодарения. Все американцы благодарят индейцев, что они дали им новую родину, помогли выжить первое время. Индюки были самой доступной тогда едой, вот теперь в этот день вся Америка ест индейку со сладким картофелем и кабачками на гарнир, а на десерт непременно должен быть яблочный пирог. Индейку мы дома не делали, ходили в ресторан, потом проехались по Нашуа, посмотрели, как были украшены дома к этому празднику. Я много фотографировала. Сегодня пленка закончилась, и я попросила Сри сдать ее в печать.»

«24 ноября. Сегодня Сри объявил, что у него есть другая русская женщина, переводчик. Она скоро должна приехать к нему. У меня неделя срока, чтоб освободить его квартиру. Он готов даже оплачивать комнату, только бы я ушла. Если за неделю не найду работу, придется ехать к Дэвиду, больше деваться некуда. Под поезд и то не бросишься – в Нашуа нет железнодорожной станции. Держусь бодро. Все равно кривая куда-нибудь выведет. Но если будет работа, хрен я ему куда уеду! Мне будет плохо, но и ему тоже. Не сможет вызвать очередную дуру.

Сри извиняющимся тоном сказал, что случайно засветил пленку. Как жаль, там было столько интересных фотографий тех мест, где мы побывали, и нас вдвоем. Я чуть не заплакала от горя. Может, он просто не хочет, чтобы у меня были фото, где мы вместе.»

«25 ноября. Сегодня был какой-то ужас! Вечером мы мирно сидели в комнате, Сри смотрел телевизор, я учила английский. Вдруг раздался громкий стук в дверь. Сри подошел, посмотрел в глазок и не открыл. Вернулся в комнату, проверил, закрыто ли окно на засов, плотнее сдвинул шторы, чтобы ничего не видно было с улицы. Сел снова смотреть телевизор. Я испугалась, спросила, кто это. Ответил, что кто-то ошибся дверью. За дверью послышался женский голос с приказом немедленно открыть дверь. Сри молчал. Дверь ходила ходуном. Я так испугалась, что она выломит эту хлипкую дверь, что залезла под кровать, благо я сидела рядом. Сри выключил свет и телевизор. Потом хлопнула дверь у соседей. Они стали разговаривать с ней. Она ушла. Сри признался, что это была Аша, его бывшая жена.

Завтра снова иду на интервью. Интервью будет где-то рядом в Нью-Гемпшире, но, если возьмут, работать поеду в Массачусетс.»

«30 ноября. Уже три дня работаю на новом месте в Менсфилде. После интервью мне сказали, что перезвонят на следующий день. К ним должна была прийти на интервью еще одна женщина. На следующее утро они позвонили и сказали, что если я согласна, то они заедут за мной через час, и мы все вместе поедем к ним домой. Они гостили здесь у Марининой мамы. Я сказала, что согласна. Быстро собрала чемодан, написала Сри, что уезжаю работать, но ни адреса, ни телефона не оставила, чтоб он не сдал меня полиции».

« 5 декабря. Работаю в Менсфилде. Мой малыш Стасик – чудесный мальчик. Ему скоро исполнится 1 год. Хозяева, Марина и Саша, хорошие дружные ребята. Очень доброжелательно относятся ко мне. Когда Марина увидела, что я ем из блюдца, была удивлена, что мне хватает такой порции. Она звонит с работы и спрашивает, поела ли я. Вечером, когда Стасик засыпает, приглашают смотреть с ними телевизор, переводят для меня фильмы. Мне у них спокойно. Без Сри лучше себя чувствую. Мы со Стасиком весь день одни дома. Варю, убираю, гуляем, играем с ним.

Получила письмо от Сри. Спрашивает, где я и как я. Всю свою первую зарплату отправила детям. Мне здесь ничего не нужно. Получаю 250 долларов в неделю. Работаю с 7 до 7. Вечером учу английский, среди дня повторяю слова. Выписываю себе на листок дневную норму, работаю и учу.

Через Валю, с которой я познакомилась по телефону, познакомилась с еще одной женщиной – Тамарой. Она пригласила меня к себе в Бостон, сказала, что встретит на вокзале. Я поехала. Тамара ждала меня на платформе. Я сразу узнала ее по описанию: плотная фигура, короткая стрижка, а главная примета – тросточка. У нее больная нога. Она свозила меня в «Секонд-хенд», я купила себе самую дешевую вязаную кофточку, чтоб одевать ее под куртку для тепла. Она стоила 1 доллар. Тамара предлагала мне переставить цену с этой кофты на другую, поприличней, но я не захотела. Она сказала, что я дура. Я переночевала у нее, а утром поехала обратно. Сама нашла метро, спрашивала, когда будет моя остановка Парк стрит, там я должна была пересесть на красную линию метро, чтобы доехать до вокзала, откуда ходят пригородные электрички. Все получилось отлично. Добралась без приключений. Не зря английский учу. Самое главное, я преодолела языковой барьер. Да, у Тамары я познакомилась с Анастасией, она из Подмосковья. Живет здесь по гостевой визе, работает няней в Андовере, на выходные приезжает в Бостон. У ее хозяев здесь квартира, где живет племянник. На выходные, когда приезжает Анастасия, он уходит в гости к родителям. Здорово ей повезло. Валя тоже приходила. Так что у меня появились подруги.»

«12 декабря. Сегодня Стасику исполнился один год. Он уже сам ходит и ест. Я подарила ему детскую деревянную ложку, расписанную в русском стиле. Она осталась у меня от подарков, привезенных из Казахстана.

Ребята разрешают мене пользоваться компьютером. Получила письмо от Дэвида. Он написал: «Ты уверена, что Галина твоя подруга?» И переслал ее письмо к нему. Она предлагала ему себя вместо меня, говорила: «Зачем тебе связываться с нелегалкой, если я в стране нахожусь законно и хорошо знаю язык». Какая подлость! Со Сри у нее не получилось, так решила этого к рукам прибрать. Я позвонила ей и сказала, что так делать подло, она ничуть не смутилась, сказала: «Но это же правда».

Заказала себе на 3 февраля билет на экскурсию в Нью-Йорк на выставку импрессионистов за 185 долларов. Это будет мне подарок на мой день рождения».

«18 декабря. Была в пятницу на танцах в Бостоне. Доехала до Парк стрита, там меня встретила Валя, и мы поехали по голубой линии до Вондерленда, где в большом помещении с двумя танцевальными залами и буфетом и проходили танцы для людей после пятидесяти. Я пользовалась успехом, не стояла ни одного танца. Познакомилась с Эриком. Он приглашал к себе в гости на Рождество. Он учитель физкультуры в школе, хорошо танцует, хочет меня научить танцевать американские групповые танцы.

В субботу ходили с Настей в музей изящных искусств. Для меня это был настоящий праздник. Я преподавала в лицее историю искусства, но все картины видела только на репродукциях из «Огонька» или на открытках. А тут такая возможность все увидеть своими глазами. Вот бы моих гуманитарщиков сюда! Больше всего я люблю русских передвижников и импрессионистов. Совершенно не понимаю модернистское искусство с квадратом Малевича. Правда, люблю Дали. Он необычен, а его картины притягательны.

Анастасии 53 года. Она в Америке уже второй раз, все в Бостоне знает. Она мне нравится больше, чем своенравная Тамара или деревенская Валя. Настя – инженер. Ее дочь, профессиональная балерина, живет в Греции. Настя ездила к ней водиться с внучкой. Там она познакомилась с американцем, который и пригласил ее в Бостон. Анастасия немного выше меня ростом, полноватая, выглядит старше своих лет, голубоглазая с пшеничными волосами, красиво подстриженными. Она очень живая, даже взбалмошная, ей всегда надо куда-то нестись, что-то смотреть, успеть везде. Любит покупать одежду в «Секонд-хенде». Набирает множество дешевой одежды для себя и своих казахстанских племянниц. Дома везде лежат кучи одежды, вырезанные из газет купоны и объявления. Среди новых знакомых я лучше всех говорю по-английски. Я у них теперь признанный переводчик. Если надо куда-то позвонить, то просят меня.

После музея мы вернулись на Настину квартиру выходного дня. Она отыскала в куче бумаг, которые Настя называет информацией, объявление о танцевальном вечер. Я позвонила, спросила, как до них добраться, и мы отправились. Еле нашли. Танцевали долго. Я забеспокоилась, как мы будем добираться обратно, метро работает до 12, но она сказала, что попросит кого-нибудь нас довести. И правда, она упросила одного мужчину отвезти нас. Я бы никогда не решилась так настойчиво просить. Она же говорит: «А что ему делать? У него машина есть, ну приедет домой немного позже». Что это? Наглость или уверенность, что все для нее должны делать? Мужик оказался изрядно пьяным, но все-таки, поблуждав по городу, доставил нас домой. Сегодня я должна была встретиться с Эриком на танцах в Вондерленде, но Анастасия туда не захотела, сказала, что там одно старье бесперспективное. Сама я не решилась одна поехать, как потом буду к Насте добираться, вдруг она позже меня вернется. А в Менсфилд ночью электрички не ходят, да и там Саша меня подбирает со станции, самой пешком не дойти.»

«20 декабря. Малыш плохо спит ночами, если просыпается пять раз, то это хорошая ночь. Я сплю с ним в одной комнате. Не высыпаюсь. Раз в неделю по пятницам Марина дает мне возможность выспаться. Она спит тогда с ним в комнате, а я в зале на диване.»

«21 декабря. У меня задержка уже 12 дней. Не пойму: беременность или старость. Вроде бы не тошнит. Сказала Марине, она обещала съездить в аптеку купить тест на беременность».

«22 декабря. Сегодня ездили в аптеку с Мариной. Если б я не знала, что мы едем в аптеку, ни за что бы не догадалась! Здесь продают все! Есть, конечно, отдел, где продают лекарства, но здесь же есть и продукты, и одежда, и косметика, и игрушки. Совсем на нашу не похожа. Купили тест. Марина объяснила, как делать, я сделала. Нет, я не беременна. Наверное, к лучшему. Куда я с младенцем? Я работаю в еврейской семье, поэтому рождество они не отмечают. Это выходной день в Америке, поеду в Бостон».

«25 декабря. Сегодня Американское рождество и день рождения Данила. Ему исполнилось 27 лет. Второй раз в жизни я не присутствую на его дне рождения: первый раз, когда умерла мама и вот сейчас. Грустно, соскучилась по нему. Это самый родной человечек в моей жизни.

Вчера я, Анастасия и Тамара были на рождественском вечере «Встреча». Вычитали о нем в объявлении в русском информационном журнале. Оказалось, что пришло совсем мало народа: наша компашка, Яков с другом Мишей и сам организатор Лев с музыкантом Виктором. Яков был нашего возраста, а Миша гораздо моложе, никому по возрасту не подходил. Билет стоил 25 долларов с шампанским и закуской. За мной с первых минут знакомства стал ухаживать Лев, высокий, кудрявый с приятной улыбкой Ему 39 лет, еврей, студент операторского отделения Нью-Йоркского университета и, самое приятное, саентолог. Мечтает открыть дианетический центр для русскоговорящих в Америке. В местной саентологической церкви нет русских одиторов. Он закончил в Лос- Анжелесе курс администратора и все. У нас сразу же возник интерес друг к другу на почве саентологии. После вечера Яков пригласил всех нас к себе домой продолжить праздник. Обещал показать видео Дня Независимости с великолепным фейерверком. Тамара поехала домой, а мы с Анастасией, договорившись, что нас потом отвезут к ней на квартиру, отправились в гости. Там еще выпили вина, потанцевали, посмотрели фейерверк по видео и часа в два ночи приехали к Насте.

Сегодня я встречалась со Львом. Мы зашли к нему. Ужасно грязная квартира. Спит в зале, а спальня в буквальном смысле слова завалена бумагами всех сортов: от книг до магазинных чеков. В кухню тоже невозможно зайти. В зале только тропинка к дивану и телевизору. Он расстарался. На каком-то колченогом столике было печенье и конфеты, предложил кофе сварить, но я отказалась, боялась кухонной грязи. Мы с ним долго разговаривали. Ему надо было выговориться. Его тут никто не понимает, никто не знает про дианетику. И это в стране, откуда она родом! Это здорово что мы встретились! У него есть книги, с ним можно поговорить о том, что мне интересно. Я ожила. Он сказал, что тоже творчески возрождается. Он пригласил меня в саентологическую церковь на Новый год. Я с радостью согласилась. Это так интересно познакомиться с настоящими саентологами. Завтра мой хозяин Саша обещал свозить меня в мол за платьем к Новому году. Лев сказал, что есть возможность получить Грин-карту через саентологов.

Очень люблю стихи Баратынского. Это мое любимое стихотворение, хочу записать его, пока не забыла.

Приманкой ласковых речей

Вам не лишить меня рассудка.

Конечно, многих вы милей,

Но Вас любить – плохая шутка.

Вам не нужна любовь моя,

Не слишком заняты Вы мною,

Не нежность, прихоть Вашу я

Признаньем страстным успокою

Я дорог Вам, твердите Вы,

Но лишний пленник Вам дороже.

Вам очень мил я, но, увы,

Вам и другие милы тоже.

С толпой соперников моих

Я состязаться не дерзаю

И превосходной силе их

Без битвы поле уступаю.

Стихи каким-то образом очищают мою душу, поднимают ее над обыденностью. Я тоже пишу стихи. У меня есть заветная тетрадочка, которую я назвала «Всплески эмоций». Туда я пишу свои стихи. Жаль, что я не взяла ее с собой».

В канун Нового года Рита приехала ко Льву. Он встретил ее на станции Бэк-Бэй и повез к себе. Сегодня они должны были идти на новогодний вечер в саентологическую организацию Бостона. Не только Рита с нетерпением ждала этой встречи, но и саентологи тоже. Им очень нужен был русскоязычный одитор. Рита закончила семь курсов. Это было довольно много. Рита собиралась на праздник в лучших русских традициях. Она купила себе черное бархатное вечернее платье без рукавов на узких лямочках со множеством блестящих камешков и короткий черный бархатный жакет с длинными рукавами типа фигаро с летучей спинкой, не достающий до талии. Марина дала ей свой старый корсет, чтобы не торчали лямки бюстгальтера. Ей удалось даже найти туфли с такими же блестящими пуговицами, как на платье. Словом, она была при полном параде.

Вечер проходил в зале гостиницы в Ньютоне. Добирались на такси. Лев объяснил, что у него отобрали на время права за вождение в нетрезвом состоянии. Придя в гостиницу, Лев подвел Риту к группе саентологов. Это было руководство Саентологической церкви, он представил Риту, они представились в ответ. Стали расспрашивать про Дианетический центр в Караганде, какие курсы она закончила. Ответив на их вопросы, Рита поняла, что они заинтересовались ее личностью. Лев с Ритой прошли в зал. Здесь по периметру размещались столы, в углу – буфет, где каждый мог подходить и брать себе что хочет. На сцене висел экран. В середине зала стояла украшенная елка.

Рита оглядела собравшихся. Она была здесь самая нарядная. Промелькнула пара дам в вечерних длинных платьях, на других – короткие платья или вообще брюки и блузки. Часть мужчин, принадлежащих к руководству церковью, были в костюмах и при галстуках, основная же масса в брюках, некоторые в джинсах, рубашках и свитерах. Золотых украшений на женщинах почти не было. Рите гораздо больше нравилось, когда люди одевались красиво. Одно это уже создавало праздничную атмосферу

Кто-то объявил по микрофону, что сегодня на вечере присутствует гостья из Дианетического центра Казахстана. Публика захлопала в ладоши, послышались возгласы восторга: «У-у-у, вау!» Рита приложила руку к груди и поклонилась. К ней стали подходить, спрашивать, знакомиться. Что-то Рита отвечала сама, что-то переводил Лев.

Потом всех попросили сесть и показали фильм-отчет о проделанной саентологами работе за прошлый год по всему миру. Впечатляющее зрелище! Потом руководство поздравило с наступающим Новым годом и новой эрой. Зазвучала музыка. Кто-то начал танцевать, кто-то пошел в буфет. Рита со Львом тоже наполнили свои тарелки и купили по бокалу вина.

– Почему здесь нет шампанского? – удивилась Рита, разглядывая полки со спиртным, – Какой же Новый год без шампанского?

– Я сейчас скажу им, что тебе шампанского надо, что это такая традиция у русских, – сказал Лев.

– Ну что ты. Обойдусь и без шампанского.

Но он все-таки куда-то побежал. Вернувшись, сказал, что к 12 часам шампанское будет. Рите льстило такое внимание. В конце вечера к ней подошел мужчина и сказал, что завтра, несмотря на выходной день, ее будут ждать в церкви, чтобы она заполнила документы на религиозную визу. Рита очень обрадовалась и горячо поблагодарила его. Возникла проблема: ей нужны были ее сертификаты об окончании дианетических курсов, переведенные на английский и нотариально заверенные. Рита решила утром позвонить Данилу, чтоб он сделал нотариальный перевод и выслал факсом в церковь.

К двенадцати принесли шампанское. Все прибежали со своими пластиковыми бокалами к Ритиному столу, пошел отсчет времени, взорвались пробки, полилось шампанское. С Новым 2001 годом! С новой эрой! «Может и у меня настанет новая эра», – с надеждой подумала Рита.

На следующее утро Рита и Лев, прихватив с собой словари, отправились к саентологам. Там Рите дали анкету на двенадцати страницах, которую надо было заполнить на английском языке. Рита взялась за дело. Лев пытался помогать, но вскоре Рита поняла, что его английский не на много лучше, чем у нее. На заполнение документов ушло больше двух часов. Ей сказали, что завтра их адвокат посмотрит анкету, дали его факс, если ему потребуется переслать какие-то дополнительные бумаги. Сказали, как только они получат сертификаты об окончании курсов, будут решать вопрос с работой. Они позвонят ей. Рита была счастлива.

Третьего января саентологи позвонили, что получили сертификаты. Рита должна приступить к работе 8 января, за день до окончания визы. Ее документы отправили на утверждение в Лос- Анжелес. Ей сказали, что первое время, пока она ищет квартиру, она может пожить в церкви. Лев звонил каждый день, и разговоры шли уже не только о саентологии. Рита ему нравилась. С ней его мечта об открытии еврейского саентологического центра могла стать реальностью. Рита могла работать, а он руководить.

Сердечно распрощавшись с семьей, приютившей ее в тяжелое время, Рита с первой электричкой приехала в церковь. Здесь ее ждало разочарование. Везде были каникулы, ее документы не были готовы. Адвокат сказал, что если Сри согласится, то ее визу можно продлить еще на три месяца, тогда они успеют все оформить. Ей дали переводчика, чтобы сходить в иммиграционную службу и позвонить Сри. Переводчик позвонил Сри на работу и объяснил, для чего нужно продление визы. Он попросил Сри сегодня до пяти вечера приехать в иммиграционную службу, чтобы подать прошение о продлении визы. Он отказался. Все рухнуло! Они вернулись в церковь, переводчик все рассказал начальству, и они, вежливо улыбаясь широкой американской улыбкой, сказали, что не могут взять Риту на работу, и она свободна. Рита не поверила. Куда же ей теперь идти? Марина уже взяла новую няню. Ей разрешили оставить чемодан, пока она ищет себе место, где переночевать. Она позвонила Льву, он не отвечал, видимо, был на занятиях. С Тамарой они поссорились. Дэвид выслал Рите деньги на Рождество на Тамарин адрес, а она их присвоила. Идти было некуда. Обратный билет на завтрашний рейс в Казахстан остался в Мэнсфилде, Саша хотел его сдать и получить для Риты хоть какие-то деньги. Наличных денег, чтобы продержаться в Казахстане пока не найдет работу, у Риты не было. Почти все, что она зарабатывала, она отправляла детям. Оставив чемодан у вахтера, она поехала в русский магазин. Ее заинтересовали два объявления. Как звонить из телефона-автомата она не знала. Решила ехать ко Льву и ждать его у подъезда. Там она может переночевать и позвонить. Рита купила в русском магазине котлет и винегрета, там же поела. С собой взяла пару пирожков, кто знает, как долго придется ждать Льва. Погода была теплая. Накануне выпал снег, теперь он таял, стояла слякоть.

Около двух часов дня она приехала к дому, где жил Лев. Позвонила ему в домофон, ответа не было. Она села на лавку недалеко у подъезда, достала разговорник, с которым никогда не расставалась, стала учить. Скоро она почувствовала, что начинает замерзать. Решила пройтись. Пошла прямо по улице, чтобы не потеряться. Впереди увидела аптеку, зашла туда. Здесь можно было погреться. Пробыв здесь около часа, вернулась обратно, позвонила – нет ответа. Пошла на свою лавку. Ноги в модных замшевых полусапожках промокли. Решила ходить, чтоб не так холодно было. Начало темнеть. Рита устала ходить весь день на каблуках. Льва не было. «Ну, где его носит!» – думала она. Рита тихо брела по тротуару вдоль дороги, вдруг засигналила машина. Рита отскочила в сторону. Машина остановилась, правая дверь открылась, из нее выглянул черный мужчина средних лет. Он помахал Рите рукой и сказал:

– Экскюз ме…

«Что-то хочет спросить», – поняла она.

Рита подошла. Мужчина показал на заднее сидение, что-то сказал. Рита не поняла и сказала:

– I do not speak English (Я не говорю по-английски).

Черный заулыбался и сказал:

– You do not have to speak, we will make love (Тебе не надо говорить, мы будем заниматься любовью).

Это Рита поняла и испугалась. Она даже не сможет позвать полицейского, чтоб ее защитили, завтра у нее кончается виза. Рита резко повернулась и убежала к дому. Снова никто не ответил на домофон. Рита пошла в сторону аптеки, надеясь, что она открыта и можно будет погреться. На улице было совсем темно, светили только фонари. Аптека работала. Рита пробыла здесь до закрытия, потом пошла обратно с твердой уверенностью, что уж теперь -то Лев дома. Света в его окне не было. Подходя к дому, Рита услышала, как сзади заскрипели тормоза машины. Она оглянулась. Из машины выходил тот же черный. Он направлялся к ней. Рита побежала в сторону дома. Он ускорил шаги. Бежать на каблуках по слякоти было трудно, тяжелая сумка оттягивала руки. Рита свернула к подъезду, он побежал за ней. На улице никого не было. «Что делать?» – запаниковала она. Рита заскочила в первую дверь подъезда, где стоял домофон, изобразила, что открывает вторую дверь. Он подходил. Сердце бешено колотилось. «Господи, помоги! Мать Пресвятая Богородица, спаси!» – взмолилась Рита. Как бы услышав ее молитвы, к подъезду подошла пожилая женщина и открыла входную дверь. Рита была спасена! Она зашла вместе с ней. Та пошла к лифту, а Рита осталась на первом этаже. Здесь возле прачечной были стулья, где можно было присесть. Остаться здесь на всю ночь Рита не решилась, вдруг выгонят. Лев жил на самом верхнем этаже. Посидев немного, она поднялась на пятый этаж и позвонила в его дверь. Никто не открыл. Рита снова спустилась вниз, там рядом с прачечной она видела туалет. Вернувшись и позвонив в квартиру еще раз, она села перед дверью и стала ждать.

Лев вернулся домой на следующий день в полдень. Он очень удивился, увидев Риту.

– Ты почему не на работе?

– Все, меня выгнали.

– За что?

– Они не успели документы сделать. Я теперь нелегалка. У меня билет на самолет на сегодня, но он у Саши в Мэнсфилде. Я его не взяла с собой, думала, что билет мне больше не нужен. Да и я никому в Казахстане не нужна, – с горечью закончила она.

– Что теперь делать будешь? – поинтересовался Лев, открывая дверь и пропуская Риту вперед.

– Я взяла два объявления в русском магазине, позвоню от тебя, может, возьмут. У меня же теперь есть опыт работы, и Марина даст рекомендацию. Обычно это требуют. Можно я у тебя сегодня переночую? Я за это всю квартиру приберу.

– Хорошо. У меня есть раскладушка.

Они поели, и Рита стала звонить. В первом месте уже взяли няню, а во втором сказали, что через три дня из больницы выпишут женщину, за которой нужен уход. Объявление давала ее знакомая. Договорились, что она позвонит Рите, как только Инну, так звали больную женщину, выпишут из госпиталя. Рита попросила Льва забрать ее чемодан из церкви, а сама решила убрать квартиру, пока его нет, чтоб не мешался. Она спросила, где у него лежит постельное белье, и оказалось, что его вообще нет. Подушка была тоже только одна. Тогда Рита сказала, что она поедет в «Секонд-хенд» и купит там по дешевке постельное белье. Лев попросил, чтоб она купила и ему. Он дал ей запасной ключ от квартиры, объяснив, что от входной двери подъезда выдают только один ключ и нельзя заказать дубликат. Просто надо подождать, чтобы кто-то входил или выходил из дома.

Рита знала уже, где находится магазин, Лев объяснил, как до него доехать. Она купила там два комплекта постельного белья: себе голубой на раскладушку и ему темно-зеленый на диван-кровать, на котором спал хозяин. Она прошлась по магазину и нашла себе ботинки на низкой танкетке. Ее замшевые полусапожки были испорчены бесповоротно вчерашним блужданием по слякоти. Соль, которой здесь посыпали дороги и тротуары, чтобы лед таял и не было скользко, проступила на них белыми разводьями и не хотела смываться. Рита вернулась в Розиндейл, город, где жил Лев, зашла уже в знакомую аптеку и купила средства для уборки, какие она использовала в доме у Марины. Лев был уже дома. Пообедав заказанной им пиццей, Рита принялась за уборку. Лев попросил отдать ему паспорт, видимо, боялся, что Рита что-то украдет. Потом он принес с помойки картонные коробки, и они стали складывать в них бумаги с пола в спальне. Чего здесь только не было! В кучах они раскапывали книги, инструкции как пользоваться уже не существующими или никогда не существовавшими приборами, старые газеты и журналы, рекламные проспекты, просто какие-то записки, номера телефонов, визитные карточки и чеки из магазинов.

– Господи, ну зачем ты хранишь весь этот хлам! – недоумевала Рита.

– Ты не знаешь американской жизни. Чеки мне нужны для таксов.

– Для каких таксов?

– Так здесь налоговая декларация называется. Телефоны и реклама могут пригодиться.

– А старые газеты?

– Значит в них было что-то нужное. Я уже пять лет сюда все забрасываю. Открываю дверь и забрасываю.

– Хороший способ хранения нужной информации!

Лев согласился кое-что выбросить и уселся разбирать бумаги. Рита ушла убирать кухню. Тут он разрешил орудовать без него, только спрашивать, если она хочет что-то выкинуть. Вонь стояла страшная. Первым делом Рита открыла окно. Все возможные поверхности были заставлены обычной и одноразовой грязной посудой. В кастрюлях что-то гнило, раковина была засорена, вода не уходила. На полу – куча пустых бутылок. Первым делом надо было разобраться с раковиной. Рита видела вантуз в туалете. Она вынула все из раковины и прочистила. К ее радости, вода стала проходить. Затем достала огромный мешок для мусора и стала бросать в него бумажную посуду, испорченную еду и всякую дрянь, которая попадалась под руку. Через пять минут мешок был полон. Она выставила его в коридор и взяла новый. Рита вымыла посуду, стены и пол. Шкафы решила сегодня не трогать. Зашел Лев, посмотрел удивленно:

– Куда все делось?

Рита показала на два больших мешка у дверей. Он подбежал, развязал один, оттуда пахнула гнилью, он быстро завязал его обратно. Потом Рита поверхностно убрала спальню тоже не открывая шкафы, и вымыла пол в зале. Все на сегодня. Пора ложиться спать. Она устала после вчерашней бессонной ночи. Все это время, пока она убирала, Лев ходил за ней по пятам и говорил, говорил, говорил. Сначала он строил планы открытия еврейского саентологического центра. Он будет хозяином и руководителем, он закончил курс руководителей. Рита будет работать у него одитором, делать ассисты, обучать желающих на курсах. Начать они могут в его квартире, пока не заработают денег, вот в этой спальне, которую Рита только что отмыла. Он будет платить ей 30 процентов от прибыли. В прибыль не входит стоимость съема его спальни и его зарплата как руководителя и реклама. То есть, если, к примеру, они (то бишь Рита) заработают за неделю 100 долларов, то из этих денег на его зарплату идет 25 долларов, аренда спальни еще 25, реклама 10. Остается 40 долларов. Из них 30% – Ритины. Это 13 долларов. Рита помалкивала, она не хотела сейчас спорить с ним, у нее было безвыходное положение. «Пусть помечтает», – решила она. Рита знала, что час работы одитора стоил 100 долларов, и за гроши, которые ей предлагал Лев, она тянуть на себе весь центр не собиралась. Да и навряд ли он вообще откроет его. Потом, решив для себя проблему с еврейским центром, он стал рассказывать про быт и нравы евреев в Америке. Все стараются получить здесь фиктивную инвалидность, чтобы можно было не работать, а получать пособие от государства и жилье. К инвалидам приходят служащие из отдела социальной помощи и убирают, готовят еду, гуляют с ними. Им приносят готовую еду или дают фудстемпы – определенное количество денег на карточке на продукты. Обмануть государство, принявшее их, было высшим классом доблести. Еще рассказал две смешные истории, якобы случившиеся в его присутствие.

Лев был приглашен на юбилей бывшего тестя в русский ресторан. Гости собрались солидные, богатые. Начали поздравлять юбиляра, выпивать и закусывать. Вдруг один из гостей закричал: «Что это?» И в недоумении вытащил из блюда с салатом оливье челюсть. «Из чего делали этот салат?» – вскричал он. Подбежал официант, посмотрел на челюсть и попросил гостей проверить, не выпала ли у кого из них вставная челюсть. Гости возмутились, но Лев заметил, как у многих зашевелились рты, проверяя, все ли запасные части их тела на месте. Оказалось, что все. Тогда официант пошел на кухню. На кухне царил переполох. Пьяный повар, которого отправили спать в подсобку от греха подальше, проснулся и обнаружил пропажу челюсти. Все принялись искать.

– Кто сегодня оливье готовил? – спросил вошедший официант.

– Я, – ответил с пьяным вызовом беззубый повар, – А что?

– Ты кого в салат покрошил?

– Как кого? Все как обычно.

– И челюсть в оливье тоже обычно добавляешь?

– Какую челюсть? Это же моя челюсть! Веди меня к ней! – потребовал пьяный и, не дожидаясь официанта, выскочил в зал

– Где моя челюсть? – закричал он, – отдавайте добром, хуже будет!

Выскочили официанты и уволокли его в кухню. Потом выставили три бутылки армянского коньяка потерпевшим и инцидент был замят.

Второй случай произошел в том же ресторане. Лев и его друг пришли в ресторан снять девочек. Приехали они на машине-домике, где можно было жить, путешествуя по стране. Там был туалет, душ, кухня с газом и холодильником, стол с диваном и большое спальное место над кабиной. Они присмотрели себе двух подружек, познакомились с ними. Те недавно приехали с Украины и пошли в ресторан по русской привычке познакомиться с местными бизнесменами. Конечно же, Лев с приятелем представились бизнесменами. Вечер шел к завершению, а пугливые провинциалки никак не соглашались пойти в гости к бизнесменам. Тогда Левин друг подогнал свою машину-дом к заднему входу, куда доставляли в ресторан продукты. Дверь в домик пришлась вровень со ступенькой входной двери ресторана. Они пригласили своих дам продолжить вечер здесь же в ресторане, но в отдельном кабинете. Те согласились. Друзья открыли входную дверь заднего входа и очутились в машине. Девушкам показался интересным и необычным отдельный кабинет, они были в восторге. Выпили еще. Потом друг сказал, что закажет мороженое и вышел. Он пересел в кабину водителя, и машина плавно тронулась. Лев в это время заливал им, что этот кабинет имеет специальную вибрацию, что они сейчас и ощущают. Дамы заподозрили неладное, выглянули в окно и увидели, что они мчатся по улице города. Поднялся визг и писк, они вцепились в Левину шевелюру, он тоже начал орать, а друг, не подозревая ничего, ехал себе вперед. Остановился он, только подъехав к дому Льва. Счастливый, что фокус удался, он распахнул дверь. Из нее выскочили две разъяренные хохлушки и убежали, потом вышел растрепанный и побитый Лев. Фокус не удался, факир был пьян.

Рита приготовила на ужин макароны. Хотелось скорей идти спать, но не тут-то было. Лев не переставал говорить. Начал хвастаться, как все женщины любят его. «Ну уж только не я», – подумала Рита. Они сидели на диване, работал телевизор, но Лев не обращал на него внимания, он вдохновенно рассказывал свои любовные похождения. Оказывается, что его преследует какая-то молодая женщина из их дома. Она сидит днями на лавочке и ждет его только для того, чтобы сказать привет. Он боится открывать двери, вдруг она придет к нему. «Да у него кроме явной речемании еще и мания преследования», – поставила диагноз Рита.

Она решительно поднялась:

– Все, пора спать.

– Давай проведем ночь вместе. Ты мне очень нравишься.

– Ну давай, – обреченно согласилась Рита, больше платить ей было нечем.

Утром сквозь сон она услышала голоса. Открыла глаза и не сразу сообразила, где она. Потом поняла: у Льва в спальне на раскладушке. Дверь приоткрылась, заглянул Лев.

– Ты проснулась?

– Как видишь.

Он вошел.

– Скажи Виктору, что ты просто моя квартирантка, – попросил он

– Хорошо.

Виктора Рита помнила по рождественскому вечеру. Он был музыкантом. Бухарский еврей, как пояснил Лев. Они жили в одном доме. Лев рассказывал, что родители его продали за деньги богатой невесте. Он покорился воле родителей и женился. Жена оказалось женщиной властной и постоянно напоминала ему, что он купленный раб. У них было двое детей. Вот этот Виктор и пришел в гости с утра пораньше. Рита встала, натянула джинсы и футболку, прошмыгнула в туалет. Там она подкрасилась и вышла к мужчинам. Виктор принес с собой кофе и булочки из «Донкин Донатса». Принес на троих. «Значит, знал, что я тут», – подумала Рита. Сели в чистой кухне пить кофе и разговаривать. Узнав, что Рита учитель, он сказал, что он тоже учитель математики.

– Почему ты не работаешь учителем здесь? – поинтересовалась Рита.

– Я работал в государственной школе пару лет, но потом ушел. Опасно это.

– Опасно работать в школе? – изумилась она. – Почему?

– Я работал в старших классах, в Розиндейле ученики в основном черные и латиносы, живут по своим законам. Разборки устраивают с поножовщиной. В школе, как и у нас, практически одни женщины, если что-то случится – меня зовут. Однажды на уроке слышу шум в задних рядах. Я не придал значения. Пусть шумят, рассказываю дальше, стал писать на доске, отвернулся от класса, слышу, что-то просвистело над головой. Оборачиваюсь, – два латиноса за пистолет дерутся, вырывают его друг у друга из рук, ученики под парты полезли, в дверь боятся бежать. Я с дуру к ним кинулся, тут один опять на курок нажал, случайно, наверно. Я тоже под учительский стол полез. Тут уже в дверь заглянули, увидели придурков с пистолетом, полицию вызвали. На другой день я уволился.

– Да, прямо голливудская история. Чем теперь занимаешься?

– Когда-то музыкалку закончил, теперь пригодилось. Играю на вечеринках, в барах, не плохо выходит. Хотели с Левой свой клуб «Встреча» организовать, пришло пять человек, да ты сама помнишь.

Поболтав еще немного о проекте возрождения клуба, мужчины ушли на очередную шабашку, а Рита принялась разбирать шкафы.

Через два дня позвонила женщина, представившись Инной Гринблат. Она выписалась из больницы и ей нужна сиделка. Инна просила Риту прийти сегодня на интервью. «Ну вот, и мои медицинские знания понадобятся, как Виктору музыкалка», – подумала Рита. Инна объяснила, как до нее доехать. Рита оставила записку Льву и поехала.

Дом она нашла легко. Он находился недалеко от остановки зеленой линии метро. Поезда метро здесь были окрашены в разные цвета, в зависимости от направления. Винтроп роуд 156 увидела Рита на фасаде дома. Дом был большой, на две половины. Инна жила внизу. Дом окружал большой двор. Рита позвонила. Откуда-то издалека послышалось:

Войдите, дверь не заперта.

Рита вошла и оказалась в просторном коридоре куда выходило несколько дверей. Снова раздался голос из комнаты, расположенной слева:

– Проходите сюда.

Рита разулась и вошла в комнату. Она увидела сидящую в каком-то необычном (Рита решила, что медицинском) кресле полную женщину старше пятидесяти со светлыми кудряшками и серыми глазами.

– Вы Рита? – спросила она.

– Да, здравствуйте. А Вы – Инна?

– Рада видеть Вас и снова слышать русскую речь. В больнице все говорят только по-английски. Вы медсестра?

– Да, у меня специализация детской медсестры, но, думаю, я справлюсь со своими обязанностями и со взрослым человеком.

– А Вы физически сильная?

– Да, холодильник в квартиру по лестнице затаскивала.

– Хорошо. У меня болезнь Паркинсона, я плохо хожу, меня иногда таскать приходится. Вы знаете, что такое болезнь Паркинсона?

– Да. Я не работала с такими больными, но я представляю Ваши трудности.

«И мои тоже», – подумала про себя Рита.

– Хорошо, – продолжила Инна, – теперь обговорим условия работы и оплаты.

«Самый интересный этап», – снова подумала Рита.

– У меня на верху есть отдельная комната с отдельной ванной. Я сдаю ее за 500 долларов. Мне нужно, чтобы Вы работали через неделю по 24 часа в сутки. Неделю Вы работаете, неделю Пенка, другая сиделка. Я плачу 250 долларов в неделю. Так что Ваш заработок будет равняться ренту комнаты. Остальные две недели в месяц Вы можете подрабатывать. Согласны?

Рита быстро прикинула в голове. Хорошо, будет место, где жить, но на что жить? И надо же детям высылать деньги.

– Жаль, но я не могу работать только за проживание. Я просто не смогу найти работу на две недели в месяц. Кто и куда меня возьмет?

Рита поднялась с дивана. Жаль, она так надеялась получить эту работу.

– Ну хорошо, хорошо, – заторопилась Инна, видя, что Рита настроена серьезно, – Вы можете жить бесплатно. Тогда согласны?

Зарплата была мизерной, но другого выхода у Риты не было. Это лучше, чем терпеть приставания Льва.

– В таком случае я согласна. Когда можно переехать?

– Да хоть сегодня.

– Спасибо большое, я буду здесь к вечеру, – обрадованно сказала Рита.

Лев был разочарован, что Рита так быстро покидает его. С ней все в доме было прибрано, сварено, женщина под боком. Помочь ей переехать он отказался, сославшись на занятость. Пришлось вызывать такси. Рита боялась, что она не сможет объясниться с таксистом, поэтому написала адрес на бумажке и вручила ему. Он, видимо, был привычен к не говорящим по-английски иммигрантам. Приехав к Инне, Рита поднялась на второй этаж в свою комнату. Комната оказалась большой, с окном, выходящим во двор. Здесь лежали два матраца от односпальной кровати один на другом. По высоте они походили на кровать. Слева от двери – встроенный шкаф. За постелью – книжные шкафы всего с несколькими книгами и парой безделушек. Справа, возле окна, стол и стул. «Ничего лишнего», – подумала Рита. Комната ей понравилась. Первая комната в Америке, которую не надо было с кем-то делить. Был вечер четверга, ее смена начиналась в понедельник. Три свободных дня. Можно куда-нибудь сходить с Анастасией, посмотреть город.

В дверь тихонько постучали.

– Войдите, – ответила Рита.

Дверь открылась, и на пороге появилась приятная женщина лет 55.

– Пенка, – представилась она, – идемте ужинать.

– Спасибо. Вы введете меня в курс дела?

– Вот покормим Инну и поговорим, – пообещала она.

Женщины спустились вниз. Пенка стала поднимать за руки тучную Инну из кресла. Эта задача была не из легких. Поставив Инну на ноги, она поддержала ее, обхватив за талию. Та постояла раскачиваясь, потом нашла баланс и потихоньку, маленькими шажками стала двигаться по направлению к столовой. Рита наблюдала и училась, как обращаться с больной. Вчера на компьютере она прочитала, что болезнь Паркинсона – это заболевание, связанное с постепенной гибелью двигательных нервных клеток, вырабатывающих дофамин – одно из веществ, служащих для передачи импульсов в головном мозге. Мимика человека скудеет, он реже мигает, лицо становится маскообразным. Нарушается речь. Медленное передвижение может внезапно смениться быстрым бегом, который больной не в силах преодолеть, пока не упадет или не встретит препятствие. Значительно затруднены повороты в постели, проблемой становится вставание с кресла или стула. Обязательными симптомами при заболевании Паркинсона служат скованность движений, дрожь, возникающая в состоянии покоя (тремор покоя), нарушения равновесия и проблемы с ходьбой. Все это Рита наблюдала сейчас у Инны.

В столовой Рита увидела мальчика лет восьми со смуглым яйцеобразным лицом, большими карими глазами и торчащими ушами.

– Познакомься, мой сын Додик, ему 8 лет. Это Рита, Додик, она будет жить с нами.

– А Пенка уйдет? – спросил он, и в его голосе послышалась надежда.

– Нет, они по очереди будут работать.

На ужин был гуляш с гречневой кашей и булочки, испеченные Пенкой. Проводив Инну в кресло, Пенка вернулась. Проворно начала убирать со стола.

– Додик, иди к себе в комнату, можешь поиграть немного на компьютере. Мне надо поговорить с Ритой.

– Я тоже хочу послушать, что вы говорите. Не пойду.

Пенка молча взяла его за руку и повела. Рита пошла домывать посуду. Вскоре вернулась Пенка, налила еще по кружке чая, подвинула к Рите булочки и масло.

– Ешь, вон какая тощая, – сказала она.

Рита взяла булочку.

– Инне 53 года, хотя она всем говорит, что ей 48. Болеет более десяти лет. Она и Додика родила, когда уже болела. Врачи не советовали, но она хотела этим удержать мужа.

– Удержала?

– Где там, – махнула рукой Пенка, – он сразу знал, что жить не будет, ему документы нужны были.

Пенка глянула на дверь, не подслушивает ли Додик, и продолжала:

– Он тоже еврей, приехал с каким-то еврейским певцом из Москвы, или как друг, или как помощник не знаю. Инна билеты распространяла на его концерт. Познакомились. Он сам врач, так что знал, что брал. Тут же во время гастролей и поженились. Он категорически был против, чтоб она рожала, не входило это в его планы, да и опасно рожать в ее состоянии, но Инна настояла, родила. Получив гражданство, он тут же развелся, уехал в Калифорнию и вызвал по визе невесты свою давнюю сожительницу, которая терпеливо ждала его все эти годы. Додик родился слабый, много болел. Да, вот что хочу тебе сказать: он все еще писается в постель. Памперсы не хочет надевать. Так что каждый день постельное менять надо. Иногда может и обкататься. Моется со скандалом, зубы не чистит, истерики закатывает по всякому поводу и без повода. Инне, когда она встает с кресла, нужно время выйти из ступора, потом она только может передвигаться. Так что тоже может обкататься и описаться. Стирка каждый день. Ей дают лекарства, у них сильный побочный эффект. К вечеру она уже ничего не соображает, всякую ерунду будет нести, не обращай внимания. Днем не давай ей много спать. Она ночами боится умереть и будет будить тебя. Спать будешь на диване, рядом с ее креслом.

– А она где спит?

– Она уже не может спать в кровати, на кресле и спит. Лекарство давать утром и вечером, она сама за этим следит. Утром Додика надо собрать в школу, за ним мой зять Драгош заезжает в 8:30. После уроков он остается на продленку, в 5 часов. Драгош его привезет обратно. Вечер – самая веселая часть нашей работы: Инна гонит и Додик невменяемый.

– Пенка, а Вы где живете?

– Я из Румынии. Моя дочь Мирела с мужем выиграли Грин-карту, живут здесь уже четыре года, квартиру купили. Я на пенсии, врачом-терапевтом работала. Приезжаю на шесть месяцев по туристической визе подработать. Второй год уже с Инной. Так что мне проще: отработала неделю и ушла. А ты здесь жить будешь. Никто больше двух месяцев не выдерживает.

– Спасибо, Пенка, за разъяснение. А варить им что?

– Трудный вопрос. Овсянку на утро, на обед ей какой-нибудь суп, на ужин что найдешь. Пенсия у нее маленькая, почти вся уходит на оплату сиделкам. Еврейская община или друзья иногда что-нибудь приносят. Алименты на оплату счетов уходят. Поесть она любит. Я ей из дома что-нибудь приношу. Пошли, я покажу, где что лежит.

В субботу Рита с Настей отправились на танцы в Вондерленд. Рита надела бордовое облегающее платье, которое купила в Секонд-хенде, работая у Марины, завила волосы и сделала макияж. За час до начала вечера здесь давали бесплатный урок танцев. Подруги приехали раньше и застали часть урока. Анастасия тут же присоединилась к танцующим и стала повторять танцевальные па. Рита постеснялась, села в кресло и стала наблюдать. Вскоре рядом в кресло опустился мужчина примерно Ритиных лет. Он обратился к ней:

– Почему не танцуешь?

– Я буду танцевать позже, – ответила Рита.

– Ты одна здесь?

– Нет, моя подруга танцует, – ответила Рита и указала глазами на Настю.

– Ты русская?

– Да. Как ты догадался?

– Просто. Если красивая и с макияжем – значит русская. Как долго ты в Америке?

– Три месяца.

– Я родился в Венгрии, 30 лет уже живу здесь. Я немножко говорю по-русски, – добавил он на русском языке.

Рита обрадовалась.

– А я немножко говорю по-английски, – сказала она тоже по-русски.

Оба засмеялись.

– Питер Фаркас, – представился он, протягивая руку.

– Маргарита Щербацкая, – ответила Рита, пожимая ее.

– Это же польская фамилия.

– Да, мой дед был поляк.

Теперь Рита сидела в полуоборот к нему и могла рассмотреть Питера. Невысокого роста, плотный, но не толстый, с острым носом, вокруг которого роились неяркие веснушки, русые аккуратно подстриженные волосы почти скрывали залысины на висках, глаза ореховые, взгляд орлиный.

Подошла Настя, поздоровалась.

– Питер, – снова представился он, теперь Насте.

– Анастасия, -ответила она, – я видела тебя здесь раньше.

– Я каждую субботу здесь. Я тоже помню тебя. Ты бываешь здесь с другой, немножко смешной русской.

Анастасия поняла, что он имеет в виду Валю.

– Ничего она не смешная, нормальная женщина, – заступилась за подругу Настя.

– Извини, извини, я никого не хотел обидеть.

Заиграл первый танец. Питер встал, галантно поклонился, приглашая Риту. На Рите были туфли на высоком каблуке, и новый знакомый оказался выше ее всего на сантиметр. «Да, не везет мне на высоких мужчин», – вздохнула она про себя. Питер танцевал умело, был очень корректен, чем завоевал симпатию Риты. Следующие пару танцев он снова приглашал ее, потом к нему подошла пожилая пара, и они начали разговаривать. Зазвучала музыка, тут же какой-то высокий белокурый мужчина пригласил ее на быстрый танец.

– Рита? Ты меня помнишь? Это я, Эрик.

Рита вспомнила, что она познакомилась с ним, когда жила у Марины. Они договорились встретиться на танцах, но Рита больше там не появлялась.

– Привет, – ответила она, – как ты?

В круг танцующих вошли Анастасия с Питером. Во время танца он стал между Ритой и Эриком. Разговор прекратился. Когда танец закончился и Эрик подвел Риту к ее стулу, тут же появился Питер и пригласил ее с Настей в бар, который находился в соседнем зале. Рита хотела отказаться и продолжить танцевать, но Настя, нажав ей на локоть, ответила, что они согласны. Питер спросил, что они будут пить, и Рита попросила каберне, такое сухое вино она знала еще из России. Какие вина пьют здесь еще предстояло узнать. Настя взяла то же. На закуску он заказал тарелку нарезанного ломтиками сыра. Сели за столик у стены так, чтобы можно было видеть танцующих. Завязался разговор ни о чем.

– Где ты живешь? – поинтересовалась Настя.

Рита поняла, что она прикидывает, не сможет ли он отвезти их домой.

– В Линне, – ответил он, – возле океана.

– Ой, как здорово! – восхитилась Рита, – я все еще не видела океан.

– Я могу тебе показать его, конечно, купальный сезон еще не наступил.

– Было бы здорово просто посмотреть на него.

– Договорились. Как насчет следующей субботы перед танцами?

– Я начну работать неделями. Буду свободна только через две недели.

– Могли бы съездить завтра, но синоптики обещают дождь, не получится.

– Я бы с радостью тоже поехала с вами, – вставила свое слово в разговор Настя. – а завтра мы можем сходить в итальянский ресторанчик, там вечерами есть музыка.

– У меня на завтра запланированы некоторые дела, но я закончу их до обеда. Вот мой телефон, давайте завтра созвонимся, – и он протянул подругам по бизнес карточке.

– Что ж мы сидим, мы танцевать пришли, идемте танцевать, – поднялась со своего места Анастасия.

В это время к столику подошел высокий и тучный мужчина далеко за 60.

– Привет всем! Питер, познакомь меня с очаровательными дамами.

– Тодор Борос, – представил его Питер, – мой дядя, вдовец.

Настя оживилась. Питер пригласил на танец Риту, и Тодору ничего не оставалось, как пригласить Анастасию. Играла плавная музыка, Питер обнял Риту, и они начали танцевать, глядя в глаза друг другу. После танца обе пары вернулись к столу. Теперь Тодор предложил всем выпить. Рита заказала сок, Настя колу, а мужчины взяли по стакану вина. Питер сказал, что только благодаря дяде он с семьей смог приехать в Америку. Они и жили первое время у него. Тодор с женой имели большой дом, выходящий на озеро. Услышав про большой дом на озере, Настя встрепенулась.

– Где он находится? Какое озеро? Есть ли лодка?

Польщенный таким вниманием Тодор начал подробно отвечать на вопросы, а Питер снова пригласил Риту танцевать. Рита заметила, что Эрик тоже пришел в бар, нашел ее глазами, но подойти не рискнул.

После танцев Питер отвез подруг к Настиному гостевому месту, где Рита сегодня собиралась переночевать. Они договорились встретиться завтра вчетвером.

В воскресенье мужчины приехали на машине Питера. Шел дождь со снегом, так что на океан не поехали. Поездили немного по Бостону, но выходить из машины в слякоть не хотелось. Настя предложила заехать потанцевать в небольшой ресторан. Там они заказали огромную пиццу и горячий чай. Анастасия, наскоро проглотив кусок пиццы, потащила Тодора танцевать. Питер и Рита остались за столиком.

– Где ты работаешь, Питер? – спросила она.

– Я работаю на швейной фабрике, ремонтирую швейные машинки.

– Ой, как здорово! А я закончила курсы закройщиков женского платья.

Она не знала, как сказать закройщик по-английски и сказала дизайнер. Теперь настала его очередь восхищаться. Было видно, что Рита ему очень нравилась.

– Я инженер, закончил университет в Будапеште. Здесь у меня хорошая зарплата, есть постоянные клиенты, кому я ремонтирую машинки в выходные дни. После развода я оставил дом жене и детям, она туда нового мужа привела, а сам купил квартиру с одной спальней в Линне возле океана. Купил мебель, все у меня есть.

– Как долго ты живешь один?

– Уже больше двух лет. А ты?

– Очень давно.

– Как ты сюда приехала? Русских (не евреев) не особенно пускают в Америку.

– Я приехала по визе невесты.

Питер вопросительно посмотрел на нее.

– Он отказался жениться, – ответила она на его немой вопрос.

Ему, видимо, захотелось поддержать Риту, и он сказал:

– Я жену с любовником застал. Прямо в нашей спальне, как в кино. Забыл кошелек с деньгами и правами в другой куртке, в обед спохватился, поехал домой, а они в кровати. Обоих выгнал. Жена потом прощения просила, дети тоже ее поддержали, но я не простил. Кто один раз такое сделал, снова сделает.

В этом Рита была полностью с ним согласна.

– Дочь до сих пор не может простить мне развода, а сын на моей стороне.

Помолчав, он добавил:

– Бойфренд на 7 лет ее моложе, потешится еще немного и бросит ее. Будет одна тогда.

Рита понимала, что у него еще не переболело и ему надо выговориться.

Расстались рано, всем, кроме Тодора, утром надо было идти на работу.

Рита проснулась в 6:30. Начинался ее первый рабочий день на новом месте. Пенка была еще здесь. Она ждала, когда ее зять заедет за Додиком, чтобы вместе с ним поехать после школы домой. Рита приняла душ, надела джинсы и свитер и спустилась вниз приготовить завтрак.

Поздоровавшись, Пенка сказала:

– Рита, иди поднимай Додика. Это длительная процедура, а я приготовлю завтрак.

Рита пошла в комнату мальчика, которая находилась рядом с гостиной. Он еще спал, накрывшись с головой толстым одеялом. В комнате было холодно.

– Додик, вставай, пора собираться в школу.

Он даже не пошевелился. Тогда Рита откинула с его лица одеяло. Мальчик открыл ничего не понимающие глаза, схватился обеими руками за край одеяла и потянул его на себя. Рита не дала ему закрыться. Присев на краешек кровати, она погладила его по голове, потом по рукам. Додик стал смотреть осмысленно.

– Включи тепло, а то не встану, – капризно сказал он.

– Я не знаю, как это делать, – сказала Рита, – ты мне поможешь?

– Ты что, глупая? Это так просто, вот смотри.

Он поднялся на кровати и дотянулся рукой до переключателя тепла, который находился возле двери.

– Запомнила? Надо на 68 градусов ставить, – поучал Додик, довольный собой.

Рита почувствовала запах мочи и посмотрела на постель: она была мокрой. Ничего не сказав по этому поводу, она спросила, где лежит его одежда и что он хочет надеть сегодня. К выбору гардероба мальчик отнесся серьезно. Покопавшись в ящиках комода, он достал синий свитер и джинсы. Потом стянул мокрые трусы и попытался одеть сухие, но Рита остановила его.

– Сначала иди в душ.

– Не хочу в душ! Не люблю мыться!

«Начинается!» – обреченно подумала Рита. Подошла Пенка.

– Кормить не буду, пока не помоешься, – категорично сказала она.

Додик продолжал сопротивляться, но Пенка взяла его за руку и потащила под уже включенный душ.

Из гостиной доносились просьбы Инны:

– Сынок, помойся, пожалуйста. От тебя будет пахнуть.

Он не обратил на ее просьбы никакого внимания.

– Рита, принеси полотенце, – попросила Пенка.

Рита вошла в ванную с раскрытым полотенцем, и мальчик, вырвавшись из-под душа, кинулся к ней в руки. Она вытерла его жесткие черные волосы, спину, руки.

– Дальше вытирайся сам, а я принесу тебе одежду.

Рита помогла ему одеться, и они пришли в столовую. Это была большая комната, с Ритин зал в карагандинской квартире. Посередине стоял длинный овальный стол, за который легко можно было бы усадить человек 12. Инна уже сидела во главе стола. Она возила ложкой по тарелке и говорила голосом капризного ребенка:

– Опять овсянка! Пенка, почему каждое утро мы едим овсянку?

– Потому что пока у нас есть только овсянка.

Приехал Драгош. Пенка, прежде чем уйти, дала Рите номер своего телефона.

– Звони, не стесняйся, если что-то надо будет, – сказала она.

И началась недельная вахта. Рита мыла, стирала, купала, варила. Но самое тяжелое было не спать ночью. Рита была совой, часов до четырех утра она выдерживала, а потом с трудом перебарывала себя. Она лежала на диване в зале рядом с креслом Инны не раздеваясь. Каждые 15 минут больная поднимала Риту: воды, в туалет, померять давление, поправить подушку или просто поговорить. Утром Рита ничего не соображала, но прилечь не было времени. Инна же после завтрака преспокойно засыпала и спала до обеда. С Додиком они подружились, и теперь он не оставлял Риту в покое ни на минуту. Они соперничали с матерью за ее внимание. К концу недели почти все продукты закончились. Рита привезла с собой три кулинарных книги: одну подарил отец для вегетарианцев, и две маленькие карманные назывались «Все из картошки» и «Готовим вкусно и недорого». Особенно популярной оказалась книга с недорогими рецептами. Готовя еду, Рите вспоминалась сказка «Колобок». Ей тоже приходилось «по сусекам поскрести, по амбарам помести», чтобы приготовить обед или ужин.

В субботу Инна отправила Риту в банк получить пенсию. Она сказала, что позвонила туда предварительно, что Рита должна спросить Татьяну, и та все сама для нее сделает. «Банк Америки» находился на углу Винтроп и Бикон улиц. Рита видела его, когда шла первый раз к Инне. Она получила без всяких осложнений 623 доллара. Это была пенсия за две недели. Наконец настал долгожданный понедельник. Рита слышала сквозь сон, как пришла Пенка, как Додик пытался прорваться в ее комнату, но глаза открыть не могла. Она проспала до обеда. Спустилась заспанная вниз узнать, как дела. Пенка пригласила ее пообедать, но Рита отказалась.

– Я же не работаю эту неделю, что я буду ее объедать, куплю себе что-нибудь.

– Э-э-э, – ответила Пенка, – ты еще напокупаешься. Ешь, я котлеток принесла.

Инна уже поела и мирно спала в своем кресле. «Ночью бы ты так спала», – подумала Рита. Женщины пообедали.

– Мне надо в магазин сходить, – сказала Пенка, – ты дома будешь?

– Давай я схожу, – предложила Рита, – мне тоже надо кое-что купить, да и вырваться хочу хоть ненадолго отсюда.

– Я тебя хорошо понимаю, сейчас дам тебе список, что купить. Если в русском чего-то не будет, зайди, в «Стоп енд шоп».

Рита приняла душ, оделась и вышла на улицу. Господи, как хорошо здесь было. Падал легкий снежок, тающий, даже не долетая до земли, чистый воздух. В доме, сколько Рита ни проветривала, пахло мочой и болезнью.

Вернувшись из магазина, Рита поучила английский, а перед приходом Додика отправилась в секонд-хенд купить какое-нибудь платье для танцев. Выбрала она себе шелковый бирюзовый костюмчик с прямой юбкой до колен и приталенным жакетом с закругленными полочками. Рядом с магазином была маленькая пиццерия. Она зашла туда не потому, что была настолько голодной, что не могла дойти до дома, а чтобы попрактиковаться в английском.

– Слайс оф пицца, плиз, – попросила она.

Продавец спросил ее еще о чем-то, видимо, что она будет пить, но Рита не поняла и ответила «Но». Съев пиццу, Рита осталась очень довольна собой. Она первый раз что-то сама себе заказала. Обратно домой она поехала на метро, потому что не надо покупать билета, если едешь из центра к окраине. Ей нравилось, как американцы садятся в метро и автобус: ни давки, ни ругами. Стоят себе в очередь, заходят спокойно, никто не толкается и не орет, чтоб прошли назад. Кто не смог войти – ждут другого автобуса. Правда, автобусы ходили здесь точно по расписанию. Она, со своими советскими навыками, всегда могла вкрутиться в автобус. Другое, что поражало ее – выставленные на тележках и вешалках вещи перед магазинами. Никто их не охранял. Если тебе что-то понравилось, бери и иди в магазин расплачиваться. За старые книги можно просто оставить копейки на лотке, никто их не возьмет. «Да, – думала Рита, – у нас бы вместе с лотками все утащили».

На следующий день у Риты был день рождения. Ей исполнилось 48 лет. Она никогда не придавала значения возрасту. Любой возраст был для нее хорош по-своему, любой приносил радости и печали, любой учил чему-либо. Она не понимала подруг, скрывающих свой возраст. В детстве – да, ей хотелось быть старше, как и всем, наверное, но сейчас она гордилась каждым своим прожитым годом. Питер звонил каждый день, он уже познакомился с Инной по телефону. Сегодня он обещал заехать за Ритой, чтобы сходить в ближайший ресторан. Официальное мероприятие по празднованию дня рождения наметили на субботу. Должны были присоединиться и Анастасия с Тодором. Подъехав к Инниному дому, он посигналил. Рита кинулась к двери сказать, что сейчас выйдет, но Инна остановила ее.

– Пригласи его к нам. Мы с Пенкой посмотрим на него и порасспрашиваем, пока ты собираешься.

– Хорошо, попытайте его, – улыбнулась Рита, а сама подумала, что Инне просто не хватает впечатлений, скучно весь день в кресле сидеть.

Рита вышла к машине, пригласила Питера войти. Не успел он переступить порог, как Инна оживленно стала с ним разговаривать. Пенка проводила его в зал и предложила чай. Он согласился. Рита пошла подкраситься. Через пару минут она была готова, но не так-то просто оказалось вырваться от Инны. Был вечер, и она потихоньку гнала, рассказывая Питеру необыкновенные истории. Пенка помогла им уйти, сказав, что Инне пора принимать лекарство.

Питер повез Риту в небольшой ресторанчик на Харвард авеню. Был вторник, зал пустовал. Рита надела свой новый бирюзовый костюм, Питер, как всегда, – в костюме и при галстуке. Рите очень нравилось, как он одевался. У нее было хорошее настроение, и она вовсю кокетничала со своим кавалером. «И без Сри здесь мужиков хватает», – решила она. Питер подарил ей огромную коробку косметики и букет роз.

– Как долго ты еще будешь в Америке? – поинтересовался Питер.

– Не знаю, как получится. Моя виза уже закончилась, – призналась Рита

– Это ничего, – успокоил он ее, – сейчас вышла амнистия для нелегалов. Найди на интернете этот закон. Может быть, ты сможешь получить Грин-карту, – улыбнувшись, он добавил, – хотя такой очаровательной женщине амнистия не нужна. Ты всегда можешь выйти замуж и получить Грин-карту по замужеству.

– Спасибо за информацию, – обрадовалась Рита, – я постараюсь найти.

Рита слышала, что примерно каждые 3-5 лет в Америка выходит амнистия, чтобы люди могли легализоваться и платить налоги.

Когда Питер рассчитался, официант долго благодарил его. «Видимо, хорошие чаевые дал, – решила Рита, – не жадный значит».

На следующее утро позвонил Сри, поздравил с днем рождения, сказал, что ему удалось узнать, где Рита работает только сегодня. Он сказал, что заедет за ней после работы и заберет ее к себе. Немного поколебавшись, Рита согласилась. Она решила попросить его поискать в интернете новый иммиграционный закон.

– Как он смог меня найти? – удивленно сказала Рита, опуская трубку на рычаг телефона, стоящего на тумбочке возле Инниного кресла.

– Он же компьютерщик, они могут все найти через интернет. За нами постоянно следят, камеры везде поставлены, каждый наш шаг записывается, – уверенно ответила Инна, – у меня тоже камера где-то стоит. Они на мне эксперименты с лекарством проводят. Дают лекарство и смотрят, как оно действует.

«Вроде еще только утро, а у нее уже глюки пошли», – подумала Рита.

– Я давно уже заметила, – продолжала Инна, – что как новую партию лекарства сиделка приносит, так оно действует по-другому. Название одно и то же, что врач прописал, а действует по-разному. Вот они и наблюдают за мной. Я не в обиде, пусть проводят опыты, лишь бы нашли лекарство от Паркинсона. Я раньше сама записывала, что со мной происходит после приема лекарств, в какую неделю я себя лучше чувствую. Эти тетради на камине лежат, никуда их не перекладывай. Если умру, чтобы они их найти смогли. Я еще хочу и жить, и любить. Я потерплю.

Рита глянула на нее. Глаза закатились, верный признак, что глючит.

Вечером приехал Сри. Рита подошла к машине. Он выскочил, бросился ее обнимать, но Рита уклонилась от его объятий. Он открыл для нее дверь, она села, и они поехали в Нашуа. По дороге Сри расспрашивал, как сложилась ее жизнь. Сказал, что на другой день после ее просьбы продлить визу, он написал ей е-мейл, что согласен. У Риты в то время не было возможности проверять свою электронную почту, да и на другой день было уже поздно.

Дома их ждал ужин. Сри приготовил его еще вчера, оставалось только разогреть. Он красиво сервировал стол, принес из машины букет цветов, поставил бутылку красного вина. Рита осмотрела комнату. Вроде бы, все было так же, как при ней. Не хватало только фиалок. Рита спросила:

– Где же фиалки?

– Засохли. Я забывал их поливать.

Вдруг на комоде она заметила женскую заколку. Сердце ревниво екнуло.

– А это чья заколка? – не очень вежливо осведомилась она.

Сри несколько замялся, но потом ответил:

– Ко мне женщина из России приезжала в гости, я тебе говорил, ты забыла. Она просто друг, по гостевой визе приезжала.

«Знаю я твоих друзей, сама такая была», – с ехидством подумала Рита, но промолчала. Сели как раньше за маленькие столики перед телевизором.

– За тебя, чтоб у тебя все получилось, что ты задумала, – поднял бокал Сри.

– Спасибо. После ужина я хотела бы об этом поговорить.

Сри насторожился.

– О чем?

– Не бойся, я больше тебя не люблю и замуж проситься не буду, – успокоила его Рита. – Подруга сказала, что какой-то закон для нелегалов вышел. Можешь найти на интернете этот закон?

Он вздохнул с облегчением.

– Да, посмотрим вместе.

Немного помолчав, он спросил:

– Ты правда меня больше не любишь?

– Правда, – категорично подтвердила она.

– Но ведь мы можем остаться друзьями?

– Конечно.

– Рита, я не был уверен, что найду тебя, поэтому не купил подарок. Вот тебе деньги, купи сама.

Он протянул ей конверт. Рита открыла. Там была открытка и двести долларов

– Спасибо большое. Она обняла его и чмокнула в щечку.

«Детям пошлю», – решила она.

Потом они сели к компьютеру. Руки Сри замелькали по клавишам. Он нашел какой-то документ, стал читать его вслух. Рита могла схватить только суть, было много специальных юридических терминов, которые она не понимала.

– Распечатай мне, пожалуйста, я дома переведу со словарем, – попросила она его.

– Этот закон – последний подарок Клинтона нелегалам. Республиканцы ничего подобного делать не будут.

Он все еще искал что-то.

– Нашел. К-1 виза не подлежит амнистии, – виноватым голосом прочитал он. – Надо внимательно прочитать и поискать новые возможности. Рита, оставайся завтра у меня, пока я работаю, отоспишься нормально, а вечером я куплю тебе продуктов и отвезу обратно.

Рита подумала и согласилась. Когда стали ложиться спать, она сказала:

– Но секс, мы друзья.

Она видела, как на лице Сри промелькнуло разочарование.

– Ок, – ответил он.

Вернувшись с работы, Сри забрал Риту, и они поехали в ресторан ужинать, потом в «Стоп енд Шоп», где Сри купил Рите продуктов. Когда Рита вошла в Иннин дом, та сразу позвала ее к себе в зал.

– Рита, тут Питер тебе обзвонился.

– Что ты ему сказала?

– Первый раз, что ты по магазинам пошла, второй раз, что легла спать пораньше.

Зазвонил телефон, Инна подняла трубку.

– Да, Питер, вот она рядом стоит, передаю ей трубку.

– Привет, Рита, – услышала она голос Питера. – Выспалась вчера?

– Да, спасибо, как ты?

– По тебе скучаю. Когда ты свободна? Мы можем встретиться завтра?

– Да.

– Тогда я заеду после работы.

– Хорошо.

– Не вижу энтузиазма, – сказала Инна, внимательно слушавшая разговор.

– Хороший мужчина, но ничего у меня к нему нет.

– А к Сри?

– Тоже все пропало. Может, я и не любила его, просто придумала это себе со страха. Здесь ведь у меня никого кроме него не было.

– Может и так случиться, – задумчиво произнесла Инна. – Я придумала! Давай объявление подадим в «Бостон Глоб». Там есть раздел знакомств.

– Идея неплохая, – ответила Рита.

– Давай прямо сейчас. Пиши объявление, а я переведу, – воодушевленно предложила Инна, – с тобой моя жизнь стала интересней: мужчины, интриги…

Рита написала: Русская женщина 48 лет, обаятельная и привлекательная, желает познакомиться с мужчиной.

Инна прочитала и спросила:

– А заголовок какой давать будем?

Рита на минутку задумалась, потом написала свое сокровенное желание: «Хочу любить и быть любимой».

– Здорово придумала, – одобрила Инна.

Она перевела объявление, Рита его переписала, положила в конверт и написала адрес.

– Пенка, у нас где-то марки были, – крикнула Инна.

Из кухни пришла Пенка, нашла марки.

– Что это вы тут затеяли? – поинтересовалась она.

– Риту замуж отдаю. Хочешь, и тебя отдадим, ты же вдова.

– Отлично! Пенка, правда, подай объявление, – проснулась в Рите владелица брачного агентства.

– Я уже столько лет одна. Привыкла. Десять лет уже весной будет, как муж умер. Я с ним познакомилась, когда он отдыхать приезжал в Карловы Вары из Румынии. Потом поженились, я в Румынию переехала. Что ж мне снова страну менять?

– Почему бы и нет? Женщины – интернационалистки, – засмеялась Рита.

– Ой, как же мне с вами весело, девочки, и поговорить, и посмеяться можно, – сказала Инна.

«Нам с тобой тоже весело, особенно ночью», – подумала Рита.

– Пенка, принимай продукты, – спохватилась Рита, – нам Сри всего накупил.

– Как здорово! Дай мне его телефон, я его поблагодарю, – попросила Инна.

Из ванны выскочил Додик.

– Рита вернулась! – заорал он. – Что-нибудь вкусненькое привезла?

– Привезла, иди помоги Пенке продукты на кухню отнести.

– Пойду английский учить, – сказала Рита и пошла к себе в комнату.

Но поучить не удалось. Через пять минут к ней влетел Додик, перепачканный шоколадом.

– Рита, пошли в мячик поиграем, а потом ты мне книжку почитаешь.

– Сегодня Пенка читает.

– Она плохо читает: скучно и запинается.

– Русский – не ее родной язык. Ты же знаешь, что она болгарка.

– Хочу, чтоб ты читала! – канючил Додик.

– Ладно, пошли в мяч играть, – сдалась Рита, – потом почитаю.

Следующие пару дней Рита со злорадством вспоминала разочарование Сри, когда она сказала: «Но секс». «Так тебе и надо, – думала она, – хочешь, чтоб и женщина была, и ответственности не было. Так не бывает. И бегать за тобой не буду. Прорвусь!»

В субботу Питер вместе с Тодором приехали за Ритой и Анастасией, чтобы идти в ресторан отмечать день рождения. Рита надела свое черное бархатное платье, которое она купила на новогодний праздник. Питер сказал, что они поедут в маленький семейный ресторан, где очень вкусно готовят еду из морепродуктов. Когда они зашли внутрь, то Рита увидела маленький непритязательный зал, заполненный людьми в джинсах и свитерах. Ее вечернее платье явно было здесь неуместно. На заказанном заранее столике стояли цветы. Это был подарок от владельца ресторана на день рождения. Рита плохо разбиралась в американской еде и попросила Питера помочь ей заказать что-нибудь новое, чего она никогда не пробовала.

– Ты любишь лобстера? – спросил он.

– Пока не знаю. Я даже никогда не слышала о нем.

– Очень вкусно и дорого, – сказала Настя по-русски, – бери, пока предлагают.

Потом она добавила по-английски, что это как наши раки, только раз в тридцать больше.

– С удовольствием попробую, – сказала Рита.

К рыбе полагалось белое вино, Рита тихонько спросила Настю по-русски:

– Ты знаешь какое-нибудь белое вино?

– Конечно знаю.

– Закажи на меня.

Лобстер на самом деле оказался очень вкусным, это было самое вкусное блюдо, которое она пробовала в Америке. К концу ужина Настя начала всех поторапливать. Она хотела сходить в итальянский ресторан потанцевать. Мужчины согласились, и вся компания поехала танцевать. Здесь они заказали в баре по бокалу вина. Питер пригласил Риту на танго. Он обнимал ее, шептал на ушко, что она здесь самая красивая, что он рад, что встретил ее. Заиграла быстрая музыка, начались групповые танцы, они танцевали все вместе. Потом Питер, извинившись, отошел. Когда заиграл следующий танец, она услышала:

– С днем рождения, Рита, наша гостья из Казахстана. Эта песня звучит для тебя.

Музыканты заиграли «Очи черные». Питер сделал классический цыганский выход на середину танцевальной площадки. Прошелся по ней в танце до того места, где стояла Рита, протянул руку, приглашая ее. Она была достаточно пьяной, чтоб пойти танцевать цыганочку. Она плавно прошлась перед ним, держа за кончики воображаемую шаль. Зрители зааплодировали. Питер подхватил ее, и они понеслись в танце. После танца Рита и Настя подошли к оркестру и поблагодарили музыкантов. Рита ушла с Питером, а Настя продолжала разговаривать с ними. Вернулась она с визитной карточкой гитариста Фреда Весеро.

– Он играет лучше всех. Я буду ему звонить и узнавать, где они играют. Он итальянец.

– Как ты здорово цыганочку танцуешь! – похвалила Рита своего кавалера.

– Венгры – те же цыгане, – ответил он.

Прощаясь после ресторана возле Инниного дома, Питер достал из кармана пиджака флакончик духов.

– Это тебе. Не хотел при всех отдавать.

– Ты меня балуешь, спасибо.

Рита поцеловала его в щеку. Он привлек ее к себе и поцеловал крепко в губы. Рита ответила на его поцелуй, и они стали целоваться. Только бы зуб не отлетел, – подумала Рита, когда Питер просунул язык сквозь ее зубы. Они договорились, что встретятся завтра. Питер заедет в полдень, и они смогут провести весь день вместе. Он хотел показать ей свою квартиру.

Встретившись на другой день, они поехали в музей в Сейломе, который находился недалеко от Линна. Питер знал, что Рита любит музеи и хотел сделать ей приятное. Музей был большой, экспонаты – интересные, и они пробыли там до четырех часов. Питер сказал, что ужин их ждет у него дома.

Ужин был замечательный. Питер умел и любил готовить. Он все выставлял и выставлял из холодильника блюда: овощной салат, салат из морепродуктов с морской капустой, знаменитый венгерский гуляш с картофельным пюре, несколько сортов мяса и колбасы, порезанных на почти прозрачные кусочки. На столе уже стояли две бутылки вина: красное Каберне и белое Пино Гриджио. А на десерт он обещал торт собственного изготовления и мороженое.

– Королевский ужин! – похвалила его Рита.

– Королевский ужин для моей королевы, – галантно поклонившись, ответил он.

«Неплохо начал, – думала Рита. – Может, женится». Ей надо было выйти замуж и подать документы на амнистию до тридцатого апреля.

Рита огляделась вокруг. Кухни как таковой не было. Была кухонная эрия, ничем не отгороженная от столовой и зала. Возле кухни стоял большой обеденный стол с шестью тяжелыми стульями. Затем шел зал с двумя диванами, музыкальном центром и телевизором. Риту удивили рассаженные на одном из диванов мягкие игрушки. Направо – приоткрытая дверь, ведущая в спальню. Рита заглянула туда. Почти все ее пространство занимала широкая кровать, по обе стороны от которой стояли ночные столики. Во всю стену шел встроенный шкаф. Подошел Питер и пригласил ее войти в спальню. Он открыл шкаф и с гордостью продемонстрировал содержимое. Здесь было по крайней мере 25 костюмов.

– Столько много костюмов! – удивилась Рита.

– Люблю красиво одеваться. Всю жизнь мечтал иметь много костюмов. После развода за год накупил. На все случаи жизни.

Ужин прошел весело. Питер был очарователен, рассказывал смешные истории, подливал вина. После ужина они вместе составили посуду в посудомоечную машину, Питер включил музыку, пригласил ее танцевать, потом они очутились целующимися на диване среди мягких игрушек.

– Питер, мне пора домой, уже поздно, – напомнила Рита.

– Останься. Я выпил, не хотелось бы ехать. Я на диване посплю, а ты в спальне. Завтра мне очень рано надо уезжать, ты можешь поспать, потом на автобусе доедешь до «Хей Маркета», а оттуда на метро до дома.

– Я не знаю, где остановка.

– Рядом. Выйдешь из двора и пойдешь прямо до перекрестка с Брод стрит, перейдешь улицу, пройдешь немного налево и увидишь остановку. Любой автобус идет до «Хей Маркета».

– Хорошо, – согласилась, немного подумав, Рита.

Ей нельзя попадаться на глаза полиции. Если они остановят пьяного Питера, то и у нее могут проверить документы, а у нее виза просрочена. Легли как и намеревались – в разных комнатах. Потом Питер пришел узнать, не замерзла ли гостья, и вместо дополнительного одеяла предложил себя. Рита не отказалась.

С понедельника снова началась Ритина недельная смена. Переделав все дела, она села на диван рядом с Инниным креслом. За окнами было темно.

– Инна, давай шторы повесим, а то с улицы все видно, что мы тут делаем. Ты иногда полуголая дефилируешь. Я когда в шкафу убирала, видела красивые шторы.

– Да, у меня есть шторы, но я попросила их снять.

– Почему? Со шторами уютней будет.

– Помнишь, Рита, я тебе уже говорила, что они проводят эксперименты на мне. Через окна они могут наблюдать, что происходит.

Опять голова поехала, – подумала Рита, а вслух сказала:

– Ты же говорила, что они по камере наблюдают. Зачем им под окнами стоять?

– А они и под окнами с камерой стоят, обзор здесь лучше.

Рита не нашла, что ответить. Хлопнула входная дверь – это Додик приехал из школы. Рита пошла его встречать и кормить.

– Додик, привет, – послышался голос Инны, – как дела в школе?

– Нормально, чего привязалась!

– Ты мой магнитофон брал?

– Брал.

– Отдай, я музыку хочу слушать. У меня под музыку стихи легче пишутся.

– Возьмешь, когда я в школу уйду.

– Ты стихи пишешь? – заинтересовалась Рита, – почитаешь?

– С удовольствием, когда Додик заснет.

Рите на самом деле было интересно послушать Иннины стихи. Несмотря на свою тяжелую болезнь, женщина держалась хорошо, не ныла, не стонала, всегда сама над собой подтрунивала. «В стихах душа раскрывается, на самом ли деле она так хорошо держится, или просто бодрится перед другими», – думала Рита. Уложив Додика, Рита тихонько вытащила магнитофон из-под кровати и отнесла его Инне.

– Поставь его рядом с креслом, чтоб я могла дотянуться и включи в розетку.

– Ну, где же обещанные стихи? – напомнила ей Рита.

– Вон там в тумбочке найди коричневую общую тетрадку.

Рита нашла и подала Инне. Та провела руками по обложке, как погладила любимого ребенка.

– Я начала писать в нее еще в Москве. С чего начнем? С ранних или последних?

– Давай сначала.

Немного заикаясь, Инна начала читать. Перед мысленным взором Риты пронеслась прошлая жизнь Инны. Вот она удивленный подросток, первый раз испытавший любовь, вот первые страдания и первые потери. А здесь – женщина нежная и любящая. А в этих стихах меткие, порой едкие замечания о друзьях и не только.

– Молодец, Инна, – искренне похвалила стихи Рита. – Ты публиковалась?

– Нет, никогда, считала их непрофессиональными. Это у меня старые стихи. Сейчас пишу на листочках, а переписать в тетрадь нет сил.

– Давай я тебе помогу. Где твои листочки?

– Да везде валяются, где-то в книгах, в тумбочке.

– Я поищу завтра.

– Спасибо, мне самой интересно было бы их перечитать.

Когда Инна заснула, Рита спустилась в подвал, где она видела сваленные в углу книги. Инна объяснила, что их бросили там после переезда старые владельцы дома, и никто не знал, что с ними делать. Лежат себе и пусть лежат. В подвале было грязно и сыро. Рита пробралась через обломки кирпичей и паутину в маленькую нишу, где находились книги, опустилась на колени и стала перебирать их. Она любила быть наедине с книгами. Отобрала самые ценные, прикидывая, сколько сможет поместиться на книжных полках в ее комнате, сколько – в зале и у Додика. Рита протирала их и складывала в три стопки, в зависимости от того, в какую комнату они переедут. «Эх, была бы это моя комнатка, – думала Рита, оглядываю грязную нишу. – Окошечко есть, стены можно заштукатурить, на пол ковер купить в «Секонд хенде», дверь поставить с огромным замком, чтоб Додик не проник. Закрылась бы ото всех и делала, что хотела». У Риты была хорошая комната, но покоя там не было. Даже когда она не работала, Додик пробирался к ней. Днем Инна кричала, чтоб Рита спустилась вниз, она вспомнила что-то интересное, рассказать ей хочет, или Пенка просила сходить в магазин. Покоя не было, не было личного пространства, так необходимого ей. Рита наткнулась на маленький томик Баратынского, бережно обтерла мягкую потрепанную обложку, открыла наугад и стала читать:

Мы пьем в любви отраву сладкую;

Но всё отраву пьем мы в ней,

И платим мы за радость краткую

Ей безвесельем долгих дней.

Огонь любви, огонь живительный, -

Все говорят, – но что мы зрим?

Опустошает, разрушительный,

Он душу, объятую им!

«Выпрошу книгу у Инны», – решила она. Забрав стопку книг для своей комнаты, Рита поднялась наверх. Сдвинув в один угол всякие безделушки, она поставила книги на полку. Отошла, полюбовалась. Теперь комната больше походила на жилище литератора. Литератор – это не только профессия, это образ жизни.

На следующий день в обед позвонил Сри. Сказал, что в Нашуа требуется русская няня. Он дал Иннин телефон. Надеется, что Рита получит это место и будет жить в Нашуа. Тогда они могут видеться чаще. «Да пошел ты! – подумала Рита. – заело, что не дала. Оттуда вообще никуда без машины не выберешься». Инна забеспокоилась. Телефон стоял на тумбочке возле нее, и она слышала разговор.

– Не уезжай, – попросила она, – с тобой так интересно, и Додик тебя любит. Он только тебя слушается. Поищи себе еще одну работу, например квартиры убирать. Я знаю, что я плачу мало.

– Не поеду я в Нашуа, не хочу. А про уборки хорошая идея. Посмотрю объявления в магазине. Вот сейчас и схожу, все равно надо продукты купить. Ты побудешь одна?

– Да, я посплю.

В магазине Рита нашла объявление. Нужно было убирать дом два раза в месяц. Просто замечательно, как раз могу делать это когда не работаю, – решила Рита. Вернувшись домой, Рита позвонила и договорилась об интервью на завтрашнее утро. Завтра на сутки выходила работать Пенка, потому что на следующей неделе, когда ее очередь работать, у дочери было день рождение. Рита согласилась поменяться днями. А завтра вечером за ней заедет Питер.

Интервью прошло успешно, Риту взяли на работу. Молодую хозяйку звали Лена Катц. В семье росло двое маленьких сыновей. Жили они на Харвард плейс, в трех остановках метро от Инны. Убирать надо будет двухэтажный дом с двумя спальнями и двумя ваннами. И еще надо делать стирку. Платить будут 50 долларов.

Днем звонили из Нашуа, Инна ответила на звонок и сказала, что Рита не будет у них работать. Вечером приехал Питер, пригласил Риту в ресторан, а топом они поехали к нему слушать музыку. Когда они проезжали возле дома, где висело объявление о продаже, Питер спросил:

– Тебе где больше нравится жить: в доме или в квартире?

– Конечно, в доме, – не задумываясь ответила она.

– Тогда можно продать квартиру и купить дом. Видишь, рядом с океаном небольшой дом продается, как раз для двоих.

– Да, хорошее место, только возле дороги.

– Можно посмотреть другие дома.

«Это что было? – подумала Рита, – своеобразное предложение?»

Эти выходные Рита работала, но Питер приезжал в субботу повидаться. Свозил ее в магазин за продуктами. Когда узнал, что Рита покупает продукты для хозяйки на свои деньги, то купил им две курицы, овощей и фруктов. Она поблагодарила его и поцеловала в щеку. Питер расцвел. Продавец, собираясь складывать ее продукты спросил:

– Пепер ор пластик?

Рита растерянно посмотрела на Питера. Тот понял и показал ей на два вида пакетов для продуктов: одни были бумажные, другие – пластиковые. «Когда я все понимать буду?» – с тоской подумала Рита. Погода стояла теплая, снега не было. Приехав домой, Рита застала Инну спящей. Додика забрали в семью, которая от общества помощи евреям забирала его на выходные. У Риты появилось свободное время. С полчаса они гуляли по окрестным улицам, потом сидели на открытой веранде Инниного дома, проверяя каждые 15 минут не проснулась ли Инна. Питер съездил за пиццей, и они прикончили ее тут же на веранде. Проснулась Инна, и Рита ушла, договорившись встретиться в следующий вторник.

В субботу в газете вышло Ритино объявление о знакомстве. Они с Инной даже не ожидали, что его опубликуют так быстро. Вечером позвонил мужчина и попросил к телефону русскую красавицу. Инна сначала даже не поняла, о ком идет речь. Стала спрашивать собеседника, по какому поводу он звонит, и тот сказал с некоторой обидой в голосе, что он звонит по объявлению о знакомстве с русской умной и привлекательной женщиной. Инна долго его расспрашивала и рассказывала про Риту, только потом позвала к ее к телефону. Нового кавалера звали Пол, они договорились встретиться в понедельник в баре неподалеку от Инниного дома.

Положив трубку, Рита спросила:

– Инна, давай рассказывай, что ты там о нем узнала.

– Я же тебе говорила, что все получится. Зовут его Пол Макфелд, ирландец, судя по фамилии, 54 года, разведен, двое взрослых сыновей живут отдельно. Он снимает квартиру на Бикон стрит. Это хороший признак. Не бедный значит, там квартиры дорогие. Работает риэлтером по продаже домов. Хорошая работа, но не стабильная. Сходишь, сама на него посмотришь.

Часа через два позвонил еще один мужчина. Этого Инна даже не допустила до разговора с Ритой, сама его забраковала.

– Не нужен нам водитель трамвая. Ты лучшего заслуживаешь.

Инна ждала телефонных звонков больше, чем Рита. Для нее это было игрой, она чувствовала себя вершителем судеб. В воскресенье позвонили еще двое. Один был недостойный Риты продавец, а другому Инна позволила поговорить с «русской красавицей». Это был пятидесятилетний Джон, который работал медбратом в госпитале. С ним Рита назначила свидание в среду.

– Составь расписание, – вполне серьезно посоветовала ей Инна. – Помечай в календаре с кем, где и когда встречаешься.

Рита посмеялась, но последовала ее совету.

В понедельник Рита пошла на первое свидание. Пол пригласил ее в бар. Она никогда еще не была в баре. Спросила у Инны, что лучше надеть, та посоветовала что-нибудь нарядное. Рита надела свой бирюзовый костюм. Ровно в шесть Рита подошла к бару. Возле двери маялся какой-то здоровяк с грубым лицом. Рита нерешительно прошла мимо, потом вернулась.

– Рита? – спросил мужчина.

– Да. Вы Пол?

– Я Пол, – радостно ответил он, откровенно разглядывая Риту, – хочу посмотреть, какие русские женщины бывают. Слышал, что красавицы. Если в России все такие как Вы, американские мужчины должны переселиться в Россию.

– Спасибо за комплемент, – смущенно ответила Рита.

Он открыл дверь и прошел в бар. Рита оторопела. Идти за ним или вернуться домой? Не увидев сзади Риты, Пол вернулся, махнул ей рукой, заходи, мол, не стесняйся. Она открыла дверь и вошла внутрь. Поднявшись на три ступеньки вверх, Рита увидела большой зал, посередине которого шла длинная стойка с рядами высоких стульев с обеих сторон. Внутри, как в клетке, вертелись три бармена. Было шумно, играла музыка. Пол прошелся вдоль стойки, свободных мест не было. Рита заметила, что он хромает. У стены стояли в ряд столики на два места. Пол прошел к свободному, Рита поплелась за ним ободряя себя, что это ничего, что он некультурный и хромой, может он человек хороший. Пол спросил, что она будет пить. Рита заказала как обычно каберне. Про закуску он ничего не спросил, и Рита поняла, что ее не будет. Пол стал расспрашивать, как Рита очутилась в Америке. Рита рассказала. Пол задумался. Видимо, такой вариант ему не подходил. Минут через 15, допив вино, он сказал, что его ждет клиент, которому надо показать дом, выставленный на продажу. Обещал позвонить завтра, но Рита поняла, что он не позвонит.

На следующий вечер Питер пригласил ее в ночной клуб послушать музыку и потанцевать. По вторникам там был бесплатный буфет. Рита впервые попала в ночной клуб. Несмотря на рабочий день, народу там было много. Ей понравился зал с какими-то террасами и верандочками, разделяющими пространство на интимные уголки, где можно почувствовать себя уединенным. В центре находилась танцевальная площадка немного приподнятая, круглая. По бокам разноцветными огнями сверкала подсветка. Было нарядно и празднично. После танцев поехали к Питеру. Там, не успев открыть дверь, он начал жадно целовать ее, опустился на колени и помог снять сапоги, гладил ее ноги и целовал их. Рите было неловко, она старалась отстранить его, но Питер прижался щекой к ее ногам и не хотел их выпускать. Рите неудобно было так стоять и хотелось спать. Был уже час ночи. Наконец, он поднялся, сбросил свои ботинки и потянул Риту за руку в спальню. Проснувшись утром, Рита не нашла на шее цепочки с крестиком. Цепочку подарил сын с первой зарплаты, и она очень дорожила ей. Они стали искать. Цепочку нашли запутавшуюся в простынях, а крестик как в воду канул.

– Плохой знак, – нахмурившись сказал Питер, – я постараюсь найти его.

Когда Рита вернулась в Иннин дом, та вместо приветствия сказала:

– Тебе еще один вчера звонил, адвокат, по-русски говорить может. Он перезвонит вечером.

– Инна, тебе тоже надо мой график возле телефона повесить. Ты забыла? У меня же свидание с Джоном вечером.

– Ну медбрат ни в какое сравнение с адвокатом не идет. Перенеси свидание.

– А у нас есть его телефон?

– Нет.

– Тогда пойду, неудобно человека обманывать. Скажешь адвокату, чтоб завтра позвонил.

Рита начала уже собираться на свидание, когда Пенка позвала ее к телефону.

– Адвокат звонит, – заговорщицки прошептала она, передавая ей трубку.

– Здравствуйте, – услышала она по-русски, – меня зовут Винсент Макглесон. Я прочитал Ваше объявление и очень хотел бы встретиться с Вами, особенно после разговора с Инной.

«Чего она там опять наговорила?» – подумала Рита.

– Я тоже буду рада с Вами познакомиться.

– Вы свободны завтра вечером?

– Да.

– Давайте встретимся. Где Вам удобнее?

– На углу Вашингтон и Бикон стрит есть CVS аптека. Давайте там встретимся в 6 часов.

– Как я Вас узнаю?

– Я буду в черном кожаном плаще.

– Хорошо. До завтра.

Рита положила трубку.

– Как хорошо, что он говорит по-русски, – сказала она.

– Да, редко, кто говорит по-русски, может быть, один на десять миллионов американцев, – подтвердила Инна. – Я буду тебя ждать со свидания, расскажешь, как сегодня все пройдет.

– Хорошо, – ответила Рита и пошла одеваться.

Встретились они с Джоном на углу Винтроп Роуд и Бикон стрит возле индийского ресторана. Рита издали заметила худого мужчину с розой в руках, ходившего взад и вперед перед рестораном. «Он», – догадалась она. Джон напомнил ей Петеньку Званцева: такой же подвижный с болтающимися руками и ногами. Рита подошла поближе и остановилась. Он заметил ее, подбежал, спросил имя, сунул цветок и предложил прогуляться.

– Что же еще делать в такой прекрасный вечер, как не гулять, – сказал он. – Как долго ты в Америке?

– Три месяца.

– Это здорово, что ты приехала в Америку. Америка – лучшая страна мира, а Бостон – лучший город. Его называют душой Америки. Это самый европейский город, центр культуры.

– Мне нравится Бостон, хотя не была в других городах и не могу сравнивать.

– Поверь мне, я был и могу сравнивать. Я родился в Бостоне. Мои предки приехали сюда из Италии. Отец женился на американке. Я раньше работал строителем, хорошо зарабатывал, но потом повредил себе спину и не мог больше поднимать тяжести. Пришлось переучиваться. Но мне нравится работать в госпитале.

– Я тоже когда-то работала медсестрой. Сколько у вас больных на одну медсестру?

– Много, пять, иногда даже шесть.

Рита засмеялась:

– А у нас по тридцать.

– Не может быть!

Они шли по Бикон стрит, потом повернули пару раз, оказались на какой-то маленькой тихой улочке. Рита забеспокоилась.

– Куда мы идем? – спросила она.

– Я тут снимаю студию в конце улицы. Давай зайдем, послушаем музыку.

Рита понимала, что последует за прослушиванием музыки и отказалась.

– Нет, извини, в следующий раз.

– Ну хорошо, тогда до свидания, я уже почти пришел.

Он помахал рукой и пошел вперед. Рита растерялась. Как она теперь выберется отсюда? Пошла назад, соображая, где же надо повернуть. Она шла уже довольно долго, дольше, чем они шли сюда, видимо, пропустила нужный поворот. К счастью, навстречу шел молодой парень.

– Простите, как выйти на Бикон стрит? – спросила она его.

– Два квартала направо, потом налево, – ответил он на ходу.

Рита выбросила цветок и побежала в указанном направлении.

На следующий день Рита была в своей комнате, учила английский, когда услышала Иннин голос:

– Рита, тебя к телефону.

Рита быстро спустилась вниз и спросила тихонько:

– Кто?

– Джон.

Рита остановилась.

– Скажи ему, что меня вчера собаки съели.

Повернулась и пошла к себе.

Инна знала вчерашнюю историю, поэтому так ему и ответила, что Риту вчера съели собаки и звонить по этому номеру больше некому.

Сегодня, в четверг 8 февраля, Рите предстояло еще одно свидание. Она была разочарована первыми двумя, поэтому не ждала чего-то особенного. Тем не менее она тщательно накрасилась, надела свой бирюзовый костюм, сапоги на высоком каблуке и черный кожаный плащ. Было тепло. Она не стала надевать шапку, а накинула на волосы капюшон от плаща. Черный мех опушки капюшона хорошо гармонировал с ее белокурыми волосами, слегка завитыми и распущенными по плечам. Подходя к аптеке, Рита стала искать глазами солидного адвоката с животиком в дорогой одежде. На улице почти никого не было, по крайней мере 57-летних мужчин респектабельной внешности. Рита медленно прошла мимо аптеки до угла улицы, потом повернула обратно. Под навесом аптеки она увидела бомжа примерно нужного ей возраста. Он был в короткой светло-голубой грязной куртке, рукава которой были не просто обтрепаны, а длинные нитки свисали на кисти рук, на ногах резиновые не то ботинки, не то калоши. Руки покраснели от холода, время от времени он вытирал ими нос. Высокий, стройный, с крупной головой со светло-русыми с проседью волосами, с большой лысиной впереди, бледно-голубые глаза бегали из стороны в сторону, как будто высматривая что-то. «Ищет кого-то, – подумала Рита, потом догадалась, – меня высматривает. Это он!» Она замедлила шаги. Он отлип от стены здания и пошел ей навстречу.

– Рита?

– Винсент?

Одновременно спросили они и рассмеялись. Он подал руку. «Правил этикета не знает, первый даме руку подает, – пронеслось в голове у Риты. – Улыбка приятная». Она ответила на его рукопожатие.

– Я не думал, что это ты. Я ждал толстую русскую женщину с грубым лицом, а ты – красавица, – сделал он комплимент по-русски.

– Откуда ты знаешь русский? – поинтересовалась Рита.

– Учил в Бостонском колледже. Нас всего два студента было, кто русский захотел учить.

– Почему ты решил изучать русский? – не сдавалась Рита.

– Интересуюсь русской литературой и историей.

– Здорово! – обрадовалась Рита. – Я учитель литературы.

«Хоть будет о чем поговорить», – подумала она. Винсент предложил:

– Идем в таверну, она тут на углу на Вашингтон стрит.

– Идем, – легко согласилась Рита.

Таверна тоже была первый раз в ее жизни.

Они нашли свободный барный столик, так нелюбимый Ритой. Ноги не доставали до подставки, сидеть было на нем неудобно. Заказала каберне, а кавалер попросил принести ему сок. Продолжили разговор про литературу.

– Тебе нравится Фонвизин? – спросил он

– Не все. Очень люблю «Недоросль». Половина книги в пословицы разошлась. А тебе?

– Я книгу написал о творчестве Фонвизина. Тоже «Недоросля» люблю.

– Как здорово! На русском?

– Нет, на английском.

– Вот выучу английский и обязательно прочитаю.

– А из 19 века кого ты любишь?

– Из прозаиков – Тургенева, Достоевского и Толстого. Каждого по-разному. Достоевского – за психологию ума, Толстого – за психологию души, а Тургенева – за то, что он показал мне, какой должна быть женщина.

– И какой же, по-твоему, должна быть женщина?

–Тургеневская женщина – это женщина, имеющая сильный, независимый характер, способная совершить любой подвиг во имя любви к своему избраннику, верная и преданная ему. Она умеет достигать поставленной цели. Я думаю, что искренность и честность – это качества, отличающие тургеневскую девушку от простых женщин.

Винсент посмотрел на нее с интересом.

Рита опомнилась и спросила:

– Почему ты написал о Фонвизине, ведь ты же адвокат?

– Адвокатом я стал потом. Сначала я был профессором в университете по русской истории. И докторскую защитил по советской истории периода сталинизма, книгу об этом написал.

«Боже мой, какой интересный человек!» – подумала Рита.

Он подозвал официанта и расплатился.

– Мне так интересно с тобой, пойдем в китайский ресторан? – предложил Винсент.

– Я тоже рада, что встретила тебя. Пойдем.

Китайский ресторан оказался рядом с аптекой в красивом здании с восточными орнаментами возле входа. Рита проходила мимо него каждый день. Они заказали ужин и продолжали разговаривать об истории и литературе России.

– Почему ты выбрал для докторской диссертации период сталинизма? -поинтересовалась Рита.

– Я не люблю насилие. Период культа личности Сталина – это период насилия. Я хотел исследовать его причины и истоки и по юношеской амбиции найти пути избежать насилия в дальнейшем.

– В нашей стране в каждой семье кто-нибудь был репрессирован. У меня оба дедушки сидели.

– За что?

– Папин отец, дедушка Михаил, родился в Польше. Он из старинного дворянского рода, был офицером в армии Пилсудского, которая сражалась против большевиков, пытавшихся захватить часть Польши. Его взвод перешел на сторону красных. Чтобы не быть убитым своими же солдатами, он перешел вместе с ними, переодевшись в солдатскую гимнастерку и взяв документы убитого. Он был справедливым и честным командиром, его не выдали. Так дед стал бойцом Красной Армии, был ранен, ему ампутировали ногу. В госпитале он и познакомился с моей бабушкой, которая работала там медсестрой. Она тоже была дворянкой и скрывала это. Они поженились, дед взял фамилию жены. Им приходилось часто переезжать. Как только он встречал своих бывших однополчан, они переезжали в другой город, чтоб его случайно не выдали. Вскоре дедушку приняли в Коммунистическую партию как ветерана войны, имеющего рабочее происхождение – по документам он был рабочим стекольного завода. Его направили работать в НКВД (народный комиссариат внутренних дел), дед Михаил возглавлял отдел по борьбе с беспризорностью. Когда в 1937 году начались репрессии против высших чинов Красной Армии, он высказался на партийном собрании, что не верит в их предательство. В эту же ночь он был арестован. Дед сумел подать ходатайство в польское посольство. Только это спасло его от смерти. Мамин отец, дед Павел, сидел по доносу, когда вернулся с фронта, имея ордена и медали за боевые заслуги. А его двоюродный брат, дедушка Осип, был арестован совершенно по нелепому поводу. Как-то напившись, он подрался со своим соседом. Сосед убежал и заперся в своем доме, а дед бегал вокруг дома и орал: «Всех в лапшу покрошу!» Наутро за ним пришли. Он думал, что его за драку взяли, но в милиции ему приписали политические мотивы: «Кого это ты собрался в лапшу покрошить! Всех? Партию и правительство? И лично товарища Сталина?» Два года отсидел.

После ужина Винсент пошел провожать Риту. Шел легкий пушистый снег. Она вытянула руку ладонью вверх, и на нее упала крупная снежинка. Рита залюбовалась ей.

– Смотри, снежинка! – она протянула руку своему кавалеру. Его глаза вспыхнули нежностью и удивлением.

– Снежинка, – повторил он, – красиво.

Снежинка растаяла на горячей ладони. Винсент взял Риту за руку и не отпускал до самого дома. Они подошли к ступенькам, ведущим к Инниному двору. Рита показала на металлический номер, вделанный в верхнюю ступеньку:

– 156, Винтроп роуд, запомни, – сказала она ему.

– Я запомнил. Мы можем увидеться завтра?

– С удовольствием, – радостно ответила Рита.

– Я заеду за тобой в шесть.

Они простились, Рита видела, что ему хотелось поцеловать ее, но он не осмелился. Она помахала ему рукой и побежала домой. «Это он! – думала Рита, – мне никого больше не надо».

Инна не спала, ждала ее.

– Рассказывай! – потребовала она, – с тобой телевизора не надо, ты как героиня мыльной оперы.

– Я нашла его. Это мой мужчина. Я, кажется, его люблю.

– Прямо сразу влюбилась? – уточнила Пенка, лежавшая на диване.

– Да. Он очень интересный человек, знает русскую историю и литературу. Только очень неухоженный, выглядит как бомж.

– Что такое бомж? – спросила Пенка.

– Это такая русская аббревиатура: человек без определенного места жительства, – пояснила Инна.

– Как он выглядит? Где были? Домой проводил? – сыпала она вопросами.

Рита рассказала все.

– Ты только голову не теряй и Питера сразу не выгоняй, повстречайся, посмотри на Винсента. Может, еще кто-то позвонит, – посоветовала Пенка.

– Пенка права, присмотреться надо. Почему-то же он один, – поддержала ее Инна.

Весь день перед вторым свиданием с Винсентом Рита посвятила своему усовершенствованию. Она сходила в русскую парикмахерскую подравняла волосы, сделала маникюр. Сходила в секонд-хенд и купила замшевую светло-коричневую юбку и пару свитерков к ней. Весь день она думала о нем, перебирала в памяти детали их свидания. От волнения Рита даже не могла есть. Наконец, Винсент приехал. Она вышла к нему. Он стоял, опершись о свой красный «Фольксваген», длинный, подтянутый, и улыбался ей. Поздоровался, открыл ей дверь машины, предложил сначала поужинать, а потом посмотреть город. Они приехали в небольшой ресторанчик в Бруклайне. Сегодня разговор перешел от абстрактных тем к более личным.

– Расскажи о себе. Я ничего о тебе не знаю, вчера весь вечер мы проговорили про литературу, – попросила Рита.

– Я работаю иммиграционным адвокатом в адвокатском офисе у Фреда Берри в Милтоне. Живу на Мальборо стрит в Бостоне.

– Ты живешь в своем доме?

– Нет, я бедный, несколько лет не мог устроиться на работу. Снимаю маленькую комнату в доме, где мой младший брат Пол живет. Он менеджер большой фирмы по сдаче квартир В Бэк Бэйе.

– Почему ты не мог устроиться на работу?

– Я был профессором, когда писал книгу про период сталинизма, сотрудничал с преподавателями из МГУ в России. После публикации книги меня пригласили работать в Москву в этот университет. Я согласился. У меня были там знакомые, которые работали некоторое время вместе со мной в Денвере. Взял билет в один конец до Москвы, чем несказанно удивил кассира. Прилетел. Жить меня поместили в студенческое общежитие. Начались лекции. Студентам они нравились, но администрация нашла, что я выступаю в лекциях не только против культа личности Сталина, но и против правительства России. Попросили изменить направление лекций. За мной стали следить, куда бы я ни пошел. Денег не платили, объяснили, что денег у правительства нет, заплатят, когда появятся. Все так живут. Мои деньги закончились. Я натурально голодал. Снял с карточки последние деньги, купил обратный билет в Бостон. Когда ехал в аэропорт, видел, что за мной следят. В аэропорту через несколько минут после моего приезда в зал вошли человек 30 солдат с офицерами в камуфляжной одежде. Они никуда не уходили, пока я не улетел. Охраняли меня, чтобы я не сбежал, а улетел обратно в Америку. После этого, как только прочитают в моем резюме, что я работал в России, на работу не берут. Пошел в «Старбаркс» работать, со столов убирать. Хватало только чтобы за квартиру заплатить, хорошо, что там можно кофе пить бесплатно.

– А что такое «Старбаркс»?

– Там кофе продают и булочки разные. Год назад встретил Фреда Берри, мы с ним в юридической школе вместе учились, но он не смог сдать экзамен. Фред женат на миллионерше. Она открыла ему юридический офис. Он сам может только консультировать. Вот он и нанял трех адвокатов, платил им 30 процентов от суммы, которую платит клиент. Он предложил мне работать у него. Я согласился. Сейчас работаю у него в Милтоне. Два месяца назад машину купил. До этого на метро ездил, но метро близко не подходит к офису, он меня со станции забирал.

– Какой он добрый, – сказала Рита.

Винсент усмехнулся и продолжал:

– Сейчас у меня все нормально: есть работа, комната, машина, осталось только любимую женщину найти, – закончил он с улыбкой свой рассказ.

Поужинав, Винсент повез ее знакомить с Бостоном.

– Я хочу показать тебе старинную крепость, там до недавнего времени размещался штаб запасников, где служил мой отец. Сейчас штаб перенесли в другое место, а крепость должны снести в скором времени, вот я и хочу успеть показать ее тебе.

– Твой отец был военным? – спросила Рита.

– Да, генералом. Прошел всю Вторую мировую войну. После войны командовал запасными войсками Массачусетса.

– Он умер уже?

– Утонул. В океане с сердцем плохо стало. Мама еще раньше его умерла от рака легких. Курила много. Ты куришь?

– Нет, – соврала Рита.

Она курила, когда ей было очень плохо, но не постоянно. Могла не курить годами, потом что-то случалось, она выкуривала пачку легких сигарет и опять не курила. Не было у нее привязанности к курению.

Они ехали по Комменвел авеню, здесь позади Бостонского университета и находилась эта крепость. Рядом уже стояли строительные машины.

– Вовремя приехали, уже начинают сносить, – сказал Винсент.

Вернувшись домой, она узнала от Пенки, что звонил Сри, интересовался, как она живет, не надо ли купить продуктов.

– И что ты ему сказала, Пенка?

– Сказала, что у тебя все хорошо, и мы не голодаем. Как свидание?

– Ой, Пенка, это самый интересный человек в моей жизни. Он водолей, как и я, а водолеи общительные и добрые, всем помогают. Он мне очень нравится.

– Дай Бог.

Винсент пришел в субботу в час дня. Инна пригласила его зайти к ним и познакомиться. Рита очень волновалась, понравится ли он женщинам. Выяснилось, что очень понравился. Они весь день ездили по городу, Винсент умел интересно рассказывать об исторических событиях, произошедших в Бостоне. Он сказал, что революционная история Америки 18 столетия началась в Бостоне, и поэтому город называют исторической столицей США. Затем поехали в музей Изабеллы Гарден. По дороге Винсент коротко рассказал об Изабелле Гарден и истории музея. Изабелла была дочерью торговца из Нью-Йорка. Она приехала в гости к своей бывшей однокласснице, и вскоре вышла замуж за ее брата Джона Гардена. Семья была из высшего аристократического общества, но Изабеллу долго не принимали в свете, потому что она не дворянка. После смерти двухлетнего сына она начала собирать картины и другие произведения искусства. После смерти мужа построила себе дворец на Фенвее, где и разместила все свои сокровища. Сама жила в двух комнатках на четвертом этаже. После смерти завещала свой музей городу Бостону. Здесь было много картин, и Рита сумела показать, что разбирается в живописи. Винсент с уважением поглядывал на нее после ее кратких, но метких комментариев о картинах. После ужина Рита предложила ему поехать на танцы. Он согласился. Они купили газету «Бостон Глоб» и нашли место, где сегодня будут танцы.

Дождавшись танго, Винсент пригласил Риту танцевать. Оказалось, что он совершенно не знает, как это делать. Но это было не важно. Важно было то, что они могли обнять и почувствовать друг друга. От ощущения близости родного человека у Риты кружилась голова. Это было так восхитительно быть рядом с любимым.

Сославшись на болезнь, Рита не встречалась эти выходные с Питером и отклонила его просьбу приехать повидаться с ней. Винсент приходил теперь каждый вечер, даже когда она работала, чтобы просто увидеть ее и подержать за руку.

– Ты такая красивая, наверное, всегда пользовалась успехом у мужчин? – спросил он.

– Нет. Мамина подруга как-то сказала ей, что я страшненькая. После этого я решила, что меня никто не полюбит. Если в школе за мной кто-то начинал ухаживать, я думала, что он просто издевается. А соседского мальчишку просто била за то, что он пытался провожать меня домой.

– Как била? – удивился Винсент.

– Кулаками.

– Сильно?

– На сколько силы хватало.

– А он что?

– Все равно приставал.

Вскоре после этого разговора Винсент поспешно собрался и ушел. На другой день он не позвонил. Не получила Рита и обычного е-мейла «Доброе утро!» Она встревожилась, подумала, что он заболел, не пошел на работу, а дома у него не было ни телефона, ни компьютера. Она написала письмо, спрашивая, что случилось. На утро пришел ответ: «Рита, извини, но я решил, что мы больше не будем встречаться». Рита прочитала ответ, стоя возле стола с Додиковым компьютером. Она почувствовала, как силы оставляют ее, как будто вся ее жизненная энергия опустилась волной от макушки до пяток и ушла в землю. Ноги не держали. Она нащупала стул и села. «Этого не может быть, это какая-то ошибка, – лихорадочно думала она. – За что?

– Рита, – вывел ее из этого состояния голос Додика, – найди мои плавки, у меня сегодня бассейн.

Рита встала и походкой заводной куклы пошла к шкафу. «Только бы выдержать, пока Додик уедет в школу, потом можно подумать, что случилось». Рита нашла плавки, подала их и, не говоря ни слова, поднялась к себе. Осмотрела комнату бессмысленным взглядом и поняла, что ищет место, где можно повеситься. Было страшно больно. Быстро оделась и выскочила купить сигарет. Потом села на лавочку в парке, закурила. Не было сил даже поднести сигарету ко рту. Рита сидела пока совсем не замерзла, потом встала и побрела домой, еле переставляя ноги.

– Ты куда пропала? – встретила ее Пенка, – иди завтракай.

Рита не ответила.

– Да что с тобой? Ты вся белая. Заболела? – заботливо спросила она.

– Меня Винсент бросил, – почти не разжимая губ ответила Рита.

– С чего ты решила?

– Письмо написал.

– Что у вас там случилось? Что? – закричала Инна со своего кресла.

– Винсент Риту бросил.

– Не переживай, у тебя еще Питер есть.

– Да не хочу я никакого Питера. Мне только он нужен!

– Пенка, у нас есть вино?

– Есть полбутылки.

– Ну-ка налей нам всем, выпьем и поговорим.

– Не хочу я ничего, – сказала Рита и ушла к себе.

В обед позвонил Питер. Инна сказала ему, что у Риты неприятности дома и она в плохом настроении, что было бы хорошо, если б он приехал вечером и увез ее развлечься. Тот с радостью согласился. Рите женщины договорились пока не говорить, что Питер приедет, скажут за час, чтоб она собралась. Рита написала Винсенту письмо: «Я не понимаю, что случилось. Давай встретимся и поговорим, ведь даже заключенным объявляют приговор, объясняют, за что их наказывают. Я хочу знать, что такого плохого я сделала, что ты не хочешь меня видеть». Она проверяла почту каждые 15 минут. Ответа не было.

Перед приездом Питера ее не пришлось долго уговаривать. «Поеду с Питером, может, легче будет Винсента забыть», – решила она. Питер очень обрадовался, увидев ее и всячески старался поднять ей настроение.

– Что случилось, Рита? Могу я тебе чем-то помочь? Что-то с детьми? Может, тебе деньги нужны? – предлагал он свою помощь.

От его искренней заботы Рите стало еще хуже. «Ну почему так бывает, что ты не можешь любить того, кто тебя любит. Питер такой заботливый» – думала она. Рита ответила, что ей просто нужно время прийти в себя. Тогда он предложил купить пиццу, поехать к нему поужинать, он переоденется, так как он заехал за Ритой с работы, а потом они могут сходить в ночной клуб потанцевать. Рите было все равно что делать, в голове билась одна мысль: «За что?» Остановились возле пиццерии «Папа Гинос», купили какую-то пиццу с ананасами. Дома Питер накрыл на стол, сделал салат, достал бутылку красного сухого вина.

– Выпей, легче станет. Испробованный метод во всем мире.

Рита почти залпом осушила бокал. Питер удивленно глянул, но ничего не сказал. Подал ей салат и большущий кусок пиццы. Рита сегодня еще ничего не ела, только курила. После выпитого вина ей захотелось есть. Она быстро расправилась с первым куском, и Питер подложил ей на тарелку еще один и налил вина. Рита выпила, и что-то прорвалось в ее душе, она безудержно зарыдала в ответ на очередное предложение Питером помощи. Ничего не могла сказать, просто закрыла голову руками и рыдала. Она не могла ни говорить, ни остановиться. Конечно, ни о каком ночном клубе не могло быть и речи. Питер уложил ее на кровать, укрыл одеялом и пошел убирать со стола. А она все рыдала и рыдала. Наверное, в этих слезах слились все обиды, которые она получила за последнее время. Она не могла больше быть сильной. Потом она уснула.

Утром, сидя в автобусе, Рита подумала, что надо бороться за свое счастье. Она решила позвонить Винсенту на работу, у нее была хорошая для этого причина. Он обещал отвести ее на курсы английского языка в церковь. Рита знала его рабочий номер телефона. Звонить от Инны она не стала, не хотела, чтобы видели ее слабость. Нашла автомат по дороге домой, набрала номер и с замиранием сердца слушала длинные гудки. Трубку подняла секретарша Мэри.

– Адвокатская контора Фреда Берри. Чем я могу помочь Вам?

– Здравствуйте, я могу поговорить с Винсентом Макглесоном?

– Да, минуточку.

Рита слышала, как она крикнула в глубину офиса: «Винсент, тебя к телефону». Потом в трубке раздался такой родной голос:

– Адвокат Винсент Макглесон. Чем я могу помочь Вам?

– Здравствуй, Винсент, это Рита. Извини за звонок, но ты обещал отвести меня на курсы английского языка. Скажи, пожалуйста, адрес, я хочу пойти туда завтра.

– Это на Парк стрите. Я сам отведу тебя туда.

Рита страшно обрадовалась, но не подала вида.

– Я знаю, где остановка Парк стрит. Если ты занят, скажи адрес, и я постараюсь найти сама.

– Я занят с утра. Курсы начинаются вечером. Давай встретимся в четыре на Парк стрит.

– Хорошо, – как можно спокойней ответила Рита, – до завтра.

Положив трубку, она расплакалась. Прижалась лбом к телефону и плакала?

– Все в порядке? – спросил проходивший мимо пожилой мужчина.

– Все прекрасно, – ответила она.

Мужчина покачал недоверчиво головой и прошел мимо. Рита подняла голову и огляделась. Все изменилось в мире за эти несколько минут. Солнышко светило ярче, воробьи чирикали громче, и с воздухом что-то случилось: дышать стало легче. «Что же надеть? – думала Рита. – Я должна его очаровать. Я не могу потерять его еще раз. Как себя вести? Не буду ничего спрашивать, захочет – сам объяснит».

На свидание Рита надела черные брюки и желтую трикотажную блузку. Завила волосы по русской привычке и показалась сама себе довольно привлекательной. Встретившись на станции, они пошли в церковь на Парк стрите, где вечерами проводились волонтерами бесплатные курсы английского языка. Оказалось, что сейчас каникулы, следующий набор будет через неделю. Винсент был без машины, парковаться в центре города очень трудно, поэтому он предложил прогуляться. Они шли по Парк стрит, он рассказывал обо всем, что попадалось на их пути. Предложил зайти в Остер Хаус – старинный ресторан, открытый в 1826 году. В этом доме когда-то жил наверху под крышей в дешевой комнате будущий король Франции Луи Филипп, зарабатывающий себе на жизнь уроками французского языка. Винсент сказал, что хорошо знает теперешнего хозяина ресторана. Их отцы дружили семьями, и мальчики часто играли вместе. После смерти отца владельцем стал сын. Он всегда присылает открытки на Рождество. В таком большом и дорогом ресторане Рита была впервые. Она даже оробела. «Я – девочка из сибирского городка – здесь!» – подумала она. Винсент снял свою драную курточку и оказался в пиджаке и рубашке с галстуком.

– Я только что с работы, – объяснил он, поправляя галстук, – терпеть не могу галстуки, но в суд без него не пускают.

– Мне нравятся мужчины в костюмах и галстуках, – сказала Рита, останавливая его руку, пытающуюся снять галстук.

«Надо как-то заставить его купить новую куртку», – подумала она.

Они сидели напротив друг друга за красиво сервированным столом с белой скатертью, смотрели друг на друга и улыбались.

– У меня к тебе есть одна просьба, – сказал Винсент, – называй меня Тинк.

– Тинк? Почему? – удивилась Рита.

– Моего отца тоже звали Винсентом, но друзья и родственники называли его Тинк. Я не знаю почему. Меня тоже родственники зовут Тинком.

– Хорошо, Тинк, – легко согласилась она. – А как звали твою маму? Кто она была?

– Гертруда. Она была машинисткой в военном ведомстве, где служил отец. Гораздо моложе его, на 14 лет. Он почти не ухаживал за ней. Сделал ей предложение перед уходом на фронт. Они поженились, и она осталась его ждать. Он писал ей каждый день такие трогательные письма! Я нашел их после смерти отца в ящике его комода. На фронте отец получил генеральский чин. Когда он вернулся, мать перестала работать. Ее главное занятие было каждый день ходить в «Файлинс Бейсмент». Домом занималась прислуга, детьми – няня. Отец любил приглашать на выходные своих друзей. Дом всегда был полон военных. Они пили, ирландцы любят пить, плясали, пели песни. Мама наряжалась, она была такая красивая. Отец гордился ею. Ты напоминаешь мне ее манерами, характером.

«Только я работаю, как лошадь, а не хожу в магазины за нарядами каждый день», – добавила про себя Рита.

– Я понял за эти дни, что мне трудно без тебя. Я хочу тебя видеть каждый день. Спасибо, что ты позвонила. Я боялся сам позвонить тебе. Он накрыл Ритину руку своей и сжал ее пальцы. Встретил ее взгляд и посмотрел на нее с нежностью. Рита замерла от счастья, боясь спугнуть его словами. Официант принес два блюда с креветками и овощами. Очарование исчезло, они принялись есть.

На следующий день Винсент забрал Риту в 12. Они пообедали гамбургерами в маленьком кафе, потом он пригласил ее посмотреть, свою комнату. Они приехали на Мальборо стрит. Рита знала от Инны, что это очень богатый район. Дом, где жил Винсент, был старинный, трехэтажный, из красного кирпича. Они поднялись на второй этаж по широкой лестнице, покрытой ковровой дорожкой. Винсент открыл дверь, и они очутились в очень маленькой каморке. Справа от двери у стены стояла двуспальная кровать, спинка ее упиралась в высокое окно. Впритык к противоположной спинке стоял комод, на котором возвышался большой телевизор. Возле левой стены находилось старинное бюро и маленькая тумбочка. Между бюро и кроватью мог протиснуться только тощий человек. Пахло нежилым помещением, с потолка спускалась паутина, на всем лежал слой пыли, пол был грязный.

– Мое холостяцкое жилище, – смущенно сказал он. – Здесь нам двоим не поместиться. Я хочу, чтоб мы жили вместе и собираюсь купить дом или кондо для нас. Что ты предпочитаешь?

– Конечно дом, – без колебаний ответила Рита.

– Тогда поехали.

– Куда,

– Смотреть дом. Дом продается рядом с моей работой в Милтоне. Хочешь посмотреть?

– С удовольствием! У тебя есть ножницы?

Он удивился, но нашел ножницы.

– Давай куртку, я лохмотья обрежу. Ты можешь купить новую?

– Я не умею выбирать. Мне и в этой хорошо.

– Ты адвокат, должен выглядеть соответственно.

– Ну на следующие выходные сходим, – сдался он.

Ехали они минут 25. Милтон находился на границе с Бостоном. Границей была речка, протекающая между городами. Эта часть Бостона называлась Дорчестер. Проезжая через него, Рита заметила, что почти все население черное.

– Это что, гетто для черных? – спросила она.

И Винсент поведал ей печальную историю:

– До конца 60-х Дорчестер и Маттапан были традиционным местом жительства евреев. Это были красивые, процветающие и самые безопасные города с хорошими школами. В апреле 1968 года был убит Мартин Лютер Кинг. Начались восстания негритянского населения. Мэр Бостона Кевин Уайт огласил новую программу помощи малоимущим негритянским семьям в покупке домов. Банки давали ссуду под маленький процент, и не требовалось платить даже первый взнос. Место для заселения черных выбрали здесь не случайно. Ирландцы и итальянцы кулаками защитили свои города, а евреи были народом мирным. Белых домовладельцев принуждали к продаже домов, им угрожали. К 1970 году все евреи уехали из этих городов. Черные вселились в дома, но денег платить за заем и налоги у них не было. Их выселяли из домов, больше половины домов было разрушено. На улицах – свалки и грязь. Более 80 процентов преступлений совершается в этих городах.

– Да, печальная история. Но Милтон же через речку от Дорчестера. Там не опасно?

– Нет. Там на границе всегда полиция дежурит, да они и сами в Милтон не ходят.

Рита немного успокоилась. «А в Союзе всегда говорили о том, как белые угнетают черных. Кажется, все наоборот», – подумала она.

Белый двухэтажный дом оказался небольшим по сравнению с рядом стоящими. Задний двор его выходил на торговую плазу. Маленький дворик был засыпан старой листвой, сквозь которую виднелись цветочные клумбы. У забора – несколько деревьев, без листвы не понять каких. Чтобы посмотреть внутри, надо было договариваться с брокером, продающим дом. Винсент сказал, что они посмотрят его, когда у Риты будут следующие выходные. Дом Рите понравился. Единственная проблема – он находился далеко от метро. Пешком до станции надо идти минут 45. Они проехали по городу. Винсент сказал, что это ирландский город. Потом заехали в булочную, где выпили кофе и съели по свежей булочке.

Вернувшись в Бостон, они пошли в небольшой ресторанчик, хозяйкой которого была давняя знакомая Винсента. Он предупредил ее по телефону, и она встретила их.

– Зой, – представилась она, протягивая Рите руку.

– Маргарита. Рада познакомиться.

– Маргарет? – переспросила Зой.

– По-вашему, да.

– Рада познакомиться.

Зой оглядела Риту цепким взглядом, по-мужски оценивая ее фигуру. «Бывшая пассия, – подумала Рита. – Привел показать. Интересно, что она ему скажет?» Дамы мило улыбались друг другу, испытывая обоюдную неприязнь.

Когда они вышли из ресторана, Рита спросила, почему Зой так разглядывала ее и пыталась узнать все подробности личной жизни. Винсент смущенно ответил, что она была его клиенткой, и сейчас он снова ведет ее дело. Дом, где находится ее ресторан, идет под снос. Власти города предлагают ей новое место или деньги, но она не соглашается. Но Рита не поверила такому объяснению. Она чувствовала, что здесь что-то еще. Зой примерно одного возраста с ним, лет на 10 старше Риты, но все еще привлекательна. Она была гречанка по происхождению с острым точеным носом, темными с проседью волосами и все еще жгучими черными глазами. Перед такой женщиной трудно устоять.

Вернувшись к Винсенту, они зашли к его младшему брату Полу, который жил в этом же здании на первом этаже. Его квартира была гораздо больше, с небольшой кухонькой и ванной. Правда, грязь и запустение царили и здесь. Пол оказался приятным полным человеком с голубыми, как у брата, глазами, свело-каштановыми волосами и двойным подбородком. Такой добродушный увалень. Рита знала, что он на 11 лет младше Винсента. Ему было 14 лет, когда умерла мать, и он остался один с отцом. Пол приветливо встретил их, предложил сварить кофе, но они отказались. В девять вечера Рита вернулась домой. Винсент был жаворонок, и ложился спать рано. Да и ей надо было выспаться перед бессонной неделей. Дома ее с нетерпением ждала Инна.

– Рита, Питер звонил раз десять. Я не знаю, что ему говорить.

– Инна, я тоже не знаю, как ему сказать, что я больше не буду с ним встречаться. Мы сегодня с Винсентом дом смотрели, он хочет купить для нас.

– Он тебе предложение сделал? – спросила Пенка.

– Жить вместе – еще не значит выйти замуж, – резонно заметила Инна.

Рита растерялась. Она про это даже не подумала, просто была счастлива от возможности быть с ним вместе.

– Нет, про замужество он ничего не говорил, просто сказал, что хочет, чтоб мы жили вместе.

– Для начала и это неплохо, – сказала Инна.

Следующую неделю Рита работала. Винсент с разрешения Инны приходил каждый вечер, приносил что-нибудь вкусное к чаю. Потом он заметил, что на ужин у них, в основном, макароны с маслом. Стал приносить с собой готовую еду из недорогих ресторанов. Он очаровал здесь всех. Инна не хотела вечерами его отпускать, он так интересно умел рассказывать обо всем на свете. Додик тоже втягивал его в свои игры, хотя, как поняла Рита, Винсент не очень-то был рад этому. Иногда им удавалось ускользнуть на полчасика в Ритину комнату, когда мальчик ложился спать. Там они жадно обнимали и целовали друг друга. Потом он уезжал, а Рита шла в ночное.

Инне назначили помощника по дому. Теперь в понедельник и четверг приходила Раймонда, высокая тучная черная женщина лет сорока. Она мыла пол, кое-как протирала пыль, работая вместо положенных двух часов от силы час. В четверг Рита ходила убирать дом Лены Катц, и старалась уйти, когда Раймонда была у Инны. По понедельникам Рита практиковалась с ней в английском, разговаривая о чем придется. Раймонда рассказала, что ее родители приехали в Америку с Гаити. Она родилась уже здесь. Недавно развелась с мужем и живет с двумя детьми в Дорчестере. Рита обрадовалась – будет у нее в Милтоне подружка. Винсент сказал, что моргич на дом ему уже пообещали дать в конторе, которая находится в одном здании с офисом Фреда Берри, и что он договорился с наследником на следующий вторник посмотреть дом. Все складывалось хорошо, если бы не дети. Почти все, что зарабатывала, Рита высылала им, но Ане было все мало. Ее квартиру Лена сдала, деньги тоже шли им. Аня заявила, что устала ходить к квартирантам и решать всяческие проблемы. Сын во всем поддерживал жену. Рита чувствовала себя виноватой, что не может дать им больше. Надо искать еще работу, – решила она. Просмотрев журнал «Русский Бостон», она нашла объявление, что в русскую математическую школу требуется уборщица. Рита позвонила и договорилась о встрече в понедельник. «Если возьмут, еще 200 долларов в месяц добавится», – обрадовалась она.

Во вторник вечером Винсент и Рита поехали смотреть дом. На нижнем этаже – четыре небольших по размеру комнаты: от парадного входа направо – зал. Мебель умерших хозяев еще оставалась в доме. Справа под окном стоял диван, рядом – столик с засохшим цветком в глиняном горшке, слева – книжные полки, где вместо книг стояли статуэтки, коробки и баночки. Прямо у торцевой стены примостился на тумбочке старый телевизор. На стенах висело множество семейных фотографий. Налево от входа была совсем маленькая комнатка, где помещались только два кресла и стеклянный столик между ними.

– Sitting room, – пояснил Винсент.

Рита перевела это для себя как комната отдыха. За ней следовала столовая с покрытым скатертью столом посередине и четырьмя стульями. В стену был встроен шкаф для посуды. Из столовой дверь вела направо в кухню. Навесные шкафы и каунтер были старыми, темного дерева, маленькое окно над раковиной, холодильник и газовая плита. У Риты сразу возникли планы, как и что она здесь переделает.

Затем они поднялись на второй этаж, куда вела неширокая лестница из прихожей. Здесь находились две спальни и ванная. Одна спальня была большая, ее здесь называли Мастер бедрум, вторая гораздо меньше. «Домик можно сделать очень уютным», – решила Рита.

– Замечательный дом, как раз для нас двоих, – сказал Винсент.

«А как же дети? Я хочу их вытащить сюда», – подумала Рита, но вслух сказала:

– Замечательный дом. Я его отремонтирую.

Волтер с недоверием посмотрел на нее:

– Сама?

– Да. А океан далеко отсюда?

– Минут 15 на машине.

– Ты мне его когда-нибудь покажешь?

– Поехали сейчас. Еще довольно светло.

– Ура! Поехали.

Они поехали в Квинзи, соседний город. Небо было хмурое, моросил дождик, темнело, но они прошли по пляжу к кромке прибоя. Рита смотрела на свинцовые волны. Она читала где-то, что вода содержит весь информационный материал земли. «Океан, – обратилась Рита мысленно к нему, – ты могуч, ты все знаешь, ты все можешь, помоги мне устроиться в новой жизни и привезти детей». Не зря люди раньше поклонялись стихии, какая мощь. Потом она наклонилась, опустила руку в воду и полизала ладонь.

– Соленая.

Винсент смотрел на нее с обожанием, как на маленького шаловливого ребёнка, впервые открывающего для себя новый мир.

На другой день он позвонил Рите и сказал, что ему поставили в квартиру телефон. Теперь она может звонить ему вечерами. Была и вторая новость: Винсент начал готовить документы на покупку дома. Надо было собрать кучу бумаг, чтобы получить моргич, заем по-русски.

– Завтра 8 Марта, – сказала она Винсенту.

– Почему ты об этом говоришь?

– Но это же Международный женский день! – удивилась его непониманию Рита.

– И что?

– Это же второй после Нового года по значимости праздник.

– Где?

– В России и во всем мире, – ответила Рита.

– У нас такого праздника нет.

Увидев, что Рита огорчилась, добавил:

– Но мы можем его отпраздновать.

Они решили сделать для Инны сюрприз – отпраздновать 8 Марта вместе с ней. Пенка тоже вступила в заговор. Рита попросила Додика нарисовать поздравительную открытку. Вечером, когда Винсент вернулся с работы, стол уже был накрыт. Пенка постаралась на славу. Рита купила колбасы, сыра и конфет в русском магазине, сделала салат «Оливье», Винсент принес торт и шампанское. В подарок Инне и Пенке он купил цветы, а для Риты, кроме цветов, еще и голубые бусы, которые ей понравились в ювелирном магазине, когда они гуляли по молу. Рита подарила Инне футболку, а Пенке – матрешку, оставшуюся у нее еще с приезда. Пенка связала для Риты ободок для волос, а Инне носки. Все были очень рады подаркам. Инна сказала, что она забыла, что сегодня праздник, потом улыбнулась и сказала, что у нее есть тоже смешной сюрприз. Она попросила Додика принести и включить магнитофон. И вот из магнитофона послышалось: «I go to the bank». Боже мой, что за дурацкий язык. Ну почему нельзя читать как написано! А это что опять такое? Язык сломаешь!»

Все захохотали.

– Я однажды записала, как Рита английский учит, – пояснила она.

Все сели за стол и стали чревоугодничать.

В субботу Винсент и Рита поехали на Кейп Код. Там со своей герлфренд Брендой жил средний брат Винсента, Дэвид. Весна в Новой Англии наступает в конце марта, но погода была уже теплая. Рита надела легкую светло-коричневую куртку, привезенную с собой, Винсент – новую темно-зеленую куртку, которую они недавно вместе купили. Подъезжая к дому брата, который тот снимал вместе с Брендой, Винсент сказал, что не видел его около семи лет. Последний раз они виделись на похоронах отца.

– Почему? Вы же живете рядом, – изумилась она.

– Долгая история, потом расскажу.

Они говорили все время по-русски, Винсент хотел усовершенствовать язык, чтобы брать русских клиентов. С одной стороны это хорошо – они могли понимать друг друга лучше, но с другой – у нее не было практики применения английского языка.

Дэвид очень удивился, увидев брата. Потом обрадовался и кинулся обнимать его. Рита исподтишка стала рассматривать Дэвида. Он был ниже Винсента, полный, с красным лицом, мясистым носом и небольшими ухоженными усами. «Давление повышенное или алкоголик», – подумала Рита. Его волосы были темно-каштановые ото лба до макушки, остальные, как здесь говорят, цветом соль с перцем.

– Как долго мы не виделись! – воскликнул он, оглядывая Винсента с ног до головы.

– Да, – неопределенно протянул Винсент, – Рита, это мой средний брат Дэвид. Дэвид, это Рита, моя подруга.

Они пожали друг другу руки.

– Проходите, Бренда работает сегодня, будет после 7 вечера.

Они вошли в квартиру. Холл был уставлен всевозможными статуэтками размером начиная с мизинец и заканчивая чуть ли ни в человеческий рост. На стенах – множество репродукций картин, подобранных беспорядочно. Налево – вход в просторную кухню, направо – узенький коридорчик, ведущий в зал. Вся стена коридорчика была увешана фотографиями Макглесонского семейства.

– Это Винсент, – показал на головастого ребенка Дэвид.

– А это наш отец, тоже Винсент, – с гордостью показал Винсент на бравого генерала.

– Какой интересный мужчина! – ответила Рита, разглядывая офицера.

– Это мама, – указал он на красивую стройную женщину средних лет.

– Красавица! – не очень искренне восхитилась Рита.

Женщина была стройной, с точеным красивым лицом, острым носом, густыми каштановыми волосами, спадающими на плечи. Но от нее веяло каким-то холодом. А вот Генерал был хорош. Небольшого роста, крепкого сложения он излучал достоинство и привычку властвовать. А глаза оставались мальчишеские, озорные.

Они прошли налево в небольшой зал, выходящий окнами на тихую улочку. Гости сели на голубой вельветовый диван. Дэвид предложил лимонад и кока-колу, спросил, как долго Рита живет в Америке. Потом он включил ей телевизор, и братья начали разговаривать. Рита не понимала, что говорят по телевизору, но ей удавалось понять кое-что из разговора братьев. Она видела, что Дэвид чем-то смущен, в его голосе, когда он задавал брату вопросы, слышалось что-то неискреннее. «Что между ними произошло? – думала Рита. – Винсент держит себя как правый, а Дэвид как виноватый». Поговорив немного, Дэвид предложил прогуляться возле морю. Здесь было довольно ветрено. Они прошлись по пустынному в эту пору пляжу, потом Дэвид сфотографировал Риту с Винсентом, сидящих на поваленном дереве возле воды. Поглядывая на часы, Дэвид сказал, что скоро ему надо идти на работу, проверять своих подопечных бездомных. Он был социальным работником. Винсент предложил пообедать вместе в маленьком ресторанчике, мимо которого они проходили. За обедом он исполнял роль переводчика, явно гордясь собой. После обеда Дэвид ушел, взяв с них обещание приехать снова, когда он и Бренда оба будут свободны. Винсент согласился с какой-то непонятной Рите ухмылкой. «Что же у них произошло?» – снова подумала она. Погуляв еще по городу и посетив несколько магазинчиков, они поехали обратно. Рита не выдержала и спросила:

– Винсент, что произошло между вами?

– Я не хотел тебе говорить, но, наверное, ты имеешь право знать, раз мы решили жить вместе. После смерти отца нам, трем братьям, остался в наследство дом. Я в это время жил в Денвере, Пол жил в доме с отцом. Его интересовала только гитара, он был совершенно непрактичный. Так что ответственным за продажу дома и распределения наследства был назначен Дэвид. Он продал дом, забрал все деньги, оставшиеся после выплаты налога на наследство, себе, уехал подальше во Флориду и купил там квартиру с двумя спальнями на берегу океана. Пол остался буквально на улице. Хорошо, что он уже тогда работал в брокерской конторе Маккейна, занимавшейся продажей и сдачей в наем домов в Бэк Бэе. Он снял себе маленькую комнату, в которой сейчас живу я. Климат Флориды Дэвиду не подошел – у него высокое давление и он с трудом переносит летнюю жару. Через несколько лет Дэвид вернулся на Кейп Код и купил себе дом.

– Это его дом, где мы сейчас были?

– Нет. Он сдает свой дом квартирантам, а сам живет здесь.

– Почему?

– Так выгоднее. Они здесь платят за квартиру пополам с Брендой.

– Он берет с нее деньги за квартиру? – не поверила Рита.

– Да. Он мало зарабатывает. Он никогда не любил работать. После колледжа отец еле заставил его устроиться на работу. Брат лежал целыми днями на диване, даже не читая книг и не смотря телевизор. Устроился, когда отец пригрозил выгнать его из дома.

– И где он работал?

– Учителем истории в школе. Ставил фильм на весь урок и уходил во время занятий опрокинуть стаканчик скотча. Выгнали его за это. Тогда он и пошел в социальные работники. Рабочий день не нормирован. Он рано утром сбегает к своим беспризорным, а потом весь день в гольф играет. Это его единственная страсть после того, как он бросил пить.

– Ты простил его?

– Нет. Но он мой брат, и я буду теперь иногда видеться с ним.

– А Пол с ним в каких отношениях?

– Пол добрый. Они видятся часто. Я хотел в суд подать, он меня отговорил. Я в это время уже развелся. Мы с ним хотели на эти деньги вместе дом купить.

– Как он мог так поступить с вами? Это же несправедливо!

– Где есть деньги, там нет справедливости.

– Ты, наверно, прав.

Вернувшись вечером домой к Инне, они застали хозяйку и Пенку в большой тревоге: не работало отопление. Инне нечем было платить за вызов мастера. Рита, по русской привычке, что мужчина все может в доме чинить, обратилась к Винсенту:

– Почини, пожалуйста, нам отопление.

Он удивленно посмотрел на нее и сказал:

– Я могу попробовать.

Винсент взял маленький фонарик и стал обследовать хиттер. В Америке нет центрального отопления. Каждый дом имеет свою отопительную систему. Обычно она помещается в подвале. Это небольшого размера бак, к которому подводится топливо: газ или керосин. Винсент осмотрел его и попросил принести спички. Потом что-то поджег, и хиттер заработал. Рита обняла и поцеловала его.

– Ты наш спаситель! Что там было?

– Пламя горелки потухло. Я зажег его снова.

Видно было, что он гордится собой.

17 марта Бостон праздновал День Святого Патрика. К Инне пришла в гости ее бывшая сиделка, и она отпустила Риту посмотреть праздничный парад. Рита позвонила своему кавалеру, и через полчаса они уже выехали в Южный Бостон, где он обычно проходил.

– Винсент, а кто такой Святой Патрик? Я о нем ничего не знаю.

– Святой Патрик – покровитель Ирландии. Он, по преданию, принес христианство на языческий остров и изгнал всех змей. С именем Святого Патрика связано множество легенд, например, о том, что он с помощью трехлистного клевера объяснял людям понятие Святой Троицы. «Так же, как три листа могут расти от одного стебля, так и Бог может быть един в трех лицах», – объяснял он. Теперь в честь Святого Патрика устраиваются парады с песнями и плясками, ирландское пиво льется рекой. Ты когда-нибудь пила ирландское пиво «Гиннес»?

– Нет.

– Сегодня тебе надо его обязательно попробовать, – засмеялся Винсент.

К месту парада стекались толпы народа. Проехать было невозможно. Они запарковались на первом попавшемся свободном месте и пошли пешком, держась за руки. Инна сказала, что в этот день надо надеть что-то зеленое, поэтому на Рите были темно-зеленые брюки, зеленая блузка и белая короткая кожаная куртка, которую она купила за пару долларов в секонд-хенде. У многих на головах красовались высокие зеленые шляпы с нарисованными листами клевера – эмблемой Ирландии. Гремела ирландская музыка, было празднично и весело. Рита шла счастливая рядом с Винсентом. Они пробрались через толпу к обочине дороги, по которой уже шествовали участники парада. Впереди колонны шли музыканты, одетые в черные короткие куртки с позолоченными блестящими пуговицами и в шотландские клетчатые юбки, на ногах – белые гольфы и черные туфли. Музыканты играли на волынках, барабанах, трубах и били в литавры. Сзади них шли одетые в национальную одежду ирландцы, выбивая ногами ирландскую чечетку. Дальше ехали украшенные машины и платформы, на которых устраивались небольшие шоу. «Интереснее, чем наш Первомайский парад, – подумала Рита, – все добровольно собираются, никто никого не заставляет».

Братья заранее договорились, что Пол будет ждать их возле ирландского ресторана. Подъехав после парада к ресторану, они увидели огромную очередь. Рите надо было скоро возвращаться на работу, поэтому решили пойти в другой, итальянский, не столь популярный в день Святого Патрика. За обедом Пол был оживлен, расспрашивал про поездку на Кейп Код, про Дэвида. Исподтишка разглядывал Риту, потом сказал, что некоторое время работал с русской девушкой, она тоже была красивой. Наверное, в России самые красивые девушки. Пообедав, Винсент отвез Риту к Инне.

В понедельник вечером Винсент приехал к Рите и сказал, что получил предварительное согласие на заем денег для покупки дома. Он позвонил наследникам, но выяснилось, что они могут продать дом только через три месяца.

– Что будем делать? – спросил он. – Ждать или посмотрим другие дома?

– Давай посмотрим другие.

– Тогда найди в газете объявления о продаже домов в Милтоне и в выходные съездим.

Они глянули друг на друга и поняли, что оба думают об одном и том же: скорей купить дом и жить вместе. Рита потянулась к нему, подставляя губы для поцелуя. Он нежно обнял ее и поцеловал. Она обхватила его за шею одной рукой, а другой нежно гладила по волосам, как мать гладит ребенка. Они были одни в Ритиной комнате, сидели на кровати за неимением дивана. Винсент гладил ее спину, потом осторожно положил на подушку и стал целовать лицо и шею. Она задохнулась от нежности и любви. Из груди вырвался стон, понятный мужчинам без перевода. Он расстегнул верхнюю пуговицу ее трикотажной желтой блузки. Хлопнула дверь, и раздался бодрый голос Додика:

– Рита, ты не видела мои купальные плавки?

Рита быстро распрямилась и села, судорожно пытаясь застегнуть непослушную пуговицу.

– Додик, я разве тебе не говорила, что нужно сначала стучаться, а потом заходить.

– Я постучал и вошел. Видела плавки?

– Нет. Почему ты их всегда теряешь? Спроси Пенку. Спокойной ночи.

Додик ушел,

– Завтра же едем искать дом, – сказал разочарованный кавалер.

Никакого подходящего дома Рита в газете не нашла. Вечером Винсент пригласил ее на ужин в ресторан. Он никогда не заказывал себе выпивку в ресторане, поэтому Рита тоже пила чаще всего сок. Сегодня Винсент сам предложил ей выпить вина и даже помог выбрать белое вино к ее рыбе. Это было Пино Гриджио. «Надо запомнить название», – подумала Рита.

– Фред не выдержал, уволил сегодня Аллана, – рассказывал Винсент о делах в офисе Фреда Берри, где он работал. – Он из богатой семьи, денег достаточно, чтоб не работать, жить как раньте, но родители Аллана хотят, чтоб у него была профессия, чтоб он сам мог содержать свою семью, если появится такая необходимость, и, главное, чтоб он был занят делом, а не шатался по пабам. Мне кажется, они даже приплачивали Фреду, чтоб он его держал. Аллан приходил, когда хотел и уходил, когда хотел. А вчера забыл прийти в суд! Клиент позвонил в офис, что его нет, а Фред его найти по телефону не мог. Пришлось переносить суд. Теперь это дело мне передали.

– А что за дело?

– Развод. Это не мой профиль, но я могу это сделать. Нам нужны сейчас деньги на дом.

– Фред возьмет кого-то другого на его место?

– Пока не знаю. Он разделил дела, которые были у Аллана между мной и Джеком.

Рита отпила глоток вина и поставила бокал на стол. Винсент накрыл ее руку, держащую бокал своей, и, заглядывая ей в глаза попросил:

– Давай в пятницу после твоего английского класса поедем в Нью-Порт. Я очень люблю это место, думаю, оно тебе тоже понравится. Если ты согласна, я закажу завтра комнату в гостинице «B and B».

– Какое интересное название. Никогда не слышала.

– «Кровать и завтрак». Сокращенно по-английски «В&B». Обычно это дом, в котором сдаются меблированные комнаты и накрывается завтрак. Такие гостиницы очень уютные и там мало народа.

Рита поняла, что это значит. Ночь вдвоем.

– С удовольствием поеду, – ответила она.

Винсент с облегчением вздохнул и стал нахваливать этот небольшой курортный городок.

В пятницу вечером Винсент встретил Риту в церкви после занятий, они зашли в ближайшее кафе перекусить, потом поехали в Нью-Порт. Рита волновалась, представляя себе картины как все произойдет. Она надела красивое нижнее белье и взяла с собой новую кружевную ночнушку. Винсент без умолку говорил, и Рита поняла, что он волнуется тоже. Через полтора часа они приехали в Нью-Порт. Было уже половина одиннадцатого, на улице темно, и они с трудом отыскали нужную им адрес. Это был небольшой для гостиницы, но большой для обычной семьи кирпичный двухэтажный дом. Внизу располагался антикварный магазинчик. Их комната находилась на втором этаже направо от лестницы. Винсент заранее договорился, где хозяйка оставит ключ: в металлическом кувшине в прихожей. Винсент достал его и открыл дверь. Рита заметила, что руки его дрожали. Она с интересом осмотрела комнату. Слева от входа стоял длинный комод, уставленный милыми безделушками, рядом – двуспальная кровать, покрытая одеялом, собранным из разноцветных лоскутков. Раньше Рита шила себе такие одеяла из лоскутков, оставшихся от заказов клиентов, от бедности. Теперь, видимо, это было в моде. С двух сторон от кровати – ночные столики с настольными лампами и пестрыми коробками с салфетками. На противоположной от входа стене – широкое окно, закрытое тяжелыми бордовыми шторами. Направо в углу – небольшой круглый столик с букетом живых роз и двумя креслами. Посередине комнаты лежал бордово-коричневый ковер. Кровать занимала почти все пространство ковра. «В России ковер должен быть виден полностью. Да, ко всему надо привыкать, все здесь по-другому», – подумала Рита.

– Это я для тебя заказал розы, – сказал Винсент.

– Спасибо, милый, я так люблю цветы!

Они повесили куртки во встроенный шкаф, где, к удивлению Риты, еще оказалась гладильная доска и утюг. «Вот это сервис!» – подумала она, вспоминая российские гостиницы.

Повисло неловкое молчание. Было поздно идти куда-нибудь, Винсент привык ложиться спать в 9 часов. Он стоял у закрытого окна и беспомощно смотрел на Риту. Она взяла инициативу в свои руки.

– Винсент, – обыденным голосом начала она, – уже поздно, пора ложиться спать. Иди первым в душ, я пока распакую свои вещи.

– Хорошо, – сказал он, облегченно вздохнув, и глянул на нее с благодарностью.

Рита достала из дорожной сумки короткую красную ночную рубашку. Она помнила, что мужчины любят и замечают на женщинах только одежду трех цветов: черную, белую и красную. Рита лихорадочно соображала с какой стороны в кровати должен лежать мужчина. Она читала это в книге про секс, там это здорово было обосновано. «Правая рука у него должна быть свободна, чтобы ласкать женщину, – вспоминала Рита, – значит он должен лежать слева от нее. Он должен спать со стороны окна». И сделав свои вычисления, она поставила на ночной столик со своей стороны духи и положила книгу.

Из ванной вышел Винсент, закутанный в полотенце. Рита впервые видела его полуобнаженным. Она посмотрела на его длинные стройные ноги, обнаженные плечи, покрытые светлыми веснушками, на капельки воды на волосах. Он был для нее таким родным, что она не вытерпела, обняла его и прижалась к его мокрому телу. Он одной рукой держал полотенце, а другой обнял ее в ответ и стал целовать ее макушку. Рита вывернулась из-под его руки, схватила приготовленную ночную рубашку и убежала в ванную. Вздохнув, Винсент снял с себя полотенце, еще раз вытер им волосы, бросил на пол и обнаженный лег в постель. Выпорхнула в своей красной рубашке Рита и быстро юркнула под одеяло, прижалась к Винсенту и почувствовала, как напряглось и дернулось его тело. Он был готов сейчас отдать все за обладание ею.

– Я люблю тебя как сумасшедший, – задыхаясь от переполнявших его чувств сказал он.

– Я люблю тебя, – тихо и нежно ответила Рита.

Их губы слились в долгом поцелуе, их руки жадно гладили и исследовали друг друга, их ноги сплелись. Рита ощутила тяжесть внизу живота и готовность принять его в себя. Лежа на боку, она выгнулась дугой и прижалась к его животу, издавая призывный стон. Он вошел в нее, и из его горла вырвался ответный стон наслаждения и обладания.

– Ты моя!

– Ты мой!

Сказали они почти одновременно.

Следующую неделю Рита работала. Винсент тоже был занят с новым делом, доставшимся ему от уволенного Аллана. Они не виделись два дня. Рита чувствовала себя неважно. Сказывались бессонные ночи. Винсент пришел в четверг с яблочным пирогом и едой из китайского ресторана. Он сказал, что сегодня у него слушалось в суде дело о разводе, и он провел его с большой пользой для клиента. Винсент был горд собой, Рита и Инна подхваливали его, Додик приставал с вопросами, как выучиться на адвоката. Собрались пить чай. Засвистел чайник, извещая, что чай вскипел. Рита резко соскочила со стула, у нее закружилась голова, она зашаталась, не зная за что ухватиться, и свалилась на пол. Сквозь туман видела лицо наклонившегося к ней Винсента, как сквозь ватные затычки в ушах слышала его голос. Потом понемногу чувства стали возвращаться. Она попыталась подняться, он ей помог, потом поднял на руки и, бросив через плечо Инне: «Я отнесу ее наверх», понес Риту в ее комнату. Опустив ее на кровать, встал рядом на колени, гладил руки и спрашивал:

– Что с тобой? Ты больна? Вызвать скорую помощь?

– Не надо скорую. Я просто не спала три ночи, устала.

– Бросай работать у Инны. Переезжай жить ко мне, пока мы не купили дом.

– А как же Инна?

– Найди себе замену. Я не хочу, чтоб ты болела и падала в обмороки. Я могу тебя содержать.

– Спасибо, милый. Может быть, ты прав. Я поищу другую сиделку Инне. Мне очень хочется жить с тобой вместе.

– Я тоже с нетерпением жду этого.

Рита попыталась встать.

– Ты куда?

– Мне надо Инну на кресло отвести.

– Лежи, я сам это сделаю.

Винсент ушел. Рита лежала на кровати, и голова ее кружилась – от слабости и от счастья. Скоро она будет вместе с любимым.

На следующий день Рита сказала Инне, что она уходит жить к Винсенту и что больше работать у нее не сможет.

– Ты продержалась у меня дольше всех. Редко кто больше месяца выдерживал. Я тебя полюбила и Додик тоже. С тобой было интересно, я буду скучать.

Рита подошла к креслу и обняла ее.

– Мы будем тебя навещать. Спасибо тебе большое, что помогла мне найти моего любимого. Я тебя тоже люблю. Дай Бог тебе здоровья.

Рита начала понемногу складывать свои вещи. Их накопилось много. В чемодан они уже не вмещались, пришлось взять в подвале картонные коробки. Запакованные коробки Винсент перевозил к себе.

Анастасия сказала Рите, что в школе в Бруклайне начинаются трехмесячные курсы английского языка. Стоили они 156 долларов. Рита пошла туда, сдала тест и в пятницу первый раз пошла на занятия. Учитель Дейв, молодой тучный мужчина с большими залысинами на круглой голове и веселыми маленькими глазками, попросил студентов приготовить бумагу и ручки. Сейчас они будут писать диктант. Рита никогда еще не писала диктант по английскому языку. Она испугалась. Дейв начал диктовать. Рита понимала почти все слова, но ей нужно было время, чтоб подумать, как они пишутся. Вскоре она отстала, потом перестала писать, понимая, что ей не справиться. Дейв подошел к ней, заглянул в листок и сказал, что она может дальше не писать. Все обернулись и посмотрели на нее. Ей было очень стыдно. На перемене Дейв сказал, что этот класс труден для нее, и она должна перейти на класс ниже несмотря на то, что вступительный тест показал, что она может учиться здесь. Рита взяла записку от него и пошла искать новый класс. Новым преподавателем оказалась стройная латинская девушка с блестящими чёрными волосами до плеч. Курс назывался «Английские идиомы». «Какие к черту идиомы, если я нормальную речь не понимаю», – грустно подумала Рита, но осталась в классе: деньги были заплачены. «Ладно, в церковную школу тоже буду продолжать ходить. Три раза в неделю английского уже неплохо», – решила она. Учительница дала Рите свою книгу, где на картинке были нарисованы разные продукты, а внизу стоял вопрос: «Какими продуктами можно поделиться с другими?» Рита не поняла смысла вопроса. «Как какими? Да всеми можно поделиться при желании.» Дженифер, так звали преподавателя, попросила Риту ответить на вопрос.

– Всеми, уверенно ответила она.

– Посмотри внимательно, ведь здесь только одна булочка и одна бутылка воды, – тыкнула пальцем в картинки Дженифер.

– Ну и что? – не сдавалась Рита. – Булочку можно разломить пополам, а из бутылки отлить половину в стакан.

Оппонентка была обескуражена.

– В Америке так не делятся. Можно делиться тем, что у тебя есть в двух экземплярах.

– А у нас делятся.

Затем последовал следующий вопрос учителя:

– Что в вашей бывшей стране едят на завтрак?

Когда дошла очередь до Риты, она честно ответила:

– То, что осталось от ужина.

Ее ответ снова шокировал Дженифер, а некоторые студенты закивали головами, соглашаясь с Ритой.

Вечером Винсент долго утешал ее, говоря, что даже за это короткое время, что он ее знает, ее английский стал гораздо лучше.

– Давай с тобой говорить по-английски, – попросила она.

– Можно попробовать. Если ты что-то не поймешь – спрашивай, я переведу тебе на русский, – согласился он.

Рита нашла себе замену очень быстро. Когда она вешала объявление в русском магазине о том, что требуется сиделка, к ней подошла женщина лет сорока пяти, армянка по внешнему виду. Она недавно приехала в гости к родственникам и искала работу. Не откладывая в долгий ящик, они вместе пошли к Инне. Инна взяла ее на работу. Теперь Рита с чистым сердцем могла переезжать к Винсенту. Ей хотелось как-то помочь Инне, и в последний вечер перед уходом она предложила:

– Инна, сдай комнату, в которой я живу. У тебя стоит пустая спальня, сиделку можно туда поместить, а у тебя хоть деньги на еду будут.

– Но я хожу в спальню в душ. Второй душ маленький для меня.

– Ну и что? Раз в день можно потерпеть за бесплатное жилье. Та комната, где я живу, изолирована, с отдельной ванной, район прекрасный, ты за нее долларов 550 возьмешь!

– Надо же найти кого-то приличного.

– Давай дадим объявление в русский журнал.

– Наверное, ты права. Давай попробуем. Я завтра позвоню редактору.

В субботу Рита распрощалась с Инной, Додиком и Пенкой и переехала к любимому. Рита достала из коробок и чемодана только самые необходимые вещи, потому что не было места даже поставить чемодан. Остальное убрали в общую кладовку. Оказалось, что кладовка не закрывается на замок. Рита удивилась и забеспокоилась, но Винсент сказал, что здесь не воруют. В воскресенье они поехали на выставку цветов. Здесь было все, что нужно для сада и огорода, начиная от семян и саженцев и кончая беседками и уличными джакузи. И, конечно же, множество цветов в вазах, горшках и кадках. Повсюду стояли композиции самых разнообразных цветов. В центре помещения выставили три призовых букета. Рита никогда еще не видела подобной красоты. Она была благодарна Винсенту, что он привел ее сюда. А ему нравилось угождать ей. Здесь же в киоске Винсент купил Рите книгу по садоводству в Новой Англии и букет алых роз. С этой выставки Рита взяла много идей для своего будущего сада. Она была счастлива. Рита на мгновение прижималась к любимому, брала его за руку, мимолетно проводила рукой по его спине. Он отвечал тем же. У них начался неофициальный медовый месяц, им хотелось все время быть вместе и, желательно, в постели.

Уйдя от Инны, Рита осталась без постоянной работы. Она раз в неделю убирала дом Лены Катц, математическую школу и с этой недели начала убирать дом в Нидоме, добраться до которого было очень сложно. Винсент согласился отвозить ее утром в среду, а возвращалась она в обед на электричке. Всего в неделю выходило 150 долларов. Очень мало, а надо было еще высылать детям.

Рита написала Данилу и Ане, что она переехала к Винсенту и скоро они купят дом. В доме есть большой подвал, где можно сделать отдельную квартирку для них. Она так радовалась возможности жить вместе с детьми. На следующий день она получила грубый ответ от Ани: «Ну, мать, ты там совсем обамериканилась! У тебя для нас найдется только подвал! Да лучше мы здесь будем жить в нашей халупе, по крайней мере, дневной свет есть. И тех грошей, которые ты высылаешь, нам на жизнь не хватает. Данька мало зарабатывает, а я за такую маленькую зарплату и работать не собираюсь! Я не для того замуж выходила. И на английский в институт не пойду, нет у меня времени учиться. И деньги твои получать больше не пойду, буду я за твои гроши ноги натирать! И не беспокой меня своими просьбами выслать тебе что-нибудь по почте или е-мейлу».

Рита была в шоке. «Куда делась моя ласковая и заботливая дочка Анюта? При средней зарплате в 30-50 долларов в Караганде ей не хватает денег! Только на житье я высылаю по 200 долларов, плюс деньги с моей квартиры и дивиденды с базара, да и Данил по их мерках имеет неплохую зарплату в Мустанге – 68 долларов. За учебу отдельно плачу и на всякие непредвиденные расходы по первому требованию высылаю – все мало! И деньги, что Сри на учебу высылал, все потратили на ремонт. Кафель у них, видите ли, не модный в ванне был. Да за эти деньги в Караганде можно квартиру купить! – с возмущением думала Рита. – Себе в секонд-хенде покупаю, а им шлю самое модное и дорогое. Обидно. Поэтому они и не хотели, чтоб я домой возвращалась, чтоб доить меня беспрестанно. Интересно, Данька про это письмо знает? Буду ему на работу звонить и деньги на его имя присылать. Не умеют быть благодарными. Буду, наконец, жить для себя, любить своего Тинка, заботиться о нем».

Рита ходила сама не своя. А через пару дней получила письмо от отца, где он поздравлял ее с тем, что она скоро станет бабушкой. Ему Данил звонил и поделился радостной новостью. «Мне даже не сказали, – с обидой думала она, – кто интересно родится – мальчик или девочка? Хорошо бы девочка».

Ритин отец 22 февраля женился, и она высылала ему денег на свадьбу и на подарки ему и Галине Васильевне, своей новой мачехе. Он написал, что купил себе новую электробритву, Галине – золотую цепочку и на свадьбу еще хватило. У отца не было домашнего телефона, не говоря уж о компьютере, так что общаться приходилось через обычную почту. Когда она высылала ему деньги, то звонила Данилу, говорила номер на их получение, он звонил тете Саше, а та передавала ему. «Надо ему на ремонт послать, как деньги будут», – решила Рита.

Утром сквозь сон Рита слышала, как Винсент собирался на работу. Накануне она разобрала его вещи, сваленные в беспорядке по ящикам комода. Рассортировала их, погладила рубашки, сложила носки парами. Вчера вечером она показала ему, где что лежит. Утром он уже забыл и не мог найти носки

– Рита, где носки?

– В нижнем правом ящике, – ответила та, не открывая глаз.

Он открыл ящик, достал носки, и Рита услышала возглас:

– Кризис крайс, как здорово быть женатым: можно надевать два одинаковых носка!

– Я люблю тебя, – сказала Рита, садясь на кровати и протягивая к нему руки.

Они обнялись.

– Ты сегодня дома будешь? – спросил Волтер.

– Нет, пойду Ленин дом убирать.

– Я не могу оставить тебе ключ от входной двери в дом, не разрешается. Тебе придется погулять, пока я не вернусь с работы.

Рита погрустнела. Она заканчивала уборку к двенадцати и ей предстояло болтаться на улице до шести вечера голодной. Идти в ресторан было дорого. Но Винсенту она ответила бодрым голосом:

– Хорошо, я возьму с собой книгу и почитаю в сквере.

Убирая кухню, Рита увидела, что Лена чистит холодильник, выбрасывая испортившиеся продукты в мусорный бак. Рита помыла холодильник, открыла мусорку, чтоб выбросить бумажные полотенца, которыми она протирала полки холодильника, и увидела, что Лена выбросила много продуктов прямо в пакетах. «Вот и мой обед», – обрадовалась Рита. Оглянувшись, не видит ли хозяйка, она достала выброшенные продукты. Здесь был засохший сыр, булочки с пятнами плесени, сморщенный от старости виноград, подгнившая картошка и дряблая морковка. «Отличный ланч, – решила она, – даже с фруктовым десертом. А картошку на завтра отварю». Запихав добычу в сумку, она продолжила уборку.

Весна запаздывала. Весь день моросил дождь, солнца не было. Читать в парке было невозможно. Рита встала под дерево, чтобы спрятаться от дождя, достала из сумки сыр и булку, отковыряла с нее плесень и стала есть, попеременно откусывая от булки и сыра маленькие кусочки, стараясь жевать на левой стороне, чтоб не соскочил мост с правой. Потом съела виноград, почти превратившийся уже в изюм. Обед был закончен. Ждать Винсента оставалось еще пять часов.

В следующую субботу, выбрав объявления о продаже домов в Милтоне, они поехали их смотреть. Маленький беленький домик возле офиса Фреда все еще не был выставлен для продажи. Винсент пытался по карте города найти нужный им дом, но все время они выезжали не туда. Проезжая по улице Элиот, Рита увидела возле одного дома надпись: «Open house». Она предложила Винсенту:

– Тинк, давай посмотрим этот дом.

– Давай, а потом поедем снова искать, какой наметили.

Они осмотрели дом. Он казался больше их беленького домика, два этажа, покрашен светло-голубой краской. Перед входной дверью – маленькая не то терраска, не то балкончик. Чтобы попасть на первый этаж парадного входа дома, нужно было подняться по двум пролетам лестницы. Дверь открыла миловидная брокерша средних лет. Она стала показывать комнату за комнатой. Сразу от входной двери лестница вела на второй этаж, направо был просторный зал с камином. В камине горели дрова и отсвет пламени делал комнату очень уютной. Налево от входа – небольшая столовая со встроенным шкафом для посуды. Пройдя через столовую, они оказались в кухне, напоминающей пенал. Направо кухня соединялась аркой с залом, в углу был маленький туалет с раковиной для умывания. Дверь налево вела на застекленную веранду, а оттуда снова налево – на улицу, а направо – на задний двор. Они вышли во двор. Двор уходил вверх, дом стоял на склоне холма. Сад был дикий, запущенный. Затем они поднялись на второй этаж. Здесь располагались три спальни и ванная. Подвал разделялся на две части: одна часть отводилась под гараж, вторая – под обслуживающие дом газовый бойлер для нагрева воды и отопительная система. Подвал был высоким, он находился фасадом на уровне первого этажа, и только задняя стена большей частью находилась под землей. Они закончили осмотр, поблагодарили брокера и поехали искать запланированный дом. Снова заблудились, остановились. Рита осторожно начала:

– Винсент, тебе понравился этот дом?

– Да, очень. А тебе?

– Тоже. Может мы этот дом купим? Он рядом с остановкой метро, на работу удобно добираться.

– И у меня будет гараж! – воскликнул Винсент, все время забывающий, где он запарковал машину.

– А у меня – сад.

– Давай вернемся и сделаем предложение, – предложил он.

Они вернулись, сделали предложение, брокер обещала позвонить им сразу же, как она переговорит с владельцами. Счастливые, они поехали домой.

Винсент и Рита только вошли в свою комнату, как позвонила брокер и сказала, что владельцы приняли их предложение.

– Когда ты хочешь переехать в новый дом? – спросил Винсент.

– До марафона.

До марафона оставалось чуть меньше трех недель.

– Это очень короткий срок. Обычно на оформление уходит около двух месяцев, но документы на заем уже готовы, может я и успею купить его до марафона.

Рита в ответ поцеловала его в щеку.

– Я знаю, что ты сможешь!

Сегодня Рита не работала. Сварив ужин и убрав в их крохотной комнатке, она достала свой дневник. Ей хотелось с кем-то поделиться своей радостью и печалью, но подругам она не особенно-то рассказывала о своих чувствах. Дневник всегда был ее лучшим молчаливым другом.

«Как хорошо, что я встретила Тинка! Может за этим судьба и отправила меня в Америку? Цыганка оказалась права: не к тому хозяину я приехала. Правда, и с ним она не обещала мне безоблачного счастья. Сейчас у нас очень теплые отношения. Но он так устает! Приезжает с работы совершенно разбитым. Мне очень его жалко.

Дети не пишут. Я совершила страшное преступление перед ними: наконец-то подумала о себе. Но и здесь я в первую очередь думала о них. Я отказалась покупать кондо в Бостоне, потому что там нет полуподвального этажа, который можно превратить в отдельную квартирку для детей, когда они приедут. С домом больше забот, но там можно что-то перестроить и пристроить. Бог с ними. Может это и к лучшему, не буду все деньги тратить только на них, подумаю на самом деле о себе. Но очень больно и обидно. Мой замечательный Тинк! У меня столько нежности к нему! Бог, дай нам счастья!»

Компьютера у Винсента дома не было. Рита приезжала к нему на работу раза два в неделю, чтобы посмотреть свою почту. Открывать сам ее почтовку он категорически отказался. Иногда она заходила проведать Инну и там пользовалась компьютером Додика. Вот и сегодня она зашла после уборки у Лены Катц к Инне. Дежурила Пенка. Рита очень обрадовалась ей. Поздоровавшись, Пенка спросила:

– Нашла постоянную работу?

– Нет. Только три уборки в неделю. От Лены к вам зашла.

– Много у нее работы?

– Хватает. Двое мальчишек в доме, сама понимаешь, какой от них беспорядок. На прошлой неделе долларов пять мелочью из-под ковра вытащила, а сегодня вообще около ста долларов в разных местах зала нашла.

– И куда ты деньги дела? – вмешалась в разговор Инна.

– Лене отдала. Она сказала, что старший сын Натан любит деньги прятать. Рада была, что я их нашла.

– Это не Натан, – сказала Инна, – это они тебя проверяли. Сначала мелочью, ты не взяла, решили крупными деньгами соблазнить.

– Не может быть! Они ко мне хорошо относятся, – изумилась Рита.

– Поверь, я евреев знаю, сама еврейка, – со смехом сказала Инна.

Рита погрустнела. «Господи, – подумала она, – ну никому нельзя верить».

Проверяя почту, Рита увидела письмо от Ани. Там была одна строчка без обращения и приветствия: «Напиши новый адрес, вышлю тебе фотки». «Что, деньги кончились», – зло подумала Рита.

Оформление документов на покупку дома должно было состояться 20 апреля утром, так что после обеда они могли уже переехать в новый дом. Пенка порекомендовала им знакомого румынского мужчину, который поможет перевезти вещи. Они взяли на прокат машину, рано утром загрузили в нее мебель, которая находилась в хранилище, затем мебель из комнаты Винсента на Мальборо. Рита была удивлена, почему Винсент не попросил помочь с переездом своих братьев, но тот ответил, что в Америке это не принято, здесь каждый за себя. На этой же машине поехали в офис, где подписали документы о купле-продаже. Винсенту дали ключи от дома. Он бросил их сидящей за соседним столом Рите. Она не ожидала этого, но все же поймала ключи.

– Теперь ты хозяйка этого дома, – сказал он.

Все зааплодировали.

В доме их ожидал сюрприз. На кухне, где лежал коврик, когда они смотрели дом, оказалась дыра в линолеуме диаметром полметра. Винсент расстроился, но Рита быстро успокоила его, сказав, что она может сама перестелить линолеум. Сначала поставили мебель в зал: к левой стене – старый желтый диван с продавленным сидением и торчащими пружинами, в правый угол – телевизор на металлической подставке. По обеим сторонам от камина – две настольные лампы. Еще для зала предназначались две репродукции блеклого морского пейзажа и мрачного осеннего вечера. Для столовой нашелся стол с четырьмя стульями и старый вытертый ковер. Зато здесь они повесили картину с Риту ростом, написанную маслом бостонским художником. На ней изображалась служанка, моющая посуду. Рите она очень нравилась. На кухню принесли коробки с посудой. Самой обставленной комнатой оказалась спальня. Для нее у Винсента была кровать, ночные столики с настольными лампами и комод. Заглянув во вторую по размеру спальню, Рита, входя в роль хозяйки, объявила, что здесь будет библиотека и по совместительству ее комната. Сюда принесли коробки с книгами. В третьей маленькой комнате решили сделать офис Винсента. В офис поставили старинный, весь в завитушках секретер. Остальную мебель предстояло постепенно купить. Вечер пятницы и утро субботы Рита разбирала коробки, расставляя все по местам. Винсент работал до 12 дня. Когда он вернулся, они пошли смотреть свой двор и сад. Он не был огорожен забором. Их заметил сосед, который жил слева от них на соседней улице. Их сады соприкасались. Он вместе с женой пришел познакомиться. Они оказались литовцами, оба могли говорить по-русски. Вскоре к ним присоединились другие соседи, которые жили рядом с ними слева. Это была недавно поженившаяся пара. Стив по происхождению белорус, его усыновила американская бездетная пара. Минна – финка. Они познакомились, когда Стив работал в Финляндии. Напротив их дома жила семья китайцев. «Вот тебе и переехали в ирландский городок», – подумала Рита.

После обеда приехали первые гости: брат Винсента Дэвид со своей почти что женой Брендой. Бренда была года на три старше Риты, полноватая, красивая бразильянка с темными волнистыми волосами, обворожительной белозубой улыбкой и большими карими глазами. Осмотрев дом, все вышли в сад. Рита хотела показать найденную ею утром полянку, сплошь покрытую мелкими голубыми цветами.

– Какая прелесть! – воскликнула Бренда.

– Много земли, – сказал Дэвид.

– И много работы, чтоб привести все в порядок, – добавила Рита.

Винсент был горд своим приобретением. Поужинав приготовленными Ритой русскими блюдами, гости уехали. Рита помыла посуду. Потом они с Винсентом вышли во двор и сели на ступеньку крыльца. Винсент обнял ее за плечи, она положила голову ему на грудь.

– Я хочу с тобой поговорить, – начал он.

Рита подняла на него глаза.

– Что-то случилось?

– Нет. Мне нужна твоя помощь. Я небогатый человек и платить одному ссуду за дом мне тяжело. Я хотел бы, чтобы ты платила тоже 300 долларов. Это бы мне очень помогло.

– Конечно, – поспешно сказала Рита, а сама подумала: «300 долларов – это половина моей зарплаты, а надо еще детям посылать».

– Это еще не все. Ты будешь покупать продуктов на 50 долларов в неделю.

«Еще200 долларов в месяц, мне остается всего 50!» – пронеслось в голове у Риты, но она спокойно сказала:

– Хорошо. Тебе отдавать эти деньги каждую неделю?

Он смутился.

– Нет, ты можешь покупать продукты для нас на эту сумму.

– Я буду приносить тебе чеки, – с некоторой издевкой в голосе сказала она.

Винсент и Рита жили в доме уже вторую неделю. Ее пыл по налаживанию нового быта несколько поутих. Винсент хвалил ее, советовался, что куда лучше поставить, но делал все по-своему. Даже расставленную по полкам в кухне посуду от переставлял утрами на свой лад, когда Рита еще спала. Рита его понимала – он привык жить один. Они перестали куда-нибудь ездить. Рита убирала, стирала, варила. Винсент приезжал обедать домой. Однажды он привел с собой своего шефа, не предупредив Риту. Хотел похвастаться перед ним, что у него всегда чисто и сварена еда. Фред стал спрашивать ее, отмечает ли она Рождество. Рита поняла, что таким образом он пытается выяснить русская она или еврейка.

Живя бок о бок, Рита начала лучше узнавать своего избранника. Он часто забывал, что говорил или что надо было сделать и сваливал вину на нее. После ужина уходил смотреть телевизор. Если она пыталась с ним заговорить, он бросал: «Я устал». Рита заботилась о нем, как это принято у русских жен. Гладила и готовила с вечера ему одежду на завтра. Но его это только раздражало. «Я уже не мальчик», – говорил он и надевал рваные брюки и мятую сорочку. На Риту напала тоска. Она написала в дневнике большими буквами правила для себя: «Чтобы выжить с Винсентом, надо запомнить:

1. Никогда ни о чем его не просить.

2. Никогда ничего ему не предлагать.

3. Никогда ничего от него не ждать.

4. Надеяться только на себя».

Дом требовал большого ремонта. Краска в комнатах отвалилась во многих местах, в столовой на розовых стенах были нарисованы фиолетовые гроздья винограда, пол облез. Винсент мечтал, как будет выглядеть отремонтированный дом, но ничего для этого не делал. Рита предложила ему сделать ремонт самим. Он замахал руками и сказал, что он адвокат, а не строитель. Тогда Рита сказала, что она сама может покрасить и наклеить обои, пусть он только купит все необходимое. Он неохотно согласился. Они поехали в огромный магазин, где можно было купить все для ремонта и благоустройства дома. Он назывался «Хоум депот». Рита подобрала обои: для зала- красные с золотом, для столовой – светлые тисненые с серебряной полоской и голубые для спальни. Винсент купил белой краски для потолка и дверей. Рита никогда не видела такого магазина. Ей было интересно посмотреть.

– Давай посмотрим, что здесь есть, – предложила она Винсенту.

Он фыркнул.

– Я уже все здесь видел.

– А я нет, – заупрямилась Рита.

Винсент остановился.

– Мы зачем сюда пришли?

– За обоями и краской, – растеряно ответила Рита.

– Мы их купили, и теперь поедем домой.

Он вскинул голову и отвернулся от нее, толкая вперед нагруженную тележку. Это было уже не первый раз. На прошлой неделе он вызвался показать ей ближайший продуктовый магазин. Она с радостью согласилась. По дороге он спросил, что она хочет купить. Рита ответила, что пока не знает, посмотрит, потом решит. Он развернул машину и поехал домой. «Когда решишь, что покупать, тогда и поедем», – сказал он. Рита осталась в недоумении, что же произошло. Сегодня она разозлилась. Развернулась и пошла в другую сторону. Прошла по магазину, заглядывая на ряды полок, заваленных товаром, вышла на улицу. Она запомнила направление, откуда они приехали и пошла пешком. «Пусть заблужусь, черт с ним! Я не собака быть только возле его ноги». Сжав зубы и прищурив глаза, как она всегда делала в минуты гнева, Рита пошла пешком из Квинзи в Милтон. Минут через пятнадцать Винсент нагнал ее и посигналил. Теперь она вскинула голову и прошла мимо. Он уехал, но минут через пять появился снова, видимо, сделав круг для разворота. Вид у него был подавленный. Рите стало смешно, гнев прошел. Она молча села в машину. Весь вечер он был предупредителен и ласков.

Рита решила начать ремонт со столовой: уж больно ей не нравились виноградные гроздья. Она покрасила потолок, окна, двери, потом наклеила обои. Получилось здорово. Рита домывала пол, когда вернулся с работы Винсент. Он посмотрел на результаты ее труда и спросил:

– Это ты сама сделала?

– Да, ответила Рита, гордясь своей работой. – Правда, красиво получилось?

Он хмыкнул, развернулся и ушел.

«Что ему опять не так?» – расстроилась она.

Минут через двадцать Винсент вернулся с огромным букетом роз.

– Спасибо большое, – сказал он, протягивая ей цветы. – Я никогда не думал, что ты на самом деле можешь делать сама ремонт. Ты столько денег нам сэкономила.

– Спасибо, милый! Я так люблю цветы.

Рита поставила цветы на стол.

– С цветами еще лучше стало. Теперь люстру надо купить, – сказала она.

Винсент показал Рите остановку троллейбуса, который шел на красную линию метро. Она по карте метро нашла, как доехать до русских магазинов и повесила объявление о поиске работы. На другой день позвонила женщина и сказала, что она уходит в декрет и ищет себе замену. Она работает няней в профессорской семье. Бабушка хозяйки – русская. Хозяева хотят, чтоб их сын говорил по-русски, поэтому им нужна русская няня. Назначили интервью на следующий вечер. Винсент после работы отвез ее в Самервиль, где жила семья. Интервью прошло успешно, им понравилось, что Рита была детской медсестрой и учителем. Марси, так звали маму малыша Колена, немного говорила по-русски. Спенсер, отец, нет. «Хорошо, – подумала Рита, – буду с ним по-английски практиковаться». Малыш был чудесный. В два с небольшим года он уже свободно мог переводить с русского на английский.

С 10 мая Рита вышла на работу, оставив за собой уборку у Катц и в школе. Теперь у нее выходило 400 долларов в неделю. «Буду на компьютер копить», – решила она.

Дети не писали уже месяц. Данил выслал ей свой рабочий е-мейл, чтоб сообщала, когда высылала деньги. Звонить Рита боялась, вдруг они разошлись. Лучше уж не знать и думать, что у них все хорошо. Все-таки однажды она не выдержала и позвонила. Трубку взяла Аня, но разговаривать не стала, изобразила, что ничего не слышит. Было очень обидно. «Хватит ныть, старая сука, учи лучше английский», – приказала она себе.

Жизнь шла с переменным успехом. Рита училась жить вдвоем. «Жаль, что учусь жить вдвоем только я, – думала она, – Винсент живет по американскому принципу: все только для себя, любимого». Он был загадкой для нее: иногда заботлив и добр, иногда не разговаривал целыми днями.

В середине мая Винсент и Рита поехали на Кейп Код в какой-то маленький городок, название которого Рита не запомнила. Там они остановились в красивой и, наверное, дорогой гостинице. У Фреда Берри и его жены был здесь летний загородный дом. Они пригласили Винсента и Риту на ужин в ресторан. Видимо, это и было причиной их поездки сюда. Винсент любил быть рядом с богатыми и успешными людьми. Днем они поплыли на пароме на остров богачей, как выразился Винсент. Это был маленький остров весь в сувенирных магазинчиках и уютных кафе. Винсент рассказал, что здесь имеют дома очень богатые и влиятельные люди не только Новой Англии, но и Америки. Отведав самого обыкновенного, но очень дорогого мороженого и побродив по острову, они вернулись назад в гостиницу. Рита приняла душ и вышла в комнату, завернувшись в полотенце. Она хотела переодеться к ужину, когда Винсент будет в ванной. Он сидел на краю кровати в одних плавках. Увидев Риту, он резко встал и потянул ее за руку к себе.

– У нас еще есть время, – прошептал он, целуя Риту.

Она прильнула к нему, полотенце соскользнуло на пол, он подхватил Риту на руки и положил на кровать. Винсент стал покрывать поцелуями ее грудь, гладить ее волосы.

– С тобой я могу до смерти остаться мужчиной, – проговорил он, слегка задыхаясь от желания.

Все Ритино сердце и тело тянулось к нему.

– Любимый мой, родной, – шептала она, целуя его.

Встречу назначили в итальянском ресторане, может быть потому, что жена Фреда Моника была итальянкой по происхождению. Рита без усилий поддерживала small talk – маленький разговор, если перевести с английского. Моника спросила:

– Где ты работала в своей стране?

– Я была учителем, – ответила Рита.

– Она скромничает, – вмешался Винсент, – она заведовала кафедрой гуманитарных наук в престижном лицее. И он стал перечислять все карьерные достижения Риты.

Впечатление производит, чтоб меня в их общество впустили, – поняла Рита. Она никогда не была тщеславной, просто любила выполнять любую свою работу на отлично. После высказывания Винсента Рита заметила, что семья Берри стала относиться к ней теплее. «Признали, – поняла она, – Винсент знал, что делал». И Рита коснулась рукой его плеча. Он в ответ поцеловал ее. Берри захлопали.

– Вы отличная пара, – сказал Фред. – Наша дочь выходит замуж, свадьба состоится через месяц. Мы с Моникой рады будем видеть вас на празднике.

Фред подал им конверт с пригласительными билетами. Рита поняла, что она прошла тест и принята в их общество. Моника была миллионершей, но, чтобы не скучать дома, купила себе магазин, где продавалась пряжа и все для вязания. Магазин нужен был ей больше для общения, чем для заработка. Она перенесла рак, и магазин помогал ей развеяться и не думать о плохом. Моника была высокая, худая с правильным римским носом, чуть смугловатой кожей и прекрасными черными волосами, спадающими ниже плеч. Холеная и несколько надменная, она относилась к людям с некоторым чувством превосходства.

Винсент был галантен и обворожителен. Шутил, рассказывал интересные истории, даже пригласил Риту на танец, когда заиграла итальянская музыка. Он всегда старался быть таким в присутствии других. Все Ритины знакомые считали, что ей страшно повезло. Она их не разочаровывала и не рассказывала, как на самом деле обстоят дела. Рита была для них эталоном удачи. Они верили в нее, как в сказку со счастливым концом, как в Золушку.

Рите казалось, что за эти выходные они здорово сблизились, но, вернувшись домой, он снова замкнулся. Рита жила в постоянном напряжении, не зная, как угодить ему. В этой стране все было наоборот: черное – белым, а белое – черным. Все, что у русских считалось хорошо, здесь было плохо, поэтому, стараясь угодить, Рита делала жизнь еще хуже.

Наконец-то Рита стала зарабатывать. Она отдала с первой зарплаты Винсенту рент – плату за проживание, и чеки из магазина за продукты. Беря в руки чеки, он явно смутился и поблагодарил ее. Рита стала откладывать деньги на компьютер. Винсент больше не приглашал ее в офис воспользоваться его компьютером. Раз в неделю она ездила к Инне, чтоб проверить почту. Дети не писали. «Ну и ладно, хоть на компьютер накоплю», – решила Рита. Но сердце ныло от неизвестности, и она позвонила Галине. Та обрадовалась звонку. Сказала, что видела недавно Аню, у них все нормально.

– А как проходит беременность?

– Она что, беременна? Я не заметила.

– Уже должно быть четыре месяца.

– Нет, ничего не заметно. Я узнаю. Перезвони через пару дней. Да, Люба теперь живет в Вермонте. Она оставила для тебя свой телефон, просила позвонить.

– Как у нее дела?

– Говорит, нормально. Позвони ей.

И Галя продиктовала номер: 508-251-4715.

Рита тут же перезвонила Любе, и они договорились встретиться.

Последнее время Рита часто вспоминала Сри, сравнивая его с Винсентом. Сри был ей более понятен. Инна сказала, что он звонил, хотел приехать навестить Риту. Просил дать Ритин телефон, когда узнал, что они с Винсентом купили дом и живут вместе. Инна не дала.

Вскоре позвонила Люба. Они с Майклом приглашали Винсента с Ритой в гости и хотели договориться, когда их ждать. Винсент захотел сам поговорить с ней и стал спрашивать, кем Рита была в Караганде. Рита поняла, что он проверяет, правду ли она сказала о себе. Ей и в голову не приходило, что он не верит ей. Обидевшись, она сказала:

– Если хочешь услышать про меня гадости, позвони директору лицея, я дам тебе номер телефона, она тебе расскажет все про меня.

– Я просто пошутил. Не обижайся.

И он поцеловал ее в макушку. «Врет», – не поверила ему Рита.

На следующее утро Винсент и Рита поехали в Вермонт. Деревня, где жили Майк и Люба, находилась на самой границе с Канадой. Ехать предстояло около 5 часов. Винсент любил Вермонт. Они намеревались провести субботу в Монпилье – столице Вермонта, а в воскресенье поехать к Любе. Природа здесь красивая. По обе стороны от дороги тянулись сосновые и березовые леса, встречались большие озера. Их вид напоминал Рите родную Сибирь. Монпилья совсем не походил на столицу. Это был маленький, ничем не привлекательный городок. Винсент проехал по городу, чтоб показать его Рите. Это было его прибежище. Он часто приезжал сюда. Город поразил Риту. Время здесь как будто остановилось на шестидесятых годах двадцатого века, даже хиппи ходили по улицам. Когда они вошли в паб, это чувство еще больше усилилось. Здесь стояли старые музыкальные автоматы, в чрево которых надо было бросить монетку, чтоб они заиграли, старые обшарпанные столы и стулья. Но главное, здесь был дух шестидесятых годов. «Временная яма», – поняла Рита. Она знала о таком явлении из дианетики, «холдер» – так это называлось. Она поняла, почему Винсента тянет сюда. У него тоже был холдер шестидесятых годов. Он застрял в этой временной яме и не хотел выйти в реальную жизнь. В шестидесятых Винсент участвовал в избирательной кампании Кеннеди, первого президента-католика. Он даже был лично знаком с ним. Его убийство потрясло Винсента, и он застрял в этом времени. Он и себя воспринимал как 25-летнего молодого человека. Рите стало страшно и захотелось как можно скорее уйти отсюда. Винсент же отдыхал тут душой. «Ах, если бы он согласился пройти одитинги», – думала Рита, преисполненная жалости к нему.

Рано утром в воскресенье они поехали к Любе. Чем дальше ехали, тем безлюднее становилось вокруг. Только изредка попадались маленькие деревушки или даже отдельные дома. Потом они заблудились. Добравшись до какой-то деревни, Винсент попросил разрешения в ресторане позвонить Майклу. Тот пытался объяснить дорогу, но Винсент не понимал и злился. Рита сжалась в комок. Майкл сказал, чтобы они ждали их в этом ресторане, он сам приедет за ними. Он появился минут через двадцать, когда у Винсента уже кончилось терпение и он предложил вернуться обратно домой. Представившись, Майкл долго тряс их руки, потом сказал, что Люба приготовила обед и ждет их. Дорога шла лесом, потом они увидели два небольших дома, стоящих вдоль дороги.

– В голубом доме живет моя мама с сестрой, а в соседнем – бездетная тетя. А наш дом сзади, вон в том леске.

Он свернул на проселочную боковую дорогу, и через пару минут они были у цели. Риту поразил вид дома. Он был из старых почти чёрных досок, с высокой крышей и широкими дверями. «На конюшню похож», – подумала Рита. Люба встречала их на пороге, одетая в пестрое платье, явно карагандинское, как отметила про себя Рита. Она улыбалась. Как только Рита вышла из машины, она бросилось к ней и обняла.

– Здравствуй, Рита. Первый раз вижу русское лицо за полгода, – выпалила она.

– Я тоже рада тебя видеть. Как ты тут?

– Всяко. Потом поговорим.

Люба подошла к Винсенту познакомиться и пригласила их в дом. Помещение представляло собой одну большую комнату. Потолка как такового не было. Вместо него все те же черные доски с просветами между ними сантиметров 5-7. Напротив входа у противоположной стены стояла электрическая плита, мойка и небольшой каунтер между ними. Над ними – кухонные шкафчики. В правом углу – дверь в какое-то маленькое помещение. «Ванная, наверное», – подумала Рита. Посредине этого помещения стоял длинный деревянный стол с лавками, какие американцы используют во дворах для пикников. Слева под окном примостился старенький диван и рядом столик с настольной лампой, в углу – телевизор и кресло перед ним. В левом углу возле входной двери стоял невысокий стол со стулом, над ним – книжная полка. «Женин уголок», – догадалась Рита.

– А где Женя? – поинтересовалась она.

– Майкл ее к бабушке отправил, чтоб взрослым не мешала, – извиняющимся тоном сказала Люба.

– Вы когда приехали? – спросила Рита, все еще оглядывая комнату.

– В декабре.

– Женя училась?

– Да, во второй класс перешла.

– Как у нее с английским?

– Мне уже переводит. Ее посадили в первый класс, учительница с ней дополнительно занималась, и она заговорила. Не то, что я.

– Люба, Рита, идите обедать, – позвал их Майкл.

Они послушно побежали, чтоб не раздражать мужчин. Обед был русский, то есть американский ужин: борщ, салат оливье, гуляш с картофельным пюре и даже компот. На десерт Люба испекла торт Наполеон. За обедом говорил Майкл. Люба кивала, когда он обращался с ней. Винсент пытался вставить слово, но это ему редко удавалось. Рита только улыбалась. После обеда мужчины пожелали кофе, а женщины поднялись на чердак, где в разных его углах лежали два матраца: налево от лестницы маленький для Жени, а через дощатую перегородку – для супругов.

– Осторожно ступай, – предупредила Люба, – можно провалиться.

Рита осмотрелась. Скат крыши был высоким, по середине можно стоять во весь рост. Стен не было. Внутренние доски крыши закрыты стекловатными пакетами. В торце – небольшое чердачное окно.

– И не холодно вам здесь зимой? – спросила Рита.

– Мы сюда в мае перешли. Со свекровью зиму жили. Она добрая, но одним все равно лучше. Это очень старое здание. Раньше здесь конюшня была, потом гараж, а сейчас вот мы себе дом делаем. Первый этаж почти закончен. За лето здесь стены и пол сделаем. Зимовать уже в своем доме будем, – с гордостью добавила она.

– Как у вас между собой отношения складываются?

– Да нормально вроде. Он говорит, а я со всем соглашаюсь. Часто вообще не понимаю, что он говорит, просто головой киваю. В хозяйственные дела он не лезет, тут я хозяйка. Пока не работаю, негде здесь. Хожу на курсы английского в церковь. Осенью хочу поступить на курсы помощников медсестры, закончу, тогда вторую машину купим, и я буду в город на работу ездить. Без машины здесь никуда не выберешься. Глухомань. Мы раз пошли с Женькой за грибами, чуть отошли от дома и потерялись. Хорошо, какая-то машина по асфальту проезжала, мы по шуму определили направление и вышли к дороге. Грибов и ягод здесь много. Я солю грибы, варенье варю. Огород посадила, огурцы, помидоры, редисочку, лучок. Мне нравится в огороде копаться.

– Рожать не собираешься?

– Пока нет. Надо сначала на работу устроиться. Здесь декретные не платят, детские сады дорогие, нам не потянуть пока.

Люба стала расспрашивать Риту о ее жизни, о Бостоне. Та ответила, что они купили дом и у нее все прекрасно. Вскоре снизу снова донесся голос Майкла. Он звал их пойти погулять.

Через небольшой перелесок они вышли к дому матери Майкла. Она сидела на веранде. Сестра Кэрол с Женей уехали в магазин.

– Мама, познакомься, это Винсент Макглесон, адвокат из Бостона. Настоящий адвокат, мы теперь с ним дружим.

Довольно хорошо сохранившаяся женщина вышла к ним навстречу и поприветствовала их. Потом сказала, обращаясь к мужчинам:

– Мне нравятся русские женщины. Вы счастливые парни, что женились на русских.

Погуляв еще немного и сфотографировавшись на память, Винсент и Рита поехали домой.

– Приезжайте теперь вы к нам, – пригласил их Винсент.

– Ну, как тебе Майкл? – спросила Рита. – Вы так долго с ним разговаривали.

– Мы с ним не разговаривали. Это он всякую чушь говорил. Знаешь, что он мне рассказал про кленовый сироп?

– Что?

– Он сказал, что клены поливают сахарной водой, чтоб сироп был сладким.

– Все понятно.

– Рита, скажи Любе, если она захочет с ним развестись, я разведу ее бесплатно. Как она живет с таким идиотом? У него же с головой не все в порядке!

– Разные люди бывают. Он заботится о ней и дочке.

– Он привез ее из Казахстана, потому что никто за него здесь не хотел замуж выходить, – размышлял Винсент. – Здесь трудно хорошую жену найти. Ты была у меня сорок первой.

– Ничего себе! А что случилось с другими женщинами? Почему ты не стал встречаться с кем-нибудь из них?

Рите вспомнилось кино с таким же названием – «41». Красивая любовная история о белом офицере и девушке-революционерке, встретившихся после шторма на небольшом островке в море. Кончилась эта история трагически.

– По разным причинам. Я не богат, многих это обстоятельство отталкивало. Как-то приехал на встречу, дама на меня посмотрела и сказала, что мы не пара. Я поинтересовался, почему. «Ты на какой машине приехал?» – спросила она меня. «На фольксвагене», – ответил я. «А я на мерседесе». Развернулась и ушла. С другой неделю повстречались, потом выяснилось, что она в тюрьме сидела. Много толстых было и страшных.

Рите стало жаль его. Она прижалась щекой к рукаву его свитера и обняла его.

– Ты и меня проверял? – с подозрением в голосе спросила Рита.

– Да, – просто ответил он, – когда ты сказала, что побила парня, который за тобой ухаживал.

– И поэтому ты расстался со мной тогда? – догадалась Рита. – Мы же дети были, мне одиннадцать лет было. И помирился, потому что я в тюрьме не сидела?

– Да.

Литовские соседи попросили взять на лето на квартиру студенческую пару из Вильнюса, приехавших на каникулы в Бостон по визе «Работа и путешествие». Рита уговорила Винсента взять их, мотивируя свою просьбу тем, что им нужны деньги на ремонт дома и покупку недостающей мебели. Он согласился. Они решили покупать сразу хорошие дорогие вещи по мере того, как будут появляться деньги. Винсент сказал, что за все покупки они должны платить поровну. Если же Рита хочет что-то купить в свою комнату, то она покупает за свои деньги. Деньги от сдачи комнаты, рента, идут на ремонт. «И вообще запомни, – говорил он, – я – среднестатистический американец. Я все всегда делаю правильно. Ты должна учиться этому у меня».

Через неделю после их поездки в Вермонт позвонили Майкл и Люба. Люба радостно сообщила, что в следующую субботу они приедут в гости. Майкл хотел поговорить с Винсентом, но тот отказался. Пришлось Рите сказать, что он занят. Рита обещала узнать, работает ли Винсент в субботу и перезвонить. Когда Винсент узнал о предполагаемом приезде гостей, он возмутился.

– Я не хочу тратить свой выходной на твоих друзей.

– Но ведь это ты пригласил их в гости, – напомнила Рита.

Он соскочил с дивана, выскочил на улицу, сел в машину и уехал. Рита была в шоке. Она ничего не понимала. Схватив заветную тетрадку-подружку, она стала писать:

«10 июня 2001 г. Волтер выскочил из дома, не сказав ни слова, и уехал куда-то. Ведь он сам пригласил их! Скорее всего, это конец. Он выгонит меня. И что я за дрянь такая советская! Я не знаю, как мне здесь жить. Лучше б я жила у Инны и работала за гроши. Там я была по крайней мере человеком, здесь – русская свинья. Я постоянно боюсь что-то сделать не так, не знаю, на каком языке говорить: один день он хочет говорить со мной по-английски, другой – по-русски. И не дай Бог не угадать! Нам никогда не найти общий язык. Я не умею жить с мужчинами. Угождая, я теряю себя и становлюсь им неинтересной. Может быть, стоит с ним объясниться? Может мы вместе найдем какой-то выход? Если он через час не вернется, уеду к Инне переночевать, а там может Спенсер возьмет меня с проживанием.

Винсент вернулся. Поговорили. Он сказал, что во всем виновата я. Я думала, что он не видит и не понимает, как мне трудно, но он это знает, и его это устраивает. Я думала, он тоже переживает наши размолвки, но, видимо, это его нормальное состояние. Это конец. Я чувствую себя снова свободной. Я растеряла всех друзей. Я боюсь, что кто-нибудь позвонит мне и нарушит его покой. Я боюсь, что соседка Минна зайдет в гости. Он мило разговаривает с ней, а потом нападает на меня, что она пришла без предварительной договоренности. Она финка, у них так принято, так же как и у нас, русских.

Господи, как я ошибаюсь в людях! Господи, помоги мне снова приткнуться куда-нибудь! Господи, дай мне терпения! Сейчас я должна позвонить Любе и сказать, чтоб она не приезжала. Представляю, как ей тоже будет неудобно перед Майклом. Она ждет от меня помощи, а получит лишние неприятности. Какой позор! И ради чего я терплю все эти унижения? Ради того, чтобы бояться сделать шаг в чужом доме?! На хрен мне такой дом!

Учи английский, дура, нечего тратить время на депрессии, тебе никто не поможет, и ты никому не нужна. Мне нужен только английский и деньги. Вперед, сука!»

Рита закрыла дневник, спрятала его в своих учебниках по английскому и стала делать домашнее задание.

На следующее утро Винсент был добрый, сказал, что в субботу они идут в гости. Их пригласила вдова его друга, профессора истории, у которого он когда-то учился в Бостонском колледже – одном из наиболее престижных учебных заведений Новой Англии. По дороге он рассказал романтическую историю. Профессор был чех, они с женой приехали работать в Бостонский колледж и остались здесь жить. Вскоре немолодой уже профессор влюбился в свою студентку, развелся с женой, выкупил у нее ее половину дома и привел туда молодую жену. Когда они вернулись из свадебного путешествия, то увидели вместо дома обгорелые руины. Подозревали, что это дело рук его прежней жены, но доказать не смогли. Профессор получил страховку, и молодожены купили новый дом на Каштановом холме. Вот туда и ехали сейчас приглашенные Бэллой Винсент и Рита.

Бэлла была русской еврейкой примерно одних лет с Винсентом, полноватая, с обвисшим задом и короткими ногами. «И во что тут было влюбляться?» – непроизвольно подумала Рита. Женщина обняла и расцеловала Винсента, со спесивой неприязнью осмотрела Риту.

– Бэлла, – представилась она, – наслышана о тебе.

– Рита, я тоже слышала Вашу историю, – не осталась в долгу Рита.

Обе говорили по-русски. Белла пригласила гостей в зал, где горел камин. Винсент и Рита сели на диван, Бэлла – напротив в узкое кресло с высокой резной спинкой.

– Какое интересное кресло, – сказала Рита.

– Это любимое кресло моего покойного мужа.

– Что случилось с Вашим мужем?

– Рак. Возраст преклонный был, не смог побороть болезнь.

– У тебя как, Винсент? – обратилась она по-английски к Винсенту.

– Все нормально. Дом недавно купил. Риту нашел.

– Успешен и счастлив, значит, – подытожила хозяйка.

Потом они начали говорить о ее муже, сыне. Рита прислушивалась, радуясь, что понимает не только отдельные слова, но и многие предложения.

– Ты говоришь по-английски? – спросила Бэлла.

– Немного.

Бэлла сказала что-то по-английски, но Рита не поняла. Она вопросительно посмотрела на Винсент, и он перевел:

– Бэлла сказала, что, живя с американцем, ты быстро освоишь язык.

Он посмотрел на Беллу, та кивнула, усмехнувшись. Рита поняла, что перевод не был точным. Друзья продолжали говорить об общих знакомых. Рита почти не слушала. К ней на колени прыгнула кошка, и она гладила ее. Вдруг до нее долетели слова Бэллы, сказанные в середине рассказа о каком-то общем знакомом.

– И чего ты в ней нашел? Мы могли бы с тобой встречаться.

Рита быстро взглянула на Винсента, он явно смутился, а Бэлла как ни в чем не бывало продолжала разговор. Может я неправильно перевела? – усомнилась Рита.

Хозяйка пригласила их к столу, где стояло вино и салат из разноцветных листьев, маленьких помидорок и брынзы. Выпили вина. Потом она объявила, что приготовила для них лимонный пирог. Бэлла пошла доставать его из духовки. Из кухни она крикнула:

– Винсент, ты не мог бы мне помочь?

– Конечно, – ответил он и пошел на зов.

«Вот сука, неймется ей», – подумала Рита. Подождав немного, Рита тоже пошла на кухню. Пирог стоял на каунтере, а они разговаривали.

– Я могу вам помочь? – невинно спросила Рита.

– Да, отнеси чайные ложки и сахар, – нагло глядя Рите в глаза ответила Бэлла.

Рита взяла ложки, но не уходила.

– Винсент, отнеси пирог, я налью кофе, – вздохнув, сказала хозяйка.

Поставив пирог на стол, она разрезала его и положил каждому по кусочку. Рита взяла ложкой кусочек пирога и попробовала. У нее моментально свело скулы. Пирог оказался невозможно кислым. Она глянула на Винсента. Он задумчиво держал в ложке второй кусочек пирога.

– Кажется, немного кисловатый получился, – сказала хозяйка. – Но главное – разговоры, а не пироги, – продолжила она, глядя на гостя с обворожительной улыбкой.

По дороге домой Рита спросила:

– Чего она от тебя хотела?

Винсент растерялся.

– Мы давно не виделись. Она хотела на тебя посмотреть.

– Я что, обезьяна в зоопарке? Чего на меня смотреть? Чего ж она раньше тебя не приглашала, когда ты один был?

Винсент покраснел.

– У нас ничего с ней не было, – буркнул он.

– Значит эффект невесты срабатывает, – не сдавалась Рита.

– Что это значит?

– В психологии есть такой термин. Это когда на девушку никто не обращает внимания, пока она не влюбится и будет любима. Тогда от нее исходят флюиды, привлекающие мужчин.

Винсент хмыкнул в ответ.

Приближалось время свадьбы дочери Фреда Берри. Рита волновалась. Ей предстояло быть в обществе миллионеров, акул капитализма, как бы сказала ее тетя Саша, преподаватель политэкономии. Она показала Винсенту свои наряды, и он решил, что черное бархатное платье, которое она купила для встречи Нового года с саентологами, вполне подойдет. Рита удивилась:

– У нас на свадьбу одевают что-то светлое, а черное – на похороны.

– Ты не в России. Знаешь такую пословицу: «Приехала в Рим – действуй как римлян», – с насмешкой сказал Винсент.

Одна проблема решена. Теперь надо подумать о прическе. Она вспомнила, что Раймонда, работавшая у Инны помощницей по дому, была у себя на Гаити парикмахером. Рита нашла ее телефон и позвонила. Раймонда жила в Дорчестере, преимущественно черном районе, находящимся через речку от Милтона. Она с радостью согласилась сделать Рите прическу. Когда она пришла к Рите со своими инструментами и спросила, что Рита хочет изобразить на своей голове, Винсент воскликнул:

– Никаких кудрей!

Раймонда постаралась на славу и сделала Рите гладкую прическу, собрав волосы сзади в красивый валик. Когда Рита была готова, Винсент осмотрел ее и сказал:

– У нас есть еще время, идем в спальню.

– Извини, Раймонда уже ушла, кто мне снова прическу будет делать?

Винсент тоже выглядел отлично. На нем был купленный для этого случая темно-серый костюм, белая сорочка с галстуком. Даже новые туфли ему купили взамен любимых кроссовок.

Свадебная церемония проходила на Кейп Коде в старинной католической церкви. Церковь была полна народа. Все смотрят в открытую дверь, ожидая невесту. Вот она появилась в прекрасном белоснежном наряде. Отец невесты ведет ее по проходу между скамей до алтаря, где в волнении ее ожидает жених. Как только дочь дает руку жениху, отец присоединяется к своей жене, сидящей на передней скамье. Жених с невестой усаживаются на два стула перед алтарем. Под ноги им ставится специальная подставка для коленопреклонения. Начинается месса. Священник благословляет кольца. Будущие муж и жена дают обет верности друг другу. Молодожены обмениваются кольцами и ставят свои подписи в церковной книге. Затем священник объявляет молодых законными мужем и женой. Теперь двое влюбленных стали единым целым, они создадут новую семью и будут дарить друг другу тепло и заботу всю жизнь.

После церемонии все поехали в шикарный отель, где был откуплен банкетный зал и где многие состоятельные гости снимали номера, чтобы не возвращаться ночью в Бостон. Винсент и Рита вошли в огромный холл, к которому примыкал банкетный зал. Здесь прогуливалось много красивых дам и кавалеров. Винсент некоторых знал и подходил поздороваться и представить Риту как свою гелфренд, с некоторыми не был лично знаком, но знал их как влиятельных людей Бостона и рассказывал о них Рите. Здесь сновали вышколенные официанты с подносами, предлагая напитки и закуски. Они взяли по бокалу шампанского и по креветке, завернутой в бекон, потом еще какие-то булочки с пятикопеечную монету с непонятной для Риты начинкой, затем малюсенькие фаршированные грибочки. «Не буду наедаться, – решила Рита, хотя и была голодной, – если здесь такие вкусности, то что-нибудь совершенно особенное будет на столе, надо место оставить и всего попробовать на миллионерской свадьбе», – решила она.

Через час прибыли молодые вместе с родителями, и все общество последовало за ними в зал. На приглашениях был указан номер стола. Каждый стол рассчитан на восемь человек. В середине стоял букет цветов, рядом белое и красное вино и виски. Сервирован стол был тонким фарфором и серебром. «Как элегантно и богато! – подумала Рита. – Как здорово, что я здесь». Их места оказались за одним столом с другим адвокатом из офиса Фреда в Милтоне Джеком и его женой и двух адвокатов из его второго офиса на Кейп Коде. Мужчины все знали друг друга. Кейпкодские женщины тоже были знакомы. Появились официанты, один разливал спиртное, два других привезли на тележке грибной суп. Основное блюдо можно было выбрать самим. На столе лежало меню. Рита заказала красную рыбу. Винсент попросил официанта принести ему кока-колы. Рита знала, что он не пьет спиртного. «Точно, как я Бейлсу заказывала», – удивляясь, подумала она. Начались тосты, поздравления. Невеста обходила все столы и благодарила за подарки. После первого танца жениха и невесты пошли танцевать и гости. Сначала Винсент не хотел танцевать, но после того, как какой-то солидный пожилой мужчина пригласил Риту на танго, он стал приглашать ее сам. Съели основное блюдо. Теперь им предложили десерт. «И это все? – удивлялась Рита. – Никаких салатов и вкуснятин? У миллионеров? А я два дня не ела, место в животе берегла!» Когда она поделилась своими мыслями с Винсентом, он ответил: «Главное – общение, а не еда». «Да, все здесь по-другому», – подумала Рита. В конце вечера он шепнул ей: «Все тобой восхищаются. Ты самая красивая здесь». Рита была счастлива. Винсент тоже. Они провели восхитительную ночь в маленьком мотеле.

– Я люблю тебя! – не уставала повторять Рита.

– Я люблю тебя, – отвечал Винсент.

На следующий уикенд Винсент предложил слетать в Вашингтон. Рита с радостью согласилась. Жизнь налаживалась. «Может у меня просто другие ценности? Я не умею жить по-американски?» – думала она, с болью вспоминая, что пришлось отказать Любе и Майклу.

Они вылетели в пятницу утром. Оба взяли выходные, Спенсер был дома и согласился отпустить ее. Самолетом они прилетели в Балтимор. Здесь Винсент вспомнил историю, как он летел в Россию из этого аэропорта. Он опаздывал на самолет, и на весь аэропорт объявили, что Винсента Макглесона, у которого билет в один конец до Москвы, просят подойти к администратору. Все люди оглядывались и искали глазами чудака, который уезжал насовсем в Россию.

Из Балтимора они автобусом поехали в Вашингтон в заказанную заранее гостиницу «Шератон». Гостиница находилась в центре города и была вполне респектабельная. Зарегистрировавшись как мистер и миссис Макглесон, они поднялись в номер. Приняв после дороги душ, Винсент потянул Риту в кровать, где они провалялись, любя друг друга, до ужина. Ужинали в ресторане при гостинице, а потом пошли прогуляться по ночной столице. Днем было очень жарко, но к вечеру подул прохладный ветерок.

– Как много здесь черных! – удивилась Рита.

– Их здесь 80 процентов населения, – ответил Винсент.

Утром Винсент встал в четыре часа и пошел занимать очередь, чтобы попасть в Белый Дом. Вернулся он в восемь и сказал, что ему билета не досталось на сегодня, а в воскресенье он закрыт. Рита расстроилась, она уже в голове прикидывала, как будет хвастаться об этом в письме к отцу, а он, по своему обыкновению, рассказывать друзьям и знакомым. Решили посмотреть его снаружи. Наскоро позавтракав, они отправились на Пенсильвания авеню, 1600.

Винсент начал рассказывать:

– Место для «Президентского дворца», как раньше называли Белый дом, было выбрано самим Джорджем Вашингтоном – первым президентом США. Первый камень Дворца был заложен 13 октября 1792 года.

– Я думала, что Белый дом гораздо больше. Как они там все помещаются? – удивилась Рита.

– Это только кажется, что он маленький. Здесь четыре этажа наверху и два в подвале. Глубоко под землей спрятан центр чрезвычайных операций, рассчитанный на защиту от ядерного удара.

– Сфотографируй меня возле Белого дома, пусть на память останется, – попросила Рита.

Фотография получилась отличная. Был виден не только дом, но и цветочная клумба с фонтаном посередине. Весь день они проходили по Вашингтону, посетили Капитолий, библиотеку Конгресса, где Винсент сказал хранятся и его книги, посетили картинные галереи, музеи и полюбовались Ботаническим садом. Вечером, засыпая, Рита думала, что жизнь у нее отличная. Она была оптимисткой и плохое забывала быстро. Путешествия, приличные гостиницы, любимый человек рядом – чего еще желать?

Работая няней у Спенсера, Рита познакомилась на детской игровой площадке с молдаванкой Лилей Мотрин, тоже няней, работавшей с проживанием в русскоговорящей еврейской семье. Она была года на три моложе Риты, с совершенно не похожей на молдаванку внешностью: белолицая, голубоглазая блондинка с изящной грудью и широкими бедрами. В Кишиневе Лиля работала заведующей рестораном, работу свою любила и отдавала ей всю душу. С мужем Лиля разошлась давно, у нее в Кишиневе осталась двадцатилетняя дочь-студентка. Кристина, так ее звали, была само совершенство: стройная и длинноногая с густыми черными волосами, доходящими почти до талии, огромными темно-синими глазищами, длинными пушистыми ресницами, точеным носиком и пухлыми губками. Лиля жила в Америке уже два года. Она приехала сюда по гостевой визе после банкротства ресторана и работала в Нью-Йорк у русских евреев. Пригласившая ее на работу семья оказалась очень непорядочной. Они платили ей гроши, рабочий день был 24 часа в сутки 7 дней в неделю. Познакомившись на детской площадке с другими русскими нянями, она узнала, что ее просто эксплуатируют, потому что она только что приехала и не знала, сколько здесь платят и каковы условия работы. Когда вечером Лиля стала разговаривать об этом со своими хозяевами, они сказали, что она должна отработать на них год, потому что они дали ей вызов. Помучавшись еще пару недель, Лиля решила бежать. В газете нашла объявление, что в Бостоне требуется няня к двум мальчикам, она позвонила и ее пригласили приехать. Лиля собрала вещи и ночью, пока хозяева спали, ушла из дома, не получив денег за проработанную неделю. Теперь у нее на попечении было два еврейских мальчика: Миша пяти лет и Беня трех. Детей она не любила, поэтому работа казалась ей каторгой. Одна отдушина – поболтать на площадке с другими нянями. Ритин Колен и Лилины дети привыкли играть вместе, когда у Колена был другая няня. Она же и познакомила Риту с Лилей. Раз в неделю Лиля приходила вечером к Спенсеру убирать квартиру. Она оплачивала обучение дочери в частном университете и копила деньги на двухкомнатную квартиру. В Кишиневе у Лили осталась однокомнатная квартира. Ее мать жила в селе в старом доме. Она была больна артритом и почти не могла ходить. Лиля нанимала ей сиделку, которая жила с ней. Надо было высылать деньги и неработающей дочери, конечно, хотелось выслать ей и заграничных нарядов. Так что работать приходилось много. Ее целью было выйти в Америке замуж и перевезти сюда дочь и мать. Английского она не знала. Ходила на курсы в библиотеку по воскресеньям, сама же дома не очень занималась языком. Разговаривать на английском ей было не с кем, да и язык давался ей плохо. Анастасия, Ритина подруга по Бостону, вернулась к себе в Подмосковье, и Лиля стала ее лучшей подругой, хотя и с ней она не очень-то обсуждала свою жизнь с Винсентом. Однажды, с его разрешения, она пригласила Лилю к себе в гости. Винсенту она понравилась, и он вызвался поучаствовать в ее судьбе. Винсент помог ей подать объявление о знакомстве в газету.

Рита наконец-то купила себе маленький компьютер. Теперь не надо было просить Винсента по выходным сходить к нему в офис и проверить почту, не надо было заезжать после работы к Инне. Аня написала письмо, в котором сообщила, что если Рита хочет, чтоб она жила с Данилом, то пусть высылает ей по 500 долларов в месяц. Рита не стала отвечать. Вскоре Аня снова прислала письмо, где сообщала, что больше не будет заниматься Ритиной квартирой. Ей надоело ходить к квартирантам за деньгами, слишком много мороки. Пришлось квартиру продавать. Рита оформила доверенность на Анну, та продала квартиру, а деньги забрала себе. Так Рита и не получила ни копейки. Она попросила найти тетрадку со своими стихами, но и это Аня отказалась для нее сделать. Даже книги хорошие сноха забрала себе, а Рите выслала какое-то старье.

Однажды, придя убирать математическую школу, где Рита работала уже несколько месяцев, она увидела мужчину, ремонтирующего комнату в подвале. Мужчина показался ей на десять моложе с прямыми белокурыми с небольшой проседью волосами, голубыми глазами и застенчивым выражением лица. «Прибалт, наверное», – подумала Рита. Был он высоким и стройным. Работал споро и умело. «Вот бы мне его домой заполучить, – подумала Рита. – Потолок в зале отвалился, мне его самой не заштукатурить».

– Привет, ты работаешь здесь? Что-то я тебя здесь раньше не видел, – сказал мужчина, приветливо улыбаясь и продолжая отпиливать ножовкой какую-то деревяшку.

– Да, я здесь работаю. Я тебя тоже не видела.

– Ну раз встретились, давай знакомиться. Я – Матти.

– Я – Рита. Ты настоящий строитель?

– Настоящей не бывает. Всю жизнь строю.

– Откуда ты?

– Из Эстонии. А ты?

– Из Казахстана.

– Ты когда заканчиваешь работу?

– Через полчаса, думаю, домою.

– Ты на машине?

– Нет.

– Тебе в какую сторону ехать? Я могу тебя подвезти.

– В Милтон. Спасибо, Матти. В выходные поезда в метро редко ходят.

Увидев, что Рита закончила работу, Матти быстро собрал свои инструменты, и они поехали в Милтон. По дороге новый знакомый предложил:

– Может, заедем куда-нибудь пообедаем?

– Спасибо, мне домой надо. Я ремонт делаю по выходным. Кстати, ты не мог бы заштукатурить потолок?

– Конечно, но надо посмотреть сначала.

– У меня есть еще одна задумка. Мой бойфренд недавно купил для нас дом. Там есть подвал. Я хочу из него комнату сделать и ванную. Его братья говорят, что не получится, слишком мало места, но я думаю, что это возможно. Поддержишь меня?

Матти заметно поскучнел.

– Я скажу тебе, когда я буду свободен. Оставь мне свой телефон.

– Рита, у меня для тебя хорошая новость, – сказал Винсент за ужином.

– Какая?

– Мы приглашены на обед с Клинтоном.

– Бывшим президентом?

– Да. Он приезжает в Бостон, и в его честь устраивается обед. Я купил дешевые места по 500 долларов.

Рита поцеловала его.

– Как с тобой интересно жить!

– Поверь мне, с тобой тоже, – откликнулся с улыбкой он.

«Я, девочка из Сибири, буду обедать с президентом Америки! Уже ради одного этого стоило сюда приехать!» – ликовала про себя Рита.

Погода стояла чудесная, и после ужина они отправились гулять. Они часто гуляли вечерами, смотрели дома и приусадебные участки, расположенные по соседству. Рита набиралась идей, как усовершенствовать свой дом и двор. Она рассказала Винсенту о знакомстве со строителем Матти, и он согласился встретиться с ним, чтобы поговорить о строительстве комнаты в подвале.

– Смотри, – показала Рита на дом с высоко расположенным подвальным помещением, – мы тоже можем поставить в бейсмент такое же большое окно, и там будет светло.

Винсент заинтересовался, подошел поближе и стал рассматривать дом.

– Наш бейсмент еще выше, точно можно поставить нормальное окно. Приглашай своего строителя. Вот братья удивятся, когда мы там комнату сделаем.

Он обнял Риту за плечи, и они пошли дальше.

– Посмотри, какая башенка на доме! Я тоже такую хочу, – воскликнула Рита.

– Я хочу веранду вокруг дома примерно, как вон в том доме, – добавил Винсент.

Им было так хорошо вместе придумывать, как улучшить свое гнездышко. Рита мечтала, что их дом станет что-то типа родового поместья и будет передаваться из поколения в поколение. Одни из королей Ирландии был предком Винсента. Это они вычитали в генеалогическом ирландском справочнике. Рита упросила его заказать в Ирландии грамоту и геральдику его семьи. Она повесила это на стену в столовой, и считала себя почти королевой. Разбирая ящики после переезда, Рита нашла огромный плакат, где было написано, что Винсент – рыцарь Мальтийского ордена. Рита заинтересовалась и попросила его рассказать об этом. Он ответил, что в Мальтийский орден его пригласил друг отца, влиятельный человек в правительственных кругах. Он сам готовил его ко вступлению и заплатил за него вступительный взнос – 25 тысяч долларов. Тогда это была очень большая сумма. За две тысячи можно было купить дом. Люди в ордене были богатые и влиятельные, и Шон, так звали благодетеля, надеялся, что они смогут помочь Винсенту, когда его самого уже не будет в живых. Поколебавшись, Винсент добавил, что по слухам Шон оставил ему наследство, вот только завещание никто не мог найти. Был он человек бездетный, никогда не был женат, потому что предпочитал любить мужчин. Винсент говорил, что генерал был очень привязан к нему. Они путешествовали вместе на корабле, где на завтрак подавали по ведру черной и красной икры, и ели они ее поварешками. Шон даже сделал ему второй социальный номер, чтобы Волтер мог скрыться при необходимости. Рита мало верила в возможность получения наследства. Она и без наследства любила своего бойфренда. Рита упросила его купить рамку, и повесила грамоту в зал. Пусть все видят, какой у нее Винсент!

Однажды утром Спенсер сказал Рите, что сегодня они поедут смотреть дом в Северном Истере. Документы на заем уже готовы, и он надеется, что в следующем месяце семья может переехать. Ехали довольно долго. Городок оказался небольшим, зеленым, застроенным красивыми частными домами. К одному из них они и подъехали. Дом был двухэтажный, вытянутый в длину как пароход, вокруг – сад с клумбами и фруктовыми деревьями. Спенсер нашел ключ, который ему оставил брокер, и они вошли в дом. Большие просторный комнаты, зал с камином. На втором этаже – четыре спальни. Указав на одну из них, он сказал:

– Рита, это будет твоя комната. Нравится?

Рита изумилась.

– Почему моя? – спросила она.

– Сюда трудно добираться. На электричке можно доехать до города, но со станции до дома надо идти примерно час.

– Спенсер, но я же живу с Винсентом, – напомнила ему Рита.

– Он же тебе не муж, можно встречаться с ним по выходным.

– Я подумаю, – ответила Рита, точно зная уже сейчас, что она сюда жить не поедет.

Спенсер и Марси знали Ритиного бойфренда. Они приглашали однажды его и Риту на концерт. Мужчины долго разговаривали, Спенсер даже проверил на Амазоне, интернет-магазине, правда ли Макглесон написал книги. Рита помнит, как она тогда этому удивилась. У них тут что, тотальная проверка? Никто никому не верит?

После обеда, когда Рита с Коленом пришли на площадку, она пожаловалась Лиле, что скоро снова останется без работы.

– Я бы с удовольствием поехала с ними. Можно я поговорю с Марси? Колен спокойный ребенок, и платят они за одного столько же, сколько я получаю за двух. Да еще уборку у них делать буду.

– Конечно, Лиля. Я все равно туда не поеду. Хорошо, хоть компьютер успела купить, сейчас все деньги будут уходить на оплату дома и детей.

К ним подошла Татьяна, мать двоих мальчиков, ровесников Лилиных подопечных. Поздоровавшись и отправив сыновей играть с друзьями, она похвасталась:

– Я сегодня на трех площадках успела получить ланч. На ужин и на завтрак домой хватит.

В штате проводилась программа помощи детям в возрасте с одного года до 18 лет. В летние каникулы на игровые площадки привозили бесплатные обеды, социальные работники и волонтеры занимались с детьми. Вот предприимчивые еврейские мамы и пользовались случаем сэкономить не только на обедах для детей, но и запастись бутербродами на ужин всей семье. Таким же образом она добывала и кофе. Во многих магазинах, на заправочных станциях стояли автоматы с бесплатным кофе. Она наливала стаканчик, выходила на улицу и переливала кофе в термос. В кафе быстрого питания предприимчивая еврейка брала салфетки, одноразовые баночки с кетчупом и майонезом, в общественных туалетах отматывала туалетную бумагу и воровала бумажные полотенца для рук. «В Америке не пропадешь, если жить с умом», – хвасталась она.

Рита судорожно пыталась легализоваться. Она хваталась за любую возможность. Вспомнив, что Тамара когда-то говорила про знакомого еврейского адвоката Мильмана, Рита решила сходить к нему. По крайней мере она сможет понять его без переводчика. Найдя его рекламу в «Русском Бостоне», она позвонила и назначила встречу. Офис находился в центре Брайтона в высотном здании на пятом этаже. В приемной ее встретила молодая приветливая секретарша и сказала, что адвокат ждет ее. Рита вошла и увидела сидящего за столом мужчину еврейской внешности лет 35. Он встал, пожал Рите руку и спросил, что привело ее к нему. Рита объяснила ему свою ситуацию, и Борис Мильман сказал, что с ее К-1 визой она может рассчитывать только на политическое убежище.

– Но меня никто не притеснял в Казахстане, – возразила она.

– Ты сказала, что была саентологом. Их в бывшем Союзе преследуют. Можешь что-нибудь накопать?

– Да, – протянула задумчиво Рита, – были у нас суды, хотели даже наш дианетический центр прикрыть.

– Свяжись со своими в Казахстане, пусть они тебе материалы вышлют. А сейчас заплати 500 долларов аванса. Приходи, когда найдешь какой-нибудь материал, – закончил адвокат.

У Риты снова появилась надежда. Приехав домой, она обнаружила, что ее телефонная карта пуста. Винсент был рядом на кухне и предложил звонить без карты, потому что он заказал специальный дешевый сервис для звонков в другие страны. Рита обняла его, поблагодарила и позвонила в Дианетический центр Караганды. Трубку взяла Татьяна, заместитель Веры Нагенко, директора центра. Рита объяснила ей, зачем нужны документы. Они проговорили минут двадцать. Татьяна обещала сделать все, что в ее силах.

Через несколько дней пришел счет за телефон. Винсент посмотрел на него и замер в недоумении. Нужно было заплатить 429 долларов. «Почему так много?» – удивился он. Глянув в распечатку разговоров, понял, что 400 долларов были за переговоры с Казахстаном. «Неужели я не заказал льготную программу переговоров с другими странами? – подумал он. – Она говорила – пусть платит». Не откладывая дело в долгий ящик, он вышел на кухню, где Рита разогревала плов на ужин и показал ей счет.

– Ты недавно разговаривала с Казахстаном, – начал он раздраженным голосом, – пришел счет, ты должна заплатить 400 долларов.

– Ты же сам сказал, что я могу позвонить! – воскликнула напуганная Рита.

Винсент видел, как сильно она побледнела. Это были очень большие деньги для нее, да и даже для него, но она спокойно сказала:

– Хорошо, я заплачу с получки.

«Хорошо держит удар», – подумал Винсент и, успокоенный, пошел дальше смотреть телевизор, где шла его любимая передача про роды.

Рита заметила, что Винсент утром и вечером пьет таблетки. Однажды вечером, когда они ложились спать, он воскликнул свое любимое «Крисис крайс!»

– Что случилось? – забеспокоилась Рита.

– Я забыл получить сегодня таблетки в аптеке, а у меня на утро не останется, – ответил он.

– Что с тобой? От какой болезни ты пьешь эти таблетки? – спросила Рита, развязывая поясок пеньюара.

– Я давно хотел тебе сказать об этом, – начал Винсент, пристально глядя Рите в глаза. Она поняла, что сейчас произойдет что-то очень серьезное. Ее руки замерли, так и не развязав узелок пояска. Винсент сел на кровать, бросил быстрый взгляд на Риту и отвел глаза.

– У меня эпилепсия.

– Как! – всплеснула руками Рита, выронив поясок, – Но у тебя же нет припадков?

– Лекарство, которое я пью, подавляет припадки, без лекарства они снова могут возобновиться.

– У вас кто-то в семье страдал эпилепсией? Почему это случилось с тобой?

Рита обхватила себя руками, как бы защищаясь от услышанного.

– Нет, это не генетически передалось. Никто не знает, почему это случилось.

Винсент подошел к Рите обнял ее и усадил на кровать.

– Мне в восемь лет лоботомию делали, – продолжил он.

– Какую лоботомию? – не поняла Рита.

– Операцию на мозге в лобной части головы. Тогда ученые думали, что это может вылечить эпилепсию. Страшно дорогая операция! Нам двоим делали, мне и еще одному мальчику такого же возраста. Он умер, а я выжил. Но припадки не прекратились. Потом уже, когда я взрослым стал, изобрели лекарство, останавливающее припадки. Если я его несколько дней не выпью, они снова могут начаться.

– Рита гладила его руку, прижавшись к нему. Она знала, что припадки – только надводная маленькая часть айсберга его болезни.

– Ты знаешь, чем это обычно заканчивается? – обреченно спросила она.

– О, да, – ответил Винсент и посмотрел на нее.

Он встал, считая разговор законченным. Рита встала тоже.

– Тинк, – сказала она, глядя ему в глаза, – знай, чтобы с тобой ни произошло, я никогда тебя не брошу, никогда не отдам тебя в больницу. Ты будешь жить здесь, в своем доме.

– Я знаю это. Я всегда знал, что моя жена будет медсестрой и будет ухаживать за мной. Не знаю откуда я знал об этом, но всегда знал.

Во вторник, когда Рита ехала домой с работы, сломался маленький трамвайчик, на котором она приезжала домой со станции метро. Он встал где-то по середине между станцией и домом. Люди выходили из него и шли в разные направления. «Куда же мне пойти?» – испуганно подумала Рита. Она огляделась по сторонам, но ничего знакомого не увидела. Женщина растерялась. Кучка людей осталась возле трамвайчика. Люди чего-то ждали. Рита присоединилась к ним, лихорадочно соображая, что же ей теперь делать. Вскоре подошел автобус, и люди стали садиться в него. Рита тоже вошла в автобус, сообразив, что он повезет их вместо трамвая. Она смотрела в окно и не видела знакомых улиц. Наконец, показался магазин, куда она ходила за продуктами. Рита вышла здесь. Неизвестно, какой дорогой пойдет автобус, а отсюда уж она точно доберется. Вышло несколько человек. Впереди был мост через реку, разделяющую Дорчестер и Милтон. Как всегда, белые пошли налево, черные – направо. Подходя к дому, Рита увидела в окне Винсента, видимо, он ждал ее и волновался, что Рита опаздывает.

Узнав, что сломался трамвай, и Рита испугалась, что потеряется, он сказал, что купит им мобильные телефоны, которые можно носить с собой и звонить, когда тебе захочется. Такие телефоны только появились в продаже. Рита была ему очень благодарна за заботу. Она бросилась ему на шею и стала целовать его лицо.

Рита снова осталась без работы. Спенсер с семьей и Лилей переехали в новый дом. Она развесила объявления о работе в русские магазины и занялась ремонтом дома. Матти заштукатурил потолок в зале, она покрасила его и наклеила красные с золотыми полосками обои. Такой же золотистой краской был покрашен и верхний плинтус. «Дворец», – воскликнул Винсент, увидев преображенный зал. Мебели в нем почти не было, только старый с вылезшими пружинами желтый диван. Даже Дэвид, приезжавший в гости, сказал, что его пора выкинуть. Диван явно портил отремонтированную гостиную.

Винсент предупредил ее, что завтра они поедут покупать ковер на деньги, полученные за сдачу комнаты литовским студентам. Рита решила предложить ему купить и новый диван в кредит на его имя, а она будет этот кредит выплачивать. Рита услышала, что возле дома остановилась машина. Значит приехал Винсент. У нее было двадцать минут времени за ужином, когда ей разрешалось говорить. Надо убедить его купить диван.

Винсент зашел, поздоровался, поцеловал ее. «Слава Богу, в хорошем настроении», – обрадовалась Рита. Она накрыла на стол, и они сели ужинать. Он, как обычно, начал рассказывать, что у него произошло за день:

– Утром в суде встретил Марию Лери-Келли, дочь судьи. У нее сегодня няня сбежала.

– Как сбежала? – не поняла Рита.

– Позвонила утром, что ей тяжело работать с тремя детьми и что она больше не придет, а у Марии сегодня был суд, она адвокат. Пришлось мужу дома оставаться. Я рассказал ей про тебя, они просили приехать сегодня вечером.

– Где они живут?

В Милтоне, недалеко от моего офиса. Если возьмут, я буду тебя возить.

– Было бы здорово!

После ужина они поехали к Келли. Дверь открыл хозяин Хью Келли, высокий крепкий мужчина немного за тридцать. У него было простое ничем не примечательное лицо и светлые волосы. Он провел их в зал, где они увидели красивую молодую маму и трех девочек.

– Мария, – представилась она, – рада познакомиться.

– Рита, – ответила Рита и добавила. – Какие очаровательные девочки!

Мать улыбнулась. Она была красавица. Большие карие выразительные глаза, изящный нос, светлая здоровая кожа лица и каштановые коротко подстриженные волосы и стройная фигура несмотря на то, что родила троих детей.

– А это Нора, – Мария указала на старшую девочку, точную свою копию. – Ей год и восемь месяцев.

– Хелло, – вежливо сказала она и спряталась за маму.

– Это Меген и Бриджит, или Бриджит и Меген, – показала Мария на сидящих на качелях близнецов. – Им по шесть месяцев.

Девочки были совершенно одинаковы, даже мать различала их только раздетых: у Бриджит была родинка на животе. Светловолосые и голубоглазые, они походили на папу.

Мария сказала, что на работу нужно выйти уже завтра. Работать надо два с половиной дня, 27 часов. Платить будут 12 долларов в час. Рита осмелилась и попросила 15. Хью, пробывший няней только один день, сказал, что он готов заплатить столько, лишь бы она вышла завтра на работу. Рита обещала. Расстались довольные друг другом.

– Молодец, что попросила 15 долларов, – похвалил ее Винсент. – Трое детей этого стоят.

Рита прикинула в уме, сколько будет получать за неделю. Выходило четыреста долларов. Плюс еще деньги за уборки. «Можно купить диван», – решила она.

– Винсент, давай новый диван купим в кредит. Ты на себя оформишь, а я буду платить. Твой совсем старый. Помнишь, Дэвид ногу поранил об него.

– Этот диван имеет характер. Он столько в своей жизни перенес. Он дорог мне как память.

– Тогда давай поставим его в подвал, ты будешь ходить и смотреть на него.

– Уговорила, – засмеялся Винсент, – ты уверена, что сможешь платить?

«Теперь книжные шкафы нужны. Эти доски на кирпичах выглядят конечно оригинально, но не для приличной гостиной», – прикидывала Рита. У Винсента было много книг, и он соорудил книжные полки из досок, поставленных на кирпичи в четыре ряда.

Дома их ждала посылка из Караганды. Маржан выслала тюль, которую Рита заказывала Ольге купить в Киргизии. Тюль понравилась им обоим. Рита разрезала ее на шесть кусков и села на диван подшивать. Волтер устроился рядом с чашкой китайской лапши, которую он любил есть по вечерам.

– Теперь я вижу, что ты и правда умеешь шить, – сказал он.

– А что, ты все еще не послал запрос в училище, где я училась? – отпарировала она.

Винсент засмеялся.

Работать у Келли Рите нравилось. Родители оба уходили на работу, и она оставалась за хозяйку. Девочки были не избалованы, Мария держала их строго. В первый день, когда Мария показывала Рите, где что лежит, девочки, уложенные спать, заплакали. Рита бросилась к ним в спальню, но мать остановила ее.

– Ничего, пусть покричат. Дети могут кричать два часа без ущерба для здоровья.

Мария писала Рите записки, что ей нужно сделать, а та потом переводила их с помощью электронного переводчика, который она недавно купила в русском книжном магазине. Рита брала вечером после работы детские книжки домой, перечитывала их по нескольку раз, чтобы, читая их на другой день Норе, не запинаться, переводила слова, которые не знала и учила. Нора только начала говорить, и, если Рита не понимала, что она хочет, девочка брала ее за руку и говорила: «Я покажу тебе, Рита». Так они обе и учились говорить.

В доме у Келли царил обычный американский беспорядок. В спальнях валялись горы грязной одежды возле каждой стороны кровати. Вещи, книги игрушки, тарелки можно было найти в самых неподходящих местах. Однажды из-за этого чуть не случилось несчастье. Рита пришла утром, близняшки ползали по полу в гостиной. Они были еще в пижамах. Рита начала переодевать Бриджит и вдруг услышала сзади странный звук, как будто кому-то не хватало воздуха. Она оглянулась и увидела, что Меген сидит на полу и пытается вдохнуть воздух. Ее лицо начало синеть. «Чем-то подавилась», – догадалась Рита. Сработал рефлекс, выработанный во время работы медсестрой. Она схватила задыхающуюся девочку, перевернула ее вверх ногами и резко ударила по спине. Девочка заплакала, изо рта вывалился кусок газеты. Рита перевернула Меген в нормальное положение и открыла ей рот. Там еще были клочки бумаги. Рита пальцем почистила рот орущего ребенка, и только тогда испугалась. Ведь Меген могла погибнуть, и она была бы виновата. Рита посадила девочек в качели, а сама стала собирать с пола разорванную газету. После этого случая она, придя на работу, сначала прибирала в комнате, а потом вынимала девочек из качелей.

Стояла замечательно теплая осень, вернее, конец лета по американскому календарю. Осень здесь наступала 22 сентября. Седьмого сентября в пятницу после работы, Винсент и Рита поехали на выходные в Нью-Йорк. Рите очень хотелось посмотреть столицу мира. Они поселились в гостинице Шератон в Манхеттене. Вид из окна был чудесный. Город светился огнями, переливались разными цветами рекламы, шумел нескончаемый ни днем, ни ночью поток машин. Утром в субботу Винсент повел ее смотреть город. Они пошли на Таймс-Сквер.

– Таймс-сквер – как московская Красная площадь, – объяснял он. – Здесь американцы встречают Новый год, проводят праздничные парады и концерты.

Рита огляделась вокруг. Яркий и бурлящий центр Нью-Йорка заставлен небоскребами и будто целиком состоит из неоновых вывесок и рекламных экранов. «Как красиво здесь должно быть вечером, – подумала Рита, – жаль, что Винсент ложится рано спать».

– Смотри, – продолжал рассказывать бойфренд, – на этом пятачке Манхэттена сконцентрированы телестудии, гигантские корпорации, кинотеатры, бродвейские шоу, магазины и рестораны.

– Таймс-сквер совсем не похож на площадь, – возразила Рита. – По форме он напоминает два треугольника.

– Назвали его в честь «Нью-Йорк Таймс». Когда-то редакция известной газеты размещалась в главном здешнем небоскребе под названием Times Tower. Спустя годы офис газеты переехал, а 25-этажная высотка сменила вывеску на One Times Square. Теперь она славится своим ежегодным новогодним шоу. 31 декабря около небоскреба запускаются фейерверки, а когда часы бьют полночь, с верхушки здания спускается огромный хрустальный шар.

Затем они прошлись по знаменитой Уолл-стрит всегда считавшейся улицей финансистов. Многие крупные корпорации давно перенесли свои офисы в другие районы Манхэттена, но Нью-Йоркская фондовая биржа (11 Wall Street) остается главным местом событий в мире денег и сделок. Неподалеку от Уолл-стрит (на пересечении Бродвея и Стейт-стрит) они увидели скульптуру огромного бронзового быка. Винсент пояснил, что скульптура разъяренного животного – это прообраз напористых биржевых игроков и символ капитализма. Считается, что бычок приносит удачу в делах, нужно лишь подержать его за рога. Рита тут же подергала его за оба рога и загадала свое заветное желание – легализоваться в Америке.

Пообедав в небольшом ресторанчике, они на пароме добрались до острова Либерти, где находилась Статуя Свободы. Вылитая французскими масонами и покрытая слоем российской меди, добытой в уральских шахтах, Статуя Свободы больше ста лет держит в руке металлический факел, призванный осветить путь американской демократии. Статуя была примерно с шестнадцатиэтажный дом. Рита прочитала в путеводителе, что ежегодно посмотреть на нее съезжаются пять миллионов человек.

Вернувшись в отель, они переоделись и пошли ужинать на веранду ресторана этого же отеля. Винсент сказал Рите, что завтра они пойдут в Метрополитен, один из лучших музеев мира, насчитывающий два миллиона экспонатов. Потом он планировал повести ее в музей Фаберже, на Пятую Авеню и в Центральный парк.

В понедельник утром 11 сентября они вернулись домой. Винсент пошел в суд, у него сегодня было слушание иммиграционного дела. Рита не работала по понедельникам, она пошла поливать свой огород, где росли помидоры, морковка и всякая зелень. Как обычно, работая в саду, она одновременно учила английский, слушая уроки через плейер. Вернувшись в дом пообедать, она увидела, что на телефоне мигает лампочка, значит, есть сообщения. Решив, что это для Винсента, она не стала их слушать. Раздался звонок. Рита подняла трубку и услышала взволнованный голос сына:

– Ты там живая?

– Живее не бывает, – ответила Рита. – А почему ты спрашиваешь?

– Ты где? В Бостоне или все еще в Нью-Йорке? – продолжал спрашивать он.

– Раз ты со мной разговариваешь, значит я дома, – резонно парировала Рита.

– Ты телевизор смотрела сегодня? – уже спокойнее поинтересовался Данил.

– Нет, я в саду была.

– Включай телевизор. На весь мир показывают, как у вас башни-близнецы в Манхеттене террористы взорвали. Ты говорила, что вы в Манхеттене остановитесь, мы с Аней думали, что вы могли тоже попасть под удар.

Схватив трубку радиотелефона, Рита побежала в зал и включила телевизор. По всем каналам показывали одну и ту же страшную картину: самолёты врезаются в башни мирового торгового центра. Здания рушатся. Люди выпрыгивают из окон, вспыхивает огонь.

– Боже, какой ужас! – воскликнула Рита. – Ты слышал, что случилось?

– Террористы взорвали башни и пытались взорвать Пентагон.

Рита переключила телевизор на канал новостей. Диктор говорил:

– Это была серия четырёх координированных самоубийственных террористических актов. Утром девятнадцать террористов, имеющих отношение к «Аль-Каиде», разделившись на четыре группы, захватили четыре рейсовых пассажирских самолета. Каждая группа имела как минимум одного члена, прошедшего начальную лётную подготовку. Захватчики направили два из этих лайнеров в башни Всемирного торгового центра, расположенные в Манхэттене в Нью-Йорке. Рейс 11 Американские воздушные линии врезался в башню ВТЦ-1 (северную), а рейс 175 Объединенные воздушные линии – в башню ВТЦ-2 (южную). В результате этого обе башни обрушились. Третий самолёт (рейс 77 Американские воздушные линии) был направлен в здание Пентагона, расположенного недалеко от Вашингтона. Пассажиры и команда четвёртого авиалайнера (рейс 93 Объединенные воздушные линии) попытались перехватить управление самолётом у террористов, самолёт упал в поле около Шанксвилл в штате Пенсильвания. Согласно расшифровке речевого самописца рейса 93, команда и пассажиры самолёта совершили попытку вернуть контроль над самолётом после того, как узнали по мобильным телефонам, что другие захваченные самолёты врезались в башни ВТЦ. Вероятно, что проигрывающие борьбу террористы направили самолёт в землю, в результате чего произошло падение. Целью террористов, захвативших этот рейс, вероятно было здание Капитолия, которое они между собой называли кодовым словом «факультет права». В день терактов Агентство национальной безопасности и немецкое разведывательное агентство перехватили несколько сообщений, указывающих на Усаму бен Ладена.

– Сколько людей погибло! – дрожащим голосом сказала Рита.

Через несколько дней стали появляться новые сведения о теракте. Оказалось, что после захвата самолётов некоторые пассажиры смогли воспользоваться спутниковым телефоном самолёта, а также своими мобильными телефонами, и сообщить о захвате. По их сообщениям, террористы использовали холодное оружие, в результате чего погибли несколько бортпроводников, как минимум, один пассажир, и, как минимум один пилот. Кроме того, террористы использовали газовые баллоны на рейсах 11 и 175. В трёх случаях террористы угрожали взрывом самолёта, но расследование показало, что, вероятнее всего, террористы не имели при себе взрывных устройств.

Происходящие события вызвали хаос на всей территории США. Все коммерческие авиарейсы были отменены, посадка самолётов на территории США запрещена. Самолёты, прибывавшие в США из других стран, отправлялись обратно в аэропорты вылета, или направлялись в аэропорты Канады и Мексики. Над крупными городами США организовали патрулирование истребителями ВВС и Национальной Гвардии.

Первый раз за всю историю были приземлены все гражданские летательные аппараты на территории США и Канады, кроме тех, которые принадлежали полиции или выполняли медицинские полёты. Это сказалось на десятках тысяч пассажиров по всему миру.

Вскоре объявили и количество жертв. Жертвами терактов стали 2977 человек (не включая 19 террористов): 246 пассажиров и членов экипажей самолётов, 2606 человек – в Нью-Йорке, в зданиях ВТЦ и на земле, 125 – в здании Пентагона. Погибли граждане США и ещё 91 государства. Погибло 1366 человек, находившихся на верхних этажах северной башни ВТЦ, многие из которых умерли в момент столкновения самолёта с башней, а остальные – из-за пожара и обрушения здания. В южной башне на верхних этажах погибли, как минимум, 600 человек. Всего около 18 человек смогло покинуть зону попадания в южной башне и спастись. Как минимум 200 человек из числа попавших в ловушку на верхних этажах башен спрыгнули вниз, предпочитая такую смерть смерти от огня. Их падение наблюдали многочисленные свидетели. Некоторые пытались выбраться на крыши башен, в надежде на эвакуацию вертолётами, но эвакуация не состоялась, поскольку двери на крышу оказались закрыты, а дым и жар пожаров сделали невозможным использование вертолётов.

В результате разрушения ВТЦ были навсегда утрачены важные архивы и бесценные произведения искусства ХХ века.

Согласно выводам Комиссии 9/11, приблизительно 16 000 человек находились в башнях ВТЦ ниже зоны попадания самолётов. Большая часть из них выжила, будучи эвакуированной перед разрушением зданий.

С момента освещения терактов 11 сентября в СМИ, возникло множество предположений о том, что за атаками стоит Усама бен Ладен. Спустя всего несколько часов после атак ФБР назвало имена подозреваемых террористов. Багаж Мохаммеда Атты, который задержался в аэропорту и не был погружен на борт рейса 11, содержал документы, раскрывающие личности всех 19 террористов, а также важные детали относительно произошедшего.

16 сентября 2001 года Бин Ладен заявил о своей непричастности к атакам в трансляции катарского телевизионного канала «Аль-Джазира», в частности, он сказал: «Я подчёркиваю, что я не проводил этот акт, который, как представляется, осуществлялся отдельными личностями с их собственной мотивацией». Эта речь транслировалась на всей территории США, а также по всему миру.

27 декабря 2001 года Бин Ладен обнародовал ещё одну видеозапись. На этом видео он заявил, что «Терроризм против Америки заслуживает высокой оценки, потому что это ответ на несправедливость, направленный на вынуждение Америки прекратить поддержку Израиля, убивающего наших людей», а также кратко упомянул о своей ответственности за атаки 11 сентября.

Мотивы «Аль-Каида» были тщательно проанализированы различными сторонами, включая политиков, учёных, комментаторов СМИ и журналистов. В своей речи в 2001 году Джордж Буш объяснил мотивацию террористов ненавистью к свободе и демократии США.

С другой стороны, эта точка зрения критиковалась экспертами, такими как бывший руководитель группы ЦРУ, который указывал, что «политики пребывают в большом заблуждении. Мы были атакованы из-за того, что мы сделали в исламском мире, а не из-за того, во что мы верим, или из-за того, как мы живём».

Рита читала о трагедии все, что могла найти в интернете. Ее заинтересовала одна статья:

«Официальная версия событий 11 сентября вызвала неоднозначную реакцию общественности и была подвергнута многочисленной критике, касающейся версии полного обрушения высотных железобетонных зданий Всемирного торгового центра от пожара. Ставится под сомнение то, что характер обрушения башен ВТЦ соответствует тому, который могли вызвать попадания самолётов и пожары, утверждается, что разрушение башен больше похоже на контролируемый снос. Указывалось также на то, что официальная версия игнорирует многочисленные сообщения свидетелей о взрывах в башнях ВТЦ. Высказывалось предположение, что правительственные чиновники США были осведомлены о предстоящих атаках, и не предприняли мер для их предотвращения. Также делались предположения, что атаки были спланированы и осуществлены не «Аль-Каида», а американскими спецслужбами. Вызывают сомнения и многие другие обстоятельства (действия противовоздушной обороны, личности террористов, связи «Аль-Каиды» с ЦРУ и т. д.) Существует мнение о необходимости нового независимого расследование этих терактов.»

У Анастасии была многократная виза на три года, позволяющая ей въезжать в Америку без посещения посольства. Но все три года находиться в стране было нельзя, надо выезжать из нее на какое-то время. Уезжая в мае в Москву, она оставила свои вещи в гараже у Риты. Вернувшись в сентябре обратно, Настя приехала забрать их. Винсент встретил ее приветливо, они все вместе поужинали, потом проводили ее до остановки трамвайчика. Вернувшись домой, Винсент пошел смотреть телевизор, а Рита начала готовить ужин на завтра. Минут через двадцать в дверь позвонили. Рита открыла и, испуганная, застыла на пороге. Перед ней стоял полицейский. В первое мгновение она даже не заметила стоящую рядом с ним растерянную Анастасию. «Все, за мной пришли,» – пронеслась в голове страшная мысль. Полицейский что-то спросил, Рита от страха ничего не поняла. Ноги не держали, ей хотелось сесть. Услышав мужской голос, из зала вышел Винсент. Офицер представился ему и стал объяснять, что произошло. Рита начала дышать. Это не по ее душу. Настя принялась рассказывать:

– У меня сумку в трамвайчике украли.

– Когда успели? – изумилась Рита.

– Я вышла на станции, собралась билет купить, хватилась – большая сумка с вещами со мной, а дамской нет.

– Может, ты ее у нас оставила?

– Да нет. Я же за трамвайчик платила. Я обе сумки на скамейку возле себя поставила, я хорошо помню.

– Может, ты ее в трамвайчике оставила?

– Полицейский проверял, нет ее там. А у меня там паспорт с визой и 400 долларов. Теперь все восстанавливать придется.

Винсент позвал Анастасию к себе, и они стали заполнять бланки, оставленные полицейским. Когда бумаги были готовы, он поехал с Настей, чтоб отдать их в полицию. Рита осталась дома одна. Ее все еще трясло. «Господи, помоги мне легализоваться!» – молила она про себя.

Пришли счета. Рита принесла их Винсенту, который лежал после ужина на полюбившемся ему новом диване. Он просмотрел их.

– Я уже заплатил моргич за этот месяц, – сказал он. – Всегда думаю, смогу ли я его заплатить или нет. Все остальное может ждать, а моргич нет. Спасибо, что ты помогаешь платить.

– Тинк, ты хороший адвокат, тебе надо свой офис открывать.

– Ты не понимаешь. Это клиенты Фреда. Мне придется искать новых, а на это нужно время.

– Ты же говорил, что у тебя есть свои клиенты тоже.

– Но их мало!

– Ты говорил, что примерно одна треть от всех клиентов, – мягко напомнила она ему.

– Примерно так, – подсчитав что-то в уме ответил он.

Рита взяла карандаш и вырвала листок бумаги из тетрадки, куда она записывала кулинарные советы.

– Давай посчитаем, что получится, если ты откроешь свой офис.

И не дожидаясь его согласия она начала писать на бумаге цифры.

– Предположим, у тебя сейчас девять клиентов. Каждый платит Фреду по 900 долларов. Это 8100 долларов. Из этих девяти шесть клиентов его. Он платит тебе за них одну треть, то есть триста долларов за каждого, итого за шесть клиентов ты получаешь 1800. За твоих клиентов он платит тебе две третьих. За трех ты получаешь 1800, по 600 за каждого. Ты получаешь за девять человек 3600. Если ты откроешь свой офис и у тебя останется только треть клиентов, ты будешь получать 2700. Разница в 900 долларов. Тебе надо найти одного клиента, чтобы получать столько же. Еще один клиент будет на оплату офиса. Надо с Полом поговорить, чтоб он нашел тебе недорогой офис в Бостоне. Ты говоришь по-русски, дадим объявление в русский журнал. Русские не доверяют еврейским адвокатам и с удовольствием пойдут к тебе.

– Я никогда не представлял себе это в цифрах. Я подумаю, обещаю тебе.

В субботу Винсент пригласил Риту в ресторан.

– Это дорогой ресторан, ты можешь надеть что-нибудь нарядное. Лучше всего черное.

Рита обрадовалась. Ужинали они в ресторанах часто, но это были средней руки заведения, где пускали в джинсах и кроссовках. Рита одела черный костюм, в котором она обедала с Клинтоном. Брошка с камушками под бриллианты делала строгий костюм нарядным. Черные туфли на высоком каблуке придавали ей элегантный вид.

Большой зал ресторана выходил окнами на океан. Белые скатерти, вышколенные официанты. Большой холл увешан фотографиями известных людей Бостона. Винсент подводит свою спутницу к одной из них и говорит:

– Это мой отец.

На фотографии он был в парадном генеральском мундире с серьезный выражением лица и с теми же искорками в глазах, какие Рита заметила еще на фотографии в доме Дэвида. За ужином Винсент с гордостью рассказывал о могуществе своего отца. Один офицер чем-то не угодил ему. Генерал Макглесон вызвал его в этот ресторан, где гуляла верхушка офицерства, и стал публично его отчитывать. Бедняга встал перед ним на колени и умолял простить его. Величественным жестом генерал указал ему на дверь и велел не появляться в Бостоне полгода. Благодарно поцеловав кончик генеральского сапога, тот исчез. Рассказывая, Винсент светился гордостью за могущество отца. «Так вот откуда у него стремление властвовать и унижать! – поняла Рита. – Он подражает отцу или, как говорят саентологи, взял вейленс отца. У них даже имя одно и то же».

Рита обратилась в саентологическую церковь с просьбой предоставить ей материал о гонениях на саентологическую организацию Караганды, чтобы использовать эти документы для политического убежища. В церкви подтвердили, что такие материалы имеются, но надо послать запрос в головную организацию в Лос-Анджелесе. В церковь Риту возил Винсент. Он предложил ей забрать документы у Мильмана, сказав, что лучше него может сделать документы на политическое убежище да к тому же бесплатно. Рита обрадовалась его предложению. Взяв деньги, Мильман исчез: его нельзя было застать в офисе, он не отвечал на звонки. Чтобы отдать ему уже собранные бумаги, Рите пришлось купить коробку конфет секретарше и попросить ее позвонить, как только адвокат появится в конторе. Теперь все будет проще и надежней. Винсент сказал, что он узнавал про Мильмана. У него репутация кидалы: берет деньги, потом исчезает. Сам в суд не ходит, если кто-то все-таки заставит его довести дело до конца, то он готовит документы, а представлять клиента в суде нанимает другого адвоката. В здании суда ходит история, как во время бракоразводного процесса с ним, жена спустила его с лестницы. Достал он ее своей жадностью.

– И вообще, зачем тебе политическое убежище, – говорил Винсент, – мы все равно поженимся, и ты получишь документы.

– Но по моей К-1 визе нельзя получить Грин-карту даже по замужеству.

– Кто их нас адвокат? Ты или я? – обиженно спросил он.

– Ты, – обреченно ответила Рита.

Матти закончил комнату в бейсменте в январе 2002 года. Рита работала вместе с ним в свободные дни. Так выходило дешевле. Он научил ее правильно штукатурить и красить. Матти делал основную работу, а Рита штукатурила и красила. Теперь комнату надо было сдать квартирантам. Через маленький коридорчик можно было пройти в душ, туалет и прачечную. Комната получилась уютной. Под лестницей сделали встроенный шкаф. Правда, пол был цементный. Рита его покрасила в серый цвет и положила пару ковриков у кровати и дивана. Они решили постелить в комнате ковролин, как только появятся деньги от сдачи комнаты. Винсенту понравилось иметь дополнительные деньги, и теперь он не возражал против квартирантов. Правда, находить их и контактировать с ними должна была Рита. Артурас и Эгля, студенты-медики из Литвы, уехали. Теперь в их комнате жила Клавдия, метиска из Бразилии. От своей белой матери ей почти ничего не досталось, разве что кожа ее была смуглой, а не черной, как у ее отца. Скроена она была топорно: большая голова с редкими курчавыми черными волосами, широкие мужские плечи, как у борца, большой бюст, узкий таз без талии. Красотой она тоже не блистала. Поэтому не удивительно, что в тридцать лет она все еще оставалась девственницей. Характер у нее был добрый, покладистый, и они жили с Ритой как сестры.

Рита повесила в русский магазин объявление о сдаче комнаты в бейсменте. Стали приходить претенденты. Первой появилась русская пожилая женщина, некрасивая и неопрятная, у которой почти не было зубов. Винсент поговорил с ней и сказал, что сообщит ей свое решение завтра. Наутро, когда он вошел в зал, где накануне принимал женщину, то увидел, что две рыбки в аквариуме сдохли.

– Ну вот, – сказал он Рите, – она такая страшная, что от ее вида даже рыбки сдохли. Не возьмем ее.

Следующей была Лариса, недавно приехавшая с сыном из Латвии по туристической визе. Она снимала комнату в субсидальном доме, где жили люди с низким достатком. Государство доплачивало за жилье. Сдавать комнаты в таких домах не разрешалось. Кто-то из жильцов заложил Ларисину хозяйку и та, чтоб самой не лишиться квартиры, выставила их на улицу. Винсент и Рита договорились заранее, что в комнате будет жить один человек, но Винсент не мог устоять против красоты Ларисы и взял ее с сыном. Лариса и впрямь была красавицей: точеное личико, широкие голубые глаза, белокурые волосы, яркие губы и стройная фигура. Она приехала из Латвии, у нее был паспорт негражданина Латвии. Такой парадокс Рита и Винсент видели впервые – паспорт, документ о гражданстве, и негражданин. Чего только в мире не бывает! Ей было 49 лет, сыну Антону – 16. Переехали они в тот же день, вернее, ночь. Лариса работала в каком-то маленьком китайском ресторанчике подсобной рабочей на кухне. Она рассказывала, как повар заставлял ее доставать пинцетом червей из красной копченой рыбы. Сын устроился в русский ресторан «Одесса» помощником официанта – убирал грязную посуду со столов и мыл их. У Ларисы не было мобильного телефона, и ей звонили на домашний. Однажды Рита, прослушивая сообщения, наткнулась на сообщение для Ларисы. Звонила какая-то женщина и говорила, что на следующий день после их отъезда их искал офицер из ЭФБИАЙ. Рита страшно перепугалась, что Ларису могут найти у них в доме и тогда арестуют и ее вместе с ней. Она сказала об этом Винсенту, но он только отмахнулся от нее. Квартирантка же все отрицала, говорила, что не имеет понятия, почему ее ищут.

Сын сообщил, что Аня беременна. Прошлый раз у нее была просто длительная задержка из-за простуды. Сейчас они ждали прибавления в семье в конце марта. Аня снова стала писать Рите как ни в чем не бывало. Данил с нетерпением ждал ребенка, надеясь, что жизнь приобретет новый смысл. Рита хотела внучку. Она попросила Аню сфотографироваться так, чтоб можно было видеть ее животик. Рита начала покупать одежду и всевозможные приспособления для взращивания младенцев. Это было так интересно. Винсент снисходительно посмеивался над ее новым увлечением. В декабре они узнали, что будет девочка. Радости Риты не было предела. Тут уж она разошлась вовсю! Столько много красивых платьиц можно купить на девочку, столько разных носочков и бантиков! Рита заранее начала высылать посылки с одеждой для беременных и все для девочки, включая памперсы.

Девочка родилась 28 марта 2002 года весом 3 кг 600 граммов и ростом 50 см, здоровенькая и рыжая, как мама. Аня чувствовала себя нормально, молока хватало с избытком. Данил был счастлив. Рита рассказывала всем знакомым, что она стала бабушкой. Многие спрашивали ее, не собирается ли она теперь вернуться домой. Винсент призадумался. Он привык уже жить в чистом доме, приходя с работы ужинать приготовленной Ритой едой, привык к ее ласкам и заботе. Лишиться всего этого он не хотел. Через неделю, когда они ехали на Кейп Код навестить Дэвида и Бренду, он попытался выяснить ее планы.

– Мне все знакомые говорят, что ты теперь уедешь обратно в Казахстан, чтобы посмотреть на свою внучку. Ты собираешься уехать?

– А что мне здесь делать? Вечно жить нелегалкой?

– Но, если ты выйдешь за меня замуж, ты получишь документы.

– Знаешь, психологи говорят, что если в течение года мужчина не сделал предложения, то он его уже никогда не сделает, – с горечью ответила Рита.

Винсент смутился.

– Твои психологи ошибаются. Это, наверно, русские психологи написали. Я хочу тебе сделать сейчас предложение.

– Предложение? – переспросила Рита.

– Да. Мы уже больше года живем вместе. Я тебя хорошо узнал за это время, и я хочу, чтобы ты стала моей женой.

Рита бросилась его обнимать, машина вильнула. Тогда она прижалась щекой к его плечу и сказала:

– Да, я выйду за тебя замуж. А когда?

– Нам нужно месяца полтора-два, чтобы все приготовить к свадьбе. Думаю, в конце мая или начале июня. Ты теперь не уедешь?

– Нет. Я люблю тебя. Если у меня будут документы, то я смогу навестить моих детей и посмотреть внучку.

Винсент ничего не ответил.

– Можно я скажу об этом сегодня Бренде? – спросила Рита. – Попрошу ее помочь мне с подготовкой к свадьбе. Я ведь не знаю ваших традиций.

– Конечно, мы объявим им сегодня о нашей помолвке и отметим это событие в ресторане.

Рите очень нравилась веселая и дружелюбная Бренда. Дэвид и Бренда встретили их на лестнице, ведущей на второй этаж дома. Все расцеловались. Мужчины прошли в зал, а распираемая своей новостью Рита потащила Бренду на кухню.

– Бренда, мне нужна твоя помощь, – с порога начала она. – Ты можешь мне помочь со свадьбой?

– С чей свадьбой?

– С моей. Я не знаю американских традиций.

– Винсент тебе сделал предложение? – в изумлении воскликнула она. – Мы с Дэвидом живем вместе уже 12 лет, а он так и не сделал мне предложения!

– Может еще сделает, – неуверенно отозвалась Рита.

Ей всегда было неприятно слышать, как Дэвид называл Бренду гелфренд. Гелфренд – это нормально в 17 лет, а не в 50.

– Пошли обсудим эту новость с Дэвидом, – предложила Бренда, – может в нем совесть заговорит. Конечно, я тебе помогу. Это так интересно – помогать со свадьбой.

Женщины вошли в зал.

– Поздравляю, – сказал Дэвид, встав с дивана и обняв Риту. – Добро пожаловать в семью Макглесонов. Мы должны отметить сегодня это событие.

Выпив по чашке кофе, мужчины и Рита отправились играть в гольф, а Бренда на работу.

Вечером они пошли в ресторан. Всех занимала предстоящая свадьба.

– Где вы собираетесь регистрироваться? – поинтересовался Дэвид.

– Mы еще ничего не обсуждали, но мне бы хотелось, чтоб у нас был церковный брак, – ответил Винсент, глядя в глаза Рите.

Она кивнула головой в знак согласия.

– Но ты же уже венчался в церкви, второй раз нельзя, – заметил Дэвид.

– Мы можем в русской православной церкви обвенчаться. Рита еще не венчалась.

– Как интересно! Я никогда не была в русской церкви! – воскликнула Бренда.

– Бренда, я хотела бы, чтоб ты была моей свидетельницей, – попросила ее Рита.

– С удовольствием! Ты хочешь официальное свадебное платье?

– Нет, я же не первый раз замуж выхожу. Хочу нарядное, длинное, но не белое, а кремовое.

– На свадьбу серебро надевают, – добавила Бренда, – у тебя есть?

– Нет, – растерянно ответила Рита.

– Я дам вам денег, – вмешался в дамский разговор Винсент, – купите, что ей надо к свадьбе.

– Отлично! – сказала Бренда. – Еще тебе надо что-нибудь новое, у тебя платье новое будет, что-нибудь старое, что-нибудь нужно взять взаймы у кого-то. А еще надо купить резинки для чулок.

– Резинки-то зачем? – изумилась Рита.

– Обычай такой. Жених должен снять их с тебя и бросить назад. Кто из мужчин поймает, тот и женится первым.

– У нас такого нет.

– А ты букет бросать будешь. Кто из девушек поймает, тот первый замуж выйдет.

– Где свадьбу будете праздновать? – поинтересовался Дэвид.

– На этой недели походим по ресторанам, посмотрим, где удастся откупить зал на май. Надо еще приглашения заказать.

– Про фотографа не забудьте, – добавила Бренда.

– И кольца нужны. Дэвид, будешь моим свидетелем на свадьбе? – попросил Винсент.

– С большим удовольствием, – ответил тот.

Вечер прошел за приятными беседами. Бренда во время разговоров о предстоящей свадьбе многозначительно поглядывала на своего бойфренда, но тот делал вид, что ничего не понимает.

После ужина Винсент и Рита отправились в гостиницу, расположенную неподалеку от их дома. Ложась спать, жених сказал:

– Первую ночь буду спать со своей невестой.

Для Риты было важным знать, что она любима. Только в этом случае она могла раскрываться в постели полностью. Этой ночью она ласкала не просто любимого мужчину, а своего будущего мужа.

Следующая неделя прошла в хлопотах по подготовке к свадьбе. В понедельник жених с невестой поехали покупать кольца. В магазине были как раз скидки, и удалось купить дорогое обручальное кольцо для Риты всего за тысячу долларов. Он очень удивился, когда Рита, по русскому обычаю, собралась покупать ему кольцо. Потом с благодарностью согласился. В этом же моле они присмотрели пригласительные открытки на свадьбу. Оба не любили яркого и вычурного, и их выбор остановился на открытке с незабудками на белом фоне. Но чтобы заказать приглашения, они должны были знать дату и место свадьбы. На следующий вечер Винсент и Рита отправились искать ресторан для свадьбы. Винсент хотел отпраздновать бракосочетание в русском ресторане, поэтому первым делом они отправились в Дедам, где находился ресторан «Одесса». Их встретили там приветливо, и менеджер спросил:

– На какую дату вы хотите забронировать зал?

– На конец мая, – ответил жених.

– Какого года? – вежливо поинтересовался менеджер.

– 2002, разумеется, – ответил Винсент.

– Простите, но на этот год все занято. У нас заказывают за год вперед.

Обескураженные жених с невестой поехали в американские рестораны. В одном повторилась та же история, что и в русском, во втором сказали, что возможно зарезервировать столы, но в общем зале и без музыки. Риту это не устроило. Ну какая же свадьба без музыки?!

Домой поехали расстроенные.

– У меня есть идея, – сказал Винсент, – мы можем заказать ужин и официанта на дом и отпразднуем свадьбу у нас дома.

– Здорово! – обрадовалась Рита, – Я видела в «Русском бюллетене» объявление, что музыканты могут прийти на дом.

Они обрадованно глянули друг на друга и заулыбались, довольные, что проблема разрешилась.

В понедельник Винсент ходил к дантисту, который работал с ним в одном здании. Вернулся он от него сердитый.

– Кризис крайс, все говорят мне, что я должен делать, – начал он жаловаться прямо с порога.

– Что случилось? – испугалась Рита.

– Не пойду больше к нему, надо нового дантиста искать.

– Он плохо сделал тебе зуб?

– Нет, но на правах старого знакомого советовал мне не жениться на русской, да еще и саентологе в придачу. Сказал, что ты выходишь замуж, чтоб Грин-карту получить.

– Ты же знаешь, что это не так.

– Знаю, поэтому и не пойду к нему больше! – в сердцах сказал Винсент.

Доктор Милан Хамплек был чех. Бежал с семьей после русского вторжения в августе 1968 года из социалистической Чехословакии, не взяв с собой ничего, кроме смены белья, сначала в Восточную Германию, якобы по приглашению друга на выходные. Оттуда их переправили в Западную Германию, а уж потом они приехали в Америку как беженцы. Всего в это время выехало из Чехословакии 70 тысяч человек, многих из них приняла Америка. Поэтому Рита хорошо понимала его ненависть к русским.

В субботу жених и невеста поехали в русскую церковь в Розиндейле к утренней службе. После службы их пригласили отобедать в церковной столовой. Шел великий пост перед пасхой, поэтому кормили гороховым супом и кашей. Винсент видел все это впервые, и ему было очень интересно. Он часто наклонялся к Ритиному уху и спрашивал, что это и зачем. После обеда они поговорили с отцом Романом, старым священником с окладистой седой бородой и чисто поповским огромным животом. Он назначил им венчание в первый же возможный день после пасхи – 26 мая. Теперь они знали дату и место – можно было заказывать пригласительные билеты.

Дни до свадьбы пролетели незаметно в различных приятных хлопотах. Кажется, все было учтено и заказано, но в день свадьбы произошли неприятные неожиданности. Ясное и теплое утро не предвещало ничего плохого. Винсент и Рита встали рано. Рита договорилась со своей парикмахершей, что та сделаете ей прическу рано утром. Ехать надо было в другой город. Талантливую парикмахершу отправили в ссылку из престижного дорогого салона в Квинзи в маленький городок за употребление наркотиков. Приехав туда, они нашли салон закрытым. Винсент позвонил на ее мобильный телефон, но ответа не было. Расстроенные, они вернулись домой. Вскоре приехали Лиля и Бренда с Дэвидом. Женщины помогли Рите одеться и сделали как сумели прическу. На Рите было атласное светло-кремовое платье до пола с декольте, серебряное колье и браслет. Такого же цвета как и платье – атласные кремовые туфли на среднем удобном каблучке. Бренда привезла ей резинки для чулок, которые Винсент должен будет снять в конце свадебного вечера. В бюстгальтер Рита положила занятый у Лили носовой платочек. На палец Рита надела старый серебряный перстенек. Обычаи были соблюдены. Со счастливой улыбкой на лице и радостным блеском в глазах она выглядела настоящей красавицей. Остался час до отъезда в церковь, а заказанный свадебный букет все еще не привезли. Пол позвонил в магазин, ему никто не ответил. Подождали еще. Приехал Лилин новый кавалер, водитель лимузина. Он взял для молодоженов лимузин в своей кампании в качестве свадебного подарка. Пол решил сам съездить в цветочный магазин, благо он находился неподалеку. Магазин оказался закрыт. Он оставил им гневное послание и вернулся обратно. Пришлось Рите брать букет алых роз, который Лиля привезла ей в подарок. «Да, не очень удачно мое замужество начинается, – подумала невеста. – Ничего, главное, мы теперь навсегда с Винсентом вместе».

Винсент рвался в спальню, где подруги наряжали невесту, но его не пускали. По русскому обычаю, о котором он был предупрежден Ритой, с него требовали выкуп. Он смущался и предлагал Лиле и Бренде то конфеты, то деньги, но они все не соглашались пустить его к невесте. Наконец, договоренность была достигнута, и подруги невесты вывели ее жениху. Винсент был восхищен, увидев светящуюся счастьем Риту. Он прижал ее к себе и поцеловал.

Жених с невестой, Дэвид с Брендой, Пол, Лиля и Лариса сели в черный сверкающий лимузин и поехали в церковь.

– Я самый счастливый мужчина, – говорил с гордостью в голосе Винсент, – самая очаровательная женщина в мире сегодня станет моей женой!

Все улыбались ему снисходительно, как ребенку. Он держал Риту за руку. У церкви их встретили другие гости. Их было немного. Винсент не имел друзей, не общался с другими родственниками, кроме братьев. Они пригласили чету Дубко – Сашу и Свету, Анастасию с другом Бобом, Матти со своей молодой женой Аней. Все приехали немного раньше назначенного времени. Пошли в сад возле церкви, где Дэвид и Бренда стали фотографировать жениха с невестой и гостей. Затем вошли в храм. Рита и другие женщины одели шарфы и косынки: по христианскому обычаю нельзя входить в храм с непокрытой головой. Лиля приготовила шарф и Бренде.

Новобрачных встретил отец Роман. На антресолях запел хор. Церковь выглядела торжественно. Американцы с интересом оглядывались по сторонам, рассматривая иконы и множество свечей, горящих перед ними.

Начался обряд венчания. Священник трижды благословил сначала жениха, потом невесту, произнося: “Во Имя Отца, и Сына, и Святого Духа” и дал им зажженные свечи. Затем диакон произнес моления о брачующихся от лица всех присутствующих в храме. Священник, как совершитель Таинства брака, прочитал вслух молитву к Господу о том, чтобы Он Сам благословил жениха и невесту на всякое благое дело. Затем отец Роман велел жениху и невесте и всем присутствующим в храме преклонить головы свои пред Господом, в ожидании от него духовного благословения, а сам читал молитву. После этого священник взял кольца со святого престола и одел сначала кольцо жениху, трижды осеняя его крестообразно, говоря:

– Обручается раб Божий Винсент рабе Божией Маргарите во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

Потом одел кольцо невесте, также с троекратным осенением ее, и произнес слова:

– Обручается раба Божия Маргарита рабу Божиему Винсенту во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.

После благословения священника жених и невеста обменялись кольцами. Винсент одел свое кольцо на руку невесте в знак любви и готовности жертвовать всем жене своей и помогать ей всю жизнь; Рита одела свое кольцо на руку жениху в знак своей любви и преданности, в знак готовности принимать от него помощь всю жизнь. Затем священник снова молил Господа о том, чтобы Он Сам благословил и утвердил Обручение, Сам осенил благословением небесным и послал им Ангела хранителя и руководителя в новой их жизни.

На этом обручение закончилось. Винсент и Рита, держа в руках зажженные свечи, изображающие духовный свет таинства, торжественно вышли на середину храма. Жених и невеста встали на разостланный на полу плат перед аналоем, на котором лежат крест, Евангелие и венцы. Они перед лицом всей Церкви еще раз подтверждают свободное и непринужденное желание вступить в брак.

Теперь начинается таинственное освящение супружества Божественною благодатью – венчание. Священник молится.

Венчая жениха, священник произносит:

– Венчается раб Божий Винсент рабе Божией Маргарите во имя Отца, и Сына, и Святого Духа”.

Благословив таким же образом невесту и дав ей приложиться к образу Пресвятой Богородицы, украшающему ее венец, священник венчает ее, произнося:

– Венчается раба Божия Маргарита рабу Божию Винсенту во имя Отца, и Сына, и Святого Духа”.

Украшенные венцами, жених и невеста предстоят лицу Самого Бога и ожидают благословения Божия. Настает торжественнейшая, святейшая минута венчания! Священник говорит:

– Господи, Боже наш, славою и честью венчай их!

При этих словах он, от лица Бога, благословил жениха и невесту. После молитвы, прославляющей Царство, силу и славу Отца, и Сына, и Святого Духа, повелевает преклонить головы пред Богом, как пред Царем и Владыкою. Затем принесли чашу с красным вином, или, как ее называют, чаша общения, и священник благословил ее на взаимное общение мужа и жены. Он троекратно дал молодой паре испить вина из общей чаши – сначала мужу, как главе семьи, потом жене. После этого священник соединил правую руку мужа с правой рукой жены, покрыл их руки епитрахилью и поверх нее положил свою руку. Это означает, что через руку священника муж получает жену от самой Церкви, соединяющей их во Христе навеки. Священник трижды обвел новобрачных вокруг аналоя. Это круговое хождение означает вечное шествие, которое началось в этот день для этой четы. Супружество их будет вечным шествием рука об руку, продолжением и явлением совершенного сегодня таинства. Отец Роман подвел новобрачных к царским вратам, где жених целует икону Спасителя, а невеста – образ Божией Матери; затем они меняются местами. Потом священник дал им крест для целования.

– В горе и счастье, в радости и в беде, в здравии и болезни обещаете ли вы быть вместе? – спросил священник.

– Да, – ответил Винсент.

– Да, – подтвердила Рита.

– Объявляю вас мужем и женой, – сказал отец Роман и одел Рите обручальное кольцо на безымянный палец правой руки. Винсент изумленно поднял на него глаза. В Америке обручальные кольца носят на левой руке. Затем священник одел кольцо Винсенту тоже на правую руки. В магазине они примеряли кольцо на левую руки, поэтому оно оделось с трудом.

– Ничего, – пошутил Винсент, – зато я никогда его не потеряю.

Церемония проходила на двух языках, часть на русском, часть на английском, чтобы все гости могли понять.

Отец Роман подвел новобрачных к гостям. Нанятый ими фотограф фотографировал всю церемонию, а потом молодоженов с гостями.

Радостные и возбужденные, новобрачные и гости сели в лимузин, и Педро повез их домой.

Клавдия и ее подруга Анна, молодая женщина гренадерского роста и сложения, оставались дома, чтобы помочь приехавшему с заказанной едой официанту.

Лимузин с молодоженами подкатил к дому, Винсент подал Рите руку, и они пошли вместе к лестнице парадного входа. Накрапывал мелкий дождик.

– Богатые будем, – сказала жениху Рита.

Винсент шел пританцовывая, радостно улыбаясь. Рита смущалась, видя, что соседи смотрят в окна и машут им руками.

Стол был накрыт в зале. Музыкант расположил свою аппаратуру в столовой. Молодые сели во главе стола. Полный симпатичный официант подал холодные закуски, открыл шампанское.

– Горько! – закричали хором гости.

Жених и невеста поцеловались. «Это мой муж навсегда, – думала радостно Рита, – Бог соединил нас сегодня на всю оставшуюся жизнь». Было много тостов и поздравлений, а потом Анастасия спросила Риту:

– Рита, расскажи нам свой секрет как завоевать сердце мужчины?

– Терпение, девочки, вы должны иметь терпение, чтобы перенести все мужские выходки и капризы.

Все засмеялись, посчитав это шуткой, но Рита говорила серьезно.

После обильных угощений и возлияний начались танцы. Объявили танец жениха и невесты. Танцуя, Винсент шепнул Рите на ухо:

– Последний танец в моей жизни. Больше мне не надо танцевать.

Рита изумилась: «Как! Он больше никогда не собирается со мной танцевать?» Но благоразумно промолчала, лишь улыбнувшись и погрозив игриво пальчиком ему в ответ.

Изрядно выпившая Светлана Дубко кадрила Пола. Пол смущенно обнимал ее за талию, а она гладила его по спине и ниже и говорила слегка хрипловатым сексуальным голосом:

– Релакс, релакс.

Пол оглядывался, ища поддержки у молодоженов, но они делали вид, что не замечают его молчаливой просьбы о помощи. Винсент и Рита познакомились с Сашей Дубко у Инны. Он когда-то снимал у нее комнату, и теперь заглядывал навестить ее и справиться о здоровье. Был он высоким и широким, ну точно русский медведь, инженером-атомщиком. Работал здесь по рабочей визе. С женой развелся еще в Москве. У них подрастало двое детей. Узнав, что Винсент иммиграционный адвокат, Саша попросил совета, как он сможет вывезти детей. Жена не дает разрешения на выезд, а они еще несовершеннолетние. Винсент посоветовал ему снова жениться на бывшей жене, вызвать их для воссоединения семьи, а топом, если они не захотят остаться вместе, то снова развестись. Саша так и сделал. Теперь жена и дети жили с ним.

Официант подал торт. Молодоженам предстояло кормить друг друга тортом. Винсент отхватил большой кусок торта и стал заталкивать его Рите в рот, она увернулась и откусила небольшой кусочек. Потом взяла вилкой маленький кусочек с розочкой и очень аккуратно положила его Винсенту в рот. Гости продолжили веселиться. Саша и Света, уже изрядно пьяные, сидели рядышком за столом, интенсивно выпивая и закусывая. Остальные танцевали. Подошла Бренда и сказала:

– Пора букет бросать.

Рита взяла букет. Все незамужние женщины встали в другом конце столовой, готовые бороться с соперницами за свое предполагаемое счастье. Рита стала спиной к ним и бросила букет через плечо. Раздался вопль, Рита обернулась и увидела свой букет в руках у Клавдии – своей бразильской квартирантки. Честно сказать, она усомнилась, что букет сможет ей помочь. Теперь настала очередь Винсента снимать резинку с Ритиной ноги. Он встал на одно колено перед сидящей на стуле теперь уже женой, просунул руку под платье и снял резинку. Выпрямившись, он бросил ее через плечо стоящим позади мужчинам. Поймал ее Настин кавалер и торжествующе посмотрел на нее, как бы намекая, что теперь их очередь.

Свадьба закончилась, гости, кто мог, разъехались, а Саше со Светой пришлось вызывать такси. Добраться до остановки они были не в состоянии. Молодожены же, переодевшись, пошли на кухню мыть посуду.

Ложась в постель первый раз в качестве законной жены, Рита спросила:

– Тинк, ты хочешь ребенка? Я могу еще родить.

– Я подумаю об этом.

Вскоре после свадьбы Винсент открыл свою адвокатскую контору. Пол нашел ему недорогой офис в центре Бостона на Дортмос стрит. Комната была маленькая, но уютная, с окном на центральную улицу и камином. Волтер перевез свой стол из офиса Фреда Берри, купил книжный шкаф, еще один стол для принтера и кресло для посетителей. Фред был очень раздосадован уходом лучшего адвоката. Винсент забрал с собой дела своих клиентов, а через пару дней Рита обнаружила на веранде их дома еще кучу дел теперь уже клиентов Фреда. Он их просто выбросил Винсенту, и тому пришлось потом бесплатно доводить дела клиентов до конца. Рита дала объявление в русский журнал об открытии нового офиса, Винсент – в ирландскую газету. Старые клиенты привели друзей, и в первый же месяц работы Волтер получил на треть больше, чем зарабатывал у Берри. Рита стала вести его бухгалтерские документы и высылать клиентам счета. Рита почувствовала себя хозяйкой в доме, у нее был муж, о котором она с удовольствием заботилась и поддерживала. Доктор сказал Винсенту, что женитьба благотворно сказывается на его здоровье. Его офис приносил ему стабильный доход, и он чувствовал себя хозяином, приносящим хорошие деньги в дом. Иммиграционные суды, расписанные на три года вперед, перенести было практически невозможно, поэтому поехать на медовый месяц в отпуск они смогли только в июле, выбрав неделю между судами. Они поехали в Атлантик сити – город казино. Поселились на девятом этаже в номере со спальней и залом. Из окна был виден океан. Несколько раз ходили в казино, хотя оба не были игроками, им хотелось поиграть на автоматах, и посмотреть бурную жизнь казино, и сходить на концерт и на экскурсии. Молодожены съездили на Кейп Мей, – место отдыха богатых людей, который славился пляжами с чистейшим белым песком и старинными дворцами, съездили в заповедник Мериленда, где обитали дикие лошади. На обратном пути домой они остановились в Филадельфии, побродили по городу, побывали в Сити Холл, где была объявлена Декларация Независимости. Ужинали в дорогих ресторанах и обедали в уютных маленьких кафе. Они были счастливы, как никогда.

Вернувшись однажды с работы, Винсент позвал Риту к себе в зал, попросил сесть на диван и сказал:

– Я все это время после свадьбы искал пути, как тебя легализовать, но оказалось, что это невозможно.

– Я ж тебе говорила, – грустно сказала Рита. – А как насчет политического убежища? Почему ты забрал документы у Мильмана и не стал делать?

– В нашем штате только 21% подающих на политическое убежище получают его. Это был большой риск. Если тебе не дадут убежище, тебя вышлют. Я не хотел тебя терять.

– Значит я никогда не смогу увидеть детей и внучку, – грустно сказала Рита, глядя в пол.

– Мы попытаемся вывезти их если не в Америку, то хотя бы в Канаду. Я принес список документов, которые им надо собрать для выезда в Канаду.

Рита оживилась.

–. Какой же ты молодец! Ты думаешь, что получится?

– Мы будем пробовать все. Обычно, каждые пять лет бывает амнистия для людей, у которых нет документов. Есть еще десятилетняя программа. Если ты проживешь 10 лет в Америке и будешь замужем за американцем, для которого твоя депортация будет тяжелым бременем, тебе могут разрешить остаться.

Винсент обнял ее за плечи, приподнял опущенное лицо.

– Мы вместе, мы любим друг друга, мы сможем выстоять, – сказал он, целуя ее волосы.

– Мы сможем выстоять, – откликнулась жена.

– И еще. Я не доверяю своим братьям. Я не хочу, чтоб они выгнали тебя на улицу после моей смерти. Я вписал тебя в документы на дом. Теперь ты такой же владелец, как и я. Подпиши вот эту бумагу.

– Спасибо, Тинк. Какой ты заботливый!

Она подписала бумагу и прижалась к мужу.

Внучка Поленька росла. Каждый раз, когда Макглесоны ездили в мол, они покупали ей что-нибудь. Раз в месяц отправляли посылки, где было все для малышки. Рита часто представляла, как она будет встречать с самолета сына с семьей, потом как она повезет Аню в мол покупать ей тряпки, как они купят качели в сад для малышки. Но вскоре им пришлось нянчиться с другим малышом.

Однажды апрельским вечером, когда Волтер и Рита ужинали, раздался звонок. Рита подошла к телефону. Она услышала мелодичный голосок Эгли – студентки Вильнюсского медицинского института, которая два года назад вместе со своим бойфрендом Артурасом снимала у них комнату. Она звонила несколько раз и до этого, поздравляя бывших хозяев с праздниками. Теперь они закончили институт, поженились, у них родился сын Альбертас. Поздоровавшись, Эгля выложила главную новость: она выиграла Грин-карту. Чтобы приехать в Америку по Грин-карте, посольство требует предоставить американского спонсора. Кроме Винсента, они никого в Америке не знают. Рита позвала мужа к телефону. Он был сегодня в хорошем настроении и долго болтал с Эглей. Она ему нравилась. Его вообще привлекали молодые девушки. Он обещал ей подготовить документы о спонсорстве и сказал, что они могут жить у него в доме. Рита давно уже уговаривала мужа сделать комнату из гаража, который находился в бейсменте. Зимой заехать по крутой горке в гараж было невозможно. Бейсмент находился на уровне первого этажа, и из него могла получиться просторная и светлая комната. Пригласили Матти, и работа закипела. Все свободное время Рита помогала Матти и училась у него строительным премудростям. Когда они купили Данилу квартиру, она делала там ремонт как бог на душу положит, теперь же Рита училась все делать правильно. Она всегда верила, что в жизни все пригодится. Матти ей нравился. Он подробно объяснял и показывал ей как нужно делать, всегда был веселый и работать мог, как и Рита, по 12-14 часов в день. К ее немалому удивлению, выяснилось, что он на десять лет старше нее, ровесник Винсента. Матти иногда начинал флиртовать с ней, но видя, что Рита не отвечает тем же, снова переходил на дружеский тон.

К приезду литовцев комната была готова. Получилась большая светлая комната с тремя окнами вместо гаражной двери. Рита купила старый диван-кровать, стол со стульями, комод, ковер на пол. Был даже небольшой кухонный закуток, где поставили маленький холодильник и микроволновку. Приехали они в начале июня. Альбертасу только что исполнился год. Светловолосый в папу, с большими голубыми глазками, он сразу же завоевал сердца Винсента и Риты. Качукас – так называла его мама Эгля, котенок в переводе с литовского. Так его стали звать и Винсент с Ритой. Артурас пошел работать грузчиком в контору по перевозке мебели, где он работал, когда приезжал в Бостон в прошлый раз. Эгля стала раз в неделю убирать дом Марии, где работала Рита.

– Клавдия, встречай, вон твой жених приехал, – крикнула из столовой Рита, увидевшая машину Пола, младшего брата Винсента. Она всегда так подтрунивала над квартиранткой, заметив, что та краснеет и теряется в присутствии Пола. Клавдия готовила что-то бразильское на кухне. Пахло острой приправой. Она кинулась вытирать руки и снимать фартук.

– Ой, Рита, он на меня внимания не обращает, – смущенно ответила она.

– Плохо предлагаешься!

– Ну как это делать? – беспомощно разводя руками спросила Клавдия.

– Переспи и жени, – цинично посоветовала Рита.

Девушка покраснела от такой вольности.

На веранде послышались шаги Пола. Клавдия замерла, потом сорвалась и убежала наверх в свою комнату. «Надо ее замуж отдать, – подумала Рита, – не зря же она мой букет поймала».

Вечером Рита поделилась своим планом с мужем. Он поддержал ее.

– С Полом у нее ничего не выйдет. Давай ее с Франциско познакомим.

– Точно! Он мужик работящий. Правда, дочери с ним живут, но Клавдия, думаю, сумеет с ними подружиться.

– Я приглашу его в субботу в гости, – добавил Винсент.

Рита видела Франциско пару раз. Он произвел на нее хорошее впечатление. Когда-то он был клиентом Винсента. Работал в подчинении Пола в компании Гленов. Франциско был мастером по обслуживанию квартир. Приехал он сюда из Колумбии по гостевой визе, обратно не вернулся, женился на колумбийке-нелегалке. Родились две девочки. Потом жена ушла к другому, оставив Франциско детей. Он был мастер на все руки, и Глены ценили его. Они наняли Винсента, чтобы сделать ему Грин-карту по работе. С женой Франциско не были в официальном разводе, и она стала тоже претендовать на Грин-карту как член семьи. Узнав, что она ушла от мужа, оставив ему двух маленьких дочерей, судья отказал ей в Грин-карте, а Франциско с девочками получили. С тех пор он считал себя вечным должником Винсента. Когда Винсент купил дом, Фриско вызвался помочь ему с ремонтом. Он перестелил плитку на кухне. Вот тогда Рита и познакомилась с ним.

За день до назначенной встречи Рита и Клавдия поехали по магазинам покупать наряды для будущей невесты. Рита с боем заставила ее купить пару элегантных платьев, делающих ее фигуру более женственной, и туфли на небольшом каблучке. Решили, что на свидание Клавдия наденет ярко-красное платье с глубоким вырезом и туфли на каблучке. Рита дала ей к платью свой кулон.

В первую субботу августа Макглесоны и Клавдия приехали в бразильский ресторан, где их уже ждал Франциско. Поужинав, Винсент с Ритой уехали домой, оставив Клавдию на попечение Фриско. Рита с нетерпением ждала ее возвращения, но так и уснула, не дождавшись. Увиделись они только на следующий вечер, когда Рита вернулась с работы. Клавдия прихорашивалась перед зеркалом, собираясь на свидание. Фриско пригласил ее в ночной клуб. Девушку было не узнать. Она даже похорошела. «Вот что значит быть нужной кому-то», – думала Рита, причесывая непокорные Клавдины волосы.

Через неделю Клавдия пошла знакомиться с его дочерями. Ночевать домой она не вернулась. На следующее утро Рита проснулась от каких-то непонятных звуков. Она вышла из спальни и пошла на этот звук. Из комнаты Клавдии доносились рыдания.

– Клавдия, что случилось? – спросила через дверь Рита.

Ответа не последовало. Она вошла в комнату и увидела девушку, лежащую ничком на кровати. Рита молча присела рядом и стала гладить ее по спине. Рыдания усилились. Рита повернула голову девушки к себе, погладила по волосам, стала вытирать испачканное тушью лицо.

– Успокойся, моя хорошая. Расскажи, что случилось, тебе легче станет.

Клавдия уткнулась лицом Рите в колени. Постепенно рыдания затихли. Девушка подняла мокрое лицо к Рите и сказала:

– Он бусы твои порвал. И кофточку.

Рита дала ей надеть свои вещи.

– Успокойся, ничего страшного. Как ты? Он с тобой плохо обошелся?

Рита поняла, что случилось.

– Нет, я сама согласилась. Это было ужасно!

– Это только первый раз, милая. Потом тебе это понравится.

– Нет! Я не хочу больше!

Рита не стала ничего говорить, просто подняла подругу с кровати и повела в ванну.

В тот же вечер Рита поставила ее на все сайты знакомств, расписав Клавдию в самых лучших красках. Через неделю ей написал симпатичный черный парень, студент Массачусетского университета.

– Посмотри, какой красавец! – обрадовалась за подругу Рита.

– Нет, мне надо мужа с белой кожей, – ответила та.

Рита удивленно на нее взглянула. Клавдия решила, что она не поняла ее, подошла ближе, слегка ущипнула Риту за запястье и сказала:

– Мне нужен муж с белой кожей, как у тебя.

И она еще раз ущипнула Риту.

– У тебя же у самой отец черный, – усовестила ее Рита.

– А я хочу, чтоб у меня дети были белые, – отпарировала подруга.

Около месяца Рита упорно засылала письма подходящим по возрасту мужчинам, но все было напрасно. У Клавдии кончилась виза, и она поехала обратно в Бразилию с надеждой, что вскоре может вернуться. Рита сказала, что будет ее ждать.

Деньги от сдачи теперь уже двух комнат приносили хороший доход. Рита предложила мужу купить еще один дом и сдать его в наем не целиком, а по комнатам. Так получалось выгодней. На этот раз Винсент, поверивший в ее коммерческий талант, прислушался к ее словам. Чтобы заплатить начальный взнос за новый дом, надо было взять деньги в банке под гарантию дома в Милтоне. Рита не разбиралась в тонкостях американской долговой системы и поверила мужу на слово. Рита должна была подписать банковские бумаги, что она согласна с тем, что Винсент берет заем, и что она несет ответственность за это тоже. Ни минуты не поколебавшись, Рита подписала бумаги, и муж получил чек на 20 тысяч. Теперь можно было искать дом. Через пару недель они нашли два подходящих дома. Один нравился Винсенту, второй – Рите. Оба находились в Квинзи, соседнем от Милтона городе неподалеку друг от друга, к обоим домам можно было доехать на метро, что было важно, так как Рита должна была заниматься квартирантами. Дом, который понравился Винсенту, был старый, с огромным холлом, залом с камином, большой столовой и тремя спальнями. Конечно, он был красив, но не практичен. Можно было поселить только трех человек или одну семью. Дом, который понравился Рите, был не таким красивым, но больше подходил для коммерческих целей. На первом этаже столовая была превращена в дополнительную спальню, три спальни на втором этаже и огромная комната на высоком чердаке, которую можно было превратить в студию или разделить на две изолированные комнаты. Решили позвать Матти как инспектора. Он подтвердил, что Ритин вариант гораздо выгоднее для бизнеса. Винсент считал, что он не может быть неправым. Он разозлился и не стал покупать ни этот дом, ни тот, который понравился ему. Рита разозлилась тоже. «Как он не видит выгоды? – думала она. – Даже после выплаты моргича нам остается приличная сумма. Я же ему говорила, что мы сможем быстро рассчитаться за наш милтоновский дом и еще сможем откладывать в банк». Иногда муж оживлялся и пробовал искать дом, но дело быстро затухало. Тогда Рита решила открыть брачное агентство для русских. Она видела подобное объявление в «Русском бюллетене» и решила позвонить, прикинувшись будущей клиенткой.

Хозяйку звали Женей. Она сказала, что анкету можно заполнить по телефону или выслать по почте. После этого надо заплатить 150 долларов и тогда будешь иметь доступ к анкетам мужчин. За эту сумму она гарантировала пять встреч. Интернет Женя не использовала, работала в основном по телефону. Поняв принцип работы брачного бюро в Америке, Рита взялась за дело. Она решила оставить старое название – «Надежда». Надеждой на лучшее жили все женщины. Рита думала использовать и телефон, и интернет. Она понимала, что многие женщины, живущие в семьях нянями, не имеют доступа к интернету. Они могут звонить Рите, диктовать свои письма, а та будет набирать их на компьютере и отправлять, затем по телефону передавать ответ. Собиралась она организовывать и вечера встреч, куда могли бы приходить люди, подходящие друг другу по возрасту. Рита дала объявление в «Русский бюллетень», и потенциальные женихи и невесты не заставили себя ждать. Первым позвонил Алекс с противным бабьим голосом. Рита заполнила на него анкету. Еврей, 55 лет, разведен, рост 170 см, немного полноват, как он сам выразился. Искал он себе спутницу жизни от 25 до 40, стройную, желательно блондинку, без детей и родственников, без иммиграционных и финансовых проблем. «Н-да, задачка, – подумала про себя Рита, записывая его пожелания, – да только послушав его занудный бабий голос ни одна даже баба Яга не захочет с ним встретиться».

К концу первого месяца набралось около двадцати клиентов. Рита узнала подноготную почти каждого из них. Русскоговорящие Бостона, оказывается, хорошо знали друг друга. Только Рита начинала рассказывать клиентке о потенциальном женихе, не называя имени, как та восклицала, что знает его и добавляла кучу подробностей, вплоть до интимных. Запросы женщин делились на две категории: те, у кого не было иммиграционных проблем, желали богатого и красивого, у кого не было документов – любого, лишь бы женился. Рита использовала и американские бесплатные сайты знакомств, куда выставляла анкеты своих клиентов.

Однажды позвонил мужчина и представился Эдуардом. Заполнив анкету, он начал объяснять, какую женщину ему надо. Лиля вроде бы подходила. Рита решила их познакомить. Первый раз они встретились в парке, погуляли, Лиле понравился симпатичный и веселый таксист. Она согласилась встретиться с ним еще. Он пригласил ее в ресторан поужинать, просил не стесняться и заказывать самое лучшее. Лиля была счастлива. Вернувшись домой, она не могла найти ста долларов, которые положила в сумочку, собираясь на свидание. Деньги лежали в кошельке. Кошелек был на месте, а денег нет. Она вспомнила, что уходила в туалет, а сумку оставляла висящей на стуле. «Неужели он стащил деньги? – подумала она. – Так это выходит за мой счет он меня так потчевал!» Но доказать, конечно, она ничего не могла. Не пойман – не вор. Больше Лиля с ним не встречалась, а через некоторое время одна из клиенток рассказала Рите о таксисте Эдике, у которого есть свой небольшой бизнес по обворовыванию доверчивых женщин, жаждущих познакомиться с красивым мужчиной.

Неприятный случай положил конец Ритиному предприятию. Была у нее клиентка Нина, приехавшая из Украинского хутора нянчить ребенка своей племянницы, да так и оставшаяся здесь после окончания срока визы. Застенчивая и набожная женщина в свои 45 лет считала себя старухой, хотя выглядела хорошо: черные без единой сединки волосы, заплетенные в косы и уложенные в тугой узел на затылке, большие карие глаза, пышная грудь и широкий таз. Нашла ей Рита мужчину, 55-летнего армянина, договорились они о свидании, а потом Нина испугалась идти одна. Она попросила Риту пойти с ней, хотя бы представить ее мужчине. Рита согласилась. Встреча была назначена на Парк стрите. Мужчину они сразу же опознали по специфическому армянскому носу. Подошли и поздоровались. В его глазах мелькнуло удивление, когда он увидел сразу двух женщин, но потом они вспыхнули радостью.

– Нина, это Арсен, который захотел с тобой встретиться. Арсен, это Нина.

Нина смущенно протянула ладошку лодочкой, он осторожно пожал ее.

– А я – Рита, – представилась она в ответ на молчаливый вопрос Арсена. – Желаю вам хорошо провести время, а меня ждут дела.

Рита хотела забежать в свой любимый «Файлинс бейсмент», раз уж она оказалась поблизости.

– Может Вы составите нам компанию? – попросил Арсен.

– Спасибо за приглашение, но мне надо идти. До свидания.

И, не дожидаясь ответа, Рита повернулась и пошла в сторону магазина.

На следующий день позвонила Нина и сказала, что они погуляли с потенциальным женихом минут сорок, потом он проводил ее до метро, но следующую встречу не назначил.

В начале десятого вечера раздался звонок.

– Рита, подойди к телефону, это тебе звонят, – крикнул Винсент из ванны, где он чистил зубы, готовясь лечь спать.

– Как ты знаешь?

– Только русские звонят после девяти.

Рита взяла трубку, раздосадованная справедливым замечанием мужа.

– Добрый вечер, Рита. – услышала она характерный армянский голос, – это Арсен. Я хотел поблагодарить Вас за встречу…

– Спасибо, Вам понравилась Нина? – перебила его Рита.

– Вы перебили меня. Я благодарен Вам за встречу с Вами.

Рита оторопела и не нашлась, что ответить.

– Вы именно та женщина, с которой бы я хотел прожить всю оставшуюся жизнь.

Рита хмыкнула от такого заявления.

– Прямо так с первого взгляда и определили?

– А разве Вы не верите в любовь с первого взгляда?

Рита фыркнула. Действие развивалось по классическим стандартам.

– Нет, не верю. К тому же я замужем.

– Это не имеет значения, если двое любят друг друга.

– Может быть. Но я Вас не люблю. Спокойной ночи, – сказала Рита и положила трубку.

– Кто это был? – поинтересовался из ванной Винсент, слышавший разговор.

– Клиент в любви объяснялся.

– Вовремя я на тебе женился, – сказал муж, выходя из ванны, – а то из дома бы увели. То Сри звонил, теперь еще один. Идем спать.

Он обнял жену за плечи и поцеловал волосы на макушке.

Сри звонил месяца за два до ее замужества. Как всегда, он нашел ее каким-то образом и позвонил на домашний телефон. Трубку взял Винсент. Риты не было дома. Узнав, что это Сри, он попросил больше не звонить сюда. После этого было еще несколько звонков, но, когда Винсент поднимал трубку, на другом конце провода молчали. На следующий вечер Арсен позвонил снова, попросил встретиться. Рита отказала ему твердо, но корректно. Он звонил снова и снова. Рита сказала ему, что ее муж адвокат, и, если Арсен не прекратит звонить, он возбудит против него уголовное дело за домогательство. Это подействовало. Звонки прекратились.

Рита проспала. Не то чтобы проспала, ей не надо было вставать сегодня рано. Она этот день не работала у Марии, у нее была уборка у Лены Катц и в школе. Проснулась она с ощущением какой-то потери. Прислушалась: Винсента не было дома. Поняла, откуда у нее чувство беспокойства: Винсент ушел, не поцеловав ее. Обычно, он целовал ее уходя, даже когда она спала. «Опять началось, – с тоской подумала она. – Что на этот раз я не так сделала?» Рита встала, выглянула в окно. На улице шел холодный ноябрьский дождь. «И погода под стать», – хмыкнула про себя Рита. Делать ничего не хотелось. Хотелось выть. Заставила себя одеться, умыться, позавтракать. Пора было ехать на работу. Раздался звонок. «Может, Винсент?» – с надеждой подумала Рита. Но это была Лиля.

– Я в Бостоне, – начала она, даже не поздоровавшись, – в госпитале. Меня только что выписали.

– Что случилось? – испугалась Рита.

– Ночью открылось маточное кровотечение, Спенсер отвез меня в госпиталь. Пролежала ночь под капельницей. Да это ерунда. Остановили быстро. Страшно другое: они нашли у меня хлади… Забыла, как называется, венерическое заболевание, которое не лечится! Это меня Педро наградил. Мужики не чувствуют боли, они просто переносят заразу, а у женщин сильная боль.

– Ничего себе! И что теперь делать?

– Будут лечить, боль снимут, но зараза теперь на всю жизнь. Секс только с презервативом. Вот гад! А я думаю, что он так неожиданно слинял, вроде не ругались. Наверно, узнал, что болен.

– Лиля, ты когда обратно к Спенсеру уезжаешь?

– Сейчас позвоню ему, он дома с Коленом сегодня остался, обещал меня со станции забрать.

– Жаль, я еду на уборки, повидались бы.

– Я на День благодарения приеду, если не возражаешь.

– Отлично! Держись, подруга.

Рита положила трубку. «Да, не очень приятно день начинается», – подумала она.

Вернувшись с работы, Рита приготовила ужин и стала ждать мужа. Он задерживался. Пришел на час позже, есть отказался и ушел в зал смотреть телевизор. «Опять началось, – с тоской подумала Рита. – На сколько месяцев теперь?»

Винсент снова перестал разговаривать, бросал коротко «Привет», когда возвращался с работы, молча ел и уходил смотреть телевизор. Так продолжалось изо дня в день. За неделю до Дня благодарения Рита решила поговорить с мужем. После ужина, когда он смотрел телевизор, она вошла в зал и спросила:

– Тинк, что случилось?

Он вздернул голову и ничего не ответил. Ее охватило отчаяние. Она хотела понять, что происходит.

– Тинк, милый, объясни мне, что я опять сделала не так. Я стараюсь все для тебя делать, и если я делаю что-то неправильно, то только потому, что я не знаю как по-вашему правильно. Мне трудно, помоги мне, объясни, я все сделаю, как ты хочешь.

Он молча смотрел телевизор. Рита подошла к мужу, опустилась на колени перед ним и положила голову на его колени. Винсент вскочил, ее голова мотнулась назад, ей пришлось схватиться за диван, чтобы не упасть. Испуганная, она поднялась на ноги. Муж был уже у входной двери. Она метнулась за ним, взяла его за локти, чтобы остановить.

– Не уходи, пожалуйста!

– Отпусти меня, – прошипел он, – иначе я вызову полицию.

Он дернулся, высвободил свои руки и, даже не одев туфли, выскочил на улицу. Рита, обессиленная, легла на коврик возле двери. Она слышала, как хлопнула дверца машины и зашумел мотор. «Все, это конец», – пронеслось в ее голове.

Через час он вернулся. Рита готовила еду на завтра, Мария попросила ее завтра побыть с девочками подольше, и муж должен будет ужинать один. Он подошел, молча взял ее за руку и повел за собой в зал. Рита также молча поплелась за ним. Он сел на диван, посадив ее рядом и сказал:

– То, что ты сделала, называется абьюз, оскорбление, плохое обращение по-русски. Я пожалел тебя и не вызвал полицию. Они могли посадить тебя в тюрьму и выслать из страны.

Рита удивленно и испуганно взглянула на него. Она была поражена услышанным.

– Да, это так. Ты должна соблюдать дистанцию. Даже если мы сидим рядом на диване, ты не можешь без моего разрешения коснуться своим плечом моего. Это физический абьюз. Если ты надоедаешь мне своими разговорами или обзываешь меня – это моральный абьюз, и я тоже могу вызвать полицию.

– И целовать мужа можно только по его разрешению? – с издевкой спросила Рита.

Винсент смутился:

– Мужа можно целовать без разрешения.

– Спасибо за информацию, – сказала Рита, поднимаясь с дивана, подумала: «Бедные американки! Как они с такими придурками живут?»

Ложась вечером спать, Рита отодвинулась к самому краю кровати, чтобы не дай Бог не задеть мужа.

На следующий день Винсент начал разговаривать. Рита поняла, что исправить ничего нельзя, что обращаться за помощью к нему бесполезно. Она просто старалась не попадаться ему на глаза, предугадывать его желания. Когда он спрашивал, куда она хочет пойти в выходные, она должна была угадать, куда хочет пойти он. Если она ошибалась, то они все равно шли туда, куда хотелось ему. Общались в основном двадцать минут за ужином. Он рассказывал о делах, которые вел, иногда спрашивая совета, поверит ли судья в предложенную им версию. Рита, обладающая практическим умом, несколько раз дала ему хорошие советы по этому поводу, они помогли ему выиграть дело. После этого он часто рассказывал ей кейсы. Разговаривая с ним, Рита старалась отвечать на его вопросы односложно: да или нет, как в суде. Ему так нравилось. Если же она пыталась что-то объяснить, он прерывал ее и спрашивал: «Да или нет? Так просто ответить на этот вопрос!» Рита боялась высказывать вслух свои желания. Муж всегда говорил, что у нее ничего не получится, потому что она не знает английский. Рита старалась учить язык везде и всегда: в метро, в саду, пока полола грядки, у нее были написаны слова для запоминания, и она поглядывала на них, даже когда убирала дома. По пятницам ходила на бесплатные курсы в церковь, ну и, конечно, разговаривала и читала по-английски с девочками Келли. Все окружающие отмечали большой прогресс в английском, только не Винсент. Если он видел, что у нее хорошее настроение, он обязательно делал что-нибудь, чтоб огорчить жену. Рита замечала, как в таких случаях его глаза вспыхивают радостью и превосходством.

Были в их жизни и светлые периоды. Тогда Винсент был заботливым и любящим мужем. Он дарил ей золотые украшения, зная, что русские женщины любят их. Они ездили на выходные в соседние штаты, на пляжи, в рестораны, устраивали дома шашлыки, приглашали его братьев и Ритиных подруг. Когда приходили гости, Рита устраивала игры и соревнования. Первый раз, когда она, не говоря ему, подготовила развлекательную программу и предложила гостям поиграть, Винсент был очень зол, что жена нарушила американские традиции и стала развлекать гостей на свой лад, а не говорить с ними о бейсбольной бостонской команде «Красные носки», но, когда гостям соревнования понравились и они получили маленькие смешные призы, начал хвастаться своим родственникам, какая она креативная. Когда собирались гости, он был вежлив с ними, шутил, любил показывать, как он ценит и любит жену. Но это была игра. После вечеринки мог снова злиться и не разговаривать, особенно если приходил кто-то ему неугодный.

Когда у Винсента был светлый период, Рита прощала ему все, любила его безмерно и была совершенно уверена, что все плохое уже позади, что он любит ее. Но как только она забывалась, он ставил ее на место, давая понять, что она здесь никто, без каких-либо прав. Он постоянно придумывал новые наказания для нее. Когда она привыкала к одному – он придумывал что-то еще. Сначала он наказывал ее сексом, они не имели секса месяцами, как только она привыкла к этому, он перестал целовать ее утрами, потом говорить «Доброе утро» или «Спокойной ночи». А Рита все терпела.

Вести от Данила становились все тревожнее. Аня часто заявляла, что ни в какую заграницу не поедет. Рита понимала, что виной всему Андрей. Когда Рита звонила им вечерами, Ани часто не было дома, она отдыхала от ребенка с подругами, объяснял сын. Иногда этот отдых затягивался до утра. Рита не знала, что делать. Говорить с Данилом по этому поводу было бесполезно, беспредельно честный сам, он не допускал даже мысли, что жена может обманывать его. Рита позвонила Диме Ахатову, своему бывшему ученику и другу Данила. Тот работал юристом. У него был свой офис. Она попросила его проследить за Аней. Тот рассмеялся:

– Что Вы, Маргарита Владимировна, быть такого не может. Андрей друг Данила.

Но самые худшие опасения Риты подтвердились. Летом 2003 года, года Поле было чуть больше года, Аня сказала, что хочет уйти и пожить одна.

– Куда она собирается уходить? К родителям? – спросила Рита при очередном телефонном разговоре сына.

– Нет, она будет снимать квартиру.

– Кто платить будет? Ты?

– Аня сказала, что пойдет работать и сама будет платить.

– Ты все еще не понимаешь, что она к Андрею уходит?

Данил разозлился.

– Это все твои выдумки. Она меня не обманывает. Она просто от меня устала.

– И ты надеешься, что она отдохнет и вернется?

– Возможно.

– Когда она уходит?

– В субботу. Она уже вещи собрала.

– Ты будешь ее перевозить?

– Аня не хочет, сказала, что друзья помогут.

– Это она боится, что вы с Андреем сцепитесь.

– Да причем здесь Андрей!

– С Полиной что решили?

– Я буду ее забирать на выходные и могу видеться вечерами.

– Как ты?

– Хреново мне, конечно, но держусь.

– Не пей хоть.

– Это водкой не зальешь.

Положив трубку, Рита задумалась. Жаль было сына, жаль, что никогда не увидит Полю. Они с Винсентом так привыкли, что у них есть внучка. Да и чья Полина дочь? Аня спала в это время с двумя. «Девочка рыжая, на мать похожа, Андрей тоже рыжий. Ничего нашего в ней не видно. Буду считать все же ее внучкой, лучше чужого ребенка считать родным, чем родного не признавать, – решила Рита. Как же теперь с Канадой? Туда предпочитают брать семьи. Надо что-то придумать».

В субботу вечером Рита позвонила сыну.

– Аня переехала? Кто ее перевозил?

– Переехала. Андрей, – внешне спокойно ответил на ее вопросы Данил.

Рита знала, что чем спокойней он кажется внешне, тем мрачнее у него на душе. Еще бы! Двойное предательство жены и друга трудно выдержать.

Рита сходила с ума. Что делать? Как вытащить сына? Как помочь ему в этой трудной ситуации. Хотелось все бросить и полететь к нему, поддержать его.

Вскоре Данил и Аня официально развелись. Аня поселилась в квартире Андрея, которую он только что купил. Вскоре на него завели уголовное дело. Оказалось, что он занялся модным в то время криминальным бизнесом по скупке за копейки квартир у стариков и алкоголиков. Он купил себе квартиру у алкоголика, тот, выйдя из запоя, подал на него в суд. Чтобы замять дело, нужно было выплатить реальную стоимость квартиры. Таких денег у него не было.

Аня стала претендовать на квартиру Данила, хотя та была куплена до их женитьбы. Рита испугалась, что Данил просто отдаст ей квартиру и останется на улице. Она заплатила за квартиру Андрея, но взяла с Ани слово, что это будет внучкина квартира, когда она вырастет. Дело против Андрея прекратили, и новая семья стала жить в квартире, купленной Ритой. Алименты на дочь Данил стал платить добровольно, давая почти половину зарплаты Ане. Рита просила его оформить все официально, но он отказался, сказав с гневом матери, что его бывшая жена честный человек, и ему не нужны никакие квитанции, подтверждающие, что он платит алименты. Рита так не считала, но ничего не могла поделать. Он все еще безоговорочно верил бывшей жене.

«Как же мне его теперь вытащить в Канаду? Ему надо срочно жениться. Я уже тысяч пять потратила на канадских адвокатов, – думала Рита. – Гульназ! Вот кто может мне помочь! Она мечтает уехать в англоязычную страну. Если они не сойдутся по- настоящему, можно сделать фиктивный брак. Оба от этого выиграют. Надо поговорить с ними». Рита немного успокоилась.

На следующий день она поговорила с сыном.

– Делай, что хочешь. У меня здесь никого не осталось, я готов уехать, – ответил сын на ее предложение.

Рита не любила откладывать задуманное. Она сразу же позвонила Гульназ. В Казахстане был вечер, и она застала девушку дома.

– Хочешь уехать в Канаду, Гуля? – без предисловий спросила Рита.

– Да, Маргарита Владимировна, это было бы здорово! А как?

– Ты знаешь, что Данил с Аней разошлись?

– Да, я слышала от Гали. Так жалко, как же Поля теперь?

– Жалко, но жизнь не кончилась. Они ждут вызова из Канады на интервью в посольство. Преимущество получают семейные пары. Ему надо срочно жениться. Ты можешь выйти за него замуж? Если получится по-настоящему, я буду очень рада, если нет, то фиктивно, для выезда в Канаду, а там разведетесь. Это выгодно для вас обоих. Все расходы я беру на себя.

– Данил согласится?

– Он уже согласился. Ему нечего теперь делать в Казахстане. Если ты согласна, он позвонит тебе.

– Да, я очень хочу уехать. Здесь мне тоже ничего не светит.

– Отлично! – обрадовалась Рита. – Я вышлю тебе на почтовку список документов, какие ты должна приготовить для интервью.

– Маргарита Владимировна, я тут вчера встретила Викторию, помните, она незадолго до Вашего отъезда познакомилась с Лазаром, архитектором из Венгрии.

– Да, хорошо ее помню. Как она?

– Она к дочери в гости приехала. Они с Лазаром поженились через полгода после знакомства. Виктория живет в Венгрии. Она попросила Вам письмо по емейлу отправить. Хотите, я Вам его сейчас прочитаю, а потом наберу на компьютере.

– Давай читай. Страшно интересно!

– Сейчас, оно у меня на столе возле компьютера лежит. Вот: «Дорогая Риточка! Большое Вам спасибо за Лазара. Он оказался замечательным человеком! Можно было ждать 50 лет, чтобы встретить такого! Мы живем в Дебрецене. Этот город когда-то был столицей Венгрии. Это культурный центр Венгрии. Тут вам и Фестиваль Поэзии, и Дни Джаза, и Международный Конкурс Хоров, и знаменитый Цветочный Карнавал в августе, когда на целую неделю Дебрецен становится Городом Цветов. Символом города считается самая большая в стране реформаторская церковь, в которой в XV веке была зачитана Декларация независимости венгров. Я всей душой полюбила этот город. Мы живем в большой старинной квартире на улице Бёсёрмени, где можно увидеть самую большую ветряную мельницу в Центральной Европе. У мужа свой архитектурный бизнес. Я работаю у него бухгалтером. Мы очень счастливы вместе. Спасибо Вам огромное. С уважением, Виктория».

– Я искренне рада за нее и за себя, что смогла ей помочь найти счастье.

Рита попрощалась с Гульназ, положила трубку и вздохнула с облегчением. Снова появилась надежда, что она увидит сына. «Но я никогда не увижу внучку», – с тоской подумала Рита.

Лариса, квартирантка, снимающая комнату вместе с сыном в бейсменте, в июле 2003 года сообщила, что к ней приезжает дочь. Винсент не согласился, чтоб они все трое жили в одной комнате. Лариса подыскала себе квартиру в Линне. Рита обрадовалась. Она недолюбливала ее, может быть подсознательно ревнуя к мужу. Вернувшаяся из Бразилии Клавдия тоже обрадовалась, теперь она могла перейти в эту комнату в бейсменте, где был отдельный вход и отдельная ванна. Рита снова поставила ее на сайт знакомств, и ей написал компьютерный инженер Эзра, еврей по национальности, его родители были выходцами из Польши. Молодые люди стали встречаться.

15 августа у Лили был юбилей: пять лет, как она приехала в Америку. В субботу утром Лиля приехала в Милтон, чтобы пойти с Винсентом и Ритой играть в гольф. Винсент возил обеих женщин на специальную площадку, где обучают играть в гольф. Сегодня они должны были первый раз играть на настоящем поле. Он увлекался гольфом с детства, играл очень хорошо. Рита с Лилей играли плохо, но им нравился гольф, нравилось быть на красивом зеленом поле, нравилось дышать свежим воздухом. Играли девять лунок. Выиграл, конечно, Винсент. Лиля пригласила Макглесонов в ресторан отметить ее пятилетнее пребывание в Америке. Выбрали французский ресторан на границе Милтона и Квинзи. Это был единственный ресторан в Милтоне. Город был богатый, здесь жили два миллиардера и несколько миллионеров, они платили большие налоги городу, и городу было достаточно денег, чтобы позволить себе отказаться от ресторанов и магазинов, которые создавали шум и трафик в этом небольшом уютном городке. Когда компания вышла из ресторана, было уже около девяти часов вечера.

– Ох, я и не заметила, как время быстро пролетело, – сказала Лиля. – Когда теперь до дома доберусь?

– Оставайся ночевать у нас. Клавдия и Эзра на Кейп Код на выходные уехали, ее комната свободна.

– С удовольствием останусь, спасибо, Винсент, а завтра уеду с первой электричкой.

Рита тоже обрадовалась. Муж ложился спать рано, так что он сейчас уснет, а они смогут с Лилей поболтать.

Приехав домой, Винсент попрощался с Лилей и пошел в спальню. Рита попросила подругу подождать ее в Клавдиной комнате пока она переоденется и принесет ей халат и чистое постельное белье. Войдя в спальню, она увидела мужа, сидящего на кровати. Рита подошла и поцеловала его в лысинку, как она делала всегда, когда у нее было хорошее настроение. Он отдернулся и зашипел:

– Она что, серьезно собралась у нас ночевать?

– Да, – недоумевающе ответила Рита, – ты же сам ей предложил.

– Я предложил из вежливости. Она должна была также вежливо отказаться! Вы, русские, ничего не понимаете в вежливости! Иди и скажи ей, чтобы она уходила!

– Нет, – твердо сказала Рита, – она не уйдет. Ты пригласил ее – неси ответственность за свои слова.

Прихватив в гардеробной пару халатов и ночнушку для подруги и пожелав мужу спокойной ночи, Рита вышла. Спустившись вниз, она не подала вида, что расстроена. Переодевшись, подруги залезли с ногами на кровать, налили себе по бокалу Каберне.

– Как тебе работается на новом месте? – поинтересовалась Рита.

После того случая с кровотечением Спенсер попросил Лилю найти себе другую работу. Они боялись связываться с больной нелегалкой, боялись, как бы не пришлось платить за ее лечение. Лиля нашла работу няни с проживанием в Бруклайне. Проработала там около года, потом, ребенок, за которым она ухаживала, упал из коляски, видимо, она забыла его пристегнуть, и разбил себе лицо. Пришлось его везти в скорую помощь. Няню уволили. Теперь она нашла работу по уходу за престарелой женщиной. Той было 89 лет, жила она в субсидальной квартире в Брайтоне на Вашингтон стрит. Официально жить другому человеку в субсидалке нельзя, но дочь старой женщины сказала, что Лиля может жить, только не попадаться на глаза администрации и жильцам. Спать ей разрешили на диване в зале. Ночью она должна была присматривать за старушкой, водить ее в туалет, менять белье и постель, если та не успевала дойти до туалета, и выполнять все ее указания. Утром, когда приходил социальный работник, Лиля должна была исчезнуть из дома. Она даже не могла разложить свои вещи. Два ее чемодана стояли закрытые одеялом в кладовке. Днем ей разрешалось работать в другом месте. Она нашла себе несколько уборок. Когда работы не было, ей приходилось до 7 вечера где-то гулять, а потом ей предстояла двенадцатичасовая смена со старухой. Такова несладкая жизнь нелегалов.

– Надоело по улицам шляться. И интернета нет, в библиотеку хожу почтовку проверять. Помнишь, ты мне сайт знакомств дала «Бостонматчмейкер»? Мне один мужик симпатичный написал. Поможешь ответить?

– Конечно. Расскажи, что он написал, я ответ напишу и тебе вышлю, а ты его со своей почтовки отправишь.

– Вот спасибо! Он мне понравился. Джоном зовут, профессор теософии, высокий, красивый.

Поболтав еще немного, Рита пошла спать. Утром она слышала, как муж собирался на работу. «Поцелует или нет?» – думала Рита. Винсент ушел, не поцеловав жену. «Да пошел он на хрен», – решила Рита.

Винсент сказал, что если Рита найдет себе репетитора английского языка, то он будет оплачивать уроки. Рита нашла объявление в русском журнале и позвонила. Договорились встретиться с Галиной, так звали репетитора, в библиотеке. Она попросила Риту принести учебники, по которым та занималась в церкви. Первый урок прошел в расспросах на житейские темы и тестировании Ритиных знаний. Галина попросила оставить ей учебники, чтоб она могла составить программу дальнейшего обучения с учетом того, что Рита уже знает. На второе занятие репетитор пришла не подготовленной, перескакивала с одной темы на другую. На третий раз все повторилось, и Рита поняла, что толку не будет. Она попросила Галину вернуть ей учебники. Та обещала принести их на следующий день в библиотеку, но не пришла и на звонки не отвечала. Учебники были дорогие. Винсент вызвался сам поговорить с ней. Он позвонил ей, репетитор попросила Винсента заехать к ней после работы и дала адрес. Когда он позвонил в дверь ее квартиры, Галина открыла ему, одетая в легкий халатик, под которым, как он подозревал, ничего не было. Он был смущен. Она же пригласила его войти и выпить кофе, заявив, что забыла учебники у себя на работе. Попятившись, Волтер поспешил уйти. Он рассказал вечером Рите все с подробностями и комментариями о том, какие непорядочные бывают русские женщины.

– Еврейские, – поправила его жена.

Следующей была Женя, работающая переводчиком в госпитале. Она могла сорваться с занятий в любой момент, когда ей звонили из госпиталя. Потом Рита нашла объявление репетитора, закончившего курсы синхронных переводчиков в Ленинграде. Позвонив, Рита попросила репетитора приезжать к ней домой. Учитель и ученица договорились встретиться на конечной станции метро в Эшмонте. Подошел поезд. И вот Рита увидела, что к ней, улыбаясь, приближается… ведьма! Вся в черном: в черных туфлях на высоких каблуках, с длинными черными волосами, падающими почти до пояса, подведенными черным карандашом глазами и бровями женщина приближалась неумолимо. В руках она держала булку совершенно черного хлеба.

– Вы Рита? – спросила она. – Я Наталья, Ваш репетитор.

Впечатление было жуткое. Рита перевела дух и поздоровалась. Заметив удивленный Ритин взгляд, направленный на булку в руках, Наталья объяснила:

– Хочу похудеть, сижу на хлебной диете. Могу есть черный хлеб, когда захочу, но ничего больше.

Они сели на маленький трамвайчик и поехали к Рите. Ехать было всего пять минут, но и за это время словоохотливая Наталья выложила массу информации о себе. Она работала в экскурсионном бюро в Ленинграде. Жила в маленьком закрытом военном городке. Для того, чтобы получить работу экскурсовода, она за свой счет закончила курсы синхронных переводчиков.

– Кто это – синхронные переводчики? – поинтересовалась Рита.

–.Те, кто переводит сразу с ходу. Обычно работают в посольствах, ходят на официальные приемы, – пояснила Наташа.

Около года назад она сопровождала группу американских туристов по Ленинграду и его окрестностям. Там и встретила своего будущего мужа Шона. Он был моложе нее на пять лет, веселый, с открытой американской улыбкой. Она не отвечала на его заигрывания не потому, что он ей не нравился, а потому что по рабочему контракту это было запрещено. Когда она провожала группу в аэропорт, разрешила себя поцеловать на прощанье, сфотографироваться с ним и дала свой телефон. После трех месяцев звонков и переписки Шон сделал ей предложение. Она согласилась. Радостной вестью Наташа поделилась с подругами и соседями, и скоро весь небольшой городок знал об ее отъезде. Она начала продавать вещи, мебель, подала объявление на продажу квартиры. Банкам тогда никто не доверял, деньги хранили дома. Однажды вернувшись домой из Ленинграда среди недели (обычно она приезжала сюда только в выходные), она застала в квартире незнакомого мужчину. Он обернулся на стук открываемой двери, быстро натянул на лицо черную шапку с прорезью для глаз. Но даже за это короткое мгновение Наталья уловила в его облике что-то знакомое. Он кинулся к ней, схватил ее за грудки:

– Ну ты, американская б…, где деньги?

Наталья не могла ответить при всем желании: она так испугалась, что язык прилип к нёбу. Разозлившись, что она не отвечает, грабитель стукнул ее головой о дверь. Это и спасло Наташу. Дверь открывалась в подъезд, а не как обычно в квартиру. От толчка она вылетела на площадку и заорала. Выскочили соседи. Незнакомец, угрожая пистолетом, убежал.

– Кто-то из знакомых хотел ограбить меня, – убежденно говорила Наташа. – Вот только не могу вспомнить, где я его видела.

Шон снимал квартиру, туда он и привез жену. Наталье это не нравилось. Ей хотелось иметь свое жилье. Сейчас они подыскивали себе дом. Это было не трудно, так как Шон работал брокером по продаже недвижимости.

На этом Рита прервала ее и сказала, что за досужие разговоры она платить не будет, и оплата пойдет с того момента, когда начнется урок. Преподавателем Наталья оказалась хорошим, и Рита без сожаления заплатила ей 60 долларов за два часа.

Рита поместила объявление в интернете, что она дает уроки русского языка. Первой откликнулась молодая девушка, собирающаяся поехать в Россию работать волонтером в Американскую церковь. Была она человеком небогатым, и они договорились, что за два часа в неделю Линда будет платить, а еще два они будут обменивать: Рита будет учить ее русскому, а Линда Риту английскому. Через два месяца Линда уехала. Потом появлялись и уходили еще несколько студентов. Многим русский язык казался слишком сложным. Дольше всех задержался Дин. За его обучение платила кампания. Он добросовестно приходил на уроки два раза в неделю, усиленно занимался, но дома не выполнял задания. Поэтому на следующее занятие приходилось пол-урока повторять прошлый материал. Обучение двигалось медленно. Лучшей ученицей стала Айлин Силуван, дочь Джека, двоюродного брата Винсента. Рита занималась с ней бесплатно, ради своего удовольствия. Айлин рассталась недавно со своим бойфрендом, продала дом в Нью-Гемпшире, где они жили вместе, и переехала к родителям в бейсмент. Она считала, что замуж уже не сможет выйти и хотела усыновить белого ребенка из России. С этой целью она стала изучать русский язык. Ее мечта об усыновлении натолкнула Риту на создание специальной программы для пар, желающих усыновить русского ребенка. На ее объявление откликнулась богатая семья, которая ждала в гости девочку из русского детского дома. Они хотели, чтоб она привыкла к ним, а они понаблюдали за девочкой до официального усыновления. Рите нравилось чувствовать себя снова в роли учителя. Рита и Айлин подружились. Айлин приезжала два раза в неделю после работы, они ужинали втроем, потом занимались, а после занятий болтали обо всем. Когда они закончили тему «Продукты, ресторан», Айлин пригласила свою учительницу в русский ресторан «Вернисаж». Там ученица сделала заказ на русском языке и по мере своих знаний пыталась говорить по-русски.

Перед началом учебного года Рите позвонили из еврейской синагоги и сказали, что редактор русского Бостонского журнала порекомендовал ее им в качестве учителя русского языка. Рита обрадовалась. Наконец-то она снова будет учить детей. Зарплата тоже была приличная: 25 долларов за тридцатиминутный урок. Школа при синагоге работала по воскресеньям. Рита за два часа обучения детей получала массу удовольствия и вдобавок 100 долларов. Она оказалась единственным дипломированным учителем, остальные русскоговорящие женщины различных профессий просто «чувствовали», как надо учить детей. Все они были еврейками. На переменах собирались вместе поболтать и одна перед другой хвастались, какие они настоящие еврейки. Рита чувствовала себя изгоем в их обществе. Затем она познакомилась с Мариной Розенберг, учителем музыки. Она была тоже еврейка, но перешла в христианскую веру, полюбив дьякона и выйдя за него замуж. Евреи ее не признавали за свою. Сближало Риту и Марину еще и то, что они вместе готовились к всевозможным праздникам. Рита писала сценарии в стихах, Марина сопровождала выступления музыкой. Рита не работала раньше в начальных классах. Она позвонила в свой лицей библиотекарю Газизе и попросила ее выслать программы для начальной школы, учебники и методические пособия. Газиза обрадовалась возможности подзаработать на библиотечных книгах, и вскоре Рита получила большую посылку со всевозможными учебными материалами для начальной школы. Рита тоже отправляла посылки с книгами на английском языке и всевозможными сувенирами для кабинета английского языка, где работала Гульназ. Она даже выслала большой американский флаг.

Джек Силуван, двоюродный брат Винсента, пригласил чету Макглесонов к себе домой отметить Рождество 2003 года. Они с радостью согласились. Рите нравились новые родственники. Джек – высокий плотный мужчина 64 лет с широким лицом, усеянным рыжими веснушками, голубоглазый ирландец. Работал он директором института, готовящего специалистов для обслуживания домашних обогревательных систем, занимался нефтью и политикой, был довольно значимой фигурой в нефтяных кругах Америки. Как и Винсент, он учился в Бостонском колледже, но сдать выпускные экзамены не смог – больше занимался развлечением, чем учением. Его жена Энн – шведка по происхождению переехали в Америку вместе с родителями в пятилетнем возрасте. Белокурая, голубоглазая и улыбчивая, она была душой семьи. Энн не работала, занималась домом и детьми, а их было шестеро. Сейчас все разъехались, жили своими семьями, и только младшая незамужняя Айлин жила с родителями. Крупная, миловидная, очень похожая на своего отца сорокалетняя Айлин работала экономистом в большой страховой компании.

У Силуванов собралось много гостей. Люди все были солидные, с положением в обществе и деньгами в банке, но если бы Рита не знала об этом заранее, то ни за что бы не догадалась. Одевались они скромно, манеры имели демократичные. Рита всегда одевалась так, как привыкла одеваться в Казахстане по праздникам: нарядное платье и вечерний макияж. Этим она всегда выделялась на американских вечеринках. «Класси вумен», – говорил о ней Джек. За столы здесь не садились. Каждый брал с каунтера что хотел и присаживался есть где мог. Гости нанесли много вкусной еды. Макглесоны принесли Советское шампанское и дорогой набор разного шоколада. На террасе на гриле жарилось мясо. Барбекю это у них называется. Симпатичный мужчина с ирландской внешностью Ритиных лет предложил:

– Хотите, я зажарю для Вас любой кусок, какой Вам понравится?

– С удовольствием, – очаровательно улыбнулась ему Рита, вступая в невинный флирт. – Вот этот, пожалуйста.

– Меня зовут Шон, я друг Джека, – представился он.

– Рита, жена двоюродного брата Джека, – ответила она.

Мужчина смотрел на нее с нескрываемым интересом.

– Давно в Америке?

– Три года.

Подошла Айлин с бокалом Мерло для Риты.

– Рита, это Мерло, я знаю, что ты его любишь.

Рита взяла фужер.

– Шон, брось мне на огонь тоже кусок мяса, пожалуйста, – попросила Айлин.

Она взяла Риту под руку и повела показывать свою маленькую племянницу.

– Я позову вас, когда мясо будет готово, – крикнул Шон вдогонку дамам.

Подошел Винсент, наклонился к Ритиному уху и спросил:

– Знаешь, с кем ты сейчас разговаривала?

– Нет.

– С полковником ФБР Шоном Мак Kлайном.

– Что теперь будет? – испугалась Рита.

– Надеюсь, ничего плохого, но держись от него подальше.

Праздник был испорчен. К ним подходили какие-то родственники, друзья Силуванов, знакомились, Рита улыбалась, но мысли ее были прикованы к Шону. «Он явно мной заинтересовался, вдруг захочет проверить, кто я. Узнает, что я нелегалка и всем расскажет!» – думала она.

На пороге комнаты появился Шон, помахал ей рукой, крикнув:

– Мясо готово!

Рита растерялась. Ее выручил Винсент.

– Я принесу тебе мясо, – сказал он.

Когда гости разошлись, и Винсент с Ритой стали прощаться с хозяевами, Джек задержал их и спросил:

– Винсент, а ты не пробовал привезти сюда Ритиного сына?

– Не получается сюда. Мы пробуем его хотя бы в Канаду вытащить.

– Я могу помочь. Кроме всего прочего я еще и директор института нефти. Может быть, ты сделаешь ему студенческую визу, а потом поменяем ее на рабочую.

Рита жадно прислушивалась к разговору мужчин. «Господи, хоть бы Джек помог! Всю жизнь бы за него молилась!» – с надеждой думала она.

– Спасибо, Джек. Вышли мне факсом данные института, а я посмотрю, что можно сделать.

Джек ходил по кухне, попивая бренди и ласково глядя на Риту.

– Рита, я сделаю все, что от меня зависит, – заверил он ее.

Рита в порыве благодарности быстро подошла к нему и обняла.

– Спасибо, Джек! Если это получится, я буду самой счастливой женщиной на свете.

После Рождественских праздников Джек выслал все необходимые документы по своему институту. Американский институт очень отличается от понятия института в России. Здесь это что-то среднее между техникумом и профтехучилищем. В институте нет общеобразовательных предметов. Здесь учат профессии. Винсент нашел малоиспользуемую визу Н-3, по которой можно было не только учиться, но и закреплять полученные знания, работая в Американских компаниях. Виза давала право на проживание стране 22 месяца. За это время можно было что-то придумать, чтоб остаться. «Женю его», – думала Рита. Теперь предстояло найти какую-то зацепку, чтоб использовать эту визу. Данила должно было направить на обучение какое-нибудь предприятие в Казахстане. Институт готовил техников по обслуживанию керосиновых домашних обогревателей. Рита разработала версию для иммиграционной службы. Сейчас в Казахстане стали строить частные коттеджи, в которых использовалась для отопления автономная обогревательная система, типа американской, а не общепринятая централизованная городская теплотрасса. Для обслуживания автономной отопительной системы нужны были техники, которых в Казахстане не было. Данил же работал когда-то на Балхашской ТЭЦ (теплоэлектроцентрали) техником. Нужно было договориться с ТЭЦ, чтобы они выдали ему направление на обучение в Бостон. Эту проблему Рита решила тоже. На ТЭЦ все еще работал начальником цеха Виктор Горн, муж Ритиной подруги Лиды. Рита была крестной матерью их поздней дочери Леры. Он добыл такую справку, и Данил начал собирать остальные документы. Рита разговаривала с ним по телефону почти каждый день, подгоняла его и ободряла. Ей хотелось как можно скорей увидеть сына. Наконец, все документы были готовы и отправлены в Американское посольство.

В Рождественский вечер 2003 года Эзра сделал Клавдии предложение выйти за него замуж. Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Конечно же Рита принимала в этом самое активное участие. Клавдия была католичка, а Эзра – еврей. Она через своего пастора отправила прошение в Ватикан о разрешении венчания ее с иудеем. Чтобы получить такое разрешение, требовались большие деньги и длительный срок. Поэтому Рита посоветовала ей сочетаться сначала официальным гражданским браком, а уж потом, когда придет разрешение, церковным. Идея Клавдии понравилась. Эзра снимал второй этаж дома в Пибоди, места было достаточно, чтоб отметить там бракосочетание. Заказывать ужин из ресторана было дорого. Рита посоветовала горячее приготовить самим, ну а закуски и салаты пусть принесут гости. Рита с Лилей приехали в дом к Эзре с утра. Бразильские подруги Клавдии еще с вечера украсили дом к свадьбе. Рита осмотрела все, подправила и переставила кое-какую мебель, после этого они с Лилей пошли одевать невесту. Надо было сделать из нее красавицу. Клавдия с утра успела поплакать, потому что очень боялась, что в последнюю минуту случится непредвиденное, и она никогда не выйдет замуж. Пришлось давать ей валерьянки. Белое свадебное платье Клавдия не захотела. Она решила купить его к настоящей, как она считала, церковной свадьбе. Сейчас же они с Ритой купили светло-голубое длинное платье на бретельках, собранное по талии в татьянку, что позволяло скрыть дефекты ее конусообразной фигуры. На шею она надела жемчужные бусы, одолженные ей подругой. Лиля занималась прической невесты. К двум часам все было готово. Приехал мировой судья. Винсент и Рита были посажеными родителями невесты. Винсент повел ее к жениху. Эзра был в черном костюме и в белой сорочке с галстуком. Темные волосы и усы, борода с проседью, большой с горбинкой нос, небольшого роста, крепкий, жених смотрелся хорошо.

Когда мировой судья спросил Клавдию, согласна ли она взять в мужья Эзру, она расплакалась и не могла ничего сказать. Рита подбежала к ней, приобняла за плечи и жестко сказала ей в ухо:

– А ну успокойся! Он ждет твоего ответа.

Клавдия взяла себя в руки и ответила:

– Да.

Когда Клавдия вышла замуж и переехала к мужу, одна комната в бейсменте освободилась. В другой по-прежнему жили Артурас и Эгля с сыном. Артурас попросил Винсента дать им в пользование вторую комнату, потому что он хочет подтвердить свой диплом врача и ему нужно место для занятий. Он предложил цену на сто долларов меньше, чем за нее платила Клавдия, потому что больше средств из своего бюджета они не могли выделить. Винсент не согласился, и они нашли себе недорогую квартиру в Квинзи. Перед отъездом Эгле пришла к Винсенту посоветоваться. Они договорились с мужем, что по очереди подтвердят свои дипломы врачей, полученные в Литве. Артурас будет первым. Эгля согласилась одна содержать семью, а он будет только учить. Она боялась, что, подтвердив диплом, он может бросить ее с ребенком. Она хотела какой-то гарантии и спрашивала Винсента нельзя ли это соглашение оформить юридически. Он составил ей договор, который оба должны были подписать, но предупредил женщину, что особой юридической силы он иметь не будет, если дело дойдет до суда, что даже брачный контракт при хорошем адвокате можно оспорить. Рите было очень жалко расставаться с Эглей и Качукасом, но изменить она ничего не могла.

Рита уже почти три года работала у Мари Келли. Девочки подросли. Меген и Бриджит исполнилось по 3 года, Норе – 4. Она была очень симпатичной девочкой с каштановыми волосами и карими глазами. Заостренный и чуть вздернутый носик как бы спрашивал: «А это что?» Рита часто говорила, глядя на нее:

– Нора, ты красавица!

На что девочка невозмутимо отвечала:

– Я знаю, Рита.

Маленькая воспитанница стала настоящей подругой Риты. Девочка была на удивление по-взрослому мудрой, умела внимательно слушать и давать советы, довольно хорошие, учитывая ее возраст. Близнецы слушались ее беспрекословно. Семейная иерархия гласила: папа – босс в церкви, мама – в доме, когда нет родителей, босс – Рита, когда нет Риты – босс Нора.

Дети часто просили няню рассказать истории, когда та была маленькой. И Рита рассказывала. Однажды она рассказала историю, как шила младшей сестре куклу из старой дедовой фуфайки, потому что настоящая кукла стоила дорого. Девчонки запрыгали вокруг нее:

– Рита, у нас много старых пальто, давай сошьем много кукол!

– Мы подарим одну куклу твоей сестре, – добавила рассудительная Нора.

Мари согласилась дать им на растерзание мешок со старой одеждой. Разбирая ее, Рита обнаружила старый шерстяной свитер Хью. Хью был большой мужчина, Рита прикинула, что, если распустить его свитер, можно связать жилеты всем девочкам, да еще и себе останется. Рита сшила всем по кукле, а потом они дружно начали распускать папин свитер.

Однажды девочки поделились с няней страшным секретом: оказывается, папа писает стоя! Они сами это видели, подглядывая в замочную скважину двери туалета.

А Бриджит влюбилась в Винсента. Когда дети с няней играли в разбойников, то она всегда заканчивала игру словами:

– Пришел Винсент Макглесон и спас всех!

Девочка с нетерпением ждала, когда он приедет за Ритой, просила причесать ее красиво и завязать бантики. Как и все дети, она хорошо чувствовала время и к моменту его приезда уже находилась возле двери, открывала ему дверь и страшно смущалась, когда Винсент здоровался с ней. Потом начинала ему рассказывать свои секреты и громко хохотала от счастья, что он обращает на нее внимание. Недаром говорится: «Любви все возрасты покорны». Рита давно заметила, что девочки понимают ее, когда она случайно говорит им что-то по-русски. Она решила проверить.

– Ах вы мои лапочки хорошие, любимые, славные мои девочки, – приговаривала она, поднимая их из кроваток после дневного сна. Потом спросила:

– Вы понимаете, что я говорю?

– Да, ты нас любишь, – ответила за всех Нора, близняшки утвердительно закивали головками.

Инна, племянница Риты, которая вместе с матерью переехала в Швецию еще в 1999 году, заканчивала колледж. Нильссоны пригласили всех своих родственников отметить это событие. В числе приглашенных были и Рита с Винсентом. Рита не могла выехать из страны, а Винсент с удовольствием принял приглашение. Ему хотелось познакомиться с русскими и шведскими родственниками. Должен был приехать и отец Риты и Нади из России. Владимир Щербацкий прилетел 6 июня в аэропорт Копенгагена, куда через два часа прибыл и Винсент. Там их встретили Йохан с Надеждой. Ритин отец впервые встретился с мужем дочери. Он поразил его своим интеллектом и знанием Российской истории. И они могли общаться по-русски, что значительно упрощало взаимопонимание. Владимир Михайлович подарил Винсенту и Йохану по первому тому «Новой Российской энциклопедии».

Выпускной вечер запомнился всем надолго. Он не походил на русские традиционные выпускные вечера. Праздник продолжался три дня. В первый день выпускники утром собрались в своем колледже и пошли пить шампанское в городской парк, а потом обедать в ресторан при гостинице. Лил страшный дождь, но шведы к этому привычны. Вечером выпускники собрались в гимназии. На них были специальные шапочки, какие здесь надевают на выпускной. Они похожи на фуражки моряков. Родители ждали выхода выпускников во дворе. Каждый держал плакат с детской фотографией своего чада. Йохан впопыхах забыл этот плакат дома, и Надя была очень расстроена. К гимназии подали различные транспортные средства: лимузины, пожарные машины, машины скорой помощи, трактора и комбайны. Виновников торжества посадили в них и повезли по улицам города. Инне достался трактор.

На следующий день наняли зал в ресторане и там отмечали выпускной с музыкой, танцами и объеданием. Винсент 40 минут снимал это торжество на камеру, но когда дома стали просматривать запись, то оказалось, что он держал камеру очень низко и 40 минут снимал только ноги танцующих людей.

На третий день торжественное вручение документов проходило в бывшем королевском замке в 20 километрах от Кристианстада, куда собрались все выпускники города. Снова было много музыки, танцев, были накрыты великолепные столы. За Инной заехал молодой человек и сопровождал ее в замок.

Очень быстро промелькнула неделя отпуска. Новые родственники показали Винсенту много интересных исторических достопримечательности Швеции. Он уехал в Копенгаген на день раньше до отлета в Америку, чтобы посмотреть замечательную столицу Дании. Все поехали в Копенгаген проводить его. Винсент остался очень доволен приемом и пригласил Нильссонов и тестя на следующее лето прилететь в Америку.

Интервью Данила с консулом было назначено на 29 июня 2004 года на 10 часов утра. Разница во времени с Казахстаном – 11 часов. Значит, интервью начнется 28 июня в 11 вечера по Бостонскому времени. Рита приготовилась ждать часа два-три, пока сын не узнает ответ и не позвонит. Она взяла книгу, села перед компьютером и попыталась читать, но не могла сосредоточиться на прочитанном. В голове проносились мысли одна страшнее другой. «Вдруг его не пропустят, потому что узнают, что я здесь нелегально живу? Как он будет там один? Еще сопьется....» В 11 часов 10 минут раздался звонок. «Кто бы это мог быть? – подумала Рита. – Для Данила рано». Она со страхом взяла трубку.

– Да, – дрожащим голосом проговорила она.

– Это я, – спокойным тоном сказал сын.

– Ну что? Говори, не молчи. Пустили?

– Да я даже до консула не дошел, меня развернули.

У Риты упало сердце. Она не могла даже говорить.

– Мам, успокойся. Ничего страшного не произошло. Винсент выслал только половину иммиграционной формы. Мне секретарь сказал, что надо всю. Пусть он найдет и вышлет вторую часть мне срочной почтой. Если он найдет эту вторую половину до казахстанского 5 часов вечера, то я смогу договориться о следующем интервью уже сегодня. Так будет быстрее, чем снова посылать запрос по почте.

– Хорошо, я сейчас же спрошу у него. Как тебе сообщить результат?

– Брось на мыло. У меня компьютер с собой. Я буду ждать твоего ответа в посольстве. Я тебе сейчас на емейл вышлю, какую бумагу надо.

«Тоже мне, адвокат, не мог все нормально сделать», – думала Рита, вбегая в спальню.

– Винсент, проснись, – стала теребить она его за плечо.

Муж открыл глаза.

– Что случилось? – недовольно спросил он, приподнимая голову с подушки.

– Данила не пустили на интервью. Ты забыл какую-то бумажку, – с отчаянием в голосе проговорила Рита.

Винсент вскочил и сел на кровати. Он был явно смущен этим известием. Совсем недавно он уверял жену, что все документы на визу в полном порядке.

– Крисис крайс. Он сказал, какого документа не хватает?

– Да, он выслал емейл. Сейчас распечатаю тебе его письмо. Он ждет в посольстве твоего ответа.

Винсент прошел вместе с Ритой в ее комнату, она открыла почтовку, и они вместе стали читать письмо.

– Понял. Это моя ошибка. Я оставил вторую половину у себя, думал, что она должна у адвоката остаться, а не в посольстве. Я сейчас в офис съезжу, найду ее. Я позвоню тебе из офиса, если она там, а ты напишешь ему, чтоб он назначал новое интервью.

– Ты сможешь доехать? Ты же свои таблетки принял.

– Я поспал два часа, нормально. Жди моего звонка.

Винсент уехал. «Сейчас трафика нет, за полчаса доедет», – подумала Рита. Она села к компьютеру и написала сыну письмо, что все станет понятно через полчаса.

Винсент позвонил через сорок минут и сказал, что нашел необходимую бумажку. Рита бросилась писать сыну. Еще через полчаса она получила от него ответ, что следующее интервью намечено через две недели на 14 июля.

«Господи, еще две недели ждать! Изведусь вся! – с тревогой думала Рита. – Интересно, как пройдет интервью у Антса и Лемберта?»

Через неделю сыну и двоюродному брату Матти тоже предстояло пройти интервью в Американском посольстве в Эстонии. Когда Матти, ставший у Макглесонов не только работником, но и другом семьи, узнал, что Винсент делает Ритиному сыну визу Н-3, он загорелся идеей привезти и своих родственников в Америку. Винсент даже был рад этому. Он включил их в ту же заявку, что и Данила, создав, таким образом, группу студентов, принимаемых институтом нефти на обучение и практику. И получил за это по тысяче аванса с каждого. Остальные деньги (еще по четыре тысячи) студенты должны были выплачивать ему ежемесячно в течение года. Так что у него получился неплохой бизнес.

Две недели тянулись для Риты мучительно долго. Ночами она лежала рядом с мужем без сна и прокручивала в голове различные варианты Данилова интервью. Иногда она тихонько выскальзывала из постели, шла к компьютеру и писала сыну письмо с очередными советами как отвечать на вопросы в посольстве. Наконец, настал день, когда Данил снова должен был идти на интервью. Он обещал написать результат на емейл. В 11 часов бостонского времени Рита села перед компьютером и включила почтовку. Перед тем как пойти спать, Винсент еще раз попытался успокоить ее, напомнив, что Джек Силуван попросил своего друга-сенатора позвонить в посольство Казахстана и походатайствовать за Данила Щербацкого. Вселяло надежду и то, что Антс и Лемберт успешно прошли интервью в Американском посольстве в Эстонии и через неделю уже будут в Бостоне. И все же беспокойство не оставляло ее. Мало ли что может случиться. В половине двенадцатого она проверила почту. От сына ничего не было. «Рано еще», – успокоила она сама себя. Снова проверила через пятнадцать минут – ничего, еще через пятнадцать – ничего. К двум часам ночи она была в полной панике. Попыталась дозвониться по телефону – получила ответ, что абонент недоступен. Она продолжала звонить и проверять почту каждые десять минут. К пяти утра Рита была невменяема. Проснулся Винсент. Он попытался успокоить жену, но она уже не внимала никаким доводам рассудка.

– Я сейчас приеду на работу и позвоню в посольство, – пообещал он и, даже не позавтракав, уехал.

У Риты появилась надежда хотя бы узнать, что случилось. Она позвонила еще раз, даже не надеясь на ответ. И вдруг услышала:

– Да, мама.

– Ты где? Получил?

– Я в поезде, в Караганду обратно еду.

– Дали визу?

Связь прервалась. Она лихорадочно стала снова набирать номер сына. Там было занято. «Наверное, он мне тоже пытается сейчас дозвониться», – поняла Рита и стала ждать, сверля телефон глазами. Наконец, раздался звонок.

– Да, – торопливо ответила Рита, – получил?

– Получил. Я же тебе сразу об этом написал на мыло.

– Я не получила твоего письма. Всю ночь просидела над включенной почтовкой.

– Она у тебя всегда открыта была?

– Да.

– Надо было ее закрыть и открыть снова.

– Господи, откуда ж я знала! Расскажи, как все прошло. Что спрашивали? – спросила Рита, успокаиваясь.

– Да консул всего один вопрос задал.

– Какой?

– Кто такой Силуван?

Рита облегченно рассмеялась.

– Я сегодня вышлю тебе деньги на билет. Купи на ближайший рейс. Занятия начинаются 9 августа.

Рита попрощалась с сыном и позвонила мужу, чтоб сообщить радостную весть.

Данил ехал в поезде. Положив телефон в карман после разговора с матерью, он подумал: «Все, пути назад нет». Идя на интервью, он не особо и желал, чтобы ему дали визу. Придется расстаться с дочкой, с друзьями, с привычной, хотя и не очень счастливой жизнью. И нежную Лисичку придется оставить. Лисичкой он называл тонкую рыжую Маринку, свою новую подружку. С другой стороны, после развода он остался в Казахстане совсем один. Домой идти не хотелось. Здесь все напоминало о жене и дочери. «Начну жизнь сначала на новом месте, – решил он. – Всегда смогу обратно уехать, если не понравится».

На следующий день после возвращения из Алма-Аты позвонила Аня:

– Данил, ты дома? Мы с Полей сейчас придем.

– Дома. Приходите. Я дочке игрушечного кота привез.

Они появились через полчаса. Поля кинулась к нему, он присел, и дочка обхватила его своими пухлыми ручонками. Он взял ее на руки, поцеловал. «Эх, если бы Польку можно было забрать!» – с болью и тоской подумал Данил. Он поцеловал дочь и прижал ее к себе.

– А меня? – сказала Аня.

– Что тебя? – не понял он.

– Меня поцеловать. Ее целуешь, а мне завидно!

– Ты мужняя жена, тебя целовать не положено.

– А хотелось бы? – допытывалась бывшая жена, призывно улыбаясь.

Данил промолчал.

– Чаю дашь? – не отставала Аня.

– Приготовь сама. Что где лежит ты знаешь.

Аня прошла на кухню. Вскоре послышался шум наливаемой в чайник воды, звяканье посуды, стук открываемой дверцы холодильника.

– Да, небогато у тебя тут, – прокомментировала она, заглянув в холодильник.

– Гостей не ждал, – огрызнулся в ответ Данил.

Вскоре Аня позвала их:

– Идите пить чай.

Данил с Полей вошли в кухню. На столе стояла тарелка с поджаренным хлебом, рядом – варенье в вазочке. На блюдце лежали жалкие остатки масла и подсохшего сыра. Они сели за стол. «Почти как раньше, семья», – с горечью подумал Данил. Аня щебетала не останавливаясь, рассказывая про Полину и про новые выходки своего непутевого папаши. Топом резко замолчала, посмотрела озорно на бывшего мужа и попросила:

– Слушай, Данька, возьми нас с Полей в Америку.

Он оторопел, взглянул на нее недоуменно.

– Ты же замуж вышла.

– Как вышла замуж, так и обратно из замужа выйду, – весело смеясь ответила она.

В сердце Данила вспыхнула на миг надежда. Но умом он понимал, что кто предал один раз, тот предаст еще.

– Нет, – ровным голосом сказал он, – не возьму. Я хочу начать новую жизнь на новом месте.

– Да я так, пошутила, – сразу потухнув сказала Аня.

Они допили чай молча, и Аня с Полиной ушли.

На следующее утро Данил купил билет на ближайший рейс до Бостона. В двенадцать часов 6 августа 2004 года он должен был прилететь в Америку.

Наконец наступил радостный день: сегодня прилетал Данил. Рита наготовила разной вкуснятины, празднично украсила дом, над входной дверью повесила плакат: «Добро пожаловать домой, сын!» Встречать его в аэропорт поехал Винсент. Риту он с собой не взял, сказав, что для нее опасно появляться там: вдруг начнут проверять документы. Рита ждала их на маленькой террасе возле главного входа, который находился на уровне второго этажа. Оттуда прекрасно было видно дорогу, ведущую из Бостона. Вдали показалась красная машина. Рита замерла, вглядываясь в марку автомобиля. Нет, это была «Тойота», а не «Фольксваген», как у мужа. Только третья красная машина оказалась его. Она въехала на стоянку возле дома и остановилась. Рита перевесилась через перила терраски, вглядываясь внутрь автомобиля. Вот открылась дверь и вышел сын. Они не виделись четыре года. Он повзрослел, кажется, еще вытянулся. Короткая стрижка, светлая рубашка и серые джинсы, как всегда спокойный, с улыбкой на губах.

– Welcome home!– крикнула Рита, сбегая по лестнице вниз.

От волнения она почему-то заговорила по-английски.

Сын подошел и обнял мать.

– Здравствуй, мама.

– Господи, сынок, наконец-то мы встретились! Как я рада!

– Я тоже очень рад тебя видеть.

Они стояли, обняв друг друга. Подошел Винсент. Рита бросилась на шею мужу:

– Тинк, дорогой, спасибо тебе, что вытащил Даньку.

Тот наслаждался своим всемогуществом.

– Давайте, я вас вместе сфотографирую.

Мать и сын встали на терраске перед дверью, обнялись. Сзади них развевался Американский флаг, который Винсент каждое утро вывешивал над террасой.

– Идемте домой. Что мы здесь стоим, – позвал их Винсент. Данил подхватил небольшой чемодан, сумку с компьютером, и они вошли в дом.

– Пойдем, я покажу тебе твою комнату. Поставишь вещи, примешь душ, потом пообедаем.

Они спустились вниз в бейсмент. Комната была довольно большой. Слева от лестницы возле широкого окна, доходившего почти до пола, стояла односпальная кровать, застеленная новым бельем и покрытая модным лоскутным одеялом. Над изголовьем кровати висела картина, изображающая внутренний дворик музея Изабеллы Гарден. Картина висела здесь не спроста: она закрывала электрический щиток. В ногах кровати на тумбочке стоял телевизор. Возле кровати – импровизированный ночной столик, сделанный из барной табуретки и покрытый оранжевой в белый горошек салфеткой. Прямо напротив лестницы был комод, под лестницей – встроенный шкаф, а рядом – компьютерный стол с крутящимся креслом, вдоль стены напротив – диванчик. В конце комнаты дверь вела в ванную. Данил оглядел комнату, зачем-то попрыгал на кровати, потом достал из компьютерной сумки фотографию дочери и поставил ее на комод. Рита тихонько закрыла за собой дверь: пусть осваивается.

Обед прошел в вопросах и ответах. Потом Винсент с гордостью показывал Данилу дом и приусадебный участок. А на ужин они поехали в «Остер хаус» – один из лучших ресторанов Бостона. Рита была счастлива. Она то и дело дотрагивалась до сына, как бы проверяя на самом ли деле он здесь.

В субботу выдался замечательный солнечный день, и Макглесоны всей семьей поехали в Ньюпорт показывать сыну дворцы богатых людей, превращенные теперь в музеи. Данилу все было интересно, он сидел рядом с Винсентом в машине и расспрашивал его обо всем, что видел. Он подробно объяснял и рассказывал всевозможные истории о местах, где они проезжали.

В воскресенье утром Винсент показал Данилу, как проехать от дома до института, где ему предстояло учиться. Вечером собрались гости познакомиться с сыном Риты. Пришли Силуваны с дочерью Айлин, заместитель по учебной части института с женой, Дэвид с Брендой, Пол, как всегда, один, Лиля, Мати с Аней, сыном Антсом и двоюродным братом Лембертом. Эти двое должны были учиться вместе с Данилом. Данил привез всем подарки, никого не обидел. Это было необычно для американцев. У них нет такого обычая – дарить подарки по поводу приезда. А Аня приготовила подарок для всех – она станцевала цыганочку. По танцу сразу было видно, что в ее жилах течет цыганская кровь. Жарили барбекю, пили вино, разговаривали и смеялись. К Рите подошла Бренда.

– Представляю, как ты счастлива, что сын приехал, – сказала она. – Сколько ему лет?

– Тридцать.

– Моей Кристине 31,– задумчиво сказала она.

Рита испугалась. Она поняла, о чем думает Бренда: нельзя ли выдать Кристину замуж за Данила. И как Рита не хотела, чтоб сын женился и получил гражданство Америки, но не таким путем. Рита знала, что дочь Бренды больна. У нее обнаружили какое-то гормональное нарушение. Она растолстела так, что когда заболела и вызвали скорую помощь, то не могли ее вытащить из квартиры через дверь. Пришлось вызывать пожарную команду и девушку доставали через окно, благо оно было шире двери. Женщины уже обсуждали тему Даниловой женитьбы, видимо, Бренда посчитала, что ради поручения гражданства он женится на ее дочери.

Возле Матти собралась толпа. Он что-то рассказывал, все с интересом слушали и смеялись.

– Что тут у вас? – спросила Рита его жену.

– Матти рассказывает, как он с семьей первый раз в Америку приехал. Рите стало интересно.

– Никогда не знала, что пробки от Кока Колы разыгрывают поезду в Америку, – удивленно протянула Лиля.

– Да, выиграл я эту поездку. В Бостоне знакомый из Эстонии жил с семьей в квартире с двумя спальнями. Я написал ему, что приеду. Он согласился меня принять. Приехал за мной в аэропорт, а там я, жена и трое детей. Он обалдел, но все же привез к себе домой. Тогда его жена ошалела тоже. У них своих двое детей было. Разместились кое-как: кто на диване, кто на полу. Утром я взял машину в аренду, и мы поехали во Флориду. Взяли палатку. Первую ночь ночевали на стоянке машин. На другой день приехали во Флориду. Стемнело. Решили остановиться у небольшого озерка и переночевать в палатке, чтоб сэкономить деньги. Расположились. Костерок зажгли. Вдруг полицейские подъезжают. Говорят что-то про мотель и рукой показывают в сторону города. «Да мы ОК здесь. Тепло, дождика нет. Поспим на свежем воздухе.» И сидим себе. Они полопотали и уехали. Мы ужинать начали. Слышим, сирена орет. Опять к нам полицейская машина подкатывает с мигалками. Пытаются объяснить что-то, руки в стороны разводят. «Элигейтор, элигейтор» говорят. Потом один взял меня за руку и к озерку потянул. Там на сетку показывает, что вокруг берега натянута, а под сеткой подкопы. Потом на сетку фонариком посветил, и я увидел нарисованного крокодила и надпись «Кип аут». Тут до меня дошло, что в озере крокодилы живут и если бы мы здесь уснули, то у них знатный ужин получился бы. Вот такой была наша первая поездка в Америку, – закончил он свой рассказ, взглянув на Пола, который, видимо спрашивал его об этом.

Джек, сидевший рядом с Винсентом на скамье-качели, жестом подозвал к себе Данила.

– У меня тоже есть для тебя подарок. Ты будешь учиться в институте бесплатно.

– Спасибо большое. Очень Вам благодарен.

– У тебя все хорошо складывается: мать здесь, комната, учеба бесплатная, – сказал Винсент. – Я когда сказал отцу, что после Бостонского колледжа хочу в Чикагский университет поступить, он показал мне на дверь и сказал: «Выйдешь из дома, езжай по 90 дороге до Чикаго. Это все, чем я тебе могу помочь».

– И ты поехал? – заинтересованно спросил Данил.

– Да, почти без денег, там учился и на почте подрабатывал, чтоб учебу оплачивать.

Данил сразу же подружился с Айлин. Она обещала взять над ним шефство и показать ночную жизнь Бостона. Получился веселый и добрый праздник. Рита думала, что теперь все в жизни пойдет замечательно.

На следующее утро Данил начал учебу. Вскоре он и Антс подружились, помогали друг другу с английским. У Антса был хороший разговорный язык, а у Данила – технический. Еще работая в Караганде, он часто переводил технические документы с английского на русский для других кампаний. Вечерами Данил разбирал пройденное на занятиях, делал домашнее задание, а еще надо было искать себе спутницу жизни. Он зарегистрировался на сайте знакомств «Бостонматчмейкер», поставив в критериях поиска, что хочет найти женщину от 23 до 33 (ему в это время было 30 лет), не выше его ростом, без татуировок и вредных привычек. Винсент и Рита начали присматривать ему невесту еще до его приезда. Винсент писал письма девушкам от имени Данила. Теперь ему предстояло выбрать себе даму сердца и жениться в течение 22. месяцев. Винсенту очень нравилась кудрявая Дженифер из Мейна. Приезжая с работы, он первым делом спрашивал жену, нет ли он нее писем. Он считал, что Данилу надо познакомиться с ней. Но у того были свои вкусы.

Рита все никак не могла наговориться с ним, но время на общение оставалось только ночами. Муж отнесся к пасынку доброжелательно, с удовольствием вводил его в курс американской жизни. Он был польщен тем, что через три дня пребывания в Америке Данил заявил, что это его страна, что он рад, что приехал сюда.

В начале октября Данил получил письмо от девушки из соседнего штата Род Айленда. Он посмотрел ее профайл и удивился: она почти полностью не соответствовала заданным параметрам поиска. Дэрин, так звали девушку, была выше ростом, с татуировками на руках и спине, курящая. Она недавно переехала из Коннектикута в Род Айленд и у нее не было там друзей. Этим она и подкупила Данила: они оба были чужими в новом для них месте. Попереписывавшись немного, молодые люди решили встретиться. У Данила не было машины, и он попросил Дэрин приехать к нему на Хэллоуин, объяснив, что родители уедут с ночевкой на Кейп Код. Та согласилась. Винсент и Рита уже выходили через заднюю дверь к машине, когда увидели, что возле их дома остановилась машина, из нее вышла стройная высокая девушка и стала подниматься по лестнице, ведущей к парадному входу в дом. Винсент молча толкнул Риту в плечо и указал глазами на незнакомку. «Она», – догадалась та.

– Тинк, я хочу ее видеть. Давай вернемся на минутку.

– Неудобно как-то, – откликнулся он, явно тоже раздираемый любопытством.

– Давай скажем, что мы что-нибудь забыли.

– Что?

– Ну ты мог кошелек с правами забыть.

– Идет.

Они вернулись через парадный вход и застали в холле девушку, снимающую пальто. Данил помогал ей.

– Здравствуй, – приветствовал ее Винсент, – Винсент Макглесон.

Она, выскользнув из пальто и оставив его в руках Данила, протянула ему руку и представилась:

– Дэрин Мабли.

– А я мама Данила, Рита.

– Извините за вторжение, я ключи от машины забыл, – сказал Винсент, глядя невинными глазами на девушку.

Он прошел к секретеру, где у него хранились запасные ключи, и достал их из шкатулки.

– Рад был познакомиться, – сказал он, прощаясь.

– Удачи, – шепнула Рита сыну.

Оказалось, что Ритины проблемы не закончились с приездом сына. Начались гонения на русский язык со стороны мужа. Задушевно поговорить на английском языке у матери с сыном не получалось, поэтому они ждали, когда Винсент заснет, пили в кухне чай и болтали.

В конце сентября Винсент снова перестал разговаривать, только сухо здороваясь при встрече. Секса не было с мая, с тех пор как ему сделали операцию по поводу паховой грыжи. Он сказал, что ему сейчас делать это некомфортно. Рита не настаивала. Она старалась скрыть от сына свои неприятности. Это было легко, потому что муж был доброжелателен с пасынком, расспрашивал его про учебу, помогал, чем мог. Но это изматывало: все время надо было контролировать свои эмоции.

С сентября Рита начала работать в воскресной школе при синагоге учителем русского языка и литературы. Нужны были деньги. Теперь ей приходилось платить мужу уже за две комнаты, свою и Данила, 800 долларов. Сын уже закончил занятия и готовился к экзаменационному тесту. После этого он должен будет выйти на работу в компанию «Алекс», хозяином которой был друг Джека Силувана. Джек предоставил Данилу бесплатное обучение, за что Рита была ему безмерно благодарна. На этом она сэкономила 3 тысячи долларов. Добраться до работы без машины было практически невозможно. Надо было покупать машину. Дэрин помогла Данилу найти недорогую подержанную «Тойоту Камри». Рита дала денег, молодые люди вместе съездили по объявлению и купили машину. На другой день Данил с Винсентом поехали в магазин «Лучшая покупка» и купили навигатор, без которого Данилу было не обойтись в его работе с постоянными разъездами по городу. Сын был счастлив.

В середине ноября Дэвид и Бренда пригласили Макглесонов в гости. В субботу утром они поехали на Кейп Код. Всю дорогу Винсент молчал. Рита чувствовала, что его раздражает ее присутствие. Приехав же к брату, его как подменили. Он был внимателен к жене, шутил, рассказывал с гордостью об успехах пасынка. «Слава Богу, – думала Рита с любовью глядя на него, – ему лучше становится». Во всех его странностях она винила болезнь мужа. Как только они сели в машину, он снова сделал каменное лицо. Рита пыталась заговорить, но он не отвечал. «Господи, сколько это может продолжаться! Я больше не вынесу!» Она сама не заметила, как слезы покатились из глаз. Рыдания стали душить ее. Она отвернулась к окну, стараясь сдержаться. Но ей это не удалось. Она зажала себе рот, но плечи ее тряслись, выдавая ее состояние. Слезы застилали глаза. «Только бы не завыть в голос, – думала она, – еще хуже будет». Она почувствовала, что машина остановилась. Она вытерла глаза и увидела, что машина съехала с хайвея и стоит на обочине. Муж развернул ее за плечи лицом к себе. Как бы ища защиты, Рита в порыве бросилась к нему на грудь, но в последний момент опомнилась. Искать защиты от него самого на его груди? От злости на себя слезы высохли. Она села прямо, глядя перед собой.

– Что случилось? – невинным голосом спросил Винсент.

– Я не могу так больше! – с надрывом в голосе сказала она.

– Как?

– Ты не разговариваешь. В чем я опять виновата? Я тебя умоляю, скажи, что мне надо делать, чтоб ты любил меня?

– Что делать? – переспросил он. – Говорить по-английски. Ты не любишь говорить по-английски. Ты говоришь с сыном и друзьями по-русски. Ты живешь в Америке, ты должна забыть свой язык и говорить только по-английски!

– Я стараюсь. Ты же знаешь, я каждый вечер учу английский.

– Значит мало учишь.

– Но я работаю на четырех работах и дом на мне, – оправдывалась Рита.

– У тебя даже девочки Келли заговорили по-русски!

– Но Мари сама этого хотела!

– Тебе надо не встречаться с друзьями, которые не говорят на английском и пойти работать в американскую компанию.

– Кто меня возьмёт без разрешения на работу? – с глухой тоской спросила Рита.

– Можно волонтером работать, – предложил он, – например, в приюте для животных.

– Я не могу бросить работу, мне надо 800 долларов тебе за квартиру платить и продуктов на 200 долларов покупать. У меня суббота свободна, Я могу с субботу волонтером работать, – обрадовалась Рита найденному выходу.

– Хорошо, я позвоню в понедельник, узнаю про работу.

Он заметно успокоился.

– И еще я хотел бы сказать…

Рита выжидающе посмотрела на него. «Господи, что еще ему не так?» – пронеслось в голове. Винсент отвел глаза.

– Ты слишком близка с сыном.

– Как это?

– Вы разговариваете каждый день, что-то обсуждаете, ты его даже целуешь…

Рита недоуменно уставилась на него:

– Что в этом плохого?

– В Америке так не принято. Ты спишь с ним?

– Что?!– она задохнулась от возмущения. – Повтори, – попросила Рита, не веря услышанному и боясь, что она неправильно поняла по-английски.

– Муж отвернулся и забормотал:

– Это только предположение.

Рита даже не нашлась, что ответить.

– Поехали, – устало попросила она.

Теперь уже Винсент пытался заговорить с ней, но она молчала. «С приездом сына он утратил полный контроль надо мной вот и бесится», – поняла Рита.

Винсент все чаще и чаще говорил Рите, что его офис и компьютер постоянно контролируются. Вчера он пришел в 5 утра в офис, а дверь была не заперта.

– Может быть, ты забыл ее вечером закрыть на замок? – предположила жена.

– Нет, я помню, что закрывал. Это уже не в первый раз. Кто-то шпионит за мной. У меня много дел о политическом убежище, вот заинтересованные лица и нанимают шпионов.

Рита верила и не верила ему. Скорее всего, это его больное воображение. Она вспомнила, как в прошлом году они часа два отрывались от якобы преследующей их машины. На замечание Риты, что преследующие их машины были разные, а не одна и та же, он ответил, что шпионы обычно меняют машины при преследовании. Данил предложил отчиму хранить всю информацию на СД и работать с делами клиентов при выключенном интернете. Винсент обрадовался его помощи, и Данил просидел выходные в его офисе, усовершенствуя систему безопасности компьютера.

У Риты развалился уже давно шатавшийся зуб внизу слева. Остались торчать острые корни. Да и в верху уже почти ничего не осталось. Верхний мост, держащийся на жевательной резинке, все время сваливался, своих зубов вверху осталось только шесть. Нельзя было ни поесть нормально, ни улыбнуться. Винсент договорился с доктором Хамплеком, что он поможет Рите. Ей не хотелось идти к нему, помня, как он советовал мужу не жениться на ней. Но делать нечего. Других дантистов она не знала. Доктор встретил ее приветливо и сразу же расположил Риту к себе. Был он среднего роста, кареглазый с острым носом и каштановыми волосами, быстрый в движениях и улыбчивый. Посмотрев Риту, он сказал, что внизу надо поставить мост, а вверху только съёмный протез или импланты. Решили начать с моста. Это стоило пять тысяч долларов! Хорошо, что можно было заплатить в рассрочку. Про импланты страшно было даже подумать.

Как-то вечером приехал Пол и сказал, что он делает себе импланты в клинике при медицинской школе, где обучаются будущие дантисты. Там дают скидку 50 процентов. Рита решила съездить туда. Оказалось, что в школе делают все медленно, и чтобы поставить импланты, потребуется года три, а то и больше. Пол ходил туда уже третий год, а конца не было видно. «Данька сам платит за комнату, я подкоплю еще денег и сделаю себе импланты», – решила она. Винсент ее поддержал. Сказал, что оплатит половину расходов. Нужно было заплатить 28 тысяч. Вскоре нижний мост был поставлен, и Намплек направил ее к дантисту, который специализировался на имплантах. Офис нового доктора находился на соседней от Риты улице. Придя туда, Рита отметилась на ресепшне и стала ждать своей очереди. Из двери кабинета появилась высокая худощавая фигура с длинными темными волосами, распущенными по плечам, в вычурных розовых очках, в лакированных черных туфлях на небольшом каблучке, в облегающих брюках, из-под которых выглядывали черные ажурные носки. На Рите были тоже ажурные носки. «Мужчина или женщина?» – попыталась отгадать пол существа Рита. Фигура заговорила мужским голосом:

– Какие у Вас красивые носки! Носки – моя слабость! Посмотрите, правда, красивые?

И он приподнял штанину, чтоб Рита могла полюбоваться его носками.

– Да, красивые.

Он улыбнулся и представился:

– Доктор Франциско Феррари.

Он провел Риту в кабинет и посадил в кресло с колпаком, напоминающим фен в парикмахерской.

– Сейчас сделаем рентген верхней челюсти. Это очень умная машина. Она сама рассчитывает, куда надо ставить импланты. Я первый в Бостоне, кто купил ее в Швеции. А Вы будете моей первой пациенткой, которой я буду ставить импланты, используя расчёты этой машины. Я хотел бы пригласить репортеров и коллег посмотреть, как надо с ней работать. Вы согласны?

Рита заколебалась.

– Я дам Вам хорошую скидку, ну, положим, три тысячи долларов.

Рита быстро прикинула: «Да за три тысячи пусть куда угодно заглядывают».

– Я согласна.

Через неделю Рита пришла ставить импланты. В коридоре толпились репортеры и врачи. Доктор Хамплек был тут же. Он еще раз рассказал, как все будет происходить. Сначала у нее вырвут шесть оставшихся верхних зубов, потом вставят импланты, затем Хамплек заберет ее и отвезет в свой офис, где поставит ей временные протезы. Примерно в час дня она уже может обедать. Винсент пришел с ней и попросил, чтоб его тоже пустили посмотреть весь процесс.

– Я буду тебя морально поддерживать, – сказал он Рите.

Рита сомневалась, что только желание поддержать жену заставило прийти его сюда. Она заметила, что муж любит смотреть передачи про роды, где показывают боль и кровь, и другие передачи, где есть кровавые сцены.

В час дня Рита с Винсентом и Миланом Хамплеком на самом деле пообедали в Тайском ресторане неподалеку от офиса доктора.

Ноябрь 2004 года стоял теплый, и после ужина Макглесоны отправились погулять. Возвращаясь обратно, они еще с улицы услышали, что в доме звонит телефон. Рита быстро забежала на кухню и схватила трубку. Это оказалась Лариса, бывшая квартирантка.

– Рита, дай срочно телефон Винсенту. Мне разрешается сделать только один звонок.

– Почему? – не поняла Рита.

– Я в полиции. Дай телефон мужу.

Подошел Винсент. Рита поспешно сунула ему телефон и прошептала:

– Это Лариса. Она звонит из полиции.

«Наверно, ее поймали за то, что она живет нелегально», – со страхом подумала Рита.

Муж хмыкнул и взял трубку:

– Что случилось, Лариса?

– Меня забрали за драку, мы повздорили из-за работы с одной женщиной, я ударила ее, а эта дура вызвала полицию. Как мне отсюда выйти? Полицейский что-то говорит, но я плохо его понимаю.

– Где ты? Я сейчас приеду и разберусь.

– Я во Флориде, в Палм Бич.

– Тогда дай мне полицейского, я с ним переговорю. Скажи, что я твой адвокат.

Винсент долго разговаривал с полицейским, потом снова с Ларисой. После этого Рита слышал, что он звонил еще куда-то и разговаривал о каких-то десяти тысячах долларов. Положив, наконец, трубку, он крикнул Рите:

– Хочешь послушать про подвиги нашей бывшей квартирантки?

– Сгораю от любопытства!

Они сели на ступеньки лестницы, ведущей на второй этаж, и Винсент поведал ей историю, составленную из рассказа самой подзащитной, полицейского и женщины, у которой до недавнего времени работала Лариса.

Три раза в неделю Лариса работала у миссис Хейли Кларк, художницы. Она мыла кисти, прибирала в студии, готовила еду. Женщины подружились. Полтора месяца назад Лариса сказала Хейли, что ей надо заменить на работе знакомую, которая уезжает на месяц в отпуск в Латвию. Лариса будет работать сиделкой при богатом старике, а потом снова вернется к Хейли. Та согласилась. Через несколько дней Лариса вместе с подопечным стариком улетела в Палм Бич. Это был семидесятипятилетний вдовец, миллионер, очень больной, из всех возможных мест торчали трубочки, дышал из кислородного баллона. Красавица Лариса ему очень понравилась. Он просил ее раздеваться донага и платил за это очень хорошие деньги. Лариса надеялась, что сможет женить его на себе. Она всячески ублажала вдовца, и дело двигалось в нужном ей направлении. Но тут вернулась из отпуска подруга и велела ей освободить место возле золотоносного старца. Лариса ответила отказом. Подруга обозвала ее женщиной легкого поведения. Лариса вцепилась ей в волосы и стала бить головой о стол. Та вырвалась, закрылась в ванной и вызвала полицию. Теперь Ларисе светил срок. Богатенький Буратино за нее не заступился. Чтобы ее выпустили до суда из-под стражи, надо было внести залог в 10 тысяч долларов. Для этого Винсент и звонил Хейли Кларк. Она согласилась внести деньги за Ларису. А Винсент согласился быть ее адвокатом бесплатно. «Вот что значит быть красивой женщиной,» – подумала по этому поводу Рита.

Данилу и Дэрин надоело ездить друг к другу из штата в штат. Дэрин решила переехать в Массачусетс. Она сняла полуподвальную студию в Волсеме. Теперь сын часто ночевал у нее. Рита видела, что молодые люди любят друг друга. «Сделай ей предложение», – настаивала она, боясь, что они могут расстаться и сын зависнет в неопределенном иммиграционном состоянии. Наконец, Данил решился и сделал предложение в начале января 2005 года. Дэрин согласилась. Всей семьей они поехали отмечать это событие в русский ресторан «Вернисаж». Рита была счастлива, наверно больше, чем молодые. Вдруг в разгар праздника Дэрин занервничала, наклонилась к Данилу и что-то сказала ему на ухо. Он подошел к Рите и отчиму и сказал:

– Извините, но нам лучше уйти отсюда. Дэрин встретила здесь своего бывшего мужа и ей неприятно его видеть. Макглесоны согласились. Винсент стал искать глазами официанта, но в это время бывший муж Дэрин с новой подругой сами покинули ресторан. Видимо, ему тоже было неприятно встретить здесь свою бывшую жену.

За три дня до свадьбы позвонила Дэрин и попросила Данила срочно приехать к ней. У нее был очень важный не телефонный разговор. Рита всполошилась. Все было готово к свадьбе. Вдруг она откажется?

–Данька, позвони мне, ради Бога, как узнаешь, в чем дело.

Сын, сам взволнованный не меньше матери, обещал позвонить.

Звонок раздался около 11 часов. Рита не спала, ждала.

– Хочешь стать бабушкой? – без предисловий спросил сын.

– Хочу, а что случилось? – не поняла Рита.

– Дэрин была сегодня у врача. Она беременна. 4-5 недель.

– Как здорово! – обрадовалась Рита. – Как она себя чувствует?

– Спать хочет. Я здесь сегодня останусь.

На следующий день позвонил Сергей, дядя Данила.

– Рита, мы вчера Сашу Ванеева с его женой схоронили.

– Как?! – у Риты остановилось сердце. – Что случилось? Ведь ему всего 33 года!

– Задохнулись ночью во сне.

– Пожар?

– Нет. Курили в постели, уснули. Искра попала на диван, и он даже не загорелся, а тлел. Этого хватило, чтоб они задохнулись. Пьяные оба были.

– Где похоронили?

– На новом Рябковском кладбище.

«Пусть земля тебе будет пухом, сынок. Господи, прости меня. Я была ему плохой матерью», – попросила мысленно Рита.

Она так расстроилась, что даже не спросила бывшего деверя, как у них дела.

«Говорить или нет Данилу? – думала она. – Как раз перед свадьбой. Скажу позже. Жизнь и смерть идут рядом. Вчера узнала, что родится ребенок у Данила и Дэрин, а сегодня, что сын умер. Саша, Саша, как пришел ты в жизнь нежеланным ребенком, так и умер не своей смертью».

Рита мыла посуду после ужина, а мысли ее были далеко, в том 1978 году, когда она первый раз увидела будущего сына. Был холодный ветреный день конца сентября. Воскресенье. Геннадий с Ритой и маленьким Данькой пошли погулять. Они жили тогда в Рябково, неподалеку от дома свекрови. Было так холодно, что они решили зайти к ней погреться, прежде чем вернуться домой. Свекрови дома не оказалось, был только отчим мужа Михаил. Мужчины стали обсуждать какую-то футбольную игру, а Рита быстро начала наводить в зале порядок. Открылась входная дверь, которая никогда не запиралась на ключ. В коридор вошла маленькая тощая женщина с мальчиком чуть постарше Даньки. Одета она была в черный мужской пиджак, короткую мятую юбку, на ногах – грубые облезшие ботинки. Голые ноги торчали из них как палки. На мальчике надето старенькое грязное пальтишко, застегнутое на груди на единственную уцелевшую пуговицу. Из-под пальто виднелись школьные брюки. Они были не по размеру длинными и скрывали почти полностью ботинки. Мальчик постоянно шмыгал носом и вытирал рукавом пальто сопли.

– Миша, там нищие пришли, надо им что-то подать, – с жалостью глядя на мальчика сказала Рита.

Миша выглянул в коридор, хмыкнул, вернулся в комнату и продолжал беседу как ни в чем не бывало. Рита возмутилась.

– Гена, там нищие пришли! – настойчиво обратилась она теперь к мужу.

– Сейчас разберемся, – весело ответил он и вышел в коридор.

При виде посетителей улыбка сошла с его лица, он, растерянный, быстро зашел в зал и молча остановился у стола.

«Да что же это такое?! – подумала Рита, – им совсем плевать на нищих. Мальчишка бедный так замерз».

Нищие, чинно разувшись у порога, тем временем шли по коридору в зал. У обоих на ногах не было носков. Слегка удивленная их наглостью Рита посторонилась, и они вошли.

– Саша, посмотри – это твой папа, – показала женщина рукой на Ритиного мужа, – а это, наверно, твой брат.

Все молчали. «Немая сцена, как в Ревизоре», – пронеслось в голове у Риты. Она инстинктивно прижала сына к себе и взглянула на мужа.

– Это Алла, – выдавил он из себя, не глядя на женщин.

«Алла?! Роковая красавица, из-за которой он пытался покончить жизнь самоубийством?! Вот эта синявка с вокзала?! Но ни он, ни свекровь никогда не говорили, что у него есть сын! Его надо спасать!» – все эти мысли вихрем пронеслись в голове у Риты.

– Это твой сын? – спросила она мужа.

Рита старалась сдержать нервную дрожь, которая охватила ее тело. Она обняла себя руками.

– Да, это его сын. Он что, не сказал тебе? – ехидно глядя на Геннадия ответила женщина.

Рита почувствовала запах алкоголя.

– У меня их пятеро. Я не могу их всех прокормить, – продолжала Алла, – а он даже алименты не платит.

– Мы его заберем. Он будет жить с нами, – неожиданно для себя твердо сказала Рита.

Муж очнулся от этих слов и стал подталкивать женщину с сыном к выходу:

– Уходите, мы завтра все решим и тебе скажем.

Рита стояла, вцепившись одной рукой в круглый стол. Когда гости повернулись к двери, она схватила лежащий на диване Данькин шарф, подскочила к мальчику и закутала его голую шею.

Вернувшись домой, Рита еще раз сказала мужу, что сын будет жить с ними.

На следующий день муж привез Сашу. Потом была долгая процедура признания отцовства, прохождение всяческих комиссий и инстанций на усыновление, официальный отказ Аллы Коровиной от сына в пользу Риты. Лишних денег в семье не было. Рита купила ему школьную форму, пару брюк и рубашек, нашила еще одежды из Гениных рубах и брюк, как она делала это для Даньки. Сшила шубку из своей старой. Их новый сын выглядел даже нарядней соседских. Было ему 7 лет, он пошел в первый класс. После развода он остался с мужем. Его новая жена, не хотела, чтоб Геннадий платил алименты, она уговорила его поделить детей. Саша сбегал от них к Рита, его возвращали. «Когда же мы виделись в последний раз? – пыталась вспомнить она, – в Балхаше в августе 1989». Он приезжал в гости к мачехе и брату, они отмечали Сашино 18-летие. Рита тогда испекла новомодную пиццу. Он был высоким белокурым и голубоглазым парнем. У нее сохранилась фотография, где она с сыновьями сфотографировалась у Дворца культуры.

Свадьбу Данила и Дэрин отмечали в доме у Макглесонов 19 февраля 2005 года. Играли ее по русскому обычаю. Рита сама написала сценарий. Готовила Рита тоже сама. Она наняла свою знакомую Янину обслуживать свадьбу. Пришли поздравить молодых братья Винсента, соседская пара Минна и Стив, Эгле с Артурасом, Тимур, бывший метеоролог из Казахстана, который учился вместе с Данилом в институте нефти, его жена Эльмира, новый друг с работы албанец Валмир. Антс, сын Матти, был свидетелем Данила. Со стороны невесты приехала только младшая сестра Бриджит со своим бойфрендом Заком, профессиональным фотографом.

Данил привез невесту. Винсент и Рита встретили их у входа с русским караваем и солью.

– Кто больше откусит, тот будет хозяином в доме, – сказала им Рита.

Оба с двух сторон вцепились зубами в булку. Победила Дэрин.

Мировой судья должен был начать церемонию в два часа. Было уже начало третьего, а он не появился. Рита начала волноваться. В половине третьего она запаниковала. Наконец раздался звонок. Судья потерялась, не могла найти Элиот стрит, где жили Макглесоны. Винсент дал ей указания, как проехать, но через 15 минут она снова позвонила и сказала, что она запуталась окончательно и не сможет приехать. Это было катастрофой. Винсент не потерял самообладания. Он попросил ее оставаться на месте, а он сейчас приедет и подберет ее. В три часа церемония все-таки состоялась. Свадьба прошла весело, с шутками и танцами. Было много подарков, среди них смешные. Винсент заметил, что Данил все ест с кетчупом. Он купил в подарок, кроме основного, коробку кетчупа. Все долго смеялись над этим. Потом Дэрин попросили мести пол. Американцам объяснили, что это русский обычай собирать деньги для молодых. Стив сбегал домой и принес чек, другие кидали мелочь, доллары, все, что оказалось в карманах. Рита бросала крупные купюры. К концу вечера Дэрин намела около тысячи долларов. Ей явно понравился этот обычай. После того, как она бросила свой букет (его поймала ее сестра Бриджит), молодые извинились и спустились в комнату Данила. Гости веселились. Молодые все не выходили. Рита постучала, никто не ответил. Она подождала еще полчаса, снова нет ответа. Через час позвонил сын и сказал, что они уже в отеле, который снял для новобрачных Винсент. Теперь Рита могла быть спокойна: сын останется в Америке.

После свадьбы Данил и Дэрин стали жить в двух комнатах в бейсменте. У них получилась квартирка с залом и спальней, отдельным входом и своей ванной. Вещи перевозили Данил с Ритой и Саша Дубко – большой русский медведь. Составили все в зале. Дэрин сказала, что сама все разберет по местам. Прошла неделя – ни одна коробка не была открыта, вторая неделя – то же самое. Рита видела, что новая сноха чувствует себя не очень хорошо. У нее начался токсикоз беременности. Рита решила помочь. Когда молодые оба были на работе, она разобрала вещи Дэрин, повесила их в шкаф, поставила на полки книги. Остальные коробки со всякой всячиной она поставила в один угол, накрыв их пледом. Расставила мебель, и получилась уютная комната – зал. Рита представляла, как они обрадуются, вернувшись с работы, но получилось все наоборот. Дэрин пришла в ярость, она закатила страшный скандал мужу, что свекровь вмешивается в ее жизнь, припомнив заодно, что он звонил любовнице, а не матери из отеля в брачную ночь. Она сказала, что она завтра же подает на развод. Когда она уснула, бледный и расстроенный Данил поднялся в комнату матери. На его злые упреки она отвечала, что от всего сердца хотела помочь им.

– Не помогай нам больше, – сердито бросил сын, уходя к себе.

На следующий вечер Рита извинилась перед снохой и старалась больше не показываться им на глаза. Теперь она оказалась между двух огней. Дэрин, как и большинство американок, не умела вести домашнее хозяйство. В комнатах не прибирала, вещи валялись по полу, книги и ручки можно было найти в самых необыкновенных местах. Кухня у них была общая. Поев, молодая пара оставляла немытой посуду прямо на столе, грязные кастрюли на плите. Рита ждала, когда они спустятся вниз и бежала мыть после них посуду, чтоб Винсент не увидел. За время совместной жизни он привык к чистоте. Немного погодя сын снова пришел к Рите с претензией: утром Винсент встает рано и ходит по первому этажу, мешая Дэрин спать. Тут уж Рита ничего не могла поделать. Она не могла изменить привычку мужа и тем более запретить ему ходить по собственному дому. «Это Дэрин просто беременна, ее все раздражает, родит, легче будет», – старалась оправдать сноху Рита.

Рита часто звонила Маржан и Айнуре, интересовалась жизнью своей казахской дочки. После отъезда Риты Айнуру отчислили из лицея за низкую успеваемость. Она закончила восемь классов общеобразовательной школы и пошла учиться в финансовый колледж. Сегодня трубку подняла Маржан, казахская мама Айнуры.

– Как дела, Мара? – задала традиционный вопрос Рита.

– Плохи наши дела. Без работы осталась.

– Что такое?

– Беляева посадили, нашего хозяина Валют-Транзита. Он деньги клиентов на заграничные счета перекачал, объявил себя банкротом, да видимо, с кем-то не поделился, его и поймали. Он перед банкротством с женой развелся, большую часть денег ей перевел, якобы это ее деньги были. Думал, что он всемогущ, все ему с рук сойдет, а на этот раз не вышло! Банк закрыли. Ищу другую работу.

– Найдешь, не переживай. Манур поможет, не зря же ты имеешь брата – начальника финансового отдела области.

– Да мне уж и просить его стыдно.

– Айнура дома?

– С девчонками где-то гуляет. Больше гуляет, чем учится. Распустилась без тебя. Забрала б ты ее к себе. Больше толку будет.

– Маржан, я все сделаю, чтоб забрать. Пусть колледж закончит, что-нибудь придумаем. Ты скажи ей, что без образования в Америке делать нечего. Может это заставит ее учиться.

Через три месяца Маржан сообщила, что Беляев умер в тюрьме от сердечного приступа так и не дождавшись суда. Умер или помогли? – думала Рита. – Там такие бешеные деньги крутились, наверно, были заинтересованные люди, которым совсем не хотелось, чтоб суд состоялся».

В марте директор воскресной еврейской школы Володя попросил всех учителей задержаться после уроков. Когда учителя собрались в зале, нервно поглядывая на часы, он объявил, что к ним через месяц приезжают директор и завуч подобной школы из Нью-Йорка. Они хотят посетить занятия и познакомиться с концепцией и программой школы. Володя попросил всех подготовиться получше к этому дню открытых дверей. Учителя расходились недовольные: кому нужна лишняя головная боль. Риту директор попросил остаться.

– Рита, я читал в Вашем резюме, что Вы работали завучем и заведующей кафедры и что Вы были автором нескольких учебных программ.

– Да, – подтвердила Рита, недоумевая, что ему надо.

– У меня к Вам большая просьба, не могли бы Вы написать программу нашей школы. Я дам Вам все материалы по учебной программе, а Вы сообразите, как из этого сделать программу школы.

Рита обрадовалась. Она любила творческую работу. Давно ей не предоставлялось возможности заниматься этим.

– С удовольствием, – сказала она.

Винсент встречал ее после занятий в школе. Как только она села к нему в машину, сразу же поделилась своей радостью: она будет писать программу школы.

– Сколько тебе обещали за это заплатить? – улыбаясь спросил он.

Рита оторопела. Она никогда не писала программы за деньги. Ей просто нравилось делать это.

– Он ничего не сказал про деньги, – тускнея ответила она.

– Значит спроси, будут ли они за это платить. Это твоя интеллектуальная собственность. Твоя работа должна быть оплачена. Я могу выступить твоим адвокатом при заключении контракта.

– Да я так напишу, для меня это не сложно, – попыталась спасти положение Рита.

– Нет. В Америке бесплатно никто не работает.

Муж вскинул подбородок и отвернулся от нее.

– Оказывается, русские женщины очень популярны у американских мужчин, – сказал Винсент за ужином. Он и Рита приехали в итальянский ресторан после работы.

– Что тебя навело на такую мысль? – спросила жена.

– Сегодня у меня был богатый клиент, он хочет привезти в Бостон свою юную любовницу из России. Обещает заплатить любые деньги, если я найду способ это сделать.

– Ты нашел? – поинтересовалась Рита.

– Выбора немного. У нее нет высшего образования, так что рабочая виза отпадает. Туристическую или гостевую трудно получить. У нее в залог не остается семьи или собственности, из-за которой она захочет вернуться обратно в Россию. В колледж по студенческой тоже не получается, она язык плохо знает, экзамен не сдаст.

– Что же еще можно придумать?

– Религиозную попробовать можно. Можно там у вас в России договориться с пастором, чтоб подтвердил, что она принадлежит к секте, которую правительство запрещает?

– Договориться можно, все деньги любят. Только сейчас свобода наступила, секты государство не преследует.

Оба молча продолжали есть: Рита лазанью, а Винсент вареники с творогом.

Изворотливый Ритин ум искал решение.

– Слушай, – обратилась она к мужу, – а нельзя ли ее привезти по визе Н-3, как Данила?

– Хорошая идея. Но не в институт же нефти ее брать, да и английский она плохо знает.

– Вспомни, как мы Данилу делали эту визу. Его Балхашская ТЭЦ послала, потом он должен был вернуться обратно и работать там. Пусть твой клиент найдет какое-то предприятие в Америке, которое хочет открыть филиал в России и подготовить для него кадры.

Волтер достал из кармана телефон.

– Френк, это Винсент Макглесон. У меня есть идея.

Он встал, прошептал Рите, что скоро вернется, и вышел в фойе из шумного зала. Вернувшись, он сказал:

– Его друг – владелец нескольких «Донкин Донатсов». Он его спросит. В России есть «Донкин Донатсы»?

– В Москве есть точно, про остальные города не знаю.

Вернувшись с работы на следующий вечер, Винсент с довольной улыбкой спросил:

– У тебя есть кто-нибудь, кто хотел бы в Америку приехать?

Рита сразу подумала про Гульназ.

– Есть.

– Пусть документы срочно готовит. Хозяин «Донкин Донатса» возьмет группу студентов для тренировки в Америке. Он якобы намерен открыть «Донкин Донатс» в Москве, для правдоподобия ему надо обучить несколько человек, которые потом смогут стать в Москве менеджерами.

Рита тут же набрала номер телефона Гульназ.

– Гуль, хочешь в Америку поехать?

– Очень!

– Готовь документы. Я тебе список вышлю. Тебе даже визу оплатят, только на дорогу надо.

Влюбленный Френк сделал все очень быстро, даже заплатил лишнюю тысячу, чтоб в иммиграционной службе его прошение рассмотрели в течение недели. В начале апреля Оксана и Гульназ прилетели в Бостон. Для Оксаны Френк снял дом, а Гулю Рита пристроила к Матти, который сдавал комнаты. Девушка сразу же подружилась с Аней, женой Матти. Они оба стали опекать Гульназ. Матти сказал, что первый месяц она может есть с ними, пока не заработает денег. Аня показала, как добраться до ее новой работы на автобусе, пару раз съездив с ней. Ехать приходилось больше часа, с двумя пересадками: с зеленой линии метро на красную, а потом с Квинзи Центра на автобусе до «Донкин Донатса». Гуле нравилось здесь все: и доброжелательность и улыбчивость людей, и мягкий климат, и то, что зарплату дают раз в неделю и не задерживают, и что в автобусе не толкаются. Аня очень обрадовалась приезду Гульназ. Теперь у нее появилась подруга. Вечерами они любили пить чай и разговаривать. Аня посвящала новую подругу в особенности американской жизни. Две недели Гульназ проходила обучение на рабочем месте и получала половину зарплаты. Затем начала работать самостоятельно. Она рассказала Рите интересный факт: оказывается, приготовленный кофе стоит только 20 минут, потом, если его не продали, выливают и варят новый, чтобы клиенты пили только свежий кофе. Это ее очень поразило, в Казахстане такого бы никогда не сделали.

Весной Рите сделали операцию на правой ступне – удалили косточку, которая выпирала изо всей обуви и сильно болела. В Америке в больницах после операции не держат. Как только Рита пришла в себя после наркоза, ее выписали домой. Первый день она не работала, а на второй день Мари привезла к ней домой девочек, ей надо было идти в суд. Потом Рита брала такси и ездила на работу к Мари. Уборки и школу пришлось на некоторое время оставить. Сидеть дома было тоскливо, душа просила работы. Ей пришла мысль, что она может работать дома для Винсента. Окрыленная удачей, что Гуля и Оксана смогли приехать по Н-3, Рита предложила мужу:

– Тинк, может ты займешься доставкой людей для компании по уходу за престарелыми? Им постоянно нужны русскоговорящие кадры для работы с русскими пациентами.

– Как я могу это сделать? Я не имею права заниматься вербовкой. И как я их привезу сюда?

– Н-3. Вербовкой буду заниматься я. Я уже все обдумала. Я нахожу людей в России и Казахстане, работаю по подготовке всех документов, ты работаешь с приглашающей компанией, проверяешь документы студентов и отправляешь в иммиграционную службу. Тут есть один нюанс. Люди не смогут оплатить сразу иммиграционные затраты и твою работу. Мы можем с каждого взять предварительно по 300 долларов, остальные 3700 они выплатят тут, когда начнут работать. Это риск, но по крайней мере ты не потеряешь на иммиграционных сборах.

Винсент задумался, потом подошел к жене и поцеловал ее в макушку.

– Хорошая идея. Я буду платить тебе 10% за клиента. Я не хочу, чтоб ты даром работала.

Рита обрадовалась. Об этом она не подумала.

Работа закипела. Винсент связался с компанией «Малтикалче», где работала Аня. Они с радостью согласились принять людей. У них даже был свой обучающий центр. Рита обзвонила родственников и знакомых в Кургане и Караганде. Набралось около пятнадцати человек. Среди них была Ритина двоюродная сестра Ирина с мужем и дочерью, сын школьной подруги Дима с тремя своими друзьями из Кургана, сын подруги из Караганды Вова Ли, Галя, подруга и помощница по дому, Марина и Гульнара, подруги Гульназ. Других Рита не знала. Это были знакомые знакомых. Рита высылала им список необходимых документов, переводила на английский документы, получала деньги, отвечала на вопросы по емейлу и телефону, искала квартиры и даже готовила к интервью в посольстве, рассылая письма с обычно задаваемыми вопросами и ответами на них. Все это она делала вечерами и ночами после своих многочисленных работ. Но ей это нравилось, ей хотелось помочь людям обрести новую родину.

Рита частенько звонила Зине, жене брата бывшего мужа. Они были не только родственницами, но и хорошими подругами. Оказалось, что у нее гостит дочь Юля, приехавшая на выходные из Тюмени. Рита любила ее. Она шила Юле платьица из кусочков, оставшихся от платьев заказчиц. Да и Зину обшивала тоже. Зина же подкармливала Риту с племянником продуктами, которые регулярно привозила ее мать-ветеринар из деревни. Юлия закончила Курганский пединститут факультет иностранных языков, вышла замуж и переехала вместе с мужем-физиком в Тюмень, где ему, закончившему университет с красным дипломом, предложили работу преподавателя в университете. В этом же университете нашлось место и для его жены. Она занялась научной работой. Ее диссертация по психологии была уже почти закончена. В ноябре предстояла защита. Ей захотелось поболтать с тетей.

– Привет, тетя Рита, чем вы там в Америке занимаетесь?

– Сейчас ищу людей для работы в Америке и готовлю их документы для подачи в эмиграционную службу.

– На какую работу? Может мне подойдет?

– Нет, тебе точно не подойдет, – засмеялась Рита, представив избалованную неработающей мамой племянницу ухаживающей за старушками.

– Ну теть Рит, на какую работу?

– За бабушками ухаживать. Убирать у них, варить, стирать, водить на прогулку, капризы их терпеть. И зарплата маленькая – 10 долларов в час.

– 10 долларов я за день получаю. Возьмите меня.

– Да ты что, Юлька, сдурела? – вмешалась мать. – У тебя же защита на носу.

– Мне она не нужна. Это тебе нужно было. Тетя Рита, дай телефон, я потом тебе перезвоню, и мы обо всем поговорим. Я сейчас свой емейл скину, вышлите список документов.

– Хорошо, вышлю, – пообещала Рита.

Зина снова взяла трубку.

– Ты слышала, бабу Любу парализовало. Дома лежит, Паша за ней ходит.

– Жалко! Надо ей как-то помочь.

– Серега уехал к ней, позвонит, точней узнаем.

– Дай мне ее адрес, может ей деньги на лекарства нужны.

– Ладно, Юля вышлет адрес.

Баба Люба была их общей свекровью. Она любила Риту и всегда говорила, что доживать придет к ней. Не получилось. Рита разошлась с Геннадием, а Любовь Семеновна вышла очередной раз замуж и уехала на Украину с мужем, у которого там был дом в поселке в Днепропетровской области и престарелая мать.

Гульназ выскочила из метро и понеслась к автобусной остановке. Опять поезд простоял в трафике, и она опаздывала на работу. Гуля увидела автобус на остановке и прибавила скорость. Она даже успела схватиться рукой за задний бампер, но водитель не заметил ее, закрыл двери и уехал. Следующий должен прийти через час. «Ну все, опоздаю, – с тоской подумала она. – Может взять такси?» Жалко было тратить деньги, но опаздывать она не любила. Девушка закрутила головой в поисках такси. На станции не было ни одного. «Может по дороге поймаю», – решила она и побежала по Хонкок стрит в сторону работы. Почти добежав до Сити Холла, она увидела, что навстречу ей едет такси. Гульназ замахала руками, призывая машину остановиться. Машина остановилась, водитель открыл окно. Подбежав, она попросила водителя:

– Довезете меня до «Донкин Донатса»? Я знаю, это невыгодный для Вас заказ, слишком близко, но я только начала работать и не могу опоздать.

– Садитесь, довезу куда надо, – ответил ей молодой смуглый водитель с белоснежными зубами.

Девушка села на переднее сидение рядом с водителем, как это принято в Казахстане. Тот удивился, но не подал вида.

– Ты из Китая? Давно приехала?

– Нет, я не китаянка, я казашка. Два месяца здесь. А ты?

– Я из Марокко.

– А как ты попал в Америку?

– Я был телохранителем президента Эквадора. У меня дипломатическая виза. Решил остаться, денег подзаработать.

Когда они подъехали к «Донкин Донатсу», таксист вместе со сдачей протянул ей визитную карточку с номером своего телефона.

– Звоните, если еще машина понадобится, – с улыбкой сказал он.

Такси понадобилось снова через неделю. Метро стояло. Гульсум опаздывала. Вспомнила про карточку, которую дал водитель такси. Стала лихорадочно рыться в сумке, пытаясь вспомнить, не выбросила ли она ее. Нашла. Прочитала имя: Ахмет. «Казахское имя», – приятно удивилась она.

Когда девушка вышла из метро, Ахмет уже ждал ее, облокотившись на машину и вглядываясь в лица выходящих из дверей станции людей. Увидел ее, широко улыбнулся и помахал рукой. Только теперь Гульназ рассмотрела его. Он был высокий, статный, сильный и какой-то надежный.

Ритина нога подживала. Летом должны были приехать в гости сестра с мужем и дочерью из Швеции, а перед домом был полный беспорядок. Бетонные тумбы развалились, одну из них еще Артурас раздолбил и выбросил. Теперь перед домом была длинная яма. Привезли щебенки, чтобы засыпать ее и положить сверху асфальт, но никому до этого не было дела: Данил ушел с головой в семейную жизнь, у Винсента подшили грыжу. Оставалась только Рита. На костылях она приходила на стоянку машины перед домом, отбрасывала в сторону костыли, становилась на колени, набирала щебенку в ведро и, двигаясь на коленях и передвигая перед собой ведро, доставляла щебенку до ямы, потом высыпала ее и ползла за другой порцией. Было обидно, что никому ничего не надо. Она старалась доказать себе, что она все может сама, даже на костылях, без чьей-либо помощи. Через месяц после операции Рите достали металлическую пластинку, скрепляющую кости. Волтер выпросился у доктора посмотреть, как это будет происходить. Любил он кровь.

Наконец, нашлись покупатели на квартиру Данила в Караганде. Занималась продажей его крестная мать и Ритина подруга Нина Орлова. Перед продажей бывшая жена Аня пришла в квартиру и вытащила из нее все, что было можно, даже вырвала из стены раковину на кухне. Рита не могла понять от жадности она это сделала или от злости, что Данил не взял ее с собой. Данил добровольно платил хорошие алименты, так что в деньгах она не нуждалась. Квартиру купили за 10 тысяч долларов. Этого хватало, чтобы заплатить первый взнос за квартиру в Массачусетсе. Молодые присмотрели себе кондо с двумя спальнями в Дорчестере, неподалеку от Макглесонов, но им не дали заем в банке, потому что оба жили в этом штате недавно.

Однажды в середине июня вечером Винсент зашел в комнату к Рите очень довольный и сказал:

– Я их выгнал. Они должны уйти к 1 июля.

Она даже не поняла кого и куда он выгнал и переспросила. Он ответил:

– Данила и Дэрин.

Рита была в шоке.

– Как ты мог! У Дэрин 6 месяцев беременности! Пожалуйста, не делай этого! Я буду больше платить.

– Ты от них устала. Я сделал лучше для нас. Не проси, пусть уходят.

Винсент повернулся и вышел из комнаты.

Через несколько дней Рита нашла им квартиру. Еврейская пара уезжала на два месяца в Израиль и сдавали свою субсидальную квартиру нелегально, поэтому было дешево. За это время Пол, младший брат мужа, работающий брокером по сдаче квартир, обещал им найти что-нибудь не очень дорогое и поближе к Милтону. Вещи молодые не могли взять с собой, они остались в доме Макглесонов. Их составили в одну комнату, а вторую приготовили для Нильссонов.

Нильссоны приехали 6 июля 2005 года. С ними он был вежлив, показывал им достопримечательности, но на Риту опять очень злился, хотя все расходы по содержанию гостей она взяла на себя. Рита не хотела огорчать сестру и старалась делать вид, что у нее в семье все замечательно. Сестры не виделись с 1999 года, когда встречались у отца. Тогда Надежда приехала с Инной из Литвы, Рита – из Казахстана. Им было о чем поболтать. И когда мужья уходили спать, они пили чай на кухне и разговаривали. По-русски, что очень злило Винсента.

В конце июля в Бостон приехала группа женщин по визе Н-3 для учебы и стажировки в компании по уходу за престарелыми. Из 15 человек интервью прошли всего трое: Галя Воробьева, подруга Риты и ее помощница по дому, Юля Ванеева, племянница, и Марина Нуриева, подруга Гульназ. Галя и Марина были из Казахстана, Юлия из России. Винсент объяснил, что когда отношения между Америкой и какой-нибудь страной становятся напряженными, то визы в Америку из этой страны почти не дают. Так и получилось, что из четырех человек из Казахстана впустили двух, а из одиннадцати россиян только одну Юлю. Ее спасло то, что в паспорте у Юли уже была Американская виза, выданная 4 года назад. Тогда она собиралась выйти замуж за сына своих соседей, эмигрировавшего в Бостон, но пока она собирала документы, он успел жениться.

Юля приехала в субботу. Винсент и Рита встретили ее в аэропорту. Она понравилась Винсенту, и он предложил ей остаться у них на выходные. В воскресенье утром он повез их с Ритой завтракать в семейный ресторанчик, очень популярный в Милтоне. Потом поехали на океан, катались на катере, ели мороженое, Винсент неустанно рассказывал ей о Бостоне и Америке. Часам к четырем Юля, отлично знавшая английский, перестала его понимать. Он понял, что девушка устала и перешел на русский язык. Но бедная Юля уже ничего не понимала и по-русски. Слишком много впечатлений. Вечером, когда муж ушел спать, Юля и Рита, прихватив по бокалу мерло, спустились в комнату в бейсмент.

– Расскажи, почему ты не стала защищаться, а поехала ухаживать за бабушками? Мужа одного оставила, – стала допытываться Рита.

– Тетя Рита, он себе другую нашел, пока я над диссертацией работала, и ушел к ней. Так что я замужем только на бумаге. И диссертация мне сто лет не нужна. Это маме надо перед соседями похвастаться, какая у нее дочь умная. Не интересно мне это. Просто я боялась ее не послушаться. Мне сейчас лучше за бабушками ухаживать, чем там жить. Все о нем напоминает. Мне надо все сменить и начать жизнь заново.

Рита обняла племянницу.

– Зина ничего мне про это не говорила.

– Ты же знаешь, она боится, что люди скажут, что я развелась. Димка перешел из университета в научно-технический институт. Зарплату там месяцами не платили, зарабатывал мало. Я кредит взяла, машину ему купила, кормила, а когда он, наконец, получил деньги, то пошел и купил себе компьютер. Наглый такой! Когда со своей дамой познакомился, пришел домой после нескольких дней отсутствия и еще похвастался, что она варить умеет.

– А ты что, совсем варить не умеешь? – спросила Рита, подумав про себя: «Да, несладко мужику пришлось».

– Ну глазунью могу сделать, картошку пожарить.

– Не густо, – грустно сказала Рита.

«Зря Зина ее так избаловала» – подумала Рита. Ей вспомнилось как она познакомилась с Юлиной мамой, приехавшей из деревни. Культуры никакой, хорошо, что хоть сама это понимала. Она хотела стать «городской». Зина просила сходить с ней в ресторан, садилась напротив Риты и смотрела, как та правильно использовала столовые приборы, запоминала и копировала ее. И спрашивать, что не знала, не стеснялась. Топом Ритина мама ее в техникум на заочное устроила, контрольные списывать давала. Наверно, Зина хотелось, чтоб у дочери было все, чего не было у нее.

– Слушай, – перевела Рита разговор на веселую тему, – перед приездом мать твоя звонила, просила, чтоб я тебе есть не давала.

Обе рассмеялись. Юля была склонной к полноте юной женщиной. В мае ей исполнилось 27 лет. Ее каштановые волосы были распущены по плечам, округлое лицо с чуть вздернутым носиком, темные брови вразлет, карие искрящиеся глаза, высокий пышный бюст и маленькие мягкие руки. «Красавица, – подумала Рита, глядя на нее, – найдет еще себе счастье».

В понедельник вечером за Юлей приехал Антс, сын Матти, и отвез ее к ним домой. Здесь же поселились и Галина с Мариной. Они делили комнату, а Юля жила одна в другой комнате. Она сразу же подружилась с Гульназ.

– Ты давно приехала? – спросила она девушку.

– Да, уже три месяца здесь, – ответила та.

Глазастая Юля подметила некоторые странности совместной жизни супругов Парт. К ее удивлению, у них у каждого был свой холодильник. Варили и питались они отдельно. Аня платила свою часть за квартиру и коммунальные услуги, да и ходили куда-нибудь вместе они редко. «Неужели все так живут в Америке,» – спрашивала она Риту. Рита сама ничего не понимала. Матти был ей хорошим другом, с кем она могла поделиться своим горем и сомнениями. Он всегда старался помочь советом или делом. Брал ее к себе на работу, когда у нее было свободное время, учил строительным премудростям, всегда давал большую скидку, когда работал в их доме. Рита ценила их дружбу. Но ей очень не нравилось его отношение к жене. Матти всегда старался ее принизить, показать, что она ему безразлична. Чем это было вызвано, Рита не могла понять. Одно противоречие в его характере, особенно поражавшее Риту. Он был жадный и в то же время щедрый человек. Он кормил вновь приехавших девушек первый месяц за свой счет, но не давал денег на еду Ане, он торговался с клиентами за копейки – и мог сделать что-то бесплатно. У него были деньги, а он старался подчеркнуть, что он бедный. Он был женат на женщине, моложе его на 25 лет и изменял ей со своими ровесницами. Но к Рите он всегда относился хорошо и был ее верным другом.

После отъезда Нильссонов, Рита попросила Юлю и Галю прибрать в бейсменте. Она болела и не могла сделать это сама, да и хотела дать им возможность хоть немного подзаработать. Вещи Дэрин все еще стояли здесь. На другой день Рита спустилась в бейсмент и удивилась, увидев, что одна из коробок открыта, и какие-то коробочки и шкатулочки стояли сверху распакованные. Она не придала этому особого значения, сложила все обратно и снова запаковала.

В три часа поток посетителей в «Донкин Донатсе» обычно спадал. Гульназ с напарницей Мелисой пили кофе и болтали, стоя за стойкой. Вошел клиент, Гуля отставила свою чашку с кофе и приготовилась обслуживать.

– Что бы Вы хотели? – улыбаясь спросила девушка. И вдруг она его узнала. Это был Ахмет, таксист, который дважды подвозил ее на работу.

– Привет, Гульназ. Ехал мимо, решил выпить кофе.

– Привет, Ахмет.

Девушка налила ему кофе и спросила:

– Что-нибудь еще хочешь?

Он улыбнулся.

– Да. До скольких ты работаешь?

– До 7.

– Может, погуляем у океана?

– Извини, но я не могу сегодня.

– Только сегодня?

– Я поздно приезжаю домой, много дел, устаю, – начала подыскивать оправдания Гуля.

Она растерялась и покраснела. Ахмет не стал настаивать, сел за столик так, чтобы видно было стойку, пил кофе и поглядывал на девушек.

– Это кто, бойфренд? – поинтересовалась Мелиса. – Классный мужик.

– Да нет, – стала оправдываться Гуля, – я его почти не знаю, таксист.

– Рассказывай! – не поверила напарница. – Кто имел черного мужчину, никогда не вернется к белому, – выдала она американский афоризм, подмигивая Гульназ.

Та еще больше покраснела. Ахмет поблагодарил за кофе и ушел. Девушка почувствовала облегчение и одновременно какое-то разочарование. «Все к лучшему, не надо мне здесь никаких привязанностей, все равно через полтора года в Казахстан возвращаться», – успокоила она сама себя.

Через несколько дней Ахмет появился снова. Было утро – время завтрака, посетители стояли в очередь. Он вошел, помахал Гульназ рукой и встал в очередь к ней, хотя у Мелисы народа было меньше. Поздоровавшись, снова предложил:

– Давай погуляем сегодня после работы.

Гуля замялась, пыталась отказаться, но он стоял, склонив голову и просительно улыбался. Очередь за его спиной росла. Девушка испугалась, что люди будут недовольны, что он их задерживает, и кивнула головой в знак согласия.

– Я заеду в 7, – сказал Ахмет, и сияющий вышел из кафе.

У Дэрин и Данила должна была родиться девочка. Рита купила книгу о женских именах, прочитала ее, пометив имена, приносящие удачу в жизни, и отдала книгу будущим родителям. Они выбрали имя Майя. Это был компромисс. Имя «Майя» есть у русских и у ирландцев, так что оно очень подходит русско-ирландской девочке. Данил хотел, чтоб у них была девочка, видимо желая компенсировать потерю Полины. Рита тоже с нетерпением ждала внучку. А вот Винсент – нет. Он часто с раздражением говорил ей, что он не допустит, чтобы ребенок появлялся в его доме. «Она еще не родилась, а он ее уже ненавидит», – с горечью думала Рита. Две комнаты в бейсменте стояли пустые. Рита хотела сделать в одной комнату для Майи, когда ее будут приносить в гости. Но муж не разрешил. Он запретил Рите принимать русских друзей и Юлю. Тогда Рита попросила у него другую комнату в бейсменте, сказав, что будет за нее платить и использовать как свою гостиную для встречи с друзьями, он обозлился, сказал, что ей вполне достаточно одной комнаты в доме, что он думал, что она серьезная женщина, а она играет с ним. В чем здесь игра Рита так и не поняла. Он же объяснять не стал, а в гневе уехал из дома и не появлялся все выходные. А Рита сидела дома и с ужасом думала, что вдруг кто-нибудь из русских друзей приедет в гости, а в это время вернется муж. Она никому не говорила, что происходит у них дома. Все считали их счастливой образцовой парой. Правда, Винсент перестал приезжать в гости к русским знакомым, но Рита старалась оправдать его, говоря, что он болен или устал, или работает. Про секс она уже тоже забыла. Муж или не мог, или не хотел ее. Рите было жалко его. Во всех неурядицах она винила его болезнь. «Он же не виноват, что болен, – твердила она себе, – кто без меня за ним ухаживать будет? Жить только для него? А как же я? Так и продолжать жить в постоянном страхе, как я живу уже пять лет? И никакого просвета в моей жизни не будет?»

Винсент уезжал отдыхать теперь один. Он говорил жене, что ее могут арестовать, что теперь на дорогах стоят патрули и отлавливают нелегалов, так что ей лучше оставаться дома, а ему нужно отдыхать, так как он много работает. Рита верила ему, ведь он был иммиграционный адвокат. Потом он стал уезжать, не предупреждая ее. Рита боялась просыпаться в субботу. Она со страхом шла на кухню, где часто ее ждала записка от мужа: «Время ехать в Вермонт». Он уезжал и отключал телефон. Рита боялась, что не сможет его найти, если что-нибудь случится.

В середине сентября Винсента и Риту пригласили к себе в гости Артурас и Эгле. Вернувшись домой вечером. они увидели перед дверью детскую кроватку. На ней была записка: «Рита, это тебе для будущей внучки. Пэт». Пэт была их черная соседка. Рита обрадовалась, а муж зашипел в бешенстве:

– Убирай куда хочешь, чтоб ни кровати, ни ребенка в доме не было. Я уезжаю в Вермонт. Мне здесь не дадут отдохнуть.

Он снова сел в машину и уехал.

Рите было стыдно относить кроватку обратно, надо было как-то объяснять это. Она решила спрятать ее на веранде за диваном, чтобы потом отдать Дэрин. Семейная жизнь Данила тоже была не безоблачной.

К 1 октября Пол нашел Данилу и Дэрин квартиру с двумя спальнями в Квинзи в десяти минутах езды от Ритиного дома. Сноха должна была родить в середине октября.

Распаковывая вещи на новом месте, Дэрин обнаружила, что ее кольца и серьги исчезли. Рита кинулась перебирать все ящики и коробки – безрезультатно. Стало понятно, что их украли. «Кто и когда это мог сделать», -думала Рита. Потом она вспомнила, что Галя и Юля приходили делать уборку. «Я еще удивилась, что шкатулка была открыта, – вспомнила Рита, – Неужели Галина? Она в лицее подворовывала, но у меня никогда ничего не пропадало. Неужели все-таки она? Буду Дэрин покупать золотые украшения, чтоб возместить потерянное».

На 7 октября у Данила и Дэрин было назначено интервью в иммиграционной службе. Им предстояло подтвердить, что брак настоящий и после этого получить постоянную Грин-карту для Данила.

Женщина-офицер долго задавала множество провокационных вопросов, а потом спросила:

– Вы планируете иметь детей?

Дэрин сидела за столом и ее большого живота не было видно.

– Да, ответила она.

– Когда? – не переставала придираться офицерша.

– Через неделю.

Только тут она заметила выпирающий из-за крышки стола живот и без дальнейших вопросов подписала бумаги.

Дэрин оказалась права: Майя родилась через неделю. В Америке не дают декретный отпуск. Женщины имеют право на 8 оплачиваемых недель, связанных с беременностью и родами. Конечно, все стараются работать до последней возможности, чтоб потом побыть эти 8 недель с новорожденным малышом. Дэрин не была исключением. Последний месяц Данил возил ее на работу и с работы, потому что жена не могла сесть за руль с таким большим животом. В пятницу Дэрин отработала последний день, решила больше до родов не работать. В субботу она договорилась с мужчиной, что он придет посмотреть ее сварочный аппарат, который она собралась продавать. Мужчина пришел, стал его разглядывать, а у женщины начались схватки. Она ему сказала:

– Или ты сейчас его покупаешь, или я уезжаю рожать.

Он сразу купил, а Данил повез жену в госпиталь. Он позвонил с дороги Рите и Винсенту, сообщив, в какой госпиталь они едут.

Майя родилась в 2 часа дня, а уже в 4 новоиспеченные дедушка и бабушка приехали с ней знакомиться. Здесь у каждой роженицы отдельная палата. Муж может находиться с женой и ребенком. У ребенка кроватка стоит рядом с маминой. Майя была завернута в белую пеленку с широкой бирюзовой полосой, на голове – шапочка в тон полосы. Глаза закрыты, из-под шапочки выглядывают длинные темные волосики. Она лежала у мамы на животе, счастливый папа сидел на кровати и обнимал своих девочек. Винсент никогда не видел раньше младенцев. Девочка настолько была маленькой и трогательной, что он мгновенно влюбился в нее. На обратной дороге домой он строил всевозможные планы ее будущего. Наутро в воскресенье Винсент предложил поехать в «Айкию» и купить внучке кроватку и комод. Рита радостно ответила:

– У меня есть кроватка. Помнишь, Пэт приносила.

– Нет, – возразил муж, – у моей внучки все должно быть самое лучшее. Мы сделаем ей комнату в бейсменте.

Рита обняла мужа:

– Спасибо тебе! Я самая счастливая женщина на свете.

Он самодовольно усмехнулся.

Рита с энтузиазмом принялась оборудовать детскую комнату. Раньше здесь была спальня Данила и Дэрин. Кровать Рита оставила, а в углу поставила детскую кроватку и полку для игрушек. Было решено на семейном совете, что молодая мама выйдет на работу через 8 недель, 2 дня Майю будут возить в домашний детский сад, а четыре дня она будет с бабушкой. Рита работала у Мари 3 с половиной дня. Ей разрешили приносить внучку с собой два раза в неделю. Молодые часто оставляли дочку и на выходные. Винсент оказался замечательным дедушкой. Он носил внучку на руках, когда у нее болел животик, ездил среди ночи искать ингалятор, когда она кашляла. Молодые родители решили, что девочка должна знать русский язык. Рита и Данил говорили с ней по-русски, а Дэрин и Винсент – по-английски.

Жизнь наладилась в семье Макглесонов с появлением внучки. И если бы не иммиграционные проблемы, Рита была бы абсолютно счастлива.

Ухаживал Ахмет недолго. У марокканцев не принято долго встречаться. Понравилась девушка – женись или уходи. Погуляли они у океана, сходили пару раз в ресторан, с работы отвозил ее домой. Гульназ влюбилась, была счастлива, с нетерпением ждала встреч, но менять жизнь пока не собиралась.

Однажды, гуляя по пляжу у океана, он на середине оборвал какой-то пустяковый разговор, взял девушку за руки и сказал:

– Гульназ, давай поженимся.

– Так быстро? – вырвалось у нее.

– Я люблю тебя, хочу, чтоб у нас была семья. Нельзя долго встречаться на людях. Тебя не будут воспринимать серьезно, ну ты понимаешь, – замялся он.

– Я тоже тебя люблю. Мне никого не надо, кроме тебя, но давай еще немного повстречаемся, узнаем друг друга лучше.

– Мне не надо лучше. Лучше тебя нет. Я хочу быть с тобой честен. У меня скоро виза заканчивается, останусь нелегалом. Я не могу уехать домой, там нет работы, а мне надо матери и брату помогать. Ты можешь отказать мне, я пойму.

– Мы любим друг друга, и твой статус не имеет значения. Я за тобой хоть куда поеду, но давай немножко подождем, – с просительной улыбкой закончила Гульназ.

– Хорошо, тебе хватит месяца привыкнуть к этой мысли?

– Я постараюсь.

Он взял ее за руки:

– Я счастлив. Спасибо тебе! Теперь нужно спросить разрешения у родителей.

Получив разрешения родителей, они тихо поженились в Сити холле в начале декабря и сняли квартирку в бейсменте в Квинзи.

Рита готовилась к урокам тщательно. Она получала от этого не меньшее удовольствие, чем от самого процесса обучения. Она любила выискивать что-нибудь интересное в интернете. Однажды на каком-то обучающем сайте она увидела мерцающую надпись: «Спасите детей!» А под ней фотографии детей разных возрастов с физическими недостатками и просто больных. Рита не могла пройти мимо. Она открыла одну фотографию, другую, чужое горе захватило ее. Это были дети из детских домов. Московская Республиканская детская клиническая больница в виде благотворительности брала несколько таких детей в год к себе на лечение. Дети находились здесь подолгу, и кроме лечения им необходима была одежда, дополнительное питание, игрушки, сиделки. И нужны были деньги на импортные лекарства. У Риты сжалось сердце. «Надо помочь!» – подумала она. Она стала искать, что и куда можно послать. Оказалось, что это был пост Храма Милосердия, находящегося при этой больнице. «Одна я не смогу многого сделать. Надо поднимать людей. Напишу статью в Русский Бостон», – решила Рита.

Она была заочно знакома с редактором журнала: они общались, когда Рита подавала объявления Винсента об открытии офиса. Она позвонила ему и сказала о своей идее. Редактор ее поддержал, но сказал, что в журнале все публикации платные, и дал ей телефон редактора газеты, где могли напечатать ее статью бесплатно. Рита никогда не откладывала задуманное на потом. Она сейчас же села писать статью:

«ПОМОГИТЕ СПАСТИ ДЕТЕЙ»

Такой заголовок я случайно увидела, гуляя в интернете. Кликнула. На экране появились фотографии детей. Больных детей. Вернее, очень больных детей. Я попала на вебсайт Группы милосердия им. Александра Меня при Российской детской клинической больнице.

Клиническая детская больница – это уникальное учреждение, единственное на всю Россию. Сюда приезжают дети с самыми страшными и порой неизлечимыми болезнями: рак, лейкемия, болезни почек, иммунные болезни, врожденные патологии лица.

В больнице рядом с ребенком всегда находится мама. Кто, как не мать, может почувствовать всю боль своего ребенка, может не спать ночами, выхаживая его после сложнейших операций, поддержать его в трудную минуту.

Семь месяцев в больнице работает программа помощи детям-сиротам «Ты не один». За это короткое время более 50 детей-сирот получили здесь лечение или консультации.

Когда детдомовский ребенок оказывается в РДКБ среди детей, рядом с которыми всегда их мамы, родственники, у которых есть красивые игрушки, вкусная еда и нарядная одежда, он испытывает психологический шок. В детском доме они были все равны, а здесь рядом с «домашними» детьми он с особенной силой чувствует свое одиночество, с особенной силой возрастает его желание иметь свою единственную, любимую и любящую мать, чтоб она была здесь, сейчас рядом с ним, когда так трудно побороть боль, когда после операции хочется открыть глаза и увидеть рядом родное лицо.

К сожалению, это не единственная проблема, с которой сталкивается в больнице «государственный» ребенок. Есть и чисто медицинские. Тяжелобольные дети нуждаются в постоянном уходе. Это делают мамы. А кто поможет тем, у кого нет мамы?

Меня глубоко поразила история маленькой девочки Оленьки Ю. Оленьку привезли в отделение челюстно-лицевой хирургии в конце апреля 2006 г. из Мордовии. У нее – незаращение твердого и мягкого неба, требуется операция. Сотрудница дома ребенка с ней в Москве не осталась, за ней ухаживает нянечка. Оленьке год и 3 месяца, но она весит всего 5 кг. Девочка крайне истощена. Оставляя девочку в отделении, сопровождающая из дома ребенка сказала, что девочка умственно-отсталая, все равно ни на что не реагирует, с ней сидеть не надо, пусть только кто-нибудь три раза в день покормит ее через зонд и сменит памперс.

Обследование врачей показало, что девочка совершенно нормальная, все понимает, отлично контактирует с окружающими, но все мысли ее пока что – только о еде. Оказалось, что никакой зонд ей вообще не нужен – Оленька замечательно кушает из ложки. Оперировать истощенного ребенка невозможно, но заведующий и весь персонал отделения черепно-челюстно-лицевой хирургии РДКБ единогласно приняли решение не возвращать малышку в таком состоянии назад в дом ребенка, а оставить выкармливать в РДКБ. Когда девочка наберет вес, ее прооперируют.

Многие технологии, позволяющие достигнуть наилучших результатов лечения, не финансируются из госбюджета, и родители вынуждены их оплачивать сами. А кто оплатит это ребенку, у которого нет родителей? Часто у детдомовских детей нет элементарного: предметов личной гигиены, одежды по сезону, книг, игрушек, школьных принадлежностей и особенно памперсов, столь необходимых в послеоперационный период. А больше всего им нужно наше внимание, наше тепло и забота. Ведь недаром психологи говорят о VIP-лице (very important person) как об очень важном факторе в выздоровлении ребенка. Он может придать ребенку силы, укрепить его желание победить болезнь, показать ему, что он тоже очень важный человек, что он не один, что его любят.

Мы тоже можем стать такими очень важными лицами для этих больных обездоленных детей. Дети ждут нашего тепла и внимания. Вы можете написать письмо какому-то понравившемуся ребенку на еmail: deti@blago.ru. Его обязательно передадут адресату. Дети любят письма с картинками, фотографиями. Познакомиться с детьми и узнать их самые насущные нужды вы можете на вебсайте www.deti.msk.ru. Может быть, кому-то из детей повезет, и он найдет, наконец, свою семью, свой дом здесь, в Америке. А те, кто хочет помочь детям-сиротам деньгами на приобретение лекарства и оборудования, на этом же вебсайте найдут все банковские реквизиты.

Я знаю, что у нас в городе есть много пожилых людей, у которых нет компьютеров, но есть большое любящее сердце и желание помочь этим детям. Мы можем отправить коллективную посылку в больницу. Я могу переслать вам по почте сведения и фотографии детей, и вы приготовите подарок для «своего» ребенка, с которым бы вы хотели поддерживать отношения. Позвоните мне, и мы договоримся о встрече.

ПОМОГИТЕ СПАСТИ ДЕТЕЙ!

Маргарита Макглесон».

Рита написала свой телефон и телефон Винсента, если кто-то захочет усыновить ребенка.

На следующий день после выхода газеты Рите позвонили несколько человек. Пенсионер из Линна предлагал приехать забрать большого плюшевого медведя, оставшегося у него от выросшего внука. Другая женщина предложила привезти коляску и детскую одежду. Еще один мужчина позвонил и сказал, что он вышлет деньги на указанный на сайте счет. Женщина-инвалид предложила вязать вещи для отправки в больницу. Она сказала, что у нее много пряжи, но вязать она может с большим трудом: артритные руки плохо слушаются. Алла, так ее звали, попросила Риту забрать пряжу и раздать женщинам, кто умеет вязать. Идея Рите понравилась. Она и сама любила вязать. Раздав знакомым женщинам пряжу, она стала собирать вещи. Мари с радостью отдала ей вещи своих дочерей, из которых они выросли. Здесь были даже новые, еще с этикетками – подарки многочисленных родственников. Вскоре выяснилось, что Аня и ее мама Татьяна, живущая полгода в Бостоне и полгода в Москве, едут в декабре в Москву. Татьяна знает, где находится эта больница, и они с дочерью обещали отнести туда подарки.

Алла, давшая Рите пряжу, была одинокой женщиной. Муж погиб во время одной геологической экспедиции, у нее были непорядки со щитовидной железой, родить она не смогла. Рита рассказала ей о пятилетней девочке, больной слоновостью. Той требовалась дорогая сложная операция. Алла очень жалела эту девочку и решила помочь ей. Она нашла педиатра, который сказал, что вышлет девочке вызов в бостонскую клинику, занимавшуюся подобными заболеваниями. Даже за операцию обещала заплатить благотворительная организация, нужно было только оплатить билет в Бостон, что Алла и собиралась сделать. Она хотела ее усыновить. Алла была женщиной энергичной и целеустремленно шла к своей цели. Врачи начали переписываться с Московской больницей, те выслали историю болезни девочки, бостонцы подтвердили, что смогут помочь. Совместно обратились в Министерство здравоохранения. Там ответили, что российская медицина ничуть не хуже американской, и отказались отправить ее на лечение. Алла была убита. У нее пропала цель жизни. Она собрала подарки для девочки, отдала их Тане, а сама снова стала писать во все инстанции, чтоб усыновить девочку уже из России. Ей отказали, сославшись на ее инвалидность. У Аллы была увеличена щитовидная железа, поэтому она было очень полная и передвигалась на электрической коляске. Ведь лучше иметь толстую мать, чем никакой, твердила она, плача, Рите. Но та не могла ей помочь. Она понимала, что это политические игры, и чиновникам нет никакого дела до больной детдомовской девочки.

Из Москвы позвонила Татьяна. Она сказала, что они с Аней ходили в эту больницу, отдали подарки в церковь. Девочку они не видели, им сказали, что ее отправили в загородный санаторий. Адрес дать отказались. Посылку, приготовленную Аллой для девочки взяли, но Татьяна не была уверена, что она ее получит. И еще монашка в церкви сказала, что давать что-то в больницу бесполезно: до детей ничего не доходит.

Рита хотела помочь детям. Она нашла другие сайты детских домов. На некоторых сайтах кроме главной странички ничего не было. Рита отправляла емейлы с предложением своей помощи. Кто-то не ответил вообще, кто-то выслал расчетный счет в банке для перечисления спонсорской помощи. Рита понимала, что эти деньги никогда до детей не дойдут. Ей хотелось живого дела, личного участия в жизни детей, хотелось видеть их радостные мордашки, когда они рассматривают полученные подарки. Все это она нашла на вебсайте Алапаевского детского дома. Он находился в бывшей Свердловской, теперь Екатеринбургской области, часах в семи езды поездом от Кургана, города, где Рита родилась. В этом детском доме можно было посмотреть фотографии всех детей с краткими характеристиками, выбрать понравившегося тебе ребенка и принимать посильное участие в его жизни. Рита выбрала десятилетнюю Юлию Лапину, девочку с обыкновенной внешностью, средними успехами в учебе и очень стеснительную, как говорилось в ее характеристике. В дошкольной группе у нее был брат Алеша шести лет. Рита написала ей письмо, где спрашивала: «Юля, тебе нужна американская бабушка?» Та ответила, что нужна и даже очень. Они начали переписываться. Рита собрала ей и брату посылку с одеждой, игрушками и сладостями. В ответ из детского дома пришел емейл с фотографиями, как дети получили посылку, они были одеты в наряды, которые выслала Рита, и держали в руках ее игрушки. «Здорово придумали, – отметила для себя Рита, – люди будут знать, что посылки доходят до детей». Винсент тоже заинтересовался судьбой детей. Передавал им приветы, даже иногда писал по-русски письма, покупал подарки. На день рождения Юли он подарил ей телефон, чтобы можно было с ней разговаривать. До этого Светлана Ивановна, Юлина воспитательница, договаривалась с Ритой, когда та будет звонить, приглашала девочку к себе домой, и Рита звонила воспитательнице. Теперь можно было разговаривать без посредников. Светлана Ивановна согласилась платить за телефон, Рита высылала ей деньги.

Рита подружилась с воспитательницей. Та рассказала ей историю Юли. В семье было пятеро детей. Мать-алкоголичку лишили родительских прав совсем недавно после того, как она довела до истощения и рахита новорожденную дочь. Врачи забрали девочку сначала в больницу, а потом оформили в «Дом малютки», старшие брат и сестра были взрослыми и уже работали, тоже оба пили, а Юлю и Алешу определили в детский дом. И вот уже 8 месяцев они жили здесь. Когда Рита спросила девочку, чего бы она хотела больше всего, та ответила, что хотела бы вернуться домой, и чтоб мама не пила. И еще она хотела быть учительницей и работать в детском доме, чтоб помогать тем, у кого нет семью. Риту тронуло это желание. Ей тоже хотелось помочь всем обездоленным детям. «Если б я могла ее удочерить!» – с тоской думала женщина.

Однажды, обедая в ресторане, они говорили с Винсентом об отправке очередной посылки в детский дом. Вдруг муж сказал:

– Рита, может нам удочерить Юлю? Я не возражаю. Я адвокат и могу сам оформить необходимые для этого документы.

Рита соскочила со стула, пересела к мужу и обняла его:

– Я даже заикнуться боялась об этом. Спасибо тебе!

– Я завтра посмотрю, какие бумаги мы должны оформить.

Винсент принялся за дело. Оказалось, что усыновление ребенка из России обходится потенциальным родителям в 30 тысяч долларов. Можно взять заем в банке и выплачивать потом, но Винсент мог сам оформить юридическую сторону процесса, так что нужны были деньги на поездку и билеты. Это их бюджет выдерживал. Усыновителем мог быть только Винсент, так как Рита была нелегалкой. Нужно было только ее согласие. Список необходимых документов он составил, прошел медкомиссию, что здоров. Представители опеки осмотрели дом и предполагаемую Юлину комнату. В детском доме прошел педсовет, где заслушивалась просьба мистера Макглесона об удочерении Юлии Лаптевой. Юля тоже дала свое согласие. Семью Макглесонов в детском доме знали хорошо. Винсент высылал деньги, а Рита отвечала за распределение подарков детям. С ней связывались люди со всего света, и она координировала подарки, чтоб никто не остался без внимания. Педсовет вынес решение содействовать удочерению. Радости Риты не было конца. Они с мужем строили планы, куда они повезут свою дочь, где она будет учиться, что они ей купят к приезду.

Документы на усыновление отправили в органы опеки Екатеринбурга. Вот здесь и начались неприятности. Им заявили, что по Российскому закону нельзя разлучать братьев и сестер. Предложили усыновить всех трех или никого. Дети все были от разных отцов, но это не принималось во внимание. Руководство детского дома отправило ходатайство об Юлином удочерении, но на него не обратили внимания. Тогда Рита стала искать людей, которые уже усыновили детей из России. Она нашла специальный сайт и получила множество информации. Первое, что она должна была сделать, советовали ей, дать взятку. Никому из иностранных усыновителей не удалось этого избежать. Винсент категорически был против взяток. Сказал, что надо действовать законно. Законно в России? Рита сомневалась, что это возможно. Тамара, русская женщина из Канады, рассказала Рите о своем опыте усыновления мальчика. У нее было двойное гражданство. Она не сказала, что она еще и гражданка Канады и усыновила его как гражданка России без каких-либо проволочек. А потом оформила ему Грин-карту как сыну и увезла в Канаду. Рите этот вариант не подходил. Во-первых, она не была гражданкой России, во-вторых, она не могла выехать из Америки, вернее, выехать могла, но вот въехать потом было бы невозможно. Винсент продолжал бороться. Он писал письма в Екатеринбург, но ответ был один и тот же: усыновляйте трех или никого. Тогда он написал в Министерство просвещения России, но ответа так и не получил. Он уже был согласен на двоих: Юлю и ее брата Алешу, но брать младенца в 63 года? Он не успеет его вырастить! Органы опеки предложили ему усыновить другого ребенка, у кого нет братьев и сестер, дали ему даже список детей, но он уже прикипел сердцем к Юле и не хотел другого. Рита нашла сайты американских детских домов, почитав их, она поняла, почему американцы тратят такие деньги и усыновляют больных детей из России. Оказывается, биологические родители, даже отказавшись от ребенка, имели возможность вмешиваться в воспитание своих детей приемными родителями. Здесь не соблюдалась тайна усыновления. Детям сообщали, что они неродные. Биологические родители при усыновлении могли потребовать определенные гарантии для своего брошенного ребенка, например, сколько на него будут тратить денег в год, в какой колледж он будет поступать, куда его будут возить отдыхать. И если приемные родители были потом не в состоянии предоставить это ребенку по каким-либо изменившим их жизнь и бюджет причинам, ребенка могли у них забрать. Биологические родители имели право даже навещать их. Мало кому нравились такие условия, поэтому американские дети находились в детских домах, а потенциальные родители платили взятки за детей из других стран. Они готовы были стоять в очередь по нескольку лет, но потом иметь своего ребенка, а не делить его любовь с теми, кто когда-то его предал. Соседи Макглесонов, Стив и Мина ждали три года, пока им нашли мальчика на усыновление в Китае.

Воспитательница Юли тоже открытым текстом говорила, что надо дать взятку, и все преграды устранятся, но Винсент стоял на своем твердо: все должно быть по закону. Так и не осуществилась их мечта иметь общего ребенка.

Винсент не оставлял надежды на Ритину легализацию. Он пытался открыть офис в Канаде, чтоб получить канадское гражданство для себя и жены, они ждали несколько лет, но им отказали. Он даже пробовал использовать свое членство в Мальтийском рыцарском ордене, чтоб Рита получила хотя бы гражданство Мальты, но и здесь не получилось. То крыло ордена, к которому принадлежал Винсент, откололось от основного и на него не распространялась больше возможность получить гражданство. Тогда он подал прошение об ирландском гражданстве для жены. По закону Ирландии три поколения ирландцев и их жены, выехавших во время великого голода из страны, имеют право сохранять ирландское гражданство. И вот 6 апреля 2006 года Рите пришел конверт из посольства с Ирландским паспортом. Теперь она была гражданка Ирландии. Это единственная страна, которая ее не отвергла. Казахское гражданство автоматически прекращалось, если человек не вставал на консульский учет в течение трех лет. Теперь Рита по паспорту стала ирландкой. В благодарность Рита захотела сходить на могилу дедушки Винсента, который перевез во время голода семью с восьмью детьми в Бостон, и посадить там цветы. Они с трудом отыскали могилу, Рита поклонилась деду и посадила ноготки, семена которых ей выслали из Казахстана.

Девушки, приехавшие ухаживать за престарелыми, закончили курсы и теперь работали в компании. Им нравилось жить в Америке. Жизнь их налаживалась. Юля, племянница Риты, нашла по интернету украинца Владимира и активно встречалась с ним. Марина встречалась с армянином Арменом. Галя нашла себе еврейских подружек из числа пациенток. У каждого была своя жизнь. Но на все праздники они любили приезжать к Рите и Винсенту. Этот дом стал центром их американской жизни. Здесь можно было повеселиться, поговорить по душам и даже получить бесплатную юридическую консультацию. Это был как бы островок родной земли, где можно было найти любовь, понимание и помощь. Девушки часто звонили Рите и делились своими новостями и проблемами.

Однажды вечером позвонила Галина. Она хотела, чтоб Винсент отдал ей весь пакет документов, который был использован для получения ее визы. Рита удивилась.

– Зачем он тебе? – спросила она.

– С меня пациенты требуют.

– С чего бы? Ни у кого не требуют, а у тебя требуют.

– Хотят знать, как я сюда попала, легально ли я работаю.

– Дурь какая-то. То, что ты работаешь легально, говорит твоя Н-3 виза в паспорте. Покажи ее, пусть успокоятся, – дала совет Рита.

– Нет, мне нужен пакет документов.

– И что? Ты их будешь к каждому пациенту с собой носить? Это же 3 кг веса!

– Если надо – буду!

– Тогда это к Винсенту.

– Я приеду в воскресенье, – пообещала Галя.

Положив трубку, Рита задумалась. Что-то было здесь не так. Привезенные Винсентом люди работали в трех разных компаниях, и никто у них пакет документов не спрашивал. «Зачем он ей?» – с недоумением думала она. В воскресенье приехала Галина и сообщила свою просьбу Винсенту. Он хмыкнул и объяснил ей, что этот пакет содержит бумаги о финансовом положении компании и является собственностью компании. Он только адвокат, который использовал их для получения виз. Женщина продолжала настаивать. Тогда Винсент посоветовал ей обратиться к президенту компании, чтоб тот дал ему письменное указание выдать пакет документов Галине. Посчитав разговор законченным, он встал и ушел смотреть бейсбол по телевизору.

Вскоре Рита случайно узнала, зачем Галине понадобился пакет документов. Как-то к ней приехала Яна, ее бывшая клиентка из брачного агентства. Они с мужем привозили ей жениха из Киева. Правда, он сбежал через 3 недели от властной Яны, искренне считавшей, что она точно знает, как надо жить. Поболтав о своем девичьем, она стала рассказывать Рите новости русского комьюнити.

– Встретила сегодня старую Мильманчиху, мать того адвоката Мильмана, который взял деньги с моего брата за развод, а потом так и не отдал их и на суд не пришел. Редкая сволочь.

– Знаю его. Сама попалась. Легализоваться у него хотела. Тоже деньги не вернул.

– Так вот, спросила я ее как там сынок поживает, а она такая гордая говорит, что у него дела скоро в гору пойдут. С чего бы это, поинтересовалась я. А она объясняет, что он теперь будет делать редкую визу, которую в Бостоне только один адвокат делает. Ты меня знаешь, я, конечно, пристала к ней, и она выложила, что это Н-3 виза. Я тогда сообразила, что это Винсент же один в Бостоне эту визу делает. А Борис тупой. Спросила, как он до этого дошел, ну та и похвасталась, что это она нашла дуру, которая по этой визе приехала, и пообещала ей от имени сына 10% от суммы стоимости визы за каждого приехавшего. Я удивилась, причем здесь дура, а она и говорит, что та должна у своего адвоката этот пакет документов выманить, а уж сынок по готовому сможет их сам делать.

– Облом ему. Винсент не дал документы. Галина от злости не хотела ему платить за визу. Ты же знаешь, мы их в долг привезли, а они выплачивают понемногу. Хорошо, Гульназ ее пристыдила, а то мне бы пришлось за нее платить. Муж и так о русских невысокого мнения, а если б она не заплатила, то я никого бы и в дом не смогла привести.

Рита думала, что история на этом закончилась, но она была неправа.

Отработав год в «Донкин Донатсе» Гульназ поехала в отпуск в Казахстан. Галина попросила ее зайти к одной знакомой в Караганде и взять пачку Галиных документов, которые она оставила ей на хранение.

Собираясь возвращаться обратно, Гульназ зашла за документами. Это оказалась толстая пачка примерно 3 кг весом. У Гульназ мелькнули смутные подозрения. Она спросила женщину, что это за документы, и та ответила, что она забрала их от какой-то женщины и обещала передать Гале. Подозрения усилились, но врожденная деликатность не позволяла ей вскрыть пакет и посмотреть, что внутри. Прилетев в Алма-Ату, откуда она должна была лететь до Бостона, она все же решила позвонить Рите.

– Привет, Рита. Это Гуля. Как у вас там дела?

– У нас все нормально. Ты уже вернулась? Как съездила?

– Нет, я еще в Алма-Ате. Ночью вылетаю по Франкфурт. Меня Галина попросила привезти ей документы на ее квартиру. Но мне кажется, что слишком большой пакет для документов на квартиру. Тут килограмма три. Что мне делать?

– Открыть и посмотреть.

– Но он запечатан. Как я ей объясню, почему я вскрыла его?

– Скажи, что места было мало в чемодане, ты разделила их на две части, чтоб удобней было впихнуть, – нашла решение Рита. – Если ничего крамольного, то какая ей разница, что ты их открыла.

– Я не могу!

– Гуля, ты думаешь, что это иммиграционные документы, которые она пытается достать для Мильмана? – догадалась Рита.

– Боюсь, что да. У меня такого же размера был пакет с документами.

– Тогда обязательно вскрой. Вдруг тебя на таможне проверять будут и найдут чужие иммиграционные документы и все данные о компании. Как ты будешь объяснять их наличие? Давай открывай и говори мне, что там есть.

– Сейчас, – сказала Гульназ, и Рита услышала в трубке шорох бумаги.

– Ну? – с нетерпением спросила она.

– Вот, сверху список документов для визы Н-3. И материалы компании. Где она их взяла? – удивилась Гуля.

– Это мы сейчас узнаем. У казахстанцев был один пакет документов на всех. На интервью они ходили по одному, передавая пакет. Марина приехала последняя, надо узнать, кому она передала их. Жди, я перезвоню тебе.

Щеки Риты горели, в груди клокотала ярость, смешанная с охотничьим азартом. Она тут же позвонила Марине. Та сказала, что отдала документы Володе Ли, который провалил интервью и хотел пройти его еще раз через пару месяцев. Вова Ли был сыном Ритиной подруги Нины. Она тут же позвонила ей. Нина подтвердила, что передала документы какой-то женщине по просьбе Галины, с которой она была знакома. «Ну что, красавица, опять у тебя номер не прошел!» – со злорадством подумала Рита. Она перезвонила Гульназ и посоветовала ей избавиться от документов: сжечь или порвать их.

Наутро, около пяти часов, раздался звонок. Рита забежала в библиотеку и взяла трубку. «Что-то случилось!» – почувствовала она.

– Это Гуля. Меня не пустили на Бостонский самолет. Говорят, я не могу по этой визе вернуться просто так. Надо снова к консулу идти. Что мне делать? У меня даже денег нет на обратный билет!

– Сейчас Винсента позову, он уже встал. Не клади трубку.

Рита спустилась в кухню, где муж пил кофе, и коротко передала проблему.

Он взял трубку и попросил Гулю позвать к телефону иммиграционного офицера. Переговорив с ним, он объяснил девушке, что надо делать.

– Гульназ, все будет нормально. Платить за билет тебе не надо. Они тебя сами отправят в Алма-Ату. Я вышлю в посольство все документы, тебе надо будет только назначить интервью, и ты получишь разрешение на въезд.

Не успел Винсент еще уехать в офис, как раздался звонок в дверь. Рита открыла. На пороге стоял Ахмет, лицо его было землистого цвета и казалось, что он постарел лет на 20.

– Винсент дома? – забыв про свою обычную вежливость спросил он.

– Да, проходи. Не волнуйся. Гуля звонила, все будет хорошо, – постаралась успокоить его Рита.

Услышав разговор, в коридор вышел муж. Ахмет бросился к нему, сложив в немой мольбе руки на груди.

– Винсент, верни мою жену. Я не смогу жить без нее! Скажи, сколько денег надо, я достану. Скажи, что надо, я сделаю!

Винсент оторопел от такого проявления чувств.

– Ахмет, я еду в офис, поехали со мной, может, мне твоя помощь понадобится.

Через 2 часа все документы были в посольстве Казахстана. Оставалось ждать интервью.

За неделю Ахмет похудел, осунулся, попал в две аварии и все твердил, что не сможет жить без Гульназ. Рита с тревогой ждала интервью, она понимала, что всякое может случиться. Они с мужем всячески поддерживали Ахмета, а он интересовался, сможет ли он поехать жить к ней в Казахстан, если Гулю не выпустят. Наконец, она позвонила и сказала, что визу дали, и она через два дня будет в Бостоне. Ахмет приехал к Макглесонам, долго благодарил Винсента и предлагал деньги. Винсент не взял. Когда Гульназ приехала, Ахмет пригласил их в ресторан и подарил адвокату марокканскую одежду, а Рите – шарф, каким их женщины закрывают волосы. Гуля рассказала, что во Фрнкфурте досматривали ее чемодан и ручную кладь, когда выяснилось, что у нее нет разрешения на въезд в Америку. Она была рада, что послушалась совета Риты и избавилась от документов Галининой компании.

Галина боялась идти сегодня на работу. Ей предстояло встретиться со своей клиенткой и даже подругой Милой Мильман. Затея с документами провалилась. Как она на это отреагирует? Сын уже объявление в журнал дал, что он делает эту визу. «В конце концов это их проблемы!» – подбадривала она себя. Недавно Галина, чтобы угодить своим новым подругам, приняла гиюр (иудаизм). Окунувшись в микве – резервуаре для омовения, она стала считать себя гер или еврейкой. «Какого черта Гулька полезла в эти бумаги? С виду такая скромница», – злилась она, поднимаясь по лестнице к субсидальной квартире Милы.

– Ну, привезла твоя подруга документы? – встретила ее вопросом у порога Мила.

– Нет, у нее в аэропорту отобрали, – внезапно нашла выход Галина.

– Как это?

– Я ж рассказывала тебе, что она какую-то бумажку не взяла и ее обратно в Казахстан завернули. Вот тогда и обшмонали.

– Борис уже деньги взял у клиента за эту визу.

– А я-то тут причем? – искренне возмутилась Галя.

– Настоящие евреи держат свое слово. Ты обещала достать документы! Помнишь, говорила: «Зуб даю, что достану»! Он из-за тебя на объявление потратился.

– Да заплачу я за ваше объявление! А клиента к Винсенту пусть отправит, а потом у него эти документы и возьмет.

– Вот ты тогда его туда и отведешь и проследишь, чтоб у него на руках документы оказались! – подвела итог разговора Мила.

– Что в магазине купить? – спросила Галина, приступая к своим прямым обязанностям.

– Там на столе список. Дверь не закрывай, я лягу, а мне сейчас ланч принесут.

Расстроенная разговором женщина уже спустилась до первого этажа, когда вспомнила, что не взяла список продуктов. Она поднялась обратно, тихонько прошмыгнула в кухню и услышала телефонный разговор. Мила рассказывала, видимо, сыну, что ничего не получилось из их затеи, и в конце добавила, что ей даже в микву заходить противно после этой новоиспеченной еврейки.

Гульназ снова работала в своем «Донкин Донатсе». Сегодня она с утра чувствовала себя плохо: кружилась голова и тошнило.

– Ты что такая бледная? – спросила ее напарница Мелиса.

Гуля через силу улыбнулась:

– Перегрелась или съела, наверное, что-то несвежее, тошнит.

Был конец июля, стояла сильная жара, А Гульназ долго ждала автобуса на солнцепеке.

– Может любовник несвежий был? – озорно подмигнула Мелиса.

– У меня нет любовника.

– Только муж? Фу, как скучно. А у меня муж, бойфренд и гелфренд.

Гульназ не нашлась, что ответить. «У нас в Казахстане такого безобразия нет», – подумала она.

– Может ты беременна? – уже серьезно спросила напарница. – Когда последние месячные были?

Гуля задумалась. Да, у нее была задержка, но она думала, что это от перелета и пережитого волнения из-за визы.

– Да уже недели три, – подсчитала она в уме.

– Поздравляю!

– Не может быть, – все еще не верила Гуля.

– Давай тест сделаем? Я в аптеку сгоняю, вернусь через 5 минут.

Не дождавшись ответа, Мелиса побежала в аптеку, находящуюся напротив их кафе. Результат оказался положительным: Гульназ была беременна.

– В марте родишь, – подсчитала ей Мелиса.

Рита поддерживала связь с Казахстаном постоянно. Ей звонили не только ее друзья и бывшие родственники (Аня и ее родители), но и клиенты, которым она когда-то помогла. Они просили посмотреть, что им предпринять или что их ждет в той или иной ситуации. Вот и сегодня раздался интернациональный звонок. Рита всегда знала заранее, кто ей звонит. Она оказалась права – это была Аня, бывшая жена ее сына.

– Привет, бабушка. У нас горе большое, – прерывающимся голосом начала она.

– Что случилось? – спросила Рита, зная уже ответ: Лена умерла.

– Мама умерла.

– Когда? – спросила Рита, понимая, что теперь уже неважно, когда, важно, что умерла.

– Вчера похоронили.

– Как Полина это перенесла?

– Мы ей не сказали. Она очень любила бабушку. Сказали, что она уехала лечиться в санаторий надолго. Потом как-нибудь скажем, когда подрастет. Что ребенок может в четыре года понять.

– Держись, моя хорошая, – сказала бывшая свекровь, понимая нелепость этих слов. Как уж тут держаться. – Как отец?

– Запил по-черному. Напьется и материт ее, что умерла, а его оставила. Он с Катькой и ее мужем живет. Они хотят размениваться теперь. Задолбал он их с пьянством.

– Он ее в гроб вогнал. Рак – это непрощенная обида. Сколько она от него натерпелась, а теперь еще и виновата осталась, что умерла, обслуживать его некому, – со злостью сказала Рита.

– Точно, – согласилась Аня. – Ты помяни ее, она просила позвонить тебе, когда умрет.

– Конечно, помяну. Пусть земля ей будет пухом.

Простившись с Аней, Рита вспомнила, что не ответила на Ленино письмо, которое получила месяца два назад. Лена знала, что умирает, прощалась с Ритой, а Рита не знала, что написать в ответ. Утешать? Говорить про возможность инкарнации? Пока она раздумывала – Лена умерла. И теперь Рита уже никогда не сможет ей ответить.

Осенью Винсент снова завел разговор об Ирландии. Он хотел, чтобы Рита переехала туда жить. Рита не соглашалась. Как она будет без любимой внучки и сына? Где будет жить? Как она будет без мужа, которого она все еще любила? Рита нашла в интернете сайт «Русские в Ирландии», списалась с несколькими людьми с форума и получила некоторые сведения о жизни в стране, которая теперь была ее родина. Комната на двоих стоила 500 евро, работу найти очень трудно, продукты дорогие, и что особенно поразило Риту, у них налоги на каждый телевизор в доме. Винсент обещал навещать ее раз в месяц. Рита упорствовала. Он злился и не разговаривал.

На Рождество Рита подарила мужу поездку в Ирландию. Он давно хотел поехать разыскать своих родственников из Корка. Вернувшись, Винсент сообщил, что открыл новый офис в Дублине. Теперь они спокойно могут переехать туда. Он обещал снять квартиру и приезжать в Дублин на встречу с клиентами. Рита не сдавалась. Она не была уверена, что бизнес будет приносить доходы без его непосредственного участия. Пару лет назад он уже открывал второй офис в Квинзи. Тогда из многочисленных претендентов он выбрал бразильскую еврейку Хану, только что закончившую адвокатскую школу и не имевшую никакого опыта работы. Единственное ее достоинство – она была красива. Офис он ей снял просторный, с отдельной комнатой для секретаря и клиентов. Рита перекрасила его, отмыла, повесила шторы. Шторы новому адвокату не понравились, и Винсент велел их заменить. Потом Рите пришлось раз в неделю ездить убирать офис, Хана не желала этого делать. Она сразу же завалила очень простое и перспективное дело. Винсенту пришлось подавать на апелляцию и заканчивать дело бесплатно. Потом еще несколько неудач. Рита свирепела и просила ее уволить, Винсент продолжал платить ей жалование и заканчивать дела ее клиентов бесплатно. Да, красота – великая вещь!

Не сумев уговорить жену уехать в Ирландию, Волтер замкнулся, перестал разговаривать и запретил приглашать на Новый год русских друзей и даже племянницу Юлю, потому что она стала встречаться с украинцем, а не с американцем, как он ожидал.

«Вот и новый 2007 год наступил, – писала Рита в своем дневнике. – Седьмой год в Америке – седьмой год рабства в стране и семье! Хамство Винсента как больной зуб постоянно ноет. Ему нравится унижать меня, у него даже глаза светятся, когда мне плохо. Стал делать вид, что не понимает мой английский. Если я на минутку расслаблюсь и забуду, что его надо опасаться – он тут же напомнит. Мне запрещается практически все: иметь друзей, родственников, говорить по-русски, даже упоминать что-то о России или русском. Вычитала, что человек меняется каждые 7 лет в физическом и психологическом плане. Мне скоро 54, значит, через два года моя жизнь должна поменяться. Как? В какую сторону? Надо выбираться из рабства! Как там у Чехова: «Буду выдавливать из себя раба по капле». Так и мне надо. Надо найти работу с проживанием и уйти. Все, решено, не буду его бояться!»

27 января у Риты было день рождения. Винсент заранее предупредил, чтоб в доме не было русских гостей. У русских принято приходить на день рождения без приглашения. Рита боялась, что кто-нибудь придет, а муж будет недоволен или выгонит их. Яна предложила ей снять зал в субсидальном доме. На том и порешили. Приготовили еду, загрузили в Янину машину и поехали праздновать. Винсента тоже пригласили, но он не пошел.

В феврале Юля и Владимир поженились. Познакомились они по интернету месяца через два после Юлиного приезда в Америку. Владимир жил здесь уже три года. Его бывшая жена выиграла Грин-карту, и, оставив дочь у своих родителей, она с мужем переехала в Америку. Английский Владимир знал плохо, а без английского хорошую работу найти трудно, хотя он и имел диплом инженера. Жена была единственным ребенком в богатой новой украинской семье и не привыкла трудиться. Вскоре она нашла себе обеспеченного любовника, а потом развелась с мужем и вышла замуж за врача. Юля долго не могла решить: оставаться ей в Америке или возвращаться обратно в Россию. Когда она все же решила уехать, Владимир сделал ей предложение. Он просил ее не оставлять его одного в незнакомой стране. У Владимира была Грин-карта, выходя за него замуж, Юля могла легально находиться в стране после окончания ее визы, но у нее не будет разрешения на работу, пока муж не получит гражданство.

Как всегда, Рита написала свадебный сценарий, подготовила плакаты и дипломы, Юлины подруги приготовили праздничный стол. Рита была вместо Юлиной матери, Винсент отказался ехать, так что в роли отца выступал Матти. Свадьба прошла весело. Настал волнующий момент: невеста бросала букет. Поймала его Марина. Она страшно обрадовалась. Ее виза тоже кончалась в июне, она была влюблена в своего Армена и надеялась, что он на ней женится. Теперь ее надежда превратилась в уверенность.

– Теперь твоя очередь! – подбежала к ней Рита. – У меня на свадьбе Клавдия букет поймала и вскоре замуж вышла, а она такая страшненькая, что мы с мужем думали, что она всегда с нами жить будет.

– Хорошо бы! – мечтательно ответила девушка.

Полу, младшему брату Винсента, очень нравилось бывать в доме Макглесонов. Ему нравилась чистота и уют, нравилось, что всегда был приготовлен обед. И еще ему очень нравилась Рита. Пару месяцев назад он попросил свою сестру в законе, как в Америке называется жена брата, найти ему невесту в России. Рита поставила его на русский сайт знакомств, и отбоя от невест не было. Ему понравилась москвичка Ирина, музыкантша, играющая на саксофоне. Девушка на самом деле была замечательная: длинноногая, стройная, с длинными волнистыми светло-русыми волосами до пояса. Ира растила маленькую дочку, рожденную от женатого дирижера оркестра, в котором она играла. Пол готов был на ней жениться, но, чтобы привезти ее в Америку по визе невесты, надо было предоставить в иммиграционную службу фотографии, подтверждающие их личное знакомство. Визу в Америку Ирине могли не дать, поэтому лететь в Москву должен был Пол. Но он боялся летать на самолетах. Винсент решил попробовать сделать Ирине визу, якобы ее приглашают в Бостонский симфонический оркестр. Вот об этом они и должны были сегодня поговорить все вместе по телефону. После разговора он остался пить чай с испеченным Ритой специально для него тортиком. Оба брата любили сладкое и с удовольствием поедали торт. Кто-то позвонил. Рита открыла дверь. Это была Марина. Она привезла Винсенту месячную плату за визу. При виде красавицы-казашки Пол заерзал на стуле, попросил Риту пригласить ее на чай. Марина отказалась, сказав, что ее подвезли на машине и ждут, чтоб ехать обратно. «Армен привез», – поняла Рита.

– Винсент, кто это? – спросил Пол брата. – За что она тебе платит?

– Я ее в одной группе с Юлей привез за бабушками ухаживать. Они за визу в рассрочку выплачивают.

– А где она живет?

– У Матти. Мы всех своих клиентов к нему жить отправляем.

– Что, понравилась? – заговорщицки подмигнула Рита.

Пол смутился. Когда он уехал, муж предложил:

– Давай ее и Пола в ресторан пригласим.

– Думаешь, получится?

Не откладывая задуманное в долгий ящик, Макглесоны пригласили Пола и Марину в ресторан отмечать 23 февраля, другого повода просто не нашли. Пол был не похож на себя. Тучный и неповоротливый, он стал как будто даже стройнее в этот день. Он разговаривал, шутил и не отрывал глаз от Марины. Было ясно, что Пол влюбился. Марина снисходительно улыбалась ему, строила из себя светскую даму, а после ресторана позволила Полу отвезти ее домой к Матти. У нее кончалась виза, Армен сказал ей прямо, что любит ее, но не женится. Ему хватило одного раза. Его семья тоже была против брака с мусульманкой. У Марины оставалось несколько месяцев, она надеялась, что дожмет Армена, но решила оставить Пола про запас. В Казахстан ей ехать не хотелось. Когда Армен был занят, она встречалась с Полом.

Приближался любимый Ритин праздник – 8 Марта. Они заранее договорились мужем, что пойдут отмечать его в русский ресторан. Рите очень хотелось послушать русскую музыку и потанцевать, а еще больше ей хотелось почувствовать себя дома, на родине. Она заказала столик. Винсент с самого утра уехал куда-то, а Рита начала собираться в ресторан, как это делала в России. Она покрасила волосы, сходила на маникюр и стрижку, отгладила сиреневое праздничное платье. Волтера все не было, телефон не отвечал. Вернулся он около четырех. В пять часов Рита зашла к нему в гостиную, где он смотрел телевизор.

– Винсент, пора собираться. Что тебе приготовить надеть?

– Куда собираться?

– В ресторан. Я же столик заказала. Мы идем Женский день отмечать.

Муж хмыкнул:

– Я никуда не иду. Я уже пообедал в ресторане с братом.

– Но ты же обещал! – возмущенно воскликнула жена.

– А теперь не хочу.

– Винсент, милый, пожалуйста, пойдем! Я так ждала этого дня! Я весь день готовилась! Я очень тебя прошу! – умоляла Рита.

– Нет! – ответил он и вздернул подбородок.

Она знала, если подбородок идет вверх, его не переубедить. Рита схватила телефон, чтоб отменить заказ. Ей было очень обидно и больно, что он плевал на ее желание. У нее началась истерика. Она хлопнула телефон об пол, он развалился на две части. Муж удивленно взглянул на нее. Такого еще в их доме не было. Рита орала:

– Да что ты из себя строишь? Скажи спасибо, что я с тобой 7 лет как рабыня живу. От тебя ни любви, ни ласки, ни секса! Кто еще с тобой жить будет кроме русской дуры? Ни одна американка не согласилась с тобой даже встречаться! Тоже мне, Бог и царь нашелся!

Винсент побледнел, выскочил из дома прямо в носках и уехал.

Рита, обессиленная, села на пол. «Нет, у меня будет сегодня праздник и без него!» – решила она. Позвонив Яне, она договорилась встретиться с ней в ресторане. Ехать предстояло в метро, поэтому она сняла свое нарядное платье и надела вишневый брючный костюм.

В ресторане шло веселье. Русско-еврейское общество праздновало женский день. «Напиться и все забыть», – приказала себе Рита. Яна старалась развеселить подругу. Они пили, пели, заказывали оркестру любимые песни и танцевали. Вечер удался. Жаль, что пришлось уйти в 11 часов, чтоб успеть доехать домой на метро. Подъезжая к дому, Рита почувствовала острую боль в сердце. Сердце у нее и раньше побаливало, но она не придавала этому большого значения, понимала, что от нервов. Сегодня боль была острой и сильной. «До дома бы доехать, – забеспокоилась Рита, – Там корвалол есть». Вышла из трамвая и тихонько побрела домой, прижимая руки к сердцу. «Завтра пройдет» – успокаивала она себя.

Но боль не прошла. Временами сердце просто ныло, а временами было совсем плохо. Корвалол не помогал. «Может, что-то серьезное, – забеспокоилась Рита, – придется идти к врачу». К врачам она ходить не любила, ходила только в самых крайних случаях. Теперь такой случай наступил. В субботу ночью Рита ночевала в бейсменте, Винсент опять уехал куда-то. Среди ночи она проснулась от сильной сердечной боли. Хотела встать и пойти на кухню за лекарством, но боль перерезала грудь. Дышать было нечем. В испуге она нажала кнопку вызова мужа на телефоне. Телефон был отключен. Медленно сползла с кровати, попыталась встать на ноги, но не смогла. Дышать было нечем, ноги подкашивались. Она поползла к лестнице, надо было подняться в кухню. Приподнялась на локтях и упала без чувств. Очнувшись через некоторое время, Рита почувствовала себя лучше, была только тупая ноющая боль в сердце и слабость. Ползком преодолев ступеньки, она поднялась в кухню и достала аптечку. Выпила все, что нашла там: корвалол, валерьянку и димедрол. «Что-нибудь да поможет», – решила она. В понедельник Рита отправилась в госпиталь. Наталья Генсон, русскоязычный врач, отправила женщину на всевозможные исследования. С сердцем все было в порядке.

– Маргарита, как у вас обстоят дела дома? Может, с мужем ссоритесь?

Рите ничего не оставалось, как признаться:

– Да, он месяцами не разговаривает со мной, унижает постоянно.

– У тебя кардионевроз. Это таблетками не вылечить. Надо иметь спокойную жизнь. Давай я социального работника из нашей клиники женского здоровья и безопасности вызову. Она тебе поможет. Там у них психолог есть.

Рита согласилась.

Гульназ родила мальчика 13 марта 2007 года. Ахмет был безумно счастлив. Первый сын! Рита позвонила Гуле и стала расспрашивать, как все прошло.

– Все хорошо. В госпитале все были так внимательны, ухаживали за мной. Али спокойный был, а сейчас второй день плачет. Даю грудь – не сосет. Мы не знаем, что делать.

– Молоко есть?

– Вроде да. Вся грудь разбухла, болит.

– Я заканчиваю работу в 5, пусть Ахмет за мной заедет. Я посмотрю.

За 15 минут до окончания работы Рита увидела под окнами Мари Келли такси Ахмета. По дороге к их дому он долго извинялся, что они потревожили Риту.

Мальчик был большой и крепкий, так что орал очень громко и требовательно. Рита развернула малыша и осмотрела его. Внешне с ним все было в порядке. Он продолжал орать.

– Покажи грудь, – попросила она Гульназ.

Та обнажила большую распухшую грудь.

– Ты сцеживаешь молоко?

– Я пыталась, но больно и ничего не идет.

– Гуля, он у тебя, наверно, голодный. Сейчас я тебе грудь в порядок приведу.

Она вышла на кухню.

– Ахмет, мне нужна горячая вода, два полотенца и фартук.

Он быстро приготовил требуемое. «Ну вот, пригодятся мои знания детской медсестры и массажистки», – удовлетворенно подумала Рита. Отдав ребенка отцу, она приступила к делу. У Гули уже появились уплотнения на груди, что предвещало мастит. Надо было размассировать грудь, чтоб молоко вышло. Рита надела фартук и сказав подруге «терпи», принялась за работу. Положив горячие полотенца на груди, она слегка помассировала их: на сосках появилось молоко.

– Все хорошо будет, – успокоила она молодую мать.

Потом, меняя горячие полотенца, Рита стала массировать грудь. У Гульназ катились слезы, но она терпела. Через час работы грудь стала мягкой.

– Корми своего богатыря, – сказала Рита, подавая орущего младенца.

Гуля неуверенно взяла его и приложила к груди. Он схватил разбухший сосок и зачмокал. Рев прекратился. Гуля и Ахмет вздохнули с облегчением.

– Мы уже собирались в Марокко уезжать к свекрови, чтоб она помогла. Мы не знали, что с ним делать. Спасибо тебе, – благодарно сказала Гуля.

– Я поживу у вас три дня, чтоб ты отоспалась и пришла в норму. Я буду вставать ночью к нему и приносить тебе его кормить. Тебе полежать надо и кормить лежа. У тебя разрывы были, их зашили, нельзя сидеть первую неделю, – сказала Рита, читая выписку с рекомендациями из госпиталя.

– А как же Винсент? – засомневался Ахмет.

– Я позвоню ему, не думаю, что он будет против, – успокоила его Рита, подумав, что муж обрадуется ее отсутствию.

Али заснул. Рита бережно взяла его из рук подруги и положила в кроватку.

– Я сейчас сварю тебе поесть, – сказала Рита.

– Не надо, – возразил Ахмет, – наши женщины приносят еду первую неделю роженице, это обычай.

– Хороший обычай. В туалет нормально ходишь? – спросила она Гульназ.

– Нет, ни разу после родов не сходила.

– Надо сок чернослива купить.

– Я сейчас съезжу, – обрадовался Ахмет, что может тоже как-то помочь жене.

Был солнечный весенний день. Майя играла возле веранды с дедушкой. Рита убирала сухие ветки и относила их в конец сада за сарай. Из соседского двора прибежала маленькая собачка.

– Мяу-мяу, – сказала внучка, указывая пальчиком на собаку.

– Нет, это гав-гав, – поправила ее бабушка.

– Мяу-мяу, – настаивала девочка.

– Нет, гав-гав, не уступала Рита.

Малышка заплакала. Винсент бросился ее успокаивать.

– Побудь с ней, я сложу ветки за сарай, – попросила Рита мужа.

Он кивнул, соглашаясь. Через пару минут Рита услышала возмущенные крики. Она бросилась бежать. У веранды стояла Дэрин с Майей на руках.

– Почему ребенок один? – возмущенно кричала она.

Рита оглянулась: мужа рядом не было.

– Я оставила ее только что с Винсентом, – попыталась оправдаться она.

– Она же могла на дорогу убежать! – кричала сноха.

Она понесла Майю в машину. Следом пошел хмурый сын. Рита забежала в дом.

– Винсент, ты почему оставил Майю одну?

– Да я на минутку забежал, узнать какой счет, – оправдывался он.

На другой день было воскресенье, Майю не привезли. В понедельник Рита должна была идти с ней на работу к Келли, но ее тоже не привезли. Звонить она боялась, ждала, когда Дэрин остынет. Но та не остывала. Сын позвонил только через 3 недели. Сказал, что Майю отдали в детский сад, и что если дедушка с бабушкой хотят ее видеть, то они согласны ее привезти. Рита и Винсент очень обрадовались, они скучали по внучке. Договорились встретиться на завтрак в кафе. Макглесоны приехали первыми. Вот подъехала машина Данила и вышла Дэрин с Майей. Та увидела дедушку и бабушку, бросилась к ним, стала обнимать и что-то лепетать на своем детском языке. Мир был восстановлен.

Виза у Галины заканчивалась в июле. Обратно в Казахстан ехать не хотелось. Надо было что-то делать. Мильман обещал сделать ей туристическую визу, но, как обычно, взяв деньги, заявил, что Н-3 визу нельзя поменять на другую. Оставался один путь – срочно выходить замуж. Год назад она нашла мужчину, который предлагал ей выйти за него замуж за 30 тысяч долларов. Таких денег у нее не было. Теперь деньги были, но не было подходящего мужчины. Галина, несмотря на свое новое еврейство, продолжала ходить в русскую церковь. Она заметила, что в последнее время на нее поглядывает приятный мужчина примерно ее лет. Она стала улыбаться в ответ, когда ловила его взгляд. Наконец, он подошел и заговорил с ней:

– Здравствуйте, Галина. Я – Петр.

– Здравствуйте. Как Вы узнали мое имя?

– Знакомого спросил. Вы очень привлекательная женщина.

– Ну спасибо на добром слове. Что-то я Вас раньше здесь не видела.

– Я недавно приехал. У меня дети здесь у матери на каникулах отдыхают.

– И сколько же их?

– Четверо.

– Как мать справляется, с такой оравой? – решила прозондировать почву Галя.

– Спросите лучше, как я с ними справляюсь.

Женщина вопросительно подняла брови.

– Их мать ушла от нас. Мы с друзьями пикник затеваем, не хотите поехать с нами?

– С какими друзьями?

– Андрей с Наташей и с дочкой, Полина с женихом, ну и я с детьми.

– Хорошо, я поеду.

На следующие выходные вся компания отправилась на Голубые Холмы, где было оборудовано место для пикников. Петр познакомил ее с детьми. Старшей дочери Марии было 16 лет, она держалась как взрослая, и младшие ее беспрекословно слушались.

– Моя помощница, – представил ее отец.

Два мальчика Николай и Семен были погодками 12 и 11 лет. Младшая семилетняя Катенька сразу же завоевала сердце Галины. Девочка ходила за ней следом, приносила еду, всячески хотела понравиться. Она чем-то неуловимо напоминала женщине ее умершую дочку. «Петр – моя судьба», – решила она.

Встречались они в основном в церкви, ходили после службы гулять, часто с детьми. Галя узнала, что он с женой приехал с Украины по религиозной визе: баптистов преследовали в Союзе, потом перешел в ортодоксальное христианство. Работал Петр водителем в русской компании по транспортировке больных. Был он жадноват, но она считала, что это от того, что семья большая. Из себя он мужчина видный: высокий, смуглолицый, с густой шевелюрой. В церковь он ходил в костюме и галстуке, что очень нравилось ей. Но главной для Галины была Катенька. Изголодавшееся по материнству женское сердце прикипело к ней. Она покупала девочке платьица, заколочки, шоколадки. И когда Петр позвал ее поехать вместе с ними в Айдахо, она ни минуты не колебалась. Он пообещал, что там они поженятся. Галина рассчиталась на работе, простилась с подругами и поехала строить новую жизнь.

Рита два раза в месяц ходила к психологу – черной неаккуратной женщине средних лет всегда запыхавшейся и несобранной. «Ей бы самой к психологу походить», – думала Рита. Звали ее Лиз. Она не заморачивалась особо знанием психологии, и приемы проходили как болтовня двух подруг. О ее способностях, видимо, в клинике были осведомлены все. Когда Рита первый раз платила свою часть страховки в 25 долларов, регистраторша воскликнула: «За нашу Лиз 25 долларов!» Тем не менее Рите она нравилась. Они даже подружились. Рита приносила ей русские шоколадки и конфетки, и та страшно этому радовалась. Лиз посоветовала Рите найти любовника и уехать от мужа хотя бы на время. Рита заканчивала работать в конце мая и перед тем, как искать другую работу, решила съездить в русский дом отдыха «Сказка», объявление которого она нашла в русском журнале.

Время поджимало. Марине надо было срочно выйти замуж. Она не оставляла надежды, что сможет женить на себе Армена. Девушка пошла на хитрость. Она сказала ему, что к Матти приезжают родственники, и он просит ее уйти. Идти ей некуда. Она попросилась пожить у него, пока не уедет в Казахстан в июле. Тот согласился. Полу она тоже сказала, что переехала, но не уточнила, что к любовнику. Она сказала доверчивому кавалеру, что хозяева не разрешают ей показывать мужчинам, где она живет. Он поверил и подвозил ее со свиданий за квартал до дома Армена. Марина подарила Полу абстрактную картину, написанную собственноручно. Он был в восторге от ее таланта и спрашивал с испугом у Риты, разбирающейся в живописи, чтобы это значило. «Полет фантазии», – отвечала она ему. Армен не женился. Через месяц виза кончалась, поэтому, когда Пол сделал предложение, Марина согласилась. По этому случаю он поменял свой «Джип» на «Ниссан», потому что Марина не хотела ездить в старом «Джипе», и нанял людей ремонтировать кухню. Свадьбу наметили на 7 июля.

В доме отдыха Рита заказала себе отдельную комнату и поставила в нее все возможные «экстра»: холодильник, телевизор и кондиционер. Это в основную плату не входило, надо было доплачивать. Экономные евреи жили в комнатах на 2, 3 и 4 человека без каких-либо удобств, не считая туалета и душа. Оказалось, что первый сезон, на который купила путевку Рита, состоял из пенсионеров, потому что он был дешевле, чем следующие. Дом отдыха находился у подножья Бекширских гор в сосновом бору, по его территории пробегала небольшая речушка. Несколько длинных одноэтажных зданий, напоминающих русские бараки, были предназначены для проживания отдыхающих. В расположенном в центре дома отдыха здании находился офис, столовая и бильярдная. Рядом с Ритиной студией была открытая танцевальная площадка. «Натанцуюсь за все прошедшие годы!» – с радостью подумала Рита. В офисе Рита познакомилась с шестидесятичетырехлетней женщиной. Ее звали Татьяной. Она приехала из Бостона. Короткая стрижка седых волос делала ее моложе, тучноватая, но подвижная фигура, нос с горбинкой и яркие синие глаза дополняли ее портрет. Женщины договорились встретиться на танцплощадке. Рита надела короткое бархатное платье с глубоким вырезом и блестящей пряжкой, черные лаковые босоножки с такими же пряжками как на платье, от души по-русски накрасилась и пошла покорять старческие сердца. Покорение прошло удачно. Мужчины приглашали ее наперебой. Ее новая знакомая тоже пользовалась популярностью. Риту забавляло это внимание, но глаз положить было не на кого. Чаще других ее приглашал невысокий, все еще черноволосый мужчина лет 65 с печальным лицом. В середине вечера он осмелился представиться: «Юрий из Нью-Йорка». Татьяна танцевала с высоким плотным мужчиной с рыбьими глазами. К концу вечера обе пары сошлись вместе и решили отметить приятное знакомство. Собрались, конечно же, у Риты, остальные делили комнаты с другими отдыхающими. Новые знакомые принесли все, что захватили с собой из дома и устроили пир до утра.

Когда утром Рита вернулась с завтрака, она застала у себя в номере молоденькую девушку, убирающую комнату. Ее звали Люда, приехала она, как и остальной обслуживающий персонал, по визе для студентов «Работа и путешествие» с Украины. Девушка была не красивой, но очень милой, даже множество юношеских прыщиков на лице не портили ее миловидности. Она была стройная, с длинными слегка вьющимися каштановыми волосами и мягким украинским говорком. Они подружились. Люда прибегала в свободные минутки, чтобы поучить английский с Ритой.

Однажды Рита поинтересовалась, сколько же хозяева дома отдыха платят студентам за работу. Возмущению ее не было предела, когда она узнала, что они получают сто долларов в неделю, работая с 6 утра до 9 вечера семь дней в неделю! Это выходило меньше, чем один доллар в час при минимальной плате в штате 8 долларов! Но студенты радовались и этому: они привезут домой аж 1000 долларов за два с половиной месяца работы. Правда, питание и жилье были за счет хозяев. Питались они тем, что оставалось от отдыхающих, а жили в непригодных для обитания полуразрушенных бараках. Они даже не успевали посмотреть Америку: между окончанием работы и возвращением домой оставалось только пара дней. Люда очень сожалела об этом.

– Ты можешь остаться, – предложила ей Рита, – перейди на студенческую визу, поучи здесь английский, возьми академический отпуск в институте или перейди на заочное, вот у тебя и будет возможность посмотреть Америку.

Девушка загорелась этой идеей.

– Я позвоню родителям, если они одобрят, я так и сделаю.

Муж приехал за Ритой за два дня до окончания срока путевки. Сказал, что соскучился, но она подумала, что они с братом хотят, чтоб Рита приготовила все к свадьбе Пола и Марины. Винсент тоже был возмущен произволом хозяев по отношению к студентам. Людочка ему понравилась, и он обещал ей помочь со студенческой визой и пригласил ее жить к ним в чердачную комнату. Он пошел к хозяйке и, представившись адвокатом, спросил, сколько же она платит Люде в неделю. Та испугалась и ответила, что 400 долларов. Он сказал, что Люда его клиентка, она приедет после окончания работы в Бостон и он проверит это. Хозяйка сдержала свое слово и стала платить ей по 400 долларов за неделю.

До свадьбы Пола и Марины оставалось два дня. Молодые решили расписаться в Сити-холл и отметить это событие у Винсента в доме. Пригласили только среднего брата Дэвида и его новую гелфренд Грейс. Надо было купить подарок молодым, составить меню и закупить продукты. Готовить Рита должна была сама. Накануне свадьбы жених и невеста приехали к Макглесонам обсудить детали. Марина сказала, что у нее нет туфлей к ее светлому платью. Рита предложила ей свои – у них был один размер. Пол сиял, а Марина была печальна. Она все еще жила у Армена, и сегодня сообщила ему, что выходит замуж. Она ожидала, что он возмутится и предложит выйти замуж за него, но этого не случилось. Он сказал, что искренне рад за нее и все. Марина была в смятении. Она вяло улыбалась, не могла сосредоточиться на разговоре, и Рита видела, что она что-то обдумывает. «Интересно, что она выкинет завтра?» – с тревогой думала Рита. Она любила своего младшего «брата в законе» и желала ему счастья. Полу было уже 49 лет, а он не только ни разу не был женат, но даже не имел девушки. Он прекрасно играл на гитаре, и она заменяла ему все. «Я женат на гитаре», – говорил Пол друзьям. Он играл в любительском оркестре, записывал диски со своей музыкой. Рита и Винсент иногда ходили на его концерты. Большой, тучный и неповоротливый, он напоминал Рите тюленя. После отъезда Пола и Марины, Макглесоны поехали покупать подарок. Они выбрали традиционный ирландский свадебный подарок: свадебную хрустальную вазу. Рита с вечера начала готовить на завтра. Грейс обещала привезти свадебный торт и десерты.

7 июля, в субботу, в 12 часов дня стол был накрыт. Молодых ждали к двум. Дэвид позвонил, что они с Грейс уже выехали из Кейп Кода. В час раздался телефонный звонок. Винсент взял трубку, и Рита услышала его удивленные восклицания:

– Как? Почему? Да что случилось?

Рита подбежала и стала рядом, спрашивая взглядом, кто звонит.

– Пол, – одними губами ответил муж, продолжая слушать брата и вращать от удивления глазами.

У Риты упало сердце, что-то серьезное случилось, поняла она. Наконец, муж положил трубку.

– Свадьбы не будет.

– Как!? – выдохнула Рита. – Что случилось? Кто-то заболел?

– Нет, все здоровы. Марина сказала, что сегодня она не готова.

– Каким образом не готова? – не поняла Рита. – Я же ей дала свои туфли.

– Причем здесь туфли. Морально не готова. Сказала – позже.

– Как Пол?

– Расстроен, конечно, но надеется, что она согласится потом.

Снова раздался звонок. Это был Дэвид. Они переговорили с Полом и возвращаются домой.

– Что же мне с едой делать? Нам столько не съесть, – огорчилась Рита.

– Пригласи подруг в гости, помогут, – посоветовал муж.

Рита принялась звонить подругам. На ее зов охотно откликнулись Аня с мамой Татьяной и новая Ритина подруга из русского санатория тоже Татьяна. Чтобы различать двух Татьян, Рита стала их называть Татьяна К. (от фамилии Куприянова) и Татьяна Р. (от фамилии Рамшильд).

Винсент пошел смотреть бейсбол по телевизору, так что у женщин появилась возможность поболтать о своем девичьем и еще даже по-русски. Рита отнесла мужу поднос с едой в зал, поставила на журнальный столик. Он тоже был счастлив побыть наедине с бейсболом и вкусной едой. Ему компания особо не требовалась.

Женщины расположились на патио, где под навесом стоял деревянный пикниковый стол с лавками. Удобно устроившись и попивая красное вино, они начали перемывать косточки несостоявшимся невесте и жениху.

– Пол очень хороший человек, – говорила Татьяна К. – добрый, искренний, ее любит, жить да жить с таким мужем. С самого начала было понятно, что Армен на ней не женится.

– Да кто их мужиков разберет, – задумчиво произнесла Аня. – Он вон как за ней ухаживал! В Мексику свозил, подарки дарил, все вроде к женитьбе шло. Жалко Маринку, она своего армяшку очень любит.

– Я их, конечно, не знаю, – встряла в разговор Татьяна Р., – но у вашей знакомой был один способ остаться в Америке – выйти за Пола, а там можно было и развестись, когда Грин-карту получит.

– Это как наш Матти. Он тоже на Ане женился ради Грин-карты, – с горечью сказала Татьяна К. – Взял себе жену больше чем в два раза моложе и не ценит этого. Ни цветочка не подарил, ни в ресторан за свой счет не сводил. Она за все свою половину платит. В отпуск один ездит, за пять лет с родственниками своими ее так и не познакомил. Антс ее в упор не признает.

– Хотите новость? – спросила Аня.

Рита и Татьяна Р. Дружно кивнули.

– Я от Матти ушла.

– Когда? – удивилась Рита.

– Да вот уже неделю снимаю комнату в Брайтоне.

– И как он отреагировал на твой уход? – поинтересовалась Рита.

– А он еще не знает, что холостой остался, – игриво засмеялась Анна.

Рита заподозрила, что здесь не все так просто.

– Так ты просто ушла или ушла к кому-то? – спросила она.

Аня, загадочно улыбаясь, повела плечами.

– Да есть у нее мужчина. Он снимал у Матти комнату. Они вместе переехали, – сказала Анина мама.

– Я его видела у вас? – поинтересовалась Рита, перебирая в уме квартирантов Матти.

– Наверное. Филипп его зовут. Он поваром работает в ресторане.

– Что-то припоминаю. Он меня еще чем-то своим фирменным угощал.

– Ну да.

– И давно у вас роман?

– Матти сам их спровоцировал, – объяснила Таня К. – Он как получил Грин-карту всячески старается от Ани избавиться. Сначала предложил ей развестись, чтоб он мог дом купить только на одного его, а жить хотел с ней вместе. Анюта не согласилась. Тогда он стал ее нахваливать Филиппу, говорить, что рад будет, если они сойдутся.

– Я сначала думала он шутит, ты же знаешь его дурацкие шутки, – перебила мать Анна, – но он стал меня к нему в комнату заталкивать. А последний раз затолкнул и припер дверь чем-то снаружи. Я выйти не могла. Сидели с Филиппом и смотрели друг на друга. А когда Матти уехал в Эстонию даже не предупредив, я решила уйти. Филипп предложил уйти вместе. Я согласилась. Вместе легче прожить. Я ребенка хочу, а Матти против был. Может теперь рожу.

– Санта-Барбара отдыхает! – покачала головой Таня Р.

– Ну что ж, выпьем за «сбычу мечт», как говорили мои ученики, – предложила хозяйка.

Гульназ была совой, вечером у нее всегда находились какие-то дала, да и Ахмет обычно работал вечерние часы, когда люди особенно нуждались в услугах такси. А утром она любила поспать вместе с маленьким Али. Сегодня ее разбудил телефонный звонок. Она взяла мобильник, лежащий на тумбочке возле кровати, и посмотрела на часы. Было 7 утра. «Кто может звонить так рано?» – удивилась она.

– Алло? – сонным голосом спросила она.

– Гульназ, это Галя. Я на Квинзи центр станции. Может Ахмет забрать меня? Я поживу у вас немного, пока найду квартиру?

– Конечно, – растерянно ответила Гульназ, – а что случилось? Ты же замуж выходить уехала.

– Как уехала, так и приехала. Потом расскажу.

Вскоре Ахмет привез Галину и уехал на работу. Женщины сели завтракать.

Деликатная Гульназ не спрашивала, что же случилось, но Гале надо было выговориться.

– Представляешь, – начала она, – Петр, оказывается, не разведен. Мы приехали, я ему весь дом перемыла, все прибрала, детям к школе все купила, кормила на свои, а потом его жене сказали, что он со мной живет, она и заявилась. Скандал закатила, стала меня выгонять, а он стоит и молчит. Ну я ей тоже пару ласковых сказала, она драться кинулась, тут дети повисли на ней: «Мама, не надо!» Она ушла, на прощанье сказала, чтоб к утру духа моего не было. Петр велел мне собираться и прямо ночью увез.

Через несколько дней выяснилось, что Петр выписал себе чек на тысячу долларов, вырвав страничку из ее чековой книжки. Через несколько дней, придя в себя от пережитого, Галина стала помогать Гуле с малышом и устанавливать свои порядки в доме. Казахское гостеприимство не позволяло хозяйке делать замечания, но вскоре это надоело и ей и Ахмету. Вмешательство другого человека в их налаженный семейный быт было неприятно. Гуля попросила Галину найти квартиру. Вскоре у Матти освободилась комната, и он перевез Галю снова к себе. Виза ее уже кончилась, и ей пришлось искать другую работу, за наличные. Она устроилась няней в русский домашний детский сад.

Дела у Винсента шли хорошо, и Макглесоны решили купить второй дом на берегу моря, куда можно было бы приезжать на лето с Майей. Сначала хотели купить на Кейп Коде, где-нибудь неподалеку от Дэвида и Грейс, которые теперь начали жить вместе и снимали шикарный апартамент. Грейс была богата, очень богата. Муж под большим секретом рассказал Рите, что она старше Дэвида лет на 10-12. Ее точный возраст никто не знал. Они познакомились, когда Дэвид подрабатывал шофером в лимузинной компании ее сына. Однажды он получил заказ встретить даму в аэропорту Бостона и привезти на Кейп Код. Он встретил. Дама оказалась небольшого роста, плотного телосложения и с очень странным лицом. Оно было как маска – натянутое и блестящее. «Что это с ней?» – удивился он про себя, но виду не подал. Когда ехали обратно, Дэвид рассматривал ее в зеркало заднего вида. Она заметила и улыбнулась. Потом они разговорились ни о чем, а потом Дэвид потерял дорогу. Он нервничал, она его успокаивала. Так прокружились они лишних пару часов. Когда, наконец, приехали, Грейс пригласила его выпить кофе. Он согласился. На следующее утро хозяин поблагодарил его за то, что он привез его мать. Дэвид был в шоке. Вчерашняя пассажирка оказалась матерью хозяина-миллионера! Грейс сама приехала в лимузинную компанию и пригласила его на ужин. Они стали встречаться. Девид расстался с Брендой и все свободное время отдавал новому увлечению. Увлечению женщиной или ее деньгами. Грейс до замужества работала учительницей начальной школы. Очень простая и приветливая, она сразу же понравилась Рите и Винсенту. Вот они и решили купить дом рядом с ними. Но цены на дома здесь были высокие, да и трафик большой. Поездка занимала два часа, а иногда и больше. Они остановили свой выбор на Нью-Порте в Род-Айленде. Туда можно было добраться без трафика за час.

В январе они купили дом. Рита заплатила первый взнос за покупку дома, 5 процентов от его стоимости. Волтер обещал внести ее в документы как совладельца. Так что это был ее дом тоже. Она начала делать ремонт. Денег на это у нее уже не хватило, и Матти предложил ей выплачивать ему по тысяче в месяц, а он купит необходимые материалы на свои деньги. Рита согласилась. Дом ей нравился. Если встать на цыпочки на крыльце дома, то можно увидеть океан. Во дворе – детская площадка с качелями и горкой. Отличное место для любимой внучки.

Январь в семействе Макглесонов – месяц дней рождений. Сначала 8 января у Пола, потом 12 – у Дэвида, 21 – у Винсента, а 27 – у Риты. В этом году ей исполнилось 55 лет. Муж подарил ей на день рождения поезду во Флориду в Палм-Бич, где было кондо у Грейс.

– Палм-Бич называют островом богачей. Здесь живут или имеют виллы многие знаменитости мира. – начала свой рассказ о городе Грейс, выезжая из ворот комплекса на Ворс Авеню, где находилось ее кондо. – Городок маленький, всего 10 тысяч населения, но отдыхающих здесь в 2-3 раза больше местных жителей. Кстати, у твоей любимой кинозвезды Джулии Робертс здесь вилла.

– Мы сейчас поедем в одно местечко, которое называют остров на острове, – сказал Дэвид.

– Это как? – не поняла Рита.

– В прямом смысле. Палм-Бич находится на острове, а внутри этого острова есть озеро, а на озере еще один остров. Там есть парк и уютные ресторанчики.

Возвращаясь вечером в кондо, Рита увидела, что большие кованые ворота были закрыты. Грейс посигналила, и привратник открыл их.

– Зачем ворота закрывают? – спросила любопытная Рита.

– Чтоб крокодилы ночью не заползли на территорию. У нас недавно сосед пошел в бассейн утром искупаться, а там крокодил плавает, – ответил Дэвид.

– Как его убрали?

– Вызвали специальную службу. Ему из пистолета укол выстрелили, он уснул, его связали и перевезли в болото.

– Вот бы мне крокодила увидеть! – мечтательно вздохнула Рита.

На следующий вечер Грейс пригласила всю компанию в ресторан Яхт-клуба, членом которого она состояла. Вступительный взнос для новых членов клуба был 25 тысяч долларов, 5 тысяч – членская плата за год. Она не заказала места заранее, поэтому чтобы попасть туда на ужин, Грейс заплатила 400 долларов за вход. Белоснежные скатерти, вышколенные официанты и богатейшие люди Америки были особенностью этого места. Рита готовилась к посещению тщательно. Она надела бледно-фиолетовое платье, к нему привезла свое самое дорогое украшение, которое Винсент подарил ей на 55-летие, – жемчужное ожерелье. Но тут произошла трагедия! На нем была какая-то специальная застежка, чтоб оно не потерялось, и ни Рита, и остальные не могли ее открыть. Рита расстроилась. Тогда Грейс открыла свой сейф для драгоценностей и одолжила Рите свое ожерелье, стоящее, как поняла Рита, гораздо больше. С Винсентом тоже произошел курьез. Он приехал в кроссовках. Перед отъездом Рита хватилась искать его выходные туфли и не могла найти. Более того, она вообще не могла найти никакой обуви, а было ее по крайней мере пар десять. Винсент не помнил, куда дел всю обувь. Сказал, что помнит, что положил всю обувь в багажник машины и все. Куда дел – не знает. «Опять затмение было», – поняла Рита. Покупать уже было некогда, так он и приехал в кроссовках, какие остались на его ногах. Пришлось и ему одалживать у богатого теперь брата. Дэвид открыл свою гардеробную, и Винсент увидел шкаф от потолка до пола, наполненный разнообразной обувью. «Пар 50 или больше», – прикинула в уме Рита.

Рита ожидала увидеть публику в вечерних нарядах, чопорную и жеманную. Оказалось, что миллионеры и миллиардеры одеты были хоть и изысканно, но без особой роскоши, а вели себя как простые люди: смеялись, шутили, вскакивали с мест и подходили к другим столикам. Их посадили за столик возле окна, из которого открывался вид на изумрудную гладь океана, по которой плыли белоснежные яхты. «Не плохо Дэвид устроился, – подумала с ноткой зависти Рита, – нашел, о чем всю жизнь мечтал: не работать и все иметь». После ужина Грейс предложила зайти в магазин сувениров. Там она пошепталась с Винсентом, и тот увел Риту в другой конец зала, подальше от Грейс. Когда они вернулись домой и потягивали шампанское на открытой веранде, Грейс принесла пакет и подала Рите. Рита раскрыла и увидела резинового крокодила.

– Ты же хотела крокодила увидеть, это теперь твой, смотри хоть каждый день. Извини, настоящего Винсент не хочет, чтоб я подарила, – смеясь, прокомментировала свой подарок Грейс.

Рита бросилась ее целовать:

– Спасибо, это будет память о моей поезде в Палм-Бич.

Рите нравилось жить в доме. Там можно было все перестраивать по-своему. Закончив ремонт бейсмента, она занялась чердаком. Настелила пол, поставила стены, Матти вставил окна и получились еще две уютные комнаты. В одну Винсент перенес свой офис, а вторая стала гостевой. Старый офис переделали в Майину комнату. Дедушка купил ей новую мебель, Рита – красивое покрывало и шторы с бабочками. Комната в бейсменте, где раньше жила Майя, теперь предназначалась для Айнуры. Рита сдержала свое обещание, которое она дала девочке перед отъездом в Америку. Винсент сделал Айнуре ученическую визу, и она прилетала на днях в Бостон.

Винсент любил красивых девушек, и Рита понимала, что это было основным в его решении привезти и поселить у себя Айнуру. Недавно у него в офисе появилась новая секретарша – красивая и стройная бразильянка Марианна. Она училась в юридическом университете в Бразилии, теперь с религиозной миссией приехала в Бостон. На все официальные приглашения он теперь ходил не с женой, а с секретаршей. Рита, привыкшая доверять мужу, не придавала этому значения, но знакомые начали шушукаться.

Айнура приехала в апреле 2008 года. Макглесоны встречали ее в аэропорту Бостона. Рита волновалась, что она не узнает свою выросшую и несказанно похорошевшую девочку. Винсент успокаивал ее. Самолет из Хитрово приземлился, начали выходить первые пассажиры. Айнуры не было. Рита забеспокоилась, вдруг она в Лондонском аэропорту потерялась. Английский у нее был плохой, могла перепутать время или рейс. И вот, наконец, они увидели высокую и стройную казашку, белолицую, с большими карими глазами, черными бровями дугой и волнистыми мелированными волосами.

– Мамочка! – детским жалобным голосом закричала эта красавица и, бросив чемодан, кинулась на шею Рите.

– Девочка моя, приехала наконец, – шептала Рита, гладя ее по волосам, спине, плечам.

А девочка плакала, откуда-то сверху прижавшись к Ритиной щеке.

Рита отстранила ее от себя:

– Дай я на тебя погляжу. Какая ты красавица! Перестань плакать.

– Я от счастья. Я думала, что ты просто чтоб успокоить меня обещала, что заберешь. Я не надеялась и злилась на тебя, что ты бросила меня и уехала.

Подошел Винсент с ее чемоданом.

– Папочка! – бросилась ему на шею девушка.

Винсент оторопел сначала, потом обнял и поцеловал ее в щеку:

– Welcome to America and to our home. (Добро пожаловать в Америку и в наш дом)

– Теперь у меня есть папочка и мамочка, – сказала Айнура, держа за руки Риту и Винсента. Оба родителя сияли.

– Айнура, а правда, что Рита учебник по казахской литературе написала? – спросил Винсент.

– Да, мы по нему в 8 классе учились.

«Не может поверить, что я умная», – с горечью подумала Рита.

Приехав домой, новоиспеченные родители показали девушке ее комнату. Рита купила новый комод, прикроватную тумбочку, стол и туалетный столик. Данил подключил сестре компьютер. Пол был застелен светлым ковролином, на стенах висели картины. Чисто и уютно.

Оглядев комнату, Айнура спросила:

– Что, вся комната мне?

– Конечно. Ты здесь хозяйка. Располагайся, прими душ, а потом мы поедем ужинать.

Макглесоны вышли, давая возможность девушке переодеться.

Винсент спросил:

– Что значит вся комната моя?

– Она жила в гостиной вместе с матерью. Спала на раскладном диване с ней. У нее не только комнаты, даже кровати своей не было.

Муж удивленно хмыкнул.

За ужином в ресторане Рита расспрашивала о своих знакомых и учениках. Спросила и о Сергее Пилипенко, своем ученике и неизменном штурмане.

– Серега поднялся, здорово поднялся! – с восхищением сказала Айнура.

– Институт закончил? – предположила Рита.

– Нет, у него ума на это не хватит. Андрей его к себе взял.

– Андрей – это его сестры Оксаны муж? Бандит, который всех знакомых обобрал?

– Ну да. Он теперь богатый стал. У него шахты. Вот Сергей и работает там надзирателем. Если что не так – расправляется с недовольными. Тачка крутая. Женился, жена не работает, только по салонам ходит. Квартира с евроремонтом!

«Да, – подумала Рита, – разные же у нас представления о том, как человек может подняться».

– Тетя Шолпан и дядя Толик просили привет тебе передать, сказать, что все твои слова стали явью, они не ждали не гадали, а переехали в столицу в Астану, и спустя 14 лет родился мальчик!

– Рада за них. Я уж даже и не помню, что это им нагадала.

– Мамочка, ты говорила, что работу мне нашла. Когда выходить?

– Завтра. Я тебя отвезу первый день.

Рита устроила ее в русский магазин, который держала подруга Лены, у которой Рита теперь работала гувернанткой.

– А в школу?

– В понедельник вместе пойдем. Я же там тоже учусь. Познакомлю тебя с преподавателями и нашими русскими.

В понедельник мать и дочь отправились в школу вместе. Они приехали пораньше, чтоб успеть до начала занятий оформить Айнуру. Офис еще был закрыт. К ним подошли две русские студентки: Лена Бушева и Алина. Познакомившись, Алина стала показывать свой интеллект, производя впечатление на вновь прибывшую. Она начала рассказывать, как она любит литературу, что читает все новинки, а вчера закончила читать Улицкую и очень всем рекомендует.

– Шурик, главный герой, олицетворение современного бесхребетного мужчины, – вычитанной где-то фразой охарактеризовала Алина главного героя. – Вам нужно эту книгу обязательно прочитать.

Рита решила сбить с нее спесь. Она спросила невинным голосом:

– Алина, а ты читала Виктора Пупкина «За все в ответе»? Сейчас вся Россия о нем говорит.

– Да, конечно, я слежу за новинками. Превосходная книга!

– Как тебе понравилась Тамара?

Слегка задумавшись, знаток литературы выдал неопределенную фразу:

– Интересный образ, запоминающийся… Мне пора идти.

– А Вадим? – не унималась Рита. – Здорово он провернул эту операцию по поимке шпиона?

– Да, это было гениально придумано. Пока, рада была познакомиться, – ретировалась Алина.

– Куда это она так быстро побежала? До урока еще 20 минут, – удивилась Лена.

– Это она меня испугалась, никакого Пупкина и его книги не существует! – со смехом ответила Рита.

Теперь захохотали все.

Сегодня у Дэрин день рождения. Она пригласила Макглесонов и Айнуру. Среди приглашенных было много русских, поэтому Рита приехала пораньше, чтобы добавить к американскому угощению еще и русскую еду. Она купила пельменей, вместе с Айнурой они приготовили оливье, селедку под шубой, а из дома Рита привезла неизменный капустный пирог. Майя крутилась рядом, пытаясь принять участие в общих хлопотах. Сын с Дэрин снимали теперь дом в Волсеме, недалеко от работы обоих. Вскоре сели за стол, английская речь перемешивалась с русской. После пары стопок все понимали друг друга уже без перевода. Майя, поев любимых пельменей сказала бабушке:

– Баба, ну что ты тут сидишь? Видишь, здесь взрослые собрались. Пойдем лучше попрыгаем на кровати.

– Майя, я тоже взрослая, – смеясь ответила бабушка.

– Нет, ты просто много ела, вот и выросла большой, – возразила внучка.

На такой аргумент у Риты ответа не нашлось, и они пошли прыгать на кровати.

Вечеринка затянулась. У Майи начали слипаться глаза. Рита пошла укладывать ее спать.

– Майя, ты будешь спать в своей кроватке или ляжешь со мной?

– Лягу со мной, – ответила девочка.

У Риты никак не получалось объяснить ей, что надо отвечать «лягу с тобой». Майя упорно повторяла «лягу со мной». Они легли вместе на кровать.

– Баба, расскажи мне про сестру, – попросила она.

Майя знала, что где-то очень далеко у нее есть сестра Поля.

– Полина уже большая девочка, она ходит в школу, у нее рыжие косички… -начала Рита.

– Баба, а моя сестра белая? – перебила ее внучка.

– Да, а почему ты спрашиваешь?

– Дети бывают разные, – глубокомысленно изрекла Майя, – хорошо, что она белая, значит, как я. Расскажи мне сказку.

– Про кого?

– Про Лизочку-Бегемотичку и про девочку Майечку, – попросила внучка.

Рита придумывала сказки для внучки. Это была целая серия сказок про Лизочку-Бегемотичку, Крокодила Андрюшку и, конечно, девочку Майечку. А начались эти сказки с того, что Винсент купил внучке большущих плюшевых крокодила и бегемота.

– Ну слушай, – начала бабушка. – Жила-была девочка Майечка. Все у нее было: мама с папой, дедушка с бабушкой, много игрушек, но не было друзей. Вот однажды проснулась она ночью, погладила лежащую рядом с ней в кроватке бегемотичку и вздохнула: «Ах, как бы я хотела, чтоб ты была моей подружкой!» И вдруг бегемотичка заговорила!

– Ах, как я тоже хочу иметь подружку!

– Давай дружить, – обрадовалась Майя.

– Давай! Хочешь, я покажу тебе, где я раньше жила.

– Хочу.

– Тогда вставай и пойдем со мной.

– А как я выберусь из кроватки? – спросила девочка.

– Нам Крокодил Андрюшка поможет. Я встану на задние ножки, возьмусь передними за перильца кроватки, ты на меня залезешь, а внизу Андрюшка от перильцев до пола протянется.

Майечка так и сделала и оказалась на полу. Она немножко побаивалась ожившего крокодильчика, вдруг укусит. Майя взяла свой платочек и завязала ему пасть, чтоб не мог кусаться.

– А теперь куда? – испуганно спросила девочка. Она еще никогда в жизни не выбиралась сама из кроватки.

– Пойдем на болото. Мы там с Андрюшкой живем, – ответила Лизочка-бегемотичка. – Садись на меня.

Майя села на бегемотичку, и трое друзей стали тихонько прокрадываться к дверям. Но вот несчастье – дверь оказалась закрытой на ключ.

– Что делать? – заволновалась Майя.

Ей так хотелось отправиться в путешествие, а выйти нельзя! Она даже заплакала от горя.

– Не плачь, – сказал крокодильчик, – лучше вспомни, куда родители ключ кладут.

– На голубой столик возле двери! – обрадовалась Майя.

Андрюшка встал на хвост и достал ключ. Открыв тихонько дверь, они вышли на улицу. Майя еще никогда не видела такого огромного звездного неба, ведь обычно ночью она спала в своей кроватке. Майя села верхом на бегемотичку как на лошадку. Лизочка понеслась во весь дух, ей так хотелось увидеть родное болото. «Цок-цок» стучали ее копытца сначала по асфальту, потом по грунтовой лесной дороге. Майя крепко обняла ее за шею.

– Баба, – прервала сказку внучка, – а девочка Майечка не боялась в лесу?

– Немножко боялась, но она ведь была там со своими друзьями, а они хорошо знали свой родной лес и могли ее защитить.

Вот впереди показалось болото. Над ним стелился туман.

– Ура! Мы дома, – в один голос закричали бегемотичка и крокодильчик.

Андрюшка сразу полез в воду, а Лизочка топталась на берегу, она боялась оставить Майю одну. Бегемотичка крикнула:

– Мама, я в гости пришла.

Из воды выглянула большая морда мамы-бегемотихи.

– Привет, дочка! Да ты не одна! Кто это? На бегемота не похожа, да и на крокодила тоже.

– Бабушка, она что не знает, что на свете девочки бывают? – удивилась внучка.

– Нет, она всю жизнь живет в своем болоте, никуда из него не вылезала. Лизочка рассказала маме, что Майечка – девочка, ее подружка. Тогда бегемотиха нырнула в тину, побыла там немного, потом вынырнула, открыла пасть, а из нее на траву посыпались лягушки.

– Ешьте, свеженькие, только что наловила, – угощала она подружек.

– Но девочки не едят лягушек, – снова встряла в сказку внучка.

– Бегемотиха не знала об этом. Для нее это самое вкусное блюдо, вот она и угощала им дочку с подружкой.

– Майечка, подожди меня немножко на берегу, я Андрюшку поищу в болоте, – попросила Лизочка и нырнула в тину.

Майечка осталась одна. Ей стало страшно. В зарослях что-то шуршало, издалека слышался вой. Она села под дерево и закрыла глаза ручками. «Хочу к маме и в свою кроватку», – подумала она. Вдруг что-то шершавое коснулось ее щеки. Она открыла глаза и увидела большую медведицу, которая лизала ей лицо своим шершавым языком. От страха девочка не могла даже говорить.

– Не бойся, – сказала медведица, – я тебя знаю. Мой сынишка медвежонок Тедди живет у тебя. Я принесла вам меда и малинки.

В это время из болота вылезли Лизочка и Андрюша. Стало светать, пора было возвращаться домой. Майечка поблагодарила медведицу, села на Лизочку, и они побежали домой. Там девочка легла в свою кроватку и заснула. А рядом, как всегда, спала с ней Лизочка-бегемотичка, а Крокодильчик Андрюшка охранял их под кроваткой.

– Баба, еще про Лизочку-бегемотичку и девочку Майечку!

– Нет, детка, пора спать. Завтра другую сказку расскажу.

На следующее утро Макглесоны собрались поехать погулять на Голубые Холмы. Стояла чудесная весенняя погода, за окном чирикали птички, и у обоих супругов было отличное настроение. Рита убирала со стола после завтрака, а Винсент ждал, пока она закончит, стоя у окна столовой. Рита заметила, что он несколько раз отодвигал штору, потом быстро закрывал ее.

– Что там? – спросила она мужа.

– Машина стоит с шести утра напротив дома.

– Может, гости к соседям приехали, – предположила Рита.

– Нет, соседей нет дома, я видел, как они уехали.

Он помолчал и продолжил:

– Это за мной следят. У меня сейчас дело по политическому убежищу, там задействованы высокие чины, вот они за мной и следят.

«Так, начинается», – с тоской подумала Рита. Она постаралась отвлечь мужа:

– Мы сейчас поедем и посмотрим, за тобой они следят или просто к кому-то приехали.

Она подошла к окну и увидела стоящую напротив их дома серебристую «Тойоту». В машине никого не было. Винсент и Рита вышли из дома и сели в машину. Винсент не поехал прямо по направлению к Голубым Холмам, а поехал в противоположном направлении.

– Куда мы едем? – удивилась Рита.

– Посмотрим, есть ли за нами погоня, – ответил муж, прибавляя скорость. Было воскресенье, трафика не было. Они проехали пару поворотов, и вдруг Винсент сказал:

– Посмотри, они нас догоняют!

Рита оглянулась. За ними ехала серебристая машина. Муж резко повернул в переулок, машина поехала за ними. Он побелел и понесся по направлению к хайвею. Машина не отставала. Рите стало страшно.

– Пригнись, могут начать стрелять! – крикнул он жене.

Рита увидела его обезумевшие глаза. Надо было что-то делать. Они подъезжали к большому продовольственному магазину.

– Поворачивай на стоянку магазина, здесь много народа, они не будут стрелять, – командным голосом велела она мужу.

Винсент послушался, заехал на стоянку, остановил машину и, обессиленный от внутреннего напряжения, упал головой на руль. Риту трясло, но она не подавала вида, что испугана. Ей было жаль мужа и больно оттого, что она ничего не может для него сделать. Рита гладила его по плечам, спине, волосам и успокаивала:

– Они уехали. Ты ошибся, это просто похожая машина была. Никто за тобой не следит.

Он поднял голову и недоверчиво хмыкнул. Рита поймала его взгляд. Взгляд был осмысленным. «Надо поговорить с его доктором, может я смогу ему как-то помочь, или пусть скажет, что я должна делать в подобных ситуациях. Завтра как раз мне надо идти к моей психологине Лиз, вот и спрошу ее, как можно увидеть его психиатра», – размышляла Рита.

Встретившись с Лиз, Рита рассказала ей про вчерашний случай и спросила, как ей встретиться с доктором мужа. Лиз объяснила, что пока Винсента не признают официально недееспособным, никто, даже жена, не может вмешиваться в его лечение, никто не может беседовать с его доктором без его согласия.

– Но как же так! – недоумевала Рита. – Я же хочу ему помочь!

– Себе помоги, ему уже не поможешь, ему со временем будет еще хуже, после 65 лет обычно идет резкая деградация. Тебе надо развестись и свою жизнь устраивать. Я тебе дам сайт знакомств, найди любовника, хоть немного отвлечешься, если уходить от него не хочешь, – наставляла ее Лиз.

Рита взяла протянутую ей бумажку «Plentyoffish.com» было написано на ней. Она сунула ее в сумку и со злостью подумала: «Американцы только о себе думают. Разводись и разводись, а я хочу ему помочь. Как он без меня останется? Он же как ребенок. Кто за ним ухаживать будет? Что за дурацкие законы?» Рита ушла с консультации еще более расстроенная, чем пришла.

Айнура работала в русском продуктовом магазине. Денег, заработанных там, ей хватало, чтобы заплатить за учебу и еще оставалось на свои девичьи нужды. Винсент в ней души не чаял. Он с удовольствием покупал ей одежду, водил в рестораны и всем хвастался, какая у него обворожительная дочь. Айнуре нравилось ездить по гостям к родственникам Винсента, где ее очень хорошо принимали. Нравилось сидеть за своим личным компьютером в своей личной комнате, нравилось ходить по молам и делать покупки. А вот учиться ей совсем не нравилось. Рите приходилось не только напоминать ей делать домашнее задание, но даже отключать интернет. Правда, оказалось, что Данил научил ее как включать его обратно. Английский она осваивала больше на улице, чем в школе. Вскоре она познакомилась в троллейбусе со стройным и высоким черным красавцем Филом. Парень был хорош собой: блестящая фиолетового оттенка черная кожа, белозубая улыбка, прямой нос с горбинкой и огромные глаза с ярко-белыми глазными яблоками. Он приехал к отцу из Нидерландов, гостевая виза давно закончилась, и Фил жил в Америке нелегально. Днем он работал в маленьком магазинчике, а вечерами поджидал Айнуру на троллейбусной остановке, чтоб проводить ее домой. Вскоре Винсент заметил, что у Айнуры появился «черный» акцент и лексикон ее обогатился словами, употребляемыми только в кругу черных американцев. «Уж лучше что-то, чем ничего», – думала по этому поводу Рита. Девушка оставила в Караганде любимого человека – чеченца Аслана, и очень по нему скучала. Накануне отъезда он сказал, что никогда не женится на ней, что родители сосватали ему другую девушку, но она не хотела этому верить и надеялась, что сможет вернуть его. Она строила планы, что он приедет учиться в Америку, но Рита понимала, что все это неосуществимо. Аслан не отвечал на ее звонки, она брала Людочкин телефон, чтоб парень не догадался, что это она, и звонила ему снова, клялась в любви и плакала – ничего не помогало. Рита как могла утешала ее, а Данил познакомил со своим другом молдаванином Женей. Женя заинтересовался ею и часто стал приглашать погулять или покататься на роликах. Рита всячески поощряла их встречи, она считала, что это была бы хорошая партия для дочери.

В августе ремонт купленного дома в Нью-Порте был почти закончен. Оставалось только сделать перила к лестнице, идущей в бейсмент. Восемь месяцев Рита работала на ремонте по 3-4дня в неделю по 12-14 часов в день. Рита перекрасила все комнаты по советам Фэн-Шуя, получилось очень уютно. Матти построил комнату в бейсменте, Рита, как всегда, отштукатурила и покрасила ее сама. Рите помогали друзья, Данил и Юля с мужем. Винсент отказался оплачивать ремонт, так что все заработанные Ритой деньги уходили сюда. Ремонт обошелся ей в 8 тысяч долларов. Надо было еще платить мужу за проживание 400 долларов и покупать продукты. В последнее время он совсем перестал это делать. Рита договорилась, что будет выплачивать Матти за работу каждый месяц по 500 долларов. Она сейчас работала полдня и полдня училась в школе английского языка.

К Лене, у которой Рита теперь работала гувернанткой, приехала из Нью-Йорка мама, и Рита оказалась свободной на несколько дней. Они с Винсентом взяли Майю и еще в среду вечером уехали в свой летний дом. Муж собирался ездить оттуда на работу, это было где-то чуть больше часа. По русской традиции Рита решила устроить новоселье в новом доме, чтобы отблагодарить друзей за помощь. Винсент поддержал ее идею. Они пригласили Пола, Данила с Дэрин, Гульназ с семьей, племянницу Юлю с мужем и Аню с ее мамой, подругой Риты, Татьяной. Все восхищались новым домом, ели шашлыки и хот-доги, потом пошли купаться на океан. Сначала муж общался со всеми, а потом ушел в дом и позвал Риту.

– Когда они уедут? – сердито спросил он. – Зачем ты их позвала?

– Но ты же разрешил!

– Они мне надоели, скажи им, пусть уходят.

Такая ситуация возникала не в первый раз. Он приглашал гостей, а потом Рита должна была их выгонять или вообще отказывать. Она оказывалась между двух огней: боялась раздражать мужа и не хотела обидеть ничего не подозревающих о ее непростой жизни друзей. Рита вышла к гостям, придумывая, как бы намекнуть им, что пора уезжать. Гульназ, видимо увидела ее расстроенный вид и предложила:

– Давайте собираться домой. Винсент, наверное, устал.

– Нет-нет, что вы, – возразил вышедший из дома хозяин, – оставайтесь еще.

– Спасибо, Винсент и Рита, за гостеприимство. Вы так сердечно умеете принимать гостей, – поблагодарила Гуля.

Все ее поддержали.

– Я помогу помыть посуду, – предложила Татьяна.

– Спасибо, Таня, я сама справлюсь, – отказалась Рита, боясь, что гости задержатся.

В воскресенье рано утром приехал Тони, квартирант Макглесонов, скрипичных дел мастер, который должен был сделать им перила. Муж возмутился:

– Почему он здесь? Что, у него нет другого времени сделать это?

– Винсент, ты же сам с ним договаривался на воскресенье, он работает всю неделю. К тому же мы собирались сегодня ехать в зоопарк, так что нас даже дома не будет, пока он работает.

– В зоопарк? Ты сейчас опять скажешь, что я обещал.

– Деда, ты обещал! – стала теребить его за штанину внучка.

– Ладно, поехали, – недовольно сказал дедушка.

До зоопарка было примерно час езды по хайвею, но они ехали уже больше. Рита начала беспокоиться. Они ехали через какие-то маленькие города, поворачивали в разные улицы и переулки, хотя Рита помнила, что дорога туда была прямая по хайвею. Спросить его она не решалась, он был зол. Вдруг он резко затормозил:

– Я не знаю, куда ехать.

– Но мы же проезжали мимо зоопарка, когда ехали по хайвею, – возразила Рита.

– Садись и езжай сама! Я не знаю, куда ехать! Мы едем домой!

Внучка заплакала:

– Деда, я хочу в зоопарк!

Он ничего не ответил, завел машину и снова куда-то поехал.

– В зоопарк хочу, – канючила Майя.

Потом она почувствовала напряженную обстановку и заревела уже по-настоящему. «Мини-приступ был», – поняла Рита. У больных эпилепсией, которые контролируют свои приступы припадков лекарством, иногда случаются мини-приступы, продолжающиеся от нескольких секунд до нескольких минут. В это время человек теряет контроль над своими поступками, окружающие не успевают это даже заметить, а сам человек не помнит, что с ним случился приступ. Рите было жалко внучку, жалко мужа и жалко себя. Она не удержалась и тоже заплакала. Так они и плакали, обнявшись с внучкой на заднем сидении машины, пока не приехали домой. Винсент дождался, пока Рита с Майей вышли из машины и, не сказав ничего, уехал. Тони уже не было. К вечеру муж не вернулся. Они легли спать. Рита не знала, когда муж вернется за ними. Она осталась с внучкой в городе, где нельзя никуда доехать без машины. Правда, продукты у них были. Телефон не работал, он выпал из кармана шорт в воду, когда она с гостями ходила на океан. В среду надо выходить на работу. Рита не могла сообщить сыну, что они здесь застряли, она не помнила номер его телефона, все номера были в памяти ее неработающего телефона. Она надеялась, что муж вернется за ними после работы в понедельник, но он не приехал. Рита начала строить планы спасения. Дойти пешком до автобусной станции с маленькой внучкой было не реально. Выйти на дорогу и голосовать здесь не принято, никто не остановится. Обратиться в полицию она тоже не могла, нелегалка ведь. К соседке тоже не пойдешь: как ей объяснить, почему Винсент бросил их. Решила подождать еще день, может муж образумится. Но и во вторник после работы он не приехал. «Придется завтра идти на станцию, встанем пораньше, часа за четыре дойдем до центра, а там спросим, где автобусы на Бостон ходят. Другого выхода нет», – решила Рита. В 11 ночи в дверь постучали. «Винсент приехал!» – обрадовалась Рита. Это были Данил с Дэрин. Они ездили неподалеку от Нью-Порта на концерт и решили проведать дочку. Узники были спасены.

Айнура часто звонила подругам и матери и рассказывала, как здорово жить в Америке. Вскоре позвонила Маржан и попросила Винсента сделать студенческую визу менеджеру банка, где работала когда-то Айнура. Девушку звали Баян. Он согласился. Рита занялась оформлением ее документов. Когда все бумаги были готовы, она передала их мужу. Он посмотрел на фотографию девушки и спросил:

– Что, все казашки такие красивые? Сколько ей лет?

– Ей 35 лет. Казахи старшего и среднего жуза красивые. Караганда – это средний жуз.

– Куда ты хочешь ее устроить жить?

– Если будет свободная комната, то к Матти, как всегда, – ответила Рита.

– Может возьмем ее к себе? – предложил муж.

Рита удивилась:

– Куда? У нас нет свободной комнаты.

– Пусть Людочка найдет себе другую квартиру, а эту в ее комнату поселим.

– Почему?

– Так Айнуре будет лучше. Ее подруга будет жить рядом с ней.

– Но Баян не ее подруга, они работали в одном банке и все.

– Я хочу, чтоб она жила у нас, – сказал Винсент и, вскинув подбородок, удалился.

Вскоре виза была получена, Баян сообщила, что приезжает 20 сентября.

Через неделю Рита и Айнура помогали Людочке собирать вещи. Все плакали. Девушка прожила у Макглесонов больше года, они стали подружками с Айнурой, Рита могла посоветоваться и поговорить с не по годам рассудительной Людочкой. Теперь она уезжала. Рите было стыдно за решение мужа. Он, как всегда, переложил все на ее плечи. Она должна была сказать Люде, чтоб та уходила и найти причину, почему ей отказывали. Рита рассказала все, как было. Девушка видела причуды Винсента и не обижалась на Риту. Но все равно всем было очень грустно.

Через день после Людочкиного отъезда должна была приехать Баян. Айнура и Рита прибрали в ее будущей комнате и пили чай на кухне. Около 11 вечера раздался звонок. Рита ответила. Это оказалась Баян. Она звонила из Бостонского аэропорта. Оказывается, она перепутала числа и прилетела сегодня, а не завтра, как сообщила Рите.

– Жди нас у справочного бюро, мы что-нибудь придумаем и приедем за тобой, – попросила ее Рита.

– Что делать будем? – спросила Айнура. – Папочка не поедет.

– Такси вызовем.

– Дорого. Давай квартиранта Тони попросим?

– Думаешь, он еще не спит? – с сомнением спросила Рита.

– Я сама его попрошу. Он на меня глаз положил, – с кокетливой улыбкой сказала Айнура.

Тони спал, но девушка уговорила его поехать. До аэропорта доехали быстро. Тони остался ждать в машине, а Айнура с Ритой пошли искать Баян.

– Я плохо помню, как она выглядит, – пожаловалась девушка.

– Ничего, увидим казашку, значит – наша, – ответила Рита.

В фойе народа было мало, и они сразу же увидели азиатского типа худенькую девушку среднего роста с пышной шевелюрой жестких черных волос. «Что Винсент в ней нашел?» – удивленно подумала Рита. Поздоровавшись, Баян попросила Риту прочитать бумагу, которую ей выдали на таможне. Оказывается, она забыла взять с собой документы, подтверждающие, что она приехала учиться. Ей нужно было в течение 10 дней предоставить их на таможню.

– Ну ты везучая! Как они тебя вообще впустили без документов, – удивилась Рита.

На следующий вечер, вернувшись с работы, Винсент застал в кухне новую квартирантку. Он был само обаяние, шутил, расспрашивал ее про Казахстан и терпеливо выслушивал ее попытки говорить по-английски. Ее английский был почти на нуле. Он тут же пригласил всех поехать отметить приезд Баян. Женщины нарядились и отправились в ресторан. Через неделю Баян устроилась работать в русский магазин неподалеку от школы, но уже через день ее оттуда уволили, потому что она работала очень медленно. Снова Рите пришлось ездить с ней в поисках работы. Нашли место продавца в другом русском магазине.

Вечерами, когда Айнура и Баян возвращались домой, Винсент встречал их в кухне и беседовал с ними. Рита тоже пыталась присоединиться к их компании, но, когда она начинала говорить, муж делал вид, что не понимает ее, переспрашивал элементарно понятные слова, пытался опустить, чтобы она ушла и не мешала ему своим присутствием. Девушки замирали в страхе, ведь Ритин английский ни в какое сравнение не шел с их. Он начинал высмеивать ее произношение, разводил руками и говорил, что с такими знаниями языка ей нечего делать в Америке. Рите было обидно. Она считалась одной из лучших учениц английской школы, и у нее никогда не было проблем в общении с американскими родственниками или друзьями. Все ее понимали. Она догадалась, что просто мешает мужу наслаждаться красотой и молодостью девушек. Когда она уходила, он становился совершенно счастливым и продолжал беседу. Больше она не выходила к ним, а сидела у себя в комнате.

С Винсентом творилось что-то непонятное. Он стал исчезать из дома. Сначала он старался делать это только в те дни, когда Рита работала или училась вечерами и возвращалась домой в половине восьмого вечера. К этому времени он появлялся домой. Если же она случайно приходила раньше, и он опаздывал к ее приходу, тогда он со смущенной улыбкой показывал, что он купил бутылку Колы или пирожное. Потом график работы Риты поменялся. Она возвращалась в три часа дня. Муж приходил с работы, ужинал и уезжал, не объясняя куда. Возвращался к девяти и ложился спать. Он перестал разговаривать с женой, ограничиваясь только словом «привет». Вскоре он заявил, что работает на избирательную кампанию Барака Обамы в Нью-Гемпшире и на выходные будет уезжать туда. Там им предоставляют гостиницу. Рита попросила его взять ее с собой, но он сказал, что на мосту между Нью-Гемпширом и Массачусетсом стоят полицейские и проверяют документы, ее могут арестовать, потому что она нелегалка. Телефон он отключал. Соседка Минна поинтересовалась у Риты, не сменил ли Винсент работу, потому что он совсем теперь не бывает дома, много путешествует. Рите стыдно было признаться, что муж просто сбегает от нее. Вскоре он даже перестал принимать дома душ. «Где же он моется?» – недоумевая думала Рита. Ответ напрашивался сам собой, но она не хотела в это верить, да и сомневалась в его мужских способностях: близости между ними не было уже лет шесть. Она все еще надеялась, что все изменится к лучшему, просто сейчас осень, период обострения всех психических заболеваний. Надо потерпеть – и все будет хорошо. Но лучше не становилось. Винсенту исполнилось 65, он мог взять бесплатную медицинскую страховку, но тогда Рита оставалась без страховки. Сама она не могла оформить на себя страховку. Муж повозмущался по этому поводу, но остался на их общей страховке. В начале ноября за ужином он сказал Рите:

– Ты должна продать мне дом за 1 доллар. Я хочу сделать перефинансирование.

– Нет, не продам. Я тогда вообще ни с чем останусь. Я потратила на этот дом много денег.

– Я впишу тебя обратно после перефинансирования.

– Ты обещал вписать меня в дид и в Нью-Портовский дом, я дала на первый взнос и отремонтировала за свой счет, а ты не выполнил своего обещания. Ты имеешь доход от квартирантов с этого дома, а я имею долг Матти.

– У тебя плохой английский. Ты меня неправильно поняла, я никогда не обещал тебе, что впишу тебя в дид.

Винсент резко встал из-за стола и вышел из столовой, чтобы скрыть свое смущение, которое Рита заметила на его лице. После этого случая он перестал говорить даже «привет». Через несколько дней Рита, убирая утром со стола после раннего завтрака мужа, обнаружила раскрытый счет из банка, возможно, специально оставленный им. В конце счета был подведен итог: – 11 тысяч долларов! Рита рухнула на стул. «11 тысяч должен! Куда он мог их потратить? Он же даже еду не покупает!» Это был заем под дом, который они взяли сразу после женитьбы для покупки второго дома для квартирантов. Дом не купили, а займом он иногда пользовался. Рита подписала бумагу, что в случае невыплаты долга мужем, она несет финансовую ответственность. «Он платить не будет, – с тоской думала Рита. – Он специально оставил счет, чтоб я знала, что мне придется платить. Что делать? Как выплачивать? Надо в банк сходить, узнать» – в конце концов решила она.

Канун Рождества отмечали у Грейс и Дэвида на Кейп Коде. Грейс осенью купила там дом за полтора миллиона рядом с полем для гольфа, потому что Дэвид любил играть в гольф. Она выписала из Флориды дизайнера, который обставил дом, и вот теперь Грейс собрала всю свою новую родню. Были приглашены не только старшее поколение Макглесонов-Силуванов, но и Данил с Дэрин и Майей, и Айнура. Дом был великолепен. Дизайнер постарался на славу. На первом этаже располагалась небольшая кухня (видимо, не планировалось, что состоятельные люди будут сами себе готовить), рядом буфетная со множеством шкафов с посудой и стеллажами с вином. Арочная дверь вела в столовую, которую правильнее было бы назвать банкетным залом. Здесь стоял огромный овальный стол персон на 20-25с с массивными креслами по торцам и стульями с резными спинками по обе стороны. Правую стену закрывал шкаф с золоченой посудой и хрусталем, который отражался в зеркалах и посылал в комнату радужные зайчики. Столовая переходила в зал, уставленный мягкими кожаными диванами и такими же кожаными пуфиками-столиками. В комнате было море цветов, расставленных в высоких вазах и маленьких вазонах. В паркет можно было смотреться как в зеркало. На стенах развешены подлинники картин известных мастеров. Винсент подвел Риту и Дэрин к одному небольшому рисунку размером с тетрадный лист, и сказал, что это подлинник Леонардо да Винчи, и рассказал женщинам, что Грейс велела Дэвиду хватать после ее смерти этот рисунок: продав его, он не будет знать финансовых трудностей до конца жизни. Широкие стеклянные двери-панели открывали вид на сад с бассейном и каскадами водопадов. Все было продумано до мельчайших деталей. На противоположной от шкафа с посудой торцовой стороне зала находилась комната для просмотра телепередач. Сейчас она была превращена в сказочный зимний лес, а посередине комнаты ходил маленький паровозик с вагонами, нагруженных конфетами и другими сладостями. Майя была в восторге от этой комнаты и не хотела из нее уходить. Слева от входа в зал арочная дверь вела в библиотеку, со множеством антикварных книг, огромным хрустальным глобусом и концертным роялем. Рита была довольна, что не послушалась мужа и оделась красиво. На ней был бледно-салатовый костюм и жемчужное ожерелье. Остальные гости, привыкшие не обращать внимание на наряды, в этот раз тоже нарядились по-праздничному, видимо, хотели соответствовать миллионному дому. Внучка надела казахский национальный костюм: желтое со множеством оборочек платье и черный расшитый бисером жилет, и, хотя ее волосенки были светло-русыми, а не черными, как у казахов, наряд, привезенный Айнурой, очень шел ей. Айнура попросила Риту сфотографировать ее в этих «царских покоях», чтобы показать друзьям, куда она была вхожа, а потом попросила Грейс сфотографироваться с ней, потому что она где-то слышала, что если сфотографируешься с миллионером, то сам будешь богат. Та, смеясь, согласилась. Винсент, как всегда, в присутствии других людей, был предупредителен и нежен с Ритой. Ей так хотелось, чтоб это было правдой, она любила своих американских родственников и ей не хотелось, чтоб они знали, как муж пренебрегает ею.

К Рите с двумя бокалами вина подошла Энн, жена Джека Силувана. Она протянула один из них и сказала:

– Твое любимое вино – мерло.

– Спасибо, – поблагодарила ее Рита, принимая бокал.

– Что с Винсентом? – спросила Энн.

– А что с ним не так? – уточнила Рита, боясь попасть впросак.

– Вид какой-то больной, глаза мутные. Ты не находишь?

– Да, ты права, с ним что-то происходит, но он ничего не хочет мне говорить.

– Он всегда сначала делал, потом объяснял, – сказала загадочную фразу Энн.

Рита хотела уточнить, но в это время к ним подошла хозяйка:

– О чем шепчетесь? – улыбаясь своей застывшей пластической улыбкой спросила она.

Энн не захотела продолжать при ней разговор о Винсенте и ответила, что они любуются ее садом. Затем к ним присоединилась Бриджит, жена другого двоюродного брата Боба Макглесона, первого ирландского банкира в Новой Англии, и разговор о Винсенте больше не возобновлялся. «Что же она хотела этим сказать? – думала Рита. – Надо будет спросить ее при удобном случае».

– Грейс, как вы собираетесь отмечать Новый год? Может, приедете с Дэвидом к нам? – предложила Бриджит.

– Извини, дорогая, но сразу после Рождества мы улетаем в Москву, хотим посмотреть, как русские отмечают Новый год и какая она – настоящая русская зима, – ответила та.

– Но Дэвид же боится летать? – удивилась Энн.

– Ничего. Я пригласила медсестру приехать в аэропорт, Ему перед отлетом поставят укол, и он проспит всю дорогу, – смеясь ответила Грейс. – Мы уже так делали, когда летали в Калифорнию.

Рита помнила об этом событии. Дэвид жаловался брату, что Грейс решает все сама: куда ехать, что делать, не спрашивая его. Винсент ответил ему, что раз он позарился на миллионы, то пусть терпит.

Прощаясь в конце вечера с родственниками, Рита и не подозревала, что видит их в последний раз. По дороге домой Винсент снова разговаривал только с Айнурой.

На следующий день, в Рождество и день рождения Данила, американские друзья Дэрин и русские друзья Данила собирались у них в доме. Конечно, Винсент с Ритой и Пол были приглашены тоже. Рита, зная американские традиции вечеринок, где главное – общение, а не еда, наготовила дома русской еды и, как обычно, испекла капустный пирог. Пол приехал к ним, чтоб потом вместе ехать в гости. Рита переодевалась наверху, а Винсент смотрел телевизор в зале.

– Когда выезжаем? – поздоровавшись, спросил его Пол.

– Когда хотите, я никуда не поеду, – ответил ему брат.

– Как? – удивился тот. – Мы же только вчера договаривались вместе ехать.

– Я не поеду.

В комнату вошла нарядно одетая Рита.

– Винсент, ты в этой одежде поедешь? – спросила она мужа, увидев, что он все еще в старых джинсах и футболке.

– Я не поеду, – бесцветным голосом ответил муж.

– Почему? Ты же вчера обещал! Майя будет тебя ждать.

– Мне там нечего делать. Езжай с Полом.

Рита в отчаянии всплеснула руками. Опять надо что-то врать, почему мужа нет. Пол попытался уговаривать его, но он вздернул подбородок и не отвечал. Рита молча прислонилась к стене. Пол, видя ее состояние, постарался успокоить свою «сестру в законе»:

– Пусть он отдохнет, мы поедем с тобой без него.

Рита молча кивнула в ответ. Разговаривать не было сил. Она так надеялась после вчерашнего, что все образуется. Пол помог погрузить в свою машину рождественские подарки, кастрюли с едой и пирог на противне, и они поехали. Неожиданно для себя Рита расплакалась. Пол неумело стал утешать ее:

– Он просто устал. Не обращай внимания.

– Он ненавидит меня, ненавидит, что я русская, ненавидит моих друзей. Он никуда со мной больше не ходит, а ходит с секретаршей Марианной. Я ему не нужна!

– Ты преувеличиваешь. Он устал. Он любит тебя. Мы все тебя любим. Ты самая лучшая женщина из всех, кого я знал.

– Но не для него! Как я объясню, что он не приехал?

– Я сам скажу, что Винсент заболел.

Они замолчали. «Господи, как я мечтала иметь семью, не побоялась поехать за этим на другой континент. И что я имею? – горестно думала Рита. – Кто я ему? Нельзя назвать меня женой – нет близости почти шесть лет. Домработницей тоже не назовешь – та деньги получает, а я работаю бесплатно и даже спасибо не слышу. Квартирантка может? Да, плачу столько же, как наши квартиранты ему платят, только они прав больше в доме имеют и не кормят его на свой счет. А я должна сидеть в своей комнате и учить английский. Даже телевизор мне подарил на Рождество, чтоб я не ходила в зал. Господи, какие еще наказания он может для меня придумать? Как все надоело!»

Как только Пол и Рита, нагруженные подарками, вошли в дом к Дэрин, Майя бросилась к бабушке.

– Где мой деда? Почему вы его не взяли с собой? – требовательно спросила она.

Рита была готова к этому вопросу, но все равно растерялась. Выручил Пол. Он поднял девочку на руки, поцеловал и сказал:

– У дедушки голова заболела. Он велел мне тебя поцеловать и отдать подарок.

Пол достал из своей сумки медвежонка и подал девочке.

– Это от дедушки, а это от меня, – и он протянул ей темно-синий свитер с эмблемой своей любимой бейсбольной команды «Красные носки».

– Спасибо, Пол, – ответила успокоенная Майя, протянула матери свитер, схватила медвежонка и побежала играть с сыном Гульназ Али.

– Спасибо, брат, – растроганно поблагодарила его Рита, погладив рукой по плечу.

Он смутился.

После праздника Пол отвез Риту домой и, не заходя к брату, уехал.

Новый 2009 год с самого начала обещал быть трудным. Рита работала последний месяц. Лена, мама ее подопечных Миры и Итана, заканчивала колледж. Ей предложили работу медсестры во вновь открывающимся центре для пожилых русскоговорящих людей. Открыть его предполагалось в апреле, так что это время она планировала сама быть с детьми. Найти работу нелегалу было трудно. Рита уже начала просматривать объявления в русском магазине, но ничего подходящего не было. Они бы с Айнурой прокормились теми остатками, которые та приносила из магазина, но надо было еще платить за квартиру и телефон Винсенту. Рита училась теперь только 4 часа в неделю. За курсы 150 долларов в месяц платил пока Винсент.

21 января у Винсента был день рождения. Рита считала, что это хороший повод помириться. Она пригласила его в ресторан, но он сказал, что хотел бы отметить праздник дома с ней и Айнурой. Айнура пообещала сделать ему манты и шелпеки – казахские лепешки, которые он очень любил. Рита украсила празднично стол, наготовила любимой мужем еды, поставила свечи в торт. В половине седьмого Айнура позвонила ему:

– Папочка, с днем рождения! Мы ждем тебя, стол накрыт.

– Спасибо. Я буду позже.

Они прождали его до восьми, хотелось есть. Айнура снова позвонила, телефон был выключен. Ждали до девяти. В девять он обычно ложился спать. Его не было. Разогрели манты и поели. Настроение было подавленное. Айнура утешала мамочку, но видно было, что она тоже расстроена. Вернулся он в половине десятого, веселый и довольный.

– Папочка, мы ждали тебя! Ты есть будешь?

– Нет, я с Полом в ресторане был. Я не знал, что вы мне стол приготовили.

И, вздернув подбородок, Винсент отправился спать.

В середине января Винсенту позвонил Йохан, муж Ритиной сестры Надежды. После поездки в Швецию они стали друзьями и часто перезванивались. Винсент был дома один, Рита с Айнурой еще не вернулись из школы. Йохан сказал, что они с женой хотели бы приехать в июле в Америку, Надя хочет повидаться с сестрой, которую не видела уже четыре года. Он просил разрешения остановиться в доме Винсента. Винсент ответил, что всегда будет рад их видеть. Рите же об этом разговоре он ничего не сказал. Рита узнала об этом через неделю, когда ей позвонила на работу сестра:

– Здравствуй, Риточка, – каким-то смущенным голосом сказала она. – Как у тебя дела?

– Все нормально, – нарочито бодро ответила Рита. Она не хотела расстраивать родственников своими личными проблемами.

– Мы хотели приехать к вам в июле… – начала она.

– Ура! – перебила ее сестра. – Я так по тебе соскучилась!

– Но мы не сможем приехать.

– Почему?

– Йохан на днях звонил Винсенту, спрашивал разрешение остановиться у вас, тот разрешил, сказал, что всегда рад нас видеть, а вчера по Федерал Экспресс почте мы получили заказное письмо, в котором он пишет, что запрещает нам приезжать в Америку.

– Как!? – Рита побледнела и схватилась за сердце.

– Я прочитаю тебе его письмо. «Йохан, мой ответ – нет. Я не разрешаю вам приезжать в Америку. У меня нет для вас места. Я сейчас хочу сдать мой летний дом квартирантам, а Рита, оказывается, решила все сама, вы туда захотите. Нет.»

– Что за ерунда! Мы сдаем этот дом, там уже живут квартиранты. И как он может запрещать вам в Америку приезжать!

– Мне очень неудобно перед Йоханом, придется объяснять про болезнь Винсента.

– Я поговорю с ним вечером, – пообещала Рита. Я хочу, чтоб ты приехала. Мне даже пожаловаться некому, все считают, что мы идеальная пара.

– Ладно, Риточка, не расстраивайся, все уляжется. Люблю тебя очень.

– Я тоже тебя люблю.

Выключив телефон, Рита полезла в сумку за валерьянкой, сердце болело несносно. Лена была дома, она внимательно вслушивалась в разговор сестер.

– Рита, что случилось? Винсент сестру не пускает в Америку?

– Да. Он уже все наказания и унижения испробовал для меня, теперь новое нашел – сестру не пустить. Лекарство дома забыла.

Голова кружилась, во рту было сухо, сердце болело.

– Ты бы легла. На тебе лица нет. Я найду тебе что-нибудь от сердца.

– Ехать надо. Меня психологиня Лиз сегодня ждет.

– Ты доедешь?

– Куда я денусь?

В метро Рите стало совсем плохо, пришлось от станции до госпиталя брать такси, хотя раньше она ходила пешком. Увидев свою пациентку, Лиз не стала даже разговаривать, хотела вызвать врачей из неотложной помощи, но Рита упросила ее просто позвонить ее терапевту Наталье Генсон. Та согласилась принять ее немедленно. Диагноз был все тот же: кардионевроз, вызванный стрессом. Отсидевшись в приемной после укола, Рита поплелась домой.

27 января в Ритин день рождения позвонила Надя, поздравила сестру и извиняющимся голосом добавила, что они опять получили он Винсента странное письмо. Вот что он написал Йохану: «Привет, Йохан. Очень смешно, особенно потому, что Джейса Бонда скинули. Извини, мы не пересечемся этим летом, но это неправильно по нескольким причинам. Всего хорошего, Винсент.»

– Чтобы это могло значить? – озабоченно спросила сестра, закончив читать письмо.

– Это значит, что он совсем свихнулся. Я читала в учебнике про эпилепсию, там написано, что резкое ухудшение начинается после 65 лет. Ему как раз 65 исполнилось. Я всегда думала, что это случается со всеми, но с ним не случится. Оказывается, я была неправа. Он лекарство от эпилепсии пьет, я прочитала в интернете побочный эффект, там написано, что оно дает психические изменения и изменения в настроении, депрессии. Зимой ему всегда хуже становится. У него дисфория, я думаю.

– Что это такое?

– Тоскливо-злобное настроение, возникающее без видимых причин.

Вечером к Рите приехал Данил с семьей поздравить мать с днем рождения. Пол и Айнура тоже были здесь. Винсент, как всегда, разыгрывал заботливого мужа перед публикой. За столом Дэрин сказала, что она с мужем пригласили Йохана и Надежду остановиться у них.

– Как? – вскричал потрясенный Винсент. – Он обещал мне не приезжать! Он нарушил свое слово!

– Они же не к тебе, а к нам приезжают, – отпарировала Дэрин, – мы будем рады им.

Пол недоуменно переводил глаза с Винсента на Дэрин.

– А почему не к вам? – растерянно улыбаясь, спросил он брата.

– Потому что у нас нет места, – ответил тот и вышел из-за стола.

А утром Йохан получил очередное письмо: «Привет. Мое последнее письмо про лето. Я должно быть выгляжу странным, но вчера Дэрин и Данил сказали мне, что вы приезжаете летом и останавливаетесь у них. Эта новость сразила меня. Ты дал мне слово не приезжать в Америку! Ты должен знать, что у меня с Ритой уже несколько месяцев серьезные проблемы и ваш визит не вовремя. Так как я вас не приглашал, я не намерен с вами встречаться. Винсент».

«Да, достается ей в Америке, – подумал Йохан, прочитав письмо. – В прошлый визит я замечал, что Рита часто бывает печальной. Теперь понимаю, почему. Что-то с Винсентом не так. Как же ей помочь? Если не поедем, ей еще хуже будет. Так она хоть с сестрой увидится, поговорит, обсудит свои проблемы, может, что-то решат вместе. Нет, поедем». Йохан сел за письмо: «Привет, Винсент. Спасибо, что рассказал мне о вашей проблеме. Очень печально, что у вас с Ритой личные проблемы, мы бы с Надеждой с радостью помогли вам, но понимаем, что такие проблемы нужно решать только вам вдвоем. Мы надеемся, что вы примети правильное решение и в конце оба будете счастливы. Ты должен знать, что мы с женой переживаем за вас обоих, а не только за Риту. Я думаю, что для Риты будет очень хорошо в этот трудный период встретиться с сестрой, получить ее поддержку. Они не виделись уже четыре года, у них столько общего, они так нужны друг другу, особенной в этой трудной для Риты ситуации, когда она не может выехать из страны, чтобы повидаться со своими родственниками и друзьями. У нас с тобой налаженная жизнь, рядом всегда наши родственники и друзья, которые помогут и поддержат. Когда моя жена становится печальной, я понимаю, что ей не хватает такой поддержки, что она скучает по друзьям и родной стране. Для моей жены это легче. Мы можем путешествовать, навещать ее отца, да и он приезжал к нам. Это делает жизнь Нади легче. Для Риты очень трудно находиться в такой изоляции. Я не знаю причины ваших проблем, но я думаю, что то, о чем я только что говорил, может быть большой частью этих проблем между вами, и если Рита проведет какое-то время с сестрой, то это поможет улучшить и ваши отношения.

Жаль, что мы не увидимся этим летом, но я надеюсь, что все сложится хорошо для вас с Ритой, и мы снова сможем встретиться все вместе. Я держу пальцы скрещенными, чтоб вы разрешили все проблемы.

Твой друг Йохан».

«Интересно, что он ответит?» – думал Йохан. Ответ не замедлил явиться: «Йохан, я прочитал твои причины, по которым ты хочешь приехать именно в это время. Еще раз говорю, что мы не увидимся этим летом.

Винсент Макглесон».

В начале февраля Лена попросила Риту побыть с детьми, пока она сдает последний экзамен. Рита уже неделю не работала. Снова повесила объявления во все русских магазинах, каждый день заходила на сайт «Крейгслист», где печатали предложения о найме на работу, но ничего не могла найти. Работа была, но Риту не брали, потому что у нее не было разрешения на работу, а иммиграционные законы в последнее время становились все строже и строже. За наем нелегала государство теперь взимало 10 тысяч штрафа с работодателя. Никто не хотел рисковать. В стране насчитывалось около 20 миллионов нелегалов, с ними надо было что-то решать, но вместо иммиграционных реформ правительство закручивало гайки в надежде, что многие не выдержат и добровольно покинут страну. Рита рада была встрече со своими подопечными Итаном и Мирой. Они рассказывали ей новости, которые произошли за неделю, которую Рита не работала. Зазвонил телефон. Рита услышала взволнованный голос Гульназ:

– Рита, меня сегодня ночью арестовали.

– За что? – помертвела Рита. Она всегда боялась, что это произойдет с ней.

– Кто-то, видимо, сообщил им, что я живу нелегально. Пришли в 4 утра, мы еще все спали.

– Ты где?

– Дома. Они разрешили принять душ, собраться и приехать к 9 утра в иммиграционный офис. Винсент дома?

– Нет, уже на работе, звони ему, он поможет.

– Я телефон его не могу найти.

– 617-921-5743, – продиктовала Рита, – Держишь, Гулечка!

Рита понимала состояние Гульназ, ведь в ней тоже постоянно жило ощущение страха, что ее арестуют и вышлют из страны. И тогда она останется совсем одна: муж, сын и внучка здесь.

Вечером, придя с работы, Рита застала мужа дома. Она накрыла на стол и позвала его ужинать. «Может все наладится», – в какой уж раз с надеждой подумала она.

– Что с Гульназ? – Спросила она.

– Все нормально, ее уже выпустили из тюрьмы до суда.

– А суд когда?

– Года полтора – два ждать придется. Барак Обама к этому времени сделает иммиграционную реформу, надеюсь, она сможет остаться в Америке. Они проверили документы и у Ахмета. Его виза тоже просрочена. Они хотели и его арестовать за компанию. Спросили меня, что это за виза.

– И что?

– Я сказал, что чтоб его арестовать, они должны позвонить в офис президента той страны, чьим телохранителем он являлся. Они подумали, и решили не связываться. Отпустили его.

После ужина Рита позвонила Гульназ.

– Ну как ты? Представляю, какой стресс ты пережила. Как все случилось?

– Мы спали. В дверь постучали, Ахмет встал, думал, кому-то из друзей такси срочно надо. Вошли двое, показали ему свои удостоверения, спросили, здесь ли живет Гульназ Оспанова. Я услышала, встала. Они попросили мои документы, я дала. Сама полусонная, ничего толком не понимала. Один сказал, что моя виза закончилась, я нахожусь в стране нелегально и это надо запротоколировать. Велели мне одеваться и ехать с ними. Ахмет сказал, что тоже поедет, ему разрешили. Он попросил хозяйку присмотреть за Али, и мы поехали. Там сняли отпечатки пальцев, сфотографировали, как преступницу. Думала, что уже не выйду на свободу до депортации. Спасибо огромное Винсенту. Он даже денег с нас не взял!

– Кто же тебя сдал? – с тоской проговорила Рита. – Хочешь, я посмотрю?

– Да, если можешь. Хочу знать, кого надо опасаться.

– Я прямо сейчас посмотрю и перезвоню тебе.

«Неужели кто-то из наших предал?» – думала Рита. Она зашла в свою комнату, села на диван, сосредоточилась, вышла в информационное поле и задала вопрос: «Кто сообщил в иммиграционную службу про Гульназ?» Пошла картинка: молодая арабская девушка, замотанная в платок, движения быстрые, глаза жгучие. «За что? – спросила Рита. Новая картинка: вечеринка, Гульназ и Ахмет здесь, другие люди и эта девушка. Она пристально смотрит на Ахмета и говорит стоящей рядом женщине: «Ну почему чужие бабы уводят наших мужчин! Ахмет должен был жениться на девушке своей нации!» «Ревность, – поняла Рита. – Она хотела, чтоб Гульназ выгнали, а она за него замуж пойдет».

Рита позвонила подруге и рассказала об увиденном.

– Я знаю эту девушку, – сказала та, – она в гости приезжала к брату, другу Ахмета. Мы ходили туда на вечеринку, они к нам приходили пару раз. Я видела, как она на Ахмета смотрела, но я не придала значения, знаю, что Ахмет не станет с кем-то встречаться. Знаешь, у меня тоже такая мысль мелькнула, что это она. Ладно, она уже вернулась в Марокко. Будем жить дальше, посмотрим, что Аллах даст. Переедем в Марокко, везде люди живут. Мы там дом уже купили, мама Ахмета и младший брат с семьей живут в нем пока. Так что есть куда приехать.

– Ты молодец, Гуля, не теряешь присутствия духа.

– А что мне еще остается?

В феврале Дэрин уехала на неделю в командировку. Данил попросил мать пожить у них, помочь с внучкой. Ее надо было отвозить в садик и забирать вечером. Рита согласилась. Дома было жить невыносимо. Когда Рита вернулась домой, Винсент радостно встретил ее, стал расспрашивать про внучку, сказал, что очень соскучился по ней. Рита обрадовалась, надеясь, что все наладится. Она уже месяц спала в Майиной комнате на маленькой кровати. Сегодня решила пойти спать в спальню к мужу. Она одела красивую шелковую красную, подаренную мужем ночную рубашку и вошла в спальню. Волтер сидел на кровати, запивал лекарство водой из стакана. Он приветливо улыбнулся и откинул одеяло с ее стороны кровати. Рита щелкнула выключателем, потушив свет, и легла рядом с мужем. Он лежал на спине. Рита придвинулась к нему и стала гладить по руке. Он повернулся к ней, она прижалась к его плечу и… Ритин край кровати сломался, и она вместе с матрацем оказалась на полу. Муж вскочил, зажег свет. Рита увидела, что сломалась поперечная планка, удерживающая матрац. Она наклонилась, пытаясь что-то исправить, но муж сказал:

– Не надо ничего делать, иди к себе, я спать хочу.

Сконфуженная случившимся, Рита побрела в детскую. Примирение не состоялось.

Проснувшись в субботу, Рита глянула на часы. Было без четверти девять. «Ничего себе поспала», – подумала она. Ей редко удавалось выспаться в последнее время. Тяжелые мысли об отношениях с мужем и о том, где найти работу, не давали ей уснуть. В доме было холодно. Она встала, вошла в гардеробную, сняла с плечиков теплый черный атласный халат с фланелевой подбивкой, подарок мужа, закуталась в него и спустилась в зал, чтобы включить тепло. Винсент всегда отключал отопление, когда уходил из дома. Выглянув из окна, выходившего на парковку, Рита увидела, что машины Винсента нет. Она кинулась в кухню, ища на каунтере записку. Записки тоже не было. Рита обессиленно опустилась на пол. Обхватив голову руками, она медленно раскачивалась из стороны в сторону, плотно сжав зубы, чтобы не завыть. «За что?! Господи, ну за что?» – вертелся в голове извечный женский вопрос. Чувствуя, что рыдания подступают к горлу, она подползла к холодильнику и, зажимая одной рукой рот, другой оперлась на холодный бок холодильника и встала. Наклонившись вперед, женщина поволочила за собой ноги, не хотевшие двигаться. Ползком поднявшись по лестнице, она упала лицом вниз на детскую кроватку, вжавшись в подушку, чтоб заглушить рыдания. Но рыданий не было. Из горла вырывался какой-то звериный вой. Казалось, что с ним серым потоком выходила тоска и боль и внутри оставалась пустота, абсолютная пустота без каких-либо эмоций. Не было ничего: ни боли, ни страдания, ни гнева – только пустота, пустота, звенящая в ушах и делающая все безразличным.

Рита не помнила, сколько она пролежала в этой пустоте. Очнуться ей помог телефонный звонок. Не вставая с кровати, Рита нашарила на детском столике телефон и посмотрела на дисплей. Звонила ее племянница Юля.

– Привет, тетя. Выгляни в окошко – увидишь сюрприз! – сказала она и отключилась.

Рита медленно поднялась, прошла в свою комнату, выглянула в окно. Напротив окна стояла Юля и махала рукой. Рита махнула ей в ответ и пошла открывать дверь. Было начало марта, веял теплый ветерок, хотя солнца не было видно. Юля была в красной простроченной квадратиками куртке и высоких черных сапогах. Каштановые волосы трепал ветерок, она отводила их с лица тыльной стороной ладони.

– Рада? Володя сегодня с утра уехал на работу, ну вот я и решила к тебе съездить, скучно дома одной, – с улыбкой объяснила свое появление племянница.

– Заходи, я тоже почти одна. Айнура работает, Винсента нет, Баян у себя на чердаке. Ты завтракала?

– Да, с Вовкой. Но я опять буду.

– Блинов сделать?

– Давай!

Рита принялась замешивать тесно на блины, а Юля села на высокий стул у каунтера и принялась рассказывать новости.

– Мы вчера у Матти были. Так просто заехали к нему.

– Ну и как он там? Нашел себе кого-нибудь? Впрочем, о чем это я. У него всегда кто-то есть.

– Точно. Он все про Аню вспоминал, как она его бросила. Он следит, как они с Филиппом живут. Говорит, вот не хотела в своем доме жить, пусть по квартирам таскается.

– В каком это своем доме? Он же с ней тоже на квартире жил. Он только после развода два дома прикупил.

– Ну он и говорит, что надо было развестись по-хорошему, он бы купил дома, а жили бы вместе.

– Все должно быть так, как ему удобно, – с горкой ухмылкой сказала Рита. – Все мужики одинаковые, что русские, что американские. Только б им хорошо было.

– Я помню, как он рыдал после развода, когда мы с Володей к нем у приходили. Говорил, что он ее любил, от пьянства ее спас, а она его бросила.

– Угу, от злости скорее ревел, что не по его плану все вышло. Хотя он ее тоже обманул: обещал дать ей 10 тысяч, когда гражданство получит, и не дал. Использовал ее для получения Грин-карты и еще недоволен.

– Ой, совсем из головы вылетело! У него же дочь, которая в Англии, замуж вышла, родила черного ребенка! Матти случайно проговорился! Мальчику уже второй год.

– Он не говорил, что она за черного вышла. Я знаю, что они с дочерью поссорились и не общались, но он сказал, что это из-за денег, что она просит больше, чем он ей дает.

– А помнишь, как он над Гулькой издевался, что у нее Ахмет араб? – засмеялась Юля.

– Вот ему это и вернулось, – ответила Рита.

Незаметно за разговорами Рита напекла полную тарелку блинов.

– Тебе блины с маслом или с вареньем? – спросила она племянницу.

– С вареньем.

Рита растопила масла для себя, положила в розетку клубничное варенье для Юли, поставила парадные тарелки и чайные чашки и пригласила к столу. Рита любила красиво накрытый стол, любила есть, правильно используя столовые приборы. Друзья частенько подтрунивали над ней за эту особенность. Но ей так казалось вкуснее и настроение улучшалось.

Позавтракав, они перешли в зал.

Юля оглядела комнату, увидела на каминной полке хрустальную вазу.

– Это что, новая ваза? – спросила она.

– Да, Джек с Энн подарили на Рождество.

– Какая красота! Дай посмотреть?

Рита потянулась за вазой, задела локтем стоявшие рядом каминные часы. Часы упали. Рита поставила вазу на журнальный столик и подняла часы. Внутри за стеклянной дверкой что-то зазвенело. Рита открыла дверцу и оттуда выпали осколки зеркала. Задняя стенка часов была зеркальной. Рита с ужасом поняла, что зеркало разбилось. Она застыла с часами в руках.

– Зеркало разбилось, – медленно проговорила она.

– Да ты что! Семь лет счастья не видать! – воскликнула племянница. – Может можно склеить?

– Ничего уже не склеишь, – с горечью произнесла Рита, думая больше не о разбитом зеркале, а о своей жизни.

Неприятности не заставили себя ждать. В воскресенье утром Винсент объявил, что больше не будет платить 150 долларов за ее обучение. Рита все еще не могла найти работу, так что платить тоже не могла. Продукты муж тоже не покупал. Он часто не приходил к ужину. Айнура кормила их остатками еды из магазина. Рита решила поговорить с ним насчет продуктов, пока он дома.

– Винсент, ты можешь купить продукты на следующую неделю? – смиренно спросила она.

– Нет, – лаконично ответил он.

– Почему? – оторопела жена.

– Не знаю.

– Но я не работаю пока, потом снова буду сама покупать.

– Я сказал нет.

– Но я твоя жена. Адвокат сказал, что мы должны поддерживать друг друга в трудную минуту.

– Вот пусть тебя твой адвокат и кормит.

– Кто же я здесь? Я не похожа на жену, не похожа на квартирантку, у квартирантов больше прав, чем у меня, не похожа на домоправительницу – тем дают бесплатную комнату, питание и еще деньги платят. Кто же я здесь? – с горечью спросила Рита, подняв на мужа печальные глаза, полные слез.

Он вскочил с дивана, заткнул уши пальцами, стал бегать по комнатам и кричать:

– Я не слушаю тебя! Я не слушаю тебя!

Потом, не отнимая рук от ушей, всунул ноги в тапки и раздетый выскочил из дома. Ночевать в эту ночь он не пришел.

После этого случая он совсем перестал разговаривать с Ритой. Когда через пару дней Рита принесла ему 400 долларов, плату за проживания, он только указал пальцем, что она должна положить их на журнальный столик и кивнул головой в знак благодарности. Он старался не попадаться жене на глаза, но подолгу разговаривал на кухне с Баян и Айнурой. Если Рита входила в это время на кухню, он замолкал и прижимал палец к губам, давая знак девушкам не разговаривать с ней. Часто он приглашал их в рестораны. Те отнекивались, как могли, но он опять возвращался к этой теме.

Когда Рита уехала с ночевкой к сыну праздновать 8 Марта, он полночи разговаривал с Айнурой, убеждая ее не разговаривать с ее названной матерью. Дома он теперь появлялся поздно вечером, да и то только среди рабочей недели.

Айнура уехала в отпуск в Казахстан. Теперь Рите приходилось самой заботиться о своем пропитании. Сын с Дэрин давали иногда продукты. Однажды Рита пожаловалась Тане Р., что ей нечего есть. Та предложила продукты, которые ей давали бесплатно в церкви. Рита была очень благодарна подруге. Татьяна нагрузила ей две большие сумки банками с овощными и рыбными консервами и брикетами с супом. Еле дотащив сумки до дома, Рита стала выкладывать продукты на каунтер. Винсент искал что-то в холодильнике. В это время открылась дверь, и радостная Айнура появилась в проеме.

– А вот и я вернулась! – воскликнула она.

– Почему не предупредила, что прилетаешь, я бы тебя встретил, – отозвался папочка, обнимая ее.

– Сюрприз! Мама, ты работу нашла? – спросила она, кивнув головой на кучу продуктов.

– Нет, в церкви бесплатно дали, – спокойно ответила Рита, составляя банки в шкафчик.

Айнура перевела глаза на папочку. Он вспыхнул и выскочил из кухни.

15 апреля Винсент не вернулся с работы. Не было его и 16. Рита забеспокоилась. Накануне она видела, что муж плохо себя чувствовал. Она боялась, что с ним что-то случилось. Рита позвонила Полу. Он тоже не знал, где брат. Потом вспомнил, что тот спрашивал его об отелях в Нью-Йорке, где у него должен был быть суд. Он обзвонил отели в Нью-Йорке и нашел его. Прощаясь с Ритой по телефону, он сказал:

– Я все еще люблю тебя.

«Почему все еще?» – недоуменно подумала Рита.

На следующий день Винсент вернулся домой и все пошло по-прежнему.

Несмотря на конец апреля на улице было по-летнему жарко. Рита весь день работала в саду. Вернулась в дом в хорошем настроении. Винсента еще не было. На кухне она застала Айнуру, ужинавшую за каутнером в одиночестве. Рита присоединилась к ней. Потом они помыли посуду и поднялись в комнату Риты. Айнура сидела на полу возле открытой двери, прижавшись спиной к косяку, Рита переодевалась, чтоб снова пойти работать в сад. Хлопнула входная дверь и послышались шаги на лестнице, ведущей на второй этаж. В открытую дверь Ритиной комнаты заглянул улыбающийся муж, поздоровался. Рита приветливо ответила ему, а Айнура спросила:

– Папочка, ужинать будешь? Мы с мамой уже поели.

– Нет, спасибо, я сейчас уезжаю.

Он зашел в спальню, сменил рубашку и ушел.

– Айнура, он поздоровался со мной! Наверно, ему лучше стало. Теперь все наладится.

Радостная Рита тут же позвонила сыну, чтоб сообщить ему хорошую новость: Винсент заговорил с ней.

Дверь в спальню мужа была открыта. Рита, подчиняясь какому-то импульсу, вошла и увидела на комоде пачку бумаг. Она никогда не позволяла себе читать письма или просматривать бумаги мужа, но здесь, опять подчинилась тому же импульсу, подошла, развернула и увидела, что это было обращение в суд о разводе. Рита сначала не поняла, о чьем разводе. Причем здесь имя Винсента и ее. Потом страшная догадка осенила ее: это же муж подал на развод! На развод с ней!

– Айнура! – Рите казалось, что она кричит, но из горла вырвался какой-то хрип.

– Что случилось? – забежала в спальню взволнованная девушка.

– Айнура, он разводится со мной, – прошептала одними губами Рита.

– Не выдумывай, куда он от тебя денется, – попыталась неуверенно успокоить ее дочь.

– Вот, – Рита протянула бумаги.

Айнура пробежала глазами начальные строки: истец Винсент Макглесон, ответчик Маргарита Макглесон.

– Что теперь делать? – испуганно спросила она, прижавшись к матери.

– Мне надо ехать. Я поеду к Данилу, может, он что-нибудь посоветует.

Рита не могла поверить в свершившееся. Ей хотелось, чтоб кто-то сказал, что это неправда, что она не поняла по-английски, все, что угодно, только чтобы не было этого страшного слова «развод». Она продолжала любить его и считала, что во всем виновата его болезнь.

– Я с тобой, – решительно заявила Айнура. Она не могла оставить Риту в таком состоянии одну.

Не понимая, что она делает, Рита машинально переоделась снова из рабочей одежды в серые брюки и голубую майку, схватила сумочку и выскочила на улицу. Девушка догнала ее, и они вместе пошли на троллейбус. Рита плохо помнит, как она добралась до дома сына. Данил и Дэрин были дома.

– Что-то случилось? – сразу же догадался сын, увидев мать.

Рита опустилась на стоящий у дверей стол.

– Винсент подал на развод.

Сын молчал, не зная, что сказать.

– Может, это к лучшему, – сказала подошедшая к ним сноха.

– Как я теперь? Ведь он обещал легализовать меня через 10 лет. Осталось совсем немного. У меня нет денег, нет работы. Я не могу уехать обратно в Казахстан, у меня там никого нет. Что мне делать? – страшным шепотом говорила она, беспомощно обводя глазами всех.

– Скоро должен новый иммиграционный закон выйти, ты сможешь легализоваться и жить без него. Он же тебя постоянно унижал, – продолжала успокаивать Дэрин.

Рита слушала, кивала, но ничего не понимала из того, что ей говорили. «Как он мог? Как мне теперь жить? Как он без меня?» – кольцом крутились в Ритиной голове мысли.

К дому подъехала машина.

– Нам пиццу привезли, – сказал сын, – давайте ужинать.

Вместе со всеми Рита села за стол. Она любила пиццу, хотя старалась есть ее не чаще одного раза в месяц – боялась растолстеть. Дэрин положила ей на тарелку кусок пиццы. Майя села рядом с бабушкой, наклонилась к ней и прошептала:

– Баба, ты оставишь мне свой краешек от пиццы?

– Оставлю, – отвлекшись на минуту ответила Рита внучке, любительнице краешка от пиццы.

Она поднесла ломтик ко рту, но не смогла даже откусить. Зубы не разжимались. И голода она не чувствовала. Ничего не чувствовала, кроме нестерпимой душевной боли.

– Мне надо ехать. Может, я ошиблась. Может все не так. Я должна его увидеть.

Никто ей не перечил. Все понимали, что бесполезно ей сейчас что-либо советовать. Через это надо было пройти.

– Подожди, сейчас доем и поедем, – сказала Айнура.

Они вернулись домой, когда Винсент уже спал. «Завтра все прояснится», – успокаивала себя Рита. Она не могла даже лежать. Все тело ныло, руки и ноги стягивали какие-то внутренние спазмы. Она ходила по маленькой Майкиной комнатке как по клетке: четыре шага от комода до двери и обратно. Сна не было ни в одном глазу. Голова была ясная и гудела внутри «У-у-у-у». Никаких конкретных мыслей не было, просто ощущение катастрофы. Дойдя от двери до комода, стоявшего возле окна, она зачем-то вглядывалась в звездное небо, как бы ища там что-то, потом поворачивалась и снова шла к двери. Останавливалась перед дверью, как перед тупиком, смотрела на нее бессмысленным взглядом, поворачивалась и снова шла к комоду. Под утро спазмы отпустили ее тело. Она легла на кроватку в надежде заснуть. Сна не было. В пять часов она услышала, шаги мужа. Он спускался в кухню. Рита соскочила с постели, стала судорожно искать расческу в сумочке, чтоб причесаться и выйти объясниться с Винсентом. Так и не найдя расческу, она пригладила волосы руками и вышла, спустилась на кухню – мужа не было. Она услышала шум отъезжающей машины. Он сбежал, даже не выпив кофе. На каунтере рядом с кофеваркой лежала какая-то папка. Сверху записка: «Это для тебя». Рита узнала папку – это была папка с документами на развод. Ошибки никакой не было. Он разводился с ней.

Следующие два дня Рита помнила смутно. Она не могла есть и не могла спать. Она позвонила Полу, брату мужа, и попросила его встретиться с ней. Они встретились у офиса, где работал Пол. Он повел ее в кафе напротив, заказал кофе и спросил, что случилось.

– Винсент разводится со мной. Я нашла вчера документы на каунтере.

– Ты разве не знала об этом? Он начал делать документы еще в январе, сказал, что вы оба так решили.

– Как оба?! -изумленно воскликнула Рита. И тут же поняла, почему Пол говорил, что он все еще любит ее, когда помогал ей искать уехавшего в Нью-Йорк мужа. Она начала рассказывать все, что произошло за последние месяцы, как муж не разговаривал с ней, как исчезал из дома, как не давал денег на еду, как она любит его. Пол слушал, гладя ее по плечу. Сказать ему было нечего.

– Я даже не знаю, что мне делать теперь. У меня нет денег даже на еду, не только на адвоката.

Пол открыл портмоне, покопался внутри и вытянул стодолларовую бумажку.

– Возьми пока на еду. Я буду помогать тебе.

Рита была тронута.

– Спасибо, ты очень добр ко мне, но я не могу взять эти деньги.

Рита обняла своего «брата в законе» и ушла.

Заснуть ей удалось только на четвертую ночь с тройной дозой снотворного. На следующий день ей надо было идти на прием к своему психологу Лиз.

– Ты выглядишь уставшей. Как дела? – встретила ее вопросом Лиз.

– Муж подал на развод, – пожаловалась Рита.

– Поздравляю! Наконец-то ты избавишься от него, – сказала психолог, улыбаясь широкой американской улыбкой.

Рита в недоумении смотрела на Лиз. Поздравляет! У русских в таком случае принято было сочувствовать, а не поздравлять. Зазвонил мобильник. Рита извинилась и ответила. Звонил шериф. Он подъехал к дому, чтобы дать Рите на подпись документы на развод.

– Я на приеме у психолога, – ответила ему Рита, у меня нет машины, так что я буду дома не раньше, чем через час.

– Назовите адрес, я подъеду. Позвоните, как выйдите из кабинета.

Они договорились встретиться у регистратуры через 30 минут. Риту еще больше затрясло. Ее пугала встреча с шерифом. Она смертельно боялась полицейских. Лиз объяснила ей, что по закону, чтоб принять дело о разводе, она должна ознакомиться с документами и расписаться. Для этого приедет шериф, а не из-за ее иммиграционного статуса.

– Рита, у тебя все замечательно складывается. Теперь мы можем готовить документы на плохое обращение мужа с тобой. Ты получишь Грин-карту.

– Как?

– Я напишу, что ты у меня наблюдаешься уже второй год. Терапевта попроси, соседей, друзей. Потом найди адвоката и подай на абьюз (плохое обращение).

– Но он меня никогда не бил, – возразила Рита.

– Совсем не обязательно, чтоб бил. Он плохо с тобой обращался, нанес урон твоему здоровью, он должен за это ответить.

Рита недоумевала. В России даже когда бил смертным боем трудно было привлечь мужа к ответственности. Как бы подслушав ее мысли Лиз сказала:

– Это тебе не Россия. Это Америка. Здесь никто не может издеваться над другим человеком.

– Неужели это возможно?

– Возможно, – подтвердила Лиз. – Я уже делала такие справки.

Рита вышла от психолога несколько ободренная. В холле ее ждал пожилой мужчина с одутловатым лицом. В руках у него была папка с бумагами. «Шериф», – догадалась Рита.

– Где нужно подписать? – спросила Рита, поздоровавшись.

– Прочти сначала, – посоветовал он.

– Я читала. Муж на каунтере оставил копию.

– А кто твой муж?

– Адвокат.

– А у тебя есть адвокат? С адвокатом разводиться трудно. Тебе обязательно нужен адвокат.

– У меня денег нет. Я потеряла работу.

– Ты скажи об этом в суде, тебе дадут общественного адвоката.

– А что мне вообще делать? Как я про суд узнаю?

– Жди повестку, по почте придет. Приедешь в суд пораньше и заяви, что тебе нужен адвокат.

– Спасибо тебе большое.

– Давай я тебя домой отвезу, – вдруг предложил он.

Рита согласилась.

Винсент подготовился к разводу основательно. Он продал машину и взял новую в аренду, то есть он платил ежемесячно за пользование машиной, но официально она была не его. Эта машина не подлежала разделу. Затем он взял в банке заем на 20 тысяч долларов, при разводе Рита должна была выплатить половину этой суммы. Дом в Нью-Порте он так и не переписал на двоих. Правда, дом в Милтоне был общий, Рита отказалась продавать его ему за 1 доллар. В копии заявления на развод Рита прочитала, что он обвиняет ее в грубом и оскорбительном отношении к нему.

Сестра, узнав о предстоящем разводе, настоятельно советовала взять адвоката. Она обещала дать денег взаймы на его оплату. Начались поиски. Нужно было найти адвоката по семейным делам и иммиграционного для подачи на обьюз. Мария Келли, у которой Рита 5 лет проработала няней, порекомендовала ей свою знакомую Алису Хаккер. Они встретились. Алиса была приятной молодой женщиной, работающей в большой адвокатской конторе. Рита заключила с ней контракт и заплатила первые 2 тысячи долларов, данные ей сестрой. Прочитав судебное заявление Винсента, адвокат сказала, что она подаст в суд контр-заявление, в котором как раз его будет обвинять в плохом отношении к жене, и попросила Риту принести письма от соседей и родных, подтверждающих это. Она настоятельно советовала Рите нанять иммиграционного адвоката. Постоянной работы по-прежнему не было, Рита подрабатывала иногда у Марии или ее знакомых, убирая дома или присматривая за детьми, когда родители уходили в гости. Этих денег хватало на оплату телефона и на скудную еду, но явно было недостаточно для оплаты услуг адвоката. Ее знакомая Наташа посоветовала ей обратиться в адвокатскую контору, которая могла предоставить ей бесплатного адвоката. Рита слышала о такой конторе. Там работали начинающие адвокаты, чтоб привлечь к себе клиентов, и адвокаты, которые хотели помочь людям, не имеющим денег. Обычно, они брали по одному делу в год, вели его в свободное от основной работы время. Винсент тоже раньше работал здесь. Рита позвонила и договорилась о встрече на следующий же день. Адвокат внимательно выслушал ее и сказал, что она может получить визу жертвы плохого обращения со стороны американского гражданина. Рита поинтересовалась, что будет с мужем, если она подаст документы на эту визу. Немного подумав, адвокат ответил, что его могут лишить адвокатской практики. Этого Рите не хотелось. Винсент сделал много хорошего для нее, к тому же она все еще любила его. Адвокат поставил ее в очередь на рассмотрение документов, которая должна была подойти, по его расчетам, примерно через два года.

– Так долго! Но у меня развод сейчас.

– Ничего страшного, ты имеешь право обратиться в суд в течение двух лет после развода. Если хочешь быстрее, то съезди в Кембридж, там тоже есть такой центр, о нем мало кто знает, там очередь меньше.

Рита поблагодарила его, взяла написанный на бумаге адрес и телефон другого офиса и поехала домой. «Будь что будет, – думала она, – я не хочу его подставлять».

Суд был назначен на 3 августа. Винсент редко появлялся дома. Он отключил домашний телефон, телевизор и интернет. «Пытается мне досадить», – думала Рита. Тони, их давний квартирант, провел себе отдельный кабель, а у Риты не было на это денег, да и телевизор она смотрела редко. А вот без интернета было не прожить. Сын нашел ей самую дешевую компанию за 20 долларов в месяц и подключил интернет.

В начале июля приехали Нильссоны всей семьей. Они остановились у Данила и Дэрин. Йохан с Надей поселились в Ритиной комнате, где она ночевала, когда приезжала к сыну, а Инна – в офисе. Рита же теперь спала на одной кровати с Майей, чему та была несказанно рада. Дэрин купила доски и сколотила длинный стол с лавками для пикника, который поставили на задний двор. Теперь они все вместе ужинали на улице. Приезд сестры с семьей был большой моральной поддержкой для Риты. Они весело проводили время, и она отвлеклась от предстоящего суда. Каждый раз, когда сестры встречались, им выделяли один «сестрин» день, который они могли провести только вдвоем. Обычно, они ходили по магазинам, а вечером шли в русский ресторан и отводили душу за разговорами, попивая непременно русское вино и закусывая пельменями и оливье. В этот день они могли обсудить все свои самые личные проблемы, не боясь быть услышанными или непонятыми. Вот и сегодня они получили свой законный выходной от мужей и детей и пошли в маленький русский ресторанчик «Столи». Официанткой здесь работала Катя. Они вместе с Ритой учились в английской школе. Узнав, что к Рите приехала сестра, Катя принесла им на закуску по рюмке водки и по бутерброду с красной икрой, от заведения, как она объяснила свой подарок. Потом специально для них поставила русскую музыку 70-х годов и пожелала им приятного отдыха. Музыка напомнила сестрам их юность. Они наперебой стали вспоминать смешные случаи, своих друзей и любимых. Домой они вернулись довольные и счастливые.

Через две недели Нильссоны уехали. Вскоре должен был состояться суд, на котором будут решены вопросы о назначении места проживания и слушания финансовой ситуации сторон. Перед судом произошла встреча адвокатов и их клиентов. Адвокат Винсента предложил Рите переехать жить к сыну, а мужу оставить два дома. Также Рита должна была выплатить 10 тысяч из 20 тысяч долга, которые сделал Винсент. Кормить ее тоже должен был сын. Алиса, услышав такое предложение, была очень возмущена. Она подала контр-заявление, где просила поделить все нажитое вместе поровну и оставить Риту жить в доме в Милтоне, а Винсенту определить местожительства в Нью-Порте, так как у него есть машина и он может оттуда ездить на работу. Это занимает всего час. У Риты же нет машины и водительских прав, а без машины там нельзя даже дойти до магазина. Еще она просила 250 долларов в неделю на содержание неработающей жены. Винсент сказал клерку, что до решения суда он переедет жить к брату, но будет настаивать, чтоб оба дома остались в его распоряжении. Еще он хотел воспользоваться правом видеться со своей внучкой Майей. Поняв, что ему все-таки придется делиться с Ритой, Винсент разозлился. Его хорошо знали в суде, он наделся, что ему пойдут навстречу и сделают все так, как он хочет, тем более что Рита была нелегалкой. Когда понял, что по его не получится, то передал со своим адвокатом, что в таком случае он готов поговорить о примирении. Алиса, испытующе глядя на свою подзащитную, спросила, согласна ли она помириться с мужем. Рита поняла, что ему нужно время лучше подготовиться, а потом снова подать на развод. Она была оскорблена его поведением, никогда не ожидала, что ее любимый может быть таким жадным и мелочным. Рита отказалась от примирения. Алиса поддержала ее решение. Она тоже думала, что Винсенту просто надо время, чтобы что-то сделать против Риты. Алиса настоятельно советовала найти иммиграционного адвоката.

На следующий же день в поисках бесплатного иммиграционного адвоката Рита поехала в Кембриджский офис. Но там тоже надо было ждать не менее 6 месяцев. Тогда Рита обратилась снова к Марии с просьбой порекомендовать ей адвоката. Та назвала ей двоих. Первый сказал, что не будет браться за это дело, так как Рита не сможет его выиграть. Второй запросил 10 тысяч, половину надо было заплатить сразу. Рита нашла по объявлению в газете еще одного адвоката, встретилась с ним, но он отказался вести дело против своего коллеги. Рита сходила еще к двум, все говорили, что ей ничего не светит. Потом Гульназ порекомендовали ей Десмонда Фиджеральда. Рита пошла к нему. На вид Десмонду было не больше сорока. Высокий, подтянутый ирландец с приятной располагающей улыбкой сразу же понравился Рите. «Пользуется успехом у дам», – подумала она о нем. Рита с некоторой опаской, что ей снова откажут, начала рассказывать о своих проблемах. Он выслушал ее внимательно, уточняя детали. Немного обдумав, он сказал:

– Я возьмусь за это дело. Визу мы добьёмся точно, но по ней нельзя будет выезжать из страны.

– А работать я смогу? – спросила обрадованная Рита.

– Да, но нужно будет получить специальное разрешение на работу и продлять его каждый год. Если бы не твоя виза невесты, то, получив эту визу, можно было бы подать на Грин-карту, но в твоем положении мало надежды, что ее дадут. Можно будет попробовать через Ирландию, но тогда придется поехать туда и жить какое-то время. Давай делать шаг за шагом: сначала визу, а потом посмотрим, что можно будет сделать.

Порешив на этом, они договорились об условиях оплаты. Рита должна заплатить 1 тысячу долларов при подписании контракта и выплачивать остальную сумму по 350 долларов в месяц. Теперь надо было найти эту тысячу. У сестры просить снова было стыдно, она только что помогла заплатить начальный взнос за развод. Рита позвонила Матти. Тот согласился дать ей денег сегодня же на неограниченный срок. Рита была спасена. Теперь ей предстояло оплачивать услуги двух адвокатов. Она решила сдать две комнаты, благо, что Винсент теперь не жил с ней. Каждая комната должна была оплачивать одного адвоката. Комнату в бейсменте занял молодой американец Сэм, повар из приюта для стариков, краснощекий обаятельный парень. В Майину комнату заселилась иранская женщина Айрен, приехавшая в гости к замужней сестре. Она была немногим моложе Риты, и женщины подружились.

К суду, который должен был состояться 3 августа 2009 года, Алиса попросила Риту написать список всего приобретенного в период совместной жизни, включая подарки. Ей предстояло составить отдельный список всех денежных вложений, которые делала Рита при ремонте двух домов и ее работу на ремонте дома с примерной оценкой, плюс ее ежемесячная плата за проживание. Вышло более 100 тысяч долларов. Теперь ей нужно было собрать письма от родственников, соседей и знакомых, характеризующие отношения между супругами. Главную роль в этом играли письма психолога и лечащего врача Риты. Все поддержали Риту, и вскоре она смогла отнести Десмонду письма. Больше всех досталось Винсенту от Дэрин. Она подробно описывала, как он унижал и издевался над ее свекровью.

В середине июля адвокат отправил документы (VAWA petitiot) в иммиграционный офис в Вермонт с просьбой предоставить его клиентке визу для проживания в Америке как жертве плохого обращения со стороны мужа. Теперь оставалось запастись терпением и ждать ответа.

Вскоре соседи узнали о предстоящем разводе и бедственном положении Риты. Она стала находить у себя на веранде продукты, ее приглашали на ужины, давали кое-какую работу. Рита была бесконечно благодарна им. Приносил остатки еды и ее квартирант-повар Сэм. К суду нужно было провести оценку дома. Мария Келли договорилась, что ее подруга Синди Паркер, брокер из агентства, где работала адвокатом Мария, сделает оценку бесплатно, а когда надо будет продавать дом, то это предоставят делать ей. Чтобы дом оценили больше, Рита взялась за ремонт. Она ободрала старую краску с внешней стороны дома и покрасила его снова. Затем предстояло заново зацементировать потрескавшиеся ступеньки, ведущие с улицы на первый этаж. Она вспомнила про русский деревенский обычай, который назывался «помочи». Это когда всем миром за день строили новый дом. Рита попросила друзей сына приехать помочь, а она накормит их ужином и напоит вином. Ребята согласились. Они отремонтировали покосившуюся веранду, настелили деревянный пол на растрескавшийся бетонный на крыльце возле входной двери. Сосед Стефан, увидев, что Ритин сын с друзьями работают, тоже пришел помогать. Он забетонировал дыры в каменном заборе. А вечером соседи и друзья собрались в саду на барбекю.

«Клин клином вышибают», – решила Рита и зарегистрировалась на сайте знакомств, который ей когда-то дала ее психолог Лиз. В переводе на русский название сайта звучало довольно смешно – множество рыб. И Рита начала рыбачить. Уже в первый вечер она получила несколько писем. Просмотрев анкеты потенциальных женихов, она остановила свое внимание на бывшем профессоре теософии, теперь уже неработающим. Звали его Джим. Она ответила на его письмо, и через 15 минут получила предложение встретиться завтра в удобном для нее месте. Рита назначила ему свидание в полдень возле винного магазина, находящегося в квартале от ее дома. Рита не знала, куда ее поведет новый кавалер, поэтому оделась просто: белый каприс – короткие штанишки в обтяжку закрывающие колени, и синюю трикотажную майку с ассиметричным вырезом-капелькой с правой стороны и большой пуговицей, соединяющей капельку с воротом. Сама себе она понравилась. С волнением подошла Рита к магазину, давно ей не приходилось ходить на свидания. В условленном месте она увидела зеленую машину и рядом с ней невысокого мужчину в серых брюках и рубашке в голубую и белую клетку с короткими рукавами. Аккуратно подстриженный и тщательно побритый, он имел вид настоящего профессора. Увидев Риту, он улыбнулся, шагнул ей навстречу и протянул из-за спины гвоздику на длинном стебле. Она была тронута. Настроение поднялось. «Надо было раньше начать встречаться», – подумала она. Джим предложил поехать в кафе и там за чашечкой кофе побеседовать. Рита согласилась. Они заказали кофе и булочки с малиновой начинкой, сели на террасе. Оба немного смущались.

– Что привело тебя на сайт знакомств? – осторожно отпивая горячий кофе, спросил Джим.

Рита на минуту задумалась. Чтобы выиграть время, она откусила кусочек булочки. «Что же мне надо? Найти новую любовь или просто не быть одинокой в такое трудное время?» Решила так и ответить.

– Мне одиноко и страшно одной. Я хочу, чтоб кто-то был рядом. Может быть, я сумею снова влюбиться. Я бы хотела этого, но не знаю, смогу ли.

Мужчина посмотрел на нее, как показалась Рите, испытующе.

– Я тоже хочу быть откровенным с тобой. Мы с женой живем отдельно уже несколько лет, но не разведены. Мы поделили дом: она живет на втором этаже, я – на первом. Дети даже не знают, что мы решили жить отдельно. Мы пытались официально развестись, но у нас общий бизнес, а чтобы разделить его, надо заплатить большую пошлину государству. Вот и решили просто разойтись по разным этажам. У нас с ней хорошие дружеские отношения. Так что жениться официально на тебе я не смогу.

– На данный момент меня это как раз не волнует. Я сама еще не развелась. Ты обратил внимание, что я написала в анкете не разведена, а что мы разъехались.

– Да, я видел это, потому и написал. У нас с тобой статус одинаковый. Я, конечно, старше тебя на 10 лет, но я ни на что не претендую, я могу быть тебе хорошим другом.

Рита была тронута. Он ей нравился. И нравился именно как друг, а не как мужчина. Джим стал расспрашивать ее, что произошло, почему они расходятся. Рита, почувствовав безграничное доверие к нему, начала рассказывать. Он кивал, задумчиво смотрел на нее, сжимал лежащие на столе пальцы ее руки. Закончив свой рассказ, она виновато улыбнулась и спросила:

– Я тебя не утомила?

– Ну что ты. Я подумаю, как тебе можно помочь. Если ты не против, можешь мне завтра помочь убрать квартиру, которую я хочу сдать. Я там буду менять сантехнику. Я тебе хорошо заплачу.

– С удовольствием!

– Тогда до завтра. Я за тобой приеду на то же место.

Он отвез ее к винному магазину, Рита дружески чмокнула его в щеку и пошла домой. Настроение было хорошее: она нашла друга, и завтра заработает немного денег.

Вернувшись домой, Рита пошла работать в сад, надо было прополоть цветы. Вечером, перекусив банкой вегетарианского супа, доставшегося ей из церкви, она села за компьютер. Увидела письмо от Данила, открыла его и прочитала. «Мама, я тебе пересылаю письмо Пола, тебе, думаю, следует его показать твоему адвокату» Предисловие не обещало ничего хорошего. Рита стала читать дальше: «Привет, Данил, это Пол. Как поживаешь? Хочу тебе сообщить кое-что, возможно это пригодится твоей маме. Я ее искренне люблю и уважаю. Я разговаривал с Винсентом, тот сказал, что он выиграет процесс, потому что у его адвоката Джона судья – лучший друг. И еще он хочет просить суд о депортации Риты, потому что ее виза просрочена. Я считаю это несправедливым. Искренне твой. Пол Макглесон.» Риту затрясло. Так хорошо день начался и чем закончился! Депортация! Самое страшное, что может с ней случиться! Как же она будет жить без сына, внучки? Да и где жить? Ее депортируют в Казахстан, там у нее никого из родственников нет. Не хочет она уезжать. Ее дом теперь здесь. Звонить Алисе было уже поздно, надо ждать утра. А как ждать? Где взять силы? Внизу хлопнула дверь, послышался голосок Айнуры:

– Мамочка, спускайся, я еду купила.

Рита спустилась в кухню. Была пятница, Айнура получила свою маленькую зарплату. Она работала в русском магазине в Ньютоне. Добираться до работы приходилось два часа. От метро приходилось идти 30 минут пешком. У нее была студенческая виза, утром она училась, а после обеда работала. За учебу платила 500 долларов, а что оставалось она делила с матерью. Увидев печальную Риту, она сказала:

– Хочешь, я тебя сейчас развеселю? Мы с Баян шли из магазина на метро, возле нас остановилась красивая черная машина, открылось окно, и молодой парень крикнул нам: «Hi, girls! How are you doing?» Я ответила: «Good». Он помахал рукой и поехал дальше. А Баян накинулась на меня: «Ты почему ему так ответила?» Я ничего не поняла и спрашиваю: «Как?» А она: «Он тебя спросил, как ты ЭТО делаешь? А ты ответила, что хорошо!»

Рита покатилась от смеха. Вот что значит переводить дословно!

– Ну спасибо, развеселила! – все еще продолжая смеяться похвалила дочь Рита.

На следующий день Рита еле дождалась 9 утра, когда Алиса начинала работать. Адвокат успокоила ее, что они могут дать отвод судье, если увидят его пристрастное отношение к Винсенту. А насчет депортации велела позвонить Десмонду. Десмонд тоже был полон оптимизма. Он сказал, что к августу, когда должен будет состояться суд, они должны получить ответ из иммиграционного департаменте о принятии их прошения. Тогда Рита получит документ, подтверждающий, что она находится под защитой американского суда. В этом случае она считается легально проживающей в стране до принятия решения по ее вопросу. Главное – получить эту бумагу вовремя. Если же они не получат ее, то Десмонд сам пойдет в суд и объяснит ситуацию.

Суд был назначен на понедельник, 3 августа. Рита звонила почти каждый день в иммиграционный офис, узнавала, не пришел ли ответ на ее прошение. Ответа не было. Двадцать девятого Десмонд позвонил ей и сказал, что он сам придет в суд. И вот в пятницу после обеда адвокат позвонил снова.

– Рита, хорошая новость! Пришел ответ! Приезжай после работы, я попрошу секретаршу дождаться тебя и передать документы. Смело иди с ними в суд, ты теперь здесь легально находишься, муж ничего не сможет сделать.

Рита поняла, что спасена.

Рита очень боялась суда. Она вообще панически боялась даже полицейских, а тут надо было идти в суд. Алиса успокаивала ее, что этот первый суд займет всего пару минут, это еще не развод, а судья даст распоряжение о том, как Макглесоны будут жить до развода. Но когда они вошли в зал суда, и Рита стала перед судьей, она от страха ничего не соображала. Когда судья спросил ее имя, она не могла даже сообразить, как ее зовут. Алиса толкнула ее в бок, она опомнилась и назвала свое имя. Винсент хмыкнул, видя ее волнение. Затем судья уточнил место проживание сторон, задал еще какие-то незначительные вопросы. И вот адвокат мужа обратился к судье с просьбой уточнить легальный статус ответчицы. Алиса ответила, что ее подзащитная находится под защитой американского суда до принятия решения по ее VAWA петиции.

Рита видела, как Винсент изменился в лице и растерянно взглянул на своего адвоката. Тот тоже растерялся и промямлил «спасибо». Затем стали выяснять финансовое положение сторон. Джон просил судью не назначать Рите алименты, так как она работает на полную ставку в семье сына, нянчит своего внука. Рита запротестовала:

– Но у меня внучка, и она ходит в детский сад.

Алиса подтвердила это и сказала судье, что они предоставят справку из детского сада, что девочка находится там уже два года. Когда решался вопрос о месте проживании, Винсент просил суд, чтоб Риту отправили жить к сыну, а он владел двумя домами единолично. Рита с волнением и боязнью ждала решение суда.

Суд назначил Винсенту место проживания в Нью-Порте, а Рите – в Милтоне. А вот на содержание Винсент должен был платить только 125 долларов в неделю, предоставив кучу бумаг, что весь его доход в 180 тысяч в год уходит на нужды бизнеса: аренду офиса, объявления и зарплату секретарю. Хорошо подготовился. Он хотел даже обойтись без адвоката и нанял его только тогда, когда узнал, что у Риты есть адвокат. Еще он должен был продолжать платить медицинскую страховку для Риты и даже первые 3 тысячи оплаты услуг адвоката. И Алиса просила для своей клиентки алименты. Узнав все это, Винсент разозлился. Его хорошо знали в суде, он наделся, что ему пойдут навстречу и сделают все так, как он хочет, тем более что Рита была нелегалкой. А теперь она имела легальный статус, адвоката, а его карьера и престиж могли пострадать. Следующее заседание суда было назначено на 2 декабря 2009 года.

Винсент был взбешен. «Как она смогла найти деньги на адвокатов? И кто ее надоумил подать на VAWA петицию? Как она могла! Теперь меня могут лишить возможности быть адвокатом! Об этом теперь узнали в суде! Я не издевался над ней! Я просто учил ее жить в Америке. Она же не понимает нашей жизни. Ничего, она за это поплатится! Я сегодня же напишу в иммиграционную службу, что это неправда, я добьюсь, чтоб ее выслали из страны!» – думал он, возвращаясь после суда на работу. Приехав в офис, он открыл компьютер и сел писать контр-петицию в Иммиграционный центр. Его там знали. Он вел много дел и часто звонил туда по делам своих клиентов. Он был уверен в поддержке, которую окажут известному адвокату против какой-то нелегальной русской. Руки его тряслись, губы кривились в усмешке. Он ей еще покажет, кто здесь главный. Закончив петицию, он запечатал ее в конверт Федерал Экспресса. Оставалось только отнести письмо на почту. Чувствуя глубокое удовлетворение от содеянного, он написал письмо бывшей жене: «Рита, я очень разочарован в тебе. Я узнал, что ты подала VAWA петицию против меня, чтобы получить Грин-карту. Ты разрушила мою личную и профессиональную репутацию. Я написал контр-петицию против тебя, сказав им, что ты врала и искажала факты. Твоя петиция будет отклонена и направлена для рассмотрения в иммиграционный суд. Я связался с Главным государственным адвокатом и попросил, чтоб меня вызвали в суд, чтоб я мог защитить свою честь. Ты не оставила мне выбора».

Вечером Рита прочитала письмо Винсента. Теперь была ее очередь трястись от страха. «Что теперь будет? Куда мне тягаться с ним? Его все знают, даже сенатор. Теперь меня точно вышлют из страны! Что делать?!» Невольно в памяти возник этот самый сенатор, к которому они ходили как-то на ужин. Билет на ужин стоил 1000 долларов. Рита думала, что там будут шикарные столы, но ничего подобного не было. Мужчины были в черных костюмах и при галстуках, дамы в вечерних платьях, преимущественно тоже черных. Звучала музыка, люди собирались группами, беседовали. Сенатор с женой переходили от группы к группе, приветствовали и поддерживали разговоры. Бесшумные официанты в униформе скользили между гостями, подавая вино и легкие закуски на шпажках и в тарталетках. Это было место, где заводились новые знакомства, решались вопросы и поддерживались старые дружеские отношения. Рита, в надежде на ужин, не поела дома и была голодной. После окончания приема тоже проголодавшийся муж предложил ей пойти в ресторан, чтоб не умереть с голода, пока доберутся до дома. Он тогда был таким внимательным и добрым, а сейчас… «Что же с нами случилось?» – с тоской и страхом думала Рита.

Утром еще до открытия адвокатского офиса Рита была уже там. Она с надеждой и страхом ждала появления Десмонда. Первой появилась секретарша и сказала, что его не будет весь день, у него какой-то сложный суд. К Рите вышел его помощник Чарли. Она не доверяла никому кроме Десмонда, но делать было нечего. Путаясь и запинаясь, Рита начала рассказывать о том, что произошло. Она протянула Чарли письмо и замерла в ожидании ответа

– По VAWA петиции никто не будет слушать его объяснения. Это законом предусмотрено. Он прекрасно об этом знает, он сам иммиграционный адвокат. Мне кажется, что он просто блефует, чтоб тебя напугать.

У Риты немного отлегло от сердца.

– Как мы узнаем, написал он или нет? – спросила она.

– Если иммиграционный центр получил его письмо, они обязаны переслать копию нам. Даже если назначат суд, в чем я очень сомневаюсь, все равно мы его выиграем. У нас много свидетелей и документов, подтверждающих его плохое отношение к тебе. Не волнуйся.

Рита поняла, что больше она ничего не добьется от адвоката, и немного успокоенная пошла домой.

На День труда (что-то типа нашего русского Первого мая) Данил с семьей собрался ехать в кемпинг. Они пригласили Риту присоединиться. Она с радостью согласилась. Заранее купили палатку, спальные мешки и гриль. Все сложили в машину и отправились на три дня в Спрингфилд – место для кемпинга, расположенное в горах в трех часах езды от Бостона. Приехали туда в два часа дня. Наскоро пообедав прихваченными с собой бутербродами, Дэрин и Данил стали ставить палатку, а Рита с Майей решили осмотреть окрестности. Кемпинг находился на возвышенности. Рядом со стоянкой начинался лес вперемешку с небольшими полянками. Справа дорога уходила вниз в лощину, а слева поднималась на невысокую гору. При бронировании места под кемпинг их предупредили, что здесь водятся медведи, надо закрывать палатки и убирать еду с земли в машину. Майя увидела бабочку и с криком: «Баба, смотри, бабочка!» бросилась ее догонять. Рита пошла за ней. На полянке было много сухих веток и полусгнивших стволов деревьев, и она боялась, что внучка упадет и поранится. Не успела она догнать Майю, как услышала ее громкий крик: «Ай-ай-ай!!!» Бабушка бросилась спасать внучку. Догнав ее несколькими большими скачками, она увидела, что вокруг девочки вьется рой ос! Она схватила кричащую внучки и потащила ее к машине. Краем глаза Рита увидела, что осы вылетают из-под земли, видимо, Майя наступила на их гнездо. Осы бросились вдогонку и стали кусать обеих. Теперь закричала и Рита: «Ой-ой-ой! Помогите!» Услышав их крики, Дэрин с Данилом бросились их спасать.

– Сюда, к костру скорее! – крикнула Дэрин.

Все четверо бросились к спасительному огню, осы пожужжали вокруг, не решаясь влетать в полосу дыма, потом улетели. Первым делом все начали осматривать Майю. У нее начало раздуваться правое ухо, и она чесала правую руку. Данил достал из контейнера с бутылками воды лед и приложил к укусам. Рита почувствовала, что большой палец правой руки начинает гореть. Она посмотрела на него, он прямо на глазах начинал раздуваться. Она тоже приложила лед, но вскоре раздулась уже вся рука. Антиаллергического средства в машинной аптечке не оказалось, и Рита пошла собирать подорожник. Обложив им опухоль и замотав бинтом, бабушка с внучкой пошли собирать грибы к ужину. Грибов было море! Американцы их не собирали. Они признавали только грибы из магазина. Набрав полный пакет, добытчицы вернулись к костру. Палатка уже была натянута, спальники расстелены. Теперь все отправились собирать валежник для поддержания огня ночью, чтоб не пришли медведи. На ужин пожарили картошку с грибами, правда, грибы получились сухими, Дэрин боялась их недожарить и отравиться, но все равно при свете костра и запахе дыма все было очень вкусным. После ужина пошли в центр кемпинга на площадку, где играли музыканты. Люди пели, танцевали, пили пиво. Пора было укладывать Майю спать, и Рита повела ее в палатку, дав возможность родителям повеселиться. Прослушав несколько бабушкиных сказок, девочка уснула, а Рита лежала и прислушивалась к шорохам. Ей казалось, что медведь ходит где-то близко. На всякий случай она принесла в палатку тяжелую палку. Привыкнув постепенно к лесным шорохам, она уснула. Данил с женой вернулись на рассвете. Рассказали, что слышали вой медведя или волка. А утром нашли следы зверя возле костра.

В конце сентября Мари Келли позвонила Рите и спросила, не хочет ли она помочь ее подруге с детьми. Рита, конечно, хотела. Мишель работала медсестрой по сменам. Ее муж Ленни был полицейским и тоже работал по сменам. Они старались работать в разные смены, чтобы кто-то всегда был дома с двумя детьми, но иногда выходило так, что Мишель надо было ехать в госпиталь к 7 утра, а смена Ленни заканчивалась в 12. Вот на это время им и нужна была няня два – три раза в месяц. В этот же день Рита отправилась на собеседование. Мишель открыла двери и заорала:

– Привет, Рита. Мари очень тебя хвалила. Проходи, я познакомлю тебя с детьми.

Рита растерялась от такого крика и невольно поморщилась. Мишель видимо по выражению Ритиного лица поняла ее недоумение и улыбнувшись сказала:

– Извини, я всегда так громко говорю, родилась такой громогласной.

Детки Рите понравились. Старшему Ленни, его назвали в честь отца, было три года, а младшей Бриджит полтора. Ленни подошел к новой няне и солидно сказал:

– Привет, я – Ленни.

Бриджит спряталась за мамину ногу и выглядывала оттуда, хитро сверкая голубыми глазками. Мишель написала Рите расписание, когда она должна будет работать в октябре. Работать надо было по понедельникам через неделю. Выходило 10–15 часов в месяц. Рита быстро прикинула в уме: выходило 120-180 в месяц.

Буквально через пару дней ей снова позвонила Мари. Другая ее подруга искала няню для своих девочек-близнецов. Ей нужна была няня на утренние часы три раза в неделю. К Ритиному бюджету еще добавлялось 145 долларов в неделю.

Адвокат Винсента написал Алисе, что его клиент хочет оставить себе оба дома. Алиса ответила, что в таком случае он должен выплатить жене половину стоимости домов. Тогда Винсент лично написал Алисе, что у него нет таких денег. Алиса вызвала к себе Риту, и они стали решать, где он может взять эти деньги. Он может занять в банке под стоимость дома, но там надо платить проценты, да и возраст у него уже к 70 годам, банк не очень охотно дает деньги пожилым людям. Второй путь – родственный заем. Дэвид и Грейс уже поженились, и Винсент мог занять денег у нее. Она годовые членские взносы в яхт-клуб платила больше, чем нужно было занять новому родственнику. Алиса написала адвокату Винсента, что при встрече они могут обсудить возможность займа и выплаты денег ее клиентке. Муж отверг все предложения и не захотел встречаться, хотя по закону перед судом должна была произойти предварительная встреча разводящихся супругов и их адвокатов.

После отъезда Винсента из дома Данил с дочерью приезжал почти каждые выходные, они оставались ночевать на две ночи. Часто к нему приезжали друзья, они делали барбекю и пили пиво. Дэрин не появлялась.

– У вас все в порядке? – не раз спрашивала обеспокоенная Рита.

Но сын успокаивал ее, говорил, что жена записывает новый альбом. Рита и верила, и не верила. Она знала, что сноха поет в ансамбле и записывает свою музыку на диски. Это было всегда, она даже пела в небольших ресторанчиках, но обычно выходные проводила с мужем. Однажды Рита случайно услышала разговор сына с Женей. Тот успокаивал друга, что все уладится, что ему надо поговорить с Дэрин. Рита поняла, что и у сына не все ладно в семье. Но чем она могла помочь? Только сделать так, чтоб ему и Майечке было хорошо здесь, с ней. Она пыталась приготовить что-нибудь вкусное, придумать что-нибудь интересное, чтоб он забыл хотя бы на время свои проблемы. Но проблемы нарастали, как снежный ком. Сыну дали повышение, он стал зарабатывать больше, но не успели домашние порадоваться этому, как его сократили с работы. Время было тяжелое, в стране нарастал кризис, маленькие предприятия закрывались, большие сокращали свои объемы и штат сотрудников. Начальник объяснил Данилу, что он специально поднял ему зарплату, чтоб тот получал больше денег по безработице. В утешение он сказал ему, что как только компания снова встанет на ноги, они ему позвонят и снова возьмут на работу. Утешение было слабое, кризис только еще нарастал и неизвестно было, когда обстановка в стране стабилизируется. Платить за большой дом, который они снимали, теперь семья не могла себе позволить. Дэрин решила купить небольшой дом в рабочем районе, чтобы моргич был меньше, чем рент.

В середине октября Данил сказал, что жена покупает дом с двумя спальнями в Линне. Линн – большой в прошлом рабочий город, где располагались заводы «Дженерал Электрик». Теперь заводы закрылись, а город превратился в довольно красивое и уютное место проживания людей среднего и ниже среднего достатка. Город находился на берегу Атлантического океана, что придавало ему большую ценность. Образован он был в 1629 году, для Америки – это старый город. Долгое время его называли «Город греха» за множество проституток, обитающих в рабочих кварталах. Линн разделился как бы на две части: возле океана дома были дороже, здесь жили люди зажиточные, дальше от океана дома стоили дешевле и соответственно там жили люди с низким достатком. В приокеанском секторе было больше белого населения, много русскоговорящих, а в другом районе в основном жили черные и латиносы. Дэрин покупала дом в квартале от океана. Правда, дом требовал большого ремонта, поэтому был дешев. Данил, пока искал работу, мог ремонтировать его.

Рита часто виделась с Джимом, он поддерживал ее в трудные минуты, немедленно приезжал, если в доме что-то ломалось. Они ходили вместе в музеи, кино, на выставки. Они любили одно и то же, им было интересно вдвоем. Рита подозревала, что Джим влюблен в нее, но пыталась всячески не затрагивать эту тему. Он ей нужен был как друг. Он был отличным другом, но любви к нему не было. Она даже упрекала себя за то, что не может полюбить такого замечательного человека, но ничего не могла с собой поделать. Как только он начинал обнимать ее, она становилась каменной. Он видел это, и не настаивал. Он рассказал Рите причину разрыва с женой. Это была печальная история. Его жена всю жизнь проработала социальным работником. К ней обращались женщины, пострадавшие от плохого обращения мужей или любовников. Постепенно она стала испытывать к мужчинам неприязнь, переросшую в ненависть. Она стала искать любви у женщин. И однажды к ней на прием пришла женщина, лет на пять младше нее, которая разводилась с мужем, ей негде было жить, в приюте тоже не нашлось места, и Джоан, так звали жену Джима, предложила ей пожить у них. Та приняла ее предложение. Женщины стали подругами, а однажды Джоан попросила у мужа развод, потому что она хотела связать свою судьбу со своей новой подругой. Она сказала, что только став лесбиянкой, она по-настоящему поняла, что такое любовь. Это потрясло Джима. Он был пастор, человек строгих моральных устоев, и вдруг такое случилось в его семье. Он пытался оправдать жену, говоря, что это долгие годы работы, связанные с защитой женщин, перевернули ее психику наизнанку и сделали ее лесбиянкой. Детям они ничего не объяснили. Джим перешел жить на нижний этаж, а Джоан с любовницей остались жить на верхнем.

Когда Джим узнал, что Ритин сын потерял работу, он и тут пришел на помощь, предложив Данилу помогать ему ремонтировать апартаменты, которые сдавал в рент. Мужчины очень понравились друг другу, они могли сидеть на крыше, ремонтируя ее, и часами говорить о глобальных проблемах.

В субботу, 1 ноября 2009 года, Данил с семьей переезжал в новый дом. Рита его еще не видела, и с нетерпением ждала возможности посмотреть. Она рада была за детей, надеялась, что у них все наладится. Помогали переезжать Джим, Юля с Володей и Пашка из Челябинска, как все называли нового Ритиного квартиранта. Они загрузили большую арендованную машину, Джимов ВЭН и поехали. Подъезжая к нужной улице, Дэрин обратила внимание Риты и Пашки:

– Смотрите: направо Свамскотт – богатый район, а налево наша улица. Мы живем на границе с очень богатым районом.

Рита почувствовала гордость в голосе снохи и похвалила ее за удачно выбранное место. Подъехали к дому. По размеру он был как дом Винсента в Милтоне. Рядом на этой же территории стоял еще один маленький домик, похожий на скворечник. Сначала Рита даже не обратила на него особого внимания. Дэрин открыла дверь машины, вышла и, доставая ключи из сумки, пошла к этому скворечнику. Только тогда Рита догадалась, что это и есть их новый дом. Не подавая вида, что она разочарована, Рита поднялась вслед за снохой в дом. Открыв дверь, она сразу уткнулась в лестницу, ведущую на второй этаж. Направо был зал. Несмотря на огромные окна почти от потолка до пола, он казался темным из-за коричневых деревянных панелей. Данил успел до переезда поменять старый ковролин на деревянный паркет, так что мебель уже можно было расставлять на отведенные ей места. Дэрин провела ее через зал и показала вторую комнату, что-то среднее между кухней и столовой. У стены стояла старая металлическая газовая плита, с двух сторон от нее – встроенные шкафы для посуды. Ржавая раковина находилась в каком-то коридорчике-аппендиксе, который был на правой дальней стороне этого помещения. Из этого коридорчика шла вторая дверь на улицу. Глянув налево, Рита увидела какую-то пластмассовую дверь-гармошку, что-то закрывающая собой. Она отдернула ее и увидела раковину для умывания, страшный облезший шкафчик с мутным зеркалом над ним. Рядом с раковиной был унитаз и душ. «Да, хорошо, что я не толстая, а то бы и в туалет не смогла сходить», – подумала Рита. Она начала прикидывать, что и как тут можно переделать. Подъехала машина Володи. Он пошел помогать выгружать тяжелые вещи, а Юля залетела в дом.

– Привет, Дэрин и Рита. Ну и домик вы отхватили! Тут ремонта на год!

Дэрин слегка обиделась и стала защищаться:

– Я одна работаю, не могу позволить себе хороший дом купить. На первое время нам хватит. Мы теперь моргич платим чуть ли не вдвое меньше, чем платили за аренду.

– Были бы руки, все переделаем, старый дом еще лучше, все можно сделать, как тебе хочется, – бросилась Рита на выручку снохе.

– Ну да… – с сомнением протянула Юля.

Зашел Данил и позвал:

– Девчонки, давайте носите маленькие коробки, мы их выкинули из машины, они нам мешают.

Все женщины пошли помогать, даже маленькая Майя бегала вокруг коробок, пытаясь оказать посильную помощь. Рита подхватила большой пластиковый мешок с надписью «Постельное белье» и понесла его наверх. Ей хотелось посмотреть на спальни. Наверху лестница заканчивалась маленькой площадкой. Налево в закутке стоял одинокий унитаз, не прикрытый даже шторкой. Прямо был проем в маленькое помещение, напоминающее бывшую ванную комнату. Рита прикинула, что кровать туда поставить невозможно – не войдет. Дверь направо вела в маленькую спальню, напоминающая пенал, со скошенным потолком. Стоять можно было только в центре комнаты. Рита поставила здесь мешок и вышла. Теперь она увидела еще один дверной проем, завешанный пестрой простыней. Это оказалась главная спальня. Она находилась над залом и была среднего размера. Скошенная часть потолка здесь скрывалась в узенькой кладовке. По лестнице затопали шаги, и Рита поспешила выйти.

Закончив переселение, все собрались на кухне. Дэрин достала приготовленные заранее сэндвичи, Джим заказал пиццу, достали вино и начали отмечать новоселье. Все были уставшие и голодные, поэтому быстро захмелели. Дэрин, указывая на безобразную плиту в центре кухни-столовой сказала:

– Я здесь все переделаю. Этой плите придет пиздец.

Говоря по-английски, «пиздец» она произнесла по-русски. Все оторопели, потом покатились от смеха. Она недоуменно смотрела на хохочущих. Сквозь смех Данил объяснил, что она понимает это русское слово, как демонтировать или выбросить что-то ненужное. Все захохотали еще громче.

На другой день у Риты болела голова. Она никогда не могла пить много, а тут выпила изрядно, да еще на голодный желудок. Звонок сына усугубил ее тяжелое состояние. Пол снова предупредил Данила, что Винсент хочет вернуться жить в дом в Милтоне. Он намеревается просить разрешение суда жить вместе с Ритой в одном доме. От страха головная боль ушла на задний план. Рита поняла, что он вернется, чтоб убить ее. Это знание сразу же пришло к ней, как только она услышала о желании мужа вернуться. Это было точно так же, как когда ее хотели убить за помощь в розыске преступника в Караганде. Ее затрясло. Она вспомнила, что у мужа все еще есть ключи от дома. Сквозь панику прорезалась здравая мысль: «Надо срочно менять замки. Потом звонить Алисе, пусть она его остановит». Рита перезвонила сыну и попросила поменять замки, но он сегодня работал, друг предложил халтурку. «Кто еще может сделать это прямо сейчас, пока Винсент на работе? – прикидывала она. – Джим может».

Джим ответил сразу же:

– Привет, Рита. Как ты?

– Плохо. Винсент хочет вернуться! – с отчаянием в голосе выкрикнула она. – Я его боюсь. Он убьет меня! Он не может меня в суде победить, вот и решил убить. Ему же ничего не будет, он болен! Ты можешь мне поменять замки в доме прямо сейчас, пока он на работе?

– Не волнуйся, я сейчас приеду. Сколько надо купить замков? Я заеду в «Хоум Депо» по пути и куплю.

– Спасибо! Сейчас посчитаю: входная дверь, задняя дверь и дверь в спальню. Три замка надо. Я отдам деньги, как приедешь.

– Забудь об этом. Я буду через час.

Но и даже после разговора с Джимом она не могла успокоиться. Трясущимися руками набрала номер адвоката, но та была в суде. Не в силах оставаться одна со своими мыслями, она позвонила подруге Тане Р.:

– Винсент хочет вернуться жить в дом! Он специально возвращается, чтоб убить меня! Я это знаю! Он не смог посадить меня в тюрьму или депортировать, вот и решил разделаться!

– Подожди, – спокойным голосом перебила ее подруга, – а тебе не приходило в голову, что он просто хочет с тобой помириться, но не знает как. Вот будете вместе жить и все наладится.

Рита оторопела. Об этом она не подумала. Она панически боялась его и жить вместе ей даже не приходило в голову.

– Не думаю. Ему жалко со мной делиться, а прибьет – все ему достанется. Это же не только имущество, это же еще и его престиж на карту поставлен. Если мне утвердят VAWA петицию, то его репутация и карьера будут под ударом, а так прибьет меня и все. Его же любой суд оправдает, он мог убить в состоянии эпилептического приступа, когда он ничего не помнит.

– Это ты загнула. Ты его в угол загнала, вот он и хочет все вернуть на прежние места.

Но здравомыслящие объяснения подруги не убедили Риту.

В дверь позвонили. Рита вздрогнула и в панике подбежала к окну, из которого была видна входная дверь. Это приехал Джим. Она сбежала по лестнице вниз, открыла дверь и бросилась ему на грудь.

– Джим, он убьет меня! – в отчаянии проговорила она.

Свободной рукой Джим обнял ее за плечи.

– Я сейчас поменяю замки, и он не сможет сюда попасть, – успокаивал он ее как маленькую.

– А вдруг судья ему разрешит жить здесь?

– Не разрешит. Уже было судебное решение о месте вашего проживания. Если он подаст прошение об этом. То тогда снова будет суд решать. Хочешь, я одену пасторскую одежду и приду в суд тебя поддержать? На суд это производит хорошее впечатление, если тебя церковь поддерживает.

Так и не дождавшись вразумительного ответа от перепуганной Риты, он начал менять замки. Рита же снова стала звонить Алисе. На этот раз она застала ее в офисе. Почти рыдая в трубку, она сообщила адвокату о своей проблеме. Алиса обещала сейчас же перезвонить Джону, адвокату Винсента. Рита села у телефона ждать ответа. Через полчаса Алиса перезвонила:

– Я переговорила с Джоном, он подтвердил, что его клиент хотел бы переехать жить в Милтон, в один дом с тобой. Я напомнила ему, что у нас есть решение суда о месте проживания сторон до суда. Я переговорила с судебным клерком, он сказал, что заявления в суд от Винсента не поступало и что ему не дадут разрешения на переезд без твоего согласия.

– Ну слава Богу! – заулыбалась Рита.

– Мне кажется, – продолжала Алиса, – что он зондирует почву на предмет примирения. Если вы будете жить вместе, то судебный процесс приостановят.

– Нет, нет, – запротестовала Рита, – я боюсь его. Если он приедет, то убьет меня.

Алиса поняла, что переубеждать свою клиентку сейчас без толку и, пожелав ей успокоиться, простилась.

Через несколько дней Алиса вызвала Риту к себе. Она получила от Джона список документов, которые Рита должна была предоставить для суда, и вопросы, на которые она должна была ответить под присягой. Он использовал этот официальный вопросник для того, чтобы выяснить, о чем она написала в VAWA петиции. По закону эта информация не предоставляется человеку, против кого была подана петиция, и он постарался использовать бракоразводный процесс, чтобы получить интересующие его сведения. Алиса была в растерянности. По закону о бракоразводном процессе они должны были предоставить ответы на все поставленные Винсентом вопросы, а по иммиграционному закону он вообще не должен был знать, что петиция подана. Узнал он об этом только потому, что Рита должна была защитить себя от депортации и сообщила в суде свой иммиграционный статус. Алиса позвонила Ритиному иммиграционному адвокату, но его не оказалось на месте. Алиса помогла Рите ответить на вопросы, не касающиеся ее петиции и попросила свою клиентку принести завтра иммиграционные документы. Рита была в шоке. Используя эти документы, он мог хорошо приготовиться к суду, шантажировать людей, которые дали Рите показания для петиции.

Дома ее ждал Данил с Майей. Она рассказала ему о своих новых неприятностях.

– Даже не думай отдавать ему документы. Иди к Десмонду, он лучше знает. Захвати все бумаги, которые сегодня заполняла тоже.

– Да, так будет лучше. С утра пойду его ждать у дверей офиса.

На следующее утро за полчаса до открытия офиса она уже была там. Десмонд появился вовремя. Он сказал, что у него есть немного времени до суда и он может посмотреть документы. Адвокат просмотрел присланные Винсентом вопросы и сказал, чтоб Рита ни в коем случае не отвечала на вопросы, касающиеся VAWA петиции. Он позвонил Алисе и сказал ей, что напротив этих вопросов она поставила надпись: «Не подлежит разглашению на основании закона о подаче VAWA петиции».

«Ну не даром я им деньги плачу», – с благодарностью подумала успокоенная Рита про своих адвокатов.

Через неделю состоялась встреча с Винсентом и его адвокатом перед судом. Данил пошел с матерью для моральной поддержки. У Винсента, видимо, снова начался плохой период его болезни. Он пришел на встречу в костюме, который носил еще в колледже, рукава и штанины были короткими, на лацкане пиджака пятна от кофе, на ногах – кроссовки. Алиса очень удивилась, увидев его в таком наряде. Данил объяснил ей, что это еще ничего, кроссовки хотя бы новые, иногда он ходит на работу в рваных, из которых выглядывают голые пальцы. Рите стало его жалко. Обычно она с вечера готовила ему одежду на утро, теперь некому.

Первым выступил Джон и сказал, что его клиент хочет оставить за собой оба дома и предлагает за два дома 20 тысяч долларов или мебель, которая стоит столько же. Все онемели от удивления. Новую мебель в основном купила Рита, а мебель Винсента была пятидесятилетней давности, побитая и облезшая, доставшаяся ему от тетки и после развода с первой женой.

– Наверное, он считает ее ценным антиквариатом, – с усмешкой сказал Данил Рите с Алисой.

– Стоимость дома на сегодняшний день 400 тысяч долларов в Милтоне и 250 тысяч в Нью-Порте. Выплаченная часть составляет 190 тысяч в доме в Милтоне и 5 тысяч во втором доме. Моя клиентка согласна не учитывать 5 тысяч со второго дома. Итого я прошу для моей клиентки разделить поровну стоимость Милтоновского дома, что составляет 95 тысяч долларов. Так как она не имеет права на работу, я буду просить суд назначить ей алименты сроком на 5 лет до стабилизации ее иммиграционного статуса и возможности легально работать, – сказала Алиса.

Джон попросил время на совещание с клиентом. Они вышли. Через 15 минут переговоры возобновились.

– Мой клиент, – начал Джон, – не хотел бы доводить дело до суда. Ему нужно время, чтобы найти деньги для выплаты Рите. Сумма выплаты кажется ему завышенной, он назовет свою сумму. Алименты выплачивать он не сможет, так как должен будет платить долг.

– Он может продать дома и не надо будет ничего выплачивать, – подсказала Алиса.

–Винсент желает оставить дома себе, – еще раз подтвердил Джон.

Теперь перешли к дележке вещей. Алиса подала Джону и Винсенту копии списка мебели и других вещей с ценами, составленные Ритой. Вся мебель и вещи, которые были куплены до брака, оставались Винсенту. Вещи, купленные Ритой до брака, оставались ей. Делили только то, за что платили вместе, и подарки от родственников и друг другу. Винсент сражался за каждую ложку. Рита легко уступала с чувством легкого презрения к бывшему мужу. «Вот так человек раскрывается в тяжелых случаях, – думала она, – никогда б не поверила, что мой любимый такой мелочный!» Даже Джон пытался уговорить своего клиента оставить какие-то вещи Рите, например хоть один матрац, чтоб ей было на чем спать. С тяжелым чувством вышла Рита с этих переговоров.

– Он не хочет доводить дело до суда, чтоб ему не написали в решении суда, что он плохо относился к жене и она подала на VAWA петицию, – сказала Алиса. – Так что надеюсь, он пойдет на наши условия.

– Это ему бумерангом отозвался его развод с первой женой. Там он написал, что она плохо к нему относилась. Когда умер отец Винсента, он жил в Нью-Джерси. Они прилетели с женой на похороны, но она отказалась ночевать в грязном доме покойного. Тогда они поехали искать отель, пока нашли и оформились наступила полночь. Винсент привык ложиться рано, он очень устал и перенервничал, поэтому не мог заснуть. Утром они проспали и успели только к середине церемонии похорон. Отец был генералом, похороны были торжественные, с армейским салютом. Все недоумевали, где же старший сын, которому надо было по традиции отдать американский флаг, которым был накрыт Винсент Макглесон старший. Пока Винсент младший протискивался сквозь толпу, флаг отдали среднему сыну Дэвиду. Винсенту же досталась генеральская шпага. После этого он развелся с женой, обвинив ее во всем случившимся.

Сегодня у Риты было слепое свидание с новым кавалером. Познакомились они на сайте знакомств, переписывались с неделю и сегодня Рей, так звали нового воздыхателя, должен был заехать за Ритой, чтобы вместе поехать в ресторан. Рита прочитала в анкете, что он старше на 14 лет, на пенсии, жил в полутора часах езды от нее. Это был вечер субботы, Майю еще в пятницу вечером сын привез к Рите, потому что Майина мама репетировала свое выступление, а Данил с утра собирался поехать подрабатывал к Джиму. Сын вернулся в половине шестого, и Рите осталось всего полчаса, чтоб собраться. Она надела черную блузку и брюки в белую и черную точечку. Сделала легкий макияж, посмотрела на себя в зеркало и решила, что для пенсионера вполне сойдет. Кавалер появился точно в 6 часов с большим букетом роз. Был он довольно больших размеров, но темно-синий пуловер и серые брюки сидели на нем отлично. Рита отметила его дорогие туфли. На среднем пальце правой руки красовался массивный золотой перстень с черным ониксом. «Богатый мужик, – подумала Рита. – Интересно узнать жадный ли?»

Мужчина протянул букет Рите и представился:

– Я – Рей. Приятно познакомиться с такой красивой женщиной.

– Рита. Я тоже рада с тобой познакомиться. Большое спасибо за цветы. Я очень люблю, когда мне дарят цветы.

– Я заказал столик в «Лигал сифуд», ты писала, что любишь морепродукты.

– Спасибо большое за заботу. Ты прав, я люблю рыбу, – сказала Рита, а про себя подумала, что, видимо, он не жадный: это был дорогой ресторан.

Они подошли к машине. Рей галантно открыл дверь «Мерседеса» для Риты. Ей это тоже понравилось, В Америке на правила хорошего тона обычно не обращали внимания. Подъехали к ресторану, Рей открыл дверь для Риты и помог выйти. «Не плохое начало», – подумала она. В ресторане он спросил, какое вино дама предпочитает. Рита ответила, что любит «Рислинг». Он заказал немецкий «Рислинг Полка Дол». На ужин Рита выбрала свое любимое в этом ресторане блюдо: тарелку рыбака – огромное блюда с разнообразными сортами рыб и других морепродуктов. Это было самое дорогое блюдо, но новый знакомый даже не скривился, услышав, что заказала Рита. Рита подсознательно испытывала его, даже больше, она мстила ему за то, что ей пришлось расстаться с любимым человеком и теперь искать кого-то другого ему на замену, хотя понимала, что замены быть не может. Мстила даже не за себя, за всех обиженных и униженных женщин. Она отвечала на его вопросы, кокетничала и мстила. Она видела неподдельный интерес в его глазах, но он ей был просто приятен и ничего больше. И она мстила всем им и себе тем, что была сейчас с ним в этом своем любимом ресторане, куда они так часто приходили с Винсентом. У нее тоже горели глаза, но не от нежных чувств, а от мести. Это делало ее неотразимой. За ужином Рей рассказал, что он уже 6 лет как овдовел, жена умерла от рака, дети выросли и разъехались. У него есть дом в Массачусетсе и во Флориде, что у него была большая строительная компания, они строили комплексы домов. Теперь он на пенсии, компанией руководит сын, но он получает дивиденды, так как все еще является хозяином фирмы. Его состояние чуть больше миллиона. «Сам на себя не надеется, так деньгами заманивает», – поняла Рита. Когда встали из-за стола, Рита поблагодарила кавалера за ужин и чмокнула его в щеку. Он был приятно удивлен этому жесту. Потом они погуляли по молу, и Рей отвез ее домой. Прощаясь у двери дома, Рей попросил разрешения приехать к Рите в среду. Она согласилась. В понедельник посыльный привез Рите букет желтых хризантем. В нем была записка: «Самой обаятельной женщине на свет с надеждой продолжить наше знакомство. Рей». Рита вновь почувствовала себя женщиной.

День Благодарения Рита и Рей отмечали вместе. Рей приехал накануне и остался ночевать в зале на диване, чтоб рано утром начать готовить индюшку. Он решил освободить Риту от всех хлопот. Ей было это приятно. Она красиво сервировала стол, приготовила все необходимое для игр и развлечений. Дэрин принесла свой знаменитый клюквенный соус, Татьяна К. и Татьяна Р. – русские салаты, Юля с Володей – вино. Все с интересом разглядывали Рея, видимо, сравнивая его с Винсентом. Он как бы незримо тоже присутствовал здесь в мыслях всех собравшихся. Рите стало грустно. Ей так захотелось вернуть то время, когда они вместе с мужем принимали этих же гостей на день Благодарения.

Джим пригласил Риту в кино. Шел фильм о судьбе черной девушки-подростка, изнасилованной своим отцом и зараженной спидом. Эта тема была близка Джиму. Он помогал вот уже на протяжении десяти лет своей чернокожей квартирантке и ее дочери. Он считал Синди, так звали девочку, своей внучкой. Мать платила только половину арендной платы, Джим платил за уроки в балетной студии, покупал одежду и сладости для Синди. Вместе с женой они часто брали девочку в воскресные путешествия, она оставалась ночевать у него в доме и искренне любила супругов, считая их дедушкой и бабушкой. Дочь Джима жила в Небраске, была очень больна, не могла рожать, и всю нежность он перенес на эту вдруг появившуюся в его жизни внучку.

Купив попкорн и воду, Рита и Джим вошли в зал. До начала фильма оставалось полчаса, народа в зале было мало. Они сели в верхних рядах, там, где никого рядом не было, чтоб можно было поговорить. Джим плохо слышал и ему надо было говорить громко. В зал вошла компания молодых латиносов, они оглядели зал и направились в сторону Риты и Джима. Сели на два ряда ниже и, как показалось Рите, стали прислушиваться к их разговору. Потом один маленький пухлый парень повернулся к ним и стал их фотографировать. Рита даже не поняла сначала, что это фотографируют их.

Джим закрылся рукой и сказал парню:

– Что ты делаешь?!

Вся компания поднялась и быстро вышла из зала. Рита и Джим недоуменно смотрели друг на друга.

– Что это было? – испуганно спросила Рита.

Джим помолчал, размышляя, и сказал:

– Я думаю, Винсент хочет доказать на суде, что ты ему не верна.

– Но мы официально разъехались. Что, я и в кино не могу теперь ни с кем сходить?

– Он может выдать эти фотографии не как настоящие, а как прошлые, что ты делала это, когда жила с ним.

– Господи, какая подлость!

Начался фильм и отвлек внимание Риты от происшедшего.

Второго декабря был назначен очередной суд. Риту привез на суд сын, Она уже не волновалась так сильно, как в первый раз. «Ко всему можно привыкнуть, -с горечью думала Рита, капая себе в стакан валерьянку, – вот и в суды ходить понемногу привыкаю». Она была почти уверена, что они сегодня снова не разведутся. Для того чтобы развестись без суда, надо было договориться о разделе недвижимости и других денежных проблемах. Торг начали с 35 тысяч: столько Винсент предлагал выплатить Рите от стоимости двух домов. Он отказывался платить алименты и медицинскую страховку. Судья не утвердил это. Он сказал Рите, что она может претендовать на половину суммы, выплаченную за два дома и алименты года на 4 общей суммой до 50 тысяч. Он предложил им еще посовещаться и зайти к нему снова. Винсент был зол. Поднял предложение до 75 тысяч и алименты 30 тысяч, но выплачивать их будет только через год и никакой медицинской страховки. Алиса объяснила, что Рита ни в коем случае не должна оставаться без страховки, потому что она не сможет получить ее сама без Винсента, пока не получит визу или Грин-карту. И алименты через год тоже не лучший вариант, потому что они ей нужны сейчас, пока она не имеет разрешения на работу, а через год многое может измениться. К тому же после подачи его контр-петиции в иммиграционную службу процесс легализации Риты мог затянуться. Если Рита выйдет замуж, то он не будет их вообще выплачивать, потому что в таком случае ее должен будет содержать новый муж. Рита во всем с ней соглашалась, доверяя ее компетенции. Снова пошли к судье, он снова не утвердил предложение Винсента. Начали в третий раз обсуждать соглашение. Винсент согласился с предложением судьи выплатить Рите 95 тысяч и 30 тысяч алиментов, начиная через год после окончательного развода. Они прождали судью еще два часа, потом вышел клерк и сказал, что у него нет сегодня больше времени и что суд переносится на 28 января 2010 года. Рита не расстроилась, это было ей даже на руку: муж должен был платить ее страховку и временные алименты еще почти два месяца, и она могла продолжать жить в их доме. За два месяца многое могло измениться и, как надеялась Рита, в лучшую сторону.

По дороге домой они обсуждали с сыном последний договор.

– Смотри, – говорила Рита, – если он начнет выплачивать алименты только через год, то из 95 тысяч, какие я получу, я должна буду заплатить Алисе еще минимум 5 тысяч, жить год до алиментов как-то. Мне надо будет снимать комнату, питаться, платить за телефон и коммуналку. Это минимум 12-15 тысяч за год. Люди боятся сейчас брать на работу нелегалов, штраф придумали в 10 тысяч. Через год у меня останется 75 тысяч, я не смогу купить никакое жилье за такую сумму. Деньги просто разойдутся. Я знаю, как это долго ждать решения иммиграционной службы, возможно, это не один год протянется.

– Это так. К Рею переберешься. Он на тебя не дышит.

– Тогда я вообще алиментов не дождусь. Напишет заявление в суд, что живу в гражданском браке и меня есть кому содержать. Алиса говорила, что если замуж выйдешь, то алименты отменяются. Он меня четыре года контролировать будет. Если меня сейчас уже в кинотеатре фотографируют, то что же будет потом? Я и так 6 лет живу без любви и секса, теперь он еще четыре года будет это контролировать?!

– Да не паникуй ты так. Еще два месяца впереди, все может измениться, – постарался успокоить ее Данил.

Рита и Анастасия сидели возле компьютера. Давняя Ритина подруга была не сильна в компьютерах и английском и часто приезжала к Рите, чтоб та помогла ей. Анастасия овдовела полтора года назад. За год перед смертью Фред составил завещание и ознакомил жену. Дом, в котором они жили, отходил его дочери Дэби вместе со всем имуществом, которое у него было до его женитьбы на Анастасии. То, что они купили вместе, должна была забрать она. Так же он оставлял ей таймшере (одну неделю владения гостиничным номером) во Флориде и 30 тысяч деньгами, которые были на его счету. Когда у Фреда случился инфаркт, Анастасия все время проводила с ним в больнице. Иногда приходили дети, чтобы подменить ее и дать ей возможность поспать. В последний день его жизни, когда врач сказал, что ему осталось жить считанные часы, пришла Дэби со своей любовницей или любовником, кто их там лесбиянок поймет, навестить отца. Ее подруга была адвокатом. Они выпроводили жену под предлогом, что та устала и ей надо отдохнуть. Анастасия никуда не ушла, а осталась ждать возле палаты. Когда дочь с подругой вышли, она вернулась в палату. Фред подозвал ее жестом и пытался что-то сказать, но речь у него была нарушена, да и сил говорить уже не было, жена ничего не поняла. Она постаралась успокоить больного, села на стул возле кровати и взяла его за руку. Вскоре он заснул. Анастасия продолжала держать его за руку. Через некоторое время она почувствовала, что его рука стала холодеть, послышался писк монитора, в палату вбежала медсестра. Через несколько минут он умер.

На следующий день в доме Фреда собрались его родственники. Дэби огласила новое завещание, которое было подписано Фредом за час до кончины. Анастасии не досталось ничего. Дэби сказала, что она может пожить в доме пару месяцев, пока не найдет себе жилье. Винсент посоветовал ей оспорить завещание, тем более что подпись была неразборчива и не походила на обычную подпись Фреда. Анастасия наняла адвоката, заплатила ему, он побеседовал с Дэби, та обещала перевезти вещи Анастасии на новую квартиру за свой счет, и на этом все закончилось. Таня Р. посоветовала подать заявление на субсидальную квартиру, рассказала куда идти и какие бумаги предоставить. Рита пошла вместе с подругой, чтоб помочь ей объясниться на английском языке. Рита помнила, как Винсент перепугался после похорон, что Анастасия попросится жить к ним, пока не подойдет очередь на квартиру. Он запретил жене даже приглашать ее в гости. Через пару месяцев Анастасия получила однокомнатную квартиру в центре Бостона. Дэби перевезла ее, а когда Анастасия распечатала свои вещи, то многого недосчиталась. Оторванная от дома, в котором она прожила около 10 лет, от шумной итальянской родни, оставшись без заботливого мужа, Анастасия впала в депрессию. Она ничего не разбирала, все стояло в коробках. Начало болеть сердце. Опять Татьяна Р. посоветовала обратиться к психиатру, тот выписал антидепрессанты и выдал бумагу, что для улучшения самочувствия ей нужна квартира большего размера. Анастасия вскоре получила ее в том же доме двумя этажами выше. Рита помогла ей разобрать вещи, подшила шторы, привезла кое-что из необходимых домашних мелочей. Она решила использовать свой метод выхода из депрессии. Рита зарегистрировала подругу на сайты знакомств. Это сработало лучше всяких таблеток. У Анастасии появился интерес к жизни. Она начала переписываться и встречаться с мужчинами. Жизнь брала свое.

– Рита, давай сходим с тобой в бар на Ньюбери стрит в субботу. Там очень приличная публика. Может быть, мы заинтересуем кого-нибудь.

Идти в дорогой бар без надлежащего количества денег Рите не хотелось. Не любила она чувствовать себя бедной родственницей. Но понимая, что подруге надо помочь, она согласилась.

Анастасия осталась ночевать у Риты. На следующий день 6 декабря они вместе поехали на Даунтаун Кроссинг побродить по парку, послушать музыку в моле, там всегда играли рождественские песни начиная с декабря, потолкаться в магазинах, а вечером пойти в бар. Перед баром подруги поехали к Анастасии, чтоб переодеться и привести себя в порядок. Когда они были в метро, Рите позвонила сестра.

– Рита, у меня плохая новость, – прерывающимся голосом сказала она, – умерла тетя Саша.

– Как?

– Удалили катаракту на глазу, она хорошо себя чувствовала, должны были выписать на утро домой, даже успела врачу благодарность написать. И вдруг почувствовала себя плохо и через час умерла. Подозревают тромб. Вскрытие еще не делали.

– Как Андрей? – спросила Рита про двоюродного брата, сына тети Саши.

– Прилетел уже в Курган. Занимается похоронами.

Надо ему денег послать. 500 долларов хватит?

– Думаю да, я тоже пошлю ему 500.

– Что мы еще можем сделать? – спросила Рита, но поезд вошел под землю и связь прервалась.

Извинившись перед подругой, Рита вышла на следующей станции и пересела на поезд, идущий домой. Рита только что получила деньги от квартирантов за декабрь. Эти деньги шли на оплату адвокатов, но она была уверена, что договорится с Алисой, чтоб та немного подождала, пока Рита насобирает ей денег. «Господи, когда же я буду свободна! – думала она, сидя в поезде метро. – Тетя Саша просила меня похоронить ее, боялась, что Андрюша не знает, как правильно надо все делать, что он растеряется от горя, а я даже на похороны приехать не могу. Я ее вчера вспоминала, наверно, это она прощалась со мной перед смертью. Девять лет ее не видела. Тетечка Сашечка, голубочка моя, ты одна любила меня. Ты всегда была на моей стороне после смерти мамы. И вот ты ушла! А я тебе подарок на Новый год выслала. Теперь папа один из их поколения родни остался. Господи, помоги мне увидеть его живым!»

В середине декабря Рей пригласил Риту посмотреть его дом. Она согласилась. Рей приехал в пятницу, переночевал, как всегда, на диване в зале, потом проспал до обеда и выехали они только в 2 часа. По дороге заехали в магазин за продуктами, кавалер обещал приготовить романтический ужин. Дом был большим, с красивым парадным входом, но Рей повел ее к двери бейсмента.

– Я сдаю верхний этаж, – объяснил он, – хожу в свою половину через бейсмент.

Пройдя через большую захламленную комнату, они попали в кухню, расположенную в бейсменте. Кухня была просторная, но какая-то запущенная, не хватало женской руки. Рита тотчас же представила, как бы она тут все организовала.

– Верхней кухней пользуются квартиранты, – пояснил он, я себе тут построил.

– Молодец, – похвалила его Рита, – просторная кухня.

Он довольно улыбнулся. В доме было холодно. Рей включил отопление и протянул подруге огромных размеров меховой жилет:

– Надень, пока не нагреется.

Рита начала разбирать привезенные продукты, спрашивая, куда их следовало поставить. В кладовой она обнаружила огромные запасы продовольствия.

– Зачем тебе так много? – удивилась она. – Ты же один живешь?

– Я покупаю, когда большие скидки, чтоб дешевле было, – похвастался он.

Рей начал готовить телячьи отбивные, а Риту попросил нарезать салат. Когда ужин был готов, оба голодные, они перешли в столовую. Рей зажег свечи, достал бутылку «Рислинга», включил музыку. Напротив стола в зале горел камин. Комнаты были большие, просторные, под стать размерам хозяина. Поужинав, Рей пригласил ее в каминную комнату. Он захватил с собой вино, поставил два кресла перед пылающим огнем, протянул бокал:

– За нас, – произнес он короткий тост со значением глядя на Риту.

«Переспать со мной хочет, – догадалась она, – пора, вроде бы, но лучше не надо». Вскоре Рей задремал в кресле, похрапывая. Рите стало скучно, и она пошла осматривать комнату в надежде найти какую-нибудь книгу почитать. На каминной полке стояли различные сувениры, привезенные из путешествий, возле камина рядом с дровами валялись рекламные газеты и журналы, используемые, видимо, для растопки. Она перешла в зад. Здесь стоял большой старый телевизор на тумбочке, внизу под ним лежали DVD и CD диски. На журнальном столике возле дивана она обнаружила газеты, а сверху морщинистое надкушенное яблоко. Рита посмотрела на газету, намереваясь почитать хоть ее, но в ней тоже была одна реклама. «Может в спальне?» – подумала Рита. Но и там ничего пригодного для чтения не оказалось. Ей стало даже весело от мысли, что люди, оказываются, могут жить совершенно без книг. Она села на диван, включила первый попавшийся фильм и стала его смотреть. Вскоре храп из соседней комнаты прекратился и в дверях появился Рей.

– Уже почти 9, спать пора, – позевывая и почесываясь сказал он.

Обняв Риту за плечи, он повел ее в спальню. Посередине комнаты стояла широкая кровать. С каждой стороны – прикроватные тумбочки. На тумбочке справа находился какой-то сосуд с прикрепленной к нему шлангом маской. Рей подошел к этому странному аппарату и, показывая на него, сказал:

– Я храплю во сне и задыхаюсь от этого, поэтому должен спать с этим аппаратом. Ты раздевайся, ложись, я не буду тебя стеснять, выйду пока.

– Хорошо, – улыбнулась ему Рита.

Она быстро переоделась в привезенную с собой ночнушку и юркнула под одеяло. Пришел Рей, переодетый в пижаму. Сердце Риты забилось быстрей. «Что сейчас будет?» – взволнованно подумала она. Рей лег на свою сторону кровати, повернулся к Рите, притянул ее к себе, поцеловал в губы и сказал:

– Устал я что-то сегодня, давай спать.

Рита опешила.

– Спокойной ночи, – пожелала она незадачливому любовнику.

Рей натянул на себя маску. Рита глянула на него и подумала: «Блин, как с инопланетянином сплю!» Ей стало смешно, она еле удержалась, чтоб не расхохотаться.

Утром, когда Рита проснулась, Рея рядом уже не было. Она надела теплый халат, выделенный ей Реем из своего гардероба, и пошла его искать. Он сидел перед камином в кресле. Рита подошла к нему и невольно вскрикнула: полы его халата были распахнуты и на толстых ляжках покоился пенис менее двух сантиметров длиной. Такого за свою жизнь она еще не видела никогда. Рей засмеялся, видимо, подумав, что она вскрикнула от застенчивости, и прикрыл свои прелести халатом. Рите захотелось домой. Она открыла телефон и посмотрела время. Было 10 часов утра. Рита увидела на дисплее телефона, что ей пришло сообщение. Нажав на кнопку, Риту услышала какой-то больной хриплый голос, повторивший несколько раз: «Я получил документы, я получил документы». Рита была в недоумении. Кто звонил и что это за документы. Она прослушала еще раз. Ей показалось, что это голос Винсента. «Наверно, из иммиграционной службы какие-то документы против меня получил, – со страхом подумала она. – Надо Алисе дать послушать».

– Отвези меня домой, – попросила Рита.

– Сейчас позавтракаем, я отдохну, посмотрим фильм, я взял СД, пообедаем, потом поедем, – ответил Рей.

Рите пришлось согласиться.

В понедельник Рита пошла к Алисе. Той тоже показалось, что это голос Винсента, но она тоже не имела понятия, о каких документах он говорит. Оставалось ждать очередного суда.

Пока Рита встречалась с адвокатом, Рей купил елку и установил ее в Ритиной гостиной. Вечером Данил привез Майю. Она заболела и не могла ходить в садик. Рита очень обрадовалась внучке, с ней некогда о плохом думать. Все вместе они нарядили елку, а оставшимися игрушками Майя стала наряжать Рея, который дремал на диване. На уши она повесила ему по блестящей шишке, на шею – мишуру, на грудь положила серебристый дождик. Она прыгала вокруг улыбающегося сквозь сон Рея и припевала: «У нас два рождественских дерева!» До Рождества оставалось девять дней, и Рита с внучкой вместе стали упаковывать подарки и класть под елку. Майе уже 4 года, она может писать печатными буквами по-русски и по-английски. Сначала она помогала подписывать подарки Рите, а потом стала заворачивать в красивую оберточную бумагу конфетки, бусинки и другие детские ценности и подписывала их так: «Майе от Майи».

Рождество отмечали у Риты. Пришли все ее друзья и родственники, не было только Винсента и его родни. Рита остро чувствовала отсутствие мужа. Она придумывала игры и конкурсы для друзей, старалась казаться веселой и беззаботной, но ей так мне хватало мужа. А тут еще Гульназ отметила:

– Как жаль, что Винсента нет с нами.

Гости постарались перевести разговор на другую тему, но Рита поняла, что и им не хватает Винсента. Рита пригласила всех на Новый год снова к себе.

29 и 30 все приглашенные звонили Рите, извинялись и говорили, что они не придут. Два праздника за одну неделю многовато. Рита оставалась одна. Она хотела пойти к Данилу и Дэрин, но оказалось, что Данилу компания, где он раньше работал, предложила подработку: на Новогодние праздники надо было поехать работать в другой штат. Дэрин сказала, что она будет спать. Пришлось принять предложение Рея и поехать отмечать Новый год к нему, а наутро поехать с ним в его дом во Флориду. По обычаю Новый год надо отмечать в новом платье. Рита сшила себе блестящее платье без рукавов, с глубоким декольте и разрезом сзади. И все это великолепие должен был лицезреть только Рей. Он приехал за ней в 4 часа, а в 6 они уже были у него дома. Вместе начали готовить праздничный ужин. Рей был французом, и поэтому на праздничном ужине преобладала французская кухня. Рей занялся курицей в вине, а Риту попросил сварить яйца и пожарить зеленую фасоль для салата «Нисуаз». Работа закипела. Рите интересно было наблюдать, как Рей готовит курицу. Он разделил ее на четыре части, обжарил кусочки на сливочном масле, достал из духовки запеченные морковь, сельдерей и лук, положил их на курицу, сверху добавил травки и чеснок, потом залил все бутылкой красного вина. Теперь надо было потушить это 30 минут, потом поставить в духовку еще на 40. Затем он стал делать на гарнир рататуй -запеченные в духовке всевозможные овощи, а Рите давал инструкции, как делать салат. Рей постоянно отрывался от своих кулинарных занятий, чтоб обнять или поцеловать Риту. Рита охотно отвечала на его поцелуи, ей было уютно с большим Реем на его кухне, она отпивала небольшими глоточками мерло, как и все сегодня французское вино и радовалась жизни. Когда ужин был готов, они переоделись. Рита надела свое блестящее платье, а Рей черные брюки и голубую рубашку.

– Ты отлично выглядишь, – сделал он комплимент Рите, – давай я тебя сфотографирую.

Рита согласилась. Она стала искать место, где бы она выглядела эффектней.

Возле окна на подставках стояло множество разнообразных кактусов.

– Вот здесь, пожалуйста, сфотографируй, – попросила она.

Рита подошла к кактусам, встала в позу, потом решила немного повернуться, чтоб фотография вышла в три четверти, как на средневековых портретах, и наткнулась спиной и левой рукой на шипы. Спина и рука мгновенно загорели, как будто их посыпали перцем, но она мужественно улыбнулась фотографу. Потом Рей долго отмывал ее под душем и доставал колючки из спины. Новогоднее платье теперь походило на шкурку ежика, и Рита достала из чемодана, приготовленного к завтрашнему отъезду во Флориду, светлые брюки и бирюзовую кофточку с блестящими пряжками. Рита расстроилась, что надежды на новую жизнь из-за испорченного платья теперь не сбудутся. Ночью снова спали Рей с аппаратом от храпа, Рита – одна. Выехали рано, в 5 часов утра. Ехать надо было двое суток с остановкой на ночлег. Через каждые 2–3 часа делали остановку. А после обеда Рей лег спать, попросив разбудить его через полтора часа. Пока он спал, Рита читала прихваченную с собой книгу ее любимой Мари Кларк. Позвонила Лена Бушева, они учились вместе в школе английского языка.

– Привет, Рита. С Новым годом тебя, с новым счастьем.

– Тебе тоже всего хорошего, дорогая. Как твои дела? Ладите с мужем?

– Ты же знаешь, на каких правах я живу. Он свободный человек. Опять в Швейцарию уехал на лыжах кататься, позвонил, что вернется не один, а с дамой, чтоб я выметалась на неделю из дома. А ко мне сестра приезжает из Москвы! У тебя нет свободной комнаты?

– Есть, моя спальня. Там большая кровать, вам двоим места хватит.

– Ну спасибо, выручила. На гостиницу у меня денег нет, я тебе заплачу за неделю. Сколько надо?

– Да брось ты! Ключ возьмешь у Айрен, она в Майкиной комнате живет, я ей сейчас позвоню. Ты Грин-карту получила?

– Нет еще, вот и не могу даже пикнуть. Ты же знаешь, мы так договаривались, что он остается свободным и делает что хочет.

– Но ты надеялась, что все будет по-настоящему?

– Конечно, ты же знаешь, что я его люблю. Посмотришь, что нас ждет?

– Когда вернусь, посмотрю. Вышли его фотографию.

– Откуда вернешься?

– Я во Флориду с другом на машине еду. Вернусь 21 января.

– Хорошо отдохнуть! Спасибо еще раз.

Подруги распрощались. Рита вспомнила, чего Лене стоило женить на себе Виталия. До приезда в Америку она жила в Москве. Познакомились они по интернету. Виталий предложил ей приехать в Швейцарию покататься на лыжах. Лена согласилась. Там у них завязался бурный роман. Виталий, вернувшись в Америку, сделал ей ученическую визу и снял квартиру. Русских в английской школе было мало, они старались держаться вместе, и несмотря на большую разницу в возрасте Рита и Лена подружились. Лена часто советовалась со старшей подругой как лучше поступить в том или ином случае. Виталий встречался с ней, но серьезных намерений у него не было. Лена любила его, но понимала, что жениться он не собирается. Его все устраивало. У него была фирма по продаже медицинского оборудования, дом в Бостоне и дом на океане на Кейп-Коде. И молодая красивая любовница в придачу. Чего еще желать? Лена хотела остаться в Америке. Замужество было единственным способом это осуществить. За ней ухаживал сосед по дому, Лена видела, что он влюблен в нее, и предложила ему на ней жениться. Тот согласился. Они зарегистрировались, но жили отдельно. Когда его родители узнали об этом, поднялся большой скандал. Новоявленный муж был с некоторыми психическими отклонениями, и родители очень боялись, что он ляпнет что-нибудь ненужное на интервью в иммиграционной службе и сядет за фиктивный брак на 5 лет. Они потребовали развода. Рита предложила подруге обратиться к Винсенту. Тот всегда делал скидки красивым русским девушкам. Денег на развод у нее не было, пришлось обратиться к Виталию. Он был возмущен ее поступком, сам пошел к Винсенту и оплатил его услуги. Виталий понимал, что Лена может повторить попытку с замужеством, терять любовницу не хотелось, но и терять свободу тоже. Он предложил ей компромисс: он женится на ней, они будут жить в одном доме, но он останется свободным мужчиной и может делать все, что хочет, встречаться с кем хочет, от нее же требуется секс и уют в доме. После получения гражданства он намерен развестись. Лена согласилась. И вот теперь Виталий использовал свои права на личную жизнь. Лена мучилась, страдала, но терпела.

Наконец Рей проснулся, и они поехали дальше. Наступил вечер, пора было располагаться на ночлег. По дороге попадалось много гостиниц, на светящихся табло которых была написана цена проживания.

– Рей, ты устал, давай найдем гостиницу, – предложила Рита.

– Я и ищу гостиницу. Я знаю здесь одну очень дешевую за 38 долларов номер, вот там и остановимся.

Рита промолчала, Другие гостиницы стоили 45–49 долларов, не такая уж большая разница. Часам к десяти он нашел нужную дешевую гостиницу. Номер соответствовал цене. Кроме одной кровати и прикроватных тумбочек ничего не было, даже мыла. Рядом была дешевая пиццерия. Взяли по куску пиццы. Салат Рита постеснялась заказать, видя, как ее друг экономит. «Вот так и становятся миллионерами», – с насмешкой подумала она.

Приехали к дому Рея вечером второго дня. Рита по дороге по мере потепления скидывала одну одежку за другой и теперь была в шортах и майке. Ей не верилось, что на улице январь месяц. Во Флориде стояла жара. Дом был одноэтажный, в испанском стиле. Слева возле входа росли две высокие пальмы. Внутри дома не было стен – одно большое пространство: прихожая переходила в кухню, кухня в столовую, а столовая в зал. По обе стороны от зала располагались две большие спальни. Дверь зала выходила на крытую террасу, из окон которой виднелась река и стоящий на причале катер.

– Как здорово! Спасибо, что привез меня сюда! – поблагодарила Рита друга.

Тот довольно заулыбался.

– Я знал, что тебе здесь понравится.

Они поужинали прихваченными по дороге в кафе сэндвичами и легли спать каждый в своей спальне.

Утром они поехали в магазин за продуктами. Это был «Волмарт». Рита никогда раньше не была в этом магазине. Винсент сказал, что там ужасное качество и ходить туда не следует. И вот теперь миллионер привез ее в «Волмарт». Они купили продукты и Рей предложил:

– Посмотри, может тебе надо чего-то купить.

Рита пошла по рядам. Одежда и в самом деле здесь была некрасивая и некачественная.

– Спасибо, Рей, меня все есть, – сказала она.

– Я вот тебе майку присмотрел, – протянул он ей полосатую майку с длинными рукавами.

– Спасибо, очень красивая, – покривила она душой.

«Сколько интересно этот шедевр стоит?» – подумала Рита и незаметно взглянула на ценник. Шесть долларов было написано там. «Да уж, миллионерский подарок!»

Рей спал по 18 часов в сутки. Но все-таки он старался куда-нибудь свозить Риту. В ботаническом парке. Рита впервые увидела банановые пальмы: они оказались низкими, чуть выше Риты, с длинными широкими листьями, бананы гроздьями росли на толстом стебле, свешиваясь вниз. А завершал этот стебель красивый цветок. Ей казалось, что ананасы должны расти на огромных ананасовых пальмах, на самом же деле это вообще низкий кустарник. Пучок жестких листьев, а в середине – ананас! И еще он, оказывается, весь цветет, а потом цветки с его боков опадают, и он становится похож на привычный нам фрукт. У Рея был моторный катер с довольно просторной каютой, они катались на нем по реке. Потом он задумал купить себе еще парусную лодку. Когда после покупки гнали лодку под парусами домой, ветер стих, наступил полный штиль. Рей попытался завести двигатель, но там не оказалось бензина. Начало темнеть. В реке водились крокодилы, и Рита порядочно испугалась. На закате поднялся легкий ветерок, и только тогда они смогли доплыть до дома. Рита любила учиться, вот и теперь она помогала другу чинить лодку, смотрела, как он ею управляет, перемыла все в каюте. А потом он повез ее на ферму, где выращивали аллигаторов. И поехали они по знаменитой во Флориде Аллигаторовой аллее. С двух сторон от дороги располагались болота, или, вернее, дорога проходила по насыпи, сделанной на болоте. Аллигаторы как бревна лежали на обочине дороги. Часто попадались надписи: «Просьба не останавливаться и не выходить из машин». Но Рита все же уговорила Рея остановиться, вышла из машины и пошла к загородке с надписью: «Осторожно! Аллигаторы!» Она хотела сфотографировать их в естественных условиях обитания. Ей удалось сделать несколько снимков, но подошедший Рей увел ее в машину, предупредив, что гатеры, как их здесь называли, очень быстро бегают.

Три недели пролетели быстро, надо было возвращаться. Рей оставил свою новую машину во Флориде, и обратно они поехали на старом «Додже».

– Я ее подремонтирую и подарю тебе на день рождения, – пообещал он Рите.

Оставалась неделя до суда. Рита надеялась, что на этот раз их разведут. В прошлый раз вроде бы договорились обо всем и сюрпризов не будет. Но она была неправа. На следующий день после приезда раздался звонок. Рита уже стала бояться телефонных звонков. Ничего хорошего они не приносили. Вот и на этот раз она вздрогнула и съежилась, услышав трель телефона.

– Здравствуйте, я хотела бы поговорить с Маргарэт Макглесон, – сказал женский голос в трубке.

– Здравствуйте, я Маргарэт, слушаю вас, – ответила она.

– Мы получили Ваше резюме, хотели бы уточнить некоторые детали.

«Работа!» – обрадовалась Рита. Она присела на барный стул возле телефона и вся превратилась во внимание.

– Какую работу вы хотите мне предложить?

– Сначала ответьте на вопросы. Ваше имя, фамилия, образование.

Рита ответила.

– Работали ли вы в Америке? Кем и у кого?

Эти вопросы Риту насторожили. Она не имела права работать. И она сообразила, что никакого резюме она не подавала никуда. Да, они с Леной составили ей резюме, но она приносила его с собой к потенциальным работодателям, а не помещала в интернете и тем более не присылала. «Что-то здесь не так!» – сообразила она и спросила:

– Представьтесь, пожалуйста. Из какой организации вы звоните?

– Я Мари Смит, отдел кадров …

И здесь Мари Смит (это как в России она была бы Маша Иванова) затараторила какое-то длинное и непонятное название организации.

– Пожалуйста, говорите медленней, это мой второй язык, я не понимаю так быстро, – попросила ее Рита.

На том конце положили трубку. Риту затрясло. «Что это? Винсент хотел спровоцировать, чтоб я подтвердила, что работаю или что готова нарушить закон и устроиться на работу? Кроме него некому! Не посылала я никому никакого резюме. Это он перед судом ищет компромат на меня», – поняла она.

Ритин день рождения 27 января приходился на среду, поэтому решили его отметить в субботу 30. Да и праздновать перед судом тоже не хотелось. Суд снова перенесли на май, потому что Винсент отказался от предварительного договора и снова врал и выкручивался. Вечером в субботу все друзья и родственники собрались у Риты. Посидели за столом, выпили вина, потанцевали. Настало время дарить подарки. Рей снова объявил при всех, что дарит Рите машину. Ему зааплодировали. Он довольно улыбался и раскланивался. Больше его Рита не видела. Он исчез из ее жизни вместе с машиной. Сын со снохой подарили цветы и деньги в конверте, понимая, что они ей нужны больше всех подарков. Лена Бушева принесла на Ритин день рождения букет роз и торт из русского магазина.

– Поздравляю тебя, оставайся такой же оптимисткой, ты пример для всех нас.

– Спасибо, Леночка. У меня для тебя тоже кое-что есть. Я посмотрела на Виталия. Потом расскажу.

– Ну скажи сейчас хоть в двух словах: хорошее или плохое? – с нетерпением воскликнула подруга.

– Всякое, сейчас народ подпоим и уединимся.

Выждав момент, когда гости начали общаться друг с другом, Лена поманила Риту пальцем и показала на лестницу вверх. Рита поняла. Они поднялись в спальню и встали у окна.

– Ну? – нетерпеливо спросила Лена.

Рита прикрыла глаза, восстанавливая увиденное в памяти. Перед мысленным взором снова предстал Виталий такой, как на фотографии, и вспомнилась информация.

– Года два жить плохо будете, он чудить будет, баб иметь, но ты выстоишь. Потом привыкнет, начнет тебя ценить. Гражданство получишь, но не сразу, задержка какая-то будет. Сына привезешь, но позже, чем рассчитываешь. Виталий заболеет, испугается, будет за тебя цепляться. Не разведется с тобой. Ты его моральная поддержка. Бизнес у него нестабильный, партнер что-то мутит, опасаться его надо. Подруга твоя завидует тебе, оговаривает, от нее много неприятностей. Ничего ей не рассказывай, она все против тебя обернет. На тебе зависть, это как порча или сглаз.

– Что мне делать с этим?

– Лучше всего в церковь сходить, батюшке рассказать, он молитвами отчитает. Дом свой почисти. У тебя в постели что-то осталось от той бабы, которую он недавно привозил, проверь. Пригласи батюшку дом почистить или сама возьми церковную свечку и обойди дом три раза с молитвой «Отче наш» по часовой стрелке.

– Спасибо. Дай ручку, я запишу, чтоб не забыть.

Самый дорогой подарок на Ритин день рождения преподнесла ей племянница Юля. Недавно она получила Грин-карту и могла теперь работать легально. Последние шесть месяцев она работала няней в еврейской семье. Сейчас Юля нашла себе работу в компании по уходу за престарелыми людьми и предложила Рите заменить ее. Рита с радостью согласилась. Она позвонила хозяйке и договорилась об интервью на следующий же день.

– На каком языке Эбби с тобой разговаривала? – спросила Юля.

Рита непонимающе посмотрела на нее, стараясь вспомнить, на каком же в самом деле языке говорила с ней хозяйка. Рита автоматически отвечала на том языке, на каком собеседник начинал разговор.

– На русском вроде, – неуверенно ответила она. – А что?

– Она американка, но учит русский и говорит почти без акцента. Вот мне и было интересно, на каком она языке с тобой говорила.

– Что за семья? Расскажи, чтоб я знала, что на интервью говорить.

– Назар работает из дома старшим менеджером в компьютерной компании «Мазила». Зарабатывает 100 тысяч в год! Эбби – профессор математики в университете. Если хочешь ей понравиться – говори про математику, это единственное, что она любит. Сыну Арику 2 года. Очень сообразительный и подвижный пацан. Задолбал он меня, никак не спит днем. Да, папа весь день дома – это не подарочек, постоянно под контролем. Но лучше такая работа, чем никакой.

– Сколько платят?

– 10 долларов в час.

– Десять так десять, выбирать не приходится.

После исчезновения Рея Рита снова пошла на сайт знакомств. На Ритино объявление посыпалась куча писем. В графе «семейное положение» она написала «живем раздельно», поэтому писали и холостые и женатые мужчины. С женатыми она не хотела иметь дела по двум причинам: доставлять огорчение другой женщине и надеялась найти мужчину, с которым можно будет встречаться открыто. Замуж больше она выходить не собиралась: себе дороже и эмоционально, и материально. За неделю Рита встретилась с четырьмя представителями сильного пола. Первый, Хью, был низенький и толстенький с круглым красным лицом и доброй улыбкой. Он пригласил ее в дорогой ресторан, всячески ухаживал, а потом предложил поехать к нему попить кофе. Рита сказала, что не пьет кофе по вечерам и попросила его отвезти ее домой. Он засмеялся и исполнил ее просьбу. На следующее свидание он ее не пригласил. «Не прошел номер с кофе», – поняла Рита.

Следующий был хорош собой, высок, с прекрасными манерами. Рите он понравился. Кавалер пригласил ее на выставку Дега, и Рита с радостью согласилась. Это было так здорово встретить человека, любящего искусство. Они встретились в музее, встали в очередь за билетами. Рита отступила в сторону, давая ему место в очереди, но он взял ее под локоток и поставил впереди себя.

– Дамы первые, – с галантной улыбкой произнес он.

Рита поняла, что он предлагает ей самой купить себе билет. После выставки он попросил ее телефон, и она написала ему свой номер, изменив одну цифру на неправильную.

Том, третий кавалер, оказался одноглазым, небритым, одетым в грязные джинсы и запачканную краской куртку. Он стал упрашивать ее поехать пообедать в кафе к его другу. Рита стала прокручивать в голове варианты, как от него избавиться. В это время ей позвонила племянница. Она с радостью ответила ей и сказала:

– Юля, мне надо от кавалера избавиться. Я начну сейчас охать и ахать, ты не удивляйся.

– Ну давай, изображай, – засмеялась та.

Рита начала всплескивать руками и говорить по-русски, скорчив печальную гримасу. Потом она сказала Юле, что перезвонит ей позже, закрыла телефон и обратилась к Тому:

– Том, мне звонила племянница. Она заболела и мне нужно съездить ей за лекарством и побыть с ней. Увидимся в следующий раз.

И, не дав ему опомниться, быстро зашагала домой.

«Ну если и этот окажется моральным уродом, завяжу со знакомствами», – решила Рита, собираясь на четвертое свидание. В середина февраля недавно выпавший снег подморозило и было скользко, но Рита все же надела сапоги на высоком каблуке. В анкете она прочитала, что рост нового знакомого 186 см, можно себе позволить покрасоваться на каблуках. Встречу, как всегда, она назначила возле винного магазина в квартале от дома. Еще издали Рита заметила маявшегося на углу улицы мужчину. «Ну ничего экземплярчик», – решила она, разглядывая на ходу кавалера. Он был высок, строен и с лысиной впереди, именно такой, какую Рита любила. Темные волосы вокруг лысины аккуратно подстрижены, прямой гордый нос, четко очерченные губы. Он заметил ее и пошел навстречу.

– Рита?

– Дэвид? – спросили они одновременно, посмотрели друг на друга и рассмеялись.

Рита подала ему руку, он взял ее и поднес к губам. Мягкие теплые губы коснулись ее руки. Ток пробежал по всему телу. Она поспешно высвободила руку и предложила:

– Погуляем?

– С такой прекрасной дамой с удовольствием хоть на край света, – ответил, улыбаясь, он. – А потом, если не возражаешь, в ресторан. Я заказал столик в «Лигал сифуд».

– Отлично, – ответила она.

Из переписки Рита уже знала, что Дэвид работает старшим менеджером в супермаркете в ночную смену. К 10 вечера он должен быть на работе. Смена заканчивается в 6 утра, до 3 он спит, а потом свободен. Они немного погуляли, разговаривая ни о чем, присматриваясь друг к другу, потом пошли на стоянку, где он запарковал машину, чтобы поехать в ресторан. Подойдя к старому «Бьюику», он открыл дверь и смущенно сказал:

– Машина у меня старая, даже стыдно такую даму в ней возить. Обещаю в ближайшем будущем купить новую.

– Ерунда какая, не стоит об этом беспокоиться, – искренне ответила Рита.

Прощаясь после ресторана возле Ритиного дома, Дэвид неуверенно спросил:

– Ты хотела бы со мной еще встретиться?

– Да, с большим удовольствием.

– А можно завтра? – обрадовался он.

– Можно, – улыбнулась Рита, тихонько высвобождая свою руку из его. – До завтра.

На следующий день была суббота. Рита уже две недели работала у Зелинских. Теперь у нее появились деньги для себя, а не только для адвокатов. С утра она сбегала на маникюр и к парикмахеру. Дэвид ей понравился и хотелось хорошо выглядеть. Он заехал за ней в 4 часа с букетом красных роз и пригласил в кино. Ели попкорн, болтали, смеялись. Он смотрел на Риту такими нежными глазами, что у нее мурашки бегали по спине и ныло внизу живота. «Кажется во мне женщина просыпается», – с любопытством и страхом думала Рита. Ей было интересно, как он поведет себя при выключенном свете. Но кавалер не делал никаких поползновений, только украдкой бросал страстные взгляды в ее сторону. Наконец, кино закончилось, и они заехали в бар выпить по бокалу вина.

– Ты снимаешь квартиру или у тебя свой дом? – спросила Рита.

Он явно смутился от такого простого вопроса. Рита вопросительно взглянула на него.

– Я живу у бывшей жены, – вздохнув, сказал он.

–Это как? – не поняла она. – Вы снова живете вместе?

– Нет. Я у нее комнату снимаю. Дом, где мы жили, достался ей по наследству от тетки. Когда мы разошлись, мне пришлось уйти. Я снял комнату неподалеку, чтоб чаще видеть детей, но через месяц компания, в которой я работал, разорилась, и я остался без работы и денег. Стал жить в машине, купил за 10 долларов абонемент в спортивный зал, там мылся, днем искал работу, спал в машине. Дети рассказали об этом Бекки, и она предложила мне переехать обратно к ней в гостевую комнату, сказала, что будет кормить в обмен на мужскую работу по дому. Наступали холода, и я согласился. Оказалось, что жить разведенными под одной крыше гораздо проще, чем женатыми. Ни у кого, ни к кому не было претензий. Через пару месяцев я нашел работу и мог снять квартиру, но она попросила остаться и платить ей за комнату немного денег. Я и остался. Вот так и живем уже пять лет.

– А как же ваша личная жизнь?

– Бекки встречается с мужчиной. Он был у нас пару раз. У меня серьезных отношений не было, встречался с женщинами на их территории. Хочешь, я познакомлю тебя с Бекки?

Рита изумилась.

– Нет, по крайней мере не сейчас. А дети с вами живут? – постаралась она перевести разговор на другую тему.

– Они взрослые. Сын недавно женился, купил дом. Дочь с внуком живут в Спрингфилде. Она там надзирателем в колонии работает.

– Ты так всю жизнь собираешься с ней жить? – поинтересовалась Рита.

– Да нет, как встречу хорошую женщину, сниму квартиру, – многозначительно поглядывая на свою спутницу ответил Дэвид.

Прощаясь, Дэвид снова поцеловал кончики ее пальцев. «Да уж, настоящий француз», – подумала Рита, вспомнив о его национальности, написанной в анкете.

И закружилось! Они стали встречаться почти каждый день. Дэвид встречал ее с работы, они ехали ужинать или он привозил продукты и готовил ужин у нее дома. Он был отличный повар. Потом они сидели в обнимку на диване и смотрели телевизор. Вернее, сидели в обнимку, плохо соображая, что же там в телевизоре показывают. Вот уже второй месяц Рита «блюла себя», но чувствовала, что скоро этому придет конец. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй вызывали страстное желание. Дом был наполнен квартирантами, в супружескую спальню Рита не могла его привести, не могла и все тут. Дэвид терпел. Она видела, с каким трудом ему порой приходится сдерживать свои порывы, и был ему благодарна за это.

Когда Рита пришла к Зелинским, Эбби была беременна. Ей предстояло рожать в марте. Поэтому они предложили ей поработать временно до апреля, а потом Эбби будет все лето с детьми дома.

15 марта, когда Рита пришла на работу, она встретила там акушерку. Эбби собиралась рожать дома. Еще два дня назад приехали родители Назара, чтобы присутствовать при рождении внука. В 11 утра отошли воды, и мать Назара, Марго (тоже Рита по-русски), попросила Риту увести Арика на прогулку, чтоб он не испугался криков матери. На улице шел холодный дождь, и Рита позвонила подруге Тане Р., которая жила неподалеку, с просьбой приютить их на время родов. Та с удовольствием согласилась. Она очень любила Арика, с которым познакомилась с месяц назад. В плохую погоду, когда гулять было холодно, Рита с ним приходила к Тане, чтоб не торчать дома на глазах у папы. Первым делом, войдя в квартиру Тани, Арик, как обычно, спросил:

– Таня, чем ты сегодня будешь нас угощать?

– Никогда раньше не видела голодного еврейского ребенка, – тоже как обычно ответила та и начала накрывать на стол.

– А мультики разрешишь посмотреть? – снова спросил мальчик. Дома у них не было телевизора.

– Да, конечно, мое золотце.

Пообедав, Арик начал смотреть телевизор, явно не собираясь спать, хотя наступило время его послеобеденного сна. Рита с Таней сплетничали о том, правильно ли рожать дома, не опасно ли это для малыша и матери. Зелинские были «зелеными», они пытались делать все натуральным образом, «ближе к земле». У них не было ни машины, ни телевизора, спали на матрацах на полу, даже туалет смывали через раз, чтоб экономить воду. Они не захотели узнать, кто у них родится, чтоб это было как раньше – сюрпризом.

В три часа позвонил Назар и сказал, что можно возвращаться.

– Кто родился? – взволнованно спросила Рита.

– Мальчик, Данька, – ответил счастливый отец.

– Все прошло нормально?

– Да, оба отдыхают. Ждем Арика познакомиться с братиком.

– Выходим.

Мать и новорожденный лежали на полу на матраце с кровавыми пятнами в Арькиной комнате, укрытые старым одеялом. Марго наклонилась, подняла нового внука на руки и показала Арику и Рите. Голенький малыш был маленький, сморщенный как старичок, весь покрытый красными пятнами. Рите стало его нестерпимо жалко.

– Это твой братик, его зовут Даниэл, – сказала бабушка.

– Почему он маленький и красный? – разочарованно спросил старший брат.

– Он только что родился, ему всего полтора часа от роду, – заступилась за сына мать.

– А когда с ним играть можно? Ты говорила, что мы вместе играть будем.

– Обязательно будете. Только ему нужно немного подрасти.

– А почему у него глазки закрыты? – и Арик попытался ткнуть пальцем в глаз новорожденного.

– Марго быстро отдернула младенца.

– Иди-ка ты лучше поспи, а потом еще придешь посмотреть на братика.

– А он что, всегда с нами жить будет? – не унимался старший брат.

– Да, он мой и папин сын, как и ты, он будет жить с нами.

Арик задумчиво переводил глаза с малыша на маму и бабушку.

– Мне кажется, я не очень этого хочу, – сказал он, покидая комнату.

На следующий день Марго, Рита и Арик поехали на метро в магазины. Бабушка хотела купить одежду для мальчиков. В поезде Марго посадила внука на колени, а сама что-то стала искать в сумке. Поезд тронулся, и Арька чуть не слетел с колен в проход, хорошо, Рита успела его подхватить.

– Пожалуйста, держите его крепче, он очень подвижный мальчик, – попросила Рита.

– Извини, я не ожидала, что поезд тронется, – оправдывалась бабушка.

В магазине она вела внука за руку. Потом увидела детский костюмчик, отпустила руку внука и стала его рассматривать. Рита в это время рассчитывалась в кассе за подарок для Даника. Когда она подошла к Марго, то Арика рядом не оказалось.

– Где Арик? – обеспокоенно спросила она.

– Да где-то тут бегает. – беспечно ответила бабушка.

Рита бросилась искать малыша. Хорошо, что в утренние часы в магазине было немного народа, и она быстро нашла его, обнимающего манекен девочки.

– Посмотри, какая красивая девочка, – улыбнулся ей мальчик.

Рита привела его к бабушке.

– Вы знаете, по статистике чаще всего дети исчезают именно в магазинах. Здесь их легче соблазнить покупками каких-нибудь игрушек. Они спокойно могут пойти с незнакомым человеком. Год назад в этом же моле был подобный случай, – стала говорить Рита, стараясь не показывать своего недовольства.

А еще через неделю Рите объявили, что она остается работать постоянно. Рита поняла, что это Марго дала ей рекомендацию.

В чердачной комнате Ритиного дома теперь вместо Баян, которая переселилась поближе к работе, жил кандидат наук из Дагестана Григорий, личность довольно странная. Он приехал по туристической визе и искал работу, обзванивая все научные институты его профиля. Он был твердо уверен, что его, такого талантливого, непременно возьмут да еще предложат большой оклад. Прошло три месяца с его приезда, деньги закончились, а работы так и не было. Григорий объявил Рите, что платить за комнату ему больше нечем и попросил помочь найти хоть какую-то работу. Рита обратилась к Матти. Тот сказал, что возьмет научного сотрудника себе в чернорабочие, за это даст ему бесплатное жилье и питание на период обучения, а потом будет платить зарплату. Григорий переехал к Матти, а комната освободилась. Ходить в ней прямо можно было только посередине, а там, где скат крыши был ниже, стояла низкая кровать с одной стороны, комод с другой. В торце у окна был письменный стол.

Когда вечером приехал Дэвид, Рита как раз прибирала в этой комнате.

– Может ты меня пустишь в нее жить? – полушутя полусерьезно спросил он. – Можно посмотреть?

– Конечно, но при твоем росте жить там тебе предстоит на четвереньках, – предупредила его Рита.

Они поднялись в чердачную комнату. Дэвид мог стоять в ней в полный рост только в самом центре. Пригнувшись, он подошел к кровати и опустился на нее, притягивая к себе подругу. Рита прижалась к его груди. Его сердце глухо и часто стучало. Рита прижалась еще крепче, он целовал ее волосы. Она подняла голову, перехватила его губы своими и растворилась в жарком поцелуе. Мир исчез. Было только их двое. Рита расстегнула верхние пуговицы на его рубашке и провела рукой по волосатой груди. Какое это было блаженство чувствовать рядом любимого мужчину! Он застонал в ответ на ее жест и вопросительно посмотрел на нее своими затуманенными страстью глазами.

– Да, – прошептала Рита.

И они стали поспешно раздевать друг друга, не размыкая губ. Он оказался ужасно волосатым, и Рите было приятно ощущать их прикосновение к своему разгоряченному телу. Они исступленно ласкали друг друга, как будто это было в последний раз в их жизни. Рита хотела его бешено, он медлил. Она в изнеможении страсти выгнулась дугой навстречу ему и приняла его в себя. Время остановилось. В мире ничего не было важнее этих упоительных минут.

«Вот так тебе, я могу быть счастлива и без тебя», – мысленно говорила Рита Винсенту. Она запрещала себе думать о муже и теперь ей это часто удавалось. Если она вспоминала о нем, то на ее губах появлялась мстительная улыбка: «Вот так тебе!» Дэвид все свободное время проводил с Ритой. Он купил новый удобный матрац, и теперь они спали в спальне. Рита помогла ему выбрать новую одежду, которую он мог надевать в театры и музеи. Ему тоже нравилась новая, необычная для него жизнь с посещениями балетов и симфонического оркестра. Каждое утро Рита получала по емейлу от него нежные и поэтические письма, часто и без особых поводов он дарил цветы. Так прошло месяца три. Однажды они сидели, обнявшись, на диване в зале и смотрели кино. У одного из героев фильма начался эпилептический припадок. Рита сразу вспомнила о Винсента и его болезни.

– Актер очень верно изображает приступ, – сказал Дэвид, – знаешь, у меня ведь тоже эпилепсия.

У Риты остановилось сердце, она не могла выдохнуть набранный в легкие воздух. «Нет, только не это! – с ужасом подумала она. – Снова эпилепсия! За что?!» Дэвид выжидательно смотрел на нее. Она выдохнула, нашла в себе даже силы улыбнуться.

– Я знаю, что это такое. У Винсента тоже была эпилепсия.

– У меня нет припадков, я пью лекарство, я чувствую себя хорошо.

– Да, я знаю все об эпилепсии, – старалась она успокоить друга, а сама думала: «За что? Значит, я что-то не доработала с Винсентом, поэтому мне дали второй раз такого же человека. Что ж я не так сделала с Винсентом? Я старалась предугадать все его желания, все его хамство списывала на болезнь, старалась помочь ему и никогда бы не сдала его в психушку. Я бы никогда сама не ушла от него, как бы плохо мне ни было. Я бы ухаживала за ним до последнего дня. Может как раз это? Я же потеряла себя с ним. Может я должна была как раз уйти от него?»

Дэвид держал ее за руку и что-то говорил. Рита прислушалась.

– Мы жили в небольшом поселке, все друг друга знали и невозможно было скрыть мои припадки. Когда я пошел в школу, приступы участились, иногда я падал прямо на уроках. Никто не хотел со мной дружить. Я стеснялся себя и всегда был в стороне от детей. Подростком я боялся даже взглянуть на девушек, думая, что они никогда не будут встречаться с больным человеком. В 18 лет я пошел регистрироваться на социальную службу, и здесь мне сказали, что психиатр может помочь мне. У меня появилась надежда. Я записался к врачу, он подтвердил диагноз и выписал лекарство. Но то лекарство не могло остановить приступы. Оно смягчало их, они стали случаться реже, но все равно… Я переехал в небольшой городок, где меня никто не знал, устроился на работу на молочный завод, а вечерами ходил в колледж. Женщин я все также опасался. Однажды на Рождество после работы была вечеринка. Я тоже пошел. Выпил, хотя доктор не советовал делать этого, и у меня начался приступ. Мне вызвали «Скорую». После приступа я не мог вести машину, и Бекки, моя будущая жена, вызвалась отвезти меня домой. После праздников я хотел уволиться с работы, так мне было стыдно перед товарищами, но Бекки уговорила меня остаться. Она сама предложила мне сходить в кино. Я с радостью согласился. В мои 26 лет, и это было мое первое свидание. Вскоре Бекки призналась, что один глаз у нее искусственный. Брат в детстве выбил ей его из рогатки. С тех пор она стала мне еще ближе. Мы были два обделенных судьбой человека. Я понял, что мы должны быть вместе и помогать друг другу. Я сделал ей предложение. Она его приняла. Мы поженились и переехали в Бостон, где жила ее тетя, заменившая ей мать. Появились новые лекарства, которые остановили припадки, жизнь наладилась, появились дети.

У Риты сердце обливалось кровью при его рассказе. Ей было очень жаль своего любовника. Она гладила его по волосам, плечам, спине, шептала слова ободрения, но уже знала для себя, что это начало конца. Еще раз она этого не выдержит. Влюбленность исчезла, осталась только бесконечная бабья жалость.

В июне Зелинские уехали к родителям Назара в Вашингтон, и Рита получила недельный оплаченный отпуск. Дэвид тоже взял отпуск, и они поехали на Ниагарский водопад. Это была тайная мечта Риты еще с детства – побывать на Ниагарском водопаде и на Гранд каньоне. Дэвид боялся, что его старенькая машина не выдержит восьмичасового путешествия, и взял в прокат большую машину. Отправились они в пятницу вечером, сразу же после Ритиной работы, заночевали по дороге в отеле, а на утро были уже на месте, в городе под названием Ниагарский водопад.

Они сняли номер в отеле напротив парка, где протекала река с Ниагарским водопадом. До него можно было дойти пешком. Побросав чемоданы, Дэвид и Рита отправились смотреть водопад. Они пришли на смотровую площадку. Козий остров разделял Ниагару на два рукава, образующих канадскую и американскую части водопада. Мощная лавина воды падала вниз с огромной высоты. Захватывающее зрелище! Водопад ревел, брызги поднимались со дна и достигали смотровой площадки. Внизу под водопадом в водяной пене проплывали маленькие прогулочные кораблики, а на них люди в голубых дождевых накидках.

– Я тоже хочу на кораблик! – воскликнула она.

– Завтра с утра поедем, сейчас смотри какая очередь. Встанем пораньше и поедем, – пообещал Дэвид.

Рита прочитала на щите, стоящем в парке, что ширина водопада 323 метра, а высота 53.

Рядом с большим был еще один водопад, поуже. Он назывался Фата (головной убор невесты). Его течение было ровным, сквозь прозрачную воду просвечивалась скала.

Полюбовавшись на водопады, они пошли в небольшой музей, расположенный в парке. Рита переходила от стенда к стенду и читала: «Слово «Ниагара» произошло от названия ирокезского поселения, что в переводе означает «раздвоенная земля». За первые два века после поселения европейцев земля по обеим сторонам Ниагарского водопада стала частной собственностью. Коммерческие предприятия стали угрожать природной красоте этого района, посетители иногда должны были платить деньги, чтоб посмотреть на водопад через дырку в заборе. Народное недовольство заставило штат Нью-Йорк в 1885 выкупить земли у хозяев и создать Ниагарский Природоохранительный Государственный Парк».

Экскурсовод рассказывал о смельчаках, пытавшихся покорить Ниагарский водопад. Многие гибли или получали тяжелейшие травмы. В октябре 1829 года Сэм Пач прыгнул с водопада Подкова и стал первым человеком, который пережил это падение. В 1901 году 63-летняя Энни Тэйлор стала первым человеком, кинувшимся с водопада в бочке и оставшимся живым.

Утром Дэвид и Рита пошли занимать очередь, чтобы поплавать на прогулочном кораблике «Дева тумана» под водопадом. Они пришли рано, поэтому простояли в очереди только двадцать минут. Вместе с билетами им выдали голубые полиэтиленовые дождевые накидки с капюшоном. Они облачились в них, сфотографировали друг друга и с нетерпением стали ждать отплытия. Очень быстро судно наполнилось пассажирами, и они поплыли под водопады. Вид на водопады снизу был совершенно другим. Потоки воды падали вниз, разбиваясь о камни, вода бурлила. Рита стало страшно: как же их суденышко проплывет здесь, в этой бурлящей воде, а вдруг они попадут под струю и их смоет? И палуба, и пассажиры были мокрыми. Все фотографировали эту красоту, смеялись и шутками старались скрыть страх перед этой природной мощью. Ничего грандиознее и прекраснее Рита не видела в своей жизни.

У Риты теперь были деньги, и она усердно проявляла свою финансовую независимость. Она заплатила за отель прошлой ночью, купила бензин по дороге, а сегодня пригласила Дэвида в ресторан в ответ на его вчерашнее приглашение. По интернету они нашли ресторан на берегу реки Ниагары рядом с туристическим центром с маленькими магазинчиками и открытой эстрадой, где сегодня должны были играть музыканты. Рита надела короткое платье с алыми большими пионами на белом фоне, ее друг – светлые брюки и голубую рубашку – поло. Причесываясь у зеркала, Рита краем глаза наблюдала за ним. Он был сегодня какой-то задумчивый и загадочный. Рита не решалась спросить его об этом и чувствовала некоторую тревогу.

В ресторане они заказали шампанского и потягивали его, ожидая ужина. Рите казалось, что Дэвид хочет ей что-то сказать, но не решается. Предчувствие не обмануло ее. После того, как они заказали мороженое на десерт, он, наконец, решился. Взяв Ритины руки в свои и глядя ей в глаза, он спросил:

– Рита, ты выйдешь за меня замуж?

Рой мыслей мгновенно пронесся в ее голове: «Это невозможно… Жалко Дэвида… Что же мне ему ответить? Надо как-то тактично отказать… Бедный мужик… Что ж теперь с нами будет…». Она сжала его пальцы, ласково улыбнулась и, найдя спасительный ответ, сказала:

– Дэвид, спасибо тебе большое. Я очень ценю твою любовь и твое предложение, но я все еще официально считаюсь замужем. Давай вернемся к этому разговору, когда я стану свободна.

На его лице она прочитала и разочарование, и надежду одновременно. Видимо, он боялся, что Рита откажет ему. А так еще все было возможно. Принесли мороженое, и Рита постаралась перевести разговор на другое.

Вернувшись с Ниагары, Рита нашла на веранде кучу писем и журналов, скопившихся в ее отсутствие. Она начала разбирать их. В основном это были рекламные журналы и письма. Винсент перевел свою корреспонденцию на адрес брата. Среди этого хлама она обнаружила письмо, адресованное мужу. Взяв в руки конверт, Рита стала определять важность сообщения: нужно ли его передать Винсенту или просто выбросить. Письмо было из компании, которая предоставила ему заем на покупку дома. Значит важное письмо. Обычно, они присылали такие письма после очередного платежа, чтоб показать, сколько осталось выплачивать. Рите нужно было знать, сколько же денег они уже выплатили за дом так как половина их должна была принадлежать ей. Она открыла конверт и начала читать письмо, где говорилось о том, что раз мистер Макглесон не платит вот уже два месяца моргич, то они предлагают ему продать дом на «быстрой продаже», когда покупает дом тот, кто предложит большую цену. Это была катастрофа! В случае такой продажи дома полученных денег может хватить только на выплату банку остатка долга, а Волтер и Рита останутся ни с чем! Рита поняла, что не имея возможности отобрать у нее полностью дом, муж пошел на такую подлость: решил разорить себя, но и ее тоже. С письмом в руках Рита пошла к телефону и позвонила Алисе, своему адвокату. Та попросила приехать к ней и привезти письмо. Она сама его прочитает и решит, что можно будет сделать.

Ознакомившись на следующий день с письмом, Алиса посоветовала Рите соглашаться на любые условия, какие предложит Винсент, иначе она рискует потерять все. Она обещала переговорить с Джоном, его адвокатом, и выяснить, что происходит. Рита была напугана. Только все начинало налаживаться, и на тебе, опять сюрприз. Оставалось ждать суда, который должен был состояться 9 августа.

15 июня Рите предстояло сделать операцию на левом плече, которое она повредила, заливая стоянку для машины бетоном. Она старалась привести в порядок дом и участок вокруг, чтоб поднять его цену. Рука болела давно, Рита боялась операции и долго не соглашалась на нее. Врачи использовали все безоперационные методы, но ничего не помогало. Рита решилась сделать операцию, потому что боялась, что после суда муж не будет платить ее медицинскую страховку, и тогда уже у нее не будет возможности что-либо сделать с рукой. Реабилитационный период занимал шесть недель, так что пора было делать операцию, чтоб успеть до суда.

Утром, 15 июня, Дэвид отвез ее в госпиталь и ждал, пока она не проснется от наркоза. Он отвез ее домой и поехал покупать обезболивающее лекарство в аптеку. Вернулся он не только с лекарством, но и с букетом роз и открыткой «Успешного выздоровления!» В эту ночь он взял выходной и остался с Ритой, постелив себе одеяло возле кровати, чтоб случайно не задеть подругу.

Операция была в пятницу, Рита специально подгадала под выходные, чтоб отлежаться пару дней дома. В понедельник она вышла на работу, подвязав руку платком. Еще до операции она сшила себе пару платьев с застежкой на плече и на левом боку, чтоб самостоятельно одеваться. Трехмесячный Даник был еще легким по весу малышом, и Рите не представляло особого труда управляться с ним одной рукой. Хуже дело обстояло с коляской. Приходилось прикладывать немало усилий, чтоб повернуть двухместную тяжелую коляску в нужную сторону. Трехлетний Арик тоже норовил все время удрать и идти в отдалении, чувствуя после рождения брата себя совсем взрослым. Но она справлялась. Главное, что была работа.

Спустя десять дней ей назначили лечебную физкультуру, чтобы разрабатывать плечо. Рука висела плетью, пальцы не шевелились. Рита боялась, что ей повредили нерв. Занятия физкультурой шли тяжело, рука не хотела работать. Инструктор, милая китаяночка, испробовала несколько методов, но результата почти не было видно. Она отправила Риту снова на прием к хирургу, делавшему операцию. Он назначил еще массаж. Когда Рита пришла на другой день к массажистке, ей сказали, что ее медицинская страховка закрыта и что ей надо заплатить за последнее занятие самой 500 долларов. Рита была в шоке. Винсент закрыл страховку, которую должен был платить до развода по решению суда. Снова пришлось звонить Алисе. Та, понимая, как важно Рите не прерывать лечение, сама поехала в суд с петицией, оттуда позвонили Винсенту и велели восстановить страховку, а все непокрытые страховкой платежи заплатить самому.

После пары массажей Рита начала ощущать пальцы, затем рука начала сгибаться, а пальцы поднимать легкие предметы. Рита поняла, что она победила.

Девятого августа состоялся развод. Это было финальное судебное разбирательство. Алиса попросила суд предоставить Рите переводчика, чтоб она могла полностью понять решение суда. Рита уже не волновалась. Все так надоело, что она была готова подписать любое прошение Винсента. Его Рита увидела еще до суда, когда он впереди нее проходил контроль. Его руки тряслись, голова подергивалась. Рита стало жаль его.

– Алиса, посмотри, он очень плохо выглядит. Мне кажется, у него был инсульт.

– Ты думаешь? Да, вижу, руки трясутся. Спрошу у Джона потом.

Алиса и Джон снова стали согласовывать условия развода. Пол и Данил тоже участвовали в переговорах. Рита согласилась почти на все условия Винсента, ей хотелось закончить это поскорей. Пол поблагодарил ее и крепко обнял. Потом их вызвали к судье. Начали зачитывать соглашение. Соглашение было в пользу бывшего мужа. Судья, пожилой мужчина, помолчал, потом спросил Риту:

– Вы все поняли, что говорится в соглашении?

– Да, Ваша честь.

– Вы понимаете, от чего вы отказываетесь?

– Да, Ваша честь.

– Судебное решение еще не вынесено. Вы можете изменить его. Вы можете иметь гораздо больше, чем вам предлагает муж.

– Я согласна с решением. Он больной и старый, ему это нужнее, а я сама смогу себя обеспечить.

Он помолчал, покачал головой и стукнул молоточков в знак того, что решение принято.

Рита была свободна. Она получала 65 тысяч долларов за дом вместо положенных ей по закону 120 тысяч. Ни одна моргичная компания не дала Винсенту заем на 120 тысяч, так как он был стар, и до пенсии ему оставалось 3 года. 65 тысяч – это все, что ему дали. Оставшиеся 55 тысяч он должен был выплатить в течение пяти лет по 11 тысяч в год. Оба дома оставались за ним. Ещё год бывший муж должен был платить медицинскую страховку. Мебель, купленная Ритой, тоже отходила к ней.

"Ну вот, ещё один этап моей жизни закончился, – думала Рита, выходя из здания суда. – Что ждёт меня впереди?" Рита чувствовала горечь утраты и в то же время воодушевление – начиналась новая жизнь, и она была в ней хозяйкой.

Часть 3

Жизнь продолжается

После развода Рита могла жить в доме Винсента один месяц. Затем ей надо было освободить помещение для законного владельца. Предстояло найти место, куда переехать. Дэвид предложил снять комнату на двоих. Рите этого не хотелось. Стали искать комнату только для нее в недорогом районе, откуда можно было бы добраться до работы на общественном транспорте. Посмотрели несколько комнат, но ни одна не понравилась. Если дешёвая, то очень маленькая, куда она не могла поставить доставшуюся ей мебель и книги. В одном доме комнаты квартирантов вообще не имели замков, хозяин открывал двери комнат, даже не постучав, и показывал, как они здесь живут. Самая дешёвая стоила 500 долларов, а Рите надо было ещё платить за склад для мебели, это ещё долларов сто минимум, 350 – ежемесячные выплаты иммиграционному адвокату, ещё надо оставить на еду. Не получалось у нее снять комнату. К тому же Рита хотела накопить денег, чтоб купить дом. Пусть хоть самый плохой домишко, развалюху какую-нибудь, но свою. Это стало теперь ее целью. По решению суда через месяц она должна была получить 65 тысяч от Винсента. Он отказался продавать дом, чтоб отдать Рите половину стоимости дома на данный момент. Банк дал ему только 65 тысяч, так как ему было уже почти 70 лет. Остальную сумму он будет выплачивать ей пять лет по 11 тысяч в год. Рита боялась, что деньги разойдутся, поэтому она решила найти дешевый дом сейчас, занять у сестры и знакомых, а потом рассчитываться с зарплаты и тех денег, что Винсент будет ей выплачивать. Ей предстояло экономить на всем. Трудность заключалась в том, что она была нелегалка и не могла взять заем в банке. Она позвонила брокеру Синди, которая делала ей оценку дома, потом посоветовалась с Мари Келли, адвокатом по продаже домов, у которой проработала более 5 лет. Мари предупредила Риту, что покупка дома при ее иммиграционном положении вещь очень рискованная, потому что при оформлении документов о купле-продаже необходимо указывать социальный номер покупателя, а у Риты его не было. Она могла потерять все. Но Рита решилась. "Вдруг получится? А не попробую, буду себя всю жизнь корить", – думала она. Рита начала искать деньги. В первую очередь поговорила с сестрой. Надежда обещала выслать ей десять тысяч. Зелинские дали 5 тысяч, и мать Назара Марго с мужем дали ей ещё пять тысяч на два года под пять процентов в год. Повезло ей и с местом для мебели. Лена, в семье которой она работала когда-то, пригласила ее на новоселье, они с мужем купили дом в Вэлсеме. Осматривая новый дом, Рита увидела, что огромный бейсмент пустует. Она попросила разрешение поставить у них мебель до того, как она купит дом, а она за это будет помогать по дому или с детьми. Хозяева согласились. Теперь одной заботой стало меньше. Оставалось найти прибежище для себя. Все ее подруги жили в субсидальных домах, где нельзя было ночевать посторонним больше одной ночи. Дэрин ее к себе не приглашала, сын не был хозяином в доме, сам жил на птичьих правах. Рита решила, что она будет жить в метро на станции "Вокзал", где есть кафе и широкие деревянные скамейки вполне пригодные для сна. На станции был бесплатный интернет, значит можно работать на компьютере.

Срок проживания Риты в Милтоне заканчивался 9 сентября. Данил заранее заказал по интернету компанию по перевозке мебели и вместе с Майей с утра приехал к матери. Рита и сын перенесли всю мебель со второго этажа на веранду, чтоб быстрей загрузить. Машину ждали к 10 утра. Но ни в 10, ни в 11 никто не появился. Данил стал звонить в компанию – телефон не отвечал. Он решил открыть вебсайт компании и посмотреть, как еще можно с ними связаться. Но вебсайт удивительным образом исчез. Данил начал искать другие компании, но на сегодня уже невозможно было нанять машину. Рита нервничала. Стали искать на интернете русских частников. Нашли русскую компанию по перевозке мебели, позвонили туда.

– Да мы бы с удовольствием, кто ж от денег отказывается – ответил хозяин на просьбу Риты, – но раньше 5 вечера не освободимся.

– Я согласна и после пяти, – обрадовалась Рита.

– Сколько у вас вещей?

К разговору подключился Данил:

– Думаю, на маленькую машину.

– Ладно, уговорили. Я позвоню, как закончим работу.

Обрадованные и успокоенные они заказали на обед пиццу. Вскоре в дверь позвонили.

– Вот и пицца прибыла, – сказал Данил, открывая дверь.

Но это была не пицца. Это приехал Пол. Он еле протиснул свое большое тело через узкий проход среди мебели.

Поздоровавшись, он спросил:

– Вы когда уезжаете?

– Теперь только вечером. Компания нас кинула, вызвали другую, они после пяти смогут приехать. Пока загрузимся, часов в 7 наверно уедем- ответил Данил.

– Хорошо. Меня Винсент послал посмотреть, как тут дела. Позвоните мне, как будете уезжать.

– Пиццу заказывали? – раздался голос с веранды.

– Оставайся с нами обедать, – предложила Рита Полу.

– Оставайся, оставайся, – теребила его Майя.

– Ладно, кусочек съем, – согласился Пол.

Пообедав, Пол уехал, а Рита стала читать внучке книгу. Минут через десять звякнул телефон, извещая, что пришло сообщение. Было уже около пяти, и Рита обрадовалась, что это грузчики освободились раньше и звонят предупредить. Но сообщение пришло от Винсента. «Рита, по закону ты должна была покинуть дом сегодня. Ты не сделала этого. Я сейчас вызываю полицию, и они выкинут тебя на улицу. У тебя 15 минут, чтоб покинуть дом. Хватай вещи, какие ты успеешь вынести на дорогу за это время, остальные остаются мне. Если к их приезду ты все еще будешь в доме, тебя арестуют за незаконное проникновение на чужую территорию. Вон из моего дома!» Рита побелела. Данил играл желваками.

– Что ж теперь делать? – воскликнула она. – Давай хоть мои чемоданы вынесем.

– Бери Майку и уходи к соседям. Я сам буду выносить. Позвони Алисе. Возьми мой телефон и проиграй ей сообщение.

Рита набрала офис Алисы. Ответила секретарша, хорошо знающая Риту. Рита по русской традиции всегда приносила ей шоколадку или конфеты, когда приходила к Алисе.

– Дженифер, мне срочно нужна Алиса. Бывший муж хочет вызвать полицию и отправить меня в тюрьму, – чуть не плача сказала Рита.

– Уже все ушли. Подожди, я позвоню ей на мобильный, попрошу перезвонить тебе.

– Спасибо большое.

Алиса перезвонила сразу же. Рита проиграла ей сообщение Винсента. Адвокат успокоила ее:

– Не бойся, я сейчас позвоню его адвокату Джону, я пробовала звонить Винсенту, он не отвечает. 9 сентября заканчивается в 12 ночи, а не когда ему захочется. К тому же при экстренном положении ты имеешь право жить в этом доме еще месяц. Этот подлец просто хочет у тебя все отобрать и выгнать тебя голой. Если полиция сейчас приедет, пусть офицер перезвонит на мой мобильный. Все, не расстраивайся, мы обуздаем этого негодяя! Я перезвоню.

Майя крутилась рядом с отцом и бабушкой и услышала про полицию и тюрьму. Она очень испугалась.

– Баба, давай убежим к Боуну и Минне. Я не хочу в тюрьму! – заплакала она и потянула Риту за руку по направлению к соседскому дому.

Услышав плач девочки, со своего двора пришла Минна. Узнав в чем дело, она пригласила Риту с внучкой к себе. Рита отдала ей Майю, а сама стала помогать Данилу выносить вещи. Вскоре позвонила Алиса:

– Рита, я дозвонилась до Джона, он перезвонил Винсенту и велел ему остановить вызов полиции, объяснив, что это незаконно. Да тот и сам знал, тоже ведь адвокат. Поиздеваться хотел. Какая гнусность, а ты его все время защищала, что он болен. Он просто подлец!

Грузчики приехали только в девять. Почти вся мебель и коробки были уже на улице. В доме оставались только крупные вещи. Рита приготовила им бутерброды, и они, жуя на ходу, принялись грузить.

К Лене приехали около 12 ночи. Разгрузив машину и поставив вещи в бейсмент, грузчики уехали. Лена с мужем Юрой и Рита с сыном и Майей собрались на кухне. Рита привезла с Ниагары любимое вино Лены – из мороженого винограда. Они выпили по стаканчику за ее новую жизнь, сын с внучкой собрались ехать домой.

– Ты где сегодня ночуешь? – поинтересовался Данил, открывая дверь машины.

– Подвези меня до метро, я к Татьяне поеду, – не моргнув глазом соврала Рита.

Она не успела договориться с кем-нибудь о ночлеге, думала, что сможет переночевать у сына. Но он не пригласил. Предстояло провести ночь на вокзале метро. Данил высадил ее на станции «Центральный сквер». Она поцеловала спящую внучку и вышла из машины. «Новая жизнь, какая она будет? Выкручусь, я сильная!» – подбодрила женщина сама себя, спускаясь под землю на поезд, идущий на вокзал.

Рита приехала на вокзал, села за столик возле кафе и достала книгу. Народа было мало. В основном бомжи занимали все столики. Они уже отужинали и спали, положив головы на столы. За соседним столиком расположилась бомжовская пара. Острый запах мочи и пота распространялся повсюду. На скамейках и во всех закутках спали, подстелив под себя войлок, люди. Рядом стояли тележки, украденные из магазинов, с их пожитками. «Интересно, как я смотрюсь на их фоне?» – пришла Рите в голову глупая мысль. Не читалось. В углу возле туалета послышались крики, Рита подняла голову от книги. Там дрались две женщины, вырывая друг другу волосы. Какой-то бомж пытался их разнять. Вокруг них стали стягиваться любопытные. Подбежала еще одна старая бомжиха и напала на одну из дерущихся. Появился полицейский, потом второй. Они растащили женщин и стали выгонять остальных на улицу. Рита оглянулась вокруг. Из нормальных людей она осталась на станции одна. Ей стало не по себе. Вокруг шла непонятная ей жизнь. Уже ушел последний поезд и метро закрывалось. Ездили поломоечные машины, сновали уборщики. Рита не ожидала, что всех выгонят на улицу. Некоторые пошли в туннель под землю, видимо, у них там было место для ночлега. В зале стало пусто. Рита растерялась. Один из полицейских пошел к ней. Она быстро убрала книгу в сумку и встала. Полицейский подошел к столу.

– Мэм, метро закрывается, Вам нужно покинуть зал.

– Хорошо, я ухожу.

– У Вас какие-то проблемы? Я могу помочь?

– Нет, спасибо. Я не успела на последний поезд, – не глядя ему в глаза сказала Рита.

– Тогда возьмите такси. Стоянка прямо возле выхода из метро, – посоветовал он.

– Спасибо, я уже позвонила сыну, он подберет меня, – соврала она.

Рита вышла на улицу. Здесь кучками и по одному слонялись бомжи. Было душно. «Хорошо, что дождя нет», – тоскливо отметила Рита. «Куда теперь? Ночью все по-другому кажется. Где-то рядом находится сквер», – вспомнила она. Небольшой скверик был неподалеку. Цветущий и оживленный днем, ночью он выглядел мрачным и пугающим. У Риты в сумке были все ее оставшиеся после оплаты переезда деньги. Она боялась, что их могут отобрать, поэтому старалась ступать бесшумно и оставаться под прикрытием деревьев. Рита хотела найти пустую скамейку и сесть. Она весь день провела на ногах, загружая и разгружая мебель. Ноги распухли. Рита шла вдоль скамеек, пытаясь найти свободную. Почти на всех спали люди, завернувшись в тряпье. Из кустов на перерез ей вышли две мрачные черные фигуры. Рита прижала сумку к груди. «Грабить будут», – подумала она. Бежать было некуда. В это время со скамейки напротив послышался голос:

– Чего бродишь ночью? Иди, садись сюда.

На скамейке, подложив одну ногу под себя, сидел длинноволосый старик с накинутым на плечи одеялом. Рита нерешительно остановилась возле него. Черные остановились неподалеку, наблюдая за происходящим.

– Закурить есть? – поинтересовался он, позевывая.

– Нет, не курю.

– Ты вроде не наша, что тут делаешь?

– Муж из дома выгнал, жить негде, – неожиданно для себя пожаловалась Рита.

– В приют иди, не болтайся здесь, – строго сказал старик. – Тут всякий народ бродит, обидеть могут.

– Я не знаю, где приют.

– Ну тогда держись ко мне поближе. Сиди тут. Со мной тебя не тронут. А утром отведу в приют. Он в 7 утра открывается.

– Спасибо большое. Я посижу немного, ноги устали.

– Поспи, куда ты ночью пойдешь. У меня бессонница, все равно не усну, покараулю тебя.

Рита села на деревянную нарядно покрашенную в голубой цвет скамейку, прижала к животу сумку, обняла ее двумя руками и задремала.

Проснувшись утром, Рита не сразу поняла, где она и почему укрыта вонючим одеялом. Переведя глаза со старого одеяла вбок, она увидела улыбающегося беззубым ртом старика, сидящего рядом на скамейке.

– Просыпайся, – сказал он, – метро уже открыли, можно перебираться туда.

Рита сообразила: это же она в парке ночевала. Сняв с себя одеяло, женщина встала и потянулась, разминая затекшие руки. «Ну что ж, первая бездомная ночь прошла совсем не плохо, – подумала она. – Сон на свежем воздухе полезен для здоровья. Надо деда отблагодарить, он меня от грабителей спас и без него я бы не решилась спать рядом с бомжами. Да я теперь сама бомж».

– Как тебя зовут? – спросила Рита старика.

– Роб, а тебя?

– Рита. Пошли завтракать.

– Я еще не насобирал на завтрак, – беззаботно ответил бомж.

– Пошли, я угощаю.

Роб быстро свернул войлок и одеяло, закинул их в пластиковый мешок для мусора и перекинул его через плечо.

– Готов.

Они вошли в метро. Там уже шла оживленная жизнь. Пассажиры жевали на ходу гамбургеры, читали газеты, слышались объявления о прибытии поездов.

– Омлет будешь? – спросила Роба Рита, подходя к кафе, где обычно покупала утром кофе.

– Да хоть что, я не привередливый, – ответил тот.

Рита купила омлет с беконом и овощами и по кружке кофе. Они уселись за столик и принялись завтракать. Рита ловила на себе недоумевающие взгляды, люди не понимали, почему она находится в компании этого бомжа. А Рите стало весело. «Я сделала это! Не так уж и страшно», – думала она, с улыбкой слушая своего спутника.

– Ну что, куда ты сейчас? – поинтересовался он, заталкивая в рот бекон руками.

– На работу.

– Вечером тебя ждать?

– Пока не знаю, я позвоню, – привычно ответила Рита.

Он захохотал:

– Куда позвонишь-то? У меня нет телефона.

Рита тоже засмеялась:

– Ой, извини, не сообразила. Если некуда будет деться, приду, как вокзал закроют.

Попрощавшись с новым другом, Рита отправилась на работу.

Даник уже подрос. Ему было почти шесть месяцев, Арику в июне исполнилось 3 года. Накормив мальчиков завтраком, Рита повела их на детскую площадку. Назар работал из домашнего офиса, и она старалась как можно больше быть с детьми на улице, чтоб не мешать ему. Арик любил качели. Он ложился животом на сидение, отталкивался ногами и качался. Рита с малышом на руках села на другие качели. Покачавшись немного, Арик закрутил цепь качели в один жгут и вдруг неожиданно для Риты бросил качели на Риту с Даником. Инстинктивно защищая ребенка, она повернулась влево, закрывая его своей спиной. Цепь пришлась ей по щеке, плечу и спине, но малыш остался невредим. Рита, обычно никогда не кричавшая на детей, взорвалась:

– Что ты делаешь? Ты чуть братика не убил! А если б я не успела отвернуться? У тебя бы братика не было!

– Ну и не надо. Без него лучше, – ничуть не смутившись ответил старший брат. – И вообще ты моя няня, а не его. Он после родился.

– Все, уходим отсюда, пойдем в песок играть, – сказала Рита, остывая от гнева.

«Это он ревнует меня к Даньке», – поняла она.

Следующие ночи Рита ночевала по очереди у своих подруг Тани К, Тани Р и Насти. После работы она ехала на вокзал, ужинала там, читала, а в 9 часов отправлялась на ночлег. У нее с собой была в сумке смена нижнего белья. Она вечером стирала грязное белье, утром надевала чистое. Хуже обстояло дело с футболками и джинсами. За ночь они не успевали высыхать. Приходилось забирать их мокрыми и тайно досушивать у Зелинских в кладовке для игрушек. Рита решила съездить к Лене и взять из своих оставленных у нее вещей пару футболок и носков. Метро и автобусы к Лене не ходили. Рита позвонила и договорилась с Леной, что та подберет ее по дороге домой от ближайшей станции метро. Лена забрала детей из продленки, и они все вместе встретили Риту.

– Ты останешься у нас ночевать? – сразу же поинтересовалась Мира.

– Если мама разрешит, то с удовольствием, – ответила Рита, поглядывая на Лену.

– Да, конечно. Дети будут рады. И Юрика сегодня не будет, он в командировке в Нью-Йорке.

Подтверждая слова матери, они закричали «ура!»

Уложив детей спать, женщины сели на диван смотреть русский фильм и щелкать семечки.

– Расскажи, как ты устроилась? – спросила Лена.

– Нормально. По очереди у подруг ночую, пока дом не куплю.

– Как у подруг? Я думала ты у Данила живешь.

– Нет, Дэрин не пригласила, не могу же я сама напрашиваться. Вечерами на вокзале сижу, чтоб никому не надоедать, а часам к девяти приезжаю ночевать к кому-нибудь. У друзей очередь составлена, где я ночевать буду.

– А с домом что?

– Ищем. Синди, брокер знакомый, подбирает мне варианты. Денег у меня мало. Ищем что-нибудь дешевое, требующее капитального ремонта. Вот в среду опять поедем смотреть в Линне.

– Почему в Линне?

– Самый дешевый район.

– Ривьера тоже недорогой район, но поприличней.

– Там надо страховку от наводнения платить около двух тысяч долларов в год, а в Линне не надо. Да и Данил там живет, все к ним поближе.

– Да, хорошо, когда бабушка рядом.

Следующую ночь Рита должна была ночевать у Минны, своей бывшей соседки. Ехать туда не хотелось, но другого варианта не было. Она боялась встретиться с бывшим мужем. В обед позвонила Лена:

– Рита, я поговорила с Юрой, и мы предлагаем тебе переехать жить к нам. Юра отдаст тебе свой офис. Нечего тебе по вокзалам шататься.

– Спасибо, Леночка. Сколько платить надо?

– Ничего не надо платить. Будешь с детьми помогать. Мы хоть в кино сможем выбираться. Они тебя любят, считают лучшей няней и даже двоюродной бабушкой. Так что живи на здоровье.

– Леночка, я тебе варить и убирать буду, и с детьми заниматься. Я могу и в бейсменте жить, не надо у Юры офис отбирать.

– Он там почти не работает, обойдется некоторое время. Так что сегодня снова встретимся на станции метро, я тебя заберу. А утром буду тебя отвозить на станцию.

– Я даже не знаю, как тебя благодарить, я так вам признательна, – сказала Рита, горько подумав, что чужие люди заботятся о ней больше, чем собственный сын.

С Дэрин происходило что-то странное. Она почти не жила дома, постоянно была в командировках. На праздники уезжала к друзьям в Висконсин и Калифорнию. Данил привозил Майю на выходные к Лене в дом, где жила теперь Рита. Однажды, немного помявшись, он сказал:

– Дэрин предлагает тебе переехать жить к нам, а ей купить студию возле моря. Мы трое будем жить вместе, а она будет приходить видеться с Майей.

– Это как? – не поняла Рита. – Вы что, расходитесь?

– Да нет. Просто она устала с нами жить. Хочет пожить одна.

– Очень странно. Да и места у вас для меня нет. Одна спальня твоя, а в Майину вторую кровать ставить некуда. Мне что, в зале жить? Давай уж я куплю дом, а вы с Майей ко мне перейдете. Если она отдаст нам Майю, мы не будем с нее алименты просить. Сами справимся. Я позвоню Алисе, узнаю, как это оформить надо.

– Да это так, разговоры пока. У нас все нормально.

Но Рита поняла, что очень даже ненормально. Сын не хочет ее расстраивать.

Ритин адвокат Алиса сказала, что суд будет действовать в интересах ребенка, поэтому даже если Данил откажется от алиментов, мать все равно заставят их платить. Это деньги ребенка. Рита поняла, что официально внучку забрать не получится.

В среду Синди заехала за Ритой на работу, и они поехали смотреть два дома в Линне. Оба по цене явно подходили: один стоил 90 тысяч, второй 80. Первым на их пути был дом на границе с Ривьерой. Дверь дома выходила на скоростную дорогу, но шум Риту не смущал, она привыкла жить в больших городах. Зашли внутрь. На втором этаже находились две спальни и ванна, внизу – зал, столовая, кухня и туалет. Нужен был ремонт, но небольшой. Одно смущало Риту: не было места для квартирантов. Без них ей не выжить. Не потянуть ремонт, биллы и плату иммиграционному адвокату. Значит придется из столовой делать спальню, самой там жить, а верхние комнаты сдавать. «Можно устроиться. Вот только нет двора, Майе негде играть будет», – прикидывала она.

Поехали смотреть второй дом. По дороге Синди предупредила, что планировка дома очень странная. Приехали, открыли дверь. Рита увидела один большой зал с бетонным полом, в одном углу какое-то подобие кухни, в другом – ванная комната без ванны и с неработающим туалетом. Но места было много. Скорее всего здесь раньше находилось какое-то кафе, а задние комнаты, превращенные в две спальни, были подсобным помещением. Рита начала прикидывать: сколько еще комнат можно будет тут достроить. Ремонт здесь нужен большой и дорогой. Выглянув в окно, Рита увидела заросший бурьяном двор, упирающийся в болото. Рой комаров кружился над ним. «Сделаю веранду и закрою ее сеткой от комаров, чтоб Майю не кусали», – прикидывала она. У Синди зазвонил телефон. Она ответила, послушала кого-то и спросила Риту:

– Есть у тебя силы еще один дом посмотреть? Брокер может оставить нам ключ.

– Да, замечательно. Где?

– В Линне.

– Поехали.

Подъезжая к новому дому, Рита увидела знакомую улицу, аптеку, где она покупала лекарства, когда гостила у сына.

– Ой, у меня сын здесь рядом живет! – обрадованно сказала она. – Нам еще далеко ехать?

– Нет, завернем в улицу напротив аптеки.

Они повернули на маленькую тихую улочку, подъехали к большому двухэтажному дому в самом конце налево, остановились.

Рита испуганно спросила брокера:

– Синди, а сколько он стоит? Такой дом хороший!

– Этот дом банк забрал у хозяина за неуплату моргича, он теперь выставлен для быстрой продажи. Кто больше даст, тот и купит. Первоначальная цена 85 тысяч долларов.

Они открыли дверь, вошли внутрь и увидели большой зал, наполовину покрашенный зеленой краской, наполовину обитый белыми деревянными панелями. Прямо напротив двери был непонятный аппендикс, заваленный вещами и кулями. Пройдя через зал, они оказались в кухне. Пол покрыт белой каменной плиткой, кухонные шкафы явно новые, еще не полностью покрашенные и без ручек. Над окном на потолке на крючках висели кастрюли и сковородки. В углу стоял непонятно для чего предназначенный то ли шкаф, то ли холодильник со стеклянной передней дверцей.

– О, здесь даже холодильник для вина есть! – воскликнула Синди, указывая на него.

Затем они открыли еще одну дверь, ведущую куда-то из зала, и чуть не упали: пола здесь не было, только балки, на которых он должен был быть. У стены стояла кровать, напротив – комод. В спальне они увидели еще две двери. Открыв ближнюю к входу, женщины очутились в ванной. Здесь стояла ванна-джакузи, раковина и туалет. Стены были только на одной стороне ванны. Вторая дверь вела в узкую пристройку, выдающуюся из дома. Это оказалась кладовка для одежды.

– Наверно, хозяин из столовой себе спальню соорудил и клозет пристроил, – высказала предположение Синди.

Рита молча оглядывалась. Потолка в спальне тоже не было, стена только наружная.

– Ну, как тебе? – поинтересовалась брокерша.

– Я уже люблю этот дом, – ответила ей Рита.

– Пошли наверх. Там тебя сюрприз ждет. Посмотрим, что ты после этого скажешь, – улыбнулась Синди.

Лестницу на второй этаж, ведущую из кухни, закрывала полиэтиленовая пленка. Они отодвинул ее и поднялись наверх. Рита увидела одно большое пространство без комнат и коммуникаций. Ни пола, ни стен, ни потолка. Ничего. Только наружные стены, через которые проникали лучики заходящего уже солнца.

– Ну как? – спросила Синди, испытующе глядя на свою клиентку.

– Берем, – уверенно ответила Рита.

На выходные Дэвид пригласил Риту в ее любимый рыбный ресторан, а потом прогуляться по молу. Виделись они теперь не часто, Рита старалась как можно больше помогать Лене, поэтому уходила из дома только по выходным, чтоб не мешать семье своим присутствием. Когда она подошла к машине Дэвида, то увидела, что он чем-то расстроен. У него давно уже болело бедро, и она подумала, что его снова мучают боли. Поздоровавшись, она спросила:

– Что, нога болит?

– Да нет, сегодня терпимо, – ответил он, садясь в машину.

– Что-то случилось? – спросила Рита, открывая дверцу с пассажирской стороны.

Дэвид помялся, потом ответил:

– Сын со снохой решили дом продать, к нам с Бекки переехать.

– Почему?

– Знаешь, я не говорил тебе об этом, у тебя своих забот хватает, но он у нас наркоман. И жена его тоже. Зарабатывают оба хорошо, но все на дурь тратят, даже за дом не платят, вот банк у них дом и забирает. Теперь у Бекки будут деньги выпрашивать. А она добрая, отказать не сможет.

Они выехали на автостраду. Рита, чтоб отвлечь его от плохих мыслей, выразительно бросила взгляд на его правую ступню, выжимающую газ. Он заулыбался. Однажды она призналась, что ее возбуждает его большая ступня в тот момент, когда он ведет машину. Вдруг на большой скорости машина перескочила разделительную полосу и выскочила на встречную сторону движения.

– Дэвид, что ты делаешь? Мы на встречке! – закричала она с ужасом глядя на несущиеся в их направление машины.

Он не отвечал, спокойно глядя вперед. Рита схватилась за руль и попыталась вывернуть машину обратно. Им кругом сигналили. Дэвид оставался спокоен. «Приступ!» – поняла Рита. Она резко дернула руль вправо, уклоняясь от встречной машиной, и вывернула на разделяющий встречные полосы газон.

– Что это? «Где мы?» – спросил очнувшийся Дэвид.

– Тормози, – как можно спокойнее попросила Рита, стараясь унять дрожь в руках.

Он послушно затормозил на газоне.

– Что случилось? Я ничего не пойму? – снова поинтересовался он.

– Приступ. Ты как? Ехать можешь? Надо убираться с газона, а то полицию вызовут.

Он покрутил головой, приходя в себя.

– Могу. Поехали.

Рита успокаивающе положила ему руку на плечо.

– Давай потихоньку.

Рита, скосив глаза, смотрела на смущенного происшедшим друга, ее сердце разрывалось от жалости, но ум твердил: «С этим надо кончать. Ты не будешь повторять это еще раз. Стоило расходиться, чтоб снова связать свою жизнь с психически больным человеком. Побереги себя. Вспомни, во что Винсент превратил твою жизнь». На данный момент сердце победило. Она тряхнула головой, отгоняя неприятные мысли, прижалась щекой к плечу Дэвида и так молча, ощущая тепло друг друга, они доехали до ресторана.

Покупка дома занимала сейчас все Ритино внимание. Синди узнала в банке, которому теперь принадлежал дом, что на дом есть три претендента. Продадут тому, кто предложит более высокую цену. Посоветовавшись, они решили предложить банку продать дом за 95 тысяч, давая на 10 тысяч больше первоначальной цены. Через несколько дней им сообщили, что их предложение принято, и банк, получив задаток в 3 тысячи долларов, начнет оформлять все необходимые документы на продажу. Рите предстояло занять еще 10 тысяч. Ее друзья были небогаты, поэтому она решила просить у всех по тысяче или кто сколько сможет дать. Она открыла в телефоне «Контакты» и выписала 10 имен друзей, у кого хотела занять денег, обозначив рядом дату, когда она сможет вернуть долг:

Гульназ и Ахмет

Лена Б., ее однокурсница по английской школе

Матти

Анна и Филипп

Таня Р.

Таня Т.

Дэвид

Дэрин

Минна, бывшая соседка

Племянница Юля.

Подумав, она вписала еще три имени на случай, если кто-то не сможет ей занять:

Клавдия, бывшая квартирантка, которая считала Риту своей сестрой.

Джим

Настя

Наташа, новая подруга, с которой Рита познакомилась на детской площадке, работая няней у Лены.

Попросив помощи у Божьей Матери и перекрестившись, она стала звонить друзьям. Гульназ, Лена Б., Дэрин, Матти, Джим и Минна согласились одолжить без всяких процентов и условий на неопределенный срок. Юля и Клавдия попросили Риту не говорить мужьям, что они дали взаймы, это были их личные заначки. Пенсионерки Таня Р. и Настя дали по 500 долларов, и Рита обещала рассчитаться с ними в первую очередь. У Тани К. денег не было, Аня посоветовалась с мужем и сообщила, что тот запретил давать ей деньги в долг. До Наташи Рита не могла дозвониться и оставила ей сообщение. После этого телефон подруги не отвечал. Нужно было добыть еще тысячу, а на оформление бумаг Рита успеет заработать за эти два месяца сама. Из составленного списка неохваченным оставался только Дэвид. Рита знала, что расстанется с ним, поэтому не хотела занимать у него, да и лишних денег у Дэвида не было. Юля посоветовала ей позвонить Галине, с которой они после попытки кражи иммиграционных документов не общались. Юля уверяла, что Галина очень хочет наладить отношения с Ритой и даст денег, она дает деньги под проценты. Смирив свою гордость, Рита позвонила.

– Галина, здравствуй. Юля сказала, что ты даешь деньги под проценты в долг. Мне не хватает тысячи долларов. Можешь мне дать под любой процент?

– Привет. Что, вспомнила про меня, когда жареный петух в жопу клюнул?

– Вспомнила. Я не милость прошу, а под проценты. Это взаимовыгодная сделка.

– Ладно, дам на год под 10 процентов. Завтра позвоню, договоримся о встрече.

И она положила трубку, даже не попрощавшись. Рита осталась сидеть с телефоном в руках как оплеванная: «Я ж помогла ей сюда приехать, денег на визу взаймы давала, да и в Караганде она у меня кормилась, когда ее из школьных завхозов выгнали. Ладно, черт с ней, пусть порадуется, переживу, не такое переживала».

Галина позвонила на следующий день.

– Знаешь, я передумала. Я на эти деньги лучше в Израиль съезжу. Путевку вчера присмотрела. Так что извини, подруга», – с издевкой закончила она.

– Ну что ж, хорошее вложение денег. Удачной поездки, – ответила Рита.

Нужно снова было искать эту последнюю тысячу. Выручил все-таки Дэвид. Узнав, что Рите так и не удалось занять последнюю тысячу, он предложил сам:

– Рита, у меня нет денег, но я попрошу у брата. Я знаю, он мне не откажет.

– Спасибо, Дэвид. У меня на самом деле не у кого больше попросить.

И она с благодарностью обняла друга. Теперь Рите хватало денег для покупки дома. Синди подготовила документы, оставалось ждать сделки купли-продажи, которую назначили на субботу 27 ноября.

Приближался Майин день рождения. Рита договорилась с Дэвидом съездить в мол за подарком для внучки. Дэвид приехал пасмурный, объяснил, что болит нога, и он постоянно пьет обезболивающие таблетки. Купив в подарок красное платье с блестками и смешного медвежонка, они пошли там же в моле в ресторан. Дэвид выглядел смущенным. Рита уже знала его довольно хорошо и поняла, что он что-то хочет, но не решается ей сказать. Она начала разговор сама:

– Дэвид, я вижу, что ты хочешь мне что-то сказать. Я слушаю.

Он помялся, но потом, глядя Рите в глаза сказал:

– Я хотел бы попросить тебя об одолжении.

– Да, пожалуйста, все что в моих силах я сделаю для тебя, – отозвалась она.

– Можно я некоторое время не буду к тебе приезжать? У меня болит нога, я на сильных обезболивающих таблетках сейчас, мне трудно водить машину. Мы будет перезваниваться, пока мне не станет легче.

– Хорошо, лечись, ничего страшного, – улыбнулась ему Рита, а сама подумала, что это хороши шанс разорвать с ним отношения.

Когда они остановились перед домом Лены, Рита сказала:

– Прощай, Дэвид.

– Почему прощай? Мы увидимся позже.

– Думаю, нам не стоит больше встречаться. У тебя будет время забыть обо мне.

– Ты не так поняла. Это же временно. Я хочу, чтоб мы были вместе!

– Хорошо, у нас есть время подумать, пока ты болен.

И она, поцеловав его в висок вышла.

Не успела она дойти до своей комнаты на втором этаже, как раздался звонок. Звонил Дэвид. Рите не хотелось снова обсуждать с ним этот вопрос, и она не ответила на звонок. Дэвид оставил голосовое сообщение, что встретит завтра ее с работы. Вечером, проверяя почту, она нашла три письма от него с упреками и мольбами о встрече. Рита не ответила. Рвать надо было сразу, а не постепенно. Она чувствовала грусть и облегчение, как будто что-то тяжелое свалилось с ее души. Она снова была свободна и полна надежд на то, что встретит достойного человека.

На День Благодарения, который в этом году отмечали 25 ноября (его празднуют последний четверг ноября) Юля пригласила родственников и друзей к себе. Ее муж уехал на Украину в отпуск повидать мать. Он не любил, когда к ним приходили гости, и теперь она устраивала вечеринку, не опасаясь его недовольства.

– Прикинь, – говорила за утренним чаем племянница Рите, которая ночевала эту ночь у нее, – Вовка за день до отлета попал в аварию, сдал машину в ремонт и уехал в аэропорт на такси. Вещей набрал огромный чемодан, специально новый купил. Даже по разу за месяц все не успеет надеть.

– Покрасоваться перед друзьями хочет, – ответила Рита. – Когда он вернется?

– Сказал, что примерно, через месяц. У него друг дантист, хочет зубы сделать, там же очень дешево. Так что свобода! Никто нудить не будет!

– Слушай, Юля, давай фотосессию устроим! – предложила Рита с тайным намерением использовать потом эти фотографии для сайта знакомств.

– Давай! – с энтузиазмом отозвалась племянница. – Сейчас я тебе всяких нарядов достану.

Порывшись в шкафу, Юля извлекла из его недр короткое серебристое гипюровое платье с открытыми плечами, блестящую блузку с длинными рукавами цвета мокрого асфальта. Черную узкую юбку к ней, меховой короткий тоже черный жакет и ярко-синее атласное платье без рукавов с глубоким вырезом и воротником шалькой. Рита как увидела это платье, так сразу же и влюбилась в него. Она примерила его первым. Платье отлично сидело и очень шло к ее белокурым волосам.

– Юля, продай мне его! – взмолилась Рита.

– Да бери ради Бога. Я его на прошлый Новый год купила, одела один раз и висит уже почти год. Оно стоит-то всего двадцатку.

Рита быстро достала деньги из сумки и протянула племяннице:

– Спасибо. Я давно уже ничего себе не покупала. Пусть это будет мне на Рождество.

Потом они выпили по стаканчику вина, чтоб мышцы лица расслабились, и стали фотографировать друг друга в разных позах и разных нарядах.

Наконец индейка, простоявшая в духовке 6 часов, была готова. Первыми приехали Данил с семьей. Стали разговаривать о предстоящей покупке дома.

– Рита, а ты не боишься, что тебе могут не продать этот дом? Ты же находишься нелегально в стране? – спросила Дэрин.

– Боюсь, конечно. Мари предупредила, что я могу деньги потерять. А вдруг получится? Не жить же мне всю жизнь по чужим углам, – ответила Рита.

– В доме даже нет отопления, как ты будешь жить? – снова спросила сноха.

– В гараже стоит бэушный хитер, мы с Тимычем поставим, – отозвался Данил.

– Уже не стоит. Вчера Синди звонила, хозяин сообщил ей, что воры его украли из гаража.

– И никто не видел? Он же 200 кг весом! Его просто так не вынесешь, машину надо.-удивился Данил.

– Да продал сам, не иначе, – сказала Юля.

– Украли перед самой продажей дома? Конечно врет, – согласился с ней Данил.

Подъехали остальные гости, и все пошли за стол.

В субботу Рита проснулась рано. Сегодня ей предстояла покупка дома. И хотя надо было приехать в офис к Мари к 10 часам, уже в 7 утра она вышла из дома. Радостно и страшно было на душе. Сегодня она или обретет новый дом, свой собственный, выстраданный всей американской жизнью дом, или потеряет все. Когда она приехала в Милтон, офис еще был закрыт. Рита стала ходить взад – вперед перед офисом, пока не увидели Мари, идущую с паркинга.

– Ну как настроение? – спросила, поздоровавшись, Мари.

– Боевое, – ответила Рита, а сама подумала: «Пан или пропал».

Зашли в офис, Мари открыла папку с документами, достала стопку бумаг и сказала:

–Ну, с Богом! Читай документы, проверь, все ли правильно. Если что-то непонятно, я объясню. Потом подпишешь их и дом твой.

Рита стала просматривать документы. На строчке «социальный номер» были проставлены цифры.

– У меня же нет социального номера, – сказала Рита.

– Я поставила твой номер налогоплательщика. Тот же, что в твоем банковском счете стоит.

– Думаешь, пройдет?

– Будем надеяться. Все лучше, чем оставлять графу незаполненной.

– А где продавец? – спохватилась Рита.

– Его не будет. Дом банку принадлежит. Они все документы по интернету вчера передали.

Подписав все бумаги, Рита получила ключ от своего нового жилища.

– Поздравляю тебя с покупкой, удачи тебе, ты ее заслужила, – поздравила Мари.

– Ура, у меня есть свой дом! – воскликнула Рита и обняла адвоката. – Спасибо тебе, Мари. Без тебя, Трейс и Сидни я не смогла бы это сделать. У меня для вас маленькие подарочки.

Рита протянула Мари подарочные карты в ресторан. Для нее и Трейс (адвокат по продажам) по 100 долларов, так как они были замужем, и 50 долларов одинокой Синди. Бережно спрятав ключ в сумочку, Рита поехала в свой новый дом.

Приехав в Линн, Рита зашла к сыну, чтобы вместе пойти в ее только что приобретенный дом и наметить план ремонта. Что-то мог помочь сделать Данил, что-то она могла сделать сама, а на серьезные работы придется нанимать строителя. Лучше всего было бы обратиться к Матти, но 35 долларов в час Рита сейчас не могла ему платить.

Осмотрев еще раз дом, они решили, что Данил найдет через друзей бэушный хитер и подключит его. Это как раз по его специальности. Первым делом надо было поставить дверь между первым и вторым этажами, чтобы ветер с недостроенного верхнего этажа не гулял внизу, тогда Рита могла бы оставаться на выходные ночевать здесь в кухне на надувном матрасе, используя электрический обогреватель. Данил сказал, что сможет это сделать сам. Вторым номером была спальня на первом этаже. Стены и потолок они решили сделать сами, а на пол пригласить Тони, бывшего Ритиного квартиранта из Милтона. Он строил хорошо, но брал гораздо меньше, чем Матти. Не откладывая в долгий ящик, сын с матерью поехали в Хоум Депо и купили дверь, доски и гипсокартон, чтобы построить стену между этажами. Рита прихватила еще краску для кухни. Вернувшись домой, они принялись за ремонт.

На следующие выходные Рита уже в пятницу вечером приехала в свой дом. Данил за неделю успел поставил перегородку и дверь, и она намеревалась остаться здесь до понедельника. На улице похолодало, и сын посоветовал поставить обогреватели в доме, чтоб не перемерзла вода в трубах. Возникла непредвиденная проблема. Когда Рита позвонила в электросети, чтоб переписать платежи за электричество на свое имя, у нее спросили социальный номер. Хорошо Данил договорился с ними, что счета будут идти на его имя, так как он якобы живет с матерью. Интернет и газ он тоже заказал на свое имя. Только водоснабжение обошлось без Ритиного социального номера.

Добираться из нового дома до Зелинских было нелегко. На это уходило два часа. Сначала предстояло ехать на автобусе до Голубой линии станции метро, потом на метро до центра Бостона, там снова пересаживаться на оранжевую линию до Бэк Бэя, а оттуда уже электричкой до Нидома. Чтобы попасть на работу к 8 утра, Рите приходилось вставать в 5 утра, чтобы успеть на первый автобус, который подходил к ее остановке в 6. Обычно она дремала двадцать минут, пока автобус шел до метро. Сегодня же только она собралась поспать раздался звонок. «Кто бы это мог быть в такую рань? Что-то случилось», – поняла Рита. Звонила племянница.

– Юля, что-то случилось? – даже не поздоровавшись спросила Рита.

– Представляешь, он остался там! Не хочет возвращаться! – ответила Юля.

– Кто и где там? – не поняла сначала Рита.

– Вовка. Он должен был два дня назад приехать, а он не приехал. Я ему звонила несколько раз эти два дня, он не отвечал. А сейчас письмо получила, что он не вернется. Он, оказывается, с работы уволился и машину продал, а мне сказал, что в ремонте, – плача говорила Юля.

– Ну что теперь делать? Он всегда был непорядочным человеком. Вспомни, он даже собственному ребенку алименты не стал платить. Может это и к лучшему.

– Ну он же так умолял меня остаться, когда я хотела вернуться в Россию, чтоб я вышла за него замуж и не оставляла его здесь одного.

– Они много чего говорят, только делают совершенно другое.

– Что мне теперь делать? Меня второй муж бросает! Вот почему он детей не хотел – собирался смыться!

– Давай я тебе вечером дам телефон Алисы, проконсультируйся с ней. Все, держись, я подъезжаю к станции, сейчас связь в метро прервется. Созвонимся вечером.

Рита хотела встретить Рождество в своем доме. Для этого необходимо было отремонтировать первый этаж. Данил с другом привезли и поставили хитер, теперь в доме появилось тепло. Переделали вход в туалет. Сейчас можно было войти в туалет из зала, а не из спальни, как раньше. Рита сделала стены в спальне и в зале, где их не было. Из странного коридора-аппендикса Данил построил маленькую комнату, которую Майя сразу же присвоила, сказав, что это ее комната. Внучка с энтузиазмом участвовала в ремонте. Бабушка позволила ей красить кухню там, где она могла достать.

– Помогай, – подбадривала она девочку, – вырастешь – вместе будем здесь жить. Для меня одной это очень большой дом.

Майя оживилась, ей понравились слова бабушки.

– Баба, покажи, что у тебя есть на втором этаже?

– Там пока ничего нет.

– Все равно хочу посмотреть.

Они поднялись наверх. Там было пусто, только на полу расчерчены контуры будущих комнат. Девочка деловито стала прохаживаться взад и вперед, бормоча что-то себе под нос.

– Что ты тут рассматриваешь? – поинтересовалась Рита.

– Да вот думаю, в какой комнате будет жить моя дочка, а в какой – сын.

Рита, не показав своего удивления, спросила:

– И что ты решила?

– В большой комнате будет девочка, девочками надо много места для игрушек, а в маленькой – мальчик, у них одни машинки. Все. Пойдем вниз, здесь холодно.

– Пойдем, – согласилась бабушка.

Рита увлекалась Фэн-Шуем. В своих прежних домах в Милтоне и Нью-Порте она покрасила стены и расставила мебель и украшения в соответствии с требованиями Фэн-шуй. Всем очень нравилось, дома выглядели уютными и приветливыми. Так что уж свой новый дом она точно хотела обустроить в соответствии с правилами Фэн-шуй, чтоб в новой жизни ей сопутствовала удача. Зал выходил на юг – Рита покрасила его в красный цвет, кухню – в бежевый, зону коридора – в светло-салатовый, ванну, выходящую на север, – в синий, а маленькую Майину комнатку в оранжевый. Получилось очень нарядно и празднично.

Основной ремонт на первом этаже удалось закончить к Рождеству. Оставались еще некоторые мелкие дела, которые могли подождать. За два дня до праздника Рита снова наняла ту же русскую компанию по перевозке мебели, которая так выручили ее прошлый раз. Привезли и расставили мебель на первом этаже, остальную поставили в гараж, Данил купил большущую елку, Рита с внучкой нарядили ее. Рита отошла к двери спальни и осмотрела свое новое жилье. Справа от прохода на кухню находился встроенный узкий шкаф, куда Рита поставила книги и диски. За ним было непонятное место, вдающееся в кухню. Пол там, в отличие от остального березового ламината, покрыт плиткой и приподнят над остальным. Вероятно, бывший хозяин хотел сделать там камин. Туда Рита поставила книжный шкаф и подаренную Зелинскими тумбочку для телевизора и СД плейера. На верхней стеклянной полке она разместила свою коллекцию слонов. Напротив двери в спальню под окном стоял маленьких диванчик для двоих, лавсит, как их здесь называли. Перед ним – журнальный столик с синей шведской вазой полной конфет. Налево небольшой выступ отделял зал от коридора. Там прекрасно поместился угловой шкаф для посуды. Рита обожала красивую посуду и теперь с любовью смотрела на сверкающие фужеры и вазы. Другой большой кожаный диван как бы разделял зал на собственно зал и маленький закуток между входной дверью и Майиной комнаткой. Здесь стоял маленький компьютерный стол с вращающимся креслом и тумбочка с принтером. Это был Ритин офис. В узком промежутке между дверями в спальню и ванную комнату поместился маленький столик с хрустальной вазой, над ним висело зеркало. «Замечательный домик получился!» – думала счастливая Рита. Она села на диван, закрыла глаза, вышла в астрал и задала вопрос своему дому:

– Хозяин дома, покажись.

Перед ней возникла фигура толстой пожилой негритянки с лоснящимся улыбающимся лицом.

– О, да тут хозяйка, – поправила себя Рита.

Негритянка закивала головой.

– Как же тебя зовут, милая?

– Присцилла. Ты хорошо заботишься о доме, я буду тебе служить верой и правдой.

– Спасибо тебе, – мысленно поблагодарила Рита хозяйку. – А ты, Стефан, пришел в новый дом?

Стефан был домовым в милтоновском доме, он не захотел там оставаться без Риты и перебрался с ней к Лене. Послышалось какое-то шуршание и бурчание.

– Слышу, пришел. Молодец, я тебе у плиты молочка оставлю ночью, попей.

Наладив контакт с невидимыми обитателями дома, Рита почувствовала себя совершенно счастливой: у нее был дом, невидимые помощники, родные и друзья. Завтра они все соберутся у нее отмечать сразу три праздника: Рождество, день рождение Данила и новоселье.

В Новогодний вечер позвонила из Казахстана Аня и поздравила с Новым годом. Голос у нее был совсем не праздничный. Пожелав ей в ответ всяческих благ, Рита спросила:

– Как праздник отмечаете? Что-то у тебя голос невеселый.

– Да какой там праздник! – со вздохом ответила Аня, Даша в больнице в тяжелом состоянии.

– Что случилось?

– Восемь ножевых ранений в грудь и брюшную полость. Врачи говорят, что она родить не сможет.

– Как? Кто ее? – охнула Рита.

– Отец.

– За что?

– По пьяни. После маминой смерти пил не переставая. Стал ее из дома выгонять. А она не захотела уходить. Вот он Дашку в бешенстве и порезал. Ее всю в крови нашел муж, когда вернулся с работы. Если бы он задержался, она бы скончалась от потери крови. А этот паразит у сестры спрятался, там его милиция и арестовала. Перед судом провели психиатрическую экспертизу, которая признала его вменяемым. Врач говорил, что он даже не раскаивался в содеянном.

– Где он?

– В тюрьме. Где же еще.

– Вот гад! Жену в гроб загнал, теперь дочь чуть не убил.

– Не на меня нарвался. Я б его сама прибила! Теперь просит, чтоб я ему передачки в тюрьму носила.

После праздников Рита занялась строительством второго этажа. Там не было ничего. Лежали половые балки, через них виден был потолок первого этажа. Посреди этого большого пространства стояла ванна. Рите предстояло разделить эту площадь на три изолированных спальни и ванную комнату, да еще выделить угол для нелегальной кухни. Наверху она хотела поселить квартирантов, а у нее получилась отдельная квартирка внизу. Рита измерила второй этаж и начертила план. Все получалось. Теперь надо было найти умелого, но дешевого строителя, чтобы он поставил перегородки между комнатами. Стены и потолки она сможет сделать сама. Еще надо будет нанять электрика и сантехника. Сантехником оказался сосед слева, Брайн. Он сказал, что уже начал подводить коммуникации бывшему владельцу, а тот уехал, не заплатив ему за работу. Электрика нашли по визитке, оброненной на лестнице. Он делал электрическую проводку на первом этаже. А строителя Рита отыскала на русском сайте. Звали его Михаил, он недавно вместе с женой приехал в Бостон к дочери из Белоруссии. Он просил 15 долларов в час. Риту это устраивало. Михаил работал водителем в компании по уходу за престарелыми, платили там мало, вот он и искал подработку. Рита отдала ему запасной ключ, и он приходил работать в свободное время среди недели и в выходные.

Денег на все не хватало. Рита преподавала русский язык Лениным детям по субботам, оставалась ночевать у Зелинских, если родители хотели куда-то вырваться без детей, брала уборки по воскресеньям. Себе она отказывала во всем. Ничего не покупала из одежды, ела в основном макароны. Все уходило на оплату долгов за дом и строительство. Возвратившись домой в семь часов вечера, Рита ела незамысловатый ужин и шла наверх строить. В одиннадцать приходила к себе, мылась и ложилась спать. Лежа в своей постели, она с улыбкой думала: «Как хорошо спать в своей кроватке! Как хорошо, что у меня есть дом!»

Чтоб раздобыть еще денег, Рита решила сдать маленькую Майину комнату на первом этаже. Она поставила объявление на русский сайт Бостона, и ей сразу же позвонил мужчина и договорился прийти вечером. Осмотрев комнату и узнав, что она стоит всего 300 долларов плюс делить с хозяйкой коммунальные платежи, он тут же согласился ее снять. Рассказал, что комнату снимает для женщины, которая выиграла Грин-карту. Она приезжает из Москвы через неделю, но он согласен заплатить с сегодняшнего дня. Ольга, так звали женщину, была чуть младше Риты, и Рита надеялась с ней подружиться. Мужчина объяснил, что Ольга их родственница. Его пасынок женат на ее дочери.

Через неделю приехала Ольга. Она была небольшого роста, даже чуть ниже Риты, полноватая, круглолицая с короткой стрижкой светло-русых волос. Руки унизаны кольцами и браслетами, видимо так она пыталась скрыть белые пятна на них. Рита пыталась вспомнить название этой редкой болезни, но на ум пришел только перевод с латинского: теленок, имелся в виду пятнистый теленок, шкура которого напоминала пятна на теле больного. Из курса медучилища она даже помнила причины возникновения этого заболевания: дисфункция щитовидки, патология органов пищеварения, стресс, а вот название никак не всплывало.

Женщины сошлись на почве эзотерики. Ольга занималась предсказанием судьбы при помощи маятника. Рита попросила погадать ей. Маятник показал, что Рита быстро расплатится с долгами, будет финансово стабильна, друзья и мужчины будут окружать ее, а замуж она выйдет за Дэвида. Рита всполошилась. Уж не за того ли Дэвид, с которым она недавно рассталась? Он долго писал ей нежные письма, но Рита отвечала короткими дружескими репликами. Нет, это не входило в ее планы. Она вообще не хотела больше связывать себя какими-либо узами. К тому же брак был ей невыгоден. По закону Массачусетса в случае развода муж мог отсудить у нее полдома. Она не собиралась оставаться одинокой, но только не официальное замужество. Лучший вариант для нее – найти партнера для походов в театры, рестораны, чтобы было с кем вместе отмечать праздники, любить друг друга, но жить каждый должен на своей территории. По совету Лены она подала объявление о знакомстве в русскую газету. «Может быть Лена права, с русским мужчиной у меня общая культура, мы воспитывались на одних принципах, смотрели одни и те же фильмы, читали одни и те же книги. Мы сможем лучше понимать друг друга», – думала она. На ее объявление откликнулись мужчины из нескольких штатов. Один предлагал секс по телефону, другой не мог переехать в Бостон из Нью-Йорка так как боялся потерять субсидальную квартиру, третий был богат, и предлагал Рите переехать к нему. Все эти варианты не подходили. Рита начала знакомиться с местными кавалерами. Все они оказались евреями, русскоговорящими, как их здесь называли. Первым был пенсионер лет на десять старше Риты, вдовец, высокий кряжистый мужчина с большой лысиной на макушке. Они встретились пару раз в парке, потом он пригласил Риту к себе на ужин. Он заехал за ней после работы. Привезя Риту к себе в субсидалку, он провел гостью в тесную кухоньку, где был накрыт стол. На столе стояла недопитая пальца на три бутылка красного вина, хозяин достал из холодильника контейнер с супом, который развозили в качестве ланча бедным пенсионерам, затем тарелочку с засохшим сыром и колбасой. «Серьезно мужчинка подготовился к свиданию!» – с иронией подумала Рита, оглядывая яства. После ужина он принес коллекцию монет и долго рассказывал, где и как он приобрел каждую. Погостив пару часов, Рита засобиралась домой.

– Как! Разве ты не останешься у меня ночевать? – воскликнул он.

– Ты же обещал, что никаких поползновений на мою девичью честь не будет, – язвительно ответила Рита.

– Но раз ты пришла, пила, ела мою еду, то ты должна остаться!

– Вот уж нет. Я возмещу твои затраты, – сказала Рита, вытаскивая из кошелька 10 долларов, – думаю, я не съела больше, чем на эту сумму.

– Меня же все евреи засмеют, что привел женщину, накормил, напоил и отпустил!

– А ты скажи, что я осталась, – посоветовала Рита расстроенному кавалеру, закрывая за собой дверь.

Второй претендент на Ритино сердце жил по соседству. Звали его Шауль, и был он из кавказских евреев, раньше работал адвокатом, Рите представился как репортер местной русской газеты. Поговорив по телефону, Шауль предложил встретиться. Рита нашла удобное место для встреч – аптека напротив. Рита просила ждать ее возле входа, сама же, не переходя дорогу, могла поглядеть, кто же ее ждет. Если мужчина вызывал подозрение, она не подходила к нему, а звонила и, ссылаясь на какую-нибудь причину, говорила, что не сможет прийти. Этот перехитрил ее. Он ждал в машине на противоположной стороне улицы рядом с тем местом, откуда Рита обозревала потенциальных кавалеров. Кроме нее никого на улице не было, и Шауль вышел из машины прямо перед ее носом. Был он низенький, полненький, лысенький с маленькими ручками и пухленькими пальчиками. Погуляв немного по улице, кавалер пригласил ее к себе в государственную квартиру для пенсионеров, сказав, что попросил знакомую женщину приготовить чебуреки и другую кавказскую еду на ужин. Рита, наученная горьким опытом, перед свиданием поужинала, но решила пойти, чтоб получше узнать мужчину. В машине он спросил:

– Ты не боишься ехать к незнакомому мужчине?

Рита, скинув с головы отороченный мехом капюшон, ответила:

– У нас на курсах массажистов показывали, как вырубить зарвавшегося пациента просто нажав на определенные точки.

– Ты еще и массажистка! – с довольной улыбкой воскликнул он. – Будешь мне массаж делать. Спина побаливает.

Рита улыбнулась, но промолчала.

– Английский знаешь? – продолжал спрашивать Шауль.

– Знаю.

– Хорошо читать, писать умеешь?

– Нормально. Десять лет с мужем-американцем прожила.

– Так ты же можешь мои статьи переводить на английский, – обрадовался он, – и я смогу в «Бостон Глоб» печататься!

«Размечтался», – подумала Рита, но вслух ничего не сказала.

Поездка заняла не более пяти минут. Они подъехали к трехэтажному субсидальному дому, вошли внутрь, Шауль провел Риту по широкой лестнице на второй этаж. И тут она увидела огромную туфлю, кресло в форме женской туфельки. Именно к этой туфле и направлялся Ритин кавалер. Кресло стояло возле его двери.

–Это твое кресло? – спросила Рита.

– Да, с гордостью ответил он, – я его сюда поставил.

– Зачем? В комнате не поместилось?

– Специально. Кто-нибудь устанет, сможет присесть. Я еще и часы на стену повесил, – добавил Шауль, указывая на стену.

– Здорово, к этому креслу надо еще столик с кофеваркой поставить, вдруг кто-то захочет кофе попить, – с легкой насмешкой посоветовала Рита.

– Да, интересная идея! Я не подумал об этом. Надо поставить, – на полном серьезе согласился он.

Вошли в квартиру. Вкусно пахло чебуреками и еще какими-то кавказскими пряностями. Кофейный стол был накрыт к ужину: чебуреки, мясо, острые салаты, грузинское вино.

– Не знаю как ты, а я голодный, не ел, тебя ждал. Садись, поужинаем, а потом я тебе квартиру покажу.

– С удовольствием. Пахнет очень вкусно, и вина грузинского сто лет не пила, – ответила Рита.

За ужином кавалер старательно выяснял сколько Рита зарабатывает, платит ли моргич, за сколько купила дом и что она вообще умеет делать. Выслушав перечисления всех Ритиных специальностей и навыков, он остался доволен.

– Ты здорово можешь мне помочь. Мы можем хорошо зарабатывать вместе. Ты будешь делать массажи за наличные деньги, я буду тебе клиентов искать за небольшое вознаграждение. Ты будешь мне статьи переводить. Очень даже неплохо. Я хотел бы продолжить наше знакомство.

Рита, заканчивая есть третий чебурек, напомнила ему:

– Шауль, ты обещал показать квартиру.

– Да-да, – встрепенулся он, – идем.

Они прошли в комнату, разделенную ширмой на две половины.

– Здесь спальня и мой рабочий кабинет.

Рита оглядела помещение. Кровать у стены за ширмой, рядом тумбочка со стаканом для вставных зубов, Рита видела такой у знакомой. У окна письменный стол с компьютером, рядом на подставке принтер, углом к нему ученический стол с кучей бумаг и журналов, у стены – высокий шкаф с книгами.

– А теперь пойдем, я покажу тебе самое интересное, потянул он Риту за рукав.

Они вошли в большой клозет без окон. Все стены покрывали самодельные полки, заставленные пустыми бутылками различных конфигураций.

– Это моя коллекция! Ни у кого такой нет! Я могу рассказать тебе про каждую бутылку и про вино, которое в ней было.

Коллекция Риту заинтересовала. Она дотрагивалась до какой-нибудь бутылки, а кавалер рассказывал ей, какое здесь было вино и как эта бутылка к нему попала.

– А теперь смотри, как я их охраняю, – сказал он и провел Риту к столу, стоящему почти посередине клозета. – Когда я ухожу из дома, я подключаю сирену. Я ее сам сконструировал.

Он нажал на какую-то кнопку и заорала сирена, он тут ее же отключил.

– Почему сирена у тебя в доме орет, а не на пульте в охранном агентстве? – удивилась Рита.

– В охранное агентство дорого сдавать. А здесь бесплатно! Сирена заорет, люди прибегут и поймают вора!

Сдерживая смех, Рита похвалила:

– Здорово придумал!

Потом он обыденным голосом, не глядя на Риту, спросил, как бы мимоходом:

– Останешься?

– Нет, – в тон ему ответила она. – Спасибо за ужин, мне пора.

И, отклонив его предложение подвезти до дома, Рита ушла, чтоб больше никогда не возвратиться.

Следующим по списку кавалером был Федор. Рита назначила ему встречу тоже у аптеки.

– Как я тебя узнаю? – спросил он.

– Стой возле двери в аптеку. Как увидишь самую красивую женщину, подходящую к аптеке, значит это я, – дала рекомендацию Рита.

Подойдя к аптеке на другой вечер, Рита увидела стоящего у входа мужчину. Он был высок, строен, с пышной шапкой темных с проседью волос, правда, одет небрежно. «Симпатичный мужчинка, – констатировала Рита, – но он явно не Федор, Фарид скорее всего».

– Федор, – представился он, пожимая Ритину руку.

– Точно Федор? – переспросила она.

– Вообще-то Фарид, но меня все Федором называют, – согласился он.

– Я Рита. Куда идем?

– А разве не к тебе?

– Нет. А разве мы договаривались, что идем ко мне?

– Нет, но обычно так бывает. Бутылку купишь и идешь к даме в гости, – растерянно ответил он.

– Извини, у меня так не бывает.

– А куда тогда? У меня денег только на бутылку…

Рите было весело смотреть на растерявшегося красавца. Видимо, ему редко женщины отказывали.

– Пойдем к океану погуляем. И деньги сэкономишь, – предложила она.

Федор-Фарид согласился. Рита уже знала, что больше никогда с ним не встретится, поэтому несла всякую чушь, поддразнивая его. Сказала, что купила большой дом и хочет открыть детский сад и центр помощи иммигрантам.

– Давай вместе работать! – воодушевился он.

– Ты хочешь стать партнером? – делая серьезный вид спросила Рита.

– Да.

– Ты хочешь внести средства в наше совместное предприятие?

– Нет, у меня нет денег.

– А что ты тогда собираешься делать? Работать няней в детском саду?

– Ну почему няней? – обиделся он. – Я могу руководить центром помощи иммигрантам, а ты няней работать.

– Я подумаю над твоим предложением.

Он облегченно вздохнул.

– Я могу к тебе жить переехать.

– Ну что ты, Фарид. А как же приличия? Я не сплю с мужчинами до свадьбы, – вдохновенно врала Рита.

– Я не могу сейчас жениться. Мы с женой разъехались, но не разведены еще. Ты подождешь, когда я разведусь?

– Да, конечно, – смеясь в душе, но глядя на него серьезными глазами ответила она. – Позвони мне, когда разведешься. Рада была познакомиться.

Она повернулась и пошла домой.

Рита решила больше не знакомиться с русскоговорящими мужчинами, но судьба распорядилась по-другому. На дне рождения у Тани Р. на нее обратил внимание Наум, мужчина примерно ее возраста с остатками былой красоты. Он подошел к стоящей у окна с бокалом вина Рите и стал расспрашивать, как она очутилась в Америке, если она даже не еврейка.

– У меня в Казахстане было брачное агентство. Меня пригласил в гости клиент. Потом я вышла замуж и осталась, – ответила она, не вдаваясь в подробности своей ситуации.

– Брачное агентство? – задумчиво переспросил он. – Давай здесь откроем. У меня есть некоторый опыт.

Рита поставил бокал на каунтер и спросила заинтересованно:

– Что, тоже держал такое агентство?

– Не то, чтобы держал, но подрабатывал. Ты читала в русском журнале объявление о брачном агентстве Жени?

– Да, видела.

– Так вот, я у нее подрабатываю.

– Как это?

– Бабы платят ей 150 баксов. За эти деньги она предоставляет им трех мужчин. Мужчин на всех не хватает, вот она и просит меня сходить на свидание, платит за это 30 долларов, да еще иногда выходит получить удовольствие и выпивку на халяву, – скабрезно подмигнул он ей.

– Нет, спасибо. Я привыкла работать честно.

В мае 2011 года было закончено строительство первой комнаты на втором этаже. Теперь Рита могла сдать и ее. Туалетом придется пользоваться одним, находящимся на первом этаже, но ничего, можно потерпеть. Рите надо было рассчитываться с многочисленными долгами и платить иммиграционному адвокату. По объявлению пришел молодой армянин Эрик Чугурян, недавно приехавший из Грузии. Он жил у своих деда с бабушкой, но те жили в субсидальной квартире и боялись, что их кто-нибудь сдаст администрации. Рита просила за комнату недорого – 350 долларов плюс коммунальные платежи теперь делить на троих. Он просился за 300, но она не согласилась. Договорились на 350. Эрик ей понравился своей вежливостью и приятным внешним видом. Сросшиеся брови, нос с горбинкой, густые темные волосы и волосатые руки – типичный армянин.

Юля теперь часто приезжала в Линн к тетушке. Дома было скучно одной и мучали воспоминания о муже. Она все еще надеялась, что он одумается и вернется. Мать Владимира болела раком, он ухаживал за ней, поэтому Юля думала, что после ее смерти он вернется. Жили они дружно, не ссорились, и то, что Владимир бросил ее, было для Юлии неожиданностью.

Рита и Юля сидели в зале на диване и сплетничали, когда в кухню вошел новый квартирант Эрик. Рита познакомила их. Они стали разговаривать, квартирант даже забыл про ужин. В 11 вечера Рита отправилась спать, а Эрик пригласил Юлю продолжить разговор к себе в комнату. Вернулась от него племянница часа в 3 ночи. Молодые люди понравились друг другу. В воскресенье они вместе сходили на океан. А на следующую пятницу квартирант потерялся. Он не ночевал ни в пятницу, ни в субботу. Рита забеспокоилась: мало ли что могло случиться с ним. В воскресенье она полола цветы возле дома и увидела, что подъехал Эрик.

– Ты куда пропал? – спросила она. – Я уж заволновалась, что с тобой что-то случилось.

– Нет, Рита, все нормально, и даже больше того. Посмотри, кого я тебе привез.

Из машины вышла Юля. У Риты были подозрения, что он там, но ночевать у дамы после двухдневного знакомства… Оказывается, ее подозрения были верны. Юля радостно улыбалась, и Рита видела, что ей не терпится поделиться новостями.

– Юля, пойдем попьем чайку, – предложила Рита.

Они вошли в кухню, Рита вымыла руки и налила чай из всегда кипящего чайника, достала мармелад и поставила на стол.

– Ну, рассказывай.

Юлия довольно засмеялась.

– Все нормально. Он мне еще здесь предлагал у него остаться, но я не согласилась. Он моложе меня на пять лет.

– И что? У тебя и мужья были моложе.

– Но на немного. Первый на год, второй на 10 дней. А этот аж на пять!

– Он не смотрится моложе тебя. Здоровый, плотный, чтоб не сказать упитанный, вы кажетесь ровесниками.

– В воскресенье он позвонил, сказал, что приедет. Я согласилась. Он приехал с шампанским и тортом. Я макароны по-флотски сделала, салат и фруктов купила. Поужинали, выпили, стали танцевать ламбаду. Здорово получалось! Даже до кровати не дошли. А утром я на работу проспала, он меня отвез, ему в магазин к 10 надо было. После работы снова пришел. У него тут бабы не было, он уже год в Америке, а от меня сама знаешь, доктор смылся. Три ночи не спали, сегодня решили отоспаться порознь.

– Рада за тебя. Повстречаетесь, все веселей будет. Может что и получится. Он вроде парень неплохой.

– Да, он мне всякие подарочки приносит, цветы, шампанское. Не жадный.

– Это важно. Я тоже жадных не терплю.

В дверь постучали:

– Юля, освободишься, поднимись ко мне, пожалуйста, – раздался голос Эрика.

– Что, соскучился уже? – засмеялась Рита.

– Кое-что обсудить надо, – ответил он, заглядывая на кухню.

– Ладно, зайду, – милостиво согласилась Юля.

В дверь снова постучали. Это пришел Давид с женой Антониной забрать Ольгу на концерт.

Рите он не нравился. Высокомерный, жадный еврей. Недавно он устроил Рите допрос с пристрастием, сколько раз в месяц она включала кондиционер в своей спальне. Плату за электричество они делили пополам с Ольгой, а он платил за нее, вот и беспокоился, как бы лишнего не переплатить, хотя Рита домой появлялась часов в 8 вечера, а Ольга не работала и весь день была дома, сутками не выключая вентилятор.

Рита легла спать пораньше и не слышала, как вернулась Ольга. Ночью она проснулась от грохота на кухне. Выскочив в одной ночной рубашке, Рита увидела Ольгу, пытавшуюся открыть бутылку вина. Руки ее дрожали, и открывашка упала на пол. По щекам струились слезы.

– Ты чего пить среди ночи собралась? – спросила ее Рита, подходя к столу

– Понимаешь, я люблю его и ничего не могу с собой поделать! – всхлипывая проговорила квартирантка, явно обрадованная появлению Риты.

– Кого?

– Давида. А он женат на этой противной еврейке в шляпке и разводиться не собирается! Она ему совсем не подходит!

– Почему ты так решила?

– Да у нее же ума нет! Давид работает у нее на фирме директором, всем руководит, а она понятия не имеет, откуда ей деньги идут!

– При таком раскладе он точно от нее не уйдет. Навряд ли его устроит половина при разводе.

– Да он вообще ничего не получит. Они живут в гражданском браке уже 15 лет.

– В таком случае тебе не на что надеяться.

– Мы идеально подходим друг другу. Сегодня мы завезли домой жену, потом он меня повез. Ну и согрешили, пока ты спала. Мы идеальная пара! Мы просто обязаны быть вместе! Я расскажу все его жене. Она должна меня понять, – рыдала Ольга, все еще пытаясь открыть бутылку.

– Да не мучь ты бутылку. У меня открытый лечебный коньяк есть, сейчас налью.

Рита достала коньячные бокалы, налила половину бокала Ольге, себе капнула на дно для компании, сели за стол.

– Зачем ты собралась жене рассказывать?

– Она его выгонит, и он ко мне придет.

– А если не придет? Или тебя обвинит, что сама приставала? Какой же еврей от таких денег откажется? Да и вообще он жмот.

– Он не жмот, он экономный. Он обещал мне квартиру выбить субсидальную. Тогда у меня будем встречаться. Может он хочет мне квартиру сделать, чтоб вместе жить?

– В субсидалке? После особняка? Ты уверена?

– Но у нас же любовь! – не унималась Ольга.

– Иди поспи. Завтра поговорим, – сказала ей Рита, поднимаясь со стула. – Мне вставать рано.

«Господи, какие мы бабы дуры!»– подумала она.

Несмотря на неудачи и свою чрезмерную занятость на работе и строительстве дома по вечерам, Рита продолжала поиски кавалера, но теперь уже на американском сайте знакомств. Снова к аптеке приходили мужчины, водили ее в ресторан или гулять на океан в зависимости от степени материального благосостояния. Но все было не то. Нет, мужчины, в основном, были неплохие, но не лежала у Риты к ним душа. И вот она получила емейл:

– Ты любишь высоких мужчин?

– Да, очень, – так же лаконично ответила Рита.

– Тогда я твой! – немедленно последовал ответ.

– Давай встретимся?

– Когда и где?

– Сейчас у аптеки.

– Хорошо, дай адрес.

Рита написала адрес аптеки.

– Буду через полчаса, – ответил он и отключился от интернета.

«Я даже не спросила, как его зовут, – подумала Рита. – Как я его узнаю? Вот дура: он же будет очень высокий».

Рита быстро подкрасила ресницы и провела красной помадой по губам. Накинула свою искусственную курту-дубленку с капюшоном и обула сапоги на высоком каблуке, чтоб выглядеть выше. Когда Рита через полчаса подошла к аптеке, она увидела маячившего возле «Тойоты» с грузовым кузовом мужчину примерно двухметрового роста с узким лицом, голубыми веселыми глазами и длинными руками. Ошибиться было невозможно – это был он.

Они понравились друг другу с первого взгляда и стали встречаться. Работал Кевин с 3 часов дня до 11 ночи механиком по ремонту оборудования в госпитале, поэтому виделись они только в выходные. Кевин приглашал ее в кино, рестораны и на танцы, привозил домой целомудренно целовал в щечку перед дверью и уезжал. Он как-то признался Рите, что никогда не осмелился бы пригласить ее на свидание и был ей очень благодарен за первый шаг. «Интересно, он когда-нибудь попросится на чай?» – думала Рита. Месяца через полтора он, наконец, попросился. Вместо чая они сели на диван и начали страстно целоваться. Рита в уме прокручивала варианты как лучше отказать ему в близости, но предложения не последовало. Несколько удивленная, Рита пошла наливать чай.

Так продолжалось с месяц: Кевин привозил ее домой, заходил «на чай», они целовались на диване, потом он говорил, что уже поздно и уходил. «Неужели он меня совсем не хочет? – думала Рита. – Или как благородный человек не совращает девушку до свадьбы?» Рита решила проверить. На следующий раз она постаралась возбудить его своими ласками, а потом как бы невзначай дотронулась до его промежности и ничего не почувствовала. Она удвоила свои ласки, снова проверила – ничего. Отступать Рита не любила, она решила добиться своего. «Оставайся», – нежно шепнула она на ухо другу. Он согласился. Рита выскользнула из его объятий, игриво улыбнулась и скрылась в ванной. Когда она вышла оттуда в ярко-красном коротком халатике, Кевина на диване уже не было. Дверь в спальню была открыта. Рита вошла. В комнате было темно, свет падал только из проема двери. На полу возле кровати лежала кучка одежды. Улыбающийся Кевин выглядывал из-под одеяла. Рита подошла к кровати, откинула одеяло со своей стороны, элегантно присела на край кровати, давая ему возможность полюбоваться ею и ее пеньюаром. Он протянул к ней руки, положил на кровать и накрыл одеялом до самого подбородка. «Черт возьми! Я что, уже разучилась соблазнять мужчин?!» – подумала Рита, отбрасывая одеяло с себя и с него. В ней проснулся чертик. Рита знала, когда это случалось, ни один мужчина не мог устоять. Она приподнялась на локте левой руки, правой обвила мужчину за шею и стала покрывать поцелуями его губы, нос, уши и шею. Он застонал, дернулся всем телом к ней, Рита плотно прижалась к нему и… снова ничего не почувствовала. Чтоб удостовериться в своем фиаско, она просунула свою ногу между его ног, и здесь все было тихо и спокойно, ничего не поднималось и не пульсировало. В ней разгорелось желание и азарт. Она протянула руку, сдернула с него трусы и нащупала его мужское достоинство. Он застонал, все его тело запульсировало, но только не там, где надо. Рита в изнеможении откинулась на подушку. «Импотент!» – поняла она. Ей было бесконечно жаль себя, жаль его и стыдно за свои сексуальные поползновения. Она прижалась к нему, нежно поглаживая его по груди.

– Ты замечательный человек, Кевин. Мы можем встречаться и без секса. Я замужем жила лет шесть без секса. Я уже привыкла к этому. Секс не самое главное в жизни.

– Ты будешь наслаждаться сексом. Я уже записался на прием к врачу, все будет хорошо. Сейчас столько всяких таблеток для этого выпускают. На той недели я пойду к врачу и все будет хорошо, – говорил он, поглаживая ее по волосам.

– Конечно, все будет хорошо, – подтвердила она, немного успокаиваясь.

Кевин на самом деле был замечательный мужчина: нежный, добрый, любил пошутить и обожал детей. Его внучке Кайяре было 3 года, а Майе – пять лет. Девочки подружились. Кевин часто брал внучку с собой, Рита брала свою, и они отправлялись вместе развлекать детей. Рита видела, что Кевин хорошо относится к Майе – ее самому любимому человечку. Это еще больше располагало ее к нему. Для внучки она готова была сделать все и отказаться от всего. Увидев, как тяжело Рите приходится со строительством дома, он стал ей помогать. Рита дала ему ключ, и он приходил иногда вечером к Рите после работы, спал, а утром строил верхний этаж.

Отношения между Эриком и Юлей бурно развивались. Теперь Рита почти не видела ни свою племянницу, ни своего квартиранта. Все свободное время они проводили вместе у Юли в апартаменте. Она иногда звонила тете и докладывала, что у нее все просто замечательно, хвасталась, какой Эрик ласковый и внимательный. Он называл ее Тигрицей, сходил с ума от ее темперамента и дарил каждый день цветы. Рита радовалась за племянницу. Два первых брака кончились разводом, может повезет в третий раз.

Как-то в начале сентября, возвращаясь с работы, Рита встретила Юлю на станции метро. Девушка показалась ей какой-то необычной. Что-то особенное было в ее облике и походке. Особенно изменились губы. У Риты возникло одно подозрение.

– Привет, тетушка. А я к тебе собираюсь.

– Привет, племянница. Ты случайно не беременна?

Юля вытаращила глаза:

– А ты откуда знаешь? Я сама час назад об этом узнала.

– Не забывай, что я детская медсестра. Деток в зародыше вижу, – ответила Рита. – Эрик знает?

– Нет еще. Я только от врача еду. Представь, я забеременела с первого раза! Два раза замужем была и ничего, а тут ламбаду потанцевали и на тебе – бэбик будет!

– Ты сама-то рада? – допытывалась тетка.

– Ошарашена. Я думала, что отравилась, потому что меня рвать стало, вот и пошла к врачу. Вообще-то я хотела ребенка. Пора уже, мне 33 в мае стукнуло.

– Да, пора, – согласилась Рита.

– Завтра папочку Эрика обрадую.

Но папочка Эрик не обрадовался. Он предложил оплатить аборт. Юля отказалась, тогда он сказал, что они больше не увидятся. Юля позвонила Рите:

– Он не хочет ребенка! – плакала она в трубку. – Сказал, чтоб я на аборт шла! Что мне теперь делать? Как я одна с ребенком буду?

– Что делать? Рожать. Сама говорила, что уже пора. И ты не одна. У тебя родители есть, я, Данил. Поможем. Не ты первая без мужа рожаешь. Поговори с матерью, может она сможет приехать помочь, когда ребенок родится.

– Ты думаешь, что я смогу?

– Конечно сможешь!

– Ладно, я сейчас маму обрадую, что она бабкой будет, а то она мне все уши прожужжала, что у меня детей нет. Все рассказывает, сколько детей у моих одноклассниц.

Минут через двадцать Юля снова позвонила.

– Ну как, обрадовала? – спросила Рита.

В ответ она услышала истерический смех вперемежку с плачем.

– Никто ему не рад! Она орала на меня, что я гулящая, что ей не нужен армянский внук-ублюдок, что люди узнают, закидают его и меня камнями! Все, пойду на аборт!

И не дав тетке сказать в ответ и слова, бросила трубку.

«Тоже мне, образец порядочности, – со злостью подумала Рита о Зине, матери Юли. – Забыла, как сама Сергея на себе женила». Она хорошо помнила эту историю. У Сергея была девушка Наташа. Они встретились в Молдавии во Флорештах, где у него жила тетя, а у девушки бабушка. Осенью они уехали каждый к себе: Сергей в Курган, а она в Новосибирск, где училась на втором курсе пединститута. Писали друг другу письма, мечтали снова встретиться на следующий год в Молдавии. Но в октябре пришло письмо от Наташиных родителей. Они сообщали, что дочь погибла в автомобильной катастрофе. Рита помнила, как Сергей прибежал к ней с письмом в руках и все твердил, что этого не может быть, что он неделю назад получил от нее письмо. Рита с мужем как могли успокаивали его, но он был безутешен. Наташа была его первой любовью.

Под Новый год сосед позвал Сергея в деревню Лиственное отметить праздник. Там у него жили родственники. Сергей отказывался, но Рита с мужем уговорили его съездить, немного забыться от своего горя. Парни пошли вечером под Новый год в клуб на танцы. Местные девушки пригласили их к Зине встретить Новый год. Сергей и Виктор пошли. Отметив праздник и по московскому, и по курганскому времени, они засобирались уходить, но Зина сказала, что мать не придет до утра, и они могут переночевать у нее. Парни согласились. Когда Сергей спросил, куда ему ложиться, она указала на кровать. Он заснул, проснулся от того, что кто-то гладил его по лицу. Это была Зина. Она лежала в кровати вместе с ним. Зина стала его первой женщиной. На утро он узнал, что девушка учится в 10 классе. Вернувшись в Курган, он рассказал все Рите и недоумевал, как школьница может спать с незнакомым парнем. Но видимо, новые впечатления ему понравились, и он стал наведываться в Лиственное. Мать Зины, тетя Дуся, работала ветеринаром, часто уходила вечерами на вызова, и молодые люди оставались одни. Когда Зина закончила школу, он приехал с большим букетом цветов и тортом поздравить девушку с получением аттестата зрелости. Все было хорошо, но вечером, привычно ложась в ее постель, он услышал: «Женись или у…вай отсюда. Я теперь не школьница. Мне жизнь устраивать надо». Он ночевал у знакомых, снова плакался Рите о недостойном поведении современных девушек, но привычка к сексу взяла верх, и он сделал Зине предложение. Мужа она не любила. Замужество было для нее просто возможностью вырваться из деревни. Вскоре Зина начала изменять ему. А теперь вот свою дочь осуждает.

«Надо что-то делать, – думала Рита. – Наломает Юлька дров, потом сама жалеть будет. Вдруг после аборта не сможет забеременеть?». В это время позвонила Гульназ.

– Вас поздравить можно! – сказала она.

– С чем? – рассеянно спросила Рита, все еще думая об Юле.

– Юля звонила вчера, что ребенка ждет.

– Она аборт собралась делать. Завтра к врачу пойдет.

– Ой, что же она делает? Надо ее отговорить, – со страхом в голосе сказала Гульназ.

– Давай попробуем. Ты ей позвони, не говори, что про аборт знаешь, а сама как бы между прочим расскажи, как это здорово иметь детей и что мы все ей поможем. С кем она еще дружит? Пусть ей несколько женщин позвонят как бы поздравить ее и поддержать, как будто об аборте не знают.

– Она со Светой недавно познакомилась. Та тоже из Казахстана, я поговорю с ней. Мы еще кого-нибудь подключим.

– Давайте сегодня звоните, а то завтра может быть поздно, – скомандовала Рита.

– Все, тогда прощаюсь с тобой и буду девочкам звонить.

– Удачи!

Юля позвонила тете следующим вечером и сказала, что она решила рожать.

Неприятность пришла, откуда Рита не ожидала. Однажды она зашла к сыну, когда Дэрин была в командировке. В зале стояли раскрытые картонные коробки, в которые как попало были затолкнуты вещи Дэрин.

– Дэрин уходит от вас? – спросила она сына.

– Как тебе сказать… Ей предложили работу в Атланте. Такую же, как здесь, только платят на 20 тысяч в год больше. Она с 1 июля туда на работу выходит.

– Ты почему не сказал мне? Как я здесь одна останусь? С недостроенным домом?

– Не хотел тебя заранее расстраивать. Она вернется из командировки и уедет первая, затем мы с Майей поедем. Она уже комнату себе нашла. Потом будет искать дом, чтобы снимать. А я пока этот дом продавать буду. Надо кое-что подделать тут, чтоб цену выше дали.

Рита расстроилась. Как же она будет здесь одна? Как же она будет без Майечки? И сын ей хорошо помогал с ремонтом дома. Он все еще не мог найти работу. Подрабатывал у Джима и еще где подвернется, а остальное время ремонтировал свой дом и помогал матери. Рита лишилась всей своей американской родни, а теперь еще и сын уезжал.

Дом Дэрин продался на удивление быстро. Уже в середине августа Данил отправил машины с вещами (все оплатила компания, нанявшая Дэрин на работу) в Атланту, посадил в машину дочь, собаку и кошку и уехал. Рита осталась в Бостоне одна.

В середине сентября Рите на работу позвонила секретарша Десмонда, иммиграционного адвоката, и сказала, что Рите надо прийти в офис, потому что ей пришло письмо из иммиграционного центра. Рита разволновалась. Вдруг опять какой-нибудь сюрприз от Винсента. Она отпросилась на час раньше с работы и поехала в офис. Всю дорогу Рита паниковала, прокручивая в голове варианты, что с ней будет, если ей откажут в визе. У нее здесь сын и внучка, дом, друзья. Да вся, пусть и нелегальная, жизнь. Куда она поедет? Кто ее где ждет? Влетев в офис, она огляделась. Из-за своего стола навстречу ей поднялась секретарша.

– Рита, проходи, Десмонд ждет тебя.

Рита вошла в комнату для переговоров. Десмонд поднял голову от компьютера и улыбнулся ей.

– Все хорошо, – поспешил он успокоить свою клиентку, видя ее состояние.

– Что там прислали? – с замиранием в сердце спросила Рита. Сейчас решалась ее судьба.

– Иммиграционный цент утвердил твою петицию, и через несколько дней ты получишь визу.

Рита от радости бросилась обнимать своего адвоката.

– Спасибо большое! Я не смела и надеяться на это! Ну все, я за шампанским побежала. Ждите меня все здесь.

Рита купила шампанского и коробку конфет помощникам адвоката и коньяк ему. Вернулась в офис, раздала подарки. Десмонд поблагодарил и сказал, что он хотел бы обсудить с ней дальнейший шаг ее легализации.

– Смотри, – стал объяснять он, – ты получишь визу и разрешение на работу месяца через 2-3, сможешь жить и работать легально. Но ты должна каждый год снова подавать прошение на разрешение на работу, платить за это 350 долларов. Ты не сможешь выезжать из страны, никогда не сможешь, если у тебя будет только виза.

– Что же делать? – растерялась Рита. Ей сейчас казалось, что лучшего уже и желать невозможно. После девяти лет страха она наконец будет жить легально.

– Есть два пути. Первый – подать документы на Грин-карту. Второй – уехать в Ирландию и уже оттуда, используя эту визу, вернуться обратно.

– Какие у меня шансы?

– На Грин-карту 2% примерно. Ты же знаешь, что виза невесты, по которой ты приехала, не может быть переведена ни в какой другой статус. Но попробовать можно. Ну а через Ирландию сможешь въехать через 4–5 лет. Или можно все оставить как есть. Будешь жить по визе.

– Я хочу рискнуть и подать на Грин-карту. А то буду потом думать, что вдруг получила бы ее, а я даже не попробовала за нее бороться. Сколько это будет стоить?

Десмонд с уважение посмотрел на свою клиентку.

– Ну что ж, рискнем. Я дам тебе хорошую скидку. 3500 тысячи это будет стоить для тебя.

– Спасибо. Я очень ценю твою помощь! – сказала Рита, пожимая ему руку.

Скидка в полторы тысячи была хорошим подарком для Риты.

Уже через месяц Рита получила разрешение на работу, ее работодатель Назар оформил все бумаги, и она стала зарабатывать себе американскую пенсию. Для этого нужно было проработать 10 лет. Десмонд подал документы на Грин-карту, и снова потянулись дни ожидания.

15 октября, на Майин день рождения, Рита полетела в Атланту. Внучке исполнялось шесть лет, и Рита хотела отпраздновать его вместе с ней. Сын встретил ее в аэропорту накануне дня рождения в 10 часов вечера, привез в их съемный дом. Дом был просторный, задний двор выходил в лес, рядом протекала река. В комнатах, как всегда, был беспорядок, на который никто не обращал внимания. Рите отвели место в Майиной спальне. Бабушка и внучка были рады побыть вместе. Первый раз они не виделись так долго – целых два месяца. Обе очень соскучились друг по другу. Они легли спать вместе в Майину кровать и долго болтали и обнимались. Перед тем, как уснуть, Майя вздохнула и сказала:

– А где сегодня папа будет спать? Он со мной обычно спит.

– Как где? – удивилась бабушка. – С мамой.

– Нет. Он с мамой не спит, он со мной спит.

Рита задумалась над этой информацией, но не подала вида.

– Спи, моя хорошая, папа сегодня с мамой спать будет.

Утром, когда Майя проснулась, ее ждал завтрак и подарки. Бабушка подарила планшет, мама много игр, а папа электронного динозавра. После завтрака Дэрин огласила главный подарок: она купила билеты для всех в парк аттракционов. Майя была в восторге. После завтрака все быстро собрались и поехали в парк. Девочка хотела все время быть рядом с бабушкой, держала ее за руку, как бы боясь, что она снова исчезнет. Рите показалось, что Дэрин чем-то расстроена, но спросить не решилась. Рита первый раз попала в парк аттракционов, ей, как и Майе, все было интересно. Она даже рискнула прокатиться на американских горках. Понравилось. Она орала от страха и восторга, и ее вопль сливался с воплями остальных катающихся. Уикенд прошел замечательно. Рита тогда еще не знала, что это был последний семейный уикенд.

Позвонив сыну из Бостона в конце октября, она попросила позвать к телефону внучку.

– Она у мамы сегодня, – ответил сын.

– Что значит у мамы? – не поняла Рита. – А мама где?

– Там же, где и раньше жила, в Розвеле.

– А ты тогда где?

– А я живу один в съемном апартаменте.

– Почему? Разошлись? – испугалась Рита.

– Пока официально нет. К ней приехал ее бывший школьный бойфренд. Они встретились на фейсбуке, любовь вновь вспыхнула, вот она и попросила меня уехать.

– А как же Майя? Как она к этому отнеслась?

– Она в основном у меня живет. Дэрин ее на выходные забрала. Я ей школу неподалеку нашел, вожу утрами, как раз до работы успеваю. Потом в продленке, а вечером забираю после работы.

– У вас хоть мебель-то какая-нибудь есть? – забеспокоилась мать.

– Да, что-то она нам выделила.

– Вот что, я прилечу в следующие выходные, помогу вам быт наладить, – решительно сказала Рита.

Она давно уже ожидала чего-то подобного. Видно было, что не ладится у них жизнь, но до конца надеялась, что сноха нагуляется и успокоится, но ее надежды не оправдались. «Как же там Майя без меня? Как они там одни без меня?» – переживала она.

Через несколько дней сын выслал ей фотографии своего нового жилья. На одной из них она увидела внучку, спавшую на полке в кладовке, укрытую маленьким одеялком, из-под которого торчали босые ноги. У Риты остановилось сердце. Ее любимая девочка как вещь лежала на полке ненужная своей матери. «Надо лететь к ним», – решила она.

В пятницу Рита прилетела в Атланту. Встречали ее Данил и внучка. Сын держался спокойно. Рита знала, что это напускное спокойствие. И от этого ей еще сильнее было жаль его. Они приехали к жилому комплексу, это что-то типа деревеньки, огороженная забором. Подъехали к трехэтажному зданию. Здесь на третьем этаже теперь и жил Данил. Квартира состояла из спальни и гостиной. Сразу от входа направо – гостиная, заставленная какими-то не распакованными коробками, компьютерный стол посередине комнаты, вертящийся стул рядом. Впритык к столу – Майин столик со стульчиком. Налево от входа располагалась маленькая кухня с примыкающей к ней столовой. Здесь стоял стол и три стула. Стол завален Майиными лего, рисунками и посудой. Коридор между гостиной и столовой вел к туалету и спальне. Майя потянула бабушку в спальню. Рита увидела в углу односпальную кровать без матраца. На четвертинке кровати было вдвое сложено детское одеяло, лежала в изголовье диванная подушка, все это закрывал плед. Рядом с кроватью стоял четвертый стул, на нем настольная лампа. Увидев это, Рита обмерла. «Господи, ребенка-то за что так мучать. Ей же даже спать негде».

Сын прочитал эффект от увиденного на ее лице.

– У нас тут еще не все оборудовано, – с извиняющейся улыбкой сказал он. – Заработаю немного и купим матрац.

– А ты где спишь?

– Мы одеяло на полу стелим и спим вместе. Сегодня все втроем на полу будем спать, а завтра я диван старый от Дэрин привезу, они себе новый купили. Диван не раскрывается, но ты можешь на нем спать, помнишь, ты на нем в Линне у нас спала.

Рита улыбнулась.

– Ну, показывайте, что еще у вас есть. Завтра с утра поедем в «Айкию» покупать недостающую мебель и что там еще нужно будет.

– Да мы обойдемся, – пытался протестовать сын.

– Ты, конечно, обойдешься, а ребенку надо наладить нормальную жизнь, – категорично ответила мать.

Рита заглянула в холодильник, чтоб приготовить ужин на скорую руку. Там она обнаружила полбулки хлеба, пачку маргарина, два яйца и несколько морковок. Из этих запасов Рита приготовила омлет с гренками, заварила чай, а на десерт – тертая морковка с сахаром.

– Как мама поживает? – поинтересовалась за ужином бабушка.

– Мне нет дела до этого, – угрюмо ответила внучка, с удовольствием поедая морковку.

Рита не стала больше приставать.

Когда они все вповалку легли спать, Рита увидела, что внучка в памперсе. Она спросила Данила, почему, тот ответил, что после его ухода и приезда в дом Вилла дочка стала писаться ночами. «Это она мать простить не может», – поняла Рита.

На следующий день все вместе поехали в магазин. Рита купила раскладной диван для гостиной, на котором Данил мог спать ночами, книжные полки и тумбочку Майе, матрац на кровать, пару одеял, простыни, шторы и недостающую посуду. Расставив все по местам, поехали в продовольственный магазин, и Рита накупила продуктов с расчетом, чтобы хватило на месяц. Потом втроем разложили вещи и книги по местам, повесили шторы. Стало уютно. А вечером устроили пир в честь новоселья.

В воскресенье праздновали Майин день рождения. Дэрин зарезервировала место для пикников в парке и пригласила дочкиных подруг. Утром Рита подняла внучку и попросила выбрать одежду, которую она хотела бы надеть на день рождения. Майя сказала, что ей удобно в своей пижаме. Никакие уговоры не помогали. Потом она заявила, что вообще хочет остаться дома с папой и бабушкой, пусть мама с Виллом сами празднуют. Рита поняла, что это был протест против изменений в ее жизни. Вскоре позвонила обеспокоенная Дэрин, спрашивая, когда они приедут. Отец взял дочь в охапку прямо в пижаме и понес к машине. Рита захватила красивое платье для девочки, и они отправились в парк. По дороге Рите удалось сменить пижамную футболку на платье, но штанишки от пижамы так и остались на Майе. Несколько подружек с мамами уже приехали и играли на площадке. Майя побежала к ним, даже не взглянув на мать, которая с улыбкой протянула к ней руки. Рядом с ней стоял высокий мужчина, покрытый татуировками, с корявым лицом как будто изъеденным оспой. Дэрин представила его Рите. Это и оказалась ее школьная любовь Вилл Берн.

Самым лучшим подарком для Майи стала палатка, подаренная отцом. Здесь же в парке он натянул ее на полянке, и дети с радостью стали играть в ней. Майя время от времени подбегала к отцу и спрашивала, когда же они смогут пойти в поход. Дэрин попросила Риту сфотографировать ее и Вилла вместе с дочерью. Майя не согласилась фотографироваться с отчимом. Вместо него она привела папу, и Рита сфотографировала их бывшую семью. После детского праздника все поехали к Данилу отмечать день рождение по-взрослому. Вот здесь Рита и напилась вместе с Дэрин. Проснулась она в палатке, натянутой на балконе. Рядом с ней, свернувшись клубочком, спала внучка.

Из иммиграционного центра Рите пришло предписание пройти медицинскую комиссию для получения Грин-карты. К письму прилагался список необходимых прививок и врачей, которых она должна была посетить. С врачами не было проблем, а вот с прививками… У Риты в пятилетнем возрасте был туберкулез. Из-за этого реакцию Пирке (пробу на туберкулез) ей не делали, так как была опасность активировать прививкой болезнь. Терапевт отправил Риту разбираться с прививкой в тубдиспансер. Он сказал, что сейчас существует анализ крови, который показывает, был ли туберкулез и есть ли он сейчас. Джим вызвался отвезти ее туда. Он помог ей найти нужный отдел. Девушка на ресепшне, выслушав Риту, направила ее в кабинет. Там сидела женщина средних лет с веснушчатым лицом и рыжими волосами. «Ирландка», – подумала Рита. Она спросила женщину, можно ли здесь сделать анализ крови, о котором говорил доктор. Та ответила:

– О, это очень дорогой анализ, страховка его не покрывает, надо самой платить.

– Ничего страшного, я заплачу, – ответила Рита, думая, что сейчас эта проблема уладится. Но не тут-то было.

– У нас ее не делают. Да и не нужна она вам. Лучше сделать прививку.

– Но Вы же понимаете, что мне нельзя. Мне уже 58 лет. Если раньше шансы получить обратно туберкулез от прививки был 50%, то с возрастом они увеличиваются. Сейчас этот шанс около 80%!

– Не расстраивайтесь! – ответила она, широко улыбаясь американской улыбкой. – У нас замечательное лекарство, мы Вас полностью вылечим за восемь месяцев и дадим справку, что Вы прошли лечение и теперь здоровы.

– Но мне не нужно лечение! – в отчаянии воскликнула Рита. – Я здорова.

– Позвольте, – вмешался в разговор Джим, – Вы хотите сказать, что вы ее заразите туберкулезом, потом 8 месяцев будете лечить?

– Да, – все так же улыбаясь ответила «ирландка», – но мы же ее вылечим, у нас замечательное лекарство и отличные врачи.

– Но это же нонсенс! – воскликнул ошарашенный Джим. – Пошли отсюда.

Он взял Риту за руку и, не простившись, вышел из кабинета.

– Что же теперь делать? – жалобно спрашивала его Рита. – Неужели из-за этой прививки я не получу Грин-карту?

– У меня на квартире врач живет, толковый парень. Я с ним поговорю. Он узнает, где можно сделать этот анализ крови.

Потребовалось почти три месяца, чтоб найти клинику, где делают этот анализ и назначить прием. Анализ был сделан, и Рита, наконец, смогла отправить свою медицинскую справку в иммиграционный центр.

День Благодарения отмечали у сестры Кевина. Там собралась вся его многочисленная родня: три брата и три сестры с семьями. Кевин пригласил в гости и Юлю. Ему жалко было беременную женщину, у которой никого, кроме тетки в Америке не было. Да и его дочь тоже родила девочку без мужа. Индюшку Мэри приготовила отменную: с хрустящей корочкой и сочную внутри. Время пролетело незаметно, Кевин с Ритой отвезли Юлю домой и поехали ночевать к Рите. Кевин достал бутылку мерло и предложил еще выпить. Выпили, посидели, пошли спать. Засыпая, он обнял подругу и прошептал: «Я люблю тебя как сумасшедший». Рита удивилась: он никогда раньше не признавался ей в любви. Наоборот, однажды он объяснил ей, что в его иерархии значимости она занимает самое последнее место, после самой распоследней родственницы, потому что даже самая распоследняя родственница должна быть ближе и роднее любой самой лучшей чужой женщины. Рите было обидно. Кевин рос в большой и бедной ирландской семье. В семье было семеро детей. Отец работал много, чтобы прокормить их, а по вечерам, как истинный ирландец, заходил в бар выпить стаканчик виски, а то и больше. Мать не работала, хватало дел с такой оравой, а когда укладывала всех спать, то доставала припрятанную в кладовке бутылку и пила в одиночку на кухне. Это так и называется – кладовочное пьянство. Дети в семье друг другу помогали, видимо, от этого он так дорожил родственниками. А от отца он перенял уверенность, что для того, чтобы что-то иметь, надо много и тяжело работать. Он и Рите говорил, что у нее деньги с неба падают. Это он про то, что она квартирантов держала. А держать квартирантов – это еще та работа: то деньги не платят, то поломают что-нибудь, то ссорятся друг с другом. Кевин даже нашел Рите работу, которая соответствовала его представлению о заработке: в больнице мыть операционную, где много крови, а потом надо уносить на сжигание отрезанные части тела. Рита отказалась. А теперь вот такое заявление: люблю как сумасшедший. «Интересно, завтра он это повторит?» – думала Рита.

Алиса, теперь уже Юлин адвокат, позвонила и сказала, что по ее запросу пришли документы из Украины от сбежавшего мужа. Его адвокат требовал от Юли алиментов на содержание бывшего мужа, так как тот числился безработным.

– Боже, – закатила глаза Юля, – мало того, что ребенка надо содержать, так еще и мужу алименты платить!

– Скажи Алисе, что беременна и будешь дома с ребенком сидеть.

– Она знает об этом.

Вечером, вернувшись из офиса адвоката сразу к тете, Юля рассказала, как обстоят дела. Оказывается, говорить, что она беременна от другого мужчины нельзя. Брак еще не расторгнут, и ребенок, зачатый в момент официального брака, будет считаться ребенком Владимира. Тогда суд затянется еще на неопределенное время для выяснения отцовства. Алиса посоветовала надеть широкое платье, чтоб живота видно не было, и разводиться сейчас. А с алиментами она уладит. Через две недели Юля благополучно развелась без выплаты алиментов бывшему мужу.

На Новый 2012 год Рита с Кевином полетели в Атланту. Американцы не особо отмечали этот праздник. Главный праздник для них – Рождество. А праздновать через неделю опять уже не хотелось. Но у русских Новый год – главный праздник. Есть такое поверье: как встретишь Новый год, так и проживешь весь год. Вот Рита и хотела встретить праздник весело, в компании любящих ее людей. Майя очень обрадовалась приезду бабушки, предложила ей спать вместе на своей кровати, чтоб можно было поболтать. Так и сделали: мужчины спали в гостиной, а дамы в спальне.

– Баба, а ты можешь к нам с папой жить переехать? Вот бы было здорово! Мы бы втроем жили, – мечтательно сказала Майя, лежа рядом с бабушкой на кровати.

– А как же мама? Ей скучно без тебя будет.

– Нет, ей никакого дела до меня нет, у нее есть Вилл.

– Она любит Вилла и тебя тоже, – попыталась разубедить ее бабушка.

– Нет, только папа и ты меня любите, – протестовала внучка. – Я с вами хочу жить.

– Мне надо дом достроить, Майя, а потом возможно я приеду. А лучше вы с папой приезжайте в Бостон.

– Да, в Бостоне лучше. И дом у нас там есть. Наверно, лучше мы в Бостон поедем, – решила девочка.

В Новогодний вечер Рита звонила своим подругам и поздравляла с праздником. Позвонила она и Юле, которая осталась домовничать у Рита, пока та была в отъезде.

– Ну как ты там, отмечаешь праздник? – поинтересовалась тетя.

– Да, квартиранты пришли, еды принесли, я скатерть красную постелила, украсила окна звездочками из бумаги, скоро за стол садиться будем.

Рита пожелала ей счастливого Нового года и распрощалась. Что-то насторожило ее в этом разговоре, но она не могла понять, что.

Вспомнила она об этом разговоре, когда, вернувшись домой, не нашла в шкатулке, стоящей в закрытой спальне, сережек с рубинами, которые хотела одеть на танцы. Она перетряхнула всю шкатулку, думая, что они куда-то завалились, но их не было. Не было и цепочки, которую подарил ей сын со своей первой зарплаты. Она была недорогая, но очень памятная для Риты. Вот тогда она и вспомнила этот разговор под Новый год с Юлей и поняла, что же ее обеспокоило тогда. Это красная скатерть. Рита была аккуратной женщиной, все у нее лежало по местам, и скатерть лежала в кладовке в закрытой спальне. Ключа у Юли не было. Как же она могла достать эту скатерть? Спросить у племянницы она постеснялась, чтоб не обидеть ее подозрением.

Эрик, отец будущего ребенка Юли, все еще жил у Риты. Она хотела его выгнать сразу же, как только он отказался от ребенка, но Юля упросила ее оставить любовника, видимо надеялась, что он вернется к ней. Шел уже пятый месяц беременности, и, хотя Юля чувствовала себя хорошо, от дополнительной работы пришлось отказаться: с животом трудно было мыть пол и ванны и таскать на себе престарелых бабок. За съемную квартиру становилось платить тяжелее. Рита в который уж раз предложила племяннице переехать к ней, и та, наконец, согласилась. Добрая душа Кевин перевез ее имущество в Ритин гараж, а Юля заняла маленькую комнату на первом этаже, которая раньше была Майина. Когда Эрик зачем-нибудь приходил к Рите, она старалась увидеть его и разговаривала с ним так, как будто ничего не случилось. Рита поняла, что она хочет продолжения отношений. Рита предупредила будущего папашу, чтобы он освободил комнату к 1 марта, потому что ее надо будет подготовить к рождению ребенка. В комнату, где сейчас жила Юля, детская кроватка не вмещалась. Он стал возмущаться, что ему некуда идти, но поорав и попугав его полицией, Рита смогла все-таки избавиться от него. Он ушел, оставив кучу мусора и коробок с бумагами. Женщины пришли убирать комнату.

– Ты знаешь, где живут его дед с бабушкой? Как мы его искать будем, если он понадобится? – спросила Рита.

– Нет. Знаю только, что где-то на набережной, но в каком доме конкретно – не знаю, – огорченно ответила Юля.

– Надо будет на алименты на него подать, – предложила Рита. – Здесь с этим строго.

– Может не надо? Он же не хотел этого ребенка, – запротестовала племянница.

– А на какие деньги ты будешь в декрете сидеть? Тебе через 8 недель на работу выходить надо, а его куда?

– Мне обещали месяц отпуска дать, потом еще месяц без содержания. Так что четыре месяца буду с ним.

– А потом?

– Что-нибудь придумаем, – с улыбкой ответила Юля, с надеждой гладя на тетю.

– Ну-ка давай поищем среди этих бумаг адрес деда или тети, вдруг пригодится, – предложила Рита.

Они принялись перебирать мятые конверты и счета.

– Вот, кажется нашла, – Юля протянула конверт с именем и фамилией Эрика.

– Отлично! Прибереги это, думаю, пригодится.

У Юли зазвонил телефон.

– Да, мама… Все хорошо… Переехала к тете Рите… Рада, что ты позвонила, я не слышала тебя 3 месяца… Да, в апреле рожаю… Мама, да перестань ты, ради Бога, ерунду говорить!

Потом она отключила телефон даже не попрощавшись.

– Что там опять? – поинтересовалась Рита, предчувствую недоброе.

– Мать опять чудит! – сквозь слезы ответила племянница. – Сказала, что если я не сделаю преждевременные роды, то она уйдет в монастырь грехи замаливать, что она проститутку воспитала, и обе квартиры отпишет монастырю. А отец и брат останутся на улице жить благодаря мне. Я во всем виновата буду!

– Ну, и ты думаешь она серьезно в монашки пойдет? С ее то характером? Разве что только попов развращать, – попыталась успокоить ее тетя.

– Да я понимаю, – вымученно улыбнулась Юля, – а все равно обидно.

– Давай закончим уборку и пойдем пить чай, – перевела разговор Рита.

В середине марта по американскому обычаю Рита устроила бэби шауер – обмывание еще не родившегося ребенка Юли. Узи показало, что будет мальчик. Юля даже имя ему дала – Андрей или Эндрю по-английски. Назвала она его так в честь своей первой школьной любви. Они любили друг друга, но мать не дала ей с ним встречаться. Рита заранее распределила, кто что будет дарить, чтоб подарки не повторились и чтоб у малыша все было. Кевин выделил на это 500 долларов. Купили на них кроватку, сидение в машину, пеленальный столик и еще всяких нужных мелочей. Рита купила коляску. Подключила она к этому мероприятию и будущего папашу. Он выделил 20 долларов, на которые Рита купила ванночку для купания. На празднование собрались друзья и квартиранты, которые тоже входили в категорию друзей. Кевин пришел с сыном Крисом, дочерью Келли и внучкой Кейярой. Рита подобрала кучу конкурсов. Гости должны были принести свои фотографии, когда они были младенцами. Их вывесили на стене. Предлагалось отгадать кто есть кто. Затем определяли на ощупь, какие детские принадлежности находятся в пакете. Отрезали нитки от клубка такой длины, какой можно было опоясать живот беременной Юли. Но гвоздем программы стало соревнование кто быстрей выпьет пиво, налитое в детские бутылочки с сосками. Юля все время поглядывала на дверь, надеясь, что Эрик придет на первый праздник своего сына. Но он не появился. Вечером тетя с племянницей рассматривали подарки. Теперь у ребенка было все необходимое.

Кевин помог убрать гостиную после праздника и остался ночевать. Он снова сделал Рите замечание, что она не закрывает спальню, когда уходит на работу, да и сегодня, считал он, было бы неплохо убрать с глаз шкатулку с драгоценностями и деньги хранить в банке. Рита сказала, что деньги она прячет надежно, никто не догадается, где они лежат.

Наутро за чаем Юля поинтересовалась:

– Что это Кевин на тебя бурчал ночью?

– Да все про деньги говорит, чтоб я не разбрасывала по дому.

– А ты что сказала?

– Сказала, что прячу в подставке лампы, никто не догадается.

– Здорово ты придумала! – похвалила Юля тетю.

26 марта Рите нужно было идти в иммиграционный центр. Решался вопрос о предоставлении ей Грин-карты. Она боялась опоздать, поэтому приехала за час раньше и села в фойе ждать адвоката Десмонда. Рита держала под контролем входную дверь, чтоб не пропустить его. И вдруг вместо своего адвоката она увидела Винсента. Ее затрясло, она испугалась, подумала, что он здесь тоже по поводу ее Грин-карты. «Все, ему друзья отца помогают, меня вышлют из страны», – в панике думала Рита. Она отвернулась и вжалась в кресло. «Только бы он меня не заметил!» – молила Бога перепуганная женщина. Не поворачивая головы в его сторону, глядя боковым зрением, Рита увидела, что он в сопровождении какого-то мужчины зашел внутрь помещения, где находились кабинеты иммиграционных офицеров. «Ну все!» – с тоской подумала Рита. В этот момент кто-то тронул ее за плечо.

– Привет, Рита. Как дела? – спросил улыбающийся Десмонд.

– Винсент здесь! – выдохнула женщина. – К офицерам пошел.

– Не волнуйся. Подожди меня.

Вскоре он вернулся и сказал, что их проведут через черных ход, чтоб не столкнуться с бывшим мужем.

– Что будем делать, если мне не дадут сегодня Грин-карту? – спросила обеспокоенная Рита.

– Будем пробовать через Ирландию, мы говорили об этом раньше. Если не дадут, встретимся завтра в офисе и обсудим план дальнейших действий.

Рите хотелось, чтоб он успокоил ее, пообещал, что дадут ей эту Грин-карту, и она спросила:

– Как ты думаешь, получу я ее или нет?

– Я уже говорил, в твоем случае вероятность 1-2 %.

В это время к ним подошла женщина и пригласила пройти в кабинет. Она провела их в маленький бокс и предложила сесть. Женщина начала перебирать какие-то бумаги и спрашивать Риту, где та живет и чем занимается. Рита подумала, что это клерк и спокойно общалась с ней, ожидая встречи с офицером, который решит ее судьбу. Потом женщина попросила объяснить, что такое комсомол. Ритины объяснения она не очень поняла и пошла смотреть в интернете. А Рита все ждала судьбоносного офицера. Потом клерк вернулась и сказала:

– Поздравляю, ты получишь Грин-карту по почте в течение 10 рабочих дней.

Рита не могла поверить своим ушам. Она получает долгожданную Грин-карту! Эта женщина и оказалась офицером. Она пожала счастливой Рите руку и руку ее адвоката.

– Удачи! – напутствовала она нового постоянного жителя Америки.

Десятого апреля утром, когда Рита кормила мальчиков Зелинских завтраком, позвонила Юля и сказала, что у нее начались схватки и она ждет скорую, чтоб ехать в госпиталь.

Рита знала, в каком госпитале племянница будет рожать. Роды – дело долгое. Рита позвонила в больницу через пять часов, чтоб узнать, как там Юля. Медсестра сказала, что роженица и ее сын чувствуют себя хорошо. Юле по ее просьбе сделали кесарево сечение, она отдыхает в палате. Мальчик пока в детской, но к вечеру, когда Юля отойдет от наркоза, его переведут в палату к маме.

Рита позвонила Джиму и попросила его отвезти ее в госпиталь. Он согласился. После работы, заехав предварительно в магазин и купив фруктов и сока, Рита поехала знакомиться с новым внуком. Когда Рита вошла в палату, Юля открыла глаза и сказала:

– Это было не больно, я еще смогу родить.

– Привет, дорогая! Поздравляю с сыном! А насчет еще рожать подожди говорить. Сначала этого вырасти. Рожать – не самое трудное дело, труднее из ребенка человека сделать.

Рита заглянула в детскую кроватку. Она была пуста.

– Где же мой новый внук? – спросила она.

В это время в дверь постучали.

– Да, войдите, – ответила Юля.

Вошла медсестра с запеленанным малышом на руках.

– Время кормить сына, – сказала она и положила малыша рядом с мамой.

Юля достала из ворота больничной рубашки налитую молоком грудь, медсестра умело приложила к ней ребенка. Он покрутил головой, потом громко зачмокал.

– Молодец! Хорошо грудь взял, – похвалила внука Рита.

Медсестра ушла, сказав, чтоб Юля нажала кнопку вызова, когда покормит.

Рита присела на край кровати и стала рассматривать малыша. Из-под шапочки виднелись черные волосики, личико еще оставалось красным, плотно закрытые глазки обрамляли пушистые реснички.

– Какой красавец! – воскликнула Рита.

– Нашла красавца! Красный и сморщенный какой-то. Почему он глаза не открывает?

– И краснота, и морщинки – все пройдет скоро, и глазки откроет, – успокоила Рита молодую маму.

Закончив кормить ребенка, Юля вызвала медсестру. Она перепеленала ребенка и положила в кроватку.

– Он что, здесь спать будет? – спросила мама.

– Да. Ты уже отдохнула от наркоза, Эндрю с тобой теперь будет.

– А нельзя ли его обратно в детскую забрать? Он мне мешать будет.

– Ничего, привыкнешь. Он теперь с тобой надолго, – улыбнулась медсестра и вышла.

– И что я теперь с ним делать должна? – спросила она теперь Риту.

– Не беспокойся. Он почти все время будет спать, а подавать кормить тебе медсестра будет. Теперь у тебя есть сын. Отцу сообщила?

– Нет еще, боюсь, что орать будет.

Попрощавшись и поцеловав в лобик Андрюшку, Рита поехала домой.

Через четыре дня они с Кевином забрали молодую маму с малышом домой.

Всю заработанную наличку Рита складывала в лампу, которая стояла в ее спальне. Вот уже второй раз она не досчитывалась денег. Пропадало совсем мало: по двадцать долларов. Сначала она думала, что обсчиталась, но, когда это повторилось второй раз, она задумалась. Спальня была теперь, по настоянию Кевина, закрыта, а деньги пропадали. Кто же мог это сделать? Она пошла наверх к Николаю, русскому квартиранту.

– Коля, у вас ничего не пропадало из комнаты?

– Да ничего особенного.

– А не особенного?

– Ну так, по двадцатке пропадает. И еда из холодильника.

– Ничего себе! У меня тоже деньги стали пропадать.

– Да не расстраивайся, мы сейчас деньги стали в банк относить, а больше особо и брать нечего.

– Ладно, я разберусь.

Только Юля знала, где лежат запасные ключи от всех комнат. И она знала, куда Рита прячет деньги. «Неужели она? – в смятении думала Рита. – Надо Матти позвонить, она у него долго жила, может он что-нибудь замечал».

Она тут же набрала его номер.

– Матти, у меня и у квартирантов деньги стали пропадать. Не знаю, на кого думать, – начала она издалека.

– А тут и думать нечего. Я тебе прямо скажу – Юлька. Пожалела ты ее, взяла, вот она тебе и отплачивает.

– Почему ты так уверен?

– Когда она здесь жила, у нас из холодильника продукты стали пропадать. Я свой холодильник на цепь поставил и на замок закрывал, а у квартирантов пропадали. Потом я деньги пометил и оставил в куртке в коридоре. А она потом мне за квартиру этими деньгами заплатила. И у квартирантов деньги пропадали.

– Чего же ты мне сразу не сказал? – удивилась Рита.

– Не хотел тебя расстраивать, да и девчонке жизнь портить. Надо было бы в полицию заявлять.

– Что же мне делать?

– А ничего теперь. Ты ее с ребенком выгнать не можешь. Давай я тебе все замки переставлю. Она девка умная, могла с ключей копии снять и сделать новые.

– Хорошо, приезжай в субботу, чтоб ребята дома были, ключи новые им дам.

Теперь Рита, даже выходя в туалет, закрывала на ключ свою спальню. И стала пересчитывать деньги, которые были в кошельке. Деньги неизвестно как пропадали, по мелочи, но пропадали. Она сказала племяннице о кражах, но поговорить с Юлей в открытую не решалась: у нее не было доказательств. Кражи у квартирантов прекратились. Несколько раз, возвращаясь домой с работы, Рита находила входную дверь открытой, а Юля с малышом были на втором этаже в своей комнате. Юля говорила, что она забывает иногда закрывать дверь, вот кто-то с улицы приходит и ворует. Кевин узнал об этой ситуации и заказал Рите сейф. Он установил его в кладовке ее спальни. Теперь деньги и самые дорогие украшения, которые Рита не носила постоянно, находились в сейфе в кладовке, которая закрывалась на ключ, и еще спальня тоже закрывалась. На Пасху к матери приехал Данил с Майей. Он поставил ей камеры на втором этаже, где жили квартиранты, и у Риты в гостиной. Камера в гостиной была спрятана, Юля о ней не знала, также не знала и о сейфе. По крайней мере так все думали.

У Йохана 4 июля день рождения. Нильссоны решили его отметить у Риты в Америке. Рита несказанно обрадовалась приезду сестры. Йохан с Надей уже бывали в Бостоне, и Рите хотелось показать им что-то новое. Кевин предложил съездить в Нью-Гемпшир, где у него был дом, а оттуда на Белые горы – живописное место, где среди пологих гор и холмов протекала небольшая речка, которую можно было перейти вброд по камням.

Перед отъездом Рита с Надей обсуждали стоит ли брать с собой все наличные деньги или часть оставить дома. Разговор услышала Юля, спустившаяся с Андрюшей в гостиную, где сидели женщины.

– Да положите деньги в сейф, чего их с собой таскать, – посоветовала она.

Сестры переглянулись. Предполагалось, что Юля не знает о наличии камер и сейфа. «Значит, опять лазила, деньги искала, – поняла Рита. – Матти был прав: она оттиски с ключей делает. Наверное, уже и с новых ключей сделала. Хорошо, что сейф даже ключом не открыть, если не знаешь секрета». Решили взять деньги с собой и сообщили об этом Юле, чтоб зря не мучалась, пытаясь открыть сейф.

Поездка в Нью-Гемпшир получилась замечательной. Как всегда, Майю бабушка взяла с собой. В первый день они отправились в круиз на прогулочном корабле по озеру Виннипеауки. Это был День независимости и день рождения Йохана. Рита шутила, что его день рождения отмечает вся Америка. На следующий день компания отправилась на Белые горы. Вернувшись вечером в дом Кевина, они разожгли огонь возле дома, жарили сосиски и гамбургеры и запивали вином. Потом уложили Майю спать и распались на две группы: Рита с сестрой сидели на веранде и сплетничали, а мужчины ушли к огню и тоже о чем-то разговаривали. Рано утром на следующий день они вернулись в Линн, потому что Кевину и Рите надо было идти на работу. Вечером, встретившись за ужином, Йохан начал говорить Рите, какой Кевин хороший человек и что это не имеет никакого значения, что он не заканчивал университета. Рита удивилась этому замечанию. Она никогда не придавала значения уровню образования Кевина. Рита ценила в нем доброту и порядочность. Она поняла, что мужчины обсуждали вчера этот вопрос. Да, в их отношениях появилась какая-то непонятность. Кевин сам говорил, что у них нет будущего. Отношения, как и все живое, должны развиваться, а у них застряли на одном уровне. Что делать Рита не знала.

Через две недели Нильссоны уехали, договорившись с Ритой встретиться на следующий год в Испании.

В августе Зелинские, у которых все еще работала Рита, собрались в отпуск. У Риты появилась возможность поехать в Россию навестить отца и друзей. Она не была там двенадцать лет. Отец женился в третий раз. Ритина новая мачеха, Алла Александровна, была старшее нее только на девять лет. Особым интеллектом она не отличалась, всю жизнь проработала телефонисткой на главпочтамте, откуда и вышла на пенсию. Но она была очень доброй и заботливой женщиной. Вовочку своего обожала, ухаживала за ним как за малым ребёнком, старалась предупредить любое его желание. Отцу в октябре исполнится уже 83 года. Несколько лет назад у него диагностировали диабет и повышенное давление. Он мог сам себя обслуживать, был в здравом уме и крепкой памяти, много читал и гулял в роще недалеко от дома. Сестры были очень признательны Алле за ее любовь и помощь отцу. Теперь они знали, что он находится под неусыпным вниманием своей жены. Рита раз в месяц высылала ему деньги, которые он в шутку называл американской пенсией. Весь необходимый ремонт в квартире оплачивали тоже дочери. Рита часто разговаривала с отцом по скайпу, но хотелось увидеть его, пока он жив.

Летела Рита через Франкфурт-на-Майне и Екатеринбург, бывший в памяти Риты все еще Свердловском. Войдя в аэропорт, она почувствовала непонятное беспокойство: что-то было не так. Она остановилась посреди зала ожидания, стараясь сообразить, что же это такое. Раздался голос диктора: «Объявляется посадка на самолет Екатеринбург- Дублин». Рита поняла, что ее взволновало: здесь говорили на русском языке. Все встало на свои места. Здесь все говорят по-русски. К этому надо привыкнуть. Просто Рита отвыкла, что в общественных местах может звучать русская речь. Она улыбнулась и продолжила свой путь. Из Екатеринбурга до Кургана предстояло добираться автобусом. Купив билет, она сразу же отправилась на автобусную станцию. Там уже объявили посадку. Рита увидела старенький автобус с облупившейся краской и расхлябанными дверьми. Заняв свое место, она оглянулась назад. Как Рита и предполагала, туалета в автобусе не было, а ехать предстояло 6 часов. Поехали. Рита прильнула к окну. Ей хотелось посмотреть, как изменилась родная сторона за эти двенадцать лет. Она надеялась, что изменения произошли в лучшую сторону. Аэропорт Кольцово находился в 16 километрах от города, поэтому Рите не удалось посмотреть на него. Ехали мимо поселков, деревушек. Ее поразила разница между встречающимися домами: одни походили на дворцы, обнесенные высокими заборами, а другие были жалкими покосившимися лачугами, возле которых изредка можно было увидеть копошившихся в земле кур или сидящих на лавочке стариков. «Расслоение населения увеличивается», – с тоской думала Рита. Автобус резво подпрыгивал на ухабистой дороге, и скоро Рита почувствовала, что больше не может сидеть на жестком кресле. «Хорошая отбивная из моей попы к концу поезди получится», – думала она. Через три часа водитель объявил, что скоро будет остановка на 30 минут, можно сходить в туалет. Вскоре въехали в большой поселок, видимо районный центр, остановились возле бревенчатого небольшого здания. Рита прочитала: «Столовая». Как давно она не была в «Столовой»! Ей сразу же представился компот и котлета с картофельным пюре. «Надо зайти, посмотреть, что там теперь продают», – решила Рита. Народ, вышедший из автобуса, ринулся не в «Столовую», а куда-то за нее. Рита тоже пошла туда. Там оказались туалеты: две будки под одной крышей с намалеванными черной краской буквами «М» и «Ж» на дверях. Рита пристроилась в конец очереди. Она знала этот тип туалетов: дырка в землю и никаких удобств. Но этот туалет превзошел все ее ожидания. Мало того, что на подгнившие доски страшно было встать, что он был загажен фекалиями так, что некуда поставить ногу, там не было туалетной бумаги! Рита так привыкла в Америке, что она всегда есть, что даже не додумалась взять ее с собой. Хорошо, что в сумке оказались бумажные носовые платки. Ей вспомнился рассказ Юли о ее поезде в Россию. Юля, отработав год, собралась в отпуск в Курган навестить родителей. Она была в раздумье, возвращаться ли ей обратно в Америку или остаться в России. Племянница даже предупредила тетю, что может не вернуться. Но доехав, видимо, до этого же самого туалета, она поняла, что едет в Россию только в отпуск. «Она была права: к хорошему быстро привыкаешь», – подумала Рита. Через шесть с половиной часов порядком уставшая Рита приехала на вокзал Кургана. Ей показалось, что ничего не изменилось за прошедшие двенадцать лет: тот же облупленный фасад, те же киоски с пирожками и ряды старушек, продающих урожай со своих дач, те же неулыбчивые лица вокруг. Ее обещал встретить на машине двоюродный брат Андрей. Рита пошла к стоящим на парковке автомобилям, но Андрея не увидела. «Придется самой добираться. Но у меня нет рублей. Как же за автобус платить? Надо искать такси». Рита помнила, где раньше находилась стоянка такси, и отправилась туда, на небольшую площадку между железнодорожным и автовокзалом. Стоянка была все там же. Завидев ее, из машин выскочило несколько водителей. Расхваливая свои машины и цены, они предлагали подвезти в любую точку Курганской области. Рита уже собралась сесть в машину к одному деревенского вида мужичку, но тут увидела, что к ней быстрым шагом идет Андрей.

– Привет, сестренка! Сколько же мы с тобой не виделись? – воскликнул он, оглядывая ее со всех сторон.

Они обнялись и трижды поцеловались по русскому обычаю.

– 12 лет! – ответила Рита, тоже осматривая двоюродного брата. Он выглядел таким же, как и 12 лет назад: плотный, невысокий с серо-голубыми глазами, мягко смотрящими из-под очков. У него была добрая и как бы извиняющаяся улыбка. И он показался Рите таким родным.

– Пошли, я запарковался за автовокзалом. Прости, что пропустил тебя. Со временем не рассчитал.

– Ничего страшного. Это автобус приехал немного раньше. Ну как вы тут? На вокзале вроде бы никаких кардинальных изменений не произошло.

– Город изменился. Магазинов новых понастроили, кафешек. Грязи меньше стало. Правда, люди бегут отсюда, военные заводы закрыли, работать негде.

– Ну а ты как? – поинтересовалась Рита, разглядываю мелькавшие дома и улицы.

– Все так же. В Ханты-Мансийске живем. Работаю завкафедрой в филиале Московского института Гнесиных, Наташа там же преподает историю музыки. Сейчас в декрете с Алешкой, в сентябре снова выйдет на работу.

Рита невольно взглянула на руки Андрея, лежащие на руле машины. Ладонь была широкая с короткими пальцами, не типичная рука пианиста, но пальцы очень подвижные, как будто жившие своей особой жизнью. Они и сейчас почти незаметно шевелились, как бы наигрывая неслышимую мелодию на рулевом колесе.

– Сейчас в отпуске, – продолжал Андрей, – у тещи живем. Мамину квартиру сдаем Наташиным родственникам, а в мою квартирантов пустили. Наташины родители прямо на площади Ленина живут, удобно, все под рукой, и парк рядом с детьми гулять. Теща на пенсии уже, с детьми помогает, мы с женой хоть выйти куда-то можем.

– Сколько детям уже?

– Марине 2 года, а Алеше 6 месяцев. А мне 52 года. Надо жить и жить еще, чтоб детей поднять.

– Ну так и живи, кто запрещает? – улыбнулась Рита.

Незаметно за разговорами подъехали к Увалу, где жил Ритин отец и когда-то она сама. Она увидела много новых строений.

– Что это здесь понастроили?

– Ты теперь родную конюховку не узнаешь. Новые конюшни построили, гостиницу, ипподром. А вот, смотри, напротив вашего дома кафе новое открыли.

Рита вспомнила, что сестра ей говорила про это кафе, советовала ходить туда обедать, если ей будет недостаточно еды дома. У них с Йоханом хороший аппетит, и им не хватало того, что мачеха готовила. Они втихаря в том кафе доедали. А конюховкой их дом называли потому, что там жили сотрудники конюшни, начиная от директора и кончая конюхами. Подъехали к дому. Сердце Риты застучало. Сколько всего здесь произошло! И хорошего, и плохого. Рита вышла из машины. Андрей достал чемодан из багажника. В дверях подъезда показалась низенькая полная женщина в цветастом платье и красном фартуке поверх него. «Мачеха», – догадалась Рита. Женщина взмахнула руками и заговорила нараспев:

– Риточка, милая, вот, наконец, и свиделись! А папочка-то как рад будет!

Она обняла Риту и поцеловала ее в щеку, та тоже неуклюже чмокнула мачеху куда-то около уха. Алла открыла дверь в квартиру, и на Риту повеяло затхлостью и сыростью. Она вошла первой. В узком коридоре, почти полностью заполняя его пространство, стоял отец.

– Рад, что ты приехал, – сказал он, обнимая дочь. – Проходи на кухню. Есть, наверное, с дороги хочешь?

Рита незаметно разглядывала отца. Он потолстел от малоподвижной жизни, теперь она высылала ему одежду шестидесятого размера вместо пятидесятого, лысина на голове увеличилась, хотя спереди все еще был короткий чубчик. Лицо одутловатое с темными мешками под глазами, да и глаза потускнели. Он пошел в кухню, тяжело переставляя ноги. «Ноги отекают», – поняла Рита. Она последовала за ним, осматривая квартиру: та же вешалка для пальто на стене, те же шерстяные дорожки на полу коридора. В кухне, благодаря дотации дочерей, появилась электрическая колонка для нагрева воды, новая плита и холодильник. Старый холодильник, которому было по крайней мере лет 30, тоже стоял здесь. У окна примостился маленький стол. На полу – какие-то коробки и банки с соленьем. Свободного пространства не было вообще. «Да, давненько я не была в шестиметровой кухоньке. Как они тут вдвоем разворачиваются?» – думала Рита. Алла, как бы услышав мысли падчерицы, сказала:

– Идите в зал, я там накрыла. Тут и вдвоем-то не развернуться.

– А что вы старый холодильник не выбросите? Столько бы места освободилось, – поинтересовалась Рита.

– Дак он еще работает. Вдруг новый сломается, так этим будем пользоваться. Вовочку я в зале кормлю, а сама тут на стульчик присяду в уголочек и поем.

Перешли в зал. Раскладная софа стояла по-прежнему у стены справа от входа, стенка с посудой переехала на левую стену, за ней в углу был телевизор, торцовая стена занята самодельными книжными полками, ломящимися под тяжестью книг. Под новым стеклопакетным окном стоял стол, а вместо раскладного кресла, где обычно спала Рита приезжая в гости, у правой стены находился двухместный диванчик.

– Новый диванчик приобрели, – заметила Рита, опускаясь на него.

– Я из своей квартиры привезла, – откликнулась мачеха. – Сплю здесь. Вдруг Вовочке что-нибудь ночью понадобится, а я из спальни не услышу. Вот и сплю здесь, чтоб под рукой у него быть.

– Как же вы здесь помещаетесь? – удивилась Рита.

– Дак я калачиком свернусь и сплю.

– Это ж неудобно: всю ночь калачиком.

– Дак ничего, я привыкла, мне удобно. Главное – чтоб Вовочке хорошо было.

«Да она похоже его искренне любит, – с некоторой завистью подумала Рита. – Славная женщина».

Затем последовал продолжительный обед с непременной селедкой под шубой и оливье, здесь же были всевозможные домашние соленья и горячая картошечка, посыпанная укропом. Ну и как признак достатка и уважения к гостье – бутерброды с красной икрой. Лично для Риты Алла купила бутылку сухого вина, зная, что та не пьет крепких напитков. Рита достала бутылку американского коньяка «Хеннеси», все выпили по рюмочке и началась беседа и воспоминания.

Утром Алла накормила мужа и Риту блинами с икрой и вареньем. Она подливала им чай, подавала вазочки с разным вареньем, всячески старалась угодить. Рите очень понравилась эта простая, добрая женщина.

– Можно, я буду называть тебя Аллочкой? – спросила ее Рита. – Ты ведь почти моя ровесница.

– Ой, Риточка, да называй, как тебе нравится, мне все хорошо.

– Аллочка, а давай съездим в город, хочу посмотреть, как он изменился за эти годы. И еще походим по магазинам, присмотрим тебе подарочек. Выберешь сама, что тебе понравится.

– Дак ты же мне вчера бусы жемчужные с серьгами подарила. Вижу, что дорогущие. Не надо больше ничего, не траться.

– Надо. Ты вон как за папой ухаживаешь и любишь его. Мы с Надей жить теперь можем спокойно, не бояться за него. Так что заслужила. Какой у вас тут главный магазин теперь?

– Недавно открыли Пушкинский торговый центр недалеко от вокзала, удобно сумки таскать.

– Какие сумки? -не поняла Рита.

– Ну с продуктами. Я там куплю продукты и на остановку с сумками недалеко идти.

– А как торговый центр с Пушкиным связан? Почему Пушкинским назвали? Там книжный магазин есть?

– Да нет. Он стоит на улице Пушкина.

Быстро помыв посуду и припудрив носики, дамы отправились в центр. Ехали на маршрутке. Алла здоровалась со знакомыми и с гордостью представляла падчерицу:

– Это Рита, Володина старшая дочка, из Америки приехала.

Когда к Рите подошла контролерша, Алла, опережая вопрос о деньгах за билет, начала и ей рассказывать, что Рита только что приехала из Америки и их правил не знает. Рита сидела у окна и разглядывала мелькавшие перед ней улицы. Вдруг она увидела непонятный матерчатый плакат, натянутый над дорогой: «Песец идет!!!». Немного погодя снова: «Песец пришел». Она не поняла его значения.

– Что это значит? – спросила она у мачехи, указывая на плакат. – Реклама мехов?

Мужик, сидевший рядом, захохотал:

– Это не меха, это нам пи..дец пришел!

– Не может быть! – изумилась Рита. – Это у вас так гласность проявляется?

– Гласность для богатых, а для нас – песец, – усмехнулся он.

Вышли у торгового центра – большого круглого здания, похожего на цирк. Зашли в широкий холл, где располагались кафе и рестораны.

– Здесь все есть, с гордостью доложила Алла, – и продукты, и промтовары. Это на верхних этажах.

– Давай сначала тебе подарок выберем, а потом продукты купим, чтоб с ними не таскаться по магазину, – предложила Рита.

Женщины поднялись на лифте на третий этаж.

– Видишь, какие у нас магазины теперь! – снова похвасталась мачеха.

Рита огляделась вокруг. Это были все те же, что и 12 лет назад, маленькие отделы с товарами, которыми торговали частники. Только теперь с рынка челночницы перешли под крышу магазина. Рита просмотрела несколько вещей, которые можно было бы купить Алле. Ничего путного не нашла. «Видимо, из Китая или Турции возят», – решила она. Вдруг на глаза ей попался пуховик, точно такой же, как у нее. Она решила сравнить, сколько же он здесь стоит. Переведя в уме рубли на доллары, Рита с удивлением обнаружила, что он стоит в два раза дороже, чем в Америке! Она просмотрела цены блузок, свитеров и платьев. Все стоило примерно как в Америке. «Как они могут тут что-то покупать, если цены выше наших, а зарплаты раз в двадцать меньше! Как они умудряются выживать?» – искренне удивилась она.

– Ну, как поиски? Нравится что-нибудь? – поинтересовалась Рита.

– Да все дорогущее. Может на рынке что купим? Там дешевле.

– На рынке совсем дерьмо. Купим здесь.

Подошли к отделу бытовой техники. Алла стала разглядывать всевозможные кухонные машины. И вдруг она замерла перед какой-то круглой штуковиной, размером с большую сковородку, только совершенно плоскую. Рита подошла поближе.

– Что это? – спросила она.

– Я такое по телевизору видела. Эта блинница, блины делать. Вот сюда тесто нальешь, палочкой разравняешь и тебе машина блин испечет! У нас в кафе такие есть, я покажу.

На Риту, не любившую готовить, блинница не произвела впечатления, она отошла к другой полке и стала сравнивать товары с американскими. Алла же не выпускала из рук чудо-машину.

– Ах, если бы у меня была такая блинница, я бы вам с папочкой каждое утро блины делала. Да и вечером можно. Их же можно и творогом, и картошечкой начинить. А так на сковородке блины пригорают.

Рита слушала ее, не вникая особо в суть. Мачеха продолжала:

– Пенсию получу, куплю себе. Правда, она почти всю мою пенсию стоит, но уж очень полезная вещь.

Теперь Рита сообразила, что мачехе очень хочется заполучить блинницу.

– Хорошо, бери ее, раз она так необходима в хозяйстве. Может еще что надо?

– Ой, спасибо, Риточка! Я так ее хотела. Это самый лучший подарок!

– Какой же это подарок? Это для хозяйства, а подарок мы еще выберем.

Выбрали они и подарок: шерстяной светло-фиолетовый свитер, который она собиралась носить с новыми жемчужными бусами.

Вечером Рита пошла в гости к своей закадычной школьной подружке Але Новиковой. Она жила в центре Увала. Рита пошла по знакомой лесной тропинке, по которой несколько лет ходила от ипподрома до школы, но оказалось, что она упиралась теперь в большой каменный забор, за которым возвышался особняк с резным балконом. «Новые русские на природе обосновались», – поняла она. Пришлось идти в обход дома. Она вышла на дорогу и обомлела. Перемены были большие и не в лучшую сторону. Трактовая улица, некогда одна из центральных, по которой еще до революции возили заключенных на каторгу в Сибирь, теперь превратилась в чисто деревенскую захламленную улочку с огромными лужами посередине, заросшими травой в человеческий рост обочинами. На ней валялись кости, расплющенные жестяные банки, вросшие в землю пластиковые пакеты. И над всем этим возвышались подвесные почему-то покрашенные в желтый цвет трубы, видимо газовые, которые спускались к каждому дому и уходили внутрь. Кое-где в пыли копошились куры. «Боже мой! Как же это случилось? Как наш уютный и чистый поселок превратился в такую запущенную деревню?» – недоумевала она. Раньше здесь был интернат, потом его закрыли, а на его территории расположилось высшее военно-политическое авиационное училище. Командование следило за дорогами и чистотой в поселке. Потом после перестройки политработники стали не нужны, училище закрыли, а на его базе разместилось училище ФСБ. Тоже организация солидная, но почему-то не проявившая интереса к поселку, где они базировались. Среди небольших стандартных домиков тут и там возвышались особняки новых русских. Рита с трудом нашла знакомую улицу. К дому Али тоже пришлось подходить с другой стороны. Несмотря на договоренность, калитка была закрыта. Рита постучала, ответа не последовало. Тогда она стала под окно и закричала:

– Аля, Алечка, я пришла.

Снова тишина. Рита подошла к калитке и стала стучать ногой так, что доски затряслись. Теперь на крыльце появилась женщина в легком домашнем халате.

– Риточка! Как я рада тебя видеть!

Она бегом побежала к калитке и широко распахнула ее перед подругой. Они обнялись и стали рассматривать друг друга.

– Ну, Щербацкая, ты совсем не изменилась! А я вон…

И она сделала рукой полукруг, как бы очерчивая свое большое тело.

– Ты выглядишь замечательно! Тебе полнота идет, – успокоила ее Рита.

– Ой. Да чё ж мы стоим, – спохватилась Аля. – Проходи в дом.

Она провела Риту в зал. Там все было так же, как 12 лет назад, когда Рита приезжала из Казахстана перед отлетом в Америку: раскладная софа, на которой спали Аля с мужем Юрой, два кресла, непременная стенка с хрусталем, и как принято у русских, обеденный стол со стульями. Не было только швейной машинка, которая раньше стояла в углу у окна.

– Все по-прежнему, – проговорила Рита, оглядывая комнату. – Только машинки нет. Что, перестала шить?

– Да нет, шью, все копейка в мой карман капает. Я ее в спальню перенесла. Это раньше, когда Наташа и Дима с семьями жили в двух других комнатах, у нас с Юрой не было спальни, в зале и спали, здесь же и шила. А теперь Наташа с сыном в Сочи уехали, комната освободилась, вот я их комнату себе спальню и рабочий кабинет сделала. А это теперь настоящий зал. Пойдем на кухню, там уютней. Я ужин приготовила, водочки под селедочку выпьем.

– А пойдем! – легко согласилась Рита.

Аля за давностью лет забыла, что Рита не пьет водку. Вина не было, поэтому разбавили водку малиновым компотом. Получилось что-то вроде красного полусладкого вина.

И повели подруги задушевные разговоры под рюмочку.

– Как Юра-то умер? Ты писала, что рак. Захватить вовремя не успели? – спросила Рита.

– Да уж пять лет прошло, а я все не верю, что он больше никогда не войдет в дом и не спросит: «Алюшка, что у нас на ужин?» Такая семья была большая да дружная, все друг друга любили, а теперь…

Она махнула рукой, налила еще в рюмки и сказала:

– Давай не чокаясь помянем моего любимого мужа.

Женщины выпили. Аля продолжила свой рассказ:

– Он и не болел почти. Быстро все случилось. Вдруг похудел сильно. Ты же знаешь, он никогда даже полным не был, а тут совсем как кощей стал. Еле уговорила в больницу сходить. Пошел, а его сразу в онкологию на проверку отправили. Рак легких был. Саркома. За два месяца сгорел. От курения врачи сказали.

– Да, помню, он всегда с сигаретой был. Одну докурит, вторую от нее поджигает, – подтвердила Рита.

– Я не верила, что он умирает, все планы строила, как его после больницы выхаживать буду. А он понимал, что умирает. Помню, сидела возле него за день до смерти. Он взял мою руку, гладит и говорит: «Твои рученьки не привыкли к тяжелой работе, я старался оберегать тебя. Как ты теперь будешь? Не сади огород, ребята взрослые, у них свои семьи, а тебе одной много не надо, в магазине купишь.» А я ему: «Да ты чё, Юра, как мы без огорода, внукам свеженькое хочется дать. Выздоровеешь – снова на огороде копаться будем». А он улыбнулся так печально и ничего не сказал. А на другую ночь и умер. И здесь меня пожалел, тихо умер, пока я рядом на кресле задремала. Проснулась как от толчка, окликнула его – не отвечает, потрогала его за руку, она у него на животе лежала, а она упала на край кровати. Я уж головой-то поняла, что умер, а все надежда была, рука-то все еще теплая была. Хотела за сестрой бежать, а ноги не идут, поднялась с кресла и упала рядом как подкошенная. Закричала тогда, нянечка прибежала, потом сестра. Увели меня в ординаторскую, нашатырь дали. Как хоронили почти и не помню, дети все организовали. А потом все пошло наперекосяк. Сережа, Наташин муж, к другой женщине ушел, да так неожиданно. Мы с Юрой нарадоваться не могли как дружно они живут и любят друг друга. Он ей и цветы покупал, и подарки, ходили везде вместе, все Наташенька да Наташенька называл, Артемку любил, да и с работы никогда не задерживался. А тут у Наташи день рождения был. Он ей букет огромный принес, на руках ее из-за стола в спальню понес, у меня сердце радовалось, надежда он наша и опора после Юры был. А на другой день собрал чемодан и сказал, что уходит, от него женщина беременна, Артем уже большой, а малышу отец нужен. И ушел. И не появлялся больше, алименты, правда, высылал исправно.

– Как Наташа-то перенесла это? – сочувственно спросила Рита.

– Ну как? Переживала очень. Да и сейчас, думаю, тоже, хотя вида не показывает, меня бережет. Ухаживал тут за ней один приличный мужчина, бизнес у него какой-то – не захотела. Сказала, что у Артема она теперь за отца и за мать, его растить надо. Ты же знаешь, больной он у нас. Уже две операции на сердце перенес, через год еще одна будет. Вот уехали в Сочи к Нюсе, в университет поступил на прикладную математику на бюджетное отделение. Наташа в магазин менеджером устроилась, пока у Нюси живут, потом квартиру снимут. Нравится им там, сказали, что обратно не приедут. Да может и к лучшему: тут ей все про мужа напоминает.

– Ну а Дима-то где сейчас? Все еще в тайге? – поинтересовалась Рита.

– Да, слава Богу нашел себя.

– Он в какой-то общине?

– Да я сама толком не понимаю, что это за община. Далеко в тайге, в глуши. До районного центра только летом по реке добраться можно. Дома там строит. А молятся ли они какому-то богу не скажу. Я его спрашиваю, а он смеется только. Здоровый, веселый стал.

– Ну и слава Богу, – сказала Рита. – А семью перевозить к себе не собирается?

– Да нет. Танюшка с внучкой так у меня и живут. Они в деревне сейчас у ее родителей в отпуске. В тайге теперь у них интернет появился, так по скайпу теперь общаются. Вот и живем одни бабы. Мама тоже у меня живет. Мы ей пристроили комнату и кухоньку.

«Ну хоть с Димкой проблема отпала, – думала Рита. – Бросил, вроде, наркоту. Пусть в тайге, зато человеком снова стал. И Аля знает, что он живой и при деле». Говорить об этом вслух она не хотела. Аля старалась скрыть от подруг и знакомых, что сын – наркоман.

– А как наши девчонки? Ты с ними видишься? – поинтересовалась Рита, отламывая кусочек молодой картошки с укропом.

– Да уж, девчонки! Нам же под шестьдесят. Все на пенсии, но многие подрабатывают, пенсии не хватает на жизнь. Я тоже в магазине работаю, электротовары продаю. Танаева квитанции за воду выписывает, Валя овощами и цветами с дачи торгует. Надя Григорьева рак пережила, с внуками дома сидит. Муж у нее золотой, он ее выходил, а я вот своего не смогла.

Рита без слов пожала подруге руку.

– Я хотела бы с ними встретиться. У тебя есть их телефоны? Хочу к себе пригласить всех вас.

– Давай лучше ко мне. Отец у тебя болеет, зачем ему чужие люди в доме. А мы в саду у грядочек с огурцами и помидорами и отпразднуем нашу встречу. В субботу можно собраться, у меня выходной будет.

Рита записала телефоны подруг и распрощалась с Алей. Ей нужно было купить продукты и вино для пикника.

Рита объединяла три группы одноклассниц. Первая группа – это «учительские дети». С ними она познакомилась сразу же, как семья переехала в Курган. Все они жили на одной улице в соседних, принадлежащих интернату домах, где работали их родители. Улица так и называлась – улица Учительская. Мира Курова была первой, с кем познакомилась Рита. После переезда Ритина семья жила у маминой сестры и ее мужа. Они жили в двухквартирном доме. Во второй половине и жила Мира. Рита увидела ее на улице, девочка пыталась догнать курицу, а та кудахтала и не давалась в руки. Рита предложила свою помощь. Вместе они поймали беглянку и затолкали ее в огороженный сеткой вольер к другим курам. Мира предложила ей посмотреть своего котенка, потом они рвали конотопку для куриц, ели бабушкины пирожки и к концу дня стали подругами. Оказалось, что они будут учиться в одном классе. Новая подруга рассказала Рите о другой будущей однокласснице, живущей в соседнем доме – Тамаре Марковой. Она сказала, что не любит играть с ней, потому что Тома больше похожа на мальчишку и по характеру, и по внешнему виду. Она не любит девчонок и играет с друзьями старшей сестры Витькой и Колькой Рябинскими. «Ты с ней не связывайся, она любит драться», – предупредила Риту Мира.

Вечером, возвращаясь домой, Рита увидела возле своей калитки двух мальчишек. Тот, кто повыше, был в линялых черных шароварах и синей рубашке с короткими рукавами. Волосы, подстриженные под горшок, выгорели на солнце, лицо в веснушках. Руки он держал в карманах шаровар и исподлобья поглядывал на приближающуюся девочку. Второй выглядел младше. Он был в шортах на одной помочи и клетчатой рубашке, вылезшей с одного бока из штанишек. Оба босые. Рита испугалась, но продолжала идти. Она хотела быстренько проскочить в калитку, но старший заговорил:

– Это ты что ли у Бухаровых жить будешь?

– Я, – ответила Рита, не понимая, почему мальчик говорит девчоночьим голосом.

Потом ее осенило: «Да это же Тамара, о которой рассказывала Мира!» Тома сплюнула сквозь зубы и представилась:

– Я – Тома, а это мой брат Ленька. Я знаю, что тебя Рита зовут. Пойдешь завтра с нами под горку в рощу?

– Пойду, – отозвалась Рита, – если мама отпустит.

– Ладно, я зайду за тобой.

На террасу вышла тетя Саша.

– Риточка, идем ужинать. Я вижу, что ты уже подружилась с ребятами, теперь тебе веселее будет.

А с девочкой, живущей напротив, Рита познакомилась только в школе, Надя все лето провела в пионерском лагере.

Вторая группа были Трактовские – они жили на улице Трактовой. В эту же группу входила и Аля, хотя жила на Сосновой. Девочки все были разные. Объединяло их только место жительства и школа. Надя Григорьева – отличница, спортсменка, активистка, была из большой рабочей семьи, Валя Охотская, скромная, стеснительная умная девочка, не любила выделяться, всегда старалась оставаться в тени. Ее и сестру с братом растила мама, отец спился и пропал где-то. Лида Танаева, дочка заведующей столовой, была симпатичная, ухоженная и модная девочка. Училась она плохо, но никогда не переживала по этому поводу. Аля Новикова пришла к ним в четвертом классе. Ее семья переехала из села. Мама работала завхозом в сельскохозяйственном техникуме, папа – истопником. Аля была самой младшей в классе и самой маленькой. На физкультуре она стояла последней в строю. Девочкой она оказалась душевной, и вскоре стала лучшей Ритиной подругой.

Третья группа – лесхозовские. Лесхоз находился в двух километрах от Увала, где была школа. Рита дружила с Эльвирой Груздевой и Вовкой Галкиным. С Вовкой они просидели два года за одной партой. Она давала ему списывать диктанты, а он за это чертил ей чертежи. Влюблен он был в Надю Григорьеву, делился чувствами с Ритой, а та старалась ему как-то помочь, устраивая им как бы случайные встречи. А Эльвира была самой красивой девочкой в классе. Она свысока смотрела на своих одноклассниц, считая их малявками, дружила с девочками старше себя, и в восьмом классе, когда на территории интерната открылось военное училище, надевала пионерский галстук только на подходе к школе, чтобы курсанты считали ее взрослой. Да она и выглядела более взрослой, чем ее одноклассницы. Мать Эли, тетя Катя, работала продавцом в местном магазине. Мужики ходили в магазин просто полюбоваться на нее. Высокая, статная с гладкими темными волосами, собранными сзади в узел, большеглазая, с длиннющими ресницами и, самое главное, что покоряло не только мужчин, очень добрая и отзывчивая. Дочь была ее юной копией.

И вот теперь они собрались вместе. Рита уехала из Кургана в 30 лет. Сейчас ей было 59. С некоторыми подругами она встречалась, когда приезжала навещать родителей, а некоторых не видела почти 30 лет. Ей было интересно с ними встретиться и узнать, как сложилась их жизнь.

Когда Рита пришла в назначенное время к Але, стол в саду уже был накрыт. Ее поразило, что на столе стояла дорогая парадная посуда и хрусталь. В Америке на пикнике в саду использовали, обычно, одноразовую посуду и пластиковые стаканчики. А в России все по-прежнему: лучшее – гостям. Подруги были при полном параде: нарядная одежда, золото, макияж. А Рита пришла в полосатой облегающей футболке и коротеньких шортах, как обычно американцы ходили на пикник. Увидев Риту, бывшие одноклассницы бросились обниматься и целоваться. Рита вглядывалась в их родные лица, пытаясь найти черты прошлых своих подружек. Послышались восклицания: «Ты совсем не изменилась!», «Ты такая же стройная осталась!», шутливое «Тебя там в Америке не кормят что ли?»

– Ладно, хватит обниматься, пошли за стол, – скомандовала хозяйка.

Риту, как главную гостью, посадили во главе стола, напротив хозяйки. Выпили вина и начались воспоминания.

– Помнишь, как мы с тобой у нас на сеновале приют для кошек устраивали? – спросила Мира?

– Еще бы, – отозвалась Рита, смеясь. – Мы их камбалой кормили.

– Почему именно камбалой? – заинтересовалась Эля, любительница кошек, – она полезна для них?

– Да нет, – ответила Мира, повернувшись к подруге, – это была самая дешевая рыба в магазине. Мы экономили на школьных обедах, а после уроков покупали камбалу и кормили кошек.

– А помнишь, как мы их называли? Рыжую – Осень, черную с белыми пятнами – Весна, – вспоминала Рита.

– Почему Весна? – поинтересовалась Аля.

– Да потому, что черное поле – это уже земля из-под снега показалась, а белые пятна – это остатки снега на черной земле, – пояснила Рита.

– А помнишь, как в 9 классе ты думала, что беременна, – спросила, смеясь, Эля у Риты.

– Что!? – изумилась Лида, – я и не знала, давай поподробней об этом.

Лида всегда любила посплетничать. Вот и сейчас она подалась всем своим большим корпусом вперед, чтоб не пропустить ни слова.

Рита улыбнулась и начала рассказывать:

– Помните, я в 9 классе с Сашей Ивановым начала дружить. В новогодний вечер он чмокнул меня в губы. У нас же в стране секса не было, вот я и не знала в 15 лет, как девушки беременеют. Стали меня сомнения глодать: а не беременна ли я теперь? У мамы спросить боялась, вот и подкатила к Эле с этим вопросом, она у нас самая компетентная в этих делах была. Объяснила ей, что мы целовались и спросила, можно ли от этого забеременеть. Она снисходительно так спрашивает меня: «А вы были в близких отношениях?» «Да», – заверила я ее (целовались, куда уж ближе, нос к носу, ближе не бывает!) «Тогда вполне возможно, – подтвердила подруга. – Жди следующих месячных». Все покатились со смеху.

– А ведь точно, девчонки, мы же ничего не знали в 15 лет, не то, что нынешняя молодежь, – подтвердила Тамара.

–Помнишь, Рита, как ты с курсантами пришла к нам в гости. У них вина бутылка была. Чтоб мама не догадалась, они ее в кулек вниз горлышком поставили, а сверху конфетами засыпали. Открыли кулек и маму угощают конфетами. А она чай нам с булочками в мою комнату принесла. Мы чай в цветок вылили, в чашки вина налили. Только выпить собрались, тут мама с вареньем заходит. Мы обомлели, а Андрей Куховаренко невозмутимо берет кусочек сахара из сахарницы, бросает в вино и начинает размешивать. Она о чем-то спрашивает, а мы рот открыть не можем, чтоб не расхохотаться, – припомнила Аля.

– Да, веселое время было, – с полуулыбкой воспоминаний ответила Рита.

Выпили еще по бокальчику вина, и Рита попросила:

– Давайте все по очереди расскажем, как сложилась наша жизнь после выпускного.

– Хорошая идея, – поддержала Тома. – Начнем с тебя. Нам всем интересно, как ты смогла вырваться отсюда. Счастлива ли ты в чужой стране? Стоило ли уезжать? И вообще, как там за бугром? Так как нам по телику показывают или по-другому?

– По-другому, очень даже по-другому, девочки. Они любят свою Родину, верят своему правительству и добровольно платят налоги. У них все делается по закону, им не надо кому-то давать взятки, они свободны, у них нет прописки, они доброжелательны и всегда готовы помочь.

– Да уж, не похоже на то, что мы знаем, – с недоверием сказала Лида. – Ну а негров и индейцев они притесняют?

– Это они теперь белых притесняют. А слово «негр» вообще нельзя произносить. Они афроамериканцы. Индейцы живут на пособия от государства, потому что у них когда-то землю завоевали. А их резервации, которыми нас пугали, что они там как звери в зоопарке содержатся, – это их свободная земля. Там свои законы. Они строят на своих землях казино и зарабатывают на этом миллионы долларов.

Эля, сидящая радом с Ритой, дотронулась до ее плеча и спросила:

– Что ты нам все про общественный строй рассказываешь, давай про себя. Стоило уезжать?

Все повернулись к заморской подруге с интересом ожидая ответа.

– Стоило, хотя моя жизнь несладкой там была. 9 лет жила на нелегальном положении, от полиции шарахалась, работала неофициально. Но несмотря на это я была более свободным человеком, чем здесь. Не надо КГБ бояться. Меня же за Солженицына чуть не посадили. И человека любимого там встретила. Это моя самая большая любовь была. Там если работаешь – тебя уважают независимо от того уборщица ты или бизнесмен. Если не лениться, можно хорошо зарабатывать, путешествовать. Я вот дом купила, фотки потом покажу.

– А мужики там какие? Пьют? – спросила Аля, подавая Рите чашку со свежими помидорами.

Женщины оторвались от еды и посмотрели на Риту. Вопрос пьянства интересовал всех.

– Мужики всякие попадаются. Американцы более честны в отношениях с женщинами. У них там законы строгие насчет этого. Прежде чем с тобой переспать разрешения попросят. Если не попросил, его могут засудить за изнасилование даже если это твой собственный муж.

– Ничего себе порядочки! – воскликнула Тамара. – А с пьянством-то как?

– За 12 лет не видела ни одного пьяного на улице. Пьют в барах, виски водой разбавляют. Да там много не выпьешь, все на машинах, как потом домой добираться. Можете себе представить, что у нас на вечеринке из 9 человек самое большее две бутылки вина выпивают.

–Ну это точно не про нас! Давайте выпьем еще по одной, -предложила хозяйка.

Выпили еще по одной, кто водки, кто вина.

– Теперь ваша очередь рассказывать. Пойдем по кругу, – предложила Рита.

Слева от Риты сидела Валя Охотская, Пыжова в замужестве.

– Ты, наверное, в курсе, что после школы я закончила биофак нашего пединститута, – обратилась она к Рите. – Еще в институте вышла замуж на Серегу Пыжова.

Рита помнила Сергея – симпатичного и доброго мальчишку, стеснительного из-за своей излишней полноты. Он никогда не задирался и никого не обижал. Девчонки к нему серьезно не относились, Валя тоже. Он жил в центре Кургана с родителями, а к ним на Трактовую приезжал к бабушке. Сколько Рита его помнила, он всегда был влюблен в Валю. Ходил за ней в буквальном смысле слова по пятам. Если видели Валю, значит, сейчас должен был появиться и Серега. И куда бы она ни убегала от него, он находил и старался быть рядом.

– Я даже сама не поняла, как я за него вышла. Он всегда рядом был, и никто со мной даже не заговаривал, считали, что это мой парень. В армию он не ходил – сердце больное. Учился в машиностроительном институте. На последнем курсе поженились. У нас три девочки родились. Теперь уже все взрослые, внучки есть. Сережа умер, когда старшая только школу закончила. Пришлось самой поднимать младших. Хорошо, что ему дача от бабушки досталась, я там овощи и цветы выращивала и продавала. Стыдно было, но нечего делать. Сейчас на пенсии. С внуками детям помогаю да на даче работаю. Вот так и живем.

– Ты же знаешь, Рита, – вставила слово Аля, – Валя всегда скромницей была. Она забыла сказать, что ее отметили Грамотой Министерства Просвещения за участие ее учеников в ВДНХ. Она с ними какой-то новый сорт помидор вывела.

– Ты не только скромницей, но и умницей всегда была, Валечка. Прими мои запоздалые поздравления. За тебя и твою семью. Жалко, что Сергея нет с нами, – сказала Рита, поднимая бокал.

– Ну что ж, теперь я, – сказала Лида Танаева. Она тяжело повернула свое большое тело в сторону Риты. – Вот видишь, какой я теперь стала.

Рита видела. Она напоминала ей тетю Нину, Лидину мать. Тетя Нина была полной, живой, с зычным голосом женщиной. Она разговаривала со всеми так, как будто заранее знала, что никто и никогда не будет ей перечить. Все подруги Лиды любили ее. Тетя Нина работала заведующей столовой, в доме всегда было много вкусной еды, которой она щедро делилась с подругами дочери. Она же в 10 лет взяла в зимние каникулы всю компанию перебирать в столовой картошку, заплатила по 5 рублей – большие деньги по меркам того времени. С ней можно было посоветоваться по девичьим делам, не ожидая подвоха, она могла дать дельный совет и просто морально поддержать. Лида училась слабо, и все подруги помогали ей. Сейчас Рита понимала, что это было немаловажным фактором в отношении к ним Нины Дмитриевны.

– Мы поженились с Димкой на последнем курсе. Ты знаешь, он был курсант в нашем Военно-политическом авиационном училище.

Рита слышала эту историю. Нина Дмитриевна перешла работать заведующей офицерской столовой в военное училище. Всячески привечала курсантов у себя, стараясь пристроить дочь в хорошие руки. Димка ходил, ел, спал, но предложения не делал. На последнем курсе перед распределением Нина Дмитриевна позвала его к себе домой и прямо спросила о его намерениях по отношению к Лидии. Он начал говорить, что еще молод, не готов к семейной жизни. Тогда тетя Нина пообещала отправить его служить в Заполярье. Украинцу в Заполярье не захотелось, и он женился. Как бонус, он получил распределение на Украину, кажется, в Одессу. Через год у молодых родилась дочь. В следующий отпуск они всей семьей поехали к родителям Дмитрия – показать им внучку. Через несколько дней после приезда Лида с Димой и его отец поехали в совхоз за овощами и фруктами. Возвращаясь обратно, они попали в большую автомобильную аварию. Когда их машина поднималась на гору по серпантинной дороге, встречный грузовик, не рассчитав траекторию, выскочил на встречную полосу и столкнул их машину в овраг. Машина пролетела, кувыркаясь, несколько метров и остановилась на боку, удерживаемая могучим каштаном. Двери заклинило, и пассажиры не могли выйти из машины. Лида сидела на заднем сидении, у нее сильно болела нога и подол платья был в крови. Мужчины ничем не могли ей помочь. Приехали спасатели, Скорая помощь. Их вытащили из машины. У Лидии оказался открытый перелом большой берцовой кости и множество мелких ран от разбитого бокового стекла. Конец отпуска она провела в травматологии. На семейном совете было решено, что Лида с дочкой полетит к матери в Курган, потому что на костылях ей невозможно ухаживать за ребенком. Нина Дмитриевна прилетела за ней и внучкой Оксаной, купила для дочери 2 билета, чтоб та могла положить ногу на второе сидение, и они отправились в Курган.

Лечение было долгим и трудным, Нина Дмитриевна подняла все свои связи, чтоб поставить дочь на ноги, но в результате через год Лида могла ходить, только опираясь на трость. Лидина бабушка, жившая вместе с Ниной Дмитриевной, помогала растить правнучку. Дима звонил все реже и реже, а потом написал, что встретил другую. Никакие уговоры, посулы и запугивания Нины Дмитриевны не помогли, и они развелись. Лидия осталась жить с матерью и бабушкой. Она закончила сельхозтехникум по специальности бухгалтерский учет, и мать пристроила ее работать бухгалтером куда-то в торговлю. Вот так и стали они жить вместе четыре поколения женщин. Жили безбедно, дружно, но личная жизнь Лиды не сложилась. Сейчас она вышла на пенсию, но подрабатывала на полставки контролером в водоканале. Все лето жила на даче, выращивая и охраняя овощи и фрукты. Дочь вышла замуж и уехала в Екатеринбург, и она осталась одна в большой квартире. Одиночество скрашивали встречи со школьными подругами и телевизор.

Следующей была Аля Новикова, Аникина в замужестве.

– Да что рассказывать-то, девочки, я у вас всегда на виду, вы все про меня знаете, с Ритой мы тоже постоянно общаемся в «Одноклассниках» и созваниваемся. Да и вы все ко мне по нескольку раз в год приезжаете. Так что я коротко, как в анкете основные факты перечислю.

Выслушав ее короткий рассказ, слово предоставили Эльвире Груздевой.

Она приступила сразу к фактам:

– После школы поступила в наш Педагогический институт на факультет иностранного языка, английский изучала, закончила в 1979 году. Меня отправили отрабатывать в Чистоозерье. Три года проработала учителем. Потом меня взяли работать в райком комсомола вторым секретарем по идеологии. Когда родители разошлись, я вернулась в Лесхоз к отцу. У матери роман был, она ушла к другому мужчине. Не выдержала беспробудной пьянки отца. Я устроилась в КВВПАУ лаборантом на кафедру партийно-политической работы. Там я познакомилась с Милой и Виктором Килановыми. Потом они уехали служить в Мурманск, и когда гарнизонной школе потребовался учитель английского языка, Килановы предложили это место мне. Я согласилась. Нужно было поработать вместо ушедшей в декретный отпуск учительницы года два. Но человек предполагает, а Бог располагает. Ребенок при родах умер, и женщина через два месяца вернулась в школу. Тогда мне предложили работу в строевом отделе части. Я снова согласилась. Мне здесь нравилось, да и к пьянице-отцу возвращаться не хотелось. Килановы через год вернулись в Курган: Миле не подошел холодный морской климат, а я проработала еще 6 лет, получила звание старшего прапорщика.

– Подожди, подожди, – прервала ее рассказ Лида, – а про личную жизнь что не рассказываешь? Вон уже до прапорщика дорассказывала, а романов у тебя что, не было? Ты у нас самая красивая. Я думала, что ты сразу после школы замуж выскочишь.

– А это я после школы выскочила первая, самая младшая в классе, – рассмеялась Аля.

– Ну, были романы, – замялась Эля. – В Чистоозерье тракторист ухаживал. На тракторе к общежитию приезжал и сигналил. Пару раз в грязь на работу отвез. В райкоме все женатые были, моральный облик соблюдали, кормушку боялись потерять. Когда в училище работала, курсант один, Витя звали, влюбился. Он на пять лет младше меня был, женатый. Я его гоняла, а он хвостом ходил. Даже в Мурманск ко мне приезжал. Не стала я его семью рушить хоть и нравился он мне. В Мурманске капитан один был, пьяница, замуж звал, но я не стала с ним связываться, видела, как мама с отцом всю жизнь промучилась. Потом родители сошлись, когда отец раком заболел. Я перевелась снова в училище, теперь уже не военно-политическое, а училище ФСБ, тоже в строевом отделе работала. Витя узнал, что я вернулась, нашел меня. Теперь он полковником был, комбатом, трое детей у него уже взрослых, с женой развелся. Начал ухаживать, но мне не до него было – отец болел, потом и у мамы саркому обнаружили. Она быстро угасла, но мучилась сильно. Вот я за ними и ухаживала. После смерти мамы отец еще два года жил, все время на морфине, колола я ему лекарство каждые четыре часа. Так что какие уж тут любовники. Да и не доверяю я мужчинам. Может из-за того случая на заправке. Да вы все помните это.

Девчонки закивали головами и опустили глаза. Да, этот случай они хорошо помнили. Зимним вечером Эля возвращалась из школы домой. До Лесхоза, где она жила, было два километра. На выходе из поселка Увал находилась бензозаправка. Затем дорога шла лесом. Вот тут возле заправки ее и схватили двое парней и поволокли в лес. На ее счастье, в это время на заправку приехал автобус, пассажиры вышли, шофер поехал заправляться. Люди услышали Элины крики о помощи, побежали в лес, матерясь и выкрикивая угрозы в адрес парней. Те отпустили жертву и убежали. Она не пострадала физически, но морально была надломлена. Может поэтому подсознательно боялась близости и так и не решилась связать свою судьбу с мужчиной.

– В 45 лет вышла на военную пенсию, – продолжила свой рассказ Эля. – Получила однокомнатную квартиру в городе, перебралась туда из Лесхозовской развалюхи, подрабатывала, где могла, на пенсию-то не проживешь, даже на военную. Сейчас работаю в городской больнице сестрой-хозяйкой. В прошлом году ездила к знакомой в Ейск – небольшой городок на Азовском море, хочу туда переехать, уж очень мне там понравилось. А мужчины… Кроме себя никого больше не люблю.

– Ну и правильно, – поддакнула подруге Рита.

– Удачи тебе, пусть все исполнится, – подняла бокал Тамара. – Ты у нас так и осталась первой красавицей. Все еще невеста хоть куда. Может найдешь человека по душе в своем Ейске.

Все невольно пригляделись к Эле. Да, она сохранила свою красоту. Даже ресницы, которые у всех к старости куда-то исчезли, у нее были все такие же длинные и пушистые. Седину она закрашивала теплым каштановым цветом, умеренный макияж подчеркивал прелесть ее лица, нарядная и ухоженная, она должна была нравиться мужчинам.

– Девочки, девочки, обеденный перерыв. Давайте ешьте, да и выпить не помешало бы. Рита, твой тост, – сказала, поднимаясь со своего места Аля.

Рита задумалась. Какой тост сказать? От нее явно ждали чего-то неординарного.

– Давайте за улыбку, – предложила она. – Всегда улыбайтесь! Себе жизнь продлите, друзей порадуете и врагов побесите.

Подружки рассмеялись и дружно чокнулись бокалами.

– Моя очередь, – поднимаясь сказала Мира Курова.

Рита не видела Миру со дня окончания школы. Мать подруги купила кооперативную квартиру в другом районе города, они переехали туда, Рита уехала после школы к бабушке в Морозовск, потом Мира перебралась в Москву. И вот сегодня они, наконец, встретились. Рита всегда испытывала чувство вины перед ней за тот случай, когда Мира, катаясь на горке, врезалась в дерево. Рита отвела ее домой, но побоялась зайти в квартиру и объяснить, как все произошло. Потом, когда Мира две недели лежала дома, она боялась пойти навестить ее, думая, что ее обвинят в том, что она не усмотрела за подругой. Возможно, из-за этой травмы у девочки началась или проявилась дремавшая шизофрения. Мира была самой умной девочкой в классе. Она всегда знала не только заданные уроки, но гораздо больше по той теме, которую изучали в школе. Она даже заменяла учителей, когда те болели. Мира читала везде и всегда. В этом они были похожи с Ритой. Это она научила Риту расширить бритвой щель между досками парты, чтобы можно было видеть строчку, держа книгу под партой. Они играли не в куклы, а в утят. Девочки придумали особую утячью страну со своим языком, законами и книгами. Им было интересно вместе.

– После школы я поступила в наш пединститут на биохим, год проучилась, ничего нового там не узнала, подала документы в МГУ на биологический факультет. Приехала в Москву за 2 месяца до экзаменов. Сняла комнату и стала ходить по Москве. Именно ходить, ногами, приходила вечером, спала несколько часов и снова уходила. Москва меня покорила. Каждый дом что-то значит, что-то помнит. Москва – это отдельная история. Я поступила в университет. Мама высылала мне небольшие деньги, но их не хватало. Москва – город дорогой. Жила впроголодь. Потом профессор предложил подрабатывать вечерами лаборанткой на кафедре, потом он же нашел мне репетиторство. Денег стало хватать на книги, театры и музеи.

– Что ты все про учебу, ты лучше про кавалеров расскажи, – попросила Лида. – Как с личной жизнью сложилось?

Усмехнувшись, Лена продолжала:

– Я в группе почти ни с кем не общалась. В большинстве своем они были москвичи из блатных семей и меня в упор не видели. Теперь про кавалеров. Был там один двоечник-разгильдяй. Попросил подготовить его к экзамену. Позанимались немного, а потом он ко мне полез. Я его лягнула, в энное место попала. Больше никто на мою девичью честь не покушался, до сих пор девственница.

– Вот это да-а-а! – изумилась Лида.

– Я где-то читала, что девственницы дольше живут, – попыталась смягчить возглас Лиды Валя.

– Закончила университет с отличием, но работу в Москве найти не смогла. Может потому, что я уже в психушке на учете стояла. Вы же в курсе, что у меня шизофрения? Говорят, от отца передалась.

Подруги опустили глаза и покивали головами.

– Пришлось возвращаться в Курган. Здесь мама устроила меня в школу, где сама работала. Два раза в психушку забирали, инвалидность дали. Занималась репетиторством, благо тупых детей достаточно. Теперь вот Томе на даче помогаю, вместе овощи выращиваем. Я там эксперименты ставлю как получить большой урожай. Двоюродные сестры меня навещают, Ротмировы дочки Юля и Аня. И еще у меня десять кошек.

– Десять кошек в квартире? – ужаснулась чистоплотная Аля.

– Да, с ними веселей. Есть с кем поговорить, – на полном серьезе ответила Мира.

– Мне завершать наш «Декамерон», – сказала Тамара Маркова. – После школы я закончила музыкальное училище по классу баяна, потом Челябинскую Академию культуры и искусства. Преподавала в нашем музыкальном училище, подрабатывала в школе, Дворце пионеров. Была замужем за музыкантом, развелись уже давно. Есть сын Гена. Второй раз гражданским браком с Мишей Парфёновым жила.

«Неожиданный поворот!» – подумала Рита. Миша учился на класс младше, и еще он был единственным сыном всеми любимой и боготворимой учительницы литературы Людмилы Федоровны. Рита помнила его тихим и застенчивым мальчиком. Потом он поступил в Московский институт, был женат на москвичке. А теперь, оказывается, он снова в Кургане.

– Так Людмила нам жить не давала. Все ей не так. Я ночью просыпалась, а она над нами стояла. Убить, наверное, меня хотела. Ведьма настоящая. Скажи, Мира, я права?

– Да, – промямлила Мира, без особой охоты подтверждая слова подруги.

– Знаешь что, Тома, – остановила ее Аля. – Мы все любим и уважаем Людмилу Федоровну, и я не позволю, чтоб в моем доме о ней плохо говорили.

– Да вы ее просто не знаете! Я с ней жила и видела, какая она на самом деле змея!

– Все, прекрати, – поддержала Алю Лида. – Давай дальше рассказывай.

– А что рассказывать? – огрызнулась Тамара. – Живу теперь одна. На пенсии, но подрабатываю. Путешествую по возможности. В юности автостопом путешествовала, сейчас уже не рискую, времена другие. Занимаюсь в группе здоровья, на велосипеде каждый день гоняю, питаюсь правильно, садоводством с Мирой занимаемся, кошками.

– У тебя что, тоже десять кошек? – поинтересовалась Эля.

– Нет, только две.

– Спасибо, девочки, за откровенные рассказы. А об остальных одноклассниках что-нибудь знаете? – спросила Рита.

– Из парней в живых остался только Сергей Горбунов. Они с женой фермерское хозяйство завели, – сказала Валя, жуя стебелек укропа.

Рита невольно улыбнулась, вспомнив, как она била этого Сережку в четвертом классе. Он тогда переехал с матерью из какой-то деревни. Его мать стала работать в школе учительницей начальных классов, и ей дали квартиру напротив Ритиного дома. Он пытался ухаживать за Ритой, поджидал ее возле оврага, чтоб идти вместе в школу. Сергей был самым красивым мальчиком в классе. Девчонки умирали по нему. А он выбрал Риту. Рита же считала, что она некрасивая, и такой красавец не мог в нее влюбиться. Просто он хочет посмеяться над ней. Вот она его и била. А однажды даже свалила в овраг, где протекал вонючий ручей.

– Остальные поумирали: кто из-за пьянки, кто по болезни. Колю Дементьева месяц назад похоронили, – продолжала Валя. – От цирроза печени умер. Пил много.

И снова в памяти Риты вспыхнула жуткая сцена ее последней встречи с Колей. Они учились вместе до 8 класса. Рита была секретарем комсомольской организации школы, болела за честь своего класса, и вызвалась подготовить двоечника Дементьева к экзамену по русскому языку. Видимо в это время он и влюбился в нее. Экзамен он сдал, поступил в ПТУ, а Рита пошла в 9 класс в другую школу. И стали у нее утрами на пороге появляться цветы. Однажды зимой она заметила, что он за ней в окно ее комнаты подглядывает. Сделала вид, что не видит его. Потом у нее появился Саша Иванов из ее же класса в новой школе. И опять он был самым красивым парнем в классе. Виделись они с Колей несколько раз в кино, иногда сталкивались на улице.

После окончания десятого класса летом Рита провожала Элю домой в Лесхоз. Дело было вечером, часов в 10. Эля после того случая у бензоколонки боялась ходить одна, а Рита хотела казаться храброй и обычно провожала ее. В тот вечер, благополучно проводив подругу, Рита возвращалась домой. Идти надо было два километра лесом. Вскоре она услышала, как в лесу хрустят ветки под чьими-то ногами или лапами. Сердце заколотилось от страха, но она не позволила себе бежать. Она шла по лесной дорожке размеренным шагом, прикидывая в уме, сколько еще осталось до бензоколонки, где лес кончался и были люди. Шаги преследовали ее до самой колонки. Теперь она перешла шоссе, еще один небольшой перелесок, и вот ее дом. В окнах было темно. Родители, видимо, спали. Рита подошла к калитке. Вдруг от дерева отделилась фигура и пошла к ней. У Риты от страха затряслись руки, и она никак не могла открыть калитку. Фигура приблизилась, и в лунном свете Рита узнала Колю.

– Привет, – сказал он. – Ты что такая напуганная? Меня испугалась?

– Вот еще, – передернув плечами ответила Рита. – С чего мне тебя бояться. За мной в лесу кто-то всю дорогу шел, когда я из Лесхоза возвращалась. Может волк.

Он захохотал:

– Это я был. Ты же дурная, потащилась Эльку ночью провожать. Вот я и пошел следом, чтоб охранять тебя.

– Ну спасибо! А что ж ты не сказал мне об этом? Я всю дорогу шла тряслась!

– Думал прогонишь. У тебя же теперь парень есть, – криво усмехнулся Ритин защитник.

Он наклонился вперед, и Рита почувствовала запах перегара.

– Меня в армию осенью забирают, – сказал Коля, пытаясь обнять ее за плечи.

– Руки убери. Сам же сказал, что у меня парень есть.

– Я тебя никому не отдам. Ты моей будешь, – прошептал он, обнимая и пытаясь поцеловать Риту.

– Сдурел что ли?! – изумилась она. Парень прежде даже близко боялся к ней подойти.

– Моей будешь, моей будешь, – в каком-то исступлении бормотал он, покрывая Риту поцелуями.

– Отпусти сейчас же! – Забарабанила Рита кулаками по его груди.

Прежде он немедленно и безоговорочно выполнял все ее приказы, но сейчас Николай поднял ее за плечи в воздух, посмотрел в глаза и решительно сказал:

– Ты будешь моей, сейчас.

Он прижал ее к груди и опустился на траву вместе со своей добычей. Парень он был высокий, по-крестьянски плотный и сильный. Рита, привыкшая к его подчинению, разозлилась. Она стала вырываться и колотить его куда попало. Это еще больше раззадорило парня. Началась игра в кошки-мышки. Рита не помнит сколько прошло времени, прежде чем ей удалось освободиться из его рук. Она вскочила на ноги, выхватила из поленницы дров бревно и, тяжело дыша, сказала подходившему к ней Николаю:

– Не подходи, убью.

И было, видимо, в ее голосе столько решительности, что он отступил. Сел у ее ног, обхватив руками свои колени, в его взгляде, устремленном на нее, было что-то щенячье.

– Прости, – сказал он и опустил глаза.

Рите стало жаль его. Она опустила полено и села рядом так же, как и он, обхватив колени руками.

– Что с тобой? – сочувственно спросила Рита.

– Повестка сегодня из военкомата пришла. Хотел тебе в кино сказать, но ты с Элькой была. Вот и потащился за вами.

– А нападал зачем?

– Думал, что, если это с нами случится, ты из армии меня ждать будешь.

– Вот дурак!

– Сам знаю, что дурак.

Дверь в доме открылась, полусонный отец прошлепал в уличный туалет.

Рита поднялась на ноги.

– Я пойду, отец увидит, что меня нет, ругаться будет. Ты еще полюбишь кого-нибудь лучше меня, – добавила она на прощанье.

Он ничего не ответил.

Потом Колин друг Вовка Панкратьев передавал ей приветы от Николая из армии, а потом Рита вышла замуж. Больше они не встречались.

Аля посмотрела на Риту:

– Помнишь, как он в тебя влюблен был? Он и на Рите женился, наверное, только из-за имени. Плохо они жили. Он пил, бил ее, а она баба хозяйственная, работящая. Он как встретит меня, всегда про тебя спрашивал: где ты да с кем ты.

Рите стало грустно. Если бы она могла любить тех, кто ее любит, если бы могло быть так, чтоб ее любили те, кто был ей небезразличен. Но, увы: «Мы выбираем, нас выбирают, как это часто не совпадает…»

– Галка Трапезная спилась, под заборами в прямом смысле валяется. Сын пытался ее лечить, но она снова запила пуще прежнего. Муж у нее золотой, не бросает ее. Сам тоже попивает, но не так сильно. Находит ее на улице и домой притаскивает. Детей у нее трое. Галка говорит, что одно у нее в жизни счастье – дети от Афанасьева.

– Ага, еще одна любовная история нашего класса. Я и не знала, что она так Вовку любила. Она же за ним сразу стала бегать, как в 7 классе к нам приехала, – с некоторым ехидством заметила Тома.

– Она, наверное, и спилась от неразделенной любви. Уж что она только ни делала, чтоб с ним быть. Вовка за кражи два раза сидел. Первый раз Галка ждала его два года, ездила на свиданки, посылки высылала. А он вышел и наплевал на нее. Она замуж вышла, вроде нормально жили первое время. Потом Вовка опять сел, Галка узнала и снова к нему на свиданки стала ездить. Говорит, что двух последних детей оттуда привезла. Потом Афанасьев вышел из тюрьмы, с бабой какой-то жить стал. Так Галка у него под окнами ночи простаивала. Он выходил материл ее, в морду давал, а она все за ним бегала. Пить стала по-черному, так и спилась, – закончила свой рассказ Аля.

– Если б мне в школе сказали, что Вова Афанасьев преступником станет, ни за что бы не поверила. Помню каким он скромным и застенчивым мальчиком был, ресничками длинными хлопал, учился хорошо. Что с людьми происходит? – задумчиво сказала Рита.

– Мне Надия Танабаева в «Одноклассники» все время пишет, – сказала Мира, я с ней никогда не дружила, не знаю, что ей писать.

– Она не только тебе пишет, она всем одноклассникам пишет, – добавила Валя.

– Надия недавно в Курган переехала из Владивостока. Сначала все в гости ходила, но я ей бутылку не ставила, так она перестала ходить, – сказала Аля.

– Я видела ее лет 15 назад на Увале, когда к отцу в гости приезжала. Надия тоже у матери гостила, – вспомнила Рита. – Она мне рассказывала, как пять лет в тюрьме отсидела.

– Я слышала, что Надия сидела, но не знаю за что. Она тебе говорила? – спросила Лида.

– Да. Она после медучилища во Владивосток за романтикой, да и от отчима-пьяницы уехала. Там замуж вышла, сына родила. Муж шофером был. Медикам мало платят, вот Надия и решила пойти работать в морской порт кладовщиком на склад. У нее на подотчете корабельные моторы были и всякое другое оборудование. Когда она пошла в декрет со вторым ребенком и передавала склад новому кладовщику, оказалось, что одного мотора не хватает. Куда он делся Надия не знает. Чтобы его вывезти, кран нужен. Надия думает, что ее обманули, когда она склад принимала. Ее обвинили в краже в особо крупном размере, дали 5 лет колонии. Приговор отсрочили до исполнения ребенку одного года. Потом ее посадили, старший сын в садик ходил, а годовалого муж себе на грудь привязывал и весь день так с ним на машине работал. Вышла она из тюрьмы, как она сама сказала, совсем другим человеком. С тюремного чифиря перешла на водку. Работать никуда не брали. Потом устроилась санитаркой в больницу. Муж с ней развелся, у него уже другая женщина была. Сначала любовники были, а потом одна осталась. Дети подросли. Старший от рака в 23 года умер, младший в тюрьме сидит за грабеж. Он наркоман, все из дома вытащил и продал за дозу. Ему выходить скоро, вот она и смоталась из Владивостока, чтоб он к ней снова жить не пришел. Вот такая невеселая история. А у кого из наших все отлично сложилось?

– У Нади Григорьевой. Но тоже большая беда была – раком она болела. Муж у нее хороший, выходил ее. Живут богато, дружно, детей вырастили, внуками занимаются. Все, как и быть должно в счастливых семьях.

– Слава Богу, хоть у кого-то все нормально, – сказала Мира.

– Картошка поспела. Давайте есть, пока горячая. Лида, наливай еще по одной, – попросила хозяйка подругу, сидящую рядом с бутылкой вина.

Потом пели под гитару песни своей юности и разошлись, когда стемнело.

Рита старалась как можно больше помочь Алле по дому: мыла, скребла, белила. Мачеха особой аккуратностью не отличалась. Увидев у отца страшные наросты на ногтях ног, возникшие от сахарного диабета, она вызвала на дом мастера сделать ему педикюр. Он сперва отнекивался, но, когда почувствовал облегчение и перестал цокать ногтями по полу, обрадовался. Дочь заплатила педикюристке за год вперед, чтоб она приезжала раз в месяц к отцу. Вечерами Аллочка расспрашивала ее об Америке, охала и удивлялась, как по-разному живут люди в мире, а отцу Ритина жизнь была не интересна. Он оживлялся только когда садились за стол и жена доставала бутылку вина. Выпив рюмочку, отец, по обыкновению, начинал хвастаться своими знаниями и достижениями. Рита навещала подруг, познакомилась с родителями Наташи, жены двоюродного брата Андрея, и его детьми, была у мамы на кладбище. Ей очень хотелось съездить в Петухово, на родину матери, где она часто гостила в доме ее родителей, но по Российским законам она не имела права покидать Курган. И еще одна мечта не осуществилась: она не смогла повидаться с внучкой Полей. Еще из Бостона Рита писала ее матери Ане, чтоб та приехала с внучкой хотя бы на пару дней в Курган. Полине было уже 12 лет, а они еще не виделись. Аня пообещала, но потом стала всячески отнекиваться. Рита поняла, что она боится, что Рита возьмет внучкины волосы или другой биоматериал и сделает ДНК тест.

Отпуск закончился. Рита возвращалась домой. Она приехала в Екатеринбург вечером. Самолет на Франкфурт отправлялся через 3 часа. Рита устроилась с книгой в зале ожидания. Вскоре к ней подсел мужчина примерно ее возраста и попытался завязать разговор:

– Я во Франкфурт лечу. А Вы?

– У меня пересадка во Франкфурте, – вежливо ответила Рита, не отрываясь от книги.

– Меня вот друзья пригласили в гости. Мы с ними на одной лестничной площадке 10 лет прожили душа в душу. А Вы тоже в гости?

– Нет, домой, – не переставая читать, ответила Рита.

– А где же Вы живете? – опешил попутчик.

– В Бостоне.

– Это где?

– В Америке.

– Так значит Америка твой дом? – ехидно уточнил он, перейдя на «ты».

– Да, – спокойно подтвердила Рита.

– Сбежала, значит?! Вот из-за таких, как ты, Россия развалилась! Нет, чтоб Россию поднимать, так они сваливают! Легкой жизни захотели!

И его понесло… Рита, послушав немного, резко прервала мужчину:

– Вы разговариваете с гражданином иностранного государства. Вы оскорбляете меня. Я сейчас вызову полицию и Американского представителя в аэропорту. Может разразиться международный скандал, и Вас привлекут к ответственности.

Он опешил. Хотел еще что-то сказать, но передумал, встал, подхватил свой чемодан и быстрым шагом ушел из зала.

«А ты сам много для России сделал? – с горечью думала Рита. Я по крайней мере пыталась. Да и не по политическим соображениям уехала – любви и семьи хотелось. А легкая жизнь в Америке может только сниться. Америка ленивых не любит».

Дома Риту ждал неприятный сюрприз. Эрик без ее разрешения поселился в Юлиной комнате. Рита пыталась его выгнать, но Юля умоляла оставить отца ее ребенка. Рита сдалась. Спускаясь в кухню, Эрик был любезен, старался помочь в каких-то мелких работах по дому. Она радовалась, что у племянницы налаживается жизнь. Но вскоре Рита заметила, что как только Эрик появляется во дворе с работы, так Юлька бросается бежать в свою комнату. А потом у нее стали появляться синяки. Рита стала расспрашивать племянницу, но та упорно утверждала, что она то упала, то стукнулась сама. Теперь Эрик работал днем, а Юля работала ночами, ухаживая за престарелыми женщинами.

С Кевином тоже творилось что-то непонятное. Он приходил в пятницу после второй смены в двенадцать ночи, сидел один на кухне, ел принесенную с собой еду, то, что готовила Рита, есть отказывался. Рита поняла, что он не хочет больше покупать продукты на двоих, как делал раньше. Ложась спать, он надевал наушники и слушал музыку. У Риты было такое впечатление, как будто они прожили в законном браке лет 20 и изрядно надоели друг другу. Однажды она не выдержала и спросила, когда он, вернувшись с работы, ужинал на кухне:

– Кевин, что происходит?

– Рита, я всегда был честным с тобой. Я уже говорил, что ты в моей жизни занимаешь самое последнее место после всех моих родственников. Я не знаю, что с тобой делать.

– В каком смысле ты не знаешь, что со мной делать? – не поняла Рита.

– Я не могу на тебе жениться, у нас же нет секса. Я не хочу, чтоб ты всю оставшуюся жизнь не могла наслаждаться сексом. Но я и не могу от тебя уйти. Ты красивая и хорошая женщина.

– Кевин, но я не претендую на роль твоей жены. И я вполне могу прожить остаток жизни без секса. Ты надежный и честный, я не хотела бы тебя терять.

– Ладно, пора спать, – сказал он, поднимаясь со стула.

Разговор остался незавершенным. Лежа рядом с Кевином, Рита долго не могла заснуть, перебирая в памяти разговоры о женщинах, которые были у него до нее. Он говорил, что его отношения с женщинами длятся один год. Они были вместе полтора. Видимо через год перед ним вставал этот же вопрос: что делать с женщиной? Ответа не находил и расставался, думая, что с другой все будет иначе. А может и женщины его бросали, отчаявшись наладить сексуальные отношения с любимым мужчиной. Кто знает.

Через пару недель Кевин позвонил в пятницу и сказал, что сегодня ночевать не приедет: у него дела в субботу с утра. Приедет часов в пять вечера. Все субботнее утро Рита ходила сама не своя. Она думала, что они вместе поедут смотреть парусники, которые пришли в порт Бостона. И вдруг в один миг она решилась. Она поедет одна, будет гулять по набережной и не вернется домой к пяти. Пусть он поймет, что все кончено. Был чудесный сентябрьский день. Паруса бригантин навевали романтические мысли и вселяли надежду, что все еще будет.

Вернувшись в девять, Рита нашла на кухонном столе записку: «Я ждал тебя три часа и думал. Мне было очень хорошо с тобой. Давай теперь пойдем разными дорогами. Я не могу тебе дать того, что ты заслуживаешь. Я очень хочу, чтоб ты была счастлива. Кевин». Рядом с запиской лежал ключ от Ритиного дома. Риту охватила щемящая грусть, чувство потери, но в то же время и радость освобождения. Больше не надо его ждать, не надо думать, чем все закончится, не надо его любить.

Потекли однообразные дни, заполненные работой у Зелинских. Дети были ее отрадой. С ними она забывала все свои горести и неприятности. В этом году старший мальчик Арик пошел в школу. В первый же день занятий он потерялся. Родители и Рита с младшим Даником с нетерпением ждали его из школы на остановке школьного автобуса. Вот автобус подошел, вот соседские дети вышли, а Арика нет! Назар забежал в автобус – нет ребенка. Эбби кусала губы.

– Нужно позвонить в школу. Учитель должен был посадить его в автобус, – посоветовала Рита.

– Я сама знаю, что мне надо делать! – закричала Эбби.

– Я поеду в школу искать его, а ты, Эбби, позвони учителю.

Он побежал к машине. Жена набрала номер учителя. Рита с Даником отошли, чтобы не мешать ей и не попасться снова под горячую руку.

Даник, видя всю эту кутерьму, шепотом спросил няню:

– Что, теперь Арика совсем у нас не будет?

– Будет. Его папа сейчас привезет.

Через час Назар привез сына домой. Оказалось, что его посадили в автобус, но он выскочил, потому что увидел на газоне отличный камень, а потом сел в другой автобус, идущий другим маршрутом. Водитель привез его обратно в школу, где его уже ждал отец.

На следующее утро Рита и Даник повели Арика утром на автобус. Он убежал от них, и, когда Рита, волоча за руку Даника, догнала его, он стоял с другими школьниками на остановке. Как только Рита подошла, он убежал от нее на другой конец остановки. Так они и пробегали до тех пор, пока не подошел автобус. После школы произошло то же самое: он вышел из автобуса и бегом побежал домой, бросив Рите и брату тяжелый рюкзак с учебниками. Отцу дома заявил, что он вырос, и няня ему больше не нужна. Пришлось объяснять, что по закону, учась в подготовительном классе, он не может ходить один к автобусу. Водитель просто не возьмет его с собой. Тогда он согласился, чтоб няня с братом его провожали, но к нему не подходили. Дома Арик тоже стал устанавливать свои правила: отказывался есть со всеми, требовал дать ему компьютер, на все просьбы отвечал отказом. Он был просто невыносим. Ребенка как будто подменили. Эмоциональная Эбби не выдержала первой. Однажды, когда он отказался делать уроки и кричал, что сам знает, что и когда ему надо делать, она выбросила его на улицу под дождь и закрыла двери. Разговоры не помогали. Тогда отец взялся за ремень. Арик сказал об этом в школе. Учительница позвонила Назару и долго с ним беседовала. Больше его не били, боялись, что пожалуется в полицию.

Даник тоже учился, но дома. Он был любознательным и умным мальчиком, быстро все схватывал и всем интересовался. Обучение не прекращалось ни на минуту. Рита отвечала на всевозможные вопросы, читала не только сказки, но и детские книги по ботанике и географии. На прогулках показывала и называла растения, говорила, что можно есть, если вдруг потеряешься в лесу. Особенно Данику нравилось собирать грибы, которых было великое множество возле дороги. Еще когда он не умел говорить, видев гриб, показывал пальцем и кричал: «Вот!», а Арик бежал срывать его. Видя такую его любовь к грибам, родители купили ему книгу-справочник «Все о грибах». Игрушки в доме тоже были образовательные. Глупые машинки дарила мальчикам только Рита. Перед днем рождения она брала детей и шла с ними в магазин игрушек. Там они выбрали три игрушки, которые хотели бы получить на день рождения, а Рита покупала одну из них, чтоб получился сюрприз и чтоб игрушка была желанной.

Был у Даника учебный робот. В его живот вставлялась карточка с вопросом, например, «Чей это крик?», с двух сторон от карточки находились картинки с ответами и кнопки. Надо было выбрать верный ответ и нажать кнопку. Вот он решил сам позаниматься. Рита сидела на диване и наблюдала за Даником, сидящим за детским столиком. Он поставил карту, получил задание и начал искать ответ. Жмет кнопку – неправильно, жмет вторую – неправильно. Робот дает ему подсказку: «Правильный ответ на другой стороне» (имеется в виду второй ряд кнопок с другой стороны). Мальчик немного подумал, потом пересел с одной стороны стола на другую, раз робот сказал, что правильный ответ на другой стороне.

Даник тонко чувствовал музыку, любил танцевать, и родители решили отдать его в балет. Раз в неделю Рита водила его в балетный класс. Там он оказался в своей стихии. Танцевал самозабвенно и не хотел уходить с занятий. Дома он садился перед проигрывателем и завороженно слушал классическую музыку, говоря иногда няне:

– Рита, я хотел бы эту музыку станцевать.

Рита гордилась им и очень любила своего маленького ученика. Он был ее другом. Трудно поверить, что может существовать дружба между двухлетним ребенком и почти шестидесятилетней женщиной, но это было так. Он тонко понимал нянино настроение, и, если видел, что она чем-то расстроена, обнимал ее и держал за руку. Они дружили на равных.

На Рождественские праздники Зелинские уехали к Эббиным родителями, и у Риты получились тоже Рождественские каникулы. За хорошую работу Рите выплатили тысячу долларов премиальных. «Накуплю подарков своим родным», – решила Рита. Она полетела в Атланту, чтобы провести праздники с сыном и внучкой. Они встретили ее в аэропорту, и все вместе поехали покупать елку и игрушки. Затем заехали в продуктовый магазин.

– Данил, говори, что надо купить к празднику? Что в доме есть?

– Да… – замялся сын.

– У нас есть лапша в пакетах и молоко, – подсказала отцу Майя.

– Что, совсем ничего нет? – с тревогой спросила внучку Рита.

– Хлеб еще.

– Бери хоть что – не ошибешься, – отозвался Данил.

«Хоть вкусно покормлю их эту неделю», – думала Рита, закидывая в тележку все, что необходимо иметь в холодильнике. Дэрин почти все время была в командировках за границей, а Майя жила с отцом. Он должен был ее отправлять в школу и забирать из продленки, поэтому не мог работать сверхурочно или ездить в командировки. Соответственно и заработок был небольшой. К тому же у него остались большие долги на кредитной карте с того времени, когда он был безработным. Рита высылала им по 400 долларов в месяц, но им все равно не хватало.

– А не поехать ли нам в ресторан? – предложила Рита, когда они вышли из магазина. – Пока мы до дома доедем, пока я приготовлю – это много времени уйдет. Вы голодные?

– Да, мы очень голодные, – за обоих ответила внучка.

Плотно поужинав и прихватив с собой то, что не смогли доесть, они отправились домой. Приехали в начале десятого вечера. Данил принес елку и игрушки, и Майя начала ее наряжать, не желая ждать до завтра. Кроме магазинных, девочка достала еще и игрушки, которые она делала сама. Это была звезда на макушку, картонный мишка с ватными шариками вместо шерсти, крашеные сосновые шишки и рамка с фотографией их бывшей семьи: папа, мама и Майя.

На следующий день они все вместе пошли на балет «Щелкунчик». Все принарядились, не так уж часто в Америке есть повод красиво одеться. Майя надела черное платье с алыми цветами и черной меховой горжеткой на плечах. Оказалось, что кроме кроссовок, у нее нечего было обуть. Срочно заехали перед балетом в магазин за туфлями. Она выбрала черные туфли, усыпанные стразами. Здание, в котором показывали балет, неприятно поразил Риту. Голые стены фойе, железные лестницы, напоминающие запасные пожарные, в буфете нет ни столов, ни стульев. Майя, конечно, захотела сладостей, бабушка купила ей пирожное и лимонад, пришлось приютиться под лестницей, чтоб это съесть. Балет тоже не порадовал. Рита видела «Щелкунчика» несколько раз в различных исполнениях, но такого безобразия ей еще не приходилось встречать. Некоторые сцены были просто выброшены, русский танец урезан, декорации и костюмы бедные. «Как здорово, что я живу в Бостоне! – думала Рита. – Не хотела бы я здесь жить». А Майе балет понравился, она попросила бабушку чаще ходить туда, где есть музыка.

Вечером перед Рождеством Дэрин забрала Майю, чтобы вместе сходить в католическую церковь. На следующий день, в Рождество, Рита и Данил были приглашены на праздничный обед к Дэрин и ее бойфренду Виллу. Данил был в красивом пуловере, подаренным шведской тетей Надей на прошлый день рождения, и коричневых брюках, гармонирующих с бежевой сорочкой. От галстука он категорически отказался. Рита надела бархатное черное платье с глубоким декольте, блестящее колье на шею и такие же сережки. Она прихватила с собой черные лаковые туфли на высоком каблуке. Хозяева встретили их одинаково по-американски одетыми: оба в голубых джинсах и черных футболках. А Майя с утра капризничала и не хотела снимать пижаму, в которой спала. Она все еще не желала разговаривать с матерью. Только отвечала односложно на ее вопросы. Видимо, никак не могла простить ей измену отцу. Взрослые решили не портить ей праздник и позволить сесть за стол в пижаме.

На обед Дэрин приготовила традиционную рождественскую индейку с клюквенным соусом, запеченное в духовке мясо с овощами и греческий салат с козьим сыром. Все было очень вкусно, но без того русского размаха, когда стол ломится от всевозможных яств. После обеда настал самый долгожданный момент – раздача подарков. Дэрин брала из-под елки одну за одной коробки и пакеты, называла имя, кому это предназначалось и от кого подарок. Потом обладатель подарка разворачивал его под взглядами остальных и выражал свой восторг реальный или поддельный из вежливости. Рита привезла из Кургана подарок Данилу от деда – полевой бинокль. От себя она подарила сыну фотоаппарат. Тетка и двоюродная сестра Инна, как всегда, выслали ему европейскую одежду, бывшая жена подарила футболку с надписью «Толстая белка». Толстая белка на худющем Даниле смотрелась смешно. Майя тоже получила одежду от шведов и кучу игрушек от бабушки и мамы. Все получили много милых и приятных подарков. Под елкой лежала большая оранжевая плюшевая лиса, на которую в приятном ожидании поглядывала девочка. И вот мать взяла ее в руки и стала читать кому ее дарят. Майя уже протянула руки, но оказалось, что это для Дэрин от Вилла. Девочка расстроилась и прижалась к отцу. Когда все подарки были розданы, она стала умолять маму отдать эту лисичку ей. Но мама была непреклонна: это подарок для нее. Тогда бабушка пообещала вечером посмотреть на компьютере такую же лису и заказать ее для внучки.

– А не пора ли нам идти домой? – тут же поинтересовалась Майя.

Дома первым делом все пошли к компьютеру и стали искать похожую лису, но попадались только маленькие лисички, а внучка хотела непременно такую же большую – ростом с нее. Сошлись на огромном медведе, который должен был приехать к ней из Китая.

Новый 2013 год решили отмечать у Данила. Дэрин и Вилл обещали приехать к 6 часам вечера, чтобы вместе пойти посмотреть Новогодний парад, а потом встретить дома Новый год. В 6 часов они не появились. Их подождали до 7, потом Рита попросила Данила позвонить им. Он позвонил, ответил Вилл, сын начал говорить с ним, потом резко поднялся с дивана и ушел вместе с телефоном на лестничную площадку. Рита заподозрила неладное. Еле дождавшись возвращения Данила, спросила:

– Что там случилось?

– Они не приедут, – как всегда лаконично и спокойно ответил сын.

– Почему? Мы же договаривались. Я всего наготовила, – допытывалась Рита.

– Дэрин попала в больницу, Вилл уже вернулся домой.

– Что с ней? – не отставала мать.

– Видимо что-то не то съела. Отравление. Ей уже промыли желудок и прокапали что-то, – неохотно ответил Данил.

Рита не поверила. Зная, что сноха в юности баловалась наркотиками, спросила:

– Передоз наркотиков?

– Думаю, что нет. Вилл сказал, что она лекарства от депрессии наглоталась, – сдался наконец сын. – Майке не говори.

– Может съездим к ней? – предложила Рита.

– Она спит сейчас.

– Что случилось-то? Почему наглоталась?

– Они постоянно ссорятся, Майка проговорилась. Вроде даже дерутся иногда. Он ее бешено ревнует.

– Может из-за того, что мы на Рождество приходили? Я не знала, что у них так дела обстоят. Дома бы отметили.

– Я не буду ни под каких Виллов подстраиваться, – вспылил Данил. – Там моя дочь, и я хотел провести праздник с ней. Ей не очень-то с ними комфортно. Это уже не первая ее попытка суицида. Весной в ее день рождения на Скорой помощи увезли, Вилл дочь мне потом привез, она к маме на день рождения ездила.

– Я думала, что они счастливы вместе, школьная любовь все-таки, – задумчиво сказала Рита, а потом добавила, – Видимо правду говорят, что на чужом несчастье счастья не построишь.

Майя радостно щебетала за праздничным столом, окруженная любимыми и любящими людьми, а Рита с Данилой сидели задумчивые. Новый год начинался не очень удачно.

Неприятности продолжались. Через неделю после Ритиного возвращения из Атланты на работу позвонила Юля. Рыдая в трубку, она сказала:

– Эрик пытался меня убить!

– Как?!

– Ножом.

– Господи, да за что?

– Хотел, чтоб я ему деньги все со счета сняла, – ответила племянница и зашлась в плаче.

– Где Андрюха?

– Со мной. Нас полицейский домой привез, его арестовали. Я боюсь, вдруг его выпустят! Он убьет меня!

– Закрой все двери и жди меня. Постараюсь отпроситься с работы и приеду.

Услышав печальную истории, Назар отпустил Риту домой.

Когда через два часа Рита добралась до дома, было уже темно. Она с опаской осмотрелась по сторонам и быстро открыла входную дверь заранее приготовленным ключом. И тут она сообразила, что у Эрика тоже есть ключ от входной двери. Зареванная Юля с ребенком на руках сидела у нее в гостиной на диване. Она вскочила навстречу тёте, и Рита увидела, что ее все еще трясет.

– Сейчас валерьянки дам, потом все расскажешь, – сказала она.

Юля выпила лекарство и начала рассказывать:

– Эрик давно уже просил, чтоб я деньги из банка сняла и ему отдала. Я не соглашалась. А сегодня как озверел. Схватил мою сумку, вытащил всю наличку, сказал, что мне деньги больше не понадобятся, что я ему надоела, и он убьет меня. Забрал банковскую карточку и сказал, что сейчас в банк поедем деньги снимать. Я сказала, что никуда не поеду. Тогда он схватил Андрюшку и сказал, что если я хочу его видеть живым, то поеду. Он поволок пацана раздетого в машину, тот начал орать. Я схватила его и свою куртки и за ними. Эрик затолкал нас в машину и защелкнул двери, чтоб не сбежали. Рванул с места. Я на ходу Андрюху одела и посадила в карсит. А он ехал и рассказывал, какая я мразь, что таким не место на земле, что сейчас я сниму ему все деньги со счета, а на обратном пути он выбросит меня из машины на мосту в океан, и никто меня не найдет. Потом добавил, что, если буду рыпаться, он меня возле банка прирежет, и нож показал. Я даже от страха реветь не могла. Когда в банк приехали, он взял сына на руки и велел мне идти вперед. Сам шел сзади, и нож упирался мне в бок через его карман куртки. Я заполнила бумаги на закрытие счета, встала в очередь к окошку. Он стоял сзади и тыкал меня ножом. Тут я сообразила, что делать. Когда подошла моя очередь, я протянула бланк и сказала кассирше, что на самом деле я не хочу закрывать счет, это мой бойфренд заставляет меня делать под угрозой ножа. Она нажала тревожную кнопку – все двери в банке заблокировались, и пошел вызов полиции. Прибежала охрана. Эрик начал объяснять всем, что я сумасшедшая, что после родов у меня с головой непорядки, он на лечение деньги снимает. Через пять минут приехала полиция. Его положили на пол, обыскали, нашли нож. надели наручники и увезли. Мне Скорую помощь вызвали, укол какой-то поставили, потом офицер стал спрашивать, как все произошло. А еще я у него пистолет видела.

– Час от часу не легче! – ужаснулась Рита. – Точно всех нас перестреляет. Надо замки менять. Сейчас позвоню Мише.

Давний друг Михаил, который помогал Рите строить дом, сказал, что сейчас же приедет и поменяет замки. Это ее немного успокоило. Вдруг под окнами затормозила машина. У обеих женщин сердце ушло в пятки. В дверь позвонили. Рита подошла к двери. Через матовое стекло она разглядела полицейских.

– Мэм, мы хотели бы побеседовать с Юлией Ванеевой, – сказал один из них.

Рита открыла дверь и провела их в гостиную. Взяла у Юли малыша и унесла его на кухню. Через некоторое время племянница позвала ее. Полицейские заверили женщин, что Эрик их не побеспокоит. Сейчас он арестован. Утром судья выдаст Юле бумагу, в которой будет сказано, что Эрик не имеет права приближаться к ней на 500 футов (500 умножить на 33 см). Если его выпустят под залог и он нарушит это предписание суда, его снова арестуют. Полицейский сказал, что ему предъявлено обвинение по трем статьям: похищение людей, угроза жизни и попытка ограбления банка. Все статьи очень серьезные, так что сидеть ему придется долго. Только полицейские ушли, снова подъехала машина. Теперь это был Михаил. Он заехал в магазин и купил новые замки. Пока он менял их, Юля снова рассказала ему всю историю. «Хорошо, что ей есть кому рассказать, – подумала Рита, – это у нее процессинг прямой провод получается». Спать легли на Ритином этаже, чтоб быть поближе друг к другу в случае необходимости.

На следующую ночь Юле надо было идти на работу. Обычно с Андреем оставался Эрик. Предстояло решать, кто же будет с малышом, пока мама работает. Ночью Рита могла взять его к себе. А вот утром Юля возвращалась с работы в 7, а Рите надо выходить из дома в шесть двадцать, чтоб не опоздать на электричку. Всего на сорок минут не сходились их графики, но изменить их было нельзя. На верхнем этаже кроме Юлиной семьи жили еще два квартиранта: тридцатилетний Брэд, работающий по сменам, и Энди – черный мужчина примерно Ритиных лет. Рита замечала, что он к ней неравнодушен. Решили сыграть на этом. Объяснив создавшуюся ситуацию, они попросили его оставаться с ребенком на эти сорок минут. К их радости, Энди согласился, сказав, что раз они тёзки, то он просто обязан помочь маленькому Энди. На английский манер Андрюша был Энди.

Убегая на работу, Рита заносила маленького Энди к большому, садила его на колени мужчины. Малыш начинал вопить и проситься обратно к Рите. Большой Энди начинал качать его и растерянно просить: «Ну не плачь, пожалуйста». Возвращаясь домой, Юля заставала их все в том же положении.

Через три дня Юле позвонили родственники Эрика. Они сказали, что его выпустили под залог, который они внесли. Теперь они уговаривали ее забрать заявление из полиции. Сказали, что Эрик раскаивается, очень любит ее и сына и больше такого не повторится. Обещали, что будут забирать Андрея на ночь к себе, чтоб она могла спокойно работать. Она поверила. Прибежала радостная к тёте и сказала, что Энди большой ей больше не нужен. У Энди маленького наконец-то появилась армянская родня. Рита скептически отнеслась к этой новости, но разубедить племянницу ей не удалось. Посадив сына в коляску, Юля побежала забирать из полиции заявление.

В этот день был сильный снегопад. Электрички стояли. Пришлось ехать в окружную на автобусах. На день рождения Зелинские подарили Рите снегоступы, чтобы она могла добраться с электрички до их дома. Тропинка от электрички до дома шла через большое футбольное поле, занесенное снегом. Без снегоступов Рита увязала по колено в снегу, тропинку постоянно заносило снегом. Когда электрички не ходили из-за снегопада, надо было идти на автобусную остановку, находящуюся на возвышенности, и подниматься на обледенелый холм. Рите приходилось ползти по обледенелому холму на животе, чтоб выбраться к дороге. К вечеру подморозило. Дорога заледенела. Весь транспорт двигался медленно, часто возникали пробки. Домой Рита добралась только через 3 часа. Юля должна была быть уже на работе, но в окнах своего этажа Рита увидела свет. «Что-то случилось», – поняла она. Торопливо открыв дверь, она увидела на пороге уже одетую Юлю.

– Ты где так долго? – недовольно спросила племянница.

– Электрички не ходят. А ты почему дома?

– Прикинь, армяне все еще не забрали Андрюху. Я уже опоздала на полчаса.

– Так позвони, – сказала Рита, предугадывая ее ответ.

– Звонила, трубку не берут.

– Ты же забрала заявление, ты им больше не нужна.

– Короче, я побежала. Если армяне приедут, отдай им Андрея.

– А если не приедут?

– Тогда как обычно, отдай Энди-большому.

И сунув малыша тетке, она убежала.

Уложив Андрюху спать, Рита поднялась к Энди-большому, чтобы попросить его снова остаться утром с малышом. Квартиранта дома не оказалось. Утром она снова постучалась в его комнату, но ответа не получила. Посмотрела во двор: его машины на парковке не было. Машины второго квартиранта тоже не было, значит, он работал в ночь и вернется часов в 9 утра. «Господи, куда же я Андрея дену?» – подумала Рита. Опоздать на электричку она не могла: следующая шла только через 2 часа. Она позвонила племяннице и объяснила ситуацию. Юля велела оставить малыша одного в кроватке, обещая приехать минут через 20 после Ритиного ухода. Скрепя сердце Рита посадила Андрюшу в кроватку, дала бутылочку с молоком, положила любимые игрушки и попросила подождать маму. Бегом спустилась по лестнице, чтоб не слышать плача ребенка, и побежала на автобус.

На электричку Рита успела, но впопыхах забыла взять снегоступы. Выйдя из вагона, она увидела разорванные мешки с солью, которой посыпали перрон, чтоб не было скользко. Олени, видимо, почуяли соль и теперь регулярно рвали оставленные рабочими мешки и лизали ее. Теперь ей предстояло пройти огромное футбольное поле, засыпанное снегом на полметра, в ботинках. Ночью мело, и старые следы занесло снегом. Пришлось прокладывать новый путь, увязая в снегу по колено. Взмокшая и уставшая, Рита добралась до Зеленских.

Сегодня был «пиратский день». Рите предстояло незаметно спрятать в доме две конфетки для мальчиков. Раз в неделю, в «пиратский день», они играли в пиратов. Дети надевали пиратские костюмы, садились вместе с няней в импровизированную лодку и отправлялись искать сокровища – игрушки или сладости, которые Рита заранее прятала в доме. Когда они подплывали к острову сокровищ, Рита давала им самодельную карту, где были обозначены горы-шкафы, холмы-диваны, ковры-равнины и реки-водопровод. Чтоб найти клад, надо было идти по карте, отсчитывая шаги от одного пункта до другого. А сколько было радости, когда в конце пути они находили сокровища!

Старший мальчик Арик тоже был сегодня дома: школу отменили из-за снежных заносов. Поиграв в пиратов и съев найденный клад, мальчики с няней собрались идти на улицу строить снежные пещеры. Рита помогала Данику одеваться. Вдруг он задержал ее руку в своей и, подняв на няню виноватые глаза сказал:

– Рита, ты сегодня немножечко некрасивая. У тебя вот здесь от ногтя кусочек краски отвалился. И губки не покрашены. Давай я тебе их покрашу.

Даник был особенным малышом. Он тонко понимал прекрасное во всех проявлениях, даже в таких мелочах, как Ритин маникюр. Утром прошла снегоуборочная машина и навалила огромную кучу снега. Вот туда и отправилась Рита с мальчишками. Они вооружились лопатами и начали рыть пещеру. Пещера удалась на славу. Туда спокойно смогли влезть все трое. Воткнув над пещерой флажок, обозначающий, что это их владения, все пошли домой. Наступило время обеда.

– А что ты нам вкусненькое принесла сегодня? – поинтересовался Даник.

– Сегодня у нас куриный супчик, – ответила Рита.

– Ура! – обрадовался Даник. Суп был его любимой едой.

Он сделал хитрющую мордочку и сказал:

– Рита, женись на моем папе, пожалуйста.

– Почему ты так хочешь?

– Будешь нам супчики каждый день варить, – мечтательно пояснил мальчик.

Рита часто приносила детям что-нибудь из русской еды. Американская мама не заморачивалась приготовлением обеда. Она просила Риту дать им что-нибудь из холодильника. Продуктов было много, но не всегда то, что любили дети. Вот она и готовила так, чтоб хватило и ей, и детям на обед.

После обеда Даник должен был спать, а Рита в это время занималась с Ариком историей искусства. Сегодня она рассказывала ему о художниках-маринистах. Они удобно расположились на диване, и Рита начала показывать картины Айвазовского. Скрипнула дверь, потом слегка приоткрылась, в щелке они увидели Данькино ухо. Родители не разрешали ему присутствовать на этих занятиях, считая, что он еще маленький и ничего не поймет. Но он со своей артистической натурой никак не хотел пропускать их и постоянно подсматривал, и подслушивал. Арик подкрался к двери и резко распахнул ее. Даник ввалился в комнату. Отец, выходя из туалета, увидел эту картину, рассмеялся и позволил сыну остаться. Потом Рита занималась с Даником. Тема занятия была «Круговорот воды в природе».

– Осадки – это то, что падает на землю из туч с неба, – сказала Рита, – дождь и снег.

– Ага, понятно. И птицы тоже осадки, они с неба падают, – уточнил Даник.

Потом он снова скорчил хитрющую мордочку и спросил

– А ты знаешь, что мы евреи?

– Да.

– Значит ты еврейская няня.

– Значит еврейская, – подтвердила Рита.

– Значит ты тоже еврейка! – с торжеством в голосе сделал вывод Данька.

Рита засмеялась и прижала его к груди. Она очень любила этого малыша. Ей нравилось беседовать с ним.

Собираясь домой, Рита прыснула на себя духи и спросила мальчиков:

– Нравятся мои новые духи?

– Вкусно пахнут, – сказал Арик и уточнил – котлетами.

Эльмира как-то в разговоре упомянула о новом бесплатном сайте знакомств: «ОК Купидон». Рита решила попробовать. Жить одной становилось страшновато. Эрик вышел из тюрьмы и начал мстить Юле и Рите. Конечно, это невозможно было доказать, но пару дней назад утром оказались проколоты шины Юлиной машины. Вчера ночью Рита проснулась и вышла на кухню попить воды. Штора на окне была приоткрыта, Рита увидела промелькнувшую тень. Она потушила свет и подошла к окну. Прямо ей в глаза смотрел мужчина. Она отшатнулась от окна и присела. Ползком пробралась к окну в зале и выглянула. Какой-то мужик метался по двору. Послышался шум машины. Она затормозила возле дома, из нее выбежали двое парней и вбежали во двор. Рита подбежала к кухонному окну, из которого была видна задняя часть двора. Мужик дергал ручку входной двери, потом побежал к гаражу, тоже подергал ручку двери. Залаяла соседская собака. Парни уже подбегали к гаражу, но он, несмотря на лай собаки, перепрыгнул через забор к соседям. Парни обшарили весь двор и уехали. Риту колотило. После этого она и решила, что надо, чтоб в доме был мужчина.

Вскоре Рита познакомилась с компьютерным инженером Миллером. Он писал теплые смешные письма, был галантен и ненавязчив. Через месяц предложил встретиться, но перед свиданием уточнил, встречается ли она с мужчинами другой расы. «Причем здесь это?» – с удивлением подумала Рита и открыла его профайл. Там было много его фотографий, она видела их, когда он написал ей первое письмо. Теперь она внимательно рассмотрела фотографии. Да, он был черный. Не цветом кожи, она была почти светлой, но строением носа и коротко стрижеными курчавыми волосами. «Это даже интересней, – подумала она. – черных у меня еще не было».

Договорились встретиться у аптеки, возле которой Рита назначала всем свидание. Потом они должны были ехать в ресторан. Рита пришла вовремя, но Миллера не было. Он позвонил и сказал, что заблудился, сейчас нашел дорогу и скоро будет. Рита прождала его 20 минут и уже перешла дорогу, чтоб идти домой, как вдруг рядом резко затормозила машина. Водитель открыл окно и спросил:

– Маргарет?

– Да.

– Я тебя сразу узнал. Я Миллер.

Он вышел из машины. Рита с интересом рассматривала его. Он был высокий, плотный, с седыми бровями и седыми кудряшками, обрамляющими лысый по центру череп. Он улыбнулся, показывая красивые белые зубы. «Приятный мужчинка» – решила Рита и застеснялась. «Вдруг я ему не понравлюсь?» Он подошел, внимательно посмотрел ей в глаза и еще раз представился:

– Миллер. Рад, что мы наконец встретились.

Глаза у него были удивительные: в них светилась теплота, какая-то легкая снисходительность и большой интерес к ней или вообще к жизни.

– Я тоже рада тебя видеть, – искренне ответила она.

– Извини, но ты знаешь, где тут можно поблизости найти туалет?

Рита удивилась такому вопросу, но не подала виду. Поблизости ничего не было.

– Я живу рядом, можно ко мне заехать, – предложила она.

– Поехали. У меня почки больные, в туалет приходится часто ходить, – пояснил Миллер.

«Как хорошо, что дома прибрано, – подумала она, – а то с первого раза опозорилась бы».

Миллер привез ее в один из лучших ресторанов Бостона. Это был стейк-хауз «Капитал грилл» в Бэк-Бэе. Рита приходила сюда однажды с мужем. Столик он заказал заранее. На нем стоял букет красных роз. «Неплохое начало», – подумала она. Рита заказала груши в сырном соусе горгонзола на закуску и филе миньон с лесными грибами, Миллер – ребра ягненка с овощами. На закуску он взял креветки. Подали вино. Это было любимое Риты Пино Нуар. Миллер с интересом рассматривал ее. Она надела на свидание синее элегантное платье, чуть прикрывающее ее колени. На шее – цепочка с кулоном из сапфира, сапфировые сережки в ушах и такой же перстень. Некоторое смущение придавало ей шарм. Она тоже решила разглядеть его получше. Он был в темно-сером костюме, бордовой рубашке с галстуком. Она с улыбкой смотрела на него в упор, держа бокал с вином возле своих губ. Его глаза загорелись в ответ. В них светилось явное желание обладать ею. Рита продолжала смотреть, сама пугаясь своей смелости.

– Мы – пара, – уверенно сказал он, продолжая смотреть ей в глаза.

– Да, – подтвердила она.

Встряхнув головой, как бы отгоняя чары, она отвела взгляд. Он усмехнулся, как бы давая понять, что уже поздно уходить, все свершилось.

Принесли главные блюда. Рита вспомнила слова Винсента: «Чем круче ресторан, тем меньше порция». На большой тарелке лежал кусочек мяса, красиво оформленный грибами, травками и полосками соуса.

Завязался ничего не значащий разговор: кто где побывал, кто что любит и не любит, какое вино и еду предпочитает. Главное уже было сказано: они – пара.

Миллер каждый день встречал Риту с работы, обязательно привозил цветы или маленькие милые подарочки, они заезжали куда-нибудь поужинать или Миллер сам готовил для нее ужин, потом смотрели кино, вернее, кино было оправданием тому, чтоб сидеть рядом на диване и целоваться. Рита очень хотела его, но в то же время боялась, что это произойдет. Ей не хотелось прерывать это томительное чувство ожидания. Он не торопил ее.

Зная Ритину любовь к балету, Миллер купил билеты на какой-то модерный балет из Нью-Йорка. Миллер предупредил, что заедет за ней пораньше, чтоб они могли зайти пообедать в ресторан до начала представления. Когда он приехал, Рита открыла дверь и, сама не ожидая этого, прильнула к нему. Он нежно обнял ее и стал целовать ее лицо и волосы. Рита слышала, как бешено стучало его сердце. Рита посмотрела ему в глаза и увидела, как темнеет его взгляд. «Сейчас все будет», – поняла она. И испугалась. Он понял это. Глаза стали нежными и там появилась какая-то искорка насмешки. Рита не поняла над ней или над собой. Не выпуская друг друга из рук, они сели на диван. Он продолжал целовать ее, прижав к своей груди. Он был такой желанный! Рита обхватила его руками и прижалась к нему всем телом. Она почувствовала легкий горьковатый запах его парфюма, от него исходили почти осязаемые флюиды сексуальности.

– А как же балет? – попыталась она сопротивляться больше себе, чем ему.

– Успеем, еще 3 часа в запасе.

И он понес ее в спальню.

На балет они все же успели. Вбежали счастливые в зал, когда уже подняли занавес. Балет был бесподобен. Артисты языком тела изображали любовную страсть, музыка проникала в самое сердце. Они сидели, прижавшись друг к другу и сцепив руки, поглощенные представлением и своими чувствами.

В ресторан влюбленные не поехали. Хотелось быть вместе и одним. Вместе приготовили ужин и сели за стол. Миллер вопросительно поглядывал на Риту, но ничего не говорил.

– Что? – не выдержала она.

– Можно, я у тебя останусь сегодня?

– Да, – ответила Рита и почувствовала, как внутри нее поднимается теплая волна желания.

Миллер протянул руку через стол и сжал ее пальцы:

– Спасибо!

Рита долго не могла заснуть этой ночью. Миллер пытался разделить ее бдение, и ей пришлось притвориться, что она засыпает. Только после этого любовник позволил себе уснуть, прижавшись всем телом к подруге. Риту не угнетала бессонница. Она чувствовала блаженство и какую-то легкость во всем теле. Такого мужчины у нее никогда не было. Он не просто чувствовал ее, он предугадывал ее желания, понимал ее лучше, чем она сама понимала себя. Она раскрылась ему навстречу ни о чем ни думая, просто наслаждаясь моментом близости.

Утром Миллер предложил жить вместе.

– Ты единственная женщина, которая хочет меня так же сильно, как я ее, – сказал он. – Нам нельзя расставаться.

Рита немного ошалела от такого быстрого натиска. Обычно в таких случаях она начинала защищаться и уходить, но тут она сразу же согласилась.

– Тогда я закажу сегодня новый матрац, – деловито сказал Миллер, – твой жесткий и неудобный.

В понедельник вечером, встретив Риту с работы, он протянул ей длинную сафьяновую коробочку. Рита раскрыла ее и увидела золотой кулон с изумрудом на длинной золотой цепочке.

– Ты же любишь зеленый цвет, – сказал он.

– Спасибо большое, очень красивый кулон. Я вижу, что это дорогая вещь… – начала было Рита, но он перебил ее:

– Самое дорогое у меня – это ты. Остальное – неважно.

Рита сделала книксен и поцеловала Миллера.

В тот же вечер, вооружившись рулеткой и блокнотом, Миллер стал осматривать дом. Он обошел бейсмент, что-то записал в блокнот, потом зашел в ванную комнату и стал измерять стену возле раковины. Рита не поняла, что он делает. Ей стало любопытно:

– Что это ты все в доме измеряешь?

– Смотрю, что надо отремонтировать, что надо купить в дом.

– А в ванной что тебя не устраивает?

– Хочу еще одну полочку сделать для моих туалетных принадлежностей. Не возражаешь?

– Нет, конечно. Просто это непривычно для меня. Обычно мужчину надо долго и упорно просить, чтоб он что-то в доме сделал или починил, а ты сам себе работу ищешь.

– Мужчины разные бывают. Для меня это нормально. Меня отец так научил заботиться о своей женщине. Я знаю, что ты сама все умеешь, но мне приятно делать это для тебя.

– Ты такой замечательный во всех отношениях мужчина, почему же вы с женой разошлись? Извини за нескромный вопрос, можешь не отвечать, если не хочешь, – сказала Рита.

– Хорошо, устроим вечер вопросов и ответов. Они сели на диван. Миллер принес бутылку Мерло и фужеры. Налил и протянул Рите:

– За самую лучшую женщину в мире, – сказал он, протягивая свой бокал к ее.

– За самого лучшего мужчину в мире, – откликнулась Рита.

Сделав глоток, он начал свой рассказ:

– После университета я нашел работу в Техасе, в Хьюстоне. Наш офис находился на восьмом этаже, а внизу было кафе, куда мы с сослуживцами часто ходили обедать. В тот день я пришел в кафе один. Пил кофе и читал газету. Вдруг услышал грохот падающего стула. Поднял глаза и увидел Женщину. Это была настоящая Женщина с большой буквы. Она весила примерно 350 паундов! Красавица мексиканка с орлиным носом и вьющимися смоляными волосами. А какой зад! Крепкий, колышущийся при ходьбе. Это она им и свалила пару стульев, пробираясь к столику возле окна. Я мгновенно влюбился. Смущало только, что она белая и не будет встречаться со мной. Но я рискнул. Я подскочил к ней и отодвинул стул, чтоб она села. Она улыбнулась и села. Ее зад не помещался на стуле, надо было бы подставить еще по стулу с боков. На меня напало вдохновение, и я стал ее спрашивать, почему не видел ее раньше и всякую такую дребедень. С обеда я опоздал, но зато у меня был ее телефон.

Через месяц мы поженились. Как-то мы гуляли в парке, к ней подошли два подвыпивших мексиканца и стали ее упрекать на испанском языке, что она встречается с черным, велели ей не позорить их расу и бросить меня. Она ответила им, что дело не в расе, а в человеке, что лучше меня нет. Мы мечтали иметь детей, много детей. Потом оказалось, что она из-за своей полноты не может рожать. Мы усыновили двух черных мальчиков восьми и шести лет, Джексона и Майкла. Они были такие голодные, когда мы их привезли из детского дома, что съели все, что нашли в холодильнике за ночь, пока мы спали. Потом отъелись, привыкли, что еда всегда есть в доме. Я их всему учил, что сам знал. Жизнь смыслом наполнилась. Потом Рамена, так зовут бывшую жену, захотела иметь дочку, мексиканскую девочку. Нашли мы мексиканскую девочку. Ее звали Фрида, ей только что исполнилось семь лет. Мы с женой боялись, что мальчишки будут ревновать нас к новой дочке, но они приняли ее хорошо. Почувствовали себя старшими братьями, гуляли с ней, читали ей книжки, учили своим шалостям. Где-то через месяц после появление в нашей семье Фриды вечером позвонила воспитательница из яслей, куда подруга Рамены водила свою шестимесячную дочь, и попросили забрать ребенка, так как мать за ней не пришла, дозвониться до нее не могут, а Рамена единственный человек, на кого оформлено разрешение забирать ребенка в случае необходимости. Мы вместе съездили и забрали маленькую Элли. Весь вечер пытались дозвониться до матери, но телефон молчал. Я съездил к ней на квартиру, но ее там не оказалось, соседи тоже ничего не знали. Я оставил им телефон и попросил позвонить, если что-то прояснится. Утром позвонили из полиции и сказали, что соседи дали мой телефон. Мать Элли сбила машина, и она скончалась в госпитале, не приходя в сознание. В документах нашли ее адрес, узнали от соседей, что я ее искал. Она была мать-одиночка, беженка из Судана, родственников в стране не было. Я сказал о ребенке, они обещали прислать представителей органов опеки и забрать девочку. Когда Рамена узнала, что Элли заберут, то вцепилась в нее и сказала, что никому ее не отдаст. Она всегда мечтала о грудном ребенке, а я не хотел возиться с подгузниками и сосками. Я не согласился. Девочку забрали, но жена продолжала навещать ее. Она плакала, умоляла взять Элли, и я в конце концов сдался. Это была моя самая большая ошибка. Получив Элли, Рамена сосредоточила всю любовь на ней. Девочка часто болела, плакала по ночам, жена сидела возле ее кроватки, а я спал один. Если раньше у нас секс был 3–4 раза в сутки, то теперь могло быть ни одного или раз в спешке. Меня это не устраивало. Я чувствовал себя отвергнутым. Начались ссоры. Потом девочка подросла, вроде жизнь наладилась, но не было между нами уже того тепла, как раньше. Я тоже привязался к Элли. Когда ей исполнилось 5 лет, мне предложили работу в Бостоне в той же компании, но с повышением должности и зарплаты, а наш офис закрывали. Я согласился переехать. Рамена ехать не захотела. Сказала, что будет жить с детьми здесь, тем более что старший уже пошел в местный бесплатный колледж. Я согласился, надеясь скоро вернуться обратно, как только найду работу в Техасе. В Бостоне мне понравилось. Работа и коллектив были хорошими. Да и отношение к черным совсем другое, чем на Юге. Я прилетал раз в месяц навестить семью, на каникулы старшие дети приезжали ко мне. Так продолжалось года три. Потом Рамена подала на развод. Я согласился. Сыновья уже жили самостоятельно, Фрида помогала жене с Элли. Вскоре я узнал от знакомых, что Рамена вышла замуж за мексиканца. Когда Элли было 12 лет, она приехала ко мне на каникулы и заявила, что в Хьюстон к маме и отчиму не вернется, захотела жить со мной. Я согласился. Рамена, мне кажется, этому даже обрадовалась. Сейчас Элли живет со своей гёлфрендшей, ей 20 лет. Да, она лесбиянка. В 18 лет ее первый роман закончился неудачно, и она возненавидела мужчин.

Миллер, открыл компьютер и повернул экран к Рите.

– Вот посмотри, это моя семья.

Рита увидела счастливую семью: маленькая девочка лет трех сидела на руках у отца, сзади стояли мальчики-подростки, девочка, года на два младше них, прижалась к черной женщине огромного размера. Рита опешила. Женщина была чернее Миллера и всех детей.

– Ты же говорил, что у тебя жена белая.

– Да, разве ты не видишь?

– Нет, – честно призналась Рита, – самый белый среди всей семьи – это ты.

– У нее просто кожа такая темная, а нос и кровь белой женщины, – с гордостью сказал он. – А я метис, у меня была индейская бабушка из племени чероки.

В начале апреля Рита сходила на маммограмму – рентген груди, процедуру, которую должны проходить раз в год все женщины для выявления рака груди. Рентгенолог, посмотрев полученные снимки, попросила ее задержаться. У Риты ёкнуло сердце. «Что-то не так», – поняла она. Рита оделась, дрожащими пальцами застегнула блузку и села ждать. Ей сразу же вспомнилась подобная ситуация, когда в тридцать шесть лет ей тоже сказали, что у нее рак. Сыну было 16 лет, денег на собственные похороны не было, и Рита мучительно придумывала способ умереть так, чтоб сыну не пришлось ее хоронить. Но тогда все обошлось. Она с самого начала не верила, что у нее рак, хотя биопсия подтвердила это. Когда опухоль удалили и снова взяли анализ ткани, оказалось, что Рита была права. Рака не было.

Рентгенолог пригласила ее пройти в другую комнату, где стоял рентгеновский аппарат другого типа. Ей снова сделали снимки и сказали, что вышлют результат по почте через 7–10 рабочих дней. Теперь эти 7–10 рабочих дней надо было как-то пережить. Из госпиталя Рита поехала на работу. Весь день у нее все валилось из рук. Она не знала, говорить ли Миллеру о случившемся. Какому любовнику она нужна будет без груди?

Миллер, как всегда, заехал за ней после работы. Первым его машину увидел Даник.

– Миллер за тобой приехал, – сказал он Рите.

– Идем поздороваемся с ним, потом я отведу тебя домой.

– Рита, он немножко страшненький. Можно я не пойду к машине здороваться, а только отсюда помашу ему рукой?

– Конечно можно, – улыбнулась Рита.

Назар встретил сына на крыльце дома.

– Как погуляли? – спросил он.

– Хорошо, – ответил Даник, – лягушку дохлую видели.

Рита все же решила ничего не говорить Миллеру. Она старалась вести себя как обычно, рассказывала смешные истории про Даника, но он почувствовал ее нервозность.

– Рассказывай, что случилось?

– Все нормально, – соврала Рита.

– Я же вижу, что на тебе лица нет.

Рита замялась. Ей нужно было его сочувствие, но она боялась потерять его после такого сообщения.

– Да так, потом расскажу.

– Ладно, – согласился он.

Рита думала, что он забудет, но за ужином после бокала вина он снова спросил:

– Все-таки что произошло? Я же вижу, что тебе плохо.

– У меня рак груди подозревают.

– Плохо, конечно, но пережить можно. От рака груди сейчас не умирают.

– Да, не умирают, но грудь отрежут.

Он, видимо, понял, что ее беспокоит.

– Ты боишься, что я тебя брошу без груди?

– Да. Я уродка буду.

– Грудь не самое главное. У тебя останется вон какая прекрасная попа! Она мне еще больше, чем грудь нравится.

Рита рассмеялась. Ей сразу же стало легче. И Рита, как и раньше, решила для себя: «Я здорова. Это врачи ошибаются».

Через неделю пришли результаты рентгена. Была опухоль в левой груди размером с бобовое зернышко, но доброкачественная. Жизнь продолжалась.

15 апреля 2013 года в Бостоне состоялся традиционный весенний марафон, на который приехали представители разных стран. Бостонцы любили это зрелище. Все тротуары вдоль дороги, отданной сегодня бегунам, были заполнены людьми. Риту отпустили с работы пораньше. Эбби решила поехать с сыновьями посмотреть финал марафона. Миллер сегодня не работал, так как дороги в центре города перекрыли. Они договорились, что встретятся на конечной станции синей линии метро, откуда вместе поедут домой. Было около трех часов дня, и Рита рассчитывала к четырем быть дома. Подъезжая на метро к Бойлстону, месту пересадки с оранжевой линии на синюю, Рита услышала непонятный ухающий гул. Пассажиры переглянулись, но не успев даже обсудить, что могло произойти, они снова услышали гул. Было похоже на взрыв. Поезд резко остановился, хотя станции не было видно. В вагоне потух свет. Послышались возгласы: «Что происходит?», «Почему стоим?» Никто ничего не понимал. Через несколько минут из репродуктора послышалось: «Сохраняйте спокойствие, вынужденная остановка». Без кондиционеров стало жарко. Электричества не было не только в поезде, но и в самом метро. Стояла беспросветная тьма. Кое-где слышался плач детей и различные предположения, высказываемые пассажирами. Вагон выдвинул версию, что столкнулись где-то неподалеку поезда и повредили линию электропередач. «Ну это надолго», – подумала Рита и попыталась позвонить Миллеру. Телефон молчал. «Наверно, еще далеко до станции, телефон не берет», – решила она. Минут через 30 включили свет, заработали кондиционеры, но телефон по-прежнему молчал. Примерно через час поезд подошел к Бойлстону. Народ в метро был взволнован, но никто толком ничего объяснить не мог. Рита пересела на синюю линию и через 20 минут приехала на конечную станцию, где они договорились встретиться с Миллером. Оглядевшись, она не увидела его машины. Снова позвонила, телефон молчал. «Может батарейка села?» – предположила она. Потом увидела, что и другие не могут дозвониться. Рита решила подождать Миллера. Если она уедет домой, а телефон не заработает, то Миллер будет ждать ее на станции. Рита огляделась еще раз в поисках его машины и увидела, как люди подходят к что-то рассказывающему человеку. Послышались возгласы: «Взрывы», «Теракт». Она не поняла, что происходит, но на душе стало еще тревожней. Послышался звонок телефона. Это был Миллер.

– Миллер, у меня что-то с телефоном. Я никак не могла тебе дозвониться. Ты где?

– Это не у тебя с телефоном. Все телефоны были отключены.

– Почему?

– Ты еще не знаешь? На финише марафона на Бойлстоне, там, где трибуны, было два взрыва. Чтоб предотвратить другие попытки, отключили электричество и телефоны.

– А ты откуда знаешь?

– В машине по радио сейчас услышал. Дороги перекрыты были. Только что началось движение. Езжай домой, на автобусе, быстрей будет. Я не знаю, через сколько времени доберусь.

– Приезжай быстрей. Мне страшно, – попросила его Рита.

Она вспомнила про Эбби с мальчиками. «Господи, что с ними? Они же как раз туда собирались идти, чтоб потом в парк на карусели сходить», – в испуге подумала Рита и стала набирать Эббин номер. Она ответила.

– Эбби, где вы? У вас все в порядке?

– Да. Мальчики немного напуганы, конечно.

– Где вы были во время взрыва?

– Мы вышли на Даунтаун Кроссинг и шли в сторону Бойлстона, когда начало взрываться. Мы не поняли, что происходит. Потом донеслись крики, запахло гарью. Нам на встречу побежали люди. Мы прижались к стене возле банкомата. Завыли сирены полицейских машин и Скорой помощи. Все спрашивали бегущих: «Что случилось? Что случилось?» «Бомбы взрываются!» – отвечали они и бежали дальше. Я схватила мальчишек и обратно в метро. Пыталась Назару позвонить, но телефон не работал. Поезда не ходили. Мы на Бэк Бее сейчас, ждем электричку домой. А ты как?

– Я под землей была, когда начало взрываться. Сейчас тоже автобус жду. Миллер слышал по радио, что взрывы произошли на финише марафона. Надо в новостях смотреть. Я рада, что вы не пострадали. Все, мой автобус подходит. Надо успеть втиснуться, много народа собралось.

Вечером по всем телевизионным каналам мира показывали террористический акт на финише марафона в Бостоне. Сообщалось, что взрыв произошел в 2 часа 50 минут в зрительной зоне, где к тому времени собралось много народа. Взорвалось два самодельных взрывных устройства с интервалом в 12 секунд. Трое, включая восьмилетнего мальчика, погибли, многие получили ранения разной степени тяжести. Дежурившие неподалеку машины Скорой помощи и наряды полиции оказали им первую помощь и помогли вывести людей из опасной зоны. Снова и снова прокручивались кадры видеозаписи с уличных камер и камер журналистов и зрителей, случайно заснявших трагедию. Внизу шла строка с телефонами полиции, куда можно было позвонить, если кто-то хочет сообщить важные сведения. Каждые полчаса сообщались новые подробности: на станции Скорой помощи поступило восемь пострадавших при взрыве детей, стекла в ближайших домах были выбиты взрывной волной, ни одна экстремистская организация не взяла на себя ответственность за взрыв на Бостонском марафоне, к концу дня за медицинской помощью обратилось более двухсот человек. К утру цифра возросла до 280. Утром сообщили, что взрывные устройства были изготовлены из шестилитровых паровых скороварок, начиненных металлическими шариками и гвоздями, что во много раз повысило их убойную силу. Террористы положили бомбы в рюкзаки и оставили их в толпе зрителей.

ФБР и Бостонская полиция тщательно изучили все видеоматериалы, снятые очевидцами события, опросили пострадавших и свидетелей. Днем 18 апреля ФБР опубликовало снимки двух подозреваемых, сделанные во время марафона в Бостоне: одного в белой бейсболке козырьком назад, другого в черной бейсболке и солнечных очках.

Джеф Бауман, который потерял обе ноги при взрыве, как только пришел в себя после операции и увидел фотографии по телевизору, написал записку: «Сумка. Видел этого парня, смотрел прямо на меня». Позже он дал подробное описание подозреваемого. В полицию стали звонить люди, опознавшие террористов. Ими оказались братья Тамерлан и Джохар Царнаевы – чеченцы по национальности, бывшие граждане Киргизии.

Вся полиция была брошена на поиски подозреваемых. Вечером появилось сообщение о новом кровавом преступлении братьев Царнаевых. Двумя выстрелами в голову был убит полицейский Шон Коллиер, патрулировавший возле Массачусетского технологического института в городе Кембридже. Нападавшие угнали его патрульную машину. Затем, бросив эту машину, они захватили внедорожник «Мерседес», взяв водителя в заложники. Водителю удалось сбежать, и он рассказал полиции, что террористы хвастались ему, что взрыв во время марафона – это их рук дело. Полиция вышла на след преступников, и началась погоня за ними. Террористы помчались в Уотертаун, стреляя по пути в полицейских и бросая в них самодельные взрывные устройства. Один из полицейских был тяжело ранен.

Погоня завершилась в Уотертауне, где старший из преступников выскочил из машины, побежал в сторону полицейских и стрелял в них, пока не кончились патроны. Полицейскому удалось ранить его в руку. Свалившие Тамерлана на землю полицейские пытались надеть на него наручники, когда Джохар, находившийся в машине, рванул с места в их направлении, побуждая полицейских отбежать. Полицейские отскочили в сторону, бросив Тамерлана на дороге. Джохар проехал по своему брату, проволок его по земле, зацепив днищем машины, причинив ему тем самым многочисленные переломы и тяжелые травмы внутренних органов. Затем младший Царнаев прорвал оцепление и скрылся. Несмотря на то, что преступник экстренно был доставлен в госпиталь, он умер на операционном столе, не приходя в сознание.

Полицейские ранили в перестрелке Джохара. Полиция организовала облаву, в которой участвовали тысячи полицейских. Нужно было прочесать все пространство и каждый дом в Уотертауне. 19 апреля власти города попросили жителей Уотертауна, его пригородов и Бостона не выходить на улицу, оставаться в своих домах. Общественный транспорт не работал, все учреждения и магазины были закрыты. Город опустел. На улицах были видны только полицейские машины и наряды полиции. Ничто не мешало искать преступника.

Около семи вечера, вскоре после того, как приказ, чтоб люди оставались в своих домах, был отменен, житель Уотертауна позвонил в полицию и сообщил, что обнаружил подозреваемого, который прятался в лодке у него на заднем дворе. Тут же приехали полицейские. На призыв сдаться преступник ответил стрельбой. Тогда полицейские закидали лодку светошумовыми гранатами и задержали преступника. Джохар Царнаев был арестован и доставлен в госпиталь в тяжелом состоянии с ранением горла. Перед арестом Джохар попытался застрелиться, пустив себе пулю в рот.

Скрываясь под лодкой, Царнаев (видимо ожидая, что скоро умрет), написал на ее борту, что террористический акт является местью за смерти мусульман в Афганистане и Ираке от рук американских солдат. Написал, что не жалеет о смерти брата, так как верит, что Тамерлан попадет в рай как шахид-смертник.

ФБР было установлено, что старший из террористов – 26-летний Тамерлан Царнаев, младший – 19-летний Джохар Царнаев – этнические чеченцы, жившие до приезда в Америку в Киргизии и Дагестане. Родители братьев подали прошение в Американское посольство о статусе беженцев, и уже через пять месяцев семья получила Грин-карты. Джохар учился в колледже, торговал марихуаной. Осенью 2012 года он получил американское гражданство. Тамерлан к тому времени уже два года был женат на американке Кэтрин Рассел, с которой растил совместную дочь. Мать братьев увлеклась радикальным исламом. В это же время ФБР неоднократно допрашивал старшего из братьев «по наводке иностранной спецслужбы» в связи с его возможными контактами с исламистами, однако не усмотрели в нем преступных действий. В начале 2012 Тамерлан выезжал на полгода в Россию. Он посещал своих родственников в Чечне.

К этому времени братья уже начали увлекаться радикальными течениями ислама и регулярно посещали бостонские мечети, где старший из них, Тамерлан, открыто выражал несогласие со взглядами местных имамов, призывавших к терпимости.

22 апреля на предварительном судебном заседании, которое прошло в госпитале, где находился Джохар Царнаев, ему были предъявлены официальные обвинения в совершении преступлений, предусмотренных федеральным уголовным кодексом США: «использование оружия массового поражения, повлекшее смерть» и «умышленное уничтожение имущества».

Началось расследование. В мае в федеральный суд Бостона были поданы документы, где отмечалось, что братья Царнаевы собрали бомбы, используя для начинки елочные украшения, игрушечные машинки, гвозди и фейерверки. Как рассказал следствию Джохар Царнаев, братья изготовляли бомбы по инструкциям онлайн-журнала «Inspire», который «Аль-Каеда» выпускает с 2010 года. В этом журнале дважды печатались материалы о способах изготовления бомб из скороварок.

Первое судебное слушание состоялось 10 июня 2013 года. На заседании присутствовали пострадавшие в теракте и родственники убитых. Джохар Царнаев не признал себя виновным. Мать Царнаева на заседании не присутствовала, так как после обвинения в краже одежды в одном из дорогих магазинов она покинула страну и скрывалась от правосудия в Дагестане.

Генеральный прокурор США Эрик Холдер был намерен потребовать от суда смертного приговора для Джохара Царнаева.

5 января 2015 года начался суд над Джохаром Царнаевым. Его адвокаты в течение нескольких месяцев вели переговоры с обвинением о досудебной сделке. Обсуждалась возможность признания Царнаевым своей вины в обмен на приговор к пожизненному заключению без права досрочного освобождения. Однако это означало бы отказ от требования смертной казни со стороны обвинения. Министерство юстиции США не согласилось на такой шаг. Царнаев был признан виновным по всем 30 пунктам обвинения. Из них 17 пунктов предусматривают наказание в виде смертной казни. Обвинение добивалось смертной казни.

8 апреля 2015 года присяжные вынесли вердикт в отношении Джохара Царнаева. Этому предшествовали 17 дней свидетельских показаний и предъявления улик. Присяжным показывали фотографии и видеозаписи последствий взрывов. Выжившие в теракте выступали со своими свидетельствами. Среди них был отец самой молодой жертвы взрыва – восьмилетнего мальчика Мартина Ричарда, которого буквально разорвало на куски второй бомбой. Обвинение охарактеризовало Царнаева как хладнокровного убийцу, который вместе со своим братом Тамерланом замыслил убийство ни в чем неповинных людей в отместку за действия армии США в мусульманских странах.

15 мая 2015 года после 14 часов совещания жюри присяжных заседателей проголосовало за высшую меру наказания для Джохара Царнаева – смертную казнь. Она по федеральному законодательству США применяется путем смертельной инъекции. В штате Массачусетс, где Царнаев совершил преступление, смертная казнь была отменена в 1984 году. Однако его судил федеральный суд по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных федеральным законодательством США, по которому смертная казнь может быть применена. 24 июня 2015 года Царнаеву был зачитан официальный приговор. Федеральный суд удовлетворил запрос прокуратуры о взыскании с осужденного компенсации в размере более миллиона долларов в пользу 49 наиболее пострадавших граждан, а также в фонд помощи пострадавшим Массачусетса.

По делу о Бостонском теракте также проходили трое студенческих друзей Царнаева – граждане Казахстана Азамат Тажаяков и Диас Кадырбеков, и американец Робер Филлипсон. Через три для после теракта они избавились от принадлежащего Джохару Царнаеву рюкзака с пиротехникой и ноутбука. Рюкзак впоследствии был обнаружен на мусорной свалке. В сентябре 2013 года им было предъявлено обвинение в препятствии правосудию при расследовании теракта и сговоре с целью уничтожения улик. В начале июня 2015 года Диас Кадырбаев был приговорен к 6 годам лишения свободы, Азамат Тажаяков – к 3,5 годам, Робер Филлипсон – к 3 годам лишения свободы.

После окончания учебного года Данил привез Майю к бабушке в Бостон. Бабушка и внучка вдвоем собирались поехать в Швецию к Ритиной сестре. Рита была счастлива снова увидеть внучку в своем доме. Прилетели сын с внучкой утром, а на вечер Данил пригласил своих друзей на барбекю. Рита познакомила Миллера с сыном, и рада была видеть, что они друг другу понравились. Миллер вызвался помочь с приготовлением барбекю. Данил съездил в магазин за спиртным и закусками и начал накрывать во дворе стол. Вскоре стали собираться гости, в основном русские. Начались разговоры, шутки. Рита видела, что Миллер замкнулся. Он вежливо отвечал на приветствия и улыбался гостям, но что-то было не так. На Ритин вопрос что с ним происходит, он ответил, что все нормально. Гости разошлись в одиннадцать. Данил пошел спать в библиотеку, а Майя в свою комнату, которую отделяла от бабушкиной спальни ванная. Раньше, когда она ночевала у бабушки, то спала вместе с ней, но теперь место в кровати было занято. В первую же ночь после похода в туалет Майя в полусонном состоянии пришла на свое обычное место – в бабушкину спальню. Рита отвела девочку обратно в ее комнату и уложила спать. Когда она вернулась, Миллер не спал.

– Зачем она сюда приходила? – недовольно спросил он.

– Майя привыкла спать со мной, вот и пришла сюда спросонья.

– Спросонья? Она что, лунатик?

– Нет, просто сила привычки.

– Значит надо на замок закрывать теперь спальню, – подвел итог Миллер.

Рите не понравилось это предложение, но она промолчала.

В понедельник утром она проснулась от запаха свежеиспеченных булочек. Миллер готовил завтрак. Рита накинула красный шелковый халатик и вышла на кухню. Стол к завтраку уже был накрыт. Но на нем стояло только два прибора. Из своей комнаты вышла внучка.

– Бабушка, ты булочки сделала? – спросила она.

– Нет, это Миллер булочки испек, – ответила Рита, доставая еще одну чашку из буфета.

– Спасибо! – радостно воскликнула девочка, благодарно глядя на мужчину.

Ее взгляд упал на стол, и она увидела только две чашки и два стакана с соком на столе, она недоуменно посмотрела на бабушку и все поняла. Заплакав, она убежала в свою комнату. Рита пошла за ней и стала ей объяснять, что Миллер еще не привык, что она приехала, забыл налить сок для нее, что все нормально. Они вместе пришли к столу, Рита усадила внучку на свое место и стала рассказывать, как мальчики Зелинские ждут ее приезда. Миллер молчал. Также молча он отвез их на работу и, сухо попрощавшись, уехал. Рита не могла понять, что случилось с ее любимым. Настроение подняли мальчики, которые радостно закружились вокруг Майи. Накормив детей завтраком, Рита повела их гулять. Данику в марте исполнилось три года. Он считал себя совершенно взрослым и самостоятельным. Ему нравилось все исследовать. Вот и сейчас возле ручья он увидел в земле круглую дырку – чью-то норку и стал тыкать в нее пальцем.

– Даник, не тычь пальцем в норку. Вдруг там зверек какой-нибудь сидит. Он может укусить тебя за палец.

– А я успею выдернуть, – хитро посмотрев на няню, ответил мальчик.

Потом подумал немного и добавил:

– Он выскочит, увидит тебя, а ты такая большая и страшная! Он испугается и убежит.

Рита рассмеялась. Вот, оказывается, какой она выглядит в глазах малыша.

Вернувшись домой с прогулки, Рита начала накрывать стол к обеду, а дети играли на кухне рядом с ней «в дом». Краем уха они прислушивалась к их болтовне.

– Я вырасту и рожу себе двух детей, – заявил Даник.

– Сначала жениться надо, – заявил ему старший брат Арик.

– Зачем? – не понял младший.

– У нас же мама детей рожает, а она папина жена.

– Я сам могу. У меня есть яйца, значит, у меня будут дети. Они вылупятся из яиц.

Малыш победоносно посмотрел на старшего брата и уточнил:

– Как у курицы, у нее тоже из яиц дети появляются.

Арик с Майей задумались. Чтобы не вдаваться в объяснения этого факта, Рита пригласила детей к столу.

Ночью Майя снова пришла к бабушке. Рита успела перехватить ее возле двери. Она не спала, предвидя, что девочка придет к ней. Рита отвела внучку на ее кровать и прилегла с ней. Полежала, пока та не заснула. Вернувшись в спальню, она увидела, что Миллер одевается.

– Ты куда? – в недоумении спросила она.

– Я здесь не нужен. Домой поеду.

– Она еще ребенок, ей всего восемь лет. Она привыкла со мной спать вот и приходит ночью после туалета по привычке, – пыталась оправдать внучку Рита.

– Ей уже восемь лет. И она делает это специально! Вернусь, когда ее здесь не будет.

Рита бессильно опустилась на кровать. Как бы сильно она ни любила этого мужчину, внучка для нее была дороже.

Через три дня бабушка с внучкой полетели в Швецию. Это было первое Майино заграничное путешествие. Она старалась выглядеть взрослой и с гордостью подавала таможенникам свой паспорт. Летели они до Копенгагена с пересадкой в Рейкьявике. Когда самолет пошел на посадку, то Майя, все время смотрящая в окно, дернула Риту за руку:

– Смотри, баба, это что? Айсберги?

– Ух ты! Точно айсберги, – ответила бабушка, и они обе прильнули к иллюминатору.

Зрелище было великолепное. На голубом фоне неба и свинцовом фоне воды плыли белоснежные айсберги. В прозрачной воде можно было видеть их подводную часть. Некоторые из них, с плоской поверхностью, походили на корабли, некоторые – на остроконечные горные вершины. Самолет полетел дальше, айсберги скрылись из вида, а впереди показалась полоска земли. Вскоре они приземлились. На таможне их спросили, нужен ли им штамп прибытия в Исландию. Рита отказалась, а Майя захотела поставить штамп в свой новенький паспорт. «На память», – объяснила она бабушке. А в Копенгагене вообще не оказалось никакой таможни. Они вышли из самолета и без всякого досмотра оказались в аэропорту. Нильссоны уже ждали их. После объятий и поцелуев все сели в машину Йохана и поехали из Дании в Швецию. Кристианстад находился в двух часах езды от аэропорта. Границы как таковой не было. Стоял столбик, с одной стороны которого было написано: «Дания», а с другой – «Швеция». Надя, как всегда, все снимала на камеру и рассказывала о местах, через которые они проезжали. Вдоль дороги расстилались поля, покрытые невысокими желтыми цветами.

– Надя, это же сурепка. Почему ее здесь так много? – удивилась Рита.

– Из нее масло растительное делают, – пояснила сестра.

Ближе к городу поля кончились и появились копны сена, небольшие лесочки, сельскохозяйственные постройки. Потом они въехали в чистенький городок – цель их путешествия. Йохан стал рассказывать, что город был основан королем Дании Кристианом в 1614 году, чтобы обеспечить защиту датской провинции Сконе от шведов. Имя свое город получил от имени короля и стал Кристианстадом. Но долго эту провинцию датчанам не удалось удержать. Во время тридцатилетней войны король Дании увеличил пошлину за прохождение Зундского пролива. Это было одной из причин нападения шведов на Данию. В феврале 1644 года шведские войска захватили провинцию Сконе. В августе следующего года был подписан унизительный для Дании Бремсебруский мирный договор, по которому к Швеции отошли некоторые провинции и стратегически важные острова в Балтийском море. Швеция была освобождена от уплаты пошлины за проход через датские воды в Балтийском море. Так Кристианстад стал шведским городом.

– Так вот почему вы живете так близко к Дании! – воскликнула Майя, внимательно слушавшая своего дедушку Йохана.

– А вот и наш дом, – указала Надя на небольшой дом в саду, огороженном штакетником.

Дом был из красного кирпича с высокой черепичной крышей. Два окна и парадная дверь выходили на дорогу. По обе стороны от входа росли цветущие кусты. В торце дома находилась вторая дверь в кухню, которой они и воспользовались, чтоб войти внутрь.

«Меньше моего». – машинально отметила Рита. Йохан открыл дверь, и, к великой радости Майи, им навстречу выскочил черно-белый кот.

– Кошечка! – воскликнула девочка и, бросив чемодан, схватила в объятия кота.

Оставив чемоданы в прихожей, гости пошли осматривать дом. Он был двухэтажным с обустроенным подвальным помещением. На первом этаже, как и положено, располагалась просторная кухня. Через нее можно было пройти в зал, одна дверь которого выходила в сад, а вторая в библиотеку. Наверху находились две спальни, одну из которых, бывшую Иннину, отдали для гостей. Здесь стояла большая двуспальная кровать, с двух сторон прикроватные тумбочки с лампами, комод. От двери во всю стену шел встроенный шкаф с зеркальными дверцами. Напротив двери – широкое окно. А на комоде стояли две корзинки со сладостями и небольшими сюрпризами-подарками для Риты и Майи. Видно было, что гостей здесь ждали и любили.

– Сейчас перекусим, а вечером Инусик с Тео и Андерсом придут, тогда пир закатим, – сказала Рите сестра.

Перекус был солидный. Рите бы этих продуктов дня на 3 хватило.

– Ты что, готовить начала? – поинтересовалась Рита, зная, что сестра, также, как и она, не очень любит готовить.

– Нет, это Йохан с «Абсолюта» приносит. У них в конце дня в столовой продают за полцены оставшуюся еду, вот он и покупает. Это выгодней и дешевле выходит, чем самой готовить.

После обеда Надя предложила сестре и внучке отдохнуть, чтоб вечером с новыми силами отпраздновать прибытие в Швецию. Рите же хотелось подключиться к интернету и посмотреть почту. Она надеялась, что Миллер ей напишет. Не может он не написать, ведь они так любили друг друга. Письмо было, но совершенно не такое, какого ожидала Рита. Он сухо спрашивал, как они долетели и какая погода в Швеции. Ни слова о любви. Рита расстроилась, но потом утешила себя тем, что письмо все-таки прислал, значит, помнит о ней, и совершенно неважно каково его содержание. Настроение улучшилось, и она с нетерпением стала ожидать прихода племянницы Инны с семьей. Инна вышла замуж год назад за мужчину, который был на 16 лет старше нее, имел восьмилетнего сына, живущего по недели с ним и бывшей гражданской женой. Познакомились они в офисе, куда девушка после окончания университета пришла устраиваться на работу экономистом. Во время интервью Тео задавал ей каверзные вопросы и видно было, что он категорически против ее кандидатуры. Но все-таки на работу ее приняли, и теперь они с Тео встречались не только на работе, но и в электричке. В то время он еще жил со своей партнершей, казался девушке стариком и как кандидата в женихи она его не рассматривала. Старый босс-сослуживец – вот кем он был для нее. Инна болтала с ним в поезде ни о чем, смеялась и не старалась ему понравиться. Наверно своей непосредственностью она и околдовала будущего мужа. Через некоторое время Тео расстался со своей не совсем психически здоровой гражданской женой, снял квартиру и перешел в категорию женихов.

Он стал приносить Инне кофе по утрам на рабочее место, ждал ее после работы, чтоб вместе идти на электричку, а потом пригласил на ужин. Они стали встречаться. Тео познакомил ее с сыном Андерсом. Мальчику понравилась молодая подруга отца, и он стал спрашивать, когда же Инна будет жить с ними.

Поняв, что сын ничего не имеет против, Тео предложил Инне переехать к нему. Прожив год вместе, он сделал ей предложение выйти за него замуж, и она согласилась. Закатили шикарную свадьбу, купили новую квартиру, и началась семейная жизнь. На днях у них будет годовщина свадьбы.

Перед приходом гостей Надя позвала Риту и Майю в их спальню, сказав, что хочет им кое-что сказать. Они поднялись в комнату, сели на кровать и с некоторым беспокойством уставились на Надежду.

– Я хочу сказать вам одну вещь. Дело в том, что Андерс болен. У него синдром Арлекина.

– А что это такое? – спросила Рита.

– Это очень редкое заболевание. Его невозможно вылечить. Когда мальчик родился, то одна половина тела была белая, а вторая – красная.

– Так он до сих пор так выглядит?

– Нет. Он выглядит нормально, но к нему нельзя прикасаться. Каждое прикосновение вызывает у него болевой шок. Приступ продолжается часа два. Он кричит без перерыва и корчится от боли. Мне самой плохо становится, когда вижу это.

– Бедный ребенок. Сколько ему сейчас лет?

– 9 лет. Я хочу вас попросить, чтоб вы к нему не прикасались. Особенно ты, Майя, играй с ним осторожно

Майя молчала потрясенная известием.

Вечером все шведские родственники собрались в доме Йохана и Нади. Тео оказался подтянутым, стройным, модно одетым мужчиной, совсем не похоже было, что он настолько старше жены. Андерс был высоким худеньким мальчиком совершенно шведского типа: светловолосый и голубоглазый. Инна, казалось, совсем не менялась, все такая же маленькая и хрупкая. Взглянув на маму Йохана, Рита поняла, что значит выражение «ухоженная старость». Ингрид была ухоженной пожилой дамой, язык не поворачивался назвать ее иначе. Вечер прошел замечательно, по-русски: много еды, вина и подарков. Язык общения – английский, которым шведские родственники владели в совершенстве. Только Андерс еще не начал учить английский в школе. Сначала ему переводили, а потом они с Майей стали объясняться жестами и, похоже, неплохо понимали друг друга.

Наутро Нильссоны приготовили гостям сюрприз: сегодня они поедут в старинный замок, где будет проходить рыцарский турнир. У Майи горели глаза от восторга, она прыгала вокруг взрослых и поторапливала их. Это же так здорово – посмотреть настоящий рыцарский турнир. Они приехали пораньше, чтобы до начала соревнования успеть сходить на экскурсию по старинному рыцарскому замку17 века. Въехали во двор через подъемный мост, окруженный рвом с водой. Внутри замка были огромные залы для пиров и приемов, камины для обогрева и очаги для приготовления пищи. Маленькие окна, вернее даже не окна, а амбразуры, из которых при нападении стреляли из мушкетов, пропускали мало света.

Веяло величием, плесенью и холодом. «Господи, как они тут жили в такой холодине?» – думала Рита.

На турнир вышли шесть всадников разного возраста и весовых категорий. Среди них была одна девушка с виду тонкая и хрупкая. Рыцари, закованные в латы, держали в руках копья и щиты, топоры приторочены к луке седла. На конях – тяжелые металлические нагрудники, красивые попоны. Рита с сестрой и Майя стали болеть за девушку-рыцаря. Рыцари скакали наперегонки, срубали с седла палки, бросали на ходу кольца на шест, сражались в парах. Девушка заняла 3 место. Потом появились шпагоглотатели и огнеглотатели, бродячие музыканты и ярморочные шуты. Здесь даже работали мастера, изготовляющие латы, шлемы и мечи. Они разрешали примерять их продукцию и фотографироваться. Конечно же. все нарядились рыцарями и сфотографировались на память.

Каждый день Нильссоны придумывали новые развлечения для гостей. Йохан взял отпуск, и они целыми днями исследовали окрестности Кристианстада. Посетили все музеи, были на водопаде и морском побережье, в Мальмё и на могиле древнего викинга, ходили в гости к Надиным русским подругам и принимали гостей у себя. Отпуск проходил замечательно, но вечерами, когда Рита ложилась спать, ее мучали воспоминания о Миллере. Он писал письма почти каждый день, но какие-то серые и будничные, ничего о любви и его дальнейших планах. Рита мучилась вопросом, вернется ли он к ней, будут ли они снова жить вместе. Его родовой индейский тотем был волк. Навещая Миллера, Рита видела в его доме много статуэток и картин этого животного. В Мальмё в магазине игрушек ей попался на глаза смешной плюшевый волчонок. Она купила его для Миллера. Это давало ей повод для встречи – отдать подарок.

14 июня у Арика Зелинского, ее старшего воспитанника, было день рождения. Ему исполнилось 6 лет. Рита позвонила, чтоб поздравить его и узнала радостную весть: в этот же день родилась его сестра – Леора. После отпуска у Риты будет уже трое подопечных.

Десять дней отпуска пролетели незаметно, пора было возвращаться домой. Самолет прилетал в Бостон в 9 часов вечера. Рита не рискнула попросить Миллера встретить их в аэропорту. Она позвонила верному Джиму, и он их встретил и отвез домой. Как бы невзначай поинтересовался, все ли еще она встречается с Миллером. К его удивлению, Рита ответила, что пока сама не знает. Она и на самом деле не знала. Майя через два дня улетала домой в Атланту, и она надеялась, что Миллер приедет хотя бы навестить ее. Рита написала ему, что сегодня она прилетает домой, но в ответ получила три слова: «Добро пожаловать обратно». И ни слова о любви.

После Майиного отъезда Рите стало еще хуже. Миллер молчал. Она приходила домой, пыталась что-то делать, но все валилось из рук. Она сердилась и заставляла себя работать. Это отвлекало ее. Хуже всего было ночами. Рита помнила тепло его тела, его объятия, чуть насмешливый ночной шепот. Она с трудом удерживалась, чтоб не позвонить Миллеру. Промучившись недели две, Рита решила, что надо попробовать лекарство от любви – найти другую любовь. Снова поставила свое объявление на сайт знакомств. Вскоре познакомилась с Томом. Рита назначила встречу как обычно возле аптеки, чтоб сначала посмотреть, стоит ли подходить. Увидев у дверей аптеки невысокого мужчину с розой в руках, Рита поняла, что это ее кавалер. Ей стало смешно. Он был в белых джинсах и красной рубашке, а она надела сегодня красные брюки и белую блузку. Том предложил поехать в загородный парк. Рита согласилась. Они ехали и разговаривали, стараясь узнать и понять друг друга. Рита пыталась убедить себя, что все отлично, у нее будет другой мужчина, она сможет если не полюбить, то привязаться к нему, хотя в глубине души понимала, что это все не то. Том изо всех сил старался ей понравиться. Рита знала, что он психолог, работает при каком-то медицинском центре. Внешность его была самая среднестатистическая: чуть полноватый, светло-русые волосы, голубые глаза, совершенно обыкновенное лицо с несколькими веснушками на носу.

Они стали встречаться. Том заканчивал работу раньше, и предложил Рите заезжать за ней на работу, но она отказалась. У нее не было желания проводить с ним много времени. Дальше поцелуев дело не шло тоже. Том терпел, видимо, надеясь на лучшее. В середине августа Зелинские вместе со всеми многочисленными родственниками собрались поехать на океан, и Рита получила двухнедельный оплачиваемый дополнительный отпуск. Том, узнав об этом, предложил ей съездить на Ниагарский водопад в Канаду. Поехали на машине через Нью-Гемпшир и Вермонт в Монреаль. Рита много слышала об этом городе во французской Канаде – островке французского стиля и образа жизни. Ей давно хотелось здесь побывать. К тому же она надеялась, что эта поезда сблизит их. Выехали они после работы в пятницу, и уже через шесть часов были в Монреале. Том снял два номера в дешевой студенческой гостинице. Поужинав тем, что у них осталось с дороги, они вышли на террасу полюбоваться огнями ночного города. Оба были настроены романтично и ждали продолжения приятного вечера. Вдруг Рита услышала клик на телефоне, извещавший, что пришло новое сообщение. Рита незаметно взглянула на экран и увидела, что это было письмо от Миллера. Ее затрясло. Том, обнимавший ее за плечи, почувствовал это.

– Ты замерзла? Может вернемся в комнату, – предложил он.

– Да, пожалуй, пора ложиться спать. Ты ехал шесть часов, устал, отдохни, – сказала Рита, сгорая от нетерпения избавиться от спутника и прочитать письмо.

Она видела, что Том разочарован таким внезапным окончание многообещающего вечера, но как хороший психолог сумел справиться с собой и, пожелав спокойной ночи, ушел в свою комнату. Риту продолжало трясти. Она тыкала пальцами в телефон, не попадала на нужную клавишу, сердилась, хотела и боялась увидеть, что же там в письме. «Привет, Рита. Ты уже почти два месяца в Бостоне и не нашла время позвонить. Как ты?» Рита задохнулась от гнева и радости. «Значит помнит! Почему я должна звонить первой?». Она тут же ответила ему: «Я написала, когда я возвращаюсь. Надеялась, что ты встретишь или хотя бы позвонишь. Я не привыкла первой звонить мужчинам». Миллер тоже ответил сразу: «Ты прилетела с внучкой. Я не хотел вам мешать своим появлением». «Она давно улетела обратно в Атланту». «Но ты не позвала меня!» – написал Миллер. «Если бы ты захотел, то приехал бы и без приглашения». Ответа не последовало. Рита еще долго не могла уснуть, боясь пропустить сообщение от Миллера. «Зачем я поехала с Томом? Может быть, он и появился бы в эти выходные», – корила она себя.

Наутро Том и Рита отправились на смотровую площадку горы Монт-Руаяль.

Отсюда открывался вид на город и его окрестности. Центр города, старый Монреаль, теперь окружали современные постройки. До середины 17 века Монреаль был небольшим индейским поселением у подножья годы Хошелаг. Через триста лет здесь появилась христианская миссия. Гору переименовали в Монт-Руаяль («Королевская гора»). От нее получил название и город, расположенный на реке Святого Лаврентия. Спустившись с горы, они позавтракали круассанами с кофе в маленьком французском кафе. Рита никогда не бывала во Франции, но в мечтах она представляла себе ее именно такой. Теперь им предстояло осмотреть достопримечательности, а вечером они уезжали в Квебек.

Гостиница располагалась в нижнем городе – так здесь называют современный район. Бросив чемоданы не распакованными, Том и Рита пошли знакомиться с Квебеком. Они поднялись по длинной деревянной лестнице в верхнюю часть города – старый Квебек, расположенный на вершине скалы. Город был очарователен. Узенькие улочки с брусчатыми мостовыми, магазины и кафе на первых этажах старинных домов, шарманщики и музыканты, играющие прямо на улице. Свет старинных фонарей. Хотелось жить, любить и верить.

– Как здорово, что ты привез меня сюда! – воскликнула Рита и чмокнула Тома в щеку.

– Как здорово, что ты согласилась поехать со мной! – в тон ей ответил Том и обнял ее за талию. Рита легонько коснулась своим плечом его груди, он в ответ еще крепче обнял ее, и в этот момент прозвучал сигнал телефона, что пришло сообщение. Рита обычно знала, не глядя на телефон, кто звонит или пишет ей. Она и теперь знала, что это Миллер. В ту же минуту и Том, и Квебек перестали существовать для нее. «Почему люди не летают?» – вспомнила она слова Катерины из пьесы «Гроза» Островского. Ей хотелось полететь сейчас к нему.

«Скорей в отель, надо прочитать, что он пишет», – пронеслась мысль в голове Риты. Но она остановила себя: «Нет, я не буду портить Тому этот вечер. И он пусть знает, что я не кидаюсь отвечать ему немедленно, пусть ждет». Они прогуляли до полуночи. Вернувшись в отель, Рита, не снимая туфель с уставших ног, включила свет и прочитала письмо: «Ты где? Может быть, сходим в ресторан? Заехать за тобой?» – как ни в чем не бывало спрашивал Миллер. «Если бы я не поехала в Канаду, я могла бы быть сейчас с ним», – пронеслось в голове мысль. Но тут же другая ехидная мыслишка зашептала: «Вот и хорошо, пусть знает, что на нем свет клином не сошелся». И Рита написала ответ: «Я в Канаде. Завтра еще буду в Квебеке, а потом поеду в Торонто и на Ниагарский водопад». «С кем ты поехала?» – поинтересовался он. У Риты не хватило духа признаться, что она поехала с мужчиной, и написала, что с друзьями. «Я думал, что ты опять с внучкой поехала. Когда вернешься?» – написал Миллер. «Через четыре дня. И сразу на работу выхожу». «Мы могли бы вместе съездить на водопад. Почему ты не написала, что собираешься поехать?» – спросил он. «Да потому, что ты не хочешь меня больше знать. А я не хочу тебе надоедать» – ответила Рита. «Зря ты так думаешь. Я всегда рад тебя видеть. Но ты должна мне показать, что я важен для тебя. Да, ты написала, когда прилетаешь, но тебе надо было, чтоб я отвез вас с внучкой домой из аэропорта. Ты могла взять такси. А ты хотела, чтоб я ехал такую даль, чтоб только отвезти тебя домой». «Я просто хотела увидеть тебя сразу, немедленно, как только прилечу в Америку», – написала Рита и отключила интернет.

Торонто Рите не понравился. Это был большой индустриальный город со множеством современных высотных зданий. Его называют экономическим двигателем Канады, он считается одним из ведущих мегаполисов мира. После романтического Квебека не хотелось снова возвращаться в современность. Впечатлил ее только Си-Эн Тауэр – телебашня. Это самое высокая телебашня в мире. Ее высота 553 метра. Башня является символом города. На верху ее расположен вращающийся ресторан, а по бокам – несколько скоростных лифтов. Желающие могут добраться до ресторана по канату. Проезжая на экскурсионном автобусе, Рита видела такого смельчака, который уже преодолел треть расстояния до вершины башни.

Писем в этот вечер от Миллера не было. Не было их и на другой день, когда Том и Рита приехали на Ниагарский водопад. Город, где они остановились, тоже назывался Ниагарский водопад. Это был чисто туристический место, предназначенное для увеселения и выкачивания денег. У Риты создалось впечатление, что в этом городе никогда не ложатся спать. Из окна гостиницы открывался вид на водопад. Вечером включали подсветку, и вода превращалась в разноцветную радугу. Звук ревущей воды слышался за многие километры вокруг. Хорошо выспавшись под звуки водопада, Рита приняла душ и постучала в номер к Тому, чтоб пригласить его на завтрак. Она была благодарна ему за эту поездку и хотела показать ему это. Они позавтракали в маленьком уличном ресторанчике и пошли за билетами на пароходик, который возил туристов на водопад. Получив пакет с красным полиэтиленовым плащом и очками, они отправились на кораблик. С Канадской стороны водопад был виден гораздо лучше, чем с Американской. Перед взорами туристов предстала огромная подкова, с которой с ревом скатывались тонны пенящейся воды. Утренние лучи солнца преломлялись в облаке водяных брызг, образуя яркие радуги, переплетающиеся друг с другом. У Риты захватило дух от этого великолепия. «Какие мы маленькие и беззащитные по сравнению с могучей природой», – подумала она. Пароходик качнулся, Том подхватил поскользнувшуюся Риту и прижал к себе. Она заглянула ему в лицо и увидела за стеклами очков его добрые и ласковые глаза. «Ну почему я его не люблю? – подумала Рита. – мы бы могли ужиться вместе».

На следующее утро, уже пакуя чемодан к отъезду, Рита получила письмо от Миллера: «Сообщи, когда ты возвращаешься и где я могу тебя встретить». Она обрадовалась его желанию встретиться, но Том должен был привезти ее домой и ей не хотелось, чтоб мужчины столкнулись. Рита написала, что трудно сказать, во сколько она приедет, поэтому лучше встретиться завтра после работы. «Я приеду за тобой на работу». – ответил он.

Всю дорогу Рита мучилась вопросом: сказать Тому, что они не будут больше встречаться сейчас или позвонить ему потом по телефону. Подъехав к Ритиному дому, Том спросил, когда они увидятся снова. И Рита рассказала ему все о Миллере. Он внимательно выслушал ее и сказал:

– Я понимаю. Спасибо за твою откровенность и честность. Я видел, что тебя что-то беспокоит, но думал, что я делаю что-то не так. Счастья тебе. И звони, если я буду нужен.

«Теперь я свободна. Свободна для Миллера или просто свободна?» – думала Рита, оставшись одна.

Проснувшись следующим утром, Рита сразу же стала ждать окончания дня. Даже любимые Зелинские дети не могли отвлечь ее от мыслей о Миллере. Рита с мальчиками решили сходить на озеро, покормить уток и посмотреть плавающих в воде маленьких рыбок. Рядом с запрудой, где можно было наблюдать за рыбками,

Минут за десять до окончания работы Арик доложил Рите, что за ней приехал Миллер. Она быстро переоделась в привезенную с собой нарядную одежду, подкрасила ресницы и прошлась помадой по губам. Сердце колотилось. Она никак не могла придумать как правильно себя вести с ним. Проигрывала в голове то один, то другой варианты. «Как карта ляжет», – решила женщина и вышла из дома. Миллер стоял возле машины и улыбался как ни в чем не бывало. Рита знала, что мальчишки наблюдают за ней в окно и от этого еще больше растерялась.

– Здравствуй, дорогая, – поприветствовал ее Миллер.

– Здравствуй, Миллер, – ответила она.

Он открыл для нее пассажирскую дверь и сказал:

– Рад тебя видеть. Отлично выглядишь.

Рита что-то промычала в ответ и поскорей юркнула в машину. Он сел на водительское место и повернулся к ней. Рита начала копаться в сумочке, чтоб не смотреть на него. Миллер ждал. Ей пришлось оставить сумочку в покое и поднять глаза. Он смотрел на нее как обычно с легкой насмешкой, как будто все происходящее забавляло его и он заранее знал, что будет дальше. Рита, как всегда, смутилась под его взглядом.

– Ну, как жила без меня?

– Отлично! – с вызовом ответила она.

– Ну-ну, – насмешливо сказал он. – В какой ресторан ты хочешь поехать?

– Ты пригласил – твой выбор.

Рите всегда было сложно отвечать, если ее просили выбрать. Она боялась, что ее выбор может не понравиться кавалеру.

– Тогда в «Голубой бык» поедем. Ты любишь этот ресторан.

– Спасибо.

По дороге Миллер расспрашивал ее о поездке: где побывала, что интересного видела. Спросил, есть ли у нее фотографии этих мест. В понедельник в ресторане было тихо. Они сели у окна, выходящего на шумную улицу. Рита ждала важного разговора. Ведь не просто так он пригласил ее на ужин. Они заказали еду, Рита показала ему фотографии, сделанные в Швеции, а к главному он так и не переходил. Рита тоже не начинала разговор. «Как карта ляжет», – снова решила она положиться на судьбу. Принесли горячее. Рита заказала кальмаров, Миллер – стейк. Теперь речь пошла о достоинствах и недостатках мяса и рыбы. Рита отложила вилку и нож и пристально посмотрела ему в глаза.

– Ты позвал меня, чтоб обсудить кулинарные особенности нашего ужина? – с легкой ехидцей спросила она.

Рита заметила легкую растерянность в его глазах.

– Я пригласил тебя поужинать, – ответил он.

Сказать на это Рите было нечего. Попытка поговорить не удалась. Ей захотелось домой, свернуться калачиком на своей кровати и заснуть ни о чем не думая. Он почувствовал перемену в ее настроении. Взяв бокал с вином в руки и глядя через него на Риту, он сказал:

– У нас с тобой разные ценности. Секс и женская преданность – самое важное в жизни мужчины. Ты единственная женщина в моей жизни, которая хотела меня так же сильно, как я тебя. Я ценил это. Но ты не смогла быть преданной только мне. У тебя есть друзья, которых ты хочешь видеть, подруги, которых надо утешать, родственники, которых ты любишь. Ты не принадлежишь даже себе, не только мне. Ты стала центром моей жизни, а ты продолжала жить как раньше, я просто добавился к твоей жизни.

Миллер снова насмешливо посмотрел на ее. Рита опустила глаза. В чем-то он был прав. Оставить Майку, сына, друзей? Нет, даже для самого любимого на свете мужчины она не смогла бы сделать это. Ее охватило чувство безнадежности. Ситуацию невозможно было исправить.

По дороге домой оба молчали. Рита боялась, что он захочет остаться и еще больше боялась, что он не захочет этого. Миллер не остался. Пожелал ей спокойной ночи и уехал. Рита с трудом удержалась не спросить его увидятся ли они еще. «Вот и все», – думала она, раскачиваясь взад и вперед на стуле, – мы никогда не будем вместе».

На работе было легче. Дети требовали внимания, не оставляя времени думать о своих несчастьях. Даник сегодня никак не хотел ложиться спать. Он боялся, что Рита без него будет заниматься со старшим братом историей искусства. Потом согласился на компромисс: Рита расскажет ему сказку, а он за это заснет. Пришлось на ходу сочинять сказку про героя Даника.

– Жил-был мальчик Даник. И была у него младшая сестренка Леорушка. Попросила его мама погулять с сестренкой, а сама обед готовить стала. Пошли они на площадку. Посадил Даник ее в песочницу, а сам на качелях пошел качаться. Вдруг видит – коршун летит. Спустился коршун, подхватил Леорушку и понес ее. Не растерялся Даник. Схватил свой лук игрушечный со стрелами с нашлепками на конце и выстрелил в коршуна. Попала стрела с резиновой присоской коршуну в правый глаз и прилипла к нему. Замотал он головой, а стрела держится крепко. Выстрелил тут Даник второй раз и попал коршуну в левый глаз. И вторая стрела прилипла к глазу. Ослеп коршун. Сел на дерево, пристроил добычу на ветку, а сам лапами стал стрелы от глаз отдирать. Да не тут-то было! Тем временем Даник залез на дерево и достал Леору. Пришли они домой, рассказали родителям, как Даник сестру спас, ему за это целый торт дали.

Понравилась малышу сказка. Он даже загордился и плечи расправил, как будто и на самом деле сестренку спас.

– Спи, люблю тебя, – сказала ему Рита и пошла играть в шахматы с Ариком.

Сегодня Рита закончила работу на час раньше. Джим заехал за ней, чтоб отвезти на прием к ортопеду. У нее уже больше месяца болела левая стопа между указательным и средним пальцами. Трудно было догонять мальчишек и автобус, и она даже начала немного прихрамывать, избегая наступать на больное место. Врач направил на рентген. На снимке было видно черное пятно. Врач сказал, что это хрящ развивается. Можно заказать ортопедическую стельку или оперировать. Начали со стельки. Рита купила здесь же в офисе врача эту стельки и вставила ее в кроссовок. Попробовала походить. Теперь левая нога была выше правой, но ходить стало легче. Джим предложил отвезти ее домой. Рита согласилась.

– Я хочу задать тебе один некорректный вопрос, – сказал Джим, – можешь не отвечать, если он тебя обидит.

– Задавай, – согласилась Рита.

– Очень хочется узнать, какие черные мужчины в постели? Слышал, что женщины предпочитают черных любовников. В чем дело? У них мужские достоинства другие?

– Ты имеешь в виду размеры? – засмеялась Рита. – Нет, не в размерах дело. Это трудно объяснить словами: у них другое отношение к сексу и женщине. Секс для них – культура, очень развивая культура, что-то как искусство для нас.

У Риты зазвонил телефон. На проводе была Лена Бошева, с которой она училась в английской школе.

– Привет, Лена. Как дела?

– Все отлично! Звоню тебе, чтоб поблагодарить. Все, что ты мне предсказала – сбылось. Я получила гражданство Америки!

– Здорово! Поздравляю тебя!

– Но главное, что как ты и говорила, Виталик успокоился, бросил своих девок и теперь мы живем настоящей, а не фиктивной семьей. Он даже согласился, чтоб я сына сюда привезла. Сейчас документы собирать буду.

– Как приятно слушать хорошие вести, – искренне порадовалась за подругу Рита.

– Ну, не все вести приятные. У него подозревают лейкемию. Он перепугался и начал вести здоровый образ жизни: ни запоев, ни загулов. Как говорят, не было бы счастья, да несчастье помогло.

– Теперь он будет за тебя держаться. Своя медсестра в доме, да и человек ты надежный. Вон сколько от него вытерпела.

– Теперь он за мной ухаживает, цветы даже дарит. Все, домой приехала. Пока. Звони. Целую.

– Всего тебе доброго!

Вечером Рита долго не ложилась спать, знала, что все равно не уснет. Переделала кучу оставленных на потом дел, почитала книгу. Был уже второй час ночи, а сон не шел. Она не могла перестать думать о Миллере. Ей хотелось позвонить ему, убедить его, что он не прав, что Майя ему не помеха, что он нравится ее родственникам и друзьям, что она любит его. Это желание шло от сердца. А умом она понимала, что его не переубедить, и что она сама не сможет измениться, не сможет отказаться от всего и всех ради него. Рита встала с кровати и включила компьютер, проверила почту. Пять минут назад пришло письмо от Миллера. Видимо и ему не спалось. Он писал: «Ты, наверно, ждешь от меня ответа: увидимся мы еще или нет. Я пока сам не знаю. Вчерашняя встреча показала мне, что все еще люблю и хочу тебя. Но мне нужна ты полностью, вся целиком. Я не хочу и не могу делить тебя ни с кем.»

Рита обхватила голову руками и стала качать ею из стороны в сторону. Выхода не было. Она не знала, что ему ответить, понимала, что Миллер не примет никакие объяснения. Это был его ультиматум.

Жизнь продолжалась. Серая и тягучая. Раньше, когда у Риты было плохо на душе, она могла поболтать с племянницей или поиграть с Андрюшкой. Месяц назад Юля получила государственную квартиру как малообеспеченная мать-одиночка. Их дом находился в пятнадцати минутах ходьбы от Риты, они часто ее навещали, но это было не то. Теперь она была одна со своими мыслями и чувствами. Жизнь племянницы тоже никак не налаживалась. Она подала на алименты, но Эрик пригрозил ей, что убьет, Юля забрала документы обратно.

Он приходил к ней, жил несколько дней, потом они ругались, Юля вызывала полицию и его выгоняли. Андрею дали садик с ночной группой. Юля теперь днем училась на медсестру бесплатно как мать-одиночка, а ночами работала. Сын был в садике.

Нога у Риты продолжала болеть. Она снова пошла к врачу. Он предложил ей сделать операцию: убрать хрящ и за одним косточку возле большого пальца. Рита согласилась. Она уже убрала косточку с правой ноги и была очень этим довольна. Операция предстояла не сложная, вот только придется некоторое время на костылях ходить. Она договорилась на работе на две недели неоплаченного отпуска. Мать Назара обещала заменить ее. Рита решила сдать на права перед тем, как сделает операцию. За два дня до операции она получила водительские права.

Операцию назначили на 11 ноября 2013 года. Брентон, один из Ритиных квартирантов, привез ее в госпиталь к 8 утра. Перед операцией Риту охватило странное, почти паническое волнение. Ей хотелось сбежать из госпиталя. Она старалась успокоить себя, вспоминая первую подобную операцию, но чувство тревоги не проходило. С шутками и прибаутками ей дали наркоз, а когда она очнулась, все уже было закончено. За ней приехала Эльмира и отвезла ее домой. Потом подруга сходила в аптеку, купила Рите необходимые лекарства и уехала. На следующий день забежала Юля, и женщины договорились, что завтра Юля отвезет Риту в автоинспекцию. Нужно было получить водительские права. Там, видя ее костыли, пропустили Риту без очереди. На следующий вечер у нее поднялась температура. Она позвонила медсестре, и та сказала, что ничего в этом нет страшного, надо выпить жаропонижающее. Рита пила два дня, но температура не спадала. Ночью она пошла на костылях в туалет и когда поднималась, ей стало плохо. Голова закружилась, и она упала. Ей показалось, что какое-то время она пролежала без сознания. Встать на костыли Рита уже не смогла. Она на четвереньках доползла до кровати, стала вскарабкиваться на нее и почувствовала, как что-то как будто оборвалось в груди и стало трудно дышать. Она подложила под голову все подушки, какие оказались на кровати, и легла дожидаться утра. Утром Юля привела Андрея. Ей надо было идти на учебу, а садик сегодня не работал. Рита согласилась остаться с ним. Она позвонила в госпиталь и получила тот же ответ: пей жаропонижающие. Ей становилось все хуже. Рита попросила квартирантку накормить и уложить Андрюшу спать. В пять часов вернулась Юля. Рита уже не могла встать с кровати, Андрей играл возле нее. Увидев ее, Юля воскликнула:

– Ты себя в зеркало видела? Ты совсем белая! И губы синие! Помирать собралась?! Ты в госпиталь звонила?

– Да, сказали пить таблетки.

– Я сама им сейчас позвоню, – с угрозой в голосе сказала племянница.

Она набрала номер медсестры и начала с ней разговаривать на повышенных тонах. Рите было так плохо, что она уже не понимала, о чем идет речь. Закончив разговор, Юля сказала:

– Надо немедленно ехать в ближайший госпиталь. Я попрошу Эндрю побыть с Андрюшей.

Рита только кивнула в ответ. Она накинула на плечи теплую кофту, закрыла на ключ спальню, положила ключ в сумку, и они поехали. В отделении скорой помощи, узнав, что она после операции, у нее боль в груди и трудно дышать забеспокоились. Риту сразу же положили на каталку и повезли на рентген. После рентгена врач сказал, что она останется здесь. Он отвел племянницу в сторону и о чем-то стал говорить. Она молча кивала и посматривала на Риту. Потом Юля, пообещав позвонить ей завтра, поехала домой. Риту окружили врачи и медработники. Одни брали кровь на анализ, другие ставили какие-то уколы, потом повезли на компьютерную томографию. После томографии ей велели не шевелиться и не вставать. Рите было стыдно, что она отнимает время у стольких людей. Поймав проходившую мимо нее медсестру, она спросила:

– Во сколько меня отпустят? Мне нужно позвонить друзьям, чтоб меня забрали.

Медсестра с удивлением посмотрела на нее:

– Не думаю, что тебя скоро отпустят. Сейчас врач придет, объяснит.

Пришел врач, мужчина лет пятидесяти с проседью в кудрявых волосах и носом картошкой. В руках у него был ноутбук.

– Я доктор Марк Харбет. Исследование показало, что у тебя оторвался тромб и попал в артерию левого легкого. Мы постараемся сделать все возможное, но есть большая вероятность того, что ты умрешь. У тебя есть родственники?

– Да, сын.

– Мне нужен его телефон. Ему необходимо приехать сюда сейчас. Он должен сказать нам, что делать с твоим телом и подписать документ об этом. Возможно, вы успеете проститься.

– Он живет в Атланте с маленькой дочкой, он не сможет оставить ее одну.

– Ты мне телефон дай, я сам обо всем договорюсь, – попросил доктор.

Рита до конца даже не сообразила, что она умирает. Она продиктовала телефон, и доктор отошел, по пути набирая номер сына. Рита не могла поверить, что она умирает, и что доктор вот так просто сказал ей об этом. «Нет, – думала она, – так не умирают. У меня должна быть какая-то страшная боль, если я умираю. А мне даже легче сейчас дышать стало. Да и завещание у меня не написано. Как же я могу умереть без завещания? Нет, мне нельзя умирать», – решила Рита.

Риту привезли в отделение интенсивной терапии – реанимацию. Там переодели в светлую рубашку с завязочками на спине. Поместили ее в отдельную палату с личным туалетом. Медработники осторожно переложили ее с каталки на кровать. Следом принесли Ритины костыли и поставили в угол комнаты рядом с туалетом.

– Можно костыли поближе поставить? Я без них не смогу встать, – попросила больная.

Медсестры переглянулись.

– Тебе они пока не понадобятся, – ответила одна из них, не смотря Рите в глаза.

Изголовье кровати подняли высоко, уложили ее, подключили к кислороду,

множеству мониторов, в обе вены поставили капельницы. Одна была с гепарином, Рита сумела прочитать название на пакете. С кислородом дышать стало легче. «Выживу», – решила про себя Рита и перестала об этом беспокоиться. Пришла медсестра, поставила укол в живот.

– Это разжижитель крови, – ответила она на Ритин вопрос.

Рите захотелось спать. Видимо снотворное добавили в капельницу. Сначала она просыпалась каждые десять минут, когда автоматически включались аппараты измерения давления и пульса, но потом это перестало ее беспокоить. Ночью несколько раз приходил лаборант брать анализ крови и медсестра с уколами, но Рита воспринимала их присутствие через пелену сна и тут же засыпала снова, как только они заканчивали свои манипуляции.

Первое, что увидела Рита, проснувшись утром, было спящее лицо сына, сидевшего в кресле рядом с ее кроватью. Рядом с ним стоял рюкзак. «Когда он успел прилететь?» – удивилась она. Данил видимо почувствовал ее взгляд и открыл глаза.

– Жива? – спросил он, взяв ее за руку. Глаза его были красными.

– Жива, – ответила Рита. – С кем Майку оставил?

– Дэрин дома сейчас, пока я здесь в командировки не будет летать.

– А ты надолго?

– Неделю отпуска дали, если надо будет, то останусь дольше.

Рите стало спокойней. Хорошо, когда родной человек рядом.

– Иди домой, поспи, потом вечером придешь, – сказала Рита.

– Мне врача надо дождаться. Поговорю с ним и пойду душ приму и переоденусь, да поесть бы не мешало.

– В холодильнике борщ есть и котлеты. Деньги в комоде в верхнем ящичке долларов триста лежат, возьми себе на еду. Остальные деньги в сейфе. Возьми ключи от дома и сейфа в моей сумочке, она в тумбочке лежит.

Данил вытащил сумку и стал в ней рыться.

– Нет тут ключей, – сказал он.

– Вытряхни все на кровать, посмотри внимательно, должны быть. Я сама вчера дверь закрыла и в сумку ключи положила. Не было и пятидесяти долларов, которые Рита положила на случай, если ее отпустят ночью и надо будет вызвать такси.

– Юлька стащила, – поняла она.

– Вот сука! – выскочило у Данила.

– Позвони ей, спроси про ключи. Да не нападай на нее сразу, а то выбросит их и тебе придется все замки менять.

– Замки я и так поменяю. Она же слепки могла сделать.

Он набрал номер своей кузины и поставил телефон на громкую связь.

– Привет, Юля.

– Ой, привет, Данил. Ты в курсе, что с матерью случилось?

– В курсе. Мне врач звонил. Я уже у нее в госпитале.

– Она еще жива? – поинтересовалась племянница.

– Жива и умирать не собирается, – ответил он.

– А мне вчера врач сказал, что она умрет. Он сказал, что 98 процентов людей при такой болезни умирают.

– Я не могу найти ключ от дома в маминой сумке. Он случайно не у тебя?

– Да, у меня. Она, наверно, его случайно в мою сумку положила. Я тебе его сейчас в почтовый ящик брошу.

– Хорошо, я где-то через час буду дома.

– Я точно помню, что ключ был в моей сумке, – стала оправдываться Рита. – Если бы меня ночью отпустили, как бы я попала домой? А деньги я тоже к ней случайно положила? Это она обрадовалась, что я умираю и решила дом почистить до твоего приезда.

– Скорее всего так, – согласился сын.

Весь день вокруг Риты было оживленное движение. Приходили лаборанты, медсестры заглядывали каждые пятнадцать минут, врачи осматривали ее ногу, возили на какие-то исследования. Самое неприятно было то, что ей не разрешали вставать в туалет, приходилось пользоваться судном. Самая большая ее мечта была в этот день – добраться до туалета.

После обеда пришел Данил. Принес ей апельсинов и сока. Есть не хотелось.

– Ну что там дома? – спросила она.

– Ключи в почтовом ящике были. Входные двери открыты. Спальня и кладовка с сейфом закрыты, – перечислял сын. – Но денег в комоде не оказалось, и цепочку с серьгами, про которые ты говорила, я не нашел. Наша секретная нитка с сейфа сорвана, но сейф она открыть не смогла. Хорошо, что Кевин такой хитрый сейф купил, что кроме ключа там надо еще и знать, как крышку открыть. Может еще что-то пропало, но это ты уже сама увидишь, когда домой вернешься. Так что вчера ночью моя кузина мародерством занималась, надеясь, что ты умрешь.

– Она специально двери не заперла, чтоб потом сказать, что кто-то пришел и меня ограбил. Юля этот трюк неоднократно проделывала.

– Да не думай ты про это. Главное, что ты жива, – сказал сын.

– Да Бог с ней, – отозвалась Рита, – она мне жизнь спасла, я сама хотела ее отблагодарить, как домой вернусь.

Ночью Рите стало хуже. Она этого не почувствовала, но поняла по тому, как забегали вокруг нее врачи, попросили сына выйти в коридор. Ее снова со всеми ее теперешними принадлежностями – кислородным аппаратом и капельницами – куда-то возили, что-то вливали в вены. Сын провожал ее беспокойным взглядом. К утру суматоха утихла, и она заснула.

Прошло три дня. Вставать Рите все еще не разрешали, но чувствовала она себя лучше. Сын был рядом. Врачи, передававшие смену, говорили о ней: «Это наша счастливая девушка». Подразумевалось, что она вошла в те два процента, которые по статистике выживали в ее положении. И врач, который принимал ее в скорой помощи, заглядывал к ней, видимо ему было приятно, что он спас пациента.

На следующий день Рите разрешили использовать «комод». Это такой стул с дыркой и горшком внутри, куда можно ходить в туалет. Его поставили возле кровати и отгородили ширмочкой. Он стоял в двух шагах от кровати, и Рита решила попробовать. Комод поставили так, что мониторы и капельницы можно было не отключать. И вот ее первые шаги. Медбрат подал ей костыли, помог подняться, придержал все провода, и Рита села на стул. Неизгладимое впечатление! Ей больше не нужно было судно. Медбрат отошел, и сказал, чтоб она позвала его, когда надо будет вставать. Рите хотелось все сделать самой. Она встала со стула, оперлась на костыли и сделала шаг к кровати. Все поплыло перед глазами, она обернулась, чтоб позвать медбрата, но он уже сам бежал к ней, в глазах беспокойство. Он помог Рите опуститься на кровать и уложил ее повыше. Дышать стало трудно, голова кружилась, стены и потолок стали вращаться вокруг нее сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Медбрат нажал тревожную кнопку, и в палату прибежал врач и сестра со шприцем. Врач смотрел на монитор, а сестра ввела в вену какое-то лекарство. Они о чем-то говорили между собой, но Рита их не слышала. Потолок в палате исчез. Перед ней открылся ярко-голубой небесный купол. Голубизны такого оттенка она еще никогда в жизни не видела. Послышалось что-то вроде музыки или шорохов тоже непривычных для ее ушей. И это небо, и эти звуки были такими родными и желанными, что Рите захотелось немедленно лететь туда. Она увидела себя на поляне в длинном белом платье с широкими рукавами. Рита подняла руки, и рукава взметнулись как крылья. Ей оставалось только оттолкнуться от земли и лететь в это манящее бесконечное небо. Она в последний раз посмотрела на землю и увидела себя, лежащую на полу в позе эмбриона. Рита поняла, что это ее физическое тело, что она уже покинула его. Женщина заколебалась. Вдруг перед ней мелькнуло лицо внучки, растерянное и печальное. «Я вернусь, – решила Рита. – Эй, душа и все сущности, которые живут со мной, возвращаемся обратно. Видимо, не настало еще время уходить. Возвращаемся! Помогите мне войти в тело.» Через некоторое время Рита почувствовала на себе тяжесть, как будто на нее одели тяжелую шубу.

Рита открыла глаза и увидела лицо близко наклонившегося к ней врача, его увеличенные очками тревожные глаза.

– Жива, – с облегчением сказал он и смахнул рукавом со лба капельки пота.

Рита посмотрела вверх. Там был снова белый потолок больничной палаты. Ей поставили еще укол, и она заснула. Проснулась Рита от того, что кто-то зашел в палату. Это была Лена и ее дети, Мира и Итан, Ритины воспитанники. Лена оглядела палату и сказала:

– Простите, нам сказали, что здесь лежит моя подруга Рита Макглесон, но видимо, медсестра неправильно назвала номер палаты. Извините нас, что побеспокоили.

– Лена, это же я, – остановила ее Рита.

Все пристально посмотрели на Риту. Дети прижались к матери.

– Тут темно, мы тебя не узнали, – стала оправдываться подруга.

«Представляю, как я выгляжу», – подумала Рита, и, как ей казалось, бодрым голосом сказала:

– Рада вас видеть. Спасибо, что пришли навестить меня. Как ваши дела?

– А мы тебе апельсины принесли и долму, – сказала Мира. – Я помогала маме долму делать.

– Молодец, спасибо тебе, я с удовольствием съем.

– Давай я тебя покормлю, ешь пока теплые, – предложила Лена.

И, не принимая Ритиных возражений, развернула полотенце и достала судок с долмой. Лена готовила долму с урюковым соусом, от которого сейчас исходил кисловато-сладкий аромат. Впервые со времени болезни у Риты проснулся аппетит. «Выздоравливаю», – решила она. Вскоре вернулся Данил с ужина, Лена с детьми ушли, а в палату вошла новая посетительница – Эльмира.

– Привет, Рита. Данил? Ты тоже тут? Когда прилетел?

– Привет, Эльмира. Той же ночью, как мама сюда попала.

– Что случилось? Юля сказала, что у тебя тромб в легком? У моего отца

также было. Он первый раз выжил, но врач нам сказал, что обычно в течение месяца второй раз тромб может быть. Обычно от второго и умирают.

– И что с ним было? – поинтересовалась Рита.

– Умер от повторного тромба через неделю.

– Ничего себе, утешила, – с укоризной сказал ей Данил.

– Может у нее по-другому будет, но она должна знать, как это бывает, – ответила Эльмира.

– А у нее не будет. Она сильная и она решила не умирать, – заступился за мать Данил.

Еще через день Риту перевели из реанимации в госпиталь. Палата была на двух человек, но Рита лежала там одна. Здесь ее снова подключили к кислороду, капельнице и монитору, но монитор теперь снимал показания реже, чем в реанимации. Рите очень хотелось домой. Ей казалось, что дома она быстрей поправится. На следующее утро она попросила врача выписать ее из госпиталя. Он сказал, что Рита должна пройти тест, сможет ли она самостоятельно дышать без кислорода.

На другое утро был назначен тест. Рите предстояло на костылях пройти какое-то расстояние по коридору как можно быстрее. Сзади за ней шли медсестры с кислородным аппаратом и капельницами, к которым Рита все еще была присоединена. Она старалась изо всех сил, ей казалось, что она бежит, со лба стекал пот, руки, державшие костыли, тряслись. «Не пройду», – думала она. Вот и конец коридора. Здесь ее поджидал врач с каким-то аппаратом в руках. Рита остановилась. Здоровая нога подгибалась в колене.

Медсестра подставила ей кресло. Рита с трудом опустилась в него и выжидательно посмотрела на доктора.

– Молодец, думаю, ты сможешь уже дышать без кислорода.

– И домой можно? Мне на прием к хирургу надо идти.

– Через пару дней, думаю можно. Сейчас отключим тебя от кислорода и посмотрим, как ты будешь.

Медсестра проводила ее в палату, помогла лечь и отключила кислородный аппарат. Вот теперь Рита поняла, как чувствует себя рыба, выброшенная на берег. Воздуха не хватало! Она приподнялась на кровати, хватала воздух широко открытым ртом, но дышать было нечем!

– Воздуха! – крикнула она, хватаясь рукой за горло.

– Дыши глубоко и медленно, сейчас все пройдет, – успокаивала ее медсестра.

«Надо в окно, там есть воздух», – мелькнуло в голове у Риты. Забыв про больную ногу, она опустила ноги с кровати, порываясь встать, разбить окно и глотнуть хоть немного воздуха! Медсестра силой удержала ее на кровати и, держа за плечи сказала:

– Дыши как я, – и стала медленно вдыхать воздух.

Рита пристроилась к ее темпу, и воздух наконец пошел в ее легкие. «Как это здорово – дышать! – думала она. – Я никогда раньше даже не задумывалась об этом». Пришла помощница медсестры, подняла повыше изголовье кровати и помогла Рите удобно устроиться. Теперь ее работа была научиться снова дышать.

– Ты можешь сама в туалет ходить, только вызови помощницу, чтоб она капельницу за тобой возила и страховала себя, – сказала медсестра уходя.

Это была еще одна победа.

Через два дня ее выписали. Врач предложил ей оформить инвалидность, но Рита отказалась. Врач выдал кучу рецептов, медсестра принесла брошюры, объясняющие, что надо будет делать дома. Ей предстояло минимум полгода принимать кумадин – разжижитель крови. Данил вычитал, что это разведенный крысиный яд. Сын продлил отпуск еще на неделю. Первую неделю после выписки он должен ставить матери инъекции в живот, а потом она могла перейти на таблетки. Каждый день к ней будет приезжать лаборант брать кровь на анализ и определять дозу лекарства на день, и медсестра, чтобы осматривать ее. Еще будет приезжать работница, что-то типа физиотерапевта, которая должна заново учить Риту элементарным навыкам: как есть, как ходить, как мыться.

Данил привез мать домой и поехал выкупать лекарства. Машину ему одолжил Джим, их верных друг. Пришлось объездить несколько аптек, пока он нашел все необходимое. Ходунки и стул для ванной, чтоб Рита могла сама мыться, сидя на стуле, он купил заранее. Рита с нетерпением ждала возвращения сына: оставаться одной было страшновато. Вечером Данил приготовил ужин, с деловитым видом достал ампулу и шприц, ловко набрал лекарство (этому его научили в госпитале перед тем, как выписать Риту) потом расстегнул пижаму на Рите и уставился на живот, не решаясь вогнать в мать иглу.

– Давай я сама поставлю, – предложила Рита.

Он с облегчением подал ей шприц. Рита резким движением, как ей казалось, попыталась воткнуть шприц в живот, но шприц коснулся кожи и выпал из ее рук. Рита с недоумением посмотрела на него. Она не боялась ставить себе уколы.

– У тебя силы нет воткнуть шприц, – понял сын. – Давай уж я как-нибудь.

Он подставил шприц к телу и надавил, тот медленно вошел в мышцу.

– Ну вот, и я медбратом стал, – удовлетворенно произнес Данил, выдергивая обратно иголку. – Теперь кормить тебя буду. Сюда принести?

– Нет, я к столу приду.

Рита довольно бодро доковыляла на ходунке до кухни и села на стул. На ужин был суп-лапша и тушеные овощи с курицей. Рита зачерпнула суп ложкой и понесла ко рту, но в рот попала только пустая ложка. Руки тряслись, и все вылилось на стол и на колени. Рита не сдалась. Снова зачерпнула. Но теперь ложка снова оказалась не только пустой, но еще и больно ударила по зубам. На третью ложку уже не хватило сил.

– Раскрывай рот. Я тебя покормлю, – пришел на выручку сын. – Раньше ты меня кормила, теперь моя очередь.

Поужинав таким образом, Рита снова пошла на кровать, сил не было даже посидеть на диване и посмотреть телевизор. Данил поставил раскладушку в спальне матери, чтоб ночью она могла позвать его, если ей что-то понадобится.

Утром Рите предстояло поехать на прием к хирургу, который делал ей операцию. Сын привез ее в поликлинику, помог подняться в приемную и посадил на стул. Сам пошел ставить машину в гараж. Рите с трудом еще давались длинные переходы на костылях. Воздуха все еще не хватало. Ее позвали подойти к окну регистратуры. С трудом поднявшись, Рита сделала несколько шагов, голова закружилась, она схватилась за стенку, костыль упал, а вслед за ним упала бы и она, если б ее не подхватил молодой мужчина. Выскочила медсестра, сунула Рите под нос нашатырь, стало легче.

– Сейчас Вас примут, – сказала сестра, – я помогу Вам дойти.

Она провела Риту в кабинет врача. Пришел практикант, сказал, что сначала нужно сходить на рентген, посмотреть, как обстоят дела после операции. Постучавшись, в кабинет зашел Данил. Он помог матери добраться до рентгена и привел ее обратно. Стали ждать врача, но он все не приходил. Снова пришел практикант, сказал, что снимок нормальный.

– Почему же тогда нога так сильно болит? – спросила Рита.

– Это зависит от особенностей каждого человека. У кого-то боль проходит быстрей, у кото-то держится дольше.

– Доктор сказал, что сегодня мне должны одеть лангету, и я смогу ходить без костылей.

– Может быть через неделю, сейчас рано.

– Почему? Я хотела бы поговорить с доктором. Когда он придет?

– Видите ли, он не может сегодня Вас принять.

– Но у меня назначена встреча с ним. Почему вы не перенесли встречу, если его нет? Вам же сообщили из госпиталя, что со мной произошло.

– Через неделю он примет Вас, – пообещал практикант.

Когда Рита с сыном вышли от врача, Данил сказал:

– Он боится с тобой встречаться. Сейчас будет звонить в свою страховую компанию, узнавать, что будет, если ты подашь в суд на него.

– Скорее всего так, – согласилась Рита.

На следующее утро Рита, помня слова Эльмиры о том, что если тромб не убил с первого раза, то может добить во второй, попросила сына найти адвоката и составить завещание. После отъезда лаборанта и медсестры они поехали к адвокату. Адвокат попался толковый, начал рассказывать варианты, как лучше сделать завещание. Рита пыталась что-то записывать за ним, чтоб не забыть. Вдруг очень закружилась голова, тело обмякло, карандаш выпал из пальцев. Рита помотала головой, пытаясь прогнать головокружение, но это не помогло. Перед глазами заплясали метлики.

– Мам, – спросил сын, тронув ее за плечо.

– Что-то мне нехорошо, – ответила Рита.

– Поехали домой. Спасибо большое. Мы Вам завтра перезвоним, – сказал Данил адвокату и, подхватив мать и костыли, повел ее к выходу.

В дороге головокружение почти прошло, но самочувствие было плохое. Рита не понимала, что именно болело, просто было плохо. К ночи ей стало стабильно плохо, ехать в скорую она отказалась, решив дождаться утра и медсестру. Только попросила сына лечь с ней в кровать, чтоб он был рядом, если она не сможет его позвать. Утром приехал медбрат, бывший врач из России, послушал легкие и с подозрением спросил:

– Как Вы себя чувствуете?

Рита рассказала о вчерашнем внезапном головокружении и слабости.

– Я думаю, второй тромб оторвался, во втором легком что-то есть. Вызывайте скорую и снова в госпиталь. Срочно, – сказал он.

Диагноз медбрата подтвердился: второй тромб поразил второе легкое. Ее снова подключили к кислороду и гепарину и сказали, что возможно ей придется делать операцию. Следующий тромб мог пойти в сердце. А это верная смерть. Нужно было поставить перед сердцем в аорту так называемый «зонтик», приспособление, не дающее тромбу войти в сердце. Ее снова возили из кабинета в кабинет на всевозможные исследования. Потом привезли обратно и велели ждать, что решат доктора насчет операции. Данилу на следующий день предстояло возвращаться в Атланту на работу. Он сфотографировал мать на больничной каталке с кислородной трубкой во рту и капельницами в венах и отправил шефу, прося разрешения остаться еще. Ответ пришел незамедлительно: «Оставайся сколько будет надо. Ставим тебе рабочие дни, приедешь – отработаешь. Здоровья твоей маме». Рита очень обрадовалась, что сын будет с ней. Пришел доктор и сказал, что операцию пока делать не будут. Обнаружили в ноге еще два тромба, но небольшого размера, они надеются, что смогут справиться с ними при помощи лекарства.

Риту перевели в палату интенсивной терапии. Сын, уходя вечером домой попросил:

– Мама, ты уж, пожалуйста, не просись больше домой, вылечись до конца.

– Хорошо. А ты пригласи адвоката в больницу, все-таки надо составить завещание.

– Я позвоню Алисе Хаккер, пусть пришлет кого-нибудь из своих знакомых, – решил сын.

– Да, – согласилась Рита, – Алисе можно доверять. Она мне здорово с разводом помогла, да и тебе тоже с алиментами.

Адвокатом оказалась молодая черноволосая и кареглазая девушка. Она попросила Данила выйти и оставить ее одну с клиенткой. Рита объяснила ей, что у сына нет денег, чтобы содержать и платить таксы за ее дом 6 месяцев, пока не вступит в права наследства и не продаст дом. Надо сделать что-то так, чтоб он мог получить дом и Ритины деньги сразу после ее смерти. Адвокат предложила ей вписать сына в дид (документ, подтверждающий владение домом), тогда после ее смерти он автоматически будет единственным хозяином ее дома. И посоветовала завести общий счет, с которого он после ее смерти может снять деньги, не ожидая шести месяцев. Этот вариант Рите подходил. Коновери, так звали адвоката, составила необходимые документы, и Рита подписала их.

Через неделю Риту выписали домой. Еще через день, закупив матери продуктов и наварив еды на следующие 3-4 дня, Данил улетел в Атланту. Рита осталась одна. Первую неделю каждый день приезжали лаборант, медсестра и физиотерапевт. В субботу приехала Лена с детьми, навезла кучу узбекско-еврейских вкусностей, прибрала в доме и обещала приехать в следующие выходные. Навещали ее подружки Татьяны. Сын звонил каждый день, говорил, что, если надо, он в любой деть может приехать. Эльмира снова свозила ее к хирургу, который наконец-то сам вышел к Рите и честно признался, что он не понимает, что происходит с ногой. Нога распухла и постоянно болела. Сказал, чтоб пришла через две недели. Узнав о ее беде, мужчины, с которыми она переписывалась на сайте знакомств и которых ни разу не видела, предлагали ей помощь. Марк приехал с огромной пиццей и бутылкой вина, Дон свозил ее к врачу. Но больше всех ей помогал верный Джим. Два раза в неделю он возил Риту в поликлинику сдавать анализ крови, чтобы рассчитать дозу кумадина. Эльвира в это время была без работы и согласилась поработать у Зелинских пока Рита болеет. Юля рассказала пастору церкви, где она получала продуктовую помощь как мать-одиночка, о Ритином тяжелом положении, и он предложил оформить Рите продуктовую помощь тоже. В первый же раз, когда она поехала за продуктами вместе с Юлей, ей дали три большие картонные коробки всевозможной еды: курицу, фарш, несколько булок хлеба разных сортов, картошки, набор овощей, крупы, макароны, консервы, сок, печенье и даже соль. Это ей выдали на две недели. О продуктах теперь можно было не беспокоиться.

На Рождественские праздники Данил приехал к матери. Он хотел провести презентацию программы «Самоочищение» среди своих бостонских друзей. Ритин знакомый даже выделил ему свое служебное помещение под это мероприятие. А на Рождество он пригласил своих друзей в дом Риты отпраздновать еще и свое день рождение, которое было в этот же день.

Вечером за чашкой чая Рита спросила сына:

– Как у тебя на личном фронте? Отстали от тебя хохляцкие красавицы?

– Нет, все еще надеются, что женюсь на одной из них. Цены поднимают.

Данил недавно познакомился на русском сайте знакомств «Русские в Америке» с двумя подругами с Украины. Визы у них уже давно закончились, уезжать не хотелось, вот они и искали активно жениха. Предлагали даже 30 тысяч долларов, если он женится.

– Зато я на сайте у саентологов познакомился с одной дамой из Владивостока. Викой зовут. Мы с ней каждый день теперь по телефону общаемся. Она читала мои рассказы на сайте и написала отзыв. Она здорово меня понимает. Я начинаю говорить, а она может фразу моими словами закончить. И саентолог к тому же. Не будет меня упрекать, что я ненормальный.

– Саентолог – это здорово, сможете с ней в паре работать.

– Она пока что только одитинги принимает, читает книги по саентологии, но сама еще не учится.

– Было бы желание – научится. Что ты про нее знаешь?

– Работает юристом. Разведена, двое детей: сыну Петру 5 лет, дочери Эмилии 3 года. Живет с родителями. У нее такая жопа замечательная, она мне фотку выслала.

«Н-да, смелая девица, – подумала про себя Рита, – незнакомому мужчине фотку жопы высылать».

– А фото других частей тела у тебя есть?

Он засмеялся:

– Конечно, пошли к компу, покажу.

На фото стояла высокая, стройная рыжая женщина с ничем не примечательным лицом, а рядом с двух сторон обнимали ее такие же рыжие дети.

Рита не придала особого значения этому увлечению сына. В последнее время он активно искал себе пару, и девушки появлялись и исчезали.

За два дня до праздника позвонила Юля и сказала, что она только что видела в «Маршале» Миллера и рассказала ему про ее болезнь. Не успела Рита положить трубку, как раздался новый звонок. Это был Миллер.

– Рита, я только что узнал, что ты больна. Сейчас приеду, – сказал он и положил трубку, чтоб не слышать ее возражений.

А она и не собиралась возражать. Миллер… Как много она думала о нем в это тяжелое для нее время. Иногда ей казалось, что это хорошо, что он не видит ее такой беспомощной и страшной, потом думала, что, если бы он был рядом, она быстрее бы выздоровела, чувствуя его любовь и заботу. И вот сейчас через несколько минут он будет здесь. «Что делать? Как себя вести? – заволновалась Рита, – надо переодеться и подкраситься». Рита ходила по дому с ходунками или вокером, как их здесь называли, но начала уже учиться ходить с тростью. Оказывается, это целая наука, как правильно ходить с тростью. Трость надо держать в руке с неповрежденной стороны тела. Затем поставить трость на один шаг вперед. После этого шагнуть больной ногой, потом приставить здоровую. «Возьму трость, – думала она. – С ходунками он и подойти ко мне не сможет». Рита открыла шкаф с одеждой. За время болезни она сильно похудела, и платья болтались на ней, а брюки спадывали. Она надела черные джинсы, которые были раньше ей малы, и клетчатую рубашку, свободно спускающуюся с плеч и скрывающую ее худобу. Потом она сделала легкий макияж и стала ждать. Вскоре послышался шум приближающейся машины, потом хлопок закрывающейся дверцы, потом звонок в дверь. Рита открыла. Миллер перетупил порог, быстро окинул ее взглядом с головы до ног и, не говоря ни слова, притянул к себе. Рита уткнулась в его широкую грудь, услышала биение его сердца, почувствовала запах знакомого парфюма и на душе стало спокойно. Как будто он просто вернулся с работы, а она его встречает. Как будто не было расставания, обид и болезни. Как будто они по-прежнему любили друг друга. Миллер обнял ее за плечи и попытался отвести к дивану, но она замотала головой и снова уткнулась ему в грудь, не желая ни на минуту отпускать его от себя. Он понял. Молчал и гладил ее по голове. А она вдыхала его запах и была счастлива. Упала трость. Оба вздрогнули. Мираж был разрушен.

– Здравствуй, – сказал Миллер.

– Здравствуй, – ответила Рита. – Идем пить чай.

Он поднял трость, она постаралась как можно изящней использовать ее, чтоб дойти до стола. Рита заранее поставила чашки, вазочку с конфетами и тарелку с печеньем. Миллер налил чай.

– Почему ты не позвонила? – спросил он, не притрагиваясь к чаю.

– А зачем?

– Мы же не чужие друг другу. Я бы помог тебе. Я бы приехал и ухаживал за тобой.

– Спасибо. Мне помогал сын и друзья. А сейчас я уже сама могу все делать. И к тому же, я была очень страшная. Ты не должен был меня такой видеть, – созналась она.

– Ты всегда для меня самая красивая. Мы ни дети, понимаем, что в жизни бывают тяжелые моменты. Вот тогда надо оставить свою гордость и принимать помощь друзей. Если бы мне было плохо, ты бы помогла мне?

– Конечно, – сказала Рита не задумываясь.

– Так почему же ты мне не позволила помочь тебе?

Рита смутилась. Она никогда не думала об этом в таком ключе.

– Мы расстались. Я думала, что моя жизнь тебя больше не интересует.

– Ошибаешься. Интересует.

Он протянул свою руку через стол и накрыл ею Ритину ладонь. Они молча смотрели друг на друга. Щелкнул замок, это вернулся от друзей Данил. Удивленно посмотрел на Миллера, вежливо поздоровался и присел к ним за стол.

– Данил, ты не возражаешь, если я заберу твою маму к себе на Рождество? Она сказала, что к тебе друзья придут. У меня ей будет спокойней.

– Если она не возражает, то конечно. Если хочешь – присоединяйся к нам, – ответил Данил.

Миллер вопросительно посмотрел на Риту.

– Хорошо, поедем к тебе. А ты, Данил, тогда можешь в доме, а не в гараже праздновать, тут теплее и удобнее будет.

– Миллер попрощался, пообещав заехать за Ритой днем 25 декабря.

В начале января Рита решила выйти на работу хотя бы на два дня в неделю. Она уже два месяца жила только на деньги от сдачи комнат. Их едва хватало на биллы, таксы и налоги. Эльмира согласилась поработать в январе остальные три дня в неделю, а с февраля ей предложили работу бухгалтера в небольшой компании. Рита боялась потерять работу. Перед ней встал вопрос как добираться до Зелинских: на костылях, ходунках или с тростью. С ходунками невозможно заходить в автобус, с тростью трудно идти по снегу. Она решила попробовать костыли. Ей предстояло сделать четыре пересадки, перебегая с одной платформы на другую. Выехала с первым автобусом за два с половиной часа до начала работы. Рюкзак за спину, костыли в руки – и вперед. Хорошо, что Назар обещал встречать ее на последней станции, чтоб она не шла на костылях по заснеженному футбольному полю. Дети обрадовались возвращению няни, Арик и Даник по очереди походили по комнате на ее костылях. Нашлась в доме и трость. Сначала Рита не знала, как справиться с шестимесячной Леорой. Снова помог Назар. Он предложил звать его, когда надо будет подниматься с девочкой на второй этаж в спальню, но Рита придумала свой метод спуска и подъема. Она брала девочку на колени, садилась на ступеньку и поднималась на попе вверх или спускалась вниз. Мальчишки приняли это за игру и наперегонки спускались и поднимались на попах.

Пару раз ее привозил на работу Миллер, но потом его положили в госпиталь. Несмотря на диализ два раза в неделю, его состояние становилось все хуже. Нужно было делать пересадку почки. Он стоял на очереди, но никто не знал, когда почка появится. Виделись они теперь редко. Миллеру трудно было долго находиться в машине, а Рита не могла сама доехать до его дома: автобусы туда не ходили. Но даже эти редкие встречи помогали им выжить. Когда они находились вдвоем – это был особый мир, мир любви и нежности, заботы друг о друге и надежды на лучшее.

Рита решила купить машину. Ей все еще трудно было дойти даже до магазина за продуктами. Джим, как всегда, вызвался помочь. В диллеровской компании ей попалась именно такая машина, какую она хотела – «Тойота Королла» синего цвета с маленьким пробегом в 32 тысячи миль. Теперь жить стало легче, можно закупить продуктов на неделю, а не ходить с пакетиком через день в магазин. На работу, правда, на машине было не выгодно ездить: во времени она выигрывала только 15 минут, а платить за дорогу приходилось по 10 долларов в день. Общественным транспортом выходило бесплатно – Зелинские покупали ей проездной.

Нога потихоньку заживала, боли, правда, почти не прекращались, но ходить с тросточкой уже удавалось хорошо. Легкие тоже понемногу восстанавливались. Рита уже могла иногда пройтись быстрым шагом не задыхаясь. В апреле ее сняли с кумадина, прописав маленькую дозу аспирина разжижать кровь. Теперь не надо было ездить раз в неделю в госпиталь сдавать кровь на анализ, не надо придерживаться диеты. Свобода! Миллер тоже весной почувствовал себя лучше. Они ездили в парки, на океан, просто бродили по улицам маленьких рыбацких поселков и ели в местных ресторанах только что выловленных омаров. Миллер много фотографировал, журналы охотно принимали его фотографии и печатали их. Он часто фотографировал Риту и просил кого-нибудь сфотографировать их вдвоем. Потом он посылал эти фотографии своим бывшим черным дамам сердца, хвастался, что у него белая женщина. Риту это смешило, но она не подавала вида.

Виртуальный роман у Данила стремительно развивался. Почти каждый вечер он звонил Рите и рассказывал, какая Вика замечательная женщина. И всегда подчеркивал, что она хорошая мать. Видимо, это было важно для него. Теперь вечерами по владивостокскому времени он слушал сказки, которые Вика читала своим детям на ночь. Ему хотелось реальных отношений, семьи. Рита понимала и приветствовала это. Она уже тоже общалась с избранницей сына по телефону и интернету. Женщина ей нравилась, Рита надеялась, что Данил будет с ней счастлив. Она предложила сыну пригласить девушку приехать в отпуск в Америку. Вика отказалась, сославшись на то, что не может оставить детей одних, потому что ее родители работают.

Однажды, разговаривая по скайпу, Рита предложила сыну:

– Съезди сам, если она не может приехать.

– А Майку куда?

– У нее в середине мая занятия в школе закончатся. Привози ее ко мне, со мной на работу будет ходить, а ты возьмешь отпуск и съездишь.

– А деньги?

Данил все еще выплачивал долги по кредитной карте, которые у него появились в период безработицы.

– До конца мая льготные тарифы на самолеты. Посмотри, сколько будет стоить, я дам тебе денег.

– Ты и так нам с Майкой помогаешь, каждый месяц деньги шлешь.

– Ничего, когда-нибудь и ты мне поможешь.

Рита увидела, как сын тут же застучал по клавишам, отыскивая в интернете дешевые билеты. Сумма оказалась приемлемой, сын поблагодарил мать, быстро попрощался и стал звонить во Владивосток.

Все закрутилось быстро. На следующий день Данил договорился с отпуском на 10 дней, купил билеты в Бостон, чтоб отвезти дочь, и билеты во Владивосток. Вика нашла в агентстве квартиру, где он будет жить, и начала потихоньку готовить родителей к его приезду. Она работала юристом в большой юридической компании, имеющей филиалы в других странах. Вот Вика и придумала, что Данил прилетит во Владивосток якобы в командировку, как компьютерный инженер, чтоб установить здесь современные программы. Все это было шито белыми нитками, но родители поверили. Сказать отцу, что она познакомилась с мужчиной по интернету у нее не хватило смелости, тем более что Данил был русским американцем. Отец, старый коммунист, видел в людях, покинувших Родину, изменников. Вике даже приходилось прятать цветы, которые Данил высылал ей через агентство.

Данил прилетал утром. Вика сказала на работе, что едет в другой офис за документами и отправилась в аэропорт. Она волновалась. Одно дело ни к чему не обязывающие разговоры по телефону и совершенно другое – личная встреча. Понравятся ли они друг другу, как дети к нему отнесутся, он к ним. По радио объявили о посадке московского самолета, которым прилетел Данил. Начали выходить первые пассажиры. Она всматривалась в лица мужчин, сверяя их с фотографией на телефоне. Вот вроде бы и он. Смотрит по сторонам, отыскивая кого-то в толпе встречающих. Заметил ее, улыбнулся, помахал свободной рукой. Она помахала в ответ и шагнула навстречу. «Господи, он какой-то мелкий, – пронеслось в голове, – я, наверное, выше него буду». Он подошел, посмотрел ей в глаза и сказал:

– Здравствуй, родная.

И все сразу встало на свои места. Он показался ей близким, понятным и на самом деле родным человеком.

Вика отвезла Данила на съемную квартиру, оставила его отсыпаться после длительного перелета, а сама поехала на работу, пообещав вечером вернуться. Несмотря на усталость и разницу во времени в 15 часов (в Атланте сейчас была ночь), он не сразу заснул. «Да, это она, та женщина, которую я искал всю жизнь, – думал он. – Я сделаю все, чтоб она осталась со мной».

С каждым днем Вика нравилась ему все больше и больше. Она взяла отпуск на работе, и они все дни проводили вместе. Часто брали с собой детей на прогулки и экскурсии. Он чувствовал, что нашел ту единственную, которую ждал всю жизнь и которая сделает его счастливым. Дети его обожали, он принял их безоговорочно, как часть своей женщины.

Перед отъездом Вика решила сводить Данила в театр. Запарковать машину возле театра было трудно, и они поехали на автобусе. Представление закончилось поздно, Данил проводил подругу до дома, и спросил:

– Слушай, как мне лучше добраться до моей квартиры? Автобусы до которого часа у вас ходят? Может, такси вызвать?

– Навряд ли ты успеешь на последний автобус. Знаешь что, давай ты у меня переночуешь.

– А как же родители?

– Мы утром пораньше встанем, и ты уйдешь.

Данил согласился. Они поднялись в ее комнату на чердаке и тихонько легли спать. Уйти незаметно не удалось. Они проспали. Спешно спустились на кухню и там столкнулись с отцом Вики. Тот онемел, увидев чужого мужчину в своем доме. Дочь, заикаясь, начала объяснять, что Данил не успел на последний автобус и ему пришлось переночевать у них. Отец недоверчиво посмотрел на них, но промолчал.

– Он уже уходит, – попыталась успокоить отца дочь.

– Чего ж ты его голодного выгоняешь, пусть хоть позавтракает сначала, – сказал он.

Вика захлопотала на кухне. Она налила мужчинам чай, порезала хлеб и сделала бутерброды с маслом для Данила и с колбасой для себя и отца. Они сели за стол. Начался допрос с пристрастием: как Данил оказался в Америке, где он там работает и сколько получает, есть ли у него дом и какие у него намерения по отношению к Вике.

На кухню вошла Зоя, мать Вики, и затараторила:

– Виталий, ну чего ты к человеку пристал? Дай ты ему спокойно поесть. Доча, что ж ты их всухомятку кормишь? Кашку бы сварила.

– Спасибо, все хорошо, я люблю бутерброды, – отозвался Данил, благодарный ей за спасение от натиска будущего тестя.

– Я не пристал, я хочу знать, кто у нас в доме ночует, – не сдавался Виталий. – Вот он говорит, что у него серьезные намерения, а я не уверен, что дочери с внуками там будет лучше.

Данил попытался рассказать подробнее о жизни в Америке, о тех возможностях, которые откроются для Вики и детей, но у отца было свое мнение.

– Вот у моих знакомых, – начал снова Виталий, – дочка в Америке училась, а потом вышла там замуж. У них в год 80 тысяч на двоих выходит, так они еле концы с концами сводят. А у тебя в год сколько?

Данил получал в два раза меньше.

Не дождавшись ответа, отец продолжил:

– Здесь мы всегда ей поможем и деньгами и с детьми. А там как она будет? Снова учиться придется, чтоб найти приличную работу. А это денег требует. Кто детей из школы встречать будет? Если она дома сядет, то тебе одному пятерых не потянуть. Найди работу денежную, тогда и поговорим.

– Да они сами еще ничего не решили, знакомы-то вторую неделю, чего ты пристал? Приглядятся друг к другу, решат, тогда и думать будем, – пыталась остановить его жена.

– Я уже пригляделся, – сказал Данил.

Родители переглянулись и замолчали. Вика с Данилом ели бутерброды. Мать пошла к плите варить кашу внукам.

Отец прервал молчание:

– Данил, оставайся до отъезда у нас, чего вам мотаться друг к другу, места хватит.

– Спасибо, я с удовольствием поживу эти дни у вас.

Вика подскочила к отцу, чмокнула его в щеку и сказала:

– Спасибо, папа, за понимание.

За день до отъезда Данил решился сделать своей избраннице предложение. Еще в Атланте он купил для нее обручальное кольцо с маленьким бриллиантиком. Взяв с собой детей, они отправились в городской парк. Данил предложил прокатиться на колесе обозрения. И вот когда они поднялись на самый верх и перед ними открылся великолепный вид на океан и сопки, он достал из кармана коробочку, открыл ее, вынул сверкающее на солнце колечко и, надев его на палец своей избраннице, сказал:

– Будь моей женой.

– Я подумаю, – ответила Вика.

И хотя она ждала чего-то подобного, но предложение все же застало ее врасплох. Дети же, услышав такую новость, завопили от восторга.

На следующий день Данил возвращался домой, а Вика с детьми отправлялась в отпуск в Южную Корею. Первым улетал Данил. Вика и дети плакали, он стал для них родным человеком. У Данила тоже слезы навертывались на глаза, но он держался. Два часа до отправки корейского самолета Вика проплакала. Ей казалось, что она лишилась чего-то важного в своей жизни. «Он мой, – думала она, – он судьбой мне предназначен. Я поеду к нему и будь что будет. Хорошо, что мы в отпуск улетаем, дома бы я сошла с ума без него».

Вернулся Данил из Владивостока окрыленный. В его жизни появился смысл. Он хотел любви и семьи и решил добиваться этого. Он понимал, что главное – найти работу, где бы ему платили больше, чем он получает сейчас. Осуществить это было довольно трудно. Дэрин постоянно находилась в командировках, и Майя жила с отцом. Утром он отправлял ее в школу, вечером забирал из продленки, поэтому не мог работать сверхурочно или в выходные. Соответственно и зарплата была низкой. Но и тут фортуна повернулась к нему лицом. От своей компании он был прикомандирован работать на 6 месяцев в отдел компьютерной поддержки в большую компанию «21 век», которая занималась строительством и продажей домов. Данил им понравился, и ему предложили должность с хорошим окладом, но по закону он мог перейти к ним только через год после увольнения со своей прежней работы или новый работодатель должен был заплатить за него отступные. Компании созвонились, и за голову Данила его шеф потребовал 50 тысяч. «21 век» отказался платить такие большие деньги, но они предложили Данилу другой план. Он должен уволиться со своей работы, а они найдут ему место в одной из компаний, с которыми они сотрудничают. Там он проработает один год, и они заберут его к себе. Данил согласился. Ему нашли работу в компании, которая поставляла строительный материал «21 веку». Зарплата была больше и, хотя на работу приходилось ездить дальше, он согласился.

В середине июня 2014 года Рита с внучкой полетели в отпуск в Испанию. Там на Майорке они должны были встретиться с Надеждой и Йоханом. Им предстояло провести 10 дней на острове, окруженном Средиземным морем.

После возвращения из Испании снова стал вопрос куда определить Майю на оставшийся месяц школьных каникул. Данил вспомнил, что мать дочкиной одноклассницы по воскресной русской школе предлагала ему в конце учебного года привозить Майю к ним, где с девочками будет оставаться ее мама, прилетевшая на лето с Украины. Это был хороший выход, но Данил не знал ее телефон и даже фамилию, помнил только, что ее зовут Марина. Пришлось устраивать ее в дорогой летний лагерь, за который заплатила Рита.

В августе Майя снова пошла в русскую школу. Данил встретился с Мариной и рассказал, что хотел воспользоваться ее предложением насчет летних каникул, но не смог ее найти. Женщина тут же предложила записать ее номер телефона и сказала, что он может обращаться к ней за помощью в любое время суток, а сегодня, чтоб закрепить знакомство, она приглашает его с дочерью в кафе. Данил согласился. Девчонки, выскочив с урока русского языка, тут же заговорили по-английски. Они обрадовались возможности побыть подольше вместе и поесть мороженого. Взрослые заказали себе кофе, и Марина рассказала о себе.

– Я сюда по визе невесты приехала. Это мой второй брак. Я замужем за музыкантом была. Объездила с ним всю Европу с концертами, за руку здоровалась со знаменитыми певцами и музыкантами. А когда дочь родилась, я кормила ее грудью и не могла с ним ездить. Ну он и загулял. Злате год исполнился, когда мы разошлись. Вернулась с дочерью к родителям, пошла швеей на фабрику работать. А Семен, мой теперешней муж, нашим соседом был. Я его с детства знаю. Застенчивый такой, ни с одной девчонкой не встречался. Родители у него евреи, богатенькие были. А когда им разрешили уезжать из Союза, они в Америку переехали. Он приезжал пару раз к деду с бабкой, но я с ним мельком виделась. А тут я даже и не знала, что Семен приехал. Мы на дне рождения у общих знакомых встретились. Он подвыпил и признался, что я ему еще в школе нравилась. Набрался он в тот вечер хорошо, хотя друзья говорили, что Сема не пьет. Пришлось мне его домой тащить. Ну и осталась там с ним. Он в 35 лет мальчиком оказался! Пришлось на утро как благородной даме ему предложение сделать. Он согласился. Вот так я и приехала в Америку.

Данил удивился такой откровенности, но вида не подал. О себе сказал только, что его мать сюда вызвала. Расстались они почти друзьями.

Вика, вернувшись из Кореи, стала взвешивать все «за» и «против» переезда в Америку. Острое чувство потери уже прошло, теперь она могла мыслить рационально. Ей давно хотелось изменить свою жизнь. Хотелось вырваться из-под опеки родителей, стать хозяйкой своей жизни, но не было возможности. Бывший муж скрывался от долгов и алиментов, и, хотя она хорошо зарабатывала, помощь родителей была необходима. Жизнь здесь налажена и стабильна. Правда, не было в ее жизни любимого человека, но Вика надеялась, что все может измениться. Данил ей понравился, но острой влюбленности не было. За это короткое время их знакомства он стал для нее родным и понятным человеком. Она чувствовала, что ему можно доверять. Теперь ей предстояло все рассчитать и принять правильное решение. «Кем я там буду работать? – думала она. – Придется снова переучиваться на юриста, а это займет много времени и денег. Английский учила в институте, но никогда его в жизни не использовала. А чтоб переучиваться – это снова надо профессиональный английский учить. И дети как в школу без языка пойдут? Тут вся родня, друзья, потусоваться есть с кем, а там никого не знаю. Да и квартира съемная. Не заплатит вовремя и выгонят нас с детьми на улицу. У них это запросто, я читала. А если работать не буду, сможет ли он нас прокормить? Надо, чтоб он мне выслал все расчеты, что сколько стоит, и я прикину, сможет ли он нас содержать».

Рита с сыном созванивались почти каждый вечер. В субботу он позвонил с утра и удивил мать вопросом:

– Мам, ты цены на основные продукты знаешь?

– Знаю. А чего спрашиваешь?

– Вика просит расчеты сделать на сколько можно прожить в Америке семьей. Я уже неделю сижу цены на все собираю, обдумываю, куда и на что мы с Майкой деньги тратим.

– Ну и что у тебя получается?

– Да ничего не получается. Я никогда об этом не задумывался. Счета приходят – я плачу. Написал вот тут. Хочешь посмотреть? Может что дополнишь?

– Хорошо. Высылай свои расчеты я посмотрю.

Еще через неделю совместными усилиями расчеты были закончены и отправлены потенциальной жене. Проанализировав их, Вика заявила, что Данилу необходимо зарабатывать 100 тысяч в год и иметь свой дом, если он хочет на ней жениться. Для Данила в ближайшее время это было нереально. Он не только мало зарабатывал, но еще и выплачивал долги по кредитным картам. Началась ежедневная переписка и звонки друг другу с вопросами и ответами о жизни в Америке. Данил не понимал ее страхов, а она не понимала американской жизни. Ситуация была тупиковая. Рита тоже решила поучаствовать в процессе. Однажды, когда она навещала сына и внучку в Атланте, позвонила Вика и снова начала задавать вопросы, когда Данил сможет найти работу с оплатой в 100 тысяч в год, Рита попросила разрешения поговорить с ней сама.

– Вика, привет. 100 тысяч в год зарабатывать для Данила нереально сейчас. Но на те деньги, какие он зарабатывает и какие ты будешь зарабатывать, даже работая няней на первых порах, будет хватать. В Америке еще никто с голода не умер. Здесь есть разные магазины, где одни и те же продукты ты можешь купить и за 10 долларов, и за 1 доллар. Здесь хорошо работает социальная служба, на детей будут платить дотации, если ваших денег не хватит. Церковь помогает продуктами. Если маленький доход в семье, то и медицинская страховка будет бесплатной. Да и я помогать буду. Майя всегда была на моем обеспечении, так и останется, так что вам только двух детей обеспечить надо. А если совсем туго с деньгами будет, то я всегда подкину.

– Я не хочу няней работать. Мне надо сначала получить какую-то профессию в Америке. Если б я без образования была, тогда б я могла руками работать…

– Хорошо. Ты можешь закончить онлайн колледж на помощника адвоката. Это не так дорого, я могу оплатить. Приедешь сюда уже со специальностью, а потом можешь и на адвоката переучиться. Главное, чтоб было желание.

– Знаешь, это хорошая идея. Я подумаю над ней. Смогу ли я с моим уровнем английского учиться в колледже?

– Конечно сможешь. Тебя же никто не торопит. Сдаешь зачеты и экзамены, когда готова. Там нет ограничений по времени. Я вот уже закончила курс воспитателя детского сада с отличием даже, сейчас еще один хочу взять.

– Да, интересно. Можно попробовать. Вышлите мне программу и учебники, я посмотрю.

– Хорошо. Курс помощников адвокатов есть в моем колледже, я найду для тебя программу.

Рита закончила разговор и передала телефон сыну. Он с благодарностью кивнул ей и вышел на балкон. Теперь его очередь уговаривать невесту приехать к нему. Когда сын вернулся, она сказала:

– Не переживай, она приедет к тебе.

– Откуда ты знаешь?

– Не знаю откуда, но знаю. Я помогу тебе долги выплатить. У меня отложено 10 тысяч на смерть. Я дам тебе эти деньги погасить часть долга, а ты меня похоронишь, когда я умру. Ну и буду тебе высылать каждый месяц на Майино питание. И все, что ей нужно, по-прежнему буду оплачивать.

– Конечно похороню, надеюсь у меня к тому времени будут деньги или куплю страховку на твои похороны, – обрадовался Данил.

Лето 2014 выдалось жарким. Рита теперь уже с тремя детьми Зелинских каждый день ходила гулять на пруд. Там от воды веяло прохладой и не было так жарко. Часто с ними ходила няня из соседнего дома со своим подопечным двухлетним Максиком. Звали няню Людой. Она выиграла Грин-карту и жила полгода в Америке и полгода на юге России. Люда хорошо готовила и часто угощала детей чем-нибудь вкусным. Вот и сегодня, выйдя из дома, Даник мечтательно произнес:

– Интересно, что вкусненькое нам сегодня Люда принесет?

– Хватит попрошайничать, – оборвал его старший брат Арик.

Годовалая Леора еще не могла говорить, но услыхав про что-то вкусненькое, засмеялась и захлопала в ладоши. Дети любили Люду. Она была большая, громкоголосая с южно-русским мягким говорком и очень добрая.

Увидев Риту с детьми в окно, Люда махнула им рукой, чтоб подождали ее, и вскоре вышла с Максом на велосипедике и пакетом в руках. Глаза детей устремились на пакет.

– Людочка, милая, что ты нам сегодня принесла? – не выдержал Даник.

– Ах вы ж мои дорогие! Сладенького хотите? Идемте в парк на скамеечку, я вам хвороста принесла.

– Хвороста? – удивился Арик. – Это которым костер разжигают?

– Ах же ж мое умное дитятко! Нет! Это крендельки такие, утречком испекла.

Дети наперегонки побежали в парк.

Расправившись с хворостом, Даник в знак благодарности сказал Люде:

– Людочка, хочешь я тебе стих расскажу, я сам сочинил.

– Та ты ж мой умничка! Расскажи, я послухаю.

– Если хочешь ты купаться,

Надо быстро одеваться.

Побыстрее, не ленись,

На зарядку становись!

– Это ж надо! В три года стихи пишет!

– А я еще и сказки сочиняю. Хочешь завтра тебе сказку сочиню?

– Давай. Молодец, Даник, – похвалила его Люда. – Вот повезло ж вам с няней. Она вас всему учит.

– А ты знаешь, Люда, – решил похвастаться своими знаниями и Арик, – что еноты дальние родственники медведей?

– Та не может быть! – искренне удивилась няня Максика.

– И енотихи кормят своих детей 24 раза в день.

– Это ж надо! А спит то она когда, бедняжка. Слухай, Рита, может ты и с Максиком немного заниматься будешь, пока мы гуляем? Я-то не знаю как.

Рите нравилась Людмила, и она пообещала ей помочь.

– Я билет сегодня взяла, домой 5 августа улетаю. Муж там один с бахчой пока справляется. Арбузы скоро поспеют, надо будет их продавать на рынке. Это моя работа. Так что 5 августа улетаю.

Сделав круг вокруг пруда, няни с детьми вернулись домой.

В середине июля Рите позвонила Баян, которая после окончания студенческой визы вернулась в Казахстан.

– Рита, я хочу приехать опять в Бостон по туристической визе. Можешь мне приглашение выслать?

– Выслать-то могу, вот поможет ли? Я подругу из России приглашала, ей не дали визу.

– Поможет. Я открыла свое туристическое агентство, так что у меня везде свои люди теперь есть. Просто надо соблюсти все проформы.

– Ты агентство открыла?! Здорово! А как же банк? Ты там какую-то высокую должность занимала.

– Да надоело под начальством ходить, хочу на вольные хлеба. А ты сдаешь комнаты?

– Да, сдаю.

– Можно у тебя остановиться?

– У меня нет свободных комнат. Можешь пожить в Майиной, пока найдешь что-нибудь, но она очень маленькая.

– Ничего, подойдет любая. Спасибо тебе. Надеюсь, что в августе приеду.

Через несколько дней позвонила Айнура, и Рита поделилась с ней новостью о предполагаемом приезде Баян.

– Ну конечно! Агентство ее на ладан дышит, она продает туры в Турцию, в основном только летом туда ездят, доход маленький.

– А почему она из банка ушла тогда? Она же вроде главным менеджером была.

– Она не ушла. Ее уволили, вернее дали уволиться по собственному желанию, но банки все связаны друг с другом, так что все об этом знают, и никто не хочет ее брать к себе.

– Да о чем знают-то? – поинтересовалась Рита.

– Ой, тут такая история вышла! Она ж главным менеджером была, хотела заместителем директора банка стать вот и выслуживалась. У нее все по струнке ходили. Шаг влево, шаг вправо – докладная директору. А тут на Асель, бухгалтера отдела кредитов, клиент пожаловался, что она документы на кредит выслала на день позже. Баян стала на нее орать, та пыталась объяснить, что это не ее вина была, но Баян велела ей писать заявление на увольнение, сказала, что клиент дороже сотрудника. А Асель беременна была на шестом месяце. Когда она возвращалась домой, у нее в автобусе выкидыш начался, кровь пошла из матки. Ее на остановке вытащили, позвонили в скорую, но пока те приехали, Асель много крови потеряла, и ребенок уже наполовину вышел. Короче, пока в больницу привезли, ребенок задохнулся и умер, мальчик был. Асель еще месяц пролежала, инфекция какая-то попала, врачи сказали, что возможно детей уже не будет. Муж пытался в суд на банк подать, но те откупились, а Баян дали уволиться по собственному желанию.

– Ничего себе история! Криминал какой-то!

– Здесь с ней никто даже не разговаривает. Она пыталась в Джезказган устроиться, но те переговорили с банком и не взяли ее. Вот она и хочет в Америку, где ничего не знают и проверять не будут.

– Понятно. А так посмотришь на нее она всегда приветлива, улыбается.

– Улыбается только тому, от кого что-то поиметь можно.

– Спасибо, что рассказала, буду с ней осторожна.

Баян прилетела в конце августа. Привезла в подарок казахские пиалушки, которых Рите так не хватало в хозяйстве. Ритин дом находился в районе, где жило много русскоязычных, поэтому здесь было три русских продуктовых магазина. Баян устроилась продавцом в один из них, в пятнадцати минутах ходьбы от дома.

Через месяц Баян заявила, что она срочно возвращается.

– Что случилось? С матерью что-то? – поинтересовалась Рита.

– Нет, дома все в порядке. Когда я сюда летела и ждала самолет на Бостон во Франкфурте, мне позвонили из Караганды. Там новый банк открывают и предложили должность заместителя директора. Я согласилась и попросила подругу отправить им мое резюме. Вот вчера получила ответ, что им моя кандидатура подходит, и они назначили мне интервью.

– А если ты не пройдешь интервью? – спросила Рита, помнящая рассказ Айнуры.

– Пройду. Директор сказал, что возьмет, а интервью – это чисто проформа, чтоб нареканий от других претендентов не было.

– Ну смотри сама, – с неуверенностью в голосе сказала Рита. – Да, не забудь заплатить мне деньги за комнату.

– Завтра утром заплачу, вечером нельзя отдавать, а то деньги водиться не будут.

У Баян был обратный билет с открытой датой, она закомпостировала его и через два дня улетела, так и не заплатив за квартиру.

И снова появился Сри. Подходя к дому после работы, Рита увидела на парковке незнакомую машину. Она подумала, что это к квартирантам кто-то приехал. Рита прошла мимо и стала открывать входную дверь.

– Рита! – кто-то окликнул ее сзади.

Она обернулась и с удивлением увидела Сри, выходящего из машины.

– Привет, – как ни в чем не бывало сказал он, – ты так поздно возвращаешься с работы? Я тебя уже полтора часа жду.

– Привет, как ты здесь очутился? Ты же в Техасе работал.

– Я на пенсию вышел, снова вернулся в Нашуа.

– Как ты меня нашел?

– Я в Милтоне был, соседи сказали, что вы с Винсентом разошлись, и ты купила дом в Линне. Этого было достаточно, чтоб найти тебя. Не забывай, что я компьютерщик.

Да, Сри всегда находил Риту, куда бы она ни переезжала. И пытался ее вернуть. Даже когда она была замужем, он иногда встречал ее на остановке трамвая и просил переехать к нему. Рита смеялась и говорила, что он упустил свой шанс еще в 2000 году. В 2008 его отправили работать в филиал компании в Техас. С тех пор они не виделись. Сри звонил, но Рита не отвечала, и он перестал. И вот он снова объявился.

Рита пригласила его войти в дом.

– Неплохо тут у тебя. Вы давно разошлись? – спросил Сри.

– Почти четыре года назад.

– Четыре года! И ты не дала мне об этом знать?

– Зачем?

– Я бы вернулся раньше из Техаса.

– Зачем? – снова спросила Рита.

– Мы бы могли четыре года уже быть вместе.

– Не могли.

– Но почему? Ты все еще не можешь меня простить?

Рита молчала. Этот разговор происходил всякий раз, когда они встречались. Да, она не могла простить. Девять лет бесправия, унижения и страха. Ее до сих пор колотило при виде полицейского. Она помнила, как Винсент велел ей спрятаться на чердаке, когда полицейский однажды постучал им в дверь. Она помнила, как полиция выводила людей из горящего метро, а она боялась пойти к выходу и глотала горький дым, пока кто-то не подтолкнул ее вперед. Она помнила, как их машину кто-то стукнул сзади и Винсент шепнул ей: «Беги, пока полиция не приехала». Она помнила, как муж уезжал один на выходные, потому что на мосту, ведущему в Нью-Гемпшир, полиция проверяла машины, арестовывая нелегалов. Она помнила, как из заведующей кафедрой она превратилась в уборщицу и няньку. Она помнила, как четыре года не могла увидеть сына и до сих пор не видела казахстанскую внучку. Но главное – страх. Она до сих пор была пропитана страхом. И еще она считала, что человек, совершивший однажды подлость, сделает это снова.

Сри понял ее состояние, и, попрощавшись, уехал, пообещав вернуться в выходные.

Было одиннадцать часов вечера. Рита уже собиралась лечь спать, когда в дверь постучали. Глянув через стеклянное окно в двери на улицу, она обнаружила там Баян.

– Ты как здесь очутилась? – открывая дверь, спросила Рита.

– Вот вернулась.

– Вижу. Почему не предупредила, что приедешь?

– Честно говоря, боялась, что обратно не пустишь.

– Да надо было бы. Что, думала уедешь, никогда меня больше не увидишь, можно деньги за квартиру не отдавать?

– Я привезла тебе деньги, – смущенно сказала Баян, – на, возьми и прости меня. Я торопилась и забыла про них.

– Ну-ну, забыла. Если хочешь здесь жить, плати деньги за месяц вперед.

– Хорошо. Сейчас и за следующий месяц заплачу, – обрадовалась Баян.

– Почему вернулась? – продолжала допытываться Рита, пропуская Баян в комнату.

– Представляешь, я прошла интервью, все нормально было, сказали, что перезвонят в течение трех дней. Ждала неделю, потом сама позвонила, а мне сказали, что взяли другого человека, он им больше подходит. Они ж мне точно это место обещали! Сказали, что интервью проводят, чтоб жалоб от других претендентов не было! Вот купила билет на ближайший рейс и прилетела. Две недели и кучу денег потеряла! Обратной дороги в Казахстан у меня теперь нет, надо здесь легализоваться как-то.

Рита понимала истинную причину отказа. Видимо, и до нового банка дошел слух о той некрасивой истории с беременной женщиной.

– Есть будешь? – спросила она свою новую квартирантку.

– Да, – с облегчением сказала Баян, понимая, что ее взяли на квартиру.

– А насчет легализации, так тебе надо замуж выйти. Иди на сайт знакомств «Много рыбы».

В субботу снова появился Сри на новой машине и с букетом ромашек. «Помнит, гад, что ромашки люблю,» – подумала Рита, принимая цветы. Он предложил ей выбрать ресторан на ее вкус, где бы Рита желала поужинать. Рита выбрала свой любимый «Иллюминатор», который находился неподалеку от дома на берегу океана. Ресторан славился рыбными блюдами. Рита заказала омаров и белое вино пино гриджио. Сри был вегетарианец, ему в меню нашлись макароны с жареными баклажанами и сыром.

– Давай выпьем за нас, – предложил он Рите.

– За нас? – переспросила она. – Нас нет.

– За нас в будущем. За нашу счастливую семейную жизнь. Мы знакомы уже пятнадцать лет. Я люблю тебя. Ты же раньше была согласна выйти за меня замуж.

Рита аж задохнулась от негодования:

– Пятнадцать лет назад я была согласна, но ты предал меня. Я осталась в чужой стране без знания языка, без денег, друзей, сына и работы. Я справилась. Теперь у меня есть все это. Я не люблю тебя. Зачем мне замужество?

– Я не мог поступить иначе. Дети бы меня не поняли.

– И где теперь твои дети? Они тебе хоть звонят?

– Иногда. Я платил за их обучение в университетах, теперь они работают, хорошо зарабатывают, я им не нужен.

– Теперь я нужна стала? Зачем? Одиночество скрасить?

– Да, тебе разве нравится быть одной?

– Лучше одной, чем с кем попало, – сказала она по-русски, не зная, как перевести это на английский.

– Что? – не понял он.

– Я предпочитаю жить одна, – твердо ответила Рита.

– Я не тороплю тебя с ответом, – поспешно сказал Сри, – ты подумай. Я подожду.

Принесли омаров и баклажаны, и разговор перешел на кулинарные темы.

Когда они вернулись из ресторана, Баян была дома. Рита их познакомила, и у нее возник план: женить Сри на Баян. Вечером она сказала об этом квартирантке, и та согласилась. Теперь надо было обработать Сри. В следующий его приезд Рита завела разговор о том, что она понимает, как ему трудно жить одному и предложила вместо себя Баян. И он загорелся. Баян была на 25 лет моложе его.

– А она пойдет за меня? -спросил он, не глядя на Риту.

– Пойдет. Ей деваться некуда. Если не уживетесь – разойдешься, по крайней мере попользуешься молодым телом и ей поможешь легализоваться, – грубо ответила Рита, подумав про себя: «Вот и кончилась любовь ко мне, какой подлец».

– Я подумаю, – пообещал он.

Идти с ним в кино Рита отказалась, и он уехал домой.

На следующий день Сри поджидал Риту после работы, сидя на крыльце ее дома. Начал без предисловий:

– Я все обдумал ночью, я не могу на Баян жениться. Она моложе, не влюблена в меня, получит гражданство и уйдет. А я попусту потеряю время. И тебя потеряю.

С заискивающей улыбкой он посмотрел на Риту.

– Меня ты и так потерял. Извини, мне сегодня некогда принимать гостей. До свидания.

И Рита ушла, даже не пригласив его в дом.

Баян никак не могла устроиться на работу. На ее место в магазине уже взяли другую девушку. Убирать дома она считала ниже своего достоинства. Нашла работу няни на два неполных дня. Этих денег с трудом хватало только на еду. Потом ей позвонила какая-то Софа и предложила работу с проживанием по уходу за своей престарелой матерью. Баян обрадовалась. С проживанием – это здорово! Не надо платить за комнату. Она согласилась. Собрав самые необходимые вещи, она сказала Рите:

– Я устроилась сиделкой с проживанием. Эту неделю я поживу там и посмотрю, что получится. Так что пока никого не бери на мое место. У меня как раз еще неделя оплаченная есть за комнату.

– Хорошо. Удачи тебе.

Вернулась Баян через три дня и рассказала такую историю:

– Софа обещала платить мне 250 долларов в неделю плюс бесплатное проживание. Она сказала, что я могу вечерами ходить на курсы английского пару раз в неделю. Я приехала к ним, Софа познакомила меня со своей матерью Сарой. Ей 89 лет, сама ходит по квартире с трудом, плохо слышит, у нее больное сердце и астма. Квартира с одной спальней. Я должна была спать с ней рядом на диванчике, чтобы слышать, если ей что-то понадобится или ей станет плохо. Ну, естественно, я должна готовить, кормить, стирать, убирать. Остальное время, сказала Софа, я могу быть свободна, но из дома выходить нельзя. Сара должна быть под присмотром 24 часа в сутки. Раз в неделю она будет приезжать и отпускать меня в магазин за продуктами для меня. Матери продукты она будет покупать сама. Я обалдела! Значит, я должна работать 24 часа в сутки 7 дней в неделю за 250 долларов. Это выходит 250 долларов разделить на 148 часов в неделю это выходит 1 доллар 60 центов в час! И это при минимальной оплате в штате 8 долларов в час. Представляешь? Решила срочно искать другую работу. Включила компьютер, а у них интернета нет. Спросила Сару, а она говорит, что ей не надо, они не подключали.

– А как же твой Майкл? – спросила ее Рита.

Баян недавно познакомилась с мужчиной и уже встречалась с ним несколько раз.

– И Майкл накрылся! Уж конечно, я не могла Майкла на Сару променять. А вчера Сара мне рассказала, что Софа, помимо своей работы компьютерным инженером, устроилась в компанию по уходу за престарелыми и стала числиться работницей у матери. Ей две тысячи в месяц платят, а она по воскресеньям приезжает, готовит ей еду на неделю. Сейчас у Сары приступы удушья участились, врач сказал, что нужно следить за ней ночами, вот она и раскошелилась платить тысячу из дармовых денег, что за мать получает. Я Софе позвонила утром, сказала, что работать за такие деньги не буду. Она мне сказала, что я должна работать, пока она замену не найдет, иначе она мне не заплатит за проработанные дни. А мне завтра надо с ребенком сидеть. Хорошо хоть оттуда еще не успела уволиться. Вот я и сбежала. Она моего адреса не знает.

– Что ты хочешь, евреи есть евреи. Везде свою выгоду ищут.

– Так с матерью поступать! Она же не из своего кармана сиделке платит! У нас в Казахстане после такого ее ни в один дом бы не пустили. У нас родителей уважают.

Вскоре Баян предложили вернуться в русский магазин вместо уехавшей в другой штат сотрудницы.

В середине ноября Рита прилетела навестить сына и внучку. Данил в последнее время ничего не рассказывал об отношениях с Викой, коротко отвечая на расспросы матери, что все в порядке. Но она чувствовала, что это не так. Вечером, уложив Майку спать, они сели за стол для ночного перекуса со стаканчиком вина. Сын рассказал, что Вика начала колебаться, ставит ему все новые и новые условия, настаивает на 100 тысячах заработка в год. Он был расстроен, не знал, что делать. Рита предложила отправить во Владивосток посылку к Новому году. На следующий день они все вместе поехали в мол. Рита накупила подарков, положила туда же недавно выпущенную книгу своего отца «Мемуары», красиво все запаковала, и посылка пошла в Россию. Больше она ничем не могла помочь сыну в этой ситуации.

Зимой у Риты были десятидневные Рождественские каникулы. Она снова прилетела в Атланту и занялась приготовлением к двойному празднику: Рождеству и дню рождения сына.

На следующий день после Рождества Данил с Майей отправились в гости к Боренко. Марина, мама Майиной подруги по русской школе, пригласила их к себе на детский утренник. Вернувшись вечером, сын спросил:

– Мам, ты можешь отвезти завтра Майю и ее друга на каток?

– Я не знаю, как на твоей машине ездить. Почему сам не повезешь? Работаешь?

– Марина пригласила меня в ресторан отметить прошедший день рождения. Хочу сходить подстричься. Тут парикмахерская рядом через дорогу. Я совсем забыл, что завтра Алекса к нам привезут, и мы собирались на каток поехать.

– Хорошо, отвезу, – нехотя согласилась Рита. Она боялась ездить на чужой машине в девятимиллионном городе. – А ты как до ресторана доберешься без машины?

– Меня Марина заберет и привезет обратно.

– Марина с мужем в ресторан пойдет?

– Наверно. Не уточнял.

На следующий день ровно в 11 утра в дверь постучали. Рита открыла и увидела плотно сбитого мальчика лет десяти.

– Доброе утро, мэм. Я Алекс, мы с Майей в одной школе учимся.

– Доброе утро, Алекс, проходи.

Майя уже стояла рядом с бабушкой, переминаясь с ноги на ногу.

– Здравствуй, Майя, я соскучился по тебе. Ты готова ехать на каток?

Она кивнула головой.

Из спальни вышел Данил.

– Привет, Алекс, – поздоровался он. – Я не могу вас отвезти сегодня на каток, бабушка с вами поедет. Ты ей помоги, она здесь ничего не знает.

– Не беспокойтесь, мистер Данил, все будет в лучшем виде, я обещаю.

Рита с интересом наблюдала за этим юным джентльменом. Одевшись, они отправились на каток. Алекс хорошо знал туда дорогу и подсказывал Рите, как лучше доехать. Лед на катке был покрыт водой.

–Хорошо, что рано приехали, днем воды больше будет, – деловито отметил внучкин бойфренд.

Дети пошли кататься, а Рита наблюдала за ними. Вот внучка поскользнулась и чуть не упала, но Алекс подхватил ее. Второй раз он не успел, и она со всего размаха плюхнулась на мокрый лед.

–Баба, я ок, – крикнула она, поднимаясь.

С ее штанов стекала вода. Рита вспомнила, что они проезжали мимо торговой плазы. Она решила сбегать купить ей новые штаны, чтоб переодеть ее в сухое. Майя переоделась и снова пошла кататься. Теперь друг страховал ее. Покатавшись, они сдали коньки, и Рита увидела, что у внучки совершенно мокрые носки и холодные ножки. Надевать ботинки с мокрыми носками было нельзя. Она снова побежала в магазин и купила две пары носков и варежки. Снова переодев Майю, они пошли к кафе. Кавалер, извинившись, сказал, что он не рассчитывал на Риту, и может заплатить только за себя и Майю. Рита успокоила его, сказав, что она приглашает его. Алекс ответил, что в таком случае он заплатит за себя сам. Рита подивилась, но настаивать не стала. За обедом он был всем недоволен: ему не то принесли, не так подали, еда была невкусной. Принесли счет. Он нашел свой заказ и посчитал, сколько ему платить, а сколько Рите.

– Чаевые давать не будем, – сказал Алекс, – они плохо нас обслуживали.

– Будем, – ответила Рита, отодвигая его деньги. – Я же сказала, что приглашаю тебя.

– Спасибо, – ответил он, сгребая обратно свою мелочь.

«Ах ты маленький мерзавчик! Что из тебя вырастет?» – подумала Рита.

– Теперь пойдемте елку смотреть, – предложила Майя.

– Майя, ты же в курсе, что я еврей, это не наш праздник и не наша традиция елку наряжать, так что поедем домой.

«Ах вот оно в чем дело!» – подумала Рита.

– Нет, сначала мы пойдем елку смотреть, это наш праздник, а ты можешь в машине подождать, если не хочешь идти с нами, – сказала Рита.

– Хорошо, я пойду с вами, а то вы можете без меня потеряться.

Благополучно вернувшись домой, Рита напоила детей сваренным вчера компотом и разрешила покататься на самокатах возле дома. Сама села на балконе с чашкой чая и книгой, чтоб совместить приятное с полезным: почитать книгу и присмотреть за детьми.

Посылка успела прийти во Владивосток к Новому 2015 году, подарки понравились, но сердце Вики не смягчили. Она отказалась переезжать в Америку. Тогда Данил стал разрабатывать разные планы переезда к ней во Владивосток. Все владивостокские сайты пестрели его объявлениями о поиске работы. Он пытался договориться со своим начальством об удаленной работе из Владивостока по компьютеру. Еще одной проблемой для него стала Майя. Дэрин моталась по командировкам по всему миру, поэтому оставить ее матери было невозможно. Данил уверял Риту, что он заберет ее с собой, но она понимала, что это не получится. Куда он ее повезет? К тестю на чердак, где Вика живет в одной комнате с детьми и даже спит с ними в одной кровати? Как она будет учиться, плохо зная русский язык? С Российским образованием ее не примут в Американский университет. Да и кому она там нужна. Рита пыталась объяснить это сыну, но он не хотел слушать никаких материнских доводов и в конце концов сказал, что если не получится взять дочь с собой, то он оставит ее Дэрин, она мать, пусть она сама решает, что с Майей делать. Это было предательство. Очередное предательство Майи. Сначала мать променяла ее любимого папу на любовника, теперь любимый папа променял ее на любовницу. У Риты холодело сердце, когда она думала о том, как сообщит внучке решение отца уехать в Россию и оставить ее здесь. Она помнила, как тяжело девочка пережила развод родителей, как начала мочиться ночью в постель, и вот уже три года почти не разговаривала с матерью. Теперь еще и отец ее предал. Как она переживет это? Рита поняла, что ответственность за Майину жизнь ложится на нее. Теперь уже она начала придумывать планы что делать и как жить дальше. Взять внучку к себе Рита не могла. Она уезжала на работу в 6 утра и возвращалась вечером после 6, а Майю надо было отправлять утром в школу и встречать вечером. Значит ей придется ехать в Атланту. Но где там жить? Остаться в съемной квартире Данила? Тогда ее денег от сдачи дома в Линне едва будет хватать на оплату жилья и счетов. Возможно, ей удастся найти работу среди дня, пока Майя в школе, а возможно и нет. И она решила повторить свой Бостонский опыт – купить дом. Купить дом, чтоб разделить его на две части. В одной они будут жить с Майей, а другую будут сдавать. Тогда, даже если Рита не сможет найти работу, они с внучкой смогут выжить, получая деньги с квартирантов. Рита начала искать по интернету дома. Недвижимость в Джорджии оказалась гораздо дешевле, чем в Массачусетсе. За сто-сто двадцать тысяч можно было купить вполне приличный дом с тремя спальнями.

Рита попросила сына оформить кредит в банке на покупку дома, так как боялась, что в 62 года ей не дадут кредит на 30 лет. Договорились, что она внесет первый взнос за квартиру и будет возвращать сыну ипотеку, которую он должен выплачивать банку. Данил был согласен на все, только бы ему не препятствовали уехать к невесте. Несколько выходных он с дочерью ездил смотреть найденные Ритой по интернету дома. Им надо было купить дом примерно в 15-30 минутах езды от дома Дэрин, чтоб не возить девочку на свидания с матерью через весь город. Двухэтажный дом нашли довольно быстро в Норкроссе, в 20 минутах езды от Майиной матери. На верхнем этаже находились три спальни, кухня, столовая, зал и два туалета. Треть нижнего этажа занимала семейная комната с камином, рядом была странная комната, что-то среднее между кухней и ванной. Особенно Риту поразило расположение унитаза. Открываешь дверь из каминной комнаты и упираешься в унитаз! Остальное помещение занимал гараж, где в углу на подставках из кирпичей стояли стиральная и сушильная машины. Рита прикинула, что из этого гаража можно сделать отличную квартиру, которую она может сдавать. А на верху поселятся сами. Они сделали предложение о покупке, его приняли и назначили оформление документов на 20 марта.

Как-то вечером после работы Рита зашла в русский магазин. Там она встретила Юлю с Андрюшей. Малыш обрадовался бабушке и стал звать ее в гости. Рите не хотелось встречаться с Эриком, который теперь жил вместе с Юлей и сыном.

– Пойдем, я выгнала Эрика, мы одни с Андрюхой живем. – пригласила племянница.

Видя, что Рита колеблется, добавила:

– У меня селедка под шубой есть.

Это решило дело. От селедки под шубой Рита отказаться не могла. Она купила маленький тортик и отправилась в гости. Они съели селедку, попили чай с тортом, а потом Юля сказала:

– Я вчера с папой разговаривала, он случайно в городе с Вадимом встретился, сыном дяди Павла, его отчима. Они после смерти бабушки не виделись, и папа не знал, как там дядя Павел живет.

– Ну и как он там живет? У них тоже военные действия идут?

На Украине шла гражданская война. Русские и украинцы, жившие раньше как братья и никогда не спрашивающие друг друга про национальность, вдруг стали врагами. Москалей, как теперь называли русских, стали притеснять, обвинять в том, что они захватили украинскую территорию. Жить русским стало небезопасно.

– Да, бывшие соседи и друзья теперь на русских косо смотрят. Представляешь, дядю Пашу сожгли!

– Как сожгли? Дом подожгли?

– Нет! Его живьем в доме сожгли! Подперли дверь и ставни, чтоб не вышел, и подожгли дом. Так и сгорел. Сын даже хоронить побоялся поехать. Русские друзья его схоронили и сыну сообщили. А Павел даже и русским-то не был. Он же поляк!

– Господи, что делается! У моей мачехи тоже дом на Украине. Она боится туда ехать. Соседи присматривают за ним. Так и пропадет, видно. А как быть таким как я? Я же и русская, и украинка, и полячка? И ведь таких людей и семей очень много. Это руководству страны разделять и царствовать надо, а простые люди страдают!

В эту ночь Рита долго не могла заснуть, поражаясь людской жестокости.

Рита учила Даника читать. Он закончил «Букварь» и теперь читал небольшие рассказы и сказки. Папа сказал, что он должен прочитывать одну страницу в день. Иногда Даник ленился. Вот и сегодня он смотрел на Риту хитрыми глазами и говорил, что очень устал и читать будет вечером. Она искала в своей дамской сумке крем для рук и увидела пачку вафлей, которые взяла с собой, чтоб перекусить, когда будет возвращаться домой. Ей пришла в голову мысль, как стимулировать чтение.

– Даник, вафлю хочешь?

– Да! – оживился мальчик.

– Давай так, будем вафлей прочитанные тобой строчки отмерять. Мы замерим вафлей, сколько строчек ты прочитаешь, столько откусишь от вафли. Смотри, ты прочитал три строчки, подставляем вафлю к тому месту, где строчка заканчивается. Ты можешь откусить вафлю на два твоих пальца.

Даник подумал и предложил:

– Можно я почитаю на всю длину вафли и потом съем ее всю?

– Правильное решение, – подбодрила его Рита.

Больше проблем с чтением у них не было. После сна Рита с детьми пошла гулять. Обычно в это время они встречались на улице с соседским Максиком и его бабушкой, которая приехала из Москвы после отъезда Люды присматривать за внуком. Но вместо бабушки рядом с Максиком они увидели другую женщину небольшого роста, худую, с короткой стрижкой и лицом неопределенного возраста. Женщина приветливо помахала им рукой и подошла ближе:

– Привет, честная компания.

– Здравствуйте, – ответила Рита, а дети помотали головами в знак приветствия. Леора на всякий случай прижалась к Ритиной ноге.

– Я новая няня Максима, Нина меня зовут, – представилась женщина.

– Я – Рита, это Даник, а это Леора.

– Мне Наташа говорила про вас, сказала, что дети вместе гуляют.

– А где Надежда Петровна, бабушка Макса?

– Ей с сердцем плохо стало в субботу, отлежится пару дней и домой полетит.

Максик тихонько высвободил свою руку из рук няни и бочком подошел к Рите. Прижавшись к ней, он улыбнулся. «Бедный ребенок, опять к новой няне надо привыкать», – подумала Рита. Наташа, его мама, уже не раз предлагала Рите перейти работать к ней, обещала платить намного больше того, что она получает у Зелинских, но Рита не соглашалась.

Нина наклонилась к девочке и спросила:

– Сколько тебе лет, Леора?

Девочка плотнее прижалась к своей няне и показала один пальчик.

– А тебе, – спросила Нина Даника.

– Мне уже четыре года исполнилось 15 марта. Няня мне скрипочку подарила, и мы ходили с ней в пончиковую праздновать мой день рождения. Мама разрешает в пончиковую ходить только на мой и Арика день рождения, говорит, что это неполезная пища. Почему неполезная пища такая вкусная?! А тебе сколько лет?

– Мне 49.

Рита незаметно еще раз взглянула на лицо няни. Лицо тянуло на 55 или даже больше.

Няни договорились, что продолжат традицию гулять вместе.

19 марта сразу после работы Рита поехала в аэропорт. На следующее утро ей нужно было оформить покупку дома в Атланте. Назар распечатал ей электронный билет и предупредил, что посадочное место не указано, ей надо подойти перед полетом к администратору и уточнить. Приехав в аэропорт, Рита сразу же подошла к стойке администратора. Та сказала, что место дадут при посадке и добавила, что рейс задерживается. Рита села в зале ожидания и стала читать книгу, поглядывая на часы. Рейс задерживался уже на два часа. Обычно она прилетала в 10 часов вечера. Сын встречал ее вместе с внучкой, дорога до их дома из аэропорта занимала около часа. Теперь выходит, что они доберутся до дома только в час ночи, а Майе утром надо идти в школу. Наконец объявили посадку. Рита поднялась с места, но тут услышала, что пассажиры, у которых не указан в билете номер места, должны перерегистрировать свои билеты на завтрашний рейс. Рита снова побежала к администратору узнать, когда будет ближайший рейс. Ближайший рейс был завтра в половине девятого утра. В одиннадцать должно состояться оформление документов о покупке дома. Лету было два с половиной часа, да еще ехать из аэропорта в Атланту. Она не успевала. Рита пыталась объяснить ситуацию, но администратор мило улыбалась и говорила, что они ничего поделать не могут. Самолет, вылетевший из Нью-Йорка в Атланту, сделал вынужденную посадку в Бостоне. Теперь пассажиров этого самолета рассаживают в другие, а те, у кого не указано место, должны ждать следующего рейса. Рита разозлилась:

– Я купила билет за месяц вперед. Я должна быть в 11 утра у адвокатов оформлять покупку дома. Если я не приеду, мне предъявят штраф, сделка не состоится. Зовите главного менеджера, я буду подавать на вас в суд, вы будете оплачивать мои штрафы и компенсировать неудавшуюся сделку!

Угрозы сработали. Суда не хотел никто.

– Подождите минутку, – все так же улыбаясь сказал менеджер, я попытаюсь вас отправить другим рейсом с пересадкой.

– Хорошо.

Переговорив по телефону, он предложил Рите лететь через Северную Каролину. В 10 часов будет самолет в Шарлотту. В половине двенадцатого ночи она прилетит туда. Переночует бесплатно в гостинице аэропорта, а утром в 7 часов вылетит в Атланту. Это Риту устраивало. Она поблагодарила менеджера и позвонила сыну, чтоб встречал ее утром из Шарлотты.

Рита успела утром даже поесть перед оформлением документов. Дом оформили на двух хозяев: Риту и Данила. Он еще до покупки предупредил мать, что дом ему не нужен. Пока он не уехал в Россию, будет здесь жить и платить ипотеку как квартирант. А когда он уедет – это будет ее забота. Данил сказал, что сейчас ему выгодно переехать жить в купленный дом, потому что ипотека почти в два раза меньше, чем съем квартиры, да и жилая площадь увеличивалась в три раза.

Данил переехал в новый дом 30 апреля, потому что по закону за съемную квартиру надо было оплачивать последний месяц проживания еще при заключении контракта. В течение апреля он потихоньку перевозил вещи, которые входили в его «Ниссан», а в конце месяца взял фургон и перевез мебель. Конечно же он поделился новостью о покупке дома с Викой. Он выслал ей видеотур по дому и усадьбе, и Вика сказала, что хочет приехать посмотреть дом. Для него это было неожиданностью. Она же хотела, чтоб он приехал к ней. У Данила не было денег на прием гостей, и Рита, как всегда, выслала ему очередную дотацию.

В середине мая приехала Вика. Они встретились как родные люди после долгой разлуки. Несмотря на все недостатки, дом ей понравился. Это было место, куда можно привезти детей, где можно жить, не боясь, что тебя выгонят из квартиры. Данил взял отпуск, и они поехали на океан в Саванну. Еще во Владивостоке Вика нашла на интернете девушку, которая 4 года назад приехала из Владивостока в Атланту. Они договорились встретиться. Наташа, так ее звали, с большой любовью рассказывала ей об Америке и Атланте, говорила, что ни минуты не пожалела, что переехала сюда. Вика ободрилась. «Живут же люди, и не жалеют, и я приспособлюсь», – думала она. Данил был счастлив и надеялся, что Вика теперь переедет к нему.

После отъезда они созванивались каждый день. Теперь Данил спрашивал ее советов, что и как изменить в доме, чтоб ей понравилось, что надо купить, чтоб она и дети чувствовали себя здесь комфортно. Вскоре Вика редко стала отвечать на его письма, не всегда брала трубку, когда он звонил. На нее снова напали сомнения. Да, дом есть, но зарплата маленькая, дом матери, она там будет тоже жить. Надо будет переучиваться. Да и как бросишь родителей и сестру с многочисленными племянниками. И пусть у нее не всегда были хорошие отношения с отцом, но он в любой момент мог прийти на помощь, а там? Здесь все свое, понятное. Знаешь, куда идти и с кем договариваться, а там? Здесь всегда можно поболтать с подругами за жизнь, оттянуться с друзьями, а там она никого не знает. Да и надо ли ей это? Что, здесь мужиков не хватает? И она решила сначала попробовать найти любимого дома, в России.

В среду, 24 июня, Рита, как всегда, работала у Зелинских. Дети проснулись после дневного сна, и Рита спустилась с ними в столовую, чтобы накрыть им полдник. Арик читал за столом книгу, Даник рядом с ним рассматривал журнал. Леора пыталась с ними заговорить, но они от нее отмахивались, увлеченные своими делами. Тогда она принесла из кухни маленькую табуретку и влезла на нее. Рита украдкой посматривала, что же девочка будет делать дальше. Теперь, стоя на табуретке, она была одного роста с сидящими братьями. Она потянула Арика за рукав и сказала:

– Дай!

– Что тебе надо? – отозвался брат.

– Дай это, – и она показала на книгу в руках у Арика.

Брат рассмеялся:

– Что ты с ней будешь делать?

И девочка, которая еще почти не умела говорить, четко ответила:

– Читать.

После полдника Рита со своей веселой компанией вышла на прогулку. Их уже поджидала Нина с Максиком.

– Пошли куда-нибудь в тенечек посидим. Голова что-то болит сильно, – сказала она.

Рита почувствовала резкий запах перегара. «Не может быть, – не поверила себе Рита, – ей же за Максом смотреть надо.» Она пошла впереди, чтоб не чувствовать этот запах. Даник тоже крутил носом, не понимая, откуда так плохо пахнет.

– Дохлятиной воняет, – сказал Арик.

В парке Нина села на скамейку и сразу же заснула. Рита взяла Максика с собой, и они пошли играть в пиратов. Вернувшись через час, она разбудила няню, и они пошли домой. Рита волновалась, что же будет с ребенком, если няня и дома заснет. Поэтому она обрадовалась, когда Нина предложила зайти поиграть к ним. Войдя в дом, няня прямой наводкой поспешила к стенному шкафу, открыла его и вынула бутылку дорогого коньяка.

– Выпьешь? – предложила она Рите.

– Я не пью на работе.

– А я выпью, – и няня приложилась к горлышку бутылки.

Они перешли в игровую комнату.

– Пусть играют, а мы на диване посидим, – сказала Нина.

После очередного вливания ее сонливость прошла, она раскраснелась, глаза сверкали, ей хотелось говорить.

– Я восемь лет уже здесь. Мы с мужем по туристической визе приехали денег подзаработать на дом. Через год он уехал, начал дом строить, а я работала и высылала ему деньги. Сама понимаешь, нелегалкой осталась. Потом дом он построил, можно было обратно ехать, а тут дочь школу закончила и на бюджетное отделение не поступила, на платное пошла, через год и сын на платном учиться начал. Так вот и высылаю им деньги. Они там в новом доме живут, никаких забот не знают, одна забота – на почту сходить перевод от меня получить. А я вот мотаюсь по людям, зарабатываю им. Муж два года назад приезжал повидаться, побыл месяц и домой укатил. А мне куда ехать? Чужая я уже там. Я им без денег-то и не нужна. Вот и маюсь по людям. С работы выгонят и идти некуда.

Рите стало жалко ее.

– Нина, ты б не пила на работе, хозяева узнают – уволят.

– А я и не пью, это так, немножко для настроения.

У Риты заканчивался рабочий день. Она позвала детей домой. Рита беспокоилась о малыше. Вдруг Нина недоглядит за ним. Телефона Максиковой матери у нее не было, говорить о пьянстве няни Зелинским она не хотела. «Завтра с утра зайду к ним, проверю. Может Наташу дома застану, возьму у нее телефон на всякий случай», – решила она.

Утром до работы Рита подошла к дому Максика. Машин перед домом не было, значит родители уже уехали. Она позвонила в дверь, потом постучала, никто не открывал. Решив зайти позже вместе с детьми, она побежала к Зелинским. Быстро накормив детей завтраком, Рита повела их на прогулку.

– Давайте зайдем за Максиком, – предложила она.

Все обрадовались и побежали наперегонки к дому. Рита стала звонить и стучать в дверь, дети с удовольствием ей помогали.

– Смотри, Рита, – сказал Даник, – велосипед на веранде, значит они никуда не ушли.

Рита забеспокоилась. Она знала, куда выходят окна комнаты няни. Подошла к окнам и стала ее звать, но никто не откликался. Вдруг Даник приложил палец к губам и сказал:

– Тише. Кто-то плачет.

Рядом с няниной комнатой была игровая. Рита посадила Даньку себе на плечи, и он заглянул в окно. Там в углу сидел Макс и плакал. Нины в комнате не было видно. «Что делать? – думала Рита, – как найти родителей?».

– Давайте пойдем вокруг дома и подергаем все двери, – предложила Рита. – Может быть найдем открытую. Арик побежал на веранду, а Рита с младшими детьми к парадной двери. Везде было закрыто.

– Надо папе сказать, он сильный, может дверь сломать и спасти Максика, – предложил Даник.

Рита поняла, что Назар все равно узнает от детей о случившимся, и решила все рассказать ему. Может он знает телефон соседей. Они вернулись домой, и дети наперебой стали рассказывать страшную историю и просить папу помочь их другу.

– Нет проблем, – ответил Назар. – Я же компьютерщик. Арик, сходи посмотри номер их дома, я найду владельцев, а потом и телефон.

Через 5 минут он распечатал Рите телефоны родителей Макса. Рита позвонила Наташе и объяснила сложившуюся ситуацию. Вскоре она увидела в окно, что приехала соседка. Теперь она успокоилась.

На следующее утро, когда Рита с детьми вышла на прогулку, Нина с Максиком уже стояли возле их дома.

– Что, нажаловалась? – зло спросила няня, даже не поздоровавшись.

– Нет. Я сообщила маме, что ее ребенок находится один дома без присмотра. Скажи спасибо, что я Наташе позвонила, а не в полицию. Тогда б тебе мало не показалось.

– Мне и так мало не показалось, – остывая от гнева, ответила Нина. – У меня голова болела, вот я и прилегла отдохнуть.

– Не пей, и голова болеть не будет, – огрызнулась Рита.

После обеда вернулась Эбби с работы и рассказала, что Наташа приходила их поблагодарить за помощь. Она нашла няню пьяную, спящую в своей комнате. Ей стоило немалого труда разбудить ее. Наташа предупредила няню, что если еще раз такое повторится, то ее уволят.

И это вскоре повторилось. Вся семья с друзьями и родственниками на День Независимости поехала в загородный дом на Кейп Код. Вечером устроили шашлыки, няню тоже позвали, взяв обещание, что она не будет напиваться. Но Нина снова не удержалась и начала пить. Хозяин попытался ее остановить, но она стала обзывать его жидом и даже полезла в драку. Ее отвели в комнату и велели ложиться спать. Через пару часов Наташа решила проверить Нину. Няни в комнате не оказалось. Никто из гостей ее не видел. Подумали, что она пошла смотреть салют на океан, хотя его прекрасно было видно со двора. Ночевать она тоже не пришла. Мужчины пошли искать ее на пляж, но не нашли. Решили утром заявить в полицию. Но заявлять не пришлось. Утром полицейский привел ее и объяснил, что Нина была задержана в нетрезвом состоянии за скандал на пляже. Няня, увидев хозяев, стала умолять их на русском языке, чтоб они не говорили полицейскому, что она нелегалка. Хозяева опять пошли ей навстречу, но с условием, что она исчезнет из их жизни.

В середине июля Рита уходила в отпуск, а потом увольнялась с работы, чтобы переехать в Атланту. Вика совсем перестала отвечать на письма Данила, и он хотел уехать в Россию как можно быстрей. В отпуске Рита и Майя, которая после школы уже гостила у нее, собирались встретиться с Ритиной сестрой и ее мужем в Денвере и отправиться путешествовать по Америке на машине. Путешествие получилось интересным. Йохан и Рита по очереди вели машину, переезжая из одного места в другое. Они посетили Йеллоу стоун парк, Брайс и Гранд каньоны, побывали в Лас-Вегасе, посмотрели американские прерии. Майя отдыхала душой от всей семейных неурядиц в кругу любящих ее людей. В парке Йеллоу стоун они стали невольными участниками гонки бизонов и туристов. Случилось все неожиданно. Туристы медленно ехали по узкой проселочной дороге, часто съезжая на обочину и фотографируя бизонов, пасшихся неподалеку. Рита и Майя сидели на заднем сидении машины, окна были открыты. Они тоже фотографировали бизонов. Впереди послышался автомобильный гудок, хотя он был запрещен на территории парка. Огромный бизон вскинул свою лохматую рогатую голову и медленно пошел по направлению к дороге.

– Я читала, что бизоны могут напасть на машину, – сказала Надя.

– Да ну! Они здесь привыкли к машинам и туристам, – не поверила Рита.

Бизон медленно набирал скорость

– Надо его сфотографировать! – закричала Майя, щелкая фотоаппаратом.

Бизон бежал навстречу движению. Он все разгонялся и разгонялся. Машины стали увиливать от него на встречную полосу. Кто-то сдуру снова засигналил, видимо пытаясь испугать быка. Но он не испугался, а бросился к машине, ревя и тряся головой. Водитель поддал газу и объехал впереди идущие машины прямо по полю. Машина Йохана была следующей на пути разъяренного животного.

–Закройте окна! – закричал Йохан. – Он может в окно засунуть голову!

Он тоже нажал на педаль газа и выскочил с дороги. Бык повернул голову и посмотрел через стекло в салон машины. Йохану удалось проехать мимо него. Бизону не понравилось, что машины уезжают от него, он развернулся и побежал им вдогонку. На дороге царил хаос. Кто-то останавливался, кто-то разворачивался и ехал назад, а кто-то понесся вперед, чтоб оторваться от быка. Машины неслись по полю, рискуя столкнуться с животными. Бык начал отставать. Йохан сбавил скорость и вернулся на дорогу. Все успокоились и стали обсуждать происшедшее. Рита нашла на своем телефоне отличный снимок бизоньей головы, смотрящей на нее через окно машины.

После отпуска Майя улетела домой, а Рита начала собирать вещи, чтоб отправить их контейнером в Атланту. Дом три месяца назад был выставлен на продажу, но никак не продавался. Рита договорилась с Баян, что она станет менеджером в доме, будет собирать деньги с квартирантов, высылать ей и решать все текущие проблемы. За это Рита снизила ей оплату комнаты наполовину.

Данил потихоньку осваивался в новом доме. По выходным строил перегородку в бейсменте, разделяя каминную комнату на две: зал и спальню. И активно встречался с Мариной Боренко. Она позвонила ему в тот момент, когда он нуждался в женском утешении после Викиного решения не приезжать в Америку. Сначала он рассказывал ей про свою любовь и страдания, она его выслушивала и давала советы, как вернуть любимую, потом утешения перешли в постель. Татьяна обволокла его заботой. Она звонила ему по нескольку раз в день, вечерами приезжала прямо с работы, наплевав на дочь и мужа. В разговорах с Данилом Рита теперь слышала чаще имя Марина, чем Вика. Ей не нравилась связь сына с замужней женщиной, но ее совета никто и не спрашивал. Данил все еще искал работу во Владивостоке, но уже не так остервенело. Вика иногда сообщала ему о своем новом романе, он переживал и как бы в отместку ей, продолжал встречаться с Мариной. Потом она влюбилась в Дмитрия, летчика гражданской авиации. Они встретились на пирушке по поводу дня рождения ее коллеги. Он был неотразим в своей летной форме. Высокий, статный с полуулыбкой превосходства на лице Дмитрий сразу заинтересовал Вику. Она включила все свое обаяние, и, прощаясь, он попросил у нее номер телефона. Все закрутилось быстро и ярко. Если Вика не была занята на работе, она встречала его в аэропорту, когда он прилетал из рейса, они ужинали в местном ресторане и ехали к нему. У Дмитрия была однокомнатная квартира недалеко от аэропорта. «Как здорово, – думала она, – что я не уехала в Америку. Димка здесь рядом живет, не надо родных бросать и работу менять. А квартиру можно двухкомнатную купить, если его однушку продать да отец денег подкинет. Зарплата у пилотов приличная, да и билет раз в год дают бесплатный. Нормально жить будем». Правда, своими мыслями она с Дмитрием не делилась, надеясь, что он первым заговорит о совместной жизни, но он молчал. Его устраивало все как есть. С детьми он тоже не спешил знакомиться. Счастье продлилось три месяца.

Однажды Вика написала Дмитрию, что не сможет встретить его в аэропорту, потому что ей надо присутствовать на заседании суда. Договорились, что встретятся завтра вечером. Но ответчик в суд не явился, и она оказалась свободной. Решив устроить ему приятный сюрприз, женщина отправилась в аэропорт. Купив кофе, Вика встала возле киоска так, чтоб он не увидел ее сразу, чтоб шагнуть к нему в том момент, когда он будет проходить мимо. Расчет удался. Дмитрий ее не заметил. Вот только шагать к нему Вика не стала. Ее опередила другая женщина. Ярко накрашенная блондинка бросилась к нему со словами:

– Димка, как здорово, что ты позвонил! Я так по тебе соскучилась!

Она обвила его шею и поцеловала. Он обнял ее за талию и прижал к себе.

– Поехали ко мне, – сказал он.

Семейная жизнь у Дэрин и Вилла не клеилась. Единственное, что их все еще удерживало вместе – это постель. Ночами они любили друг друга, клялись никогда не расставаться и быть верными. Но с рассветом все становилось другим. Дэрин по-прежнему часто летала в командировки по всему свету, Вилл ее ревновал, помня, как она поступала с Данилом, когда вместо командировки летала к нему. Теперь он ожидал того же сценария, только теперь в роли обманутого мужа был он, а не Данил. Перед очередной командировкой он устраивал ей скандалы, просил клясться дочерью, что она ему не изменит, а после командировки иногда и прикладывал руки. Однажды после очередного скандала Дэрин позвонила Данилу и попросилась к нему пожить некоторое время, пока она не найдет себе квартиру. Он согласился, Майя была счастлива, что родители снова будут жить вместе.

Дэрин пела в одном небольшом любительском ансамбле. Они часто записывали песни с ее исполнением. В этот раз их группа собралась у Данила, когда, он с дочерью и Мариной уехал отдыхать на озеро. Вечером Дэрин предложила им с Майей послушать запись новой песни. Заиграла музыка, запела певица очень высоким голосом. И вдруг на середине песни появился непонятный звук. Дэрин насторожилась.

– Мы этот вариант не прослушивали, – сказала она. – Какие-то помехи. Придется перезаписывать.

Майя послушала еще и сказала:

– Мама, да это же соседский петух кричит.

Взрослые прислушались. Теперь и они уловили кукареканье петуха.

– Вся работа насмарку, – огорчилась Дэрин.

Через неделю Дэрин не вернулась в дом Данила с работы. Она написала СМС, что Вилл встретил ее с работы и обещал больше не устраивать сцен. Вещи она заберет завтра.

Рита и Миллер иногда встречались, но прежней страсти уже не было. Было что-то ровное и теплое, как у семейной пары, прожившей в мире и согласии лет 30. Миллер вышел на пенсию, почки почти совсем не работали, приходилось ездить на диализ через день. Он выставил свою квартиру на продажу, чтоб переехать в Техас, где жили его бывшая жена и трое детей. Когда Рита сказала ему, что переезжает в Атланту, он обрадовался.

– Это здорово, что ты переезжаешь в Атланте. У меня там двоюродный брат с семьей живет. Я хотел к нему съездить, заеду к тебе по пути. Да и ты до Техаса можешь на машине за 8 часов доехать. Так что будем видеться.

– Я работать буду, только на праздники могу приезжать.

– Подожди, вот почку новую получу, сам к тебе буду ездить.

– Это было бы здорово! – сказала Рита, прижимаясь к его большому телу.

Рита уехала из Массачусетса первая. Сын торопил ее, говорил, что ему надо как можно скорее уехать во Владивосток, что иначе он может потерять свою любимую. В середине августа начался новый учебный год, надо было возить Майю в школу и забирать после занятий. Рита отправила в Атланту посылками необходимые вещи и решила ехать на своей машине. Поездка без остановок занимала 21 час. Одной трудно было ехать так далеко. Она стала искать кого-нибудь, кто мог бы поехать с ней, чтоб меняться за рулем через каждые 2-3 часа. Сри предложил свои услуги. Он приезжал к ней каждые выходные, они ходили гулять к океану, потом ужинали в ресторане. После этого Сри пытался остаться на ночь, но Рита была непреклонна. Он злился и уезжал домой. Она думала, что он больше не приедет, но наступала суббота, и Сри снова появлялся у дверей ее дома. Рите не хотелось ехать вместе со Сри. Им предстояло провести ночь в отеле. Она понимала, что он будет настаивать, чтоб Рита сняла один номер на двоих. Отказать будет неудобно, но и спать с ним она не могла, не могла представить, что он будет касаться ее тела. Но больше никто не мог с ней поехать, несмотря на то что она оплачивала перелет назад в Бостон и все дорожные расходы. Пришлось соглашаться. Рита забила до отказа машину нужными на первый случай вещами, заехала в 5 часов утра за Сри в Нашуа, и они отправились путешествовать почти через всю страну с севера на юг. Вечером путешественники остановились в небольшой придорожной гостинице. Рита оплатила два отдельных номера, они заселились и пошли в ресторан ужинать. Сри попенял ей, что один номер на двоих обошелся бы дешевле, но Рите было дороже ее спокойствие, чем деньги. На следующее утро в 6 часов они выехали. Поездка прошла без приключений, и в 3 часа дня они уже были в Атланте. Сын знал, что она приезжает сегодня, и когда Рита позвонила ему за час до прибытия, то услышала, что их с Майей нет дома, они на дне рождения у Златы, дочери Марины. Обещал к 3 часам вернуться домой. Когда Рита постучала в дверь, ей никто не открыл. Она позвонила сыну. Он долго не отвечал, наконец, перезвонил сам и сказал, что они задерживаются, а Рите он оставил ключ по русскому обычаю под ковриком. Рита разозлилась. Она все делала для него и внучки, а сын не соизволил даже встретить ее. Ей хотелось развернуть машину и уехать обратно. Скорее всего она бы так и сделала, если б рядом не было Сри. Они вошли в дом. Рита обошла все кругом. Увидела, что последнее время сын не очень-то усердствовал в ремонте. Видимо, Марина занимала все его свободное время. Холодильник был почти пустой, зато там оказалось пиво, чему Сри очень обрадовался. Рита приготовила макароны, порезала овощи на салат, и они сели ужинать. Он видел, что Рита расстроилась, и стал утешать ее. Выпитое пиво помогло ему быть красноречивым.

– Тебе грех жаловаться на своего сына. Я еще в Казахстане видел, как он к тебе относится. Он всегда поддерживает тебя, хотя бы морально. Вспомни, как он заботился о тебе, когда ты болела.

Рита ничего не ответила и хотела уйти мыть посуду, но Сри взял ее за руку и почти насильно усадил рядом с собой на диван.

– Я понимаю, что тебе обидно, что он не встретил тебя. Но это не главное. Ты всегда знаешь, что он придет тебе на помощь, когда она понадобится. Вот смотри, что со мной случилось. Я из-за детей не женился на тебе, помогал им, учебу оплачивал, до сих пор за их телефоны плачу, хотя они больше меня уже получают, а они даже не звонят. Я им теперь не нужен. Умру – они только обрадуются, деньги мои поделят. Им не нужен и тебе не нужен.

Он помолчал и добавил:

– Если хочешь, я могу в Атланту переехать. Меня ничего в Нашуа не держит. Дети разъехались, бывшая жена теперь деньги по телефону, а не при личной встрече выпрашивает. Могу квартиру снять, могу с тобой жить, если захочешь. Когда Данил уедет, тебе же нужна будет помощь. Трудно одной с внучкой будет.

– Мы будем сдавать один этаж, чтоб моргич оплачивать, проживем. Устроюсь на работу.

– Ты же сама говорила, что ее надо будет в школу возить и из школы забирать. Я мог бы это делать.

– Спасибо, конечно. Дай мне здесь обжиться сначала, потом видно будет.

Это она сказала, чтоб не обидеть. Сри отказом. Видно ей было уже сейчас, что жить вместе они не будут. Не могла она простить ему предательства.

На следующий же день после приезда Рита начала искать работу. Ей нужно было найти такую работу, чтоб утром она могла отвезти внучку в школу и вечером привезти ее домой с продленки. То есть она могла работать с 9 утра до 5 вечера и не очень далеко от дома. Она дала объявления на все возможные сайты. Очень скоро ей позвонили из детского сада. Рита обрадовалась, но когда дошло дело до оплаты, то оказалось, что в Атланте платили ровно наполовину меньше, чем в Бостоне. Воспитателю в детском саду платили 7 с половиной доллара в час! Она отказалась. Стала снова искать работу. Были разовые предложения по уборке домов, потом ей позвонила Соня. Она недавно разошлась с мужем, владельцем частной хирургической клиники, сама не работала, но искала няню для двух детей, чтоб сходить в парикмахерскую, спортзал или на свидание. Рита согласилась. Вскоре у нее появились ученики: братья Антон и Павлик. Антону было четырнадцать лет, он готовился к поступлению в престижный университет и хотел сдавать русский язык как иностранный. Восьмилетний Павлик уже научился читать по-русски и хотел продолжать занятия, чтобы как брат сдавать русский язык при поступлении в университет. На первое время такая работа ее вполне устраивала. У нее будет время для превращения гаража в жилую квартиру. Сын заявил ей, что он пока не уедет будет жить наверху, потому что жить в полуподвальном помещении плохо для его здоровья. Рите было обидно. А ей с ее прошлым туберкулезом и тромбами в обоих легких было хорошо для здоровья жить в гараже. Она думала, что после его отъезда сможет перейти наверх, а нижнюю часть дома сдавать. Рита нашла черного парня, архитектора, как он себя называл, начертила план, и они приступили к строительству. Архитектор ставил стойки стен, прорубал окна, Данил ставил стены и потолки из гипсокартона, Рита утепляла, штукатурила и красила. Ей хотелось сделать все как можно скорее и начать нормально жить. Данил все делал с неохотой, его надо было упрашивать что-то сделать. Марина почти каждый вечер приезжала к нему, и они закрывались в спальне. На выходные Марина появлялась с дочерью и приглашала всех ехать куда-нибудь отдыхать. Рита боялась, что сын уедет и оставит ее в недостроенном доме. Дом нужно было оборудовать бытовой техникой. Рита купила холодильник, стиральную и сушильную машины, посудомойку, поменяла унитазы и ванну. На строительство и покупку уходили все деньги, которые она получала от квартирантов, приходилось снимать и со счета в банке. Нужна была стабильная постоянная работа. Многое зависело от того уедет сын в Россию или останется здесь. Рита получила несколько предложений работы, но ей не подходил график. Она не могла работать с 8 часов утра, тогда Рита не успевала отвозить Майю в школу. Если сын останется, то он может ее отвозить, а она забирать. Ей казалось, что он настолько увлечен новой пассией, что уже и не хочет никуда ехать. Рита решила поговорить с ним. Выбрав редкий вечер, когда Марины не было в их доме и они вдвоем работали в гараже, она спросила:

– Данил, какие у тебя планы? Мне надо устраиваться на постоянную работу, а это зависит от твоего решения.

– Не знаю я.

– А кто знает? Если ты остаешься, то я могу работать на полную ставку, если уезжаешь – то только пока Майя в школе. Ты же видишь, как много денег уходит на строительство и ремонт. Мне надо срочно устроиться на работу.

– Я пока ничего не нашел. Я хотел бы работать на удаленке здесь в Америке, а жить во Владивостоке. Но пока не могу найти такую работу. А во Владивостоке платят мало, а мне придется семью содержать.

– А Майю ты содержать собираешься? Если Дэрин узнает, что ты задумал уезжать, может алименты потребовать.

– Я этого и боюсь. Если еще и алименты придется платить, то точно не смогу работать в России. Мне же еще долги надо выплачивать.

– У тебя все еще долги? Я же высылала тебе денег, чтоб ты закрыл кредитки.

– Я что-то платил, да приходилось на жизнь из твоих брать, не хватает.

– И сколько же у тебя долга? Я рассчитывала, что мы покончили с твоими долгами.

Сын замялся и не ответил. Рита поняла, что дело плохо. По ее расчетам оставалось только 4 тысячи.

– Пойдем посчитаем. Если ты уедешь и не выплатишь долги, то у меня банк дом отберет. И куда мы с Майкой денемся? Ты-то приживальцем к тестю пойдешь, а мы?

Рита бросила мастерок, сняла перчатки и сказала:

– Идем. Неси все свои бумаги.

Сын нехотя пошел за ней. Он принес счета, и они начали считать. Набралось 11 тысяч по трем кредитным картам.

– Два месяца назад у тебя оставалось 4 тысячи долга. Я тебе по 400 каждый месяц высылала на продукты и еще смертные отдала 10 тысяч. И так постоянно давала. В квартиру я все покупала. Куда ты деньги деваешь? Показывай, куда ты тратишь!

Данил стал показывать банковские распечатки. Деньги уходили на модные дорогие телефоны, компьютеры и другие гаджеты, на оплату дорогого фитнес-клуба, куда он ходил с дочерью, немалая сумма тратилась на отдых с Мариной и их детьми.

– Пока не выплатишь долг – никуда не поедешь! Майя теперь на моем попечении, ищи другую работу, где больше платят. И с Мариной что-то решай. Ее дочь говорит Майе, что они теперь сестры. Ты не боишься, что ее муж тебе морду набьет?

– Он ничего не знает. Все думают, что мы просто друзья, – начал оправдываться Данил.

– Даже слепому видно, какие вы друзья. Прошлый раз, когда мы ездили с Семеном за грибами, мне стыдно было перед ним. Вы ушли одни куда-то, а мы с детьми ходили. Она даже не пытается скрывать ничего. Помнишь, как Марина распланировала вашу жизнь? Уже знает, какой дом вы снимите, куда в отпуск поедете. А ты молчишь. Ты поощряешь ее своим молчанием. Ты жениться на ней собрался? Тогда зачем тебе во Владивосток ехать? Я все бросила, приехала сюда, чтоб ты мог быть счастлив, а ты сам не знаешь, что тебе надо. Определись уж как-то.

Сын молчал.

– Ты обратил внимание на поведение Златы? Марина говорила, что у нее плохо с нервами, но мне кажется, что проблема гораздо больше. Помнишь, как она прошлый раз хватала все банки с крупами и высыпала их на пол? А ее дикие крики и прыжки во время уроков? Не очень-то хороший пример для Майи. Их даже свекровь из дома попросила съехать из-за Златиного поведения. Тебе нужны такие проблемы?

– Я не знал про Злату, думал детская дурь из нее прет. У Вики летчик какой-то появился, говорит, что у них все серьезно. Так что у меня нет выбора.

– Значит остаешься?

– Скорее всего да. А к кому я поеду, если она там замуж выйдет? Я написал ей про Марину, они даже переписываются иногда на фейсбуке. Она возмущается, что я с замужней встречаюсь. Говорит, что саентолог не должен нарушать этику.

– А ты сам как думаешь?

Данил снова не ответил.

– Раз остаешься – ищи новую работу и отдавай долги, – подытожила разговор Рита.

Контракт с брокером на продажу квартиры закончился. Рита решила не возобновлять его, а продолжать сдавать дом квартирантам. Сын нашел какую-то дешевую компанию по перевозке мебели. В середине октября Данил взял на работе два дня в счет отпуска, и они с Ритой полетели в Линн отправлять контейнер. В назначенное время в пятницу машина не пришла. Начали звонить в агентство, там обещали, что вот-вот машина подъедет, она в пути. Но машина так и не пришла. В субботу повторилась та же история. На воскресенье у них был обратный билет в Атланту. Диспетчер пообещал, что на следующей недели они заберут груз. Данил отдал Баян все документы, предоплата была уже сделана, остальную часть денег тоже оставили Баян, чтоб она заплатила, когда придет машина. Машина пришла в среду. Данилу позвонил диспетчер и сказал, что груза больше, чем они ожидали, поэтому цена будет не 2 тысячи, а 8. За такую сумму проще было купить новую мебель. Начались переговоры с менеджером, старшим менеджером. Они объясняли, что вещи заняли большую площадь. Баян же говорила, что они разложили всю мебель и коробки по одной на пол, а не паковали, как обычно одну на одну до верха машины. Данил сказал грузчикам, чтоб они разгружали, но те запихнули оставшиеся вещи в машину и уехали, даже не взяв с собой накладную на них. Компания перестала отвечать на звонки, вещи исчезли. Рита обратилась в полицию Бостона и в полицейский департамент Флориды, откуда была эта компания, но никто ничего не мог найти. Во Флориде сказали, что они знают эту компанию, на нее неоднократно поступали жалобы, сейчас готовится судебное разбирательство, и их заявление будет представлено в суде. Рите не столько жалко было мебели, сколько любимых книг и памятных вещиц, да и некоторые документы не первой необходимости тоже находились в контейнере. Бостонский полицейский дал Данилу совет нанять адвоката. Рита нашла адвоката во Флориде, и тот за 500 долларов гонорара заставил компанию вернуть 2000 предоплаты и вещи. Вещи оказались на складе неподалеку от Бостона. Рита позвонила русской компании по перевозкам, которые уже два раза перевозили ее, и они согласились помочь за две с половиной тысячи. Эпопея с перевозкой благополучно завершилась.

В субботу Марина с дочерью приехали к Данилу. Она предложила съездить в Далонегу, где когда-то были золотые прииски, а сейчас показывали туристам старинное оборудование для его промывки и даже давали породу, за деньги, конечно, и лотки для промывки грунта. Можно было найти несколько крупиц золота. Рита и Майя с восторгом приняли их предложение. Поездка на самом деле оказалась интересной. Они намыли по несколько золотинок и много маленьких кусочков полудрагоценных камней, походили по заброшенным местам добычи золота, побывали в музее и довольные поехали обратно. По дороге остановились в небольшом ресторанчике перекусить. Девчонки рассматривали свои сокровища, взрослые разговаривали «за жизнь». У Данила зазвонил телефон. Он ответил по-английски. Ему что-то сказали, и женщины увидели, как его лицо закаменело.

– Когда? – спросил он собеседника. – Где она сейчас? Какая помощь нужна? Хорошо.

Рита поняла, что что-то случилось с Дэрин.

– Дэрин? – тихо, чтоб не услышали девочки, спросила она.

– Да.

– Что случилось? Опять?

– Да.

– Где она?

– В госпитале. Давайте доедайте и поедем.

Марина тоже захотела узнать, что случилось, но Данил оборвал ее:

– Потом поговорим. Поехали.

Домой ехали молча. Подъехав к дому, Данил попросил Марину ехать домой. Та поняла, что произошло что-то серьезное, и уехала. Майя пошла разбирать камушки к себе в комнату. Наконец-то можно было поговорить.

– Рассказывай, – обратилась Рита к сыну.

– Что рассказывать? Траванулась таблетками от депрессии. Они вчера поругались, Вилл ушел спать в гостевую комнату. Утром проснулся в 11, а она на полу возле дивана в гостиной лежит. Дыхания не слышно было. Думал, что уже умерла. Вызвал Скорую, они обнаружили пульс, забрали в больницу. Она в коме сейчас. Ей новые антидепрессанты выписали, она их все разом и прикончила, от них нет противоядия. Промывание сделали, дыхание поддерживают. Вилл позвонит, если что-то новое будет.

– Если нет противоядия, значит…? – Рита не стала договаривать свое предположение.

– От организма зависит врач сказал.

– Господи, как же Майка?

– Да не ной ты! Может еще все обойдется.

Рита замолчала, но ненадолго.

– Позвони Виллу.

– Я лучше в госпиталь позвоню.

Данил взял телефон и закрылся у себя в комнате. Рита сидела на кухне и ждала. Через несколько минут, которые показались Рите часами, он вышел. Лицо как всегда непроницаемое. Рита вопросительно взглянула на него.

– В коме. Врач сказал, чтоб мы готовились к худшему. Состояние ухудшается.

– Господи, как Майке сказать! Молиться за нее надо!

– Будем молиться. Больше ничего не остается делать.

Рита побежала искать молитвенник, который ей достался от матери. Потом она вспомнила, что сестра молится за них каждый день, Рита верила, что ее молитвы помогают. Она позвонила Наде и попросила помолиться за выздоровление Дэрин. Все валилось из рук, минуты казались часами. Даже делая что-то по дому, Рита мысленно молилась как умела за Дэрин и за Майю, чтоб та не осталась без мамы.

Прошло три мучительных дня. Дэрин все еще была в коме. Вилл рыдал в трубку, разговаривая с Ритой. Все измучались, не зная, как помочь и что делать. И все молились как умели. Во вторник ночью Рита решила попробовать свои экстрасенсорные способности снова. Выйдя в астрал, она связалась через информационный слой Земли с подсознанием бывшей снохи и стала разговаривать с ней: «Дэрин, мы любим тебя, вернись, пожалуйста, к нам. Всем нам бывает плохо, и кажется, что уже нет сил жить, что только смерть поможет нам выйти из критической ситуации. Но это не так. Все можно решить. Ты не одна. Мы поддержим тебя и поможем. Подумай про Майю. Как она останется без мамы в 9 лет? Никто не сможет ей заменить мать. Вернись! Найди в себе силы и вернись! Мы все за тебя молимся, мы даем тебе нашу силу, сделай усилие и вернись. Ты нужна нам, ты нужна нам здесь! Мы ждем тебя обратно!» Рита не заметила, как она, обессиленная после трех бессонных ночей, уснула. И ей приснился сон. Как будто она открывает входную дверь дома и видит сидящую на крыльце Дэрин, покрытую рыбьей чешуей. С нее стекает какая-то слизь, лицо зеленое. Она смотрит на Риту глазами полными боли и тоски и говорит: «Я вернусь». От этих слов Рита проснулась, они все еще звучат в ее ушах, вселяя надежду. На улице рассвело. В девять часов позвонил Вилл и сказал, что Дэрин вышла из комы. Она вернулась, как и обещала.

После того, как Дэрин начала подниматься с постели, ее перевели в психиатрическую клинику. Рита сразу же помчалась туда, но ей сказали, что пока увидеться с больной она не может. Рита передала фрукты и записку, спрашивая Дэрин, что ей нужно принести. Она ответила, что нужен шампунь и другие гигиенические принадлежности. Рита съездила в магазин, все купила и передала ей. Она ездила каждый день, привозила передачки и подбадривала бывшую сноху через записки. Иметь телефон в клинике запрещали.

Когда разрешили свидание, Рита пошла к Дэрин вместе с Виллом. Прежде чем пропустить в комнату для свиданий, их тщательно осмотрели, можно сказать, обыскали. С собой нельзя было взять даже телефон. В комнате находилось много людей. Сидели группами возле одного больного. Слышались и смех, и плач. Они нашли свободный стол, сели и стали ждать, когда приведут Дэрин. Она вбежала впереди медсестры и кинулась на шею Виллу, он обнял ее, а она стала беспорядочно целовать его в лицо, шею и волосы. «Я так по тебе скучаю! Я люблю тебя!» – повторяла она снова и снова. Вилл был явно смущен ее проявлениями любви. Он отстранил ее и сказал:

– Дэрин, Рита пришла со мной навестить тебя.

Только тогда она заметила свою бывшую свекровь.

– Привет, Рита. Спасибо, что пришла.

И снова переключила свое внимание на Вилла.

– Мы будем с тобой хорошо жить. Ты же не будешь больше так делать?

– Все будет хорошо, – успокаивал он жену.

Рита поняла, что она здесь лишняя. Она обняла Дэрин, пожелала ей скорейшего выздоровления и сказала, что подождет Вилла внизу.

Дэрин продержали в клинике две недели. Против Вилла полиция выдвинула обвинение в доведении до самоубийства. Он получил предписание не подходить к жене ближе, чем 750 метров. Родственники испугались, что его посадят в тюрьму, и старшая сестра Вилла приехала забрать его. Он уехал обратно в Висконсин. Теперь Рита одна навещала Дэрин. На последнем свидании к ним вышел врач.

– Дэрин чувствует себя лучше, я выпишу ее домой послезавтра. Но надо, чтоб за ней дома был уход. Кто сможет ей помочь?

– Я смогу, я пока не работаю.

– А кем вы ей приходитесь?

– Это моя мама, – ответила Дэрин.

Она первый раз назвала Риту мамой. Обычно называла ее по имени.

Доктор пригласил Риту к себе в кабинет и объяснил, что лекарство теперь не может храниться у Дэрин дома, чтоб она не повторила попытку суицида. Алкоголь должен быть исключен, пока она принимает таблетки. В течение месяца она будет находиться дома. Ключи от машины лучше у нее забрать хотя бы недели на две. В ее поведении есть странности, но это пройдет со временем. Ей нужно общение, пусть чаще видится с дочерью, но пока будет лучше, если девочка поживет с бабушкой.

После выписки Дэрин из больницы Рита приезжала к ней утром и веером, привозила ей по одной таблетке лекарства, ждала, пока она примет его, потом смотрела, что из продуктов надо купить, за одним проверяя, нет ли в доме спиртного. Часто вечером они приезжали вместе с Майей, но Дэрин не проявляла интереса к дочке. Теперь она постоянно говорила Рите, что ее уволят с работы, потому что она побывала в психушке. Рита как могла успокаивала ее, но сама боялась того же. Что тогда будет? Дэрин никогда не имела сбережений, а надо будет платить моргич и биллы. Рита видела, что сноха тосковала по Виллу, часто говорила о нем, только теперь вспоминала все плохие моменты их жизни, видимо, чтоб доказать самой себе, что разрыв с ним ей был необходим.

В конце октября ночью, когда Рита уже спала, позвонила Аня, бывшая жена Данила. Она сказала:

– Знаешь, почему я тебе звоню? Отец повесился! Все ждут от меня слез и воплей по безвременно ушедшему из жизни папаше, а мне его совсем не жалко! Его сестра меня обвиняет меня в смерти отца. Я была последней, кто видел его живым. Он пришел к нам и стал просить, чтоб я ему разрешила встретиться с Полинкой. Я его обматерила и выгнала. Еще чего не хватало! Он родную дочь не пожалел изуродовал, теперь ему внучку подавай! Вот тетка и говорит, что он от расстройства повесился.

Рита была ошеломлена сообщением бывшей снохи. Жалости к Виктору у нее тоже не было. Она хорошо помнила рассказы Лены, как он выгонял ее с маленькими детьми на мороз зимой в одних ночных рубашках, как он обжог Дашу кипящим маслом, как он резал ее ножом, она помнила его манию величия и пренебрежение ко всем окружающим его людям. Это он довел жену до рака и издевался над ней во время болезни. Нет, не было у нее жалости к нему.

– Не расстраивайся, не обращай внимания на разговоры и не вини себя. Это был его единственный выход. Он столько всего натворил, что стал никому не нужен.

– Да я понимаю, – уже тише сказала Аня. Он из тюряги к сестре пришел. Дашка с мужем его через суд из квартиры выписали пока отец сидел. У тети Вали своя семья. Ее муж стал пить вместе с отцом, ей это надоело, и она сказала, чтоб отец квартиру искал. На работу его не брали после отсидка, на ее шее сидел. А я виновата осталась!

– Поля знает?

– Нет, не говорим пока. Завтра похороны, она в школе будет. Поминки у тети Вали дома будут, мы с Дашкой не пойдем. Я пыталась что-нибудь хорошее вспомнить о нем из своего детства – ничего не вспомнила, только пьянки, драки и побеги от него. Самая большая радость – если он в загул уходил и дома несколько дней не появлялся. Он мать, сволочь, угробил. Не могу в себе жалости найти.

– Ну и не пытайся. Отпусти его с Богом. Он получит свое.

– Надеюсь, что получит. Извини, вылила на тебя свои проблемы. Ты у меня теперь одна осталась.

– Молодец, что позвонила. Тебе сейчас надо выговориться. Держись, жизнь продолжается.

После разговора с Аней Рита долго не могла уснуть, думая о неожиданных поворотах жизни.

Марина по-прежнему не отставала от Данила. Она почти переселилась к нему. После работы приезжала и проводила все вечера с ним, отрывая от ремонта дома. Часто приезжала до работы и привозила что-нибудь вкусненькое на завтрак. Готовила она хорошо, кормила разнообразно. Данил был доволен. Он все меньше вспоминал про Вику, хотя все еще звонил ей и разговаривал с детьми.

Данила пригласили работать в компанию «21 век», которая ждала его год. Зарплата была гораздо выше, и офис находился в 15 минутах от дома, а главное – ему нравилась эта работа и коллектив. Рита тоже нашла работу. Вернее, ее нашли на сайте по трудоустройству нянь. Это была молодая семья русских компьютерщиков, приехавших на работу в Америку из Москвы. Они искали няню для десятимесячной дочки Анечки, с которой сейчас водилась московская бабушка. Виза закончилась, и ей нужно было возвращаться домой. Родители и девочка Рите понравились, она им тоже, и с 1 ноября Рита вышла на работу на полную ставку. Оказалось, что работать она теперь будет рядом с домом Марины. Из окон Шустовых, родителей девочки, был виден ее дом.

В начале ноября позвонил Миллер и сказал, что наконец продал дом и уже снял квартиру в Техасе в Виллоу сити, где живут его приемный сын и дочь с семьями. Городок маленький, цены за съемное жилье приемлемые для пенсионеров, да и дети рядом, всегда помогут. Он все еще ждал почку для пересадки, чувствовал себя неважно, поэтому просил Риту приехать к нему в гости, так как ехать восемь часов на машине до Атланты ему было тяжело. Миллер сказал, что если она захочет, то может остаться жить с ним. Рита очень хотела повидаться, и они договорились, что она приедет к нему на День Благодарения. В этом году он выпадал на 26 ноября. Миллер явно обрадовался ее решению приехать в гости, даже голос у него зазвенел. Он обещал скинуть ей адрес и выбрать лучший маршрут для поездки на машине. Не откладывая в долгий ящик, Рита в следующие же выходные прошлась по магазинам, накупила подарков Миллеру и его внукам, купила себе новую одежду, в которой хотела бы предстать перед ним. Прошла неделя. От Миллера не было вестей. Рита рассердилась. Зачем звал, если даже не высылает адрес? Первой она звонить не хотела, еще чего! Ему хочется ее увидеть – вот пусть сам и звонит. Прошла еще неделя. В следующую среду ей надо было выезжать, а адреса она до сих пор не знала. Рита решила позвонить и высказать ему свое негодование. Она набрала номер и услышала автоответчик: «Мои дорогие друзья, мои любимые женщины, все, кто меня знает и любит, прощайте. Прощайте, мы не увидимся больше на этом свете, но я надеюсь встретить всех вас там, на небесах, там, где нет вражды и зависти, где есть только любовь. Не печальтесь о моем уходе – я оставляю вам свою любовь. Прощайте». Сначала Рита не поняла, что это за послание. Она прослушала его еще раз и до нее дошло, что Миллера больше нет. Слез не было. Была тоска, но не тяжелая, а какая-то легкая, скорее печаль. «Я оставляю вам свою любовь» – эти слова как призыв к вечному, Рита вспомнила свое чувство всеобъемлющей любви во время клинической смерти. Видимо, и он почувствовал что-то подобное и попытался передать это любящим его людям. «Ты моя последняя любовь», – подумала Рита.

Рождество в этом году отмечали в доме Марины вместе с ее мужем и друзьями. Рите было очень неудобно и даже стыдно находиться в этом компании, но другой у нее не было. Ей казалось, что и Семен, и гости знают об отношениях Данила и Марины. А те наслаждались обществом друг друга и на всех остальных им было наплевать. Во время застолья позвонила Аня из Караганды, чтоб поздравить с Рождеством. Рита, как всегда, пригласила ее и внучку в гости, не надеясь на положительный ответ. Но в этот раз Аня согласилась. Она сказала, что сама не сможет приехать, муж не отпустит, а вот Поле уже исполнилось 14 лет, и она может путешествовать под присмотром служащих авиационной компании. Рита очень обрадовалась, ведь она уже 14 лет пыталась увидеть свои внучку. Она сразу же стала думать, что надо купить и что надо сделать к приезду Полины. Рита поделилась новостью с Майей, та очень обрадовалась, что к ней приедет старшая сестра. Она тут же побежала к Злате и стала хвастаться, что у нее есть сестра, которая летом приедет к ней. Потом она снова прибежала к бабушке и стала спрашивать, куда они повезут Полю, чтобы показать ей Америку. Они решили, что посмотрят дома в интернете интересные места в Джорджии и соседних штатах и напишут план посещений.

В начале апреля Рита наконец-то собралась съездить в салон на массаж по подарочному сертификату, который ей подарил сын еще на Рождество. Все вокруг цвело и благоухало. Настроение было весеннее, и оделась Рита тоже по-весеннему: желтая футболка и белые пикейные брюки. Рита случайно проехала свой поворот. Ей пришлось свернуть на маленькую улочку, чтоб вернуться назад. Улочка привела ее к т-образному перекрестку, где ей надо было повернуть налево на такую же тихую улицу. Она остановилась, как обычно посмотрела налево, потом направо, дорога была пуста. Взглянув снова налево, она медленно стала поворачивать. Когда ее машина выдвинулась на полкорпуса на дорогу, она увидела, что на большой скорости на нее несется машина. Переключить скорость на задний ход Рита уже не успевала, выход был один: на большой скорости проскочить у него под носом или по крайней мере подставить зад машины. Рита нажала на газ и уже вырулила на свою полосу, как вдруг водитель все еще на большой скорости резко повернул на встречную полосу, куда уже въезжала Рита. Столкновения было не избежать. Рита поняла, что это конец. В следующее мгновение она увидела откуда-то сверху себя бросившую руль и кричавшую в безысходности: «Ну куда тебя несет!» Потом все перестало существовать.

Рита открыла глаза и с недоумением огляделась. Откуда-то сверху на ее белоснежные штаны капала алая кровь. «Как я теперь эту кровь отстираю?» – подумала она. Ее привлек како-то звук. Она повернула голову и увидела, что мужчина и женщина стучат в окно ее машины. Она посмотрела вокруг и вспомнила, что попала в аварию. Во всей машине выскочили подушки безопасности. Лобовое стекло треснуло, но держалось, лицо саднило. Рита провела рукой по лбу и увидела, что ладонь стала красной. Зеркало заднего вида разбилось, видимо его осколки и поранили лицо. В дверь настойчиво стучали. Рита открыла дверь. Мужчина протянул ей бутылку воды.

– Как себя чувствуешь?

– Пока не знаю, – ответила Рита.

Женщина протянула ей бумажное полотенце:

– У тебя лицо в крови, вытри салфеткой.

Мужчина помог ей выйти из машины. Она увидела сидящего на дороге водителя сбившей ее машины, обхватившего голову руками. Видимо он думал, что женщина разбилась насмерть. Рита осмотрела свою машину. Она была развернута в противоположную сторону, левое колесо неестественно вывернуто, левое крыло разбито. В голове гудело. Мужчина сообщил, что полицию и «скорую» уже вызвали. Рита позвонила сыну. Он поставил на ее телефон программу, позволяющую ему всегда знать, где находится мать. Сегодня это пригодилось. Он сказал, что выезжает к ней. Подъехала «Скорая помощь», парамедик предложил отвезти ее в госпиталь на обследование, но она, понимая, что это обойдется ей несколько тысяч долларов, отказалась. Приехал полицейский, опросил ее и составил протокол. Тут как раз появился Данил и уже сам разговаривал с полицейским и вызывал эвакуатор. Обе машины забрали, Рита поехала с сыном домой. Уже по дороге она почувствовала, что все тело стало болеть. Приехав домой, она разделась и осмотрела себя. Грудная клетка была в ссадинах и болела, болел левый бок, обе ноги были в ссадинах и стали распухать. Голова кружилась. Рита попросила Данила съездить в аптеку и купить пластырь для ран и крем от синяков. Обработав раны и приняв обезболивающее, она легла в кровать и стала анализировать, как же это все произошло. Примерно с неделю назад у нее в голове появилась мысль, что она попадет в аварию. Рита каждый день ездила по скоростной дороге со скоростью 100-120 километров в час. Теперь она стала ездить осторожно, не перескакивала с полосы на полосу, особенно осторожничала, съезжая на свой выход, где было очень опасно. Но авария случилась на тихой улочке, где вообще невозможно попасть в аварию. И она точно не видела встречной машины. Рита хорошо это помнила. Машина появилась как бы ниоткуда. И она бы вырулила, если б машина не выскочила на встречку. Мистика какая-то. И еще она всегда просила ангелов-хранителей при выезде оберегать ее. Вот они и сберегли ей жизнь. В момент аварии ее душа была как бы вне тела, наблюдая, что происходит сверху. Рита поблагодарила ангелов-хранителей за это. В той ситуации смерть была неизбежна. Все тело ныло, несмотря на обезболивание. «Придется в понедельник ехать к врачу», – решила Рита.

Поля прилетала в Нью-Йорк четвертого июня. Сотрудники Аэрофлота могли сопровождать ее только до тех городов, куда летали их самолеты. В Нью-Йорке ее должен был встретить Данил. У них было несколько часов, чтобы съездить на экскурсию по городу, а вечером отправлялся самолет в Атланту. Рита оборудовала комнату для внучки, купила ей новый стол и кресло, отец подарил лэптоп. Майя помогала выбирать одежду для сестры, она говорила бабушке, что теперь носят девочки. Самолет прилетел в Атланту в 8 вечера. Рита с Майей повесили большой плакат над входной дверью: «Добро пожаловать домой, дорогая Поля» и воздушные шарики. Майя дежурила у окна.

– Едут! – крикнула она и бросилась к двери.

Рита вышла следом за ней. Из машины вышел сын, помахал рукой и пошел к багажнику доставать чемодан. С пассажирской стороны открылась дверь и появилась рыжая крепко сбитая девочка в синих джинсах и серой футболке. Она независимо вскинула голову, но во взгляде чувствовалось смущение.

– Поленька, наконец-то я тебя увидела! – воскликнула Рита и пошла навстречу внучке. Данил с чемоданом был уже рядом с ними. Он обнял дочь и сказал:

– Познакомься, мама, это твоя старшая внучка.

– Полина, – представилась девочка.

Рита обняла ее и поцеловала в рыжие кудряшки.

– Очень рада тебя видеть. Познакомься, это твоя младшая сестра Майя.

Майя, скакавшая от избытка чувств рядом с бабушкой, подошла ближе к сестре и сказала по-английски:

– Hi, sister.

– Привет, сестренка, – ответила Поля, – ты что, по-русски не говоришь?

– Little bit, – все так же по-английски ответила девочка.

– Ну проходите, Майя покажет тебе твою комнату. Голодные?

– Нет, мы поужинали в ресторане перед вылетом, – ответил Данил.

– Ну все равно хоть Майиного яблочного пирога попробуйте, она так старалась сделать его для сестры.

– Хорошо, обязательно попробую, – сказала Поля, – только душ приму сначала, жарко тут у вас.

Девочки убежали вниз, а Рита попыталась понять на кого похожа казахстанская внучка. От сына в ней точно ничего не было. Аня и ее новый муж Андрей, с которым она уже встречалась будучи замужем за Данилом, оба были рыжие. У обоих предполагаемых отцов глаза были голубые, как и у Вари, веснушки – как у матери и Андрея, круглое лицо и короткая шея – точно мамины, но Аня и Данил были худющими, а она – плотная. «Будем считать, что она моя внучка, – решила Рита. – Лучше чужого ребенка приветить, чем от своего отказаться». Вскоре вся семья собралась за столом. Рита приготовила курицу-пармезан со спагетти, греческий салат, в вазе лежало много фруктов, каких не было в Казахстане. А Майя испекла яблочный пирог. Первое замешательство прошло, Рита расспрашивала внучку про маму и жизнь в Казахстане, а Майя так и липла к сестре. Она ее поглаживала по руке, предлагала ей вкусняшки, громко смеялась и даже пыталась говорить по-русски. После ужина пришла пора дарить подарки. Варя училась в художественной школе и привезла отцу свою картину орла. Майе она подарила сувенирного верблюда, а бабушке мать передала гобелен Христа-спасителя. Ну а новую внучку ожидала куча подарков, начиная от одежды и рисовальных принадлежностей и кончая компьютером.

Новая внучка Рите понравилась. Рассуждала она не по годам здраво, была приветлива, старалась помочь по хозяйству. С отцом и сестренкой у нее сложились теплые отношения. Взрослые весь день работали, поэтому Полю и Майю отправили в летний лагерь неподалеку от Ритиной работы. Аня была довольна таким решением, потому что дочь будет в англоязычной среде весь день и это поможет ей улучшить разговорный английский. С первых же выходных начали реализовывать Ритин план знакомства внучки с Америкой. Марина присоединилась к их поездкам и усиленно стала обхаживать Полю: ей нужен был союзник в уговаривании Данила жениться на ней. Она покупала девочке подарки, давала деньги, возила ее по магазинам, взяв для этого на работе отгулы. И она добилась своего. Поля начала спрашивать отца, почему он не женится на Марине. Поля любила разговаривать с отцом и бабушкой «за жизнь». Ей было интересно, почему родители разошлись. Она спросила об этом бабушку.

– А как мама объяснила тебе их развод? – в свою. очередь поинтересовалась Рита.

– Мама сказала, что с ним невозможно было жить, он мало зарабатывал, ей пришлось тоже выйти на работу. Потом она ушла от него, жила у подруги, работала в электросетях и там встретила Андрея. И еще он алименты не платил.

– Хочешь послушать мою версию?

– Очень!

– Данил работать любил, зарабатывал больше среднего, мать сидела несколько лет дома, пока ей не надоело. Потом пошла в Электросети, где встретила Андрея и стала с ним встречаться. Ты родилась, когда я уже была в Америке. Я высылала им каждый месяц столько, что обоим можно было не работать. Я оплачивала их учебу в институтах. Потом она захотела, чтоб я ей платила 500 долларов в месяц за то, что она живет с моим сыном. Я отказалась. Тогда Андрей перевез ее и тебя к себе, а Данил уехал в Америку.

– Ничего себе! Я чувствовала, что здесь что-то не так.

– Алименты он тебе платил всегда, но не через суд, а на добровольной основе. Я ему говорила, что надо все оформить официально, но он не верил мне, что Аня может какую-то подлость сделать. Так и вышло. Квитанции он не сохранял, были какие-то, но там не было указано, что это алименты. Она пригрозила ему, что подаст на него в Интерпол за неуплату алиментов, если он не согласится написать отказ от тебя в пользу Андрея. Он упирался несколько лет, но потом она приготовила документы и послала ему копию. Он пошел к адвокату и тот сказал, что он может получить тюремный срок с конфискацией имущества. Тогда бы Майя осталась одна. Он согласился. Он не бросал тебя, его вынудили.

– Это выходит, что ему уже две жены изменили? Отец рассказал мне про Дэрин. Ничего себе! Он поэтому не хочет на Марине жениться?

– На Марине жениться трудно. Она же замужем.

– Как замужем? Она сказала мне, что они с мужем не живут.

– Живут.

– Почему все друг другу врут? И изменяют. Мне отец очень нравится. Я хотела бы с ним жить.

– По документам ты не являешься теперь его дочерью. Если хочешь с ним жить, надо подумать, как это сделать. Я посмотрю свои учебники помощника адвоката, может найду что-нибудь.

Поля обняла бабушку, и они какое-то время сидели, обнявшись, молча на диване.

Ночью, когда девочки уснули, Рита села к компьютеру и стала искать, можно ли в Казахстане отменить усыновление. Оказалось, что можно. Если усыновленному ребенку 14 лет, он вправе отказаться от усыновления. Процедура долгая и нудная, но вполне возможная. Рита решила поговорить с Аней. В Караганде сейчас было утро. Рита набрала номер Аниного телефона, та ответила сразу же как будто ждала звонка.

– Доброе утро, Аня. Я хотела бы с тобой поговорить о Полином будущем. Как насчет того, чтоб она училась и жила в Америке?

– Мы думали об этом тоже. Она скоро школу заканчивает. В Казахстане в приличный университет можно только за баранов поступить, а у нас нет стада баранов. В Россию ее отпускать одну боюсь. А в Америке она бы с тобой жила, ты бы за ней приглядывала. Но как это сделать?

Рита начала издалека:

– Есть несколько вариантов.

– Озвучивай.

– Она может после окончания школы приехать по студенческой визе сюда учиться.

– Подходит. Что для этого нужно?

– Нужно будет сдать экзамен на владение английским языком. Инна сдавала, экзамен 8 часов продолжался, надо в совершенстве владеть английским ну и хорошие оценки в аттестате. Для иностранцев плата за обучение гораздо выше, чем для местных, сумма начинается от 20 тысяч и выше за год в зависимости от университета.

– Это примерно по 2 тысячи в месяц, – моментально подсчитала Аня, – нет, нам не потянуть. Андрей тысячу в месяц получает, а я – копейки.

– Я тоже не могу помочь с оплатой. Конечно, Поля будет жить и питаться бесплатно, одежду и все необходимое я ей буду покупать, но на учебу не хватит.

– Хорошо, какой еще есть вариант?

– Если она получит американскую Грин-карту как дочь Данила, – начала гнуть свою линию Рита.

– Дак ее же Андрей теперь усыновил.

– Я читала Казахстанский закон об усыновлении. Если ребенку 14 лет, он вправе подать просьбу на отмену усыновления. После отмены она автоматически становится снова дочерью Данила. В таком случае он подаст документы на воссоединение семьи, если ты будешь согласна, то Поля получит Грин-карту и переедет за год до окончания школы к нам.

– А почему за год до окончания?

– Потому что ей надо быть год резидентом нашего штата, чтоб поступить в колледж бесплатно или за небольшую плату.

– Заманчивое предложение. А как же я без нее буду?

– Всю жизнь ты ее рядом не удержишь. Тут про ее будущее думать нужно. Поля на каникулы будет приезжать, среди года ты можешь к нам приехать, не так уж и страшно. А когда она через пять лет гражданство получит, может и тебя сюда забрать.

– Заманчиво, заманчиво, – снова повторила Аня, – боюсь только Андрей не согласится.

– А ты что, стала у кого-то согласия спрашивать? – съязвила Рита.

– Старею, мудрее становлюсь… Было бы, конечно, здорово свалить из Казахстана. Здесь у молодежи нет будущего, особенно если ты русский. Своих везде в первую очередь пихают. А ты говоришь, у вас там и зимы нет? Вот классно! Я поговорю с Андреем. У него мать здесь одна. Не захочет оставлять ее. А она, ведьма старая, нос от нас с Полькой воротит. Я с дочерью по телефону говорила, ей нравится в Америке. Ладно, задала ты мне задачку, думать буду. Андрей с вахты вернется – поговорим.

Рите теперь оставалось только ждать, что решат Аня с Андреем.

Марина пошла вразнос. Она попросила Риту, чтоб Поля пожила у нее недельку:

– Рита, я буду готовить ей вкусняшки, мы будем по вечерам ездить куда-нибудь. У нас бассейн есть рядом. Злата в Молдавии у мамы, мне скучно одной. Семен в командировку уедет на неделю. Данил может приезжать навещать ее.

– Извини, но с чего это она должна жить у чужой тети, когда она к отцу и сестре в гости приехала? Нет, она будет жить дома.

– Я же вам не чужая.

– А какая?

– Ну мы ж поженимся скоро.

– Вот если поженитесь, тогда и продолжим разговор.

Марина неопределенно улыбнулась потенциальной свекрови и сменила тему разговора.

А на следующий день Данил приехал с работы хмурый и за ужином пожаловался матери:

– Представляешь, Марина Вике письмо написала!

– И что она написала?

– Что мы скоро поженимся, что мои дочери ее любят и что Вике не стоит больше со мной общаться.

– А ты как узнал?

– Вика возмущенная позвонила. Сказала, что она меня не держит и желает счастья.

– Жениться будешь?

– Нет. Я никогда ей не обещал. Она знает, что я Вику люблю.

– Значит соперницу устраняет. Как ты с Викой объяснился?

– Да никак. Сказал, чтоб приезжала, и мы все здесь вместе обсудим.

– А она?

– Трубку бросила. Пусть успокоится, позвоню дня через два.

– Любишь одну, а спишь с другой, непонятно как-то.

Сын промолчал.

Через два дня Данил устроил своим женщинам конференцкол. Марина извинилась за письмо, подтвердила, что Данил не давал ей обещания жениться, Данил со своей стороны сказал, что раз Вика не хочет быть его женой, то он в общем-то свободный человек, может встречаться с кем угодно. Если Вике так уж неприятно общаться с ним, то он может прекратить общение до тех пор, пока она не захочет этого. Вика тоже извинилась за резкость и предложила всем остаться друзьями. На том и порешили. Марина заметно повеселела, она считала, что бой выиграла. Данил ходил задумчивый.

Вика позвонила в конце недели и как ни в чем не бывало сказала, что в сентябре у нее очередной отпуск и, если Данил не возражает, она хотела бы приехать с детьми, показать им Америку. Риту удивило время отпуска с детьми – сентябрь. Дети должны учиться, Эмилия идет в первый класс, а тут отпуск месяца на два, как сказала Вика. Данил тоже казался озадаченным.

– Тебе не кажется, что Вика собралась насовсем приехать? Почему она решила ехать с детьми во время учебного года?

– Ей надо им визы сделать, да еще бывшего мужа уговорить, чтоб разрешение на выезд дал.

– Это ее Марина подтолкнула. Она поняла, что надо окончательно решать, что ты и на самом деле можешь жениться.

– Возможно ты права, – согласился сын.

– А чего тогда недовольный ходишь?

– На что я их тут содержать буду? Мне их всех не прокормить. Да и долги платить надо.

– А зачем тогда звал?

– Да я последнее время и не звал. Сам хотел к ней поехать. Сама знаешь, все для этого делал.

– Ты на самом деле любишь ее и хочешь на ней жениться? – попыталась прояснить ситуацию Рита.

– Да. Это единственная женщина, с которой я могу быть счастлив.

– Раз так, пусть приезжают, прокормим. До сентября полтора месяца, надо подремонтировать кое-что, купить кровати и постельные принадлежности для детей, разработать план поездок и экскурсий. Ты Марине сказал?

– Нет пока. Подожду, когда точно известно будет. Вика может еще и передумать.

Каждый вечер после работы Рита занималась с Полей английским языком. Девочка старательно учила, разговаривала с сестрой и в лагере по-английски. Ей хотелось остаться в Америке. Они с отцом просматривали университеты, куда можно было бы поступить. Полина мать настаивала на экономическом отделении, девочка хотела рисовать. С вахты вернулся Андрей. Он наотрез отказался от разусыновления. Он сказал, что, если жену не устраивает Казахстан, они могут переехать в Россию, и дочь поступит там в институт. Со всеми Аниными способностями настаивать на своем, она не смогла его переубедить. «Скорее всего, Поля его дочь, и он знает об этом», – решила Рита. Обе Ритины внучки были разочарованы. Они уже планировали, как будут жить вместе. Данил вздохнул с облегчением: иметь четверых детей не входило в его планы. Решили, что Поля будет приезжать к ним на летние каникулы, а после окончания школы попытается поступить на языковые курсы в Америке, а потом видно будет.

Поля вернулась в Караганду в начале августа, и Данил с Ритой принялись готовиться к приезду гостей. Первым делом отремонтировали ванную комнату. Заменили ржавую ванну, Рита содрала старую разномастную плитку и положила новую дорогущую японскую, которую они нашли у себя на заднем дворе зарытой в земле. Покрасили стены в светло-голубой цвет, Рита купила красивые полотенца и большого деревянного краба на стену. Майя согласилась делить свою комнату с Эмилией. Туда купили двухэтажную кровать, комод и столик для Викиной дочки. Пете предстояло спать в офисе Данила. Данил обещал Майе и матери, что через год построит новую комнату для Эмилии, и Майя останется в своей комнате одна.

Когда Вика с детьми в конце сентября прилетели в Атланту, Риты дома не было. Она полгода назад купила круиз на Багамские острова как раз на то время, когда должны были приехать гости. Вернувшись домой после путешествия, Рита наконец-то познакомилась с пассией сына. Вика произвела на нее приятное впечатление, дети сразу же признали в Рите новую бабушку. Сын был счастлив. Рита увидела в углу гостиной три огромных чемодана и три вместительных рюкзака. «Не похоже, чтоб они в отпуск приехали, – подумала она. – Это они приехали насовсем».

Стали обмениваться подарками, потом сели ужинать. Когда дети ушли смотреть мультики, Рита спросила Вику о ее планах.

– Как карта ляжет, – ответила та. – Пока планируем два месяца здесь пробыть, посмотрим, как детям понравится, смогу ли на работу устроиться.

– А как же с учебой? Они же отстанут за два месяца.

– Я узнавал, их можно в школу отдать, – сказал Данил.

– Их возьмут без документов? – поинтересовалась Рита.

– Да. Директор сказал, что политика политикой, а дети должны учиться. Миля пойдет в первый класс, а Петя в третий.

– Молодец директор, правильно сказал, – одобрила Рита. – А как они будут учиться без знания английского?

– Там есть русская учительница, она им будет первое время помогать. Дома будут учить английский. Может ты с ними позанимаешься? Я не знаю, как учить, – сказал Данил.

– Хорошо, с удовольствием. Закажу сегодня же книги для обучения.

В гостиной что-то грохнуло. Все посмотрели туда. На развалинах стола сидел Петя.

– Что ты наделал! – закричала мать.

– Я его не трогал, он сам развалился. Я только подошел к нему, – стал оправдываться мальчик.

– Это ты на него прыгнул! Я видела! Видела! – выдала брата Эмилия.

Данил подошел к столику, осмотрел его.

– Не волнуйтесь, я починю его, – успокоил он всех.

Данил упивался семейной жизнью. Он чувствовал себя ответственным за новую семью, значимым в их и своих глазах. Они ничего не знали об американской жизни и постоянно спрашивали его. Он же был счастлив объяснять и наставлять их. Одно только беспокоило Риту: он совершенно забыл про свою дочь. Майя привыкла, что, когда она ложилась спать, папа приходил к ней, и они беседовали или он читал ей книгу. Теперь вечерами он уходил к новым детям, а она лежала и ждала его, боясь заснуть. Девочка надеялась, что папа придет к ней, но он не приходил. Майя страдала. Она вставала со своей кровати, нарочно шумно проходила мимо бабушкиной спальни, в которой теперь спали Данил с Викой, чтоб отец заметил ее, но он не обращал на дочь внимания. Рита попыталась поговорить с ним, но сын только отмахнулся. Тогда Рита попробовала читать внучке на ночь книги вместо Данила, но девочка закрывалась одеялом с головой и не желала слушать. Внучка становилась злой и раздражительной, не хотела ложиться спать. Тогда Рита стала приходить за Данилом и чуть ли не силком заставлять сходить к дочери и хотя бы сказать ей спокойной ночи. Это помогло. Майя повеселела, она поверила, что отец ее все еще любит.

Рита с сыном решили, что знакомство с новой страной и ее культурой должно начаться для детей с исторического музея. Сами они были здесь несколько раз, и им очень нравились экспозиции, особенно о гражданской войне между Севером и Югом. В субботу все принарядились и отправились в музей. И тут началось то, чего ни Рита, ни Данил не ожидали. Дети оказались совершенно дикими. Они орали, дрались друг с другом, один хотел идти в одну сторону, другой – в другую. Люди с удивлением оглядывались на них. Взрослым было стыдно. Мать не обращала на это особого внимания, видимо, она привыкла к такому поведению своих чад. Петя рванулся в комнату, где он увидел старинные пушки, оттолкнув выходившую оттуда женщину. Она настолько была потрясена его поведением, что только открывала рот и хватала губами воздух. Рита ринулась за ним, по пути извиняясь перед женщиной и объясняя, что дети только первую неделю в Америке и еще не привыкли к подобающему поведению. Американка с сочувствием посмотрела на Риту, сказала, что это «ок» и пошла, оглядываясь по сторонам: нет ли на пути еще одного «Пети». Эмилия, или Миля, как ее звали домашние, захотела мороженого. Мама объяснила ей, что в музее нельзя есть мороженое и она купит ей, когда они выйдут. Девочка стала орать, потом упала на пол и начала бить руками и ногами по полу, говоря, что не поднимется, пока ей не дадут мороженого. Вежливые американцы старались сделать вид, что они не замечают этого безобразия. Лицо у Риты горело от стыда. «Надо будет заняться с ними этикетом, потом уж выводить в люди», – решила она. Вика присела рядом с дочерью.

– Вставай, – попросила она.

– Нет, и не надейся! Я тебе все мозги выем, пока ты в Россию не вернешься!

Подошел Данил, поднял Милю на руки и понес. С ним драться она не решилась.

Приезд Вики стал ударом для Марины. Она пыталась встретиться с ней и Данилом и обсудить создавшееся положение, но они ее игнорировали. Им было хорошо вместе, и никто больше их не интересовал. Марина начала звонить Рите и жаловаться на Данила. Рита посоветовала ей принять все как есть и оставить пару в покое, но та не согласилась. Она подкарауливала Данила возле работы, писала письма Вике, требовала объяснений. Ей пытались объяснить, что они сейчас заняты бумажными делами, что они встретятся с ней позже, но Марина ничего не хотела понимать. Она была в бешенстве. Однажды Марина написала всем, что если ее сегодня не пустят к ним в дом, то она разнесет все к чертовой матери!

Рита приехала с работы, сына еще не было. Вику трясло, да и Риту тоже. Ей снова пришло сообщение от Марины на телефон: «Я еду!»

– Перепугает, дура, детей, – сказала Рита Вике, – уведи их в спальню из гостиной.

Она набрала Маринин номер.

– Я еду, пусть только не откроют мне дверь! – вместо приветствия сказала разгневанная женщина.

– Марина, остановись. Ты детей перепугаешь. Что тебе от них надо? Тебе же сказали, что они любят друг друга и хотят быть вместе.

– Я тоже люблю и хочу быть вместе с ним! Я хочу ему об этом сказать! И пусть только попробует меня не выслушать! Все окна перебью!

– В таком случае, моя дорогая, я вынуждена буду позвонить в полицию и сообщить, что ты угрожаешь нам и детям и готова повредить нашу собственность. У тебя интервью на гражданство скоро. Это может повлиять на решение дать тебе гражданство.

Марина бросила трубку. В напряжении женщины прождали полчаса пока не вернулся Данил. Марина не приехала, видимо встреча с полицией ее не устраивала.

Дело на этом не закончилось, Марина не сдавалась. Однажды, вернувшись с работы, Рита увидела на крыльце и перед входной дверью рассыпанную соль. Она удивилась и, войдя в дом, спросила Вику, стоящую у кухонной плиты:

– Это ты соль просыпала?

Женщина оглянулась вокруг:

– Да нет вроде. Где ты видишь соль?

– На крыльце и на пороге.

– Нет.

– А кто тогда?

– Не знаю. Я сама детей на школьный автобус отводила, чисто было, Данил еще раньше ушел.

– Странно…

– Я сейчас подмету.

И тут Риту осенило: это Марина соль насыпала. Она знала, что на соль делают злые наговоры: к разлуке, ссоре, болезни или даже смерти. Обычно к этому прибегает соперница, чтобы извести разлучницу. Марина верила в колдунов и заговоры, это Рита помнила.

– Ничего ни делай и из дома не выходи. Я сейчас посмотрю, как эту соль убрать нужно. Это наговор на соль сделан.

Вика испуганно взглянула на будущую свекровь.

– Что теперь будет?

– Если все правильно убрать, то ничего плохого не произойдет, – постаралась успокоить Вику Рита.

Она пошла в свою гостиную и села в «гадательное» кресло. Вышла в астрал и спросила, кто и зачем это сделал. Ответ пришел быстро: «Марина, ревность». После этого Рита посмотрела книгу белой магии Папюса и нашла, что надо в таком случае делать. Рита вернулась на кухню. Вика через открытую дверь смотрела на солевую дорожку, вид у нее был растерянный.

– Не переступай через соль. И не бойся, если будешь бояться, то к тебе наговор прилипнуть может. Сейчас все сделаю. Неси веник, совок и пакет. А сама начинай молиться.

– Да я и молитв не знаю.

– Найди на телефоне «Отче наш» и читай пока я работаю. Я тоже буду молиться.

Рита смела соль в совок, потом ссыпала ее в пакет.

– Теперь все это надо в землю закопать в безлюдном месте.

Они отнесли соль и веник с совком в заросли тростника возле ручья, выкопали ямку и сложили все туда. Прочитав еще раз молитву, закопали и пошли успокоенные домой.

И все-таки Марина добилась своего. Своей выходкой с солью она заставила Данила и Вику поговорить с ней. Договорились встретиться в небольшом тихом кафе. Они не боялись, что им кто-то помешает. Они будут говорить по-русски и их никто не поймет. Гнев свой Марина уже выплеснула, и встреча прошла, как говорится, в дружеской обстановке. Она сказала Вике, что та должна быть ей благодарна за свой приезд в Америку, потому что Вика не решилась бы приехать, если б не поняла, что может потерять Данила. Женщина согласилась с этим. Когда под конец разговора Данил предложил остаться всем друзьями, Марина ответила, что считает их недостойными ее дружбы. Гордо подняв голову, она покинула их навсегда. Видимо эти слова обиженная Марина и хотела сказать, когда добивалась встречи. Теперь выходило, что это она их бросила, а не они ее.

С приездом новых внуков у Риты прибавилось работы. Вечерами она занималась с ними английским и русским языками, в выходные – этикетом и историей искусства. Прибавились у нее и другие ученики, с которыми она занималась по выходным. Ей нравилось учить детей, рассказывать им что-то новое, видеть их удивленные глазки, отвечать на многочисленные вопросы. Мир детей был ей более понятен и приемлем, чем мир взрослых. Здесь было все настоящее: настоящая любовь и настоящий гнев. Здесь можно радоваться и печалиться открыто, здесь можно любоваться капельками росы на цветке, и никто над этим не посмеется. Здесь можно быть самим собой. И любить тебя будут такую, какая ты есть. И дети ее любили. А родители хвалили, отмечая прогресс в познаниях своих чад.

Саша, мама ее первых учеников Павлика и Антона, предложила Рите открыть свою школу. Она даже пообещала предоставить помещение в подвале своего большого доме для проведения занятий. Предложение было заманчивое. Рита и сама подумывала об этом, но не решалась бросить стабильную работу. А вдруг она не сможет набрать достаточное количество учеников? А как быть во время каникул? Было над чем задуматься.

Данил и Вика взяли разрешение на заключение брака, и Рита готовилась уже в третий раз к свадьбе сына. Саша предложила им воспользоваться ее большим домом для свадьбы, за что Рита была ей очень благодарна.

Пятнадцатого декабря после регистрации брака в городской управе молодые приехали к Саше. Там уже все было готово. Рита нарисовала плакаты, подготовила программу. С утра она и Саша с мужем готовили праздничный обед. А Эльмира, жена друга Данила, привезла из Бостона омаров. Они стали гвоздем кулинарной программы. Гостей пригласили немного: хозяева дома, Наташа – подруга Жени, тоже приехавшая в Америку из Владивостока, Анюткины родители, у которых Рита работала няней и с которыми подружились Данил и Вика, Эльмира из Бостона – любопытная особа, приехавшая посмотреть на новую жену Данила. Приглашали Дэрин с ее новым бойфрендом, но она не пришла, хотя и называла Вику своей сестрой, объясняя, что у них теперь одна мать – Рита. Молодые были в красном: красная рубашка у Данила и красное платье у Вики. Надевать традиционный свадебный наряд они отказались – это была не первая их свадьба. Все говорили по-русски, вечер прошел непринужденно и весело с танцами и шутками. Сделали массу фотографий для предоставления доказательств реальности свадьбы в иммиграционную службу. Теперь предстояло подать документы на Грин-карту для Вики и детей. Вика поступила на онлайн курсы брокеров по продаже домов и надеялась, что к их окончанию у нее уже будет разрешение на работу.

На Рождество Дэрин пришла в гости со своим бойфрендом Клифом. Они познакомились по интернету на сайте знакомств. Он жил во Флориде, в Палм Бич. Город очень пострадал от недавно прошедшего по побережью Атлантического океана торнадо. На автомастерскую, где Клиф работал, упал многоэтажный дом, завалив ее полностью. Работы не стало. Дэрин предложила ему переехать к ней. Он был деревенским мужичком, вел свое хозяйство, в котором была коза, кролики, куры и даже танкер с рыбой. Клиф садил огород и умел солить огурцы и капусту. Любил охоту и рыбалку. В общем был настоящим мужиком в представлении Риты. Данилу с Викой он тоже понравился. Все были рады за Дэрин, надеясь, что суициды больше не повторятся.

Рита по-прежнему была одна: ни друзей, ни любимого человека в Атланте она не нашла. Иногда Рита как бы спохватывалась, что неплохо бы иметь близкого человека рядом, чтоб по крайней мере не одной ходить на концерты и прогулки. Сын со снохой брали ее с собой, но она понимала, что им хочется побыть одним. В такие моменты она снова становилась на сайт знакомств, пытаясь найти если не любимого человека, то хотя бы партнера выходного дня. Она не испытывала чувства одиночества. Не было у нее на это времени. Но ей казалось, что это неправильно. Может быть, она просто скучала по своим бостонским друзьям и хотела таким образом восполнить их потерю. Правда, один постоянный кавалер у нее был – Сри. Он звонил ей и писал тексты на телефон. Рита на звонки не отвечала, иногда писала пару строк в ответ на его послания. Часто он присылал ей букеты цветов и подарки к праздникам. Тут уж Рите приходилось благодарить его. Раза по три в год он делал ей предложение выйти за него замуж, подробно расписывая, какую выгоду она от этого получит. Когда Рита отказала ему первые пару раз, он потребовал вернуть 2000 долларов, которые давал ей на выселение квартиранта-наркомана в Линне, с которым ни Баян, ни полиция не могли справиться. Рита отказалась брать эти деньги, тогда он сам отправил чек на оплату его выселения. И вот через два года стал требовать деньги назад. Рита ошалела от такой наглости и еще больше уверилась, что замуж за него идти не стоит.

В марте Рите с сайта знакомств пришло письмо от Роджера. Она ответила, завязалась переписка. Через некоторое время он предложил ей встретиться в парке. День был солнечный, но по-весеннему прохладный. Погуляв и изрядно продрогнув, кавалер пригласил Риту пообедать в ближайшем ресторане. Она отказалась, сказав, что не голодна. Не любила она быть обязанной, особенно незнакомому мужчине. Тогда Роджер пригласил ее к себе на чашку кофе – он жил неподалеку. Рита согласилась. Глядя на его тщедушную фигуру, трудно было поверить, что он мог причинить ей какой-то вред. С таким уж она точно справится. Да и продрогла она уже изрядно. Вскоре они подошли к старинному викторианского стиля дому. Роджер сказал, что он третье поколение, живущее в этом доме. Внутри было чисто и как-то «степенно», ни намека на семейную теплоту – жилище холостяка. Хозяин приготовил кофе, они сели на закрытой веранде и стали разговаривать. Рита попросила его рассказать о себе.

– Ничего особенного. Родители имели средний доход, так что чтоб учиться в Йельском университете я брал заем. Затем работал экономистом в страховой компании. Чтоб скорей рассчитаться с займом за учебу, я продал дом, доставшийся нам с братом по наследству от бабушки. За свою часть вырученных денег купил студию и пустил туда квартирантов. Сам жил с родителями и другой бабушкой вот в этом доме. Экономил на всем. Молодой был, любил попраздновать с друзьями. Я покупал в ликерном магазине самую дешевую русскую водку «Попов», переливал ее в дорогую бутылку, и все были счастливы. Вскоре получил повышение по работе, стало больше денег. Купил дом и снова стал его сдавать. Рассчитался с долгом, купил еще дом. Деньги, получаемые от аренды, стали моим стартовым капиталом. Ну а потом деньги пошли к деньгам. Открыл свое дело. В подробности вдаваться не буду, это скучно для дам. Ушел на пенсию, имея несколько миллионов. Теперь управляющий работает, а я инвестирую деньги в различные бизнесы. Приходится много ездить по миру.

– Это же здорово! Много мест посмотрел, много интересного узнал.

– Точно. Я люблю путешествовать. А ты?

Роджер, сидящий на кресле, немного подался вперед и пристально глядел на Риту, видимо, пытаясь определить ее реакцию на то, что он миллионер. На Риту его заявление не произвело особого впечатления. Видела она уже здесь миллионеров, такие же люди. Да и не ее это миллионы, чего волноваться.

– Я тоже люблю путешествовать. Раза два в год на недельку вырываюсь куда-нибудь. Больше не получается, работать надо.

– С кем ты обычно путешествуешь?

– Внучка мой партнер по путешествиям. Часто мы встречаемся в какой-нибудь стране с моей сестрой и ее мужем и проводим отпуск вместе. Это летом, когда Майя на каникулах. Зимой одна путешествую. Здесь я душой отдыхаю, ни под кого не надо подстраиваться, делай, что хочешь. Прелесть!

– Вот как? Я тоже один предпочитаю отдыхать. Собеседников всегда можно встретить, если захочется поговорить. В новой стране я стараюсь найти что-нибудь чисто национальное, попробовать национальную кухню.

«И баб тоже», – добавила про себя Рита. Он как бы услышал ее и продолжил:

– По молодости еще и женщин пробовал, но был у меня однажды неприятный случай, лечиться потом пришлось. Так что женщины у меня только американские.

Я сейчас в Панаме инвестицией занимаюсь. Мне очень понравилась эта страна. Я даже себе квартиру там купил.

– Я отдыхала неделю в Панаме. Каждый день на экскурсии ездила. Когда приехала в тропический лес, мы должны были по подвесной дороге добираться до обзорной площадки. Гид предупредил нас, чтоб были осторожными: с верхушек деревьев в кабинку могут свалиться змеи. Каждое утро перед приходом туристов специальные работники чистят кабинки от змей при помощи мечете. Оживленные разговоры сразу же прекратились, все с опаской поглядывали на деревья, мечтая скорее покинуть кабинки. Как-то проезжали мы с гидом мимо странного то ли здания, то ли вольера, я поинтересовалась у него, что это. Он ответил, что это школа. Мне как учителю интересно стало, попросила остановиться. Подошла поближе и увидела вольер, обтянутый сеткой от комаров и покрытый крышей из пальмовых веток. На цементном полу стояли ряды деревянных скамеек и столов. На одной из стен висела доска. Ничего лишнего.

– Я видел такие школы. Одной даже свой старый компьютер отдал.

– А еще нас каннибалами пугали. Гид сказал, чтоб в лесу мы от группы не отставали и под кустик не ходили – утащить могут.

Ну это навряд ли, – засмеялся Роджер. – Просто интерес к стране повышают.

Допив кофе, Рита сказала:

– Мне пора идти. Спасибо за гостеприимство.

Роджер поднялся с кресла, провел руками по волосам, помотал головой и спросил:

– Может еще поболтаем? Я отвезу тебя домой. Могу даже утром. Я отличный утренний кофе готовлю.

Рита засмеялась, прищурила глаза и ответила:

– Я люблю спать дома.

– Ну что ж, может быть в следующий раз?

– Может быть, – неопределенно ответила Рита, спускаясь по ступенькам террасы.

Рита не думала, что они увидятся еще, но через день Роджер написал смс и предложил сходить в выходные в театр. Рита согласилась, но в пятницу он позвонил и сказал, что срочно уезжает в Панаму, потому что в местном банке не могут разобраться с его налогами. Ему придется объяснять им американскую систему налогов несмотря на его посредственное знание испанского языка. Потом они переписывались, рассказывая о своей жизни и иногда затрагивая философские проблемы бытия. Рита считала его другом, радовалась, получая его письма, иногда отвечая сразу, а иногда приостанавливая переписку на несколько месяцев. Он отвечал всегда и как правило незамедлительно. Однажды Роджер посетовал, что она так редко ему пишет. Рита ответила со всей честностью: «Я не пишу тебе часто, потому что не хочу вторгаться в твою жизнь. Мне кажется, что ты дорожишь своим личным пространством. Я понимаю это. Мы очень похожи. Мне тоже нужно мое собственное место, мое собственное время, чтобы делать то, что мне нравится. Я прекрасно могу выжить сама, но иногда мне хочется, чтоб кто-то хотя бы обнял меня. Я все могу делать сама, но есть вещи, которые лучше делать вместе с друзьями или с человеком, который тебе нравится. Я не хочу выходить замуж, я даже не хочу постоянно жить с мужчиной, но он бывает нужен в моей жизни». Он просил не забывать его, обещал приехать в Норкросс, как только сможет. «Женщины, узнав, что я постоянно в разъездах, бросали меня, объясняя, что с таким мужчиной нельзя построить нормальные отношения. Ты же хоть и редко пишешь мне, но ты интересный собеседник. Я сделаю все, чтоб увидеть тебя, хотя бы для того, чтоб понять, почему ты другая», – писал Роджер. Вырваться он смог только через год в апреле 2019. Он позвонил из аэропорта, сообщил, что прилетел, что сейчас заедет домой примет душ и переоденется, а потом он хочет видеть ее. Встретились они снова возле аптеки, и Рита пошутила, что это будет их личное место для ежегодных встреч. Они снова поехали в тот же парк, где встретились впервые.

– Давай сходим завтра в ресторан. Надеюсь, что через год знакомства ты мне в этом не откажешь? – сказал Роджер.

– Нет, не откажу. Куда мы пойдем? Я спрашиваю, чтоб знать, что надеть.

– Ты только и делаешь, что работаешь. Я не знаю никого, кто б работал больше, чем ты. Ты заслуживаешь лучшего. Пожалуйста, не стесняйся, скажи, что ты любишь, я все исполню.

– Я люблю морепродукты.

– Замечательно. Я тоже это люблю. Я знаю куда тебя поведу. Мы пойдем в Кёрт. Слышала о таком ресторане?

– Нет.

– Уверен, тебе понравится.

Ресторан оказался не только дорогой, но еще и «только для своих». Абы кого с улицы не пускали. Официанты знали своих клиентов в лицо и по именам. Играла неназойливая музыка, на столе горели свечи, еда была вкусная. Рита была благодарна другу, что он привел ее сюда.

– Мне предложили вложить деньги в инновации в Узбекистане. Я знаю, что это бывшая республика Советского союза. Что ты можешь сказать о ней? – поинтересовался Роджер.

– Я не знаю об экономической ситуации в стране сейчас. Я жила там всего несколько месяцев много лет назад. Но я знаю обычаи и людей в этой стране. Не думаю, что они сильно изменились.

Они стали разговаривать как два старых друга об инвестициях, Узбекистане, предстоящих поездках Роджера. Договорившись в субботу пойти в кино, они расстались.

В мае Роджер приезжал в Норкросс, но Рита была в это время в Мексике. В июле в Атланту приехала выставка «Европейские шедевры». Рите очень хотелось ее посмотреть. Она написала Роджеру и спросила, не хочет ли он сходить вместе с ней. Он ответил немедля и сказал, что он в Панаме, но сможет прилететь на выходные, чтоб посетить выставку. Рита обрадовалась, что ее друг увлекается искусством. Она с нетерпением ждала этой выставки, ей хотелось поговорить с кем-нибудь о картинах и художниках, но среди ее новых знакомых этим не увлекался никто. Чтобы восполнить недостаток общения на интересующую ее тему, она снова начала преподавать курс «Азбука искусства», позволяющий детям научиться понимать прекрасное. Рассказывая ученикам о картинах и художниках, она сама как бы переносилась в этот мир. Соприкосновение с искусством вызывало в ее душе чувство радости, какой-то легкости, желание быть лучше и чище.

Роджер прилетел в субботу утром. Приняв душ и переодевшись, он заехал за Ритой, и они отправились на выставку. Народа было много, не так часто Атланта балует своих жителей интересными культурными мероприятиями. Они вошли в первый зал. Сначала держались вместе, обмениваясь короткими замечаниями, потом расходились, чтоб лучше рассмотреть понравившиеся полотна, потом встречались возле какой-нибудь картины, понравившейся обоим. Рита не любила, когда спутник постоянно был рядом с ней и разговаривал, это мешало ей, она любила оставаться с картинами один на один. Рите показалось, что ее друг был таким же или он просто не мешал ей наслаждаться выставкой. После выставки зашли в сувенирный магазин, где можно было купить репродукции картин и альбомы по искусству. Рита захотела купить себе что-нибудь на память. Ей понравилась книга «Европейское искусство». Она стала листать ее, отыскивая репродукции только что увиденных картин. Подошел Роджер. В руках у него оказалась такая же книга. Они глянули друг на друга и заулыбались.

– Тебе понравилась эта книга? – спросил Роджер.

– Да, очень. Отличные репродукции и много интересного об авторах, – ответила Рита.

– Я хочу подарить ее тебе в память нашего совместного приобщения к прекрасному, – шутливо сказал Ритин спутник.

– Я сама могу купить, – запротестовала Рита.

– Нет уж, позволь мне. Ты единственная женщина, которая у меня ничего не просит. Мне приятно преподнести тебе этот скромный подарок.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась ему Рита.

Затем они отправились пешком в ресторан, находящийся неподалеку. Роджер взял ее за руку. Они шли неспеша, разговаривая об увиденном. Это не было демонстрацией знаний об искусстве, это была беседа двух людей, любящих и понимающих его.

На следующий год Рите и Роджеру не удалось встретиться. В декабре 2019 года в Китае началась эпидемия КОВИД-19. Очень быстро она стала распространяться в другие страны, превращаясь уже в пандемию. Как бороться с ней ни ученые, ни медики не знали. Оставался один путь избежать заразы – прервать общение между людьми. Самолеты не летали, школы, предприятия и офисы закрывались. Кто мог – работал из дома. Остальных посадили на карантин. Им разрешалось только выходить за продуктами. Началась паника. В магазинах полки стали пустыми, скупали все: от продуктов до туалетной бумаги. Рита, наученная горьким советским опытом, еще в самом начале пандемии запаслась крупами, консервами, мукой и солью. Никто не знал, сколько пандемия будет продолжаться. На дорогах стало пусто. Разрешали работать по специальным пропускам продавцам магазинов, социальным работникам по уходу за престарелыми и детьми и медицинскому персоналу. Рита входила в эту категорию и продолжала работать. Люди должны были надевать маски, если выходили из дома. Маски в продаже исчезли за несколько дней. Стали шить маски сами из подручного материала. Рита нашила масок своей семье и всем знакомым. Теперь ее ученики не приезжали к ней на занятия, она проводила уроки по интернету. Роджер надолго застрял в Панаме. Там одним из первых он переболел коронавирусом. Люди рассчитывали, что летом солнце убьет все вирусы и пандемия прекратится, но их ожидания не оправдались. Больницы были переполнены, срочно строились новые госпитали, медперсонала не хватало, много людей умерло. Каждый день печатались сводки о количестве зараженных и умерших людей. Жить стало страшно.

Вернувшись жарким майским вечером с работы, Рита увидела на крыльце дома большой букет бордовых роз. «От Сри», – сразу поняла она. Обреченно вздохнув, она достала из букета конверт с письмом. «Моя любимая Рита, пусть эти цветы напомнят тебе обо мне и моей любви. Мы долго не виделись. Разреши мне прилететь навестить тебя, может быть, при личной встрече ты сможешь убедиться, что я искренне люблю тебя и хочу быть вместе до конца моей жизни. Будь милосердна. Твой Сри. Май 15 2021 год». Рита повертела в руках письмо, не зная, куда его выбросить.

– Привет, – послышалось сзади, – опять Сри цветы послал?

– Да, Вика, кто же еще. Все кавалеры от Ковида прячутся, вся любовь в онлайн режим перешла, – ответила Рита снохе.

– Снова предложение делает?

– В гости напрашивается.

– Пустишь? – Вика поставила сумки и присела на ступеньки крыльца.

– Еще чего! – фыркнула Рита, присаживаясь рядом.

– Чего это вы тут сидите? – спросил Данил, выходя из дома.

– Да вот, Сри в гости хочет приехать, -кивнув головой на букет, ответила Рита.

– Пусть приезжает, давно его не видел, – отозвался сын.

– Нечего ему тут делать.

– Мам, ты подумай. Ты уже столько лет одна. Раньше ты хоть с нами куда-то ходила или с Майкой по миру разъезжала, а теперь никуда нельзя. Вам вместе будет веселей. Он самый верный твой кавалер – двадцать два года за тобой ухаживает. Да и финансовая поддержка тебе не помешает. На твою пенсию в 300 долларов явно не прожить. Ты не считала, сколько раз он тебе предложение делал? Да и второй мужик в доме пригодится, мне какая-то помощь будет.

– Я один раз уже согласилась за него замуж выйти, сам знаешь, что случилось. Если один раз предал – предаст и еще.

– Двадцать лет прошло, он мог и измениться, – поддержала мужа Вика. – Когда мы с тобой в Бостоне с ним встречались, я видела, как он на тебя смотрит. Любой твой каприз готов был исполнить. Ты подумай.

– Подумаю, – ответила Рита, желая прекратить этот неприятный для нее разговор. Она поднялась с крыльца и вошла в дом.

Разговоры о приезде Сри не прекращались. Сын и сноха как бы невзначай напоминали ей о преимуществах жизни с ним. Особый упор был на то, что Рита сможет путешествовать с ним и на его деньги по всему миру. Сри слал цветы и подарки. Рита заколебалась. «Может я несправедлива к нему? – думала она. – Может он на самом деле изменился? Жизнь многому учит. Ладно, пусть приедет. Это ни к чему меня не обязывает». Получив очередной букет, Рита написала ему, что он может навестить ее на День Независимости.

Сри прилетел за день до праздника. Рита не видела его пять лет и с любопытством исподтишка рассматривала. Он еще больше ссохся и походил на ожившую мумию. Под носом красовалась большая болячка. Сри был такой же подвижный, как и пять лет назад. «Посмотри, он еще мужик хоть куда», – шепнул ей сын, вместе с матерью встречавший его в аэропорту. Рита приготовила ужин, и они все вместе отметили встречу. На следующий день Сри пригласил Риту и ее семью в ресторан. Затем вся компания отправилась в парк, откуда можно было увидеть фейерверк. Выпитое за ужином вино веселило, все казалось прекрасным даже несмотря на Ковид и непременные маски на лицах.

Вернувшись домой, Сри и Рита сели на лавочку во дворе. В небе все еще то там то здесь вспыхивали сполохи фейерверка. Сри взял Ритину руки и прижал к губам

– Я счастлив быть рядом с тобой, – сказал он.

Рита промолчала.

– Я давно уже понял, – продолжил он, – что ты именно та женщина, которая мне нужна. Ты красивая, умная, надежная. Я не женился на тебе, чтоб сохранить хорошее отношение с детьми. Сейчас они выросли и даже не всегда отвечают на мои звонки. Я остался один. Пока работал это не было так страшно. Я поэтому и волонтёрю сейчас, чтоб иметь хоть какое-то общение. У меня достаточно денег, чтоб купить себе все, что хочу, чтоб путешествовать по миру, но мне не хочется делать это одному. Я понял, что именно в старости больше всего нуждаешься в близком человеке. У меня никого нет ближе и желанней тебя. Да, я совершил ошибку, но ведь все еще можно исправить. Если ты не хочешь возвращаться в свой дом в Бостоне, я могу переехать сюда. Я хочу, чтоб ты была рядом.

– Всегда рядом? Это невозможно. Ты же знаешь мой график. Я работаю семь дней в неделю, после основной работы учу детей онлайн, освобождаюсь только к 9 вечера. Я свободна лишь в субботу после обеда.

– Это не важно, – возразил Сри, – даже если ты будешь сидеть за компьютером в своем офисе, я буду знать, что там за дверью есть близкий мне человек. Мы будем завтракать и ужинать вместе, вместе ложиться спать. Правда, мое тело уже не такое, как двадцать лет назад и не всегда может то, что хочет, но мы будем рядом, будем чувствовать тепло друг друга. Надеюсь, что ты скоро выйдешь на пенсию, и мы сможем путешествовать. Я знаю, ты любишь это. Я не тороплю тебя с решением, подумай. Если ты разрешишь, я приеду к тебе еще, и мы продолжим этот разговор.

Риту тронули его слова. Она на самом деле задумалась не слишком ли строго она судит его за прошлые ошибки. «Может он изменился? – размышляла она, – Майя скоро вырастет и уйдет. Я тоже останусь одна. А если у него еще и с сексом проблемы, то легче будет его вытерпеть. Может привыкну, ведь раньше он мне нравился». Она решила дать ему второй шанс.

– Хорошо, я подумаю над твоим предложением. Уезжать из Атланты я не собираюсь. У меня здесь сын и внучка. Внучка живет со мной, я ее содержу. Родители заняты своей личной жизнью, им не до нее. Я ее опора и защита, и я ее не предам. Если ты переедешь сюда, знай, что я не одна.

– Не расстраивайся об этом. Она будет нашей общей внучкой.

– И еще я не могу оставить работу. Моя пенсия будет 3600 долларов в год, потому что я официально проработала только 10 лет. Половину этих денег вычтут за медицинскую страховку, а на 140 долларов в месяц не прожить. У меня биллов 15 тысяч в год. Так что работать придется до смерти.

– Моих денег хватит на нас троих. У меня 86 тысяч в год выходит, – поспешил заверить ее Сри.

Рита поднялась со скамейки.

– Давай оба подумаем прежде, чем что-то решать, – сказала она.

–. Хорошо, я подумаю, как можно обеспечить тебе независимый доход.

Он обнял ее и поцеловал. Рите неприятен был его поцелуй, но она стерпела, чтоб не обидеть Сри.

Следующий раз договорились встретиться на День труда – это как русское Первое Мая. Сри предложил поехать куда-нибудь отдохнуть. Рита хотела к морю, он —в Солт Лейк сити, где когда-то работал и где у него остались друзья. Рите предстоял полёт с пересадкой, а значит несколько аэропортов, где она могла подхватить Ковид. Она хотела ехать недалеко и на машине. Сри говорил, что сентябрь— это период ураганов, и они должны найти три места, чтобы в случае плохой погоды в одном месте, можно было поехать в другое. После долгих переговоров сошлись на Чарлстоне в Южной Каролине в качестве основного места отдыха, а Саванна и Солт Лейк сити были запасными. Каждый день он присылал Рите сводки погоды и фотографии домов, которые он хотел снять. Сри сердился, что она не отвечает ему немедленно и не обсуждает достоинства и недостатки предлагаемых домов. Ей же просто не хватало времени просмотреть их. Она попросила Сри выбрать самому, сказав, что предпочитает дом недалеко от океана и центра. Вскоре он выслал ей рекламу снятого дома. Он оказался в пригороде возле пруда. За несколько дней до приезда Сри Рита получила от него емейл. Он писал, что нашёл способ обеспечить ее старость, обещал рассказать подробности при встрече.

Сри прилетел в четверг вечером. Утром они должны были отправиться на Ритиной машине в Чарлстон. Рита приготовила ужин и позвала сына с женой присоединиться к ним. Сри нравилось, как Рита готовит. Он с удовольствием ел, пил и говорил, говорил. Рита чувствовала недомогание: в носу свербело, в горле першило, голова болела. Видимо она заразилась от своей воспитанницы. Девочка постоянно болела простудой.

– Вика, – тихонько по-русски окликнула Рита невестку, – поговори с ним, что-то мне нехорошо.

Вика кивнула в ответ и переключила разговор на себя. Помучавшись за столом еще минут тридцать, Рита сказала, что хочет лечь спать пораньше, потому что завтра надо выехать до трафика. Сри попытался ее удержать, но сын заступился за мать, сказав, что они с женой могут составить ему компанию на вечер. Ночью Рита проснулась от того, что замерзла. В офисе, где она ночевала сегодня, было тепло. Она поняла, что заболела. Приняв лекарство, Рита попыталась заснуть, но не смогла. Так и пролежала до 5 часов. Потом разбудила Сри, спавшего в ее спальне, накормила его оладьями, и они выехали в Чарлстон. Договорились вести машину по очереди. Первым сел за руль Сри. Рита сидела рядом и пыталась задремать, но он опять говорил и говорил.

– Почему ты не найдешь себе приличную работу? – поинтересовался он. – Зачем ты с детьми возишься, ведь за это мало платят.

– Потому что я люблю детей. Мне доставляет удовольствие учить их, видеть, как они подрастают, становятся личностями. Я люблю их, и они любят меня.

– Ты не права. Пусть их родители любят. Тебе надо мужчин любить, а не детей. Свою жизнь устраивать, а не выращивать чужих детей.

– Они мне не чужие. Они мои становятся. Я их не бросаю, даже когда уже не работаю с ними. Они приходят ко мне как к бабушке, я учу их у себя дома.

– Еще одна глупость. Зачем ты их к себе домой таскаешь? Офис у тебя больше на детский сад похож. Лучше бы себе там спальню сделала. Твоя совсем маленькая, двое в ней не поместятся.

– Моя спальня на двоих не рассчитана, – зло ответила Рита.

– Ты очень грубая стала. Тебе надо быть более ласковой с мужчинами.

Он еще долго продолжал учить ее жизни. Рита старалась не слушать. Ей становилось все хуже. Из носа текло, щеки горели, похоже, что поднялась температура. А Сри все объяснял, что ей надо исправить в ее жизни. Вконец обессиленная болезнью и его занудством Рита заорала:

– Я лучше знаю, как мне жить! Со своей жизнью разберись.

Он оторопел и обиженно поджал губы. Наступила тишина. Рита закрыла глаза.

Через несколько минут Сри спросил:

– Ты в порядке? Что-то очень красная.

– Я, кажется, заболела.

– Постарайся поспать, я сам поведу машину.

Рита пересела на заднее сидение и легла, подложив рюкзак под голову. Заснуть не удавалось. Вот машина съехала с дороги и остановилась на обочине.

– Что случилось? – забеспокоилась Рита.

– «Теслу» пропускаю. Это очень опасная машина. Она может ездить на автопилоте. Я сам компьютерщик, знаю, как часто сбои в программе бывают. Лучше пусть она отъедет подальше.

– Ты же знаешь, у Данила тоже «Тесла», отлично ездит. Ты же ехал на ней из аэропорта. Она быстрее человека соображает, что делать.

.– Я слышал, что ты тоже хочешь себе такую машину купить. Это не разумно.

И он еще долго говорил о преимуществе человеческого ума над машинным интеллектом. Рита не стала спорить, без толку. Он всегда какой-то перепуганный был. Вскоре она задремала под его нытье. Приехали в Чарлстон в 3 часа, распаковались, Рита снова выпила лекарство и вскоре почувствовала себя лучше. Решили съездить в магазин, чтобы купить продуктов и воды, а потом заехать поужинать в ресторан. Стали искать ближайшие рестораны по компьютеру. Сри был вегетарианцем, поэтому искал ресторан с вегетарианским меню. Не подыскав себе ничего вкусного, он решил поехать в рыбный ресторан, потому что Рита любила рыбу. Хорошо, что она не надела нарядное платье. Ресторан оказался вовсе не рестораном, а кухней, где разделывали рыбу и готовили при посетителях. Столов не было. Надо было ждать на ногах. Рите снова стало плохо. Еле дождавшись своей порции, они взяли пакеты с рыбой и баклажанами с собой и поехали домой. Тут их ждал сюрприз. Сри набрал код электронного

замка, но дверь не открылась. Он повторил свою попытку – результат тот же. Попробовал еще несколько раз – замок не открывался. У Риты дома стоял такой же замок. Она спросила его:

– Ты закрывал дверь снаружи?

– Да.

– Зачем? Он сам захлопывается автоматически.

– Я закрыл дверь, проверил, заперта ли она, оказалось, что нет. Вот я и повернул защелку изнутри. Дверь закрылась.

– Нельзя было защелку трогать. Звони хозяевам, самим нам не открыть.

Сри набрал номер и позвонил. В ответ услышал: «Абонент недоступен, перезвоните позже». Он стал звонить каждые пять минут, но отвечал только автоответчик. Рита проголодалась.

– Неси рыбу, давай здесь поедим, – предложила она.

Сри с виноватой улыбкой принес рыбу, и они начали есть, расположившись в креслах на патио перед входом.

– Мне надо таблетки пить, – сказала Рита. Без них мне будет еще хуже.

– Где они?

В чемодане.

Сри помолчал.

– А дома у тебя остались эти таблетки?

– Да, – ответила Рита, недоумевая, зачем ему понадобилось это знать.

– Ты подожди меня здесь, я съезжу и привезу их тебе, – заискивающе улыбаясь сказал друг.

Рита фыркнула:

– Как ты себе это представляешь? Мы ехали сюда семь часов. Сейчас 8, ты приедешь в Норкросс в 3 часа ночи, возьмешь лекарство и завтра к десяти утра вернешься? А я буду сидеть здесь всю ночь одна? У меня даже теплой одежды с собой нет. Ищи лучше отель, где мы можем заночевать. Сегодня пятница, хозяйка где-нибудь в пабе отдыхает. Когда она вернется домой неизвестно.

– Да, ты права.

Он стал звонить в ближайшие отели, но мест не было. Сри заметно приуныл. Действие таблеток кончилось, и Рите было плохо. Она сорвала ветку с куста и стала отгонять назойливых комаров. Сри продолжал звонить в отели и хозяйке. Около полуночи раздался звонок от хозяйки. Как и предполагала Рита, она с бойфрендом была в ресторане и из-за громкой музыки не слышала звонков. Через двадцать минут она приехала и открыла дверь. Первым делом Рита выпила лекарство и, не раздеваясь, повалилась на кровать. Ее душил кашель, из глаз катились слезы. Сри присел рядом.

– Можно я буду спать с тобой?

– О, только не это! Мне плохо, я хочу выспаться.

– Спокойной ночи, – недовольным голосом сказал кавалер и ушел в свою комнату.

На следующее утро заранее были куплены билеты на морскую прогулку. Рита кашляла всю ночь и плохо выспалась. Сил не было. Ей не хотелось обижать Сри, и она, выпив все, имеющиеся под рукой таблетки, согласилась поехать. На океане поднялся ветер, Рита завернулась в непромокаемую куртку и с удовольствием любовалась морским пейзажем. Видимо от свежего воздуха она начала безудержно чихать. Люди старались отодвинуться он нее, боясь заразиться. Кашель и чихание – признаки коронавируса, который свирепствовал повсюду

Вернувшись в съемный дом, они пообедали купленными вчера в магазине полуфабрикатами, и Рита легла отдохнуть. В три часа была запланирована автобусная экскурсия по Чарльстону. Рита давно хотела посмотреть этот город. Но явно не сегодня. Все-таки она собрала себя в кучу, выпила очередную порцию медикаментов, и они поехали. Старинные дома, узенькие улочки, заросшие травой тротуары воссоздавали картину старины, и Рита как будто очутилась в другом мире. Она слушала экскурсовода, стараясь запомнить все, что он говорил. Через час ей стало хуже, потом еще хуже. Она уже ничего не воспринимала, мечтая только поскорей добраться до кровати. Но не тут-то было. Приехав домой, Сри пригласил ее в гостиную, достал свой ноутбук и сказал, что хочет рассказать ей, как он придумал обеспечить ее старость.

– Давай завтра, – попыталась протестовать Рита.

– Нет, я хочу, чтоб ты знала, что тебя ожидает, если ты выйдешь за меня замуж.

– ОК, – обреченно сказала Рита и села рядом со Сри перед компьютером, подперев руками не желающую держаться прямо голову.

Сри вставил в компьютер флешку со своими доходами. Стал показывать на каких счетах и стоках лежат его деньги. Рассказывал сколько он получает сейчас, сколько планирует получать в будущем, сколько денег они могут тратить в год на проживание и путешествия. А затем, сделав паузу, он сказал, что если Рита выйдет за него замуж, то он даст ей 200 тысяч долларов, чтоб она могла вложить эти деньги в какой-то проект, а через десять лет ей будут выплачивать по тридцать тысяч в год. Если он умрет первый, то ей хватит этих денег на дальнейшую жизнь. Он уже себе так сделал, и через три года начнет получать свои тридцать тысяч в год. Рита краем глаза посмотрела на него. Он был очень доволен собой, его распирало от гордости, что он сделал ей такое щедрое предложение. Похоже, что Сри был уверен, что отказа не будет. Рита встала, обняла его за плечи и поцеловала в висок.

– Спасибо большое за твою заботу обо мне, я подумаю.

– Подумаю? – повтори он. – Что тут думать? Где ты еще деньги возьмешь?

Рита устало улыбнулась и попросила:

– Идем спать. Я весь день на ногах, устала и температура к вечеру поднялась.

– Можно я лягу с тобой?

– Нет, ты можешь заразиться.

– Да какая разница! Я хочу быть с тобой.

– Нет, повторила Рита, – я больна и хочу спать. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – с раздражением сказал он и, поджав губы, ушел в свою спальню.

Рита вздохнула с облегчением и заперла дверь на ключ.

Утром за завтраком Сри спросил, куда бы Рита хотела съездить сегодня. Она ответила, что хотела бы остаться дома хотя бы до обеда и постараться заснуть. Прошлую ночь ее мучил кашель, и она почти не спала. Он не стал возражать. Когда Рита, помыв посуду, вернулась в свою спальню и легла на кровать, к ней вошел Сри, все еще одетый в пижаму.

– Я полежу рядом с тобой, пока ты спишь? – спросил он.

– Полежи, – обреченно сказала Рита, понимая, что о сне можно забыть.

Он залез на кровать, сгреб Риту в охапку и начал целовать.

– Я заразная, -сказала Рита, пытаясь увернуться от его поцелуев.

– Я готов разделить с тобой даже простуду, – ответил Сри, продолжая целовать ее.

Его рука соскользнула в ворот ее ночной рубашки. Рита с возмущение отбросила его руку и отодвинулась. В ответ он довольно грубо притянул ее к себе, накрыл своим телом и начал целовать лицо, плечи, шею.

– Я рассчитывал на секс в этой поездке, – прошептал он, – и я хочу его получить.

– Нет, – сказала твердо Рита, выскользнув их-под него, -Я тебе ничего не обещала.

Рита встала с кровати, запахнула халат. Ее трясло то ли он болезни, то ли от негодования.       Сри соскочил, тяжело дыша, и крикнул:

– Тогда собирайся, мы возвращаемся в Атланту.

«Слава Богу», – облегченно вздохнула Рита.

Ехали молча. Теперь он гнал машину с недозволенной скоростью. Повернув резко на правую полосу, он чуть не попал под колеса грузовика. Хорошо, что шофер успел увильнуть в сторону и только покарябал переднюю пассажирскую дверь. «Извини», – бросил он Рите и помчался дальше. Домой доехали за четыре с половиной часа. Открыв дверь в свою половину дома, Рита вздохнула с облегчением. Теперь ей будет лучше, ведь не зря говорят, что дома и стены помогают. Сри предложил ей вернуться в свою спальню, а он переночует в офисе. Рита согласилась. Она выпила таблетку, легла на кровать, укрылась любимым бежевым клетчатым пледом и задремала. Вскоре она услышала стук в дверь. «Сри! – поняла она. – Видимо без секса решил не уезжать».

– Да, войди, – сказала Рита.

Он успел уже переодеться в пижаму.

– Я устал, хочу отдохнуть, – сказал кавалер, забираясь на кровать.

Не дав Рите прийти в себя, Сри начал покрывать ее лицо и руки поцелуями. Он тыкался везде своей болячкой под носом. Рите стало противно.

– Я не хочу секса, я больна.

– Ты же разрешила мне приехать, ты знала, что я хочу тебя, а теперь отказываешься.

– Прошлый раз ты говорил, что теперь не всегда твое тело может делать то, что ты хочешь. Я поняла это так, что ты уже не можешь иметь секс.

– Я могу и хочу.

– А я не могу, – неожиданно для себя выпалила Рита. – Мне гинеколог не разрешает.

– Зачем же я тогда приехал? Ты что, думаешь кто-то будет с тобой по театрам и выставкам ходить? Мужчине нужен секс, а не выставки.

Рита сползла с кровати, придерживая на груди ворот расстегнутой им рубашки. Таким за двадцать лет знакомства она его еще не видела. Сри выскочил из спальни и, бормоча себе под нос «она никогда в жизни не сможет иметь секс», пронесся в офис. Рита стояла ошеломленная. Значит правильно она отказалась встречаться с мужчинами. У них в жизни один интерес – совокупляться. Лучше уж она будет до конца своих дней одна. Она присела на край кровати, думая о его словах. Минут через десять Сри без стука ворвался в ее спальню. Рита съежилась от страха, не зная, что от него ожидать. Они были в доме одни. Сын с семьей уехали на выходные в горы.

– Я не останусь здесь ни минуты! Я сниму гостиницу и переночую там, а завтра улечу.

– Хорошо, – обрадовалась Рита.

Несостоявшийся жених снова убежал.

Через пять минут он вернулся.

– Я перерегистрировал самолет на вечерний рейс. Отвези меня в аэропорт.

– Нет. Я больна. Вызови такси.

Минут через двадцать Рита услышала, как хлопнула входная дверь. Сри уехал. Рита почувствовала большое облегчение. «Нет, никаких мужиков больше!» – решила она.

Вечером, лежа в постели без сна, Рита прокручивала сегодняшний разговор со Сри. «А вот ты и не прав! – мысленно сказала она своему сбежавшему оппоненту, – Роджер прилетал из Панамы, чтоб сходить со мной на выставку. И ни о каком сексе речь не шла! Я уже с полгода ему не писала, надо бы узнать, где он и как он». Рита включила настольную лампу, подняла с туалетного столика телефон и написала: «Привет, Роджер. Давно не было вестей от тебя. Где ты и как ты?» Нажав на кнопку «Отправить», она потушила свет и попыталась уснуть.

Проснувшись утром, Рита первым делом проверила сообщения на телефоне. Одно было от Сри, второе от Роджера. Сри писал: «Надеюсь, что мы останемся друзьями». Рита удалила сообщение вместе с номером телефона. Роджер сообщил, что он в Панаме, но планирует через пару месяцев вернуться в Штаты. И еще сказал, что хотел бы с ней встретиться как можно скорее. Ведь они пропустили их годовую встречу в прошлом году из-за пандемии. Рита ответила, написав нейтральное письмо, рассказывающее о жизни во время Ковида. Завязалась оживленная переписка. В конце ноября Роджер вернулся в США в свой дом во Флориде. «Я вернулся в Ки-Уэст. Хочу навестить своих друзей по дороге в Джорджию, и буду в Норкроссе в середине декабря. Вечер накануне Рождества я проведу со своими родственниками. Очень хочу тебя увидеть. Я знаю, что ты всегда занята. Посмотри свое расписание за неделю до рождества и неделю после. Может, найдешь время для меня пока я в Норкроссе? Я уеду в городок Святая Мария на Новый год, где соберутся мои друзья. Может быть, мне удастся уговорить тебя приехать ко мне во Флориду, если ты будешь занята в декабре. Здесь отличная погода зимой, температура 22-26 градусов, ярко и солнечно. Приедешь?» Предложение поехать зимой во Флориду, да еще в Ки-Уэст – город миллионеров, было заманчивым. С 20 января у нее начинается отпуск. Европа все еще закрыта, придется его провести дома. Рита два года уже не отдыхала. Она копила отпуск на путешествие в Антарктиду, куда она собиралась поехать с внучкой и ее мамой Дэрин. Но пандемия расстроила их планы. Им вернули деньги и сказали, что неизвестно когда они смогут отправиться в Антарктиду. Антарктида – мечта ее жизни. Дэрин нашла не просто экскурсионный круиз, а небольшое научно-исследовательское судно, где гостей было всего 50 человек. Вместо увеселения они должны были заниматься в классах, изучая Белый континент, и даже участвовать в исследованиях. Они ждали эту поездку два года, и вот теперь все рухнуло. Пришлось брать отпуск, чтоб он не пропал. Рита задумалась. Вроде бы неудобно ехать в гости к одинокому мужчине. Она знает его четыре года, но недостаточно близко. Рита решила хорошо подумать, прежде чем написать ему ответ. А Роджер продолжал уговаривать ее встретиться. «У тебя достаточно времени, чтоб спланировать нашу встречу. Я хотел бы пригласить тебя на ужин в «Кертс», но, если ты не хочешь пойди в ресторан, я заранее согласен на все, что ты хочешь и куда хочешь пойти. Я не очень хорош в планировании свиданий. Пожалуйста, напиши, когда ты будешь свободна после 20 декабря». Рита подробно написала ему свое расписание и добавила, что если он свободен на Рождество, то она будет рада видеть его в своем доме.

Проснувшись утром, Рита неожиданно для самой себя отбросила все колебания и написала: «Роджер, твое приглашение еще в силе? Могу я провести отпуск в твоем доме?» Ответ пришел незамедлительно: «Конечно! Интересно, как долго мы сможем вытерпеть друг друга? Я уверен, что буду счастлив с тобой. Но меня мало кто выдерживает долгое время, если я, конечно, не буду подавлять нежелательные черты моего характера. Тем не менее я с нетерпением ожидаю это приключение». Рита написала, что прилетит в понедельник 24 января, потому что в воскресенье у нее занятия в школе. Роджер написал ей подробное письмо как добраться до Ки- Уэста. Оказывается, самолеты не приземляются после захода солнца на этом маленьком островном аэродроме, потому что в темноте можно вместо аэродрома приземлиться в океан. И еще он просил Риту купить билет в первый класс, чтоб она не тряслась в хвосте самолета, он оплатит все расходы. Рита поинтересовалась, что привезти ему в подарок: русских конфет или русской водки. Роджер ответил, что, когда он был молодым и бедным, они с друзьями часто устраивали вечеринки и покупали для них русскую водку «Попов», потому что она была самой дешевой в ликерном магазине. Потом переливали эту водку в бутылки из-под дорогой водки и угощали своих товарищей. Все были счастливы. Рита спросила, какое его любимое блюдо. Его ответ удивил ее. Оказывается, его любимым блюдом были сардины в банке. Он рассказал, что баночные сардины были изобретены, чтоб кормить армию Наполеона, воевавшую тогда в России. Сардины содержат почти все необходимые организму питательные вещества и их не надо готовить. И сказал вдобавок, что он с удовольствием попробует русскую еду. Потом он стал придумывать развлекательную программу. Спросил Риту умеет ли она управлять катером и парусной лодкой. Узнав, что Рита никогда не пробовала делать это, обещал научить. Он предложил ей устроить гонки на каное и взять с собой кататься на мотоцикле. А если она умеет ездить на велосипеде, то он купит ей дамский вариант. Потом шел перечень того, что ей не надо брать с собой, потому что там жарко и люди живут простой жизнью. В конце концов он написал, чтоб она приезжала сама налегке, а все необходимое он ей купит на месте.

14 декабря Роджер выехал в Норкросс, по пути навещая своих друзей. У одной пары было пятидесятилетие совместной жизни. Читая это сообщение, Рита подумала: «Как здорово, что люди смогли найти друг друга, полюбить и прожить вместе 50 лет! Я мечтала о 25 годах совместной жизни. Не получилось. Да уж теперь и пытаться нечего, все равно до 25-летнего юбилея не доживу, даже если выйду замуж». Роджер, видимо, тоже думал об этом. Он спрашивал в письме: «Ты сможешь выдержать меня неделю? Делай что хочешь, не обращай на меня внимания». Рита ответила: «Конечно я думала о том, как мы сможем быть вместе. Мы оба привыкли жить в одиночестве. Мы попробуем. Я возьму с собой компьютер и, когда ты устанешь от меня, буду работать. Не беспокойся, у тебя большой дом, мы найдем место уединиться. Надеюсь, что у нас получится». А он писал с дороги: «Пожалуйста, не забывай меня, я скоро доберусь до Норкросса. С нетерпением жду встречи, хочу узнать, что ты планируешь сделать со мной». «Не переживай, – ответила ему Рита, надеюсь, что ты выживешь после русской вечеринки». «Русская вечеринка – это не то, о чем я думаю. Помнишь, я тебе писал, что умею пить русскую водку и бросать стаканы в камин.» «Ты все еще это делаешь? Придется купить больше стаканов». «Я никогда не бросался стаканами. Это мы так себе представляем русскую вечеринку». «Русские выпивают водку и бросают стакан после брачной ночи, если невеста была девственницей». Роджер: «Кстати о женитьбе. Мои друзья говорили, что, когда они женились, их жены были совершенно другими. Потом они изменились. Есть два периода в жизни женщин: менопауза и изменение жизни, когда по непонятным причинам женщины начинают ненавидеть то, что совсем недавно любили, и любить то, что ненавидели. Нельзя предсказать, какой будет твоя жена через несколько лет семейной жизни». «Не только женщины, но и мужчины меняются. Кризис среднего возраста, потом пенсионный, когда они разводятся с женами и женятся на молодых». Роджер: «Ты молодая девушка, которая преследует престарелых мужчин?» Рита: «Мне 68 лет. Ты думаешь, что меня все еще можно назвать молодой девушкой?» Роджер: «Никогда бы не подумал, что тебе 68. Ты выглядишь очень молодо. А раз ты молодая, я ожидаю твоей помощи. Я ничего не знаю о твоей семье. Обычно, когда приходят в гости, приносят подарки хозяину и хозяйке. Я не знаю, что любит твоя семья. Не могла бы ты пойти со мной в магазин и посоветовать, что им купить на Рождество? Я могу принимать такие решения как купить лошадь, куда вложить деньги, но мне нужна ты, чтоб ты решала маленькие проблемы. Мы будем делать это 50% на 50%. Ты думаешь, что нам нужно, а я плачу. Согласна?» Рита рассказала ему о своей семье, сказала, что следующую неделю она будет свободна только в четверг и добавила, что она подумает над его предложением делить работу 50%–50%. «Можешь пойти со мной по магазинам в четверг? Если ты будешь занята, я пойму. Я вижу, что ты отдаешь всю себя работе. Я делал также и не хочу, чтоб ты повторила мою ошибку.» Рита: «Ты прав, я повторяю твою ошибку. Но я никогда не думала, что это была ошибка. Это был мой выбор. Если мне нужно было выбирать между работой и мужчиной, я всегда выбирала работу. Работа никогда не предавала меня, а мужчины предавали. Я только сейчас начала понимать, что что-то было не так в моей жизни. Но теперь поздно что-либо менять.»

21 декабря рано утром раздался звонок. Это была Мишель. Она сказала, что приходить на работу не нужно. У нее Ковид, и Рите надо сдать тест. Рита запаниковала. Если тест будет положительный, значит ей не удастся встретиться с Роджером и нельзя праздновать Рождество! Рита написала сыну, чтоб они не заходили к ней, пока она не узнает результат теста. В 8 утра она отправилась делать тест. Полевой пункт, где делали тесты, находился в пяти минутах езды от Ритиного дома. Она поехала к открытию, чтоб избежать очереди. Однако подъехав туда, она увидела вереницу машин, тихо ползущих как огромная змея к брезентовой палатке. Прикинув количество машин и скорость, с которой они двигались, Рита поняла, что ждать придется не меньше часа. Так и вышло. Сидя в машине, она строила в уме разные варианты того, что произойдет, если она заразилась ковидом. Рита поставила прививки, поэтому надеялась, что выживет. Но как выживет? Будет тяжело болеть или легко? Праздник придется отменять, дети останутся без подарков, потому что все подарки под елкой в ее гостиной, а она будет на карантине. И десять дней без зарплаты. От нее вся семья может заразиться, а они не делали прививки. Данил температуру плохо переносит. Наконец подошла ее очередь. Медсестра попросила ее, открыть окно машины, запихнула Рите в нос ватную палочку, покрутили там и сказала, что вышлют результат через 24–48 часов. Вернувшись домой, Рита стала думать, как же Мишель смогла заразиться. Она работала из дома и никуда не ездила. И еще она была беременна. Вдруг Рита вспомнила, что вчера, в понедельник, когда она пришла на работу и хотела подойти к Мишель, та быстро от нее ушла, пробормотав что-то невнятное. Значит, она уже тогда подозревала, что болеет, поняла Рита. В обед Мишель прислала сообщение, что у ее мужа и дочери Алексы тест отрицательный. Это взбодрило Риту, значит и она могла не заразиться.

Результат пришел на следующее утро. Рита со страхом открыла емейл и прочила, что тест отрицательный. Значит она здорова, значит они будут праздновать Рождество, хотя ей придется сидеть десять дней на карантине. Конечно, отмечать придется только своей семьей, их обычные гости – семья Шумковых, чьих детей теперь учила Рита, не придут. «Надо сообщить Роджеру, что я на карантине, но тест у меня отрицательный. Пусть решает стоит ему приходить или нет, – подумала она. – Возможно еще год не увидимся.» От этой мысли она приуныла, ей хотелось встретиться с ним. Роджер ответил, что он уже переболел ковидом и придет на Рождество к Рите.

«Ты точно не боишься заразиться? Я же еще могу заболеть, я на карантине», – уточняла она.

«Я не боюсь заразиться от тебя, но я боюсь другого», – ответил он непонятной

фразой. «Чего же?» – недоуменно спросила Рита.

«Люди боятся неизвестности. Я не знаю, что бы будешь делать со мной. Я полагаю,

что, мне придется подождать и увидеть самому», – написал он в ответ.

Рита толком не поняла, что он имел в виду. «Я не хищник, кусаться не буду», -

ответила она шутливо.

«Я очень восприимчив к интересным женщинам. Единственно о чем я тебя прошу:

будь добра ко мне».

«Нежно покусать тебя?»

«Теперь ты меня поддразниваешь?»

«Тебе не кажется, что мы как школьники пишем тайком друг другу записки, чтоб

учитель не увидел?»

«Ты права. Ты думаешь мы флиртуем? Тебе это нравится?»

«На оба вопроса могу ответить «Да». Это несвойственно мне».

«Абсолютно беспрецедентный случай для меня тоже. С другой стороны, почему я

должен сдерживаться?»

«Я понимаю. Я всегда стараюсь прятать свои чувства и эмоции. Может зря?»

«Мы очень похожи. Возможно, мы никогда не решимся сказать друг другу то, что

мы хотим, о чем мы думаем, что нас беспокоит. Если мы будем продолжать в том же духе, мы никогда не узнаем, что могло бы быть между нами», – писал Роджер.

«Ты прав. Я чувствую себя неуверенно в мире взрослых. Я живу в мире детей, где я

чувствую себя нужной и любимой. Мир взрослых для меня как джунгли, где опасность подстерегает на каждом шагу. Я стараюсь спрятаться ото всех, чтоб никто ничего обо мне не знал, чтоб другие не видели моих чувств и потом не посмеялись над ними. Здорово, что мы поговорили об этом. Теперь мы знаем друг о друге больше, чем узнали за прошлые четыре года».

«Это правда. Мне очень хочется дотронуться до тебя. Это ведь естественное чувство

и для людей, и для животных коснуться друг друга. Мне даже хочется нежно укусить тебя. Было бы здорово, если б ты захотела ответить взаимностью. Но если ты не хочешь, ты не должна делать это в угоду мне. Если человек делает то, чего не хочет, это вызывает у него негодование».

Надо было начинать готовиться к празднику, составить меню из популярных русских блюд, купить водочки специально для Роджера и продумать программу.

Роджер писал ей по нескольку раз в день, морально поддерживая. Он был убежден, что Ковид – это разновидность сезонной простуды. Он полазил в интернете и нашел, что смертность за прошедший год в странах, где свирепствовала пандемия, не увеличилась. Просто смертность от других заболеваний выдавалась за смертность от Ковида. Рита верила и не верила ему.

Роджер приехал в Норкросс 22 декабря и сразу же написал Рите: «Я только что приехал в город, сейчас закупаю продукты на рынке. Тебе что-нибудь купить? Когда ты будешь свободна? Мне надо купить кучу подарков для родственников и их детей. Не могу придумать, что им надо. Может ты подскажешь? И у меня нет бумаги, чтоб завернуть подарки.». Рита написала, что, по ее мнению, лучше всего купить для детей, а взрослым можно вино или подарочные сертификаты. Она предложила ему помочь красиво завернуть подарки. В ответ она получила его домашний адрес без всяких объяснений. «Это что, он хочет, чтоб я сломя голову понеслась к нему? Ну уж нет». – решила она. Роджер прислал следующее письмо: «Здорово, если ты мне поможешь! Когда мы встретимся?» «Давай завтра. Сегодня ты устал с дороги. Куда мы пойдем?» «Куда пойдем и что будем делать – решать тебе. Главное, чтоб тебе нравилось. Знаешь, у нас есть такая поговорка: «Если мама несчастлива – все несчастливы». «Хорошо, – ответила Рита, – встретимся завтра и вместе решим, куда в наше ковидное время можно пойти».

Погода на следующее утро была солнечная и теплая. Рита предложила прогуляться по парку. Роджер согласился, но сказал, что не может долго ходить, питому что он неудачно спрыгнул с камня в горах, камень сорвался и поранил ему обе ноги. Пришлось накладывать скобы и зашивать раны. Оба колена все еще опухшие и плохо двигаются. Тогда Рита пригласила его к себе на кофе и сказала, что она поможет завернуть подарки. Встречу назначили на 2 часа дня. До встречи оставалось три часа. Рита начала планировать. К кофе, конечно, надо приготовить еще что-то. Рита в кулинарии была не сильна. Съездить в магазин она уже не успевала. Рита распахнула дверцы своего продуктового шкафа и стала рассматривать его содержимое. Вот ее любимый мармелад из русского магазина, рулет с маком тоже пойдет на стол. Теперь она открыла холодильник. Здесь было куплено все для салата. «Можно на всякий случай и салат приготовить, – решила она, – вдруг он голодный». На верхней полке нашлись «Российский» сыр и салами. «Это на бутерброды пойдет», – обрадовалась она. Тут она вспомнила, что у нее остались кусочки курицы от вчерашнего ужина. Так что салат получится с курицей. Для ланча вполне достаточно. Теперь предстояло решить, где накрывать стол. Стол у нее был большой, обеденный, но стоял он в маленькой кухне. Сидеть за ним неудобно, да и не празднично получалось. Столовой у Риты не было. Она решила использовать журнальный столик в гостиной. Там было красиво, можно даже камин зажечь. Рита осмотрела комнату. У нее всегда было чисто, но по такому случаю Рита снова протерла все полированные поверхности, пропылесосила пол и включила огоньки на елке. Огляделась. Комната выглядела замечательно. Теперь нужно было заняться едой, успеть переодеться и подкраситься.

К двум часам и угощение, и хозяйка были готовы. Рита надела просторную светло-голубую в белую полоску блузку-рубашку и любимые темно-синие джинсы в обтяжку. Она ждала Роджера у окна. Вот подъехал его красный «Мустанг». Рита выбежала на крыльцо, чтобы встретить его. Роджер никогда не был у нее дома. Он вышел из машины, поднялся по ступенькам.

– Здравствуй, Рита, наконец-то мы встретились, – сказал он, открывая руки для объятия. Рита неожиданно для себя шагнула ему навстречу и крепко обняла.

– Здравствуй, Роджер. Я тоже рада тебя видеть.

– Вот это сюрприз! -сказал он, не выпуская Риту из объятий. – Не прошло и четырех лет, как ты позволила обнять себя.

Рита отстранилась от него и смущенно оглянулась, не видел ли кто-нибудь их.

– Идем в дом.

– Сейчас возьму из машины подарки.

Он вынул из багажника две сумки и вошел в дом.

– Что будем сначала делать, – спросил он. – Пить кофе или заворачивать подарки?

– Ты голодный? – поинтересовалась Рита.

– Да, немного.

– Тогда будем сначала есть. Я салат с курицей сделала, будешь?

– Отлично. А я принес кофе.

Он достал из сумки пакет и держал в руках, не зная, куда его поставить. Он явно смущался тоже. Рита взяла пакет и начала готовить кофе. Роджер ходил следом за ней и рассказывал о дорожных приключениях. Сварив кофе, хозяйка пригласила друга в гостиную. Он сел на диван, а Рита в кресло напротив него. Она попросила его разлить белое вино.

– Разве ты не пьешь водку? – пошутил он. – Все русские пьют водку.

– А все американцы меня об этом спрашивают, – не осталась в долгу Рита.

Роджер о чем-то рассказывал, а Рита думала про себя: «Чего я его четыре года гоняла? Вроде нормальный мужик». После обеда она начала убирать посуду, но Роджер остановил ее:

– Иди ко мне. Ты сегодня такая добрая, я не хочу упустить момент.

Рита засмеялась и присела к нему на краешек дивана. Он приобнял ее за плечи и спросил:

– Рита, что ты будешь со мной делать?

– Как что? – не поняла она.

– Что ты будешь со мной делать теперь? – повторил он.

Рита растерялась.

– Ничего не буду делать. Живи.

Он опустил глаза. Видимо он ждал другого ответа, но Рита не поняла, чего же он хочет от нее. Роджер притянул ее к себе. У Риты застучало сердце.

– Что ты со мной делаешь, – пробормотал он, пытаясь поцеловать Риту. Она отклонила голову, и он скользнул губами по ее щеке. Она в смущении спрятала свое лицо у него на груди. Но эта защита не сработала. Он поднял двумя руками ее лицо и поцеловал. Рита ответила на его поцелуй. Он прижал ее к своей груди, и Рита почувствовала, как бешено колотится его сердце. Она неуклюже высвободила свои руки и обняла егоза плечи.

–М-м-м, – промычал он тихо, целуя ее в висок и ухо.

Рита попыталась освободиться из его объятий. «Господи, вдруг дети придут, а я тут…», – думала она. Он прижал ее крепче и стал опускать голову на диванную подушку. Рита испугалась. Она высвободилась из его рук, шепнув:

– Я дверь закрою на замок.

– Иди ко мне

И столько было страсти в его призыве, что Рита снова села на краешек дивана и положила голову ему на грудь. Он крепко обнял ее, и они лежали полусидя или сидели полулежа, наслаждаясь теплотой души и тела друг друга.

Канун Рождества Роджер проводил со своими родственниками. Все собрались в доме его брата. После того как открыли подарки, он написал Рите: «Все открыли подарки, поздравляют друг друга и радуются, а я думаю о тебе. Еще раз спасибо за твое теплое отношение ко мне. Надеюсь, что тебе весело в этот вечер». Рита весь день прохлопотала, готовясь к празднику. Вечером семья собралась в ее маленькой гостиной, зажгли камин, поужинали и стали смотреть рождественское кино.

С утра Рита с внучкой начали готовить угощения. У них имелся еще один секретный план. Они хотели устроить Данилу день рождения, который был у него в Рождество. Все отмечали праздник, а он оставался без дня рождения. Рита купила для сына пиньяту – большую картонную коробку в форме головы льва, наполненную конфетами и мелкими игрушками. Это мексиканское развлечение для детского дня рождения. Коробку подвешивали к потолку на крючок, имениннику завязывали глаза, давали в руку палку, и он разбивал это коробку. Оттуда сыпались конфеты и игрушки, а дети подбирали их. Данилу завязали глаза и сказали, что ему предстоит поехать с Викой и детьми в одно секретное место. Что будет дальше – он увидит сам.

Дети под руки отвели его в машину, Вика села за руль и повозила его по окрестным закоулкам, чтоб он потерял ориентацию. Затем она припарковалась возле дома, опять под руки Данила отвели через заднюю дверь в Ритин офис. Тут ему дали палку и велели бить по тому, что будет перед ним. Он начал бить. Посыпались конфеты и послышался смех. Ему разрешили снять повязку, и он обнаружил себя в своем же доме в окружении родственников и Роджера. «С Днем рождения!» – закричали все и начали преподносить ему подарки. Пока виновник торжества рассматривал подарки, Роджер рассматривал Ритин офис. Ведь не зря говорят, что по вещам, окружающим человека, можно узнать его характер и привычки. Мельком осмотрев ее стол и картины, он направился к книжным полкам. Там у Риты все было расставлено по темам: художественная литература на русском, на английском, энциклопедии, книги по психологии и эзотерике, учебники и учебные пособия по классам для детей. Он остановился у полки с книгами по психологии, достал «Язык тела», пролистал, потом явно заинтересовался другой книгой. Рите стало интересно. Она разговаривала с сыном и наблюдала краем глаз за Роджером. Он открыл книгу и начал читать вступление, потом полистал ее и перешел к изучению оглавления. «Черт, что его так заинтересовало? – думала Рита. – Хоть бы обложку увидеть». Он стал читать с середины книги. Его окликнула Вика, предложив ему выпить шампанского за день рождения Данила. Он закрыл книгу и поставил ее на полку. Рита подошла к Роджеру, чокнулась с ним бокалом и посмотрела название. Это была книга Шерри Аргов «Почему мужчины любят стерв». «Опять про стерв! – удивилась Рита. Сри ее читал и возмущался, теперь этот. Чем она их притягивает?» Затем Рита объявила, что первая часть их праздника закончилась, и она предлагает всем пройти в большую гостиную отмечать Рождество.

Рита всегда готовила на праздники развлекательную программу. Она немного волновалась, не зная, как Роджер отреагирует на это. Сначала была игра «Что в коробке?» Можно было задавать вопросы ведущему, на которые он отвечал только «Да» или «Нет». Например: «Этот предмет можно есть? Он сделан из дерева?» Угадавший предмет получал его в качестве приза. Затем шла любимая взрослыми и детьми игра «Автогонки». К машинкам привязывались веревки 3 метра длиной. Кто первый намотает веревку на карандаш, та машина придет к финишу первой. Очень азартная игра. Вот решили попытать счастья Вика и ее дочь Эмилия.

– Раз, два, три, начали! – скомандовала Рита, и соревнующиеся быстро начали наматывать веревку на карандаши. Публика кричала:

–Давай! Давай! Давай!

Майя бегала вокруг них с телефоном и снимала происходящее на камеру.

Машинка Вики стремительно приближалась к финишу.

– Ты неудачница, – вместо поддержки сказала Майя своей сводной сестре.

Все. Викина машинка повисла в воздухе на накрученной веревочке

– Я выиграла! – закричала счастливая Вика.

– Вот твой приз, – сказала Рита, подавая ей красивую коробочку с мылом – А это утешительный приз, – добавила Рита, подавая шоколадку девочке.

Викторину про Рождество Рита в этом году решила не делать. Она не знала, насколько хорошо мог ответить на вопросы Роджер, и не хотела поставить его в неловкое положение. С заключительным номером выступала Эмилия. Она читала мысли людей! Каждый писал на листочке предложение и отдавал ассистенту мага. Маг, то бишь Эмилия, брала записку, читала и говорила, кто ее написал. Рита и Миля отрепетировали его заранее, а секрета так и не выдали. Теперь наступила пора пиршества. По русскому обычаю на Рождественском столе должно было быть 12 блюд. Рита приготовила традиционную американскую индейку с запеченными овощами, не поленилась сделать холодец и долму, требующие много времени для приготовления, фунчозу, корейскую морковку, еврейский салат, греческий салат и ее любимый салат с рукколой и грушей и конечно же оливье. Какой же праздник без оливье? Были на столе и хрустящие соленые огурчики с квашеной капустой под водочку. Ну и всякие русские сыры и колбасы, а также бутерброды с красной икрой. Гулять так гулять! Специально для Роджера купили русской водки. Сами хозяева ее не пили, но посчитали необходимым поставить на стол этот обязательный антураж русского застолья. За столом Роджер оказался между двумя хозяйками. Они с обеих сторон подкладывали ему на тарелку разные закуски.

– О, заливное мясо! – воскликнул он, накладывая себе холодец. – Моя мама делала это, когда мы кололи свинью. Туда шли все потроха и копыта. Давно не ел. Не знал, что русские это тоже делают. Мама была очень экономная, у нее все шло в дело. А нас, детей, она просила все съедать и тарелку вылизать, чтоб потом ее мыть удобней было. Вот такой у нас был этикет,

Он посмотрел с улыбкой на Риту, как бы поддразнивая ее, учителя этикета.

– Мы тоже еду не выбрасываем, особенно хлеб. Хлеб – это святое у нас, – поддержала его Вика.

Подвыпивший Данил поменялся местами с женой и сел рядом с гостем. Они горячо обсуждали какие-то политические новости. Роджер спросил его, какую машину лучше купить, его «Мустанг» уже старый, надо новую машину брать. Данил воодушевился и стал рассказывать про Илона Маска и его «Теслу». Теперь вместо праздничной музыки на экран телевизора он вывел тесловские машины. Роджер заинтересовался, мужчины бросили своих дам и стали обсуждать достоинства и недостатки разных видов машин. Затем речь зашла об инвестициях, оба сели у компьютера, смотрели какие-то графики и спорили. Женщины пошли мыть посуду и готовить стол к чаю.

После праздничного обеда настал самый приятный и долгожданный момент – раздача Рождественских подарков. Вся компания спустилась из столовой вниз в Ритину гостиную, где под елкой и возле горящего камина лежали многочисленные подарки. Рита надела красный колпак Санта Клауса и началось! Она брала наугад коробку или пакет, читала кому и от кого подарок и вручала. На столике лежали ножницы, которые должны были помочь открыть подарок, возле стола находился большой пакет для мусора, куда можно было выбросить упаковку. Вика и Майя фотографировали весь процесс. Получив подарки, дети разбрелись по комнатам. Данил с Викой поднялись к себе наверх, а Рита с Роджером сели на диван смотреть рождественский фильм. Рита прижалась к его плечу, подобрала ноги под себя, укрыла себя и кавалера пледом. Было тепло и уютно. И еще спокойно. Через некоторое время голова Роджера качнулась, прижалась к Ритиной и послышался легкий храп. Рита скосила глаза и увидела, что он спит. Она пошевелилась, Роджер проснулся.

– Оставайся у нас, я тебе уступлю свою спальню, – предложила Рита. – Ты выпил, вдруг полиция остановит.

– Нет, я поеду, – возразил он. – Не буду тебя компрометировать. Я позвоню тебе завтра. Я очень рад, что провел Рождество с тобой.

Он встал с дивана, потянулся, еще раз оглядел комнату. Рита подала ему пакет с подарками. Они поднялись наверх. Данил с Викой тоже смотрели телевизор. Они встали с дивана, попрощались. Рита вышла проводить друга. На улице было тепло, пахло прелыми листьями. Поцеловав Риту на прощание, Роджер уехал. Рита вернулась в дом, присела на кресло рядом с диваном, на котором снова сидели муж с женой.

– Ну как вам Роджер? – спросила она.

– Отличный мужик! – ответил сын.

– О чем вы так долго с ним говорили?

– Про инвестиции, куда лучше вкладываться, – ответил Данил.

– Представляешь, он предложил Даньке быть его советником и управлять его финансами, -с чувством гордости за мужа сказала Вика.

– Правда? А ты что? – поинтересовалась мать.

– Да какой из меня советник, сам наугад вкладываю. Сказал, что подумаю.

На следующий день Рита и вся семья работали в саду, убирали опавшие листья, садили в зиму новую траву, жгли сухие ветки. Рита любила смотреть на огонь. Она носила ведрами шишки, опавшие с сосен, и подолгу останавливалась у костра, чтоб посмотреть на огонь. Он притягивал и завораживал своей могучей всепобеждающей силой. Ей хотелось, чтоб Роджер был рядом, но он тоже работал на своем дворе. Появлялся он в Норкроссе редко, поэтому у него было много неотложных дел. Он написал Рите, что ему очень понравилась ее семья, что Рождество у русских он заполнит надолго. Рита пригласила его на ужин, но он отказался, сославшись на больную ногу. Тогда она написала, что работала массажисткой. Он заинтересовался и сказал, что никогда не пробовал массаж и надеется, что Рита сделает ему массаж, когда приедет в Ки-Уэст. И еще ему хочется попробовать капустный пирог, о котором говорил за столом Данил. Вечером, лежа каждый в своих постелях они переписывались.

«Ты все еще боишься меня?» – написала Рита, помня его высказывание накануне Рождества.

«Я боюсь всех женщин, – ответил он. – Помнишь, еще Ева развратила Адама, и их выгнали из Рая. Затем люди в грехе размножились на Земле, и это стало большой неприятностью. Они были дикие и не соблюдали никаких законов. Бог отправил на Землю двести своих посланников, которые должны были наблюдать за людьми и научить их жить цивилизованно. Женщины развратили их. Тогда Бог решил уничтожить человечество всемирным потопом. Но одна семья выжила, и снова женщины стали развращать мужчин. Теперь ты понимаешь, почему я боюсь женщин?»

Рита не понимала

Он продолжал:

«Из этих историй понятно, что женщины всегда могут воспользоваться природной слабостью мужчин. Я тоже имею эту слабость, но я могу ее контролировать. Я могу противостоять женщинам и разрушению. У меня никогда не было близких отношений с женщиной, о которой я думал бы как о хорошей матери своих детей. Я всегда думал, что желание иметь детей – это единственная причина, по которой люди должны жениться. Я думаю, я сделал правильный выбор.» «Боже мой! – думала Рита. – Это выходит, что он никогда не любил, не терял голову так, что переставал разумно думать и никогда не был счастлив в личной жизни!» Она написал Роджеру. «Ты никогда не любил? Ты не смог найти родственную душу?» «Я думал однажды, что нашем особенную женщину, но я ошибся. Конечно же у меня был секс со многими женщинами, но ничего духовного. Женщины используют секс, чтоб добиться от мужчин того, что им нужно.»

«Можешь объяснить, что на твой взгляд женщинам нужно от мужчин? Я думаю, что им нужна любовь, верность, нежность и уважение».

«Женщинам нужен муж, чтоб повысить свой статус. Затем им нужны деньги, чтоб жить как им нравится. Им нужны мужчины, чтоб помогать растить детей. Им нужны мужчины, чтоб контролировать их, чтоб они делали для женщин все, что те пожелают. Возможно у кого-то и есть такие отношения, в которых присутствует верность, нежность и уважение, это, наверное, и входят в понятие «любовь». Когда я был ребенком, я услышал разговор моей матери, ее сестры и четырех жен ее братьев. Они сидели у нас в гостиной за столом, потягивали вино и разговаривали о мужьях. Все шестеро женщин утверждали, что они не любили своих мужей, когда выходили замуж. Все, кроме моей матери, говорили, что они вышли замуж за мужчин, которые были хорошей добычей. Моя мать вышла замуж, чтоб сбежать из дома. И никто из них не испытывал сожаления о сделанном. Это были хорошие и крепкие семьи. Они прожили вместе до самой смерти. В юности я услышал пословицу: «Любовь – это мечта старых служанок». Смысл этой пословицы в том, что, если ты не воспользуешься возможностью, когда она имеется, а будешь ждать любовь, скорее всего ты останешься старой служанкой. Моя мать и другие мои родственницы использовали данную им возможность. Я не думаю, что они нашли любовь в твоем понимании. Они выбрали лучшее из того, что у них было».

«Стало быть любовь для него ничего не значит? – думала Рита. – А женщины для него исчадья ада? А мужчины? Честнейшие существа? Он на меня похож, только наоборот. Я мужикам не доверяю». И Рита написала в ответ:

«Ты думаешь, что мир был бы лучше без женщин? Поднять статус через мужчину? Может это было правдой сто лет назад. Сейчас женщина может быть успешной и без мужчины, и может быть более успешной, чем иной мужчина. А мужчины все время пытаются помешать женщинам делать это. Им нужна служанка в доме, которой можно приказывать, а порой и издеваться, власть свою показывать. Женщины – матери, они выбирают лучшее, чтоб растить детей. Даже у зверей самка выбирает сильнейшего, чтоб от него иметь потомство. Чтобы обеспечить детей, женщина идет на любые жертвы. Она может отказаться от самого важного в ее жизни – возможности любить и быть любимой. Да, они нуждаются в мужчинах, чтоб воспитывать детей. Но разве это не нормально? Ты думаешь мужчины не ищут выгоды от женщин? Часто они женятся на дочках начальников, чтоб сделать карьеру, или на богатых, чтоб улучшить свое материальное положение. А сами на стороне имеют любовниц. Женщины заботятся о своих, а порой и чужих детях, а мужчины часто исчезают, услышав об их беременности. И женщины всегда вдохновляют мужчин на героические подвиги – военные, финансовые и духовные. Какой, по-твоему, должна быть идеальная женщина?»

Он ответил:

«Я читал в научной фантастике о женском сообществе, куда допускаются только некоторые мужчины. Их используют для забора спермы, которой осеменяют самых умных и сильных женщин. Женщины делают все сами, используя мужчин только для спермы. Это единственно для чего мужчины нужны. Идеальная женщина для некоторых мужчин – это женщина, которая будет подчиняться ему. Она должна быть такой же глупой, как камень. Для меня же идеальная женщина та, у которой бриллиантовый ум, с кем можно обсуждать любые вопросы. Конечно, секс поможет сгладить и решить возникающие проблемы».

Рита продолжала его спрашивать:

«Если я поняла тебя правильно, тебе нужен друг в женской юбке. Так? Неужели тебе не нужно от женщины любви, нежности и верности? Только острый ум? И секс только для того, чтоб сглаживать разногласия? Ты ненавидишь женщин, я ненавижу мужчин, но что-то привлекает нас друг в друге. Может быть надежда, что мы неправы в нашей ненависти, что мы даже в нашем возрасте можем еще найти нужного нам человека. Что ты об этом думаешь?»

Он долго не отвечал. Рита написала снова:

«Не нравится мой вопрос? Не знаешь, что ответить? Можешь не отвечать».

Подождав еще некоторое время ответа, Рита встала с кровати, накинула красный пушистый халат и пошла на кухню перекусить. Была у нее такая нехорошая привычка – есть на ночь. Телефон она взяла с собой. Достав из холодильника остатки холодца и горчицу, она устроилась за столом. Звякнул телефон, пришло сообщение. Рита схватила его, надеясь, что это ответ от Роджера, но пришла СМС от Мишель: «Рита, пожалуйста, сделай дополнительную прививку от Ковида. Муж уже сделал прививку, я привьюсь после болезни. Ты должна сделать это до того, как выйдешь после карантина на работу». Она уже не раз пугала Риту, что не допустит ее до работы без этой дополнительной прививки. Рита нутром чувствовала, что делать ее не следует, но и работу терять тоже не хотелось. Мишель была беременна снова, и очень боялась, что ребенок может умереть, если все в доме не сделают прививки. Правда у Риты было куда уйти. Ира, у которой она раньше работала, а теперь учила Андрюшу по субботам, тоже ждала ребенка и звала ее обратно. Но она родит только в середине апреля, а лишиться работы Рита могла сейчас. Вздохнув, она нехотя написала «Хорошо». Рита уже поставила две необходимые прививки. После первой она проболела два дня, после второй – неделю. Рита боялась, что после следующей прививки она будет чувствовать себя еще хуже. Поэтому она решила сделать прививку как можно раньше, чтоб к Новому году успеть выздороветь. Сын со снохой сделали ей подарок – пригласили поехать с ними в кемпинг в горы отмечать Новый год. На следующее же утро, простояв два часа в очереди, Рита поставила прививку. Ей даже не пришлось выходить из машины. Медсестра попросила открыть окно машины и освободить руку от одежды. Первый день все было хорошо, даже рука, в которую поставили прививку, не болела. На следующее утро поднялась температура. Ее то морозило, то бросало в жар. Рита выпила тайленол, и к вечеру температура стала почти нормальной.

Ответ от Роджера пришел 31 января, когда вся Ритина большая семья ехала в Голубые горы:

«Извини, я только что прочитал твое письмо. Вчера был в дороге, ехал в Святую Марию.». Рита знала, что он поехал в Святую Марию встречать Новый год с друзьями. «Я не ненавижу женщин. Я им просто не доверяю. Я люблю общаться с женщинами больше, чем с мужчинами. Но есть вещи, которые женщины не хотят делать, например, они не любят рыбалку. У друзей собралось много народа, и десятки детей бегают вокруг, крича и играя. Так замечательно смотреть, как они веселятся. Мы уже так не умеем. Счастливого Нового года!»

Рита тоже пожелала ему счастливого Нового года. Вечером все вместе накрыли стол привезенными с собой припасами, выпили шампанского, даже Майе налили немного. Пожелали друг другу удачи в Новом году и пошли смотреть телевизор. Рита пошла спать. Ей стало хуже. Поднялась температура, ее трясло и появился надсадный кашель. Рита напилась лекарства, положила на грудь водочный компресс и попыталась уснуть. Наутро все собрались ехать в горы. Рита решила остаться дома, но сын уговорил ее поехать с ними. Он обещал, что они скоро вернутся. Но это скоро растянулось до вечера. Вика хотела съездить то туда, то сюда. Рите казалось, что ей доставляет удовольствие поиздеваться над больной свекровью. Вечером Рита слегла окончательно. Болело все: голова, горло, грудь, кости. На следующий день Рита, наученная горьким опытом не доверять словам сына, осталась дома. Майя решила остаться и присмотреть за большой бабушкой. В понедельник, 3 января, нужно было возвращаться домой. Вика хотела по дороге заехать в парк и провести там полдня. Рита взмолилась, прося сына отвезти ее домой. Ей надо было к врачу. Ей становилось хуже с каждым часом. Выехали часов в одиннадцать. Рита считала минуты до прибытия домой. Рядом с домом располагалась поликлиника неотложной помощи. Вдруг послышался сигнал из идущей сзади Викиной машины. Данил вышел, они о чем-то довольно долго говорили, потом он сел, развернулся и поехал назад.

– Что случилось? Куда мы едем? – взволнованно воскликнула Рита.

– Мы сейчас заедем в парк, – невозмутимо ответил сын.

– Даня, я не могу, мне в больницу надо, – умоляюще попросила его мать.

– А Вика хочет в парк, – так же невозмутимо ответил Данил, продолжая ехать за женой.

Парк оказался закрытым. «Есть все-таки Бог», – подумала Рита. Домой они приехали в три часа. Рита поехала в неотложку. Там она просидела в очереди четыре часа. Когда зашла к врачу, то уже почти ничего не соображала и почти не могла дышать. Врач поставила ей укол, подключила ее к какому-то дыхательному аппарату, и через полчаса стало немного легче. Все еще приветливая, несмотря на множество народа, женщина-врач выписала антибиотики и сказала, что у Риты бронхит. Возможно, это реакция организма после прививки. Завтра ей нужно сделать рентген, чтоб исключить пневмонию. Рита плохо помнит, как она доехала до аптеки. А домой уже ехала медленно, ниже положенной скорости, останавливаясь на однополосной дороге, когда в глазах мутнело. Ей сигналили, обгоняли по встречке, но она уже ни на что не реагировала. В таком состоянии добралась домой. Сын, увидев ее, выскочил из-за стола и отвел ее в спальню. Завтра Рита должна была выйти на работу.

Утром Рита почувствовала себя лучше и поехала на работу. Голова кружилась, ее все еще знобило, но советское чувство ответственности победило. Приехав к Мишель, она надела маску и объяснила, что с ней случилось. Алекса была спокойная девочка, и Рита надеялась, что сможет дотянуть до вечера, а там за ночь ей станет лучше. Мишель стала рассказывать, какие симптомы ковида у нее были во время болезни, и Рита с удивлением обнаружила, что у нее такие же проблемы. Врач сказала, что это могло быть реакцией на прививку. Мишель решила удостовериться, что Рита не заразна. У нее был тест на ковид. Она сделала его Рите, и через 15 минут получили отрицательный результат. В два часа Рита уложила девочку спать, а сама села на диван отдохнуть. Подошла Мишель, сказала, что идет гулять с собаками. Потом пристально посмотрела на Риту и спросила:

– Ты в порядке?

– Да, слабость только.

– Ты вся белая. Ты точно можешь работать?

– Да, осталось всего час, – подтвердила Рита.

Мишель ушла, а у Риты начало бешено биться сердце, перед глазами все поехало. «Ничего, – успокоила она сама себя, – скоро домой». Минут через десять ей стало трудно дышать, не было сил даже поднять руку. Через полчаса вернулась хозяйка. Увидев Риту, она всплеснула руками и спросила:

– Тебе плохо?

– Да, – подтвердила Рита, – можно я сейчас домой поеду, чтоб до трафика успеть.

– А ты доедешь? – усомнилась Мишель.

– Попытаюсь. Если не смогу, остановлюсь и попрошу сына забрать меня.

– Хорошо, езжай. Я тебе воды с собой побольше дам. Ты сможешь завтра работать?

– Да, отлежусь сегодня и лекарство выпью, думаю, легче будет.

Рита, преодолевая слабость в ногах, встала с дивана и, держась за стенку, вышла в гараж, села в машину, выпила полбутылки воды, потерла виски, надеясь таким образом прояснить сознание, и включила мотор. «Ну, с Богом потихонечку», – подумала она и поехала.

Вечером Рита получила сообщение от хозяйки:

– Я позвонила маме, она уже в дороге, так что лечись эту неделю.

Рита была благодарна Мишель за понимание. Утром сын повез ее на рентген, потому что врач предупредила, что, если у нее пневмония, ее сразу же положат в госпиталь. Рите без очереди сделали рентген и сказали, что результат отправят врачу. Сын привез ее домой, и она легла в постель. Ни на что другое не было сил. Через два часа пришло письмо на емейл, что результат она может посмотреть на сайте для пациентов. Рита с волнением открыла сайт. Пневмонии не было. Она стала смотреть раздел «находки», там сообщались, что было найдено помимо основного требования. Рита прочитала, что у нее аневризма восходящей части аорты. Ничего хорошего это не предвещало. Она открыла компьютер и прочитала, что медикаментозного лечения нет, нужна очень сложная операция. Для проведения ее необходимо применение искусственного кровообращения, системы гипотермии – это когда тебя заморозят, а иногда и полной остановки кровообращения. Операция длится 3–5 часов, смертность во время или после операции примерно 4 процента, реабилитационный период 3 месяца. Рита представила, как ее будут замораживать. А вдруг она потом не отмерзнет? Размер здоровой аорты – 3 см, у Риты было 3 см и 9 мм. Она запаниковала и стала читать все подряд, что могла найти об увеличении аорты. Сведения были не утешительны. Если аорта разорвется, спасти практически невозможно. Нужно делать плановую операцию. Показания к плановой операции – расширение аорты до 4,5 см. Оставалось совсем немного. Уменьшить расширение невозможно. Вечером написала Мишель, спрашивая, что показал рентген. Рита рассказала ей про расширение аорты.

Следующие две недели Рита почти не вставала с кровати. Ее одолевала слабость, кашель не прекращался ни днем, ни ночью, болело сердце, а сердцебиение было таким сильным, что ей казалось, что сердце выпрыгнет из груди вместе с кашлем. Врач сказал, что это последствия прививки от ковида, такое случается. Рита питалась в основном молоком и хлебом, не было сил приготовить себе еду. Ей назначили визит к кардиологу и пульмонологу, но нужно было ждать почти месяц. Мишель писала, чтоб она ни о чем не беспокоилась и лечилась. На третью неделю Рита стала понемногу вставать. Надо было выходить на работу. Она сообщила Мишель, что с понедельника готова приступить к работе. Хозяйка ответила, что она проконсультировалась со знакомым кардиологом и он сказал, что это очень серьезное заболевание. Рите надо лечиться, поэтому она может взять отпуск за два года и отдохнуть. С Алексой будет бабушка. Рита решила так и поступить. Она созвонилась с Роджером и взяла билеты на 21 января. До этого ей предстояло 19 января сходить к кардиологу.

У кардиолога ей сделали электрокардиограмму, взяли на анализ кровь и велели ждать результатов. Ждать пришлось около часа. В голове пролетали разные версии развития событий. Если ей будут делать операцию, сможет ли она ее пережить, ведь у нее были тромбы, вдруг опять появятся? Что с ней станет после операции? Сможет ли она работать? Наконец ее пригласили к врачу. Милая, маленького роста врач-китаянка тепло улыбнулась ей.

– Что со мной будет? – спросила ее Рита.

– Я посмотрела ваши результаты рентгена в госпитале и сегодняшнюю кардиограмму и не нашла ничего страшного, – ответила врач.

– Как? – изумилась Рита. – А расширение аорты? Мой лечащий врач сказал, что это очень серьезно и нужна операция в скором времени.

–К операции пока нет показаний.

– Но у меня 39 мм, а надо всего 30.

– Где ты нашла, что норма 30 мм? В интернете?

– Да, – немного ошарашенная тем, что врач догадалась, ответила Рита.

– Там пишут средние параметры, не учитывая возраст. В твоем возрасте 38 мм считается нормой. У тебя только на один миллиметр больше.

– Значит никаких операций? – на всякий случай уточнила она еще раз.

– Никаких операций, – с улыбкой подтвердила врач. – Будешь наблюдаться каждые три месяца.

У пациентки вырвался вздох облегчения:

– Спасибо вам!

Сев в машину, чтобы ехать домой, она увидела сообщение от Роджера. Он писал: «Рита, не бери с собой много вещей. Возьми смену белья и этого достаточно. Здесь некуда наряжаться. Все одеваются очень просто. Если тебе что-то будет нужно, я куплю это здесь. Ты любишь плавать на каноэ? Сейчас во Флориде 20–25 градусов тепла. Для местных жителей это прохладно, но ты из Сибири и наверно захочешь пойти на пляж? Приезжай и я покажу тебе все наши достопримечательности». После известия от врача и письма Роджера самочувствие Риты сразу же улучшилось. Она поехала домой собирать чемодан.

21 января в 10 утра Роджер встретил ее в аэропорту в Ки-Уэст. Он неуклюже чмокнул ее куда-то возле левого глаза, Рита поздоровалась несколько сдержанно. Она не очень представляла, как себя вести с ним: как с другом или больше. Рита зашла в туалет и переоделась из теплой куртки и сапог в шорты и майку. Они запарковали машину в центре города и пошли пешком по маленьким уютным улочкам в сторону океана. Дул сильный, но теплый ветер, качались листья пальм, благоухали тропические цветы на клумбах. Рай на Земле. Отдых! Побродили по пристани, потом зашли в маленький семейный ресторанчик, пообедали рыбьим супом и салатом и, наконец, поехали к Роджеру. Он жил на одном из островов Каджо Ки. Ехали минут тридцать через острова, соединенные мостами. 15 километров мостов! С одной стороны дороги был океан, а с другой – Мексиканский залив. Шумел океан, шумели пальмы, пронзительно завывал ветер и врывался в открытое окно машины. Жизнь, свобода, красота! Не доезжая дома, Роджер остановился у небольшого магазинчика, стоявшего возле залива. Здесь торговали свежей рыбой. Роджер попросил Риту выбрать, что она хочет. Она любила рыбу. Ей хотелось купить здесь все, но она выбрала креветки и еще какую-то рыбу. Роджер понял, что его гостья стесняется и докупил еще много всякой морской всячины. Наконец, они приехали к нему домой. Дом оказался одноэтажным, приземистым, с широкими окнами, окруженный пальмами всех мастей и размеров. Через гараж они вошли внутрь. Перед гостьей открылся большой зал, переходящий направо в крытую террасу. Напротив входа – просторная кухня и две спальни, налево еще одна спальня. Туда и повел ее хозяин.

– Это будет твоя спальня, в ней есть ванная и гардеробная комната, – с казал он.

– Наверно, это твоя спальня? – с просила Рита.

– Да, но я же не женщина, могу и в маленькой побыть. Располагайся, прими душ, потом я тебе все здесь покажу.

После душа Роджер повел ее осматривать его владения. Дом стоял на берегу канала. Здесь все дома стояли на берегу канала, так как у каждого был катер, и по каналу они выходили в океан. На причале стоял рыбацкий катер. Вокруг дома росли всевозможные плодовые деревья и кустарники. Кокосовые пальмы прогнулись под тяжестью гроздьев кокосов.

– Они уже созрели? Их можно есть?

– Не все, но можно найти зрелые плоды. Завтра я тебя угощу.

Возле воды стояли шезлонги и удочка.

– Ты прямо здесь рыбачишь? – спросила Рита.

– Да, посмотри в воду сколько там рыбы плавает.

Рита глянула вниз и увидела разного размера рыб, плавающих у пристани и наблюдающих за Ритой.

– Я тоже хочу рыбу ловить! Покажешь, как это делать?

– Давай это на завтра оставим, надо сначала тебе лайсенс на рыбную ловлю купить.

–Зачем? Может я ничего не поймаю, – запротестовала Рита.

– Прежде чем приступать к рыбной ловле, надо лайсенс иметь, – твердо сказал хозяин.

Рита не стала протестовать. Лайсенс оформили быстро по компьютеру, и Рита, взяв удочку, пошла рыбачить с причала возле дома. Роджер принес из холодильника креветки, которые они хотели приготовить на ужин, показал, как надо нацеплять их на крючок и как закидывать наживку в воду и ушел. Рита осталась одна. Она положила удочку на траву и посмотрела в воду. Там плавало несколько довольно крупных рыб. «Сейчас поймаю парочку и уху сварю», – подумала Рита. Она осторожно подняла удочку и закинула наживку. Леска перелетела над рыбами и упала в воду. Тяжелая креветка потянула леску вниз. «Ну давайте, ешьте, – подбадривала она рыб. – Смотрите, какая большая креветка, от себя отрываю». Рыбы не обращали на приманку внимания. Тогда Рита подтащила креветку прямо к носу большой лениво плывущей рыбине. Та увильнула от нее и поплыла дальше. Рита снова подвела леску к ее носу. Рыба замерла, остановилась и резко ушла в глубину. «Заелись тут! Креветок не жрете!» – сердито сказала новоявленная рыбачка и стала медленно двигать креветку к парочке других рыбок, поменьше размером. Они, увидев препятствие на пути, ушли в сторону. Теперь проплывала стайка мальков. Они сами были меньше креветки. Рита выдернула удочку из воды и пошла жаловаться на рыб Роджеру.

На ужин они приготовили рыбу, купленную в магазине. Рита сервировала стол по всем правилам этикета. Роджер подошел, глянул, хмыкнул и сказал:

– К такому столу надо смокинг надевать.

За ужином выпили по бокалу вина, и Риту разморило. Ей пришлось вставать сегодня рано, чтоб сын успел отвезти ее в аэропорт до работы. Теперь ей смертельно хотелось спать. Хозяин что-то рассказывал ей, она кивала, даже не пытаясь понять его южный акцент. Роджер взял ее за локоть.

– Да ты засыпаешь, – сказал он. – Ложись спать.

– Спокойной ночи, спасибо за ужин и теплый прием, – ответила Рита и ушла, подумав по дороге: «Черт с ней с посудой, завтра вымою».

Она достала из чемодана летнюю пижаму всю в сердечках, надела ее и юркнула под простыню. Последнее, о чем она подумала, было придет он ночью или нет. Коснувшись подушки, Рита мгновенно уснула.

Проснувшись утром, Рита посмотрела на место в кровати рядом с собой. Оно было пусто и нетронуто. Она полежала еще немножко, радуясь отпуску. В доме было тихо. Рита дотянулась до тумбочки и взглянула на дисплей телефона. Было уже 10 часов утра. Она тихонько встала, приоткрыла дверь в гостиную – никого. Вторая дверь из ее комнаты выходила на крытую террасу. Она была приоткрыта, и оттуда дул свежий ветерок. «Как здорово! Я даже не кашляла ночью.» Она подкралась к двери, выглянула – хозяина не было видно. Тогда она в пижаме вышла на террасу. Все окна в ней были открыты. Вот откуда тянул ветерок в ее спальню. Она подошла к двери в сад, открыла ее и вдохнула свежий морской воздух. Потом подняла руки и потянулась к солнцу, морю, к этому воздуху, к свободе.

– Проснулась? – услышала она сзади голос хозяина. – Как спалось?

– Замечательно! Я давно так крепко не спала.

– Вот и отлично. Одевайся, поедем завтракать. Я знаю одно замечательное местечко на берегу залива.

Рита заметила, что он разглядывает ее. Она смутилась, прикрыла руками глубокий вырез своей пижамки, пробормотала «ой, извини» и убежала одеваться.

После завтрака на террасе маленького семейного ресторанчика, расположенного на самом берегу залива, они поехали куда-то по проселочной дороге. Роджер сказал, что он покажет ей что-то необычное. Вскоре дорога закончилось небольшой площадкой. Они вышли. Рита посмотрела вперед. Узкий каменистый мыс вдавался в океан метров на двадцать. По его краям рос невысокий кустарник, под ним вперемежку с песком и ракушками цвели неприхотливые желтые цветы. Роджер взял свою спутницу за руку и повел ее к самому краю мыса.

– Все, земля кончилась. Если не оглядываться назад, может показаться, что мы стоим посреди океана. Ничего больше нет – только мы и океан.

Рита посмотрела вокруг. Да, они стояли у самой кромки прибоя. Волны с трех сторон накатывали на них и уходили обратно. В небе кричали чайки. Ветер трепал волосы. Она прижалась к Роджеру, он обнял ее за плечи.

– Это вход в вечность, – сказала Рита.

– Да, – подтвердил он.

Потом они поехали смотреть старый мост, который соединял все островки между собой. Мост был построен в начале двадцатого века железнодорожной компанией, по нему ходили поезда. В то время он считался самым длинным мостом в мире, он получил название Семимильный мост. В 1935 году сильный ураган разрушил часть моста. Состав вместе с пассажирами ушел под воду. Поезда перестали ходить. В восьмидесятых годах был построен новый мост, а старый стали использовать для прогулок и рыбной ловли.

Вечером снова готовили вместе ужин. Это, кажется, входило у них в традицию. Потом гуляли по ночным улицам, слушали шум прибоя и наслаждались обществом друг друга. Ночью разошлись по своим комнатам. Утром Рита встала рано. Хозяина не было видно. Она отправила ему сообщение: «Доброе утро. Ты где?» Минут через пятнадцать получила ответ: «Возвращаюсь с велосипедной прогулки.» Рита решила пока принять душ. После душа она накинула короткий халатик и вышла в спальню, чтоб одеться к завтраку. Там ее уже ждал Роджер, сидя на кровати.

–Ой, – воскликнула Рита от неожиданности, пытаясь быстро завязать поясок.

– Не надо, – попросил Роджер, глядя ей в глаза.

Рита поняла, что сейчас произойдет. Она остановилась посреди комнаты, не зная, что делать.

– Иди ко мне, – сказал Роджер, протягивая руки.

Рита молча выполнила его просьбу. Он потянул за поясок, потом просунул руку под халатик и прижал ее к себе. Он пах морем и ветром. Рита прильнула к нему всем телом. Он застонал и положил ее на кровать.

Потом они завтракали на патио приготовленными хозяином оладьями из миндальной муки и фруктами. После завтрака Роджер повез ее, как он выразился, на натуральный пляж, где и мелкие прибрежные камешки вперемешку с ракушками, и неподстриженные кусты, и поваленные штормом деревья, облепленные рачками и водорослями – все сохранялось в первозданном виде. Входной билет сюда стоил довольно дорого. Роджер любил все самое лучшее, поэтому после пляжа они поехали в ресторан, где готовили очень вкусные сэндвичи. Отправившись гулять после ужина, они наткнулись на поваленную штормом кокосовую пальму, увешанную гроздьями плодов. Рита подошла поближе.

– Роджер, они уже созрели? – спросила она.

– Да, вполне.

– Давай их заберем и съедим.

– Хорошо, у меня такого сорта нет. Забирай, какие больше нравятся.

Нагрузившись тяжелыми кокосами, они вернулись домой. Посмотрев телевизор, отправились вместе в Ритину спальню.

Утром Роджер сказал, что после завтрака угостит ее свежими кокосами. Для дегустации Рита выбрала четыре кокоса разных сортов и принесла их на патио. Роджер вышел из гаража с топором и дрелью. Рита удивленно посмотрела на него.

– Сейчас узнаешь, – поняв ее немой вопрос ответил он.

Включив дрель, хозяин взял кокос и стал сверлить его с двух сторон. Потом попросил принести большую миску и кружки. В кружки он вылил кокосовый сок, а потом взялся за топор. Он со всего размаха долбанул по ореху, но кокос не поддался. Рита схватила телефон и стала записывать сражение с кокосом, подбадривая друга возгласами: «Ну давай, давай, еще разок!»

Роджер был хорош в этот момент: мускулистый, подтянутый, он высоко поднимал топор и с силой опускал его на упрямый орех. Лицо было сосредоточено и готово к бою. Настоящий мужчина! Наконец послышалось «крак», и кокос раскололся надвое. Вооружившись ложками, они стали выедать сочную кокосовую мякоть. Сегодня по плану им предстояло плавание на каяках. Сначала Рита прошла инструктаж, что и как делать, потом Роджер принес из гаража каяки, Рита – весла. Роджер выбрал для катания время прилива, чтоб удобней было спуститься в лодку с пирса. Рита надела спасательный жилет поверх клетчатой красной рубашки, обула его резиновые башмаки, чтоб не замочить свои кроссовки, и неуклюже спустилась в лодку. Он натренированным движением быстро прыгнул в свою. Течение на канале было медленным, и Рита довольно сносно справлялась с веслами, хотя не плавала на каяках уже лет восемь. Берега канала заросли водорослями и невысоким кустарником, среди которого приходилось лавировать, чтоб выйти на середину в чистую воду. И тут Рита застряла. Нос каяка вошел в узкую щель между двумя кустами, весло застряло в водорослях. Она попыталась вытянуть его двумя руками, лодка наклонилась, и Рита чуть не свалилась в воду. Хорошо, что успела ухватиться за куст. Тут появился Роджер, видимо обеспокоенный ее отсутствием. Он протянул ей свое весло и вытащил ее каяк на чистую воду. Теперь он не упускал ее из виду. Рите нравилось плыть. Когда она уставала грести, то опускала весла и отдавалась воле течения, потом снова бралась за весла, следуя за Роджером. Когда подплыли обратно к дому, начался отлив. До пирса с лодки было около метра. Длинноногий Роджер вскарабкался по веревке наверх, а Рите велел подплыть к поручням, уходящим с пирса в воду. Она подплыла к причалу, Роджер держал лодку, а Рита схватилась за поручни и подтянулась из каяка. И тут же оказалась в воде, хотя и держалась за поручни. Роджер бросил лодку и протянул ей руку. Ничего не понимая, Рита уперлась ногами в подводную часть стены причала, потом нащупала ногами ступеньки и с помощью друга выбралась наверх. Все произошло так быстро, что она не успела испугаться. Оказалось, что правый поручень держался только на одном болту и сорвался в воду, когда Рита за него ухватилась. Роджер успел веслом подтянуть каяк и крикнул Рите:

– Быстро иди в дом и прими горячий душ, все-таки сейчас зима.

– Мне не холодно, – весело ответила она. – Ты забыл, что я в Сибири родилась?

– И закутайся в мой махровый халат.

После душа он встретил ее с рюмкой коньяка.

– Пей залпом, чтоб не заболеть.

– Я не могу залпом, – запротестовала Рита. – Давай вместе. Налей себе тоже.

– Хорошо, я покажу тебе, как это делается, хотя, конечно, коньяк залпом только пираты пьют.

Он протянул Рите ее рюмку. Ей пришлось поднять руку высоко, чтоб длинный рукав халата спал ниже, и она могла взять рюмку. Он открыл большую пузатую бутылку, налил себе и сказал:

–Учись.

Он залпом опрокинул рюмку с коньяком себе в рот, кадык дернулся, на глазах выступили слезы.

– Теперь ты.

Рита выдохнула и повторила маневр. Горло обожгло, но потом по всему телу разлилось приятное тепло. Она протянула рюмку обратно и сказала:

– Надо поесть, а то я опьянею.

– Сейчас пожарю рыбу. Какую ты хочешь?

– Давай креветки с салатом поедим. Я сейчас переоденусь и помогу тебе.

Рита вернулась через пару минут. Теперь на ней была голубая майка, облегающая фигуру, и синие шорты. Готовить ужин вместе стало их традицией. Пока Роджер занимался креветками, Рита приготовила салат, нарезала сыр и расставила красиво на столе. Рита почувствовала, что голова начинает кружиться. Роджер принес блюдо с огромными креветками и жареными кабачками. Потом достал из холодильника свой коронный суп. Этот суп он готовил из всего, что оставалось от предыдущего застолья, бросал все это в блендер, туда же добавлял кокосы или другие фрукты и овощи, все это перемешивал и ел. Он называл это суп. Рита сначала не решалась даже попробовать его произведение, но сегодня захотела все-таки отведать. К ее удивлению, это было вполне съедобно, хотя не очень вкусно, зато полезно. Несмотря на обильный ужин, Риту все-таки развезло от выпитого коньяка, и они не пошли гулять, а сели на пирсе. Он воды тянуло прохладой, в воде плескались рыбы, над головой пролетали пеликаны.

– Как здесь хорошо! Жаль, что на следующей неделе надо снова выходить на работу.

Роджер взял ее голову в ладони и повернул к себе.

– Не повторяй моей ошибки. Не отдавай всю себя только работе. Я когда-то решил отложить личную жизнь на потом, а сначала строил карьеру, потом поднимал свой бизнес, потом расширял его, а затем бизнес забрал меня всего без остатка. Я боялся, что женщины и семья не дадут мне эффективно работать, будут отвлекать от дела моей жизни, будут требовать моего внимания. Я хотел семью, но откладывал это на потом, потом опять на потом и так и остался один. Да, деньги есть, я могу себе позволить все, но я остался один. Хуже того, я привык быть одиноким.

Рита очень хорошо понимала его. Она тоже всегда выбирала работу. И тоже была сейчас одинока. Рита убрала его руки от своего лица, погладила его по голове, как обиженного ребенка, прильнула к его груди.

– Может быть еще можно все исправить? – с тоской в голосе спросила она.

– Мне с тобой легко и просто. Мы здорово уживаемся. Я не ожидал даже, что все так будет. Мы оба такие, как есть, без притворства, и мы можем терпеть друг друга.

– Терпеть? – переспросила его подруга. – Мне кажется даже больше, чем терпеть.

Он не ответил, только прижал ее к себе. Они сидели молча обнявшись, глядя на догоравший закат.

Проснувшись утром, Рита увидела, что вторая половина кровати пустая. Она поняла, что Роджер уехал кататься на велосипеде. Сегодня у нее был день рождения. Она не сказала хозяину заранее, чтоб он не беспокоить его. Рита пошла готовить сырники на завтрак. Ей хотелось угостить его чем-то особенным, русским. Не успела она еще дожарить их, как пришел Роджер. Он почувствовал запах, заглянул в сковороду и спросил:

–Что такое ты готовишь?

– Сырники.

– На оладьи похожи. Из чего они?

– Из творога. Неси готовые на улицу, там есть будем.

Роджер взял тарелку и понес, разглядывая Ритины изделия. Рита прихватила сметану и мед и вышла следом за ним. Возле круглого стеклянного стола, стоящего под зонтиком, сидела знакомая ящерица. Она приходила сюда каждое утро и ждала, когда ей кинут крошек со стола и дадут напиться из пластмассовой низкой банки. Рита поздоровалась с ней и положила рядом кусочек сырника. Они сели за стол. Роджер с недоверием отломил маленький кусочек и положил в рот. Рита ждала, глядя на него.

– О-о! Вкусно, – сказал он и отломил теперь уже большой кусок. – А ты говорила, что не умеешь готовить.

– Я умею, но не люблю, -поправила его Рита.

– Напиши мне рецепт. Я без тебя тоже такие себе сделаю.

– Хорошо, -сказала Рита и добавила, – У меня сегодня день рождения.

– День рождения? Почему ты раньше не сказала?

– Чтоб ты не беспокоился.

– Я приглашаю тебя на ужин в лучший местный ресторан. Извини, я не знаю, что дарить женщинам. Я дам тебе деньги, а ты купишь подарок, какой сама захочешь.

Он достал из джинсов кучу мятых купюр, стал расправлять и класть на стол. Получилось восемьсот долларов.

– Это много! – сказала Рита

– Нормально, ты даже за билет не захотела, чтоб я заплатил.

– Спасибо большое!

– Сегодня твой день, приказывай, куда пойдем, что делать будем. Сегодня я даже шопинг могу вытерпеть.

– Хорошая идея. Давай съездим в Ки-Уэст, побродим по городу, зайдем в музей, я подарки домашним куплю.

– Тогда собирайся.

Ночью сквозь сон Рита слышала, как Роджер несколько раз вставал и выходил из спальни. На рассвете она обнаружила, что его нет рядом. Рита почувствовала смутное беспокойство и мгновенно очнулась ото сна. Она спрыгнула с кровати и выглянула в гостиную. На диване лежал Роджер. Он выглядел обеспокоенным, даже напуганным. Со спинки дивана свешивалась трубка тонометра, на левой руке – манжета от него. Рита подбежала к нему и присела рядом, подогнув ноги под себя.

– Что случилось? – спросила она обеспокоенно.

– Давление резко упало, голова кружится.

– Сколько?

– 80 на 50.

Рита взяла его за руку, она была влажной и липкой. Она поняла, что дело плохо, включила в себе медсестру и стала вспоминать, как быстро поднять давление без врача. Раньше у нее тоже было низкое давление. Первым делом Рита принесла ему большую кружку воды и заставила выпить. Потом скрестила ему ноги, чтобы уменьшить объем крови в ногах и повысить в основных сосудах. Рита вспомнила, что надо съесть что-нибудь соленое. Она открыла холодильник и нашла баночку с солеными оливками. Взяв ложку, она принесла их к дивану.

– Надо соленого поесть, – сказала она, – открой рот.

Роджер послушно открыл рот, Рита приподняла его голову и всунула ложку, полную оливок, в рот.

– Что ты за мной как за маленьким ухаживаешь? Я ОК. Сейчас полежу и поедем на рынок. Ты можешь мою машину водить?

– Какой рынок? Сейчас посмотрим, если давление не повысится, надо к врачу ехать, а не на рынок.

– К врачу не поеду, – капризно, как ребенок, ответил больной. – Им только деньги нужны. Начнут ненужные исследования назначать. Я, наверное, мало воды пил вчера.

Автоматически заработал тонометр, измеряя давление. Теперь он показал 84 на 50.

– Твои методы работают, – с удовлетворением сказал Роджер. – скоро встану.

– Да, при низком давлении лучше двигаться, чем лежать. Давай еще подождем пятнадцать минут, если поднимется, то голова перестанет кружиться, и ты встанешь. Но на рынок все равно не поедем. Я сейчас завтрак приготовлю.

Рита приготовила на завтрак овсяную каши, сварила кофе, чтоб поднять давление Роджеру, помыла персики и сливы на десерт и пошла к больному. Теперь он выглядел лучше, давление поднялось до 86 на 54. Рита попыталась помочь ему подняться с дивана, но он запротестовал. Встал сам, немного постоял, чтоб прошло головокружение, и медленно пошел к столу. Рита была наготове подхватить его, если закружится голова. «Вот почему он постоянно приглашает к себе гостей, – подумала она. – Он боится оставаться один. Если что-то случится, даже врача некому будет вызвать». А возраст уже немалый – 82 года». Они вышли на патио, где Рита сервировала завтрак. Здесь дул теплый ветерок, светило солнышко, слышался шум воды. Красота! А вот и знакомая ящерица высунула голову из-за глиняного горшка с засохшим цветком. Ей тоже полагался завтрак. Почувствовав аромат кофе, Роджер сказал:

– Я уже давно не пью кофе. Он вреден для организма.

– Сегодня можно, он тебе поднимет давление, – возразила Рита.

– Если ты поведешь мою машину, мы сможем съездить на рынок. Я себя лучше чувствую.

– Я уже забыла, как на ручном сцеплении ездить. Последний раз я ездила на своих «Жигулях» 22 года назад. Съездим потом, как выздоровеешь.

– Я не болен. Сам не пойму, что случилось. Сегодня по плану у нас рынок.

– Планы можно изменить. Сегодня у нас будет ленивый день. Будем лежать на диване или в шезлонге, наслаждаться хорошей погодой, читать книги и смотреть телевизор.

– Хорошо, принимаю твой план, – улыбнулся Роджер.

В субботу вечером Рита должна была улететь обратно в Атланту, чтоб успеть в воскресенье к 9 утра в школу, где она преподавала русский язык, литературу. историю искусства и этикет. С утра поднялся сильный холодный ветер, но Рита не обратила на это внимания: ветер здесь был всегда. Она надела джинсы и футболку с длинным рукавом, сверху голубую ветровку с капюшоном. Роджер же не захотел надеть хотя бы теплый свитер, сел в машину в шортах, майке и шлепанцах. Ехали в Ки-Уэст как обычно через мост, Рита любовалась пальмами и морем, вздыхая про себя, что возможно она никогда этого больше не увидит. Приехав в город, они запарковались в центре и отправились за покупками. Рита хотела купить себе на память майку с надписью «Ки-Уэст» и шляпу сыну. Ветер крепчал, океан волновался. Рите больно было смотреть на полураздетого друга, но он храбрился и говорил, что ему не холодно. Она ему, конечно, не поверила, и в одном маленьком магазинчике купила на распродаже темно-синий с белой полоской впереди теплый свитер. Он явно обрадовался, тут же в магазине натянул его и сказал:

– С тобой так легко жить! Ты все понимаешь! Спасибо.

– Носи на здоровье, – улыбнулась в ответ Рита.

Они обошли уже несколько магазинов, но Рита никак не могла найти себе подходящей футболки. Ей хотелось что-нибудь однотонное, без вычурных рисунков, но непременно с надписью «Ки-Уэст». Майки же попадались с пальмами и пеликанами, рассветом и закатом, с дурацкими слоганами на них. Наконец, она нашла почти то, что искала: голубую футболку с короткими рукавами и простой надписью. Теперь они пошли по рядам торговцев искать шляпу. Нашли ее довольно быстро, Рита померяла сама, потом одела ее на Роджера. Шляпа с загнутыми по бокам полями должна была понравиться сыну. Там же Рита купила кружку с петухом, разрисованную в деревенском стиле. Она видела, что Роджер долго ее рассматривал. Ей хотелось оставить что-то ему на память о своем пребывании в его доме. Закончив с покупками, они поехали в опять-таки лучший ресторан, расположенный на берегу океана. Отстояв получасовую очередь, они вошли в зал. Вид из открытых окон был замечательный: волнующееся море, чайки и парусники вдали. Оба заказали рыбу: Роджер осетрину, а Рита «Рыбацкую тарелку», где были разные виды рыбы и морепродуктов. Оставалось чуть больше двух часов до самолета. Наскоро поев и оставив деньги официанту на столе, они поехали в аэропорт. Возле стойки регистрации стояло всего несколько человек. «Люди завтра будут улетать, много мест свободных будет», – подумала Рита.

Рита протянула клерку свои документы.

– Извините, мэм, самолеты сегодня не летают. Сильный ветер.

Рита опешила:

– Как не летают? А когда же я смогу улететь? Думаю, что во вторник мы сможем вас отправить, – сочувственно улыбаясь ответил служащий.

Подошел Роджер. Узнав в чем дело, он спросил, можно ли улететь с другого аэропорта. Посмотрев в компьютере, клерк ответил, что есть один билет на утренний рейс из Майами.

– Но как я туда доберусь? – спросила Рита.

– Это всего 4 часа отсюда, – ответил Роджер.

– А ты не устанешь? Четыре часа туда и четыре обратно – тяжело будет.

– Я тебе разве не говорил, что я гонщик. Я школу скоростной езды закончил и призы на гонках получал.

– Ну что ж, тогда поехали.

Рита написала сыну, что прилетит не сегодня, а только в воскресенье в 11 утра из Майами, и попросила его выслать ей на телефонный навигатор, как добраться до Майами. Роджер говорил, что знает дорогу, но она решила подстраховаться. И это им здорово помогло. Уже въехав в Майами, Роджер никак не мог выехать на дорогу, ведущую в аэропорт. Рита включила свой навигатор, и они благополучно добрались до места.

– Как с тобой легко, – снова сказал ей Роджер.

Теперь предстояло дождаться утра. Регистрация на рейс еще не началась. Они пошли ужинать в ресторан аэропорта.

– Жаль, что ты так быстро уезжаешь, – с сожалением в голосе сказал Роджер. – Мы с тобой прекрасно прожили эту неделю. Что ты со мной теперь будешь делать?

И вдруг Рита сама от себя не ожидая сказала:

– Как что? Я хочу выйти замуж за тебя.

И ошеломленная своей смелостью посмотрела на него.

Она увидела в его глазах удивление. Он поставил стакан с пивом, которое только что пил, на стол, положил руки на скатерть и неотрывно смотрел на нее, что-то соображая. Рита опомнилась, улыбнулась и хотела перевести все в шутку, но он сказал:

– Я тоже об этом думал, но боялся, что ты не согласишься. Я помню, как на нашем первом свидании ты заявила мне, что замуж больше не ходишь.

– Четыре года назад я не собиралась замуж и не знала тебя. Ты помог мне снова поверить в мужчин. Я доверяю тебе. Это, наверное, даже больше, чем люблю.

– А мне с тобой легко. Это тоже, наверное, больше, чем люблю, – в тон ей ответил он.

Роджер снова взял свое пиво, глазами показал, чтоб Рита подняла свой бокал мерло.

– Тогда за нас.

Они сблизили стаканы, посмотрели друг другу в глаза.

– За нас, – ответила Рита.

– Раз так, к черту твою школу, оставайся. Я не хочу, чтоб ты передумала.

Рита неуверенно улыбнулась.

– Нет, лучше давай прямо сейчас полетим в Лос-Вегас. Там в казино можно моментально брак зарегистрировать, – предложил Роджер.

– Но как же так? – попыталась возразить Рита. – Мы не готовы. Ты вон вообще в шортах.

– Все там купим. Поела? Давай паспорт, пойдем билет менять на Лос-Вегас.

– А давай! – согласилась Рита.

Роджер подхватил легонький Ритин чемодан, и они пошли в кассу покупать билеты в новую жизнь.

Content

Татьяна Глисон
Добро пожаловать в Америку!

Часть 1 Караганда

Часть 2 Замужество

Часть 3 Жизнь продолжается