Александр Неукропный

Товарищ Сталин

Личность без культа

© Александр Неукропный, 2020

© Издательство «ТДЛ», 2020

* * *

Авторское предисловие

С чего начался мой путь к этой книге? Пожалуй, с другой книги – сборника стихов прекрасного поэта Сергея Михалкова, изданного в 1953 году. Листая его, я вдруг натолкнулся на строфу: «Мне Сталин тоже дал приказ, я тоже на войне!», в которой имя Вождя было намертво вымарано успевшими давно выцвести и уже не скрывавшими его чернилами, а поверх каллиграфическим почерком было написано: «Мне Родина дала приказ!» Это было таинственно и непонятно, а значит, порождало массу вопросов. Увы, бабушка Маруся, бывшая в свое время заведующей детской библиотекой в одном из маленьких городков Донбасса, из рук которой я, собственно, и получил этот томик, на данную тему говорить отказывалась категорически. Более того – даже мне, ребенку, было видно, что она для нее неприятна и даже, скорее, болезненна. Потом я снова видел это имя и чеканный профиль – на почетных грамотах и дипломах старших членов семьи, на их медалях «За победу в Великой Отечественной войне» и «За доблестный труд в тылу». Так я узнал, что Сталин был…

Учеба в советской школе ясности не прибавила – несмотря на то, что история была любимейшим моим предметом. В позднем СССР Сталин как бы был – но его как бы и не было. Он появлялся в обожаемых мальчишками фильмах о войне, вроде «Освобождения», но мелькал в них на каких-то второстепенных ролях, буквально в эпизодах. Интерес к его личности и его времени тогда не преследовался, но и не приветствовался. Потом грянула «перестройка»… Как на всех граждан Советского Союза, так и на мое поколение, как раз в эти жуткие годы входившее во взрослую жизнь, заканчивавшее школу, поступавшее в вузы, обрушился настоящий шквал «разоблачений», «сенсаций» и «откровений», бывший на самом деле мутной волной подтасовок, фальсификаций и лжи. Искусно подправленной полуправды – в самом лучшем случае… Это сейчас, десятилетия спустя, я понимаю – нас попросту грабили! Нагло, цинично и совершенно не таясь. При этом у советских людей забирали не только заводы и фабрики, поля и дороги, которые строили на пустом месте и отстаивали в страшных войнах целые поколения наших предков. У нас отбирали Великую Страну, в которой все мы готовились жить долго и счастливо, оставив вместо этого убогие клетушки «независимых государств» и уродливые «общечеловеческие ценности». У нас отбирали будущее.

И для того, чтобы мы позволили этому грабежу свершиться, у нас, прежде всего, отнимали Правду и Память. Выхолащивали гордость за свою Родину, веру в нее, любовь к ней. Главной задачей было убить несокрушимый дух граждан государства, раскинувшегося на одну шестую часть земного шара, гордившихся знаменем, под которым они были рождены – алым полотнищем со звездой, серпом и молотом. Наши умы и души были отданы во власть лжецов и подлецов, твердивших о том, что в истории нашей страны не найти ничего, кроме грязи и крови, которых мы должны стыдиться, и за которые обязаны каяться перед остальным миром, объявленным «цивилизованным». Именно в те годы были воздвигнуты колоссальные ложь и хула на Сталина, его соратников и его время. Увы… Молодости, прежде всего, свойственны повышенная восприимчивость и наивная вера. Мы не просто слушали – мы внимали сонму мерзавцев, пропитываясь источаемым ими ядом.

Прозрение пришло потом. В голодные и беспредельные «постперестроечные годы», когда еще вчера великое государство на глазах превращалось в какую-то дикую смесь раскинувшегося на всех его просторах базара и воровской «малины». Когда все вокруг покупалось и продавалось, разворовывалось и пропивалось, когда человеческая жизнь обесценилась до предела, а такие вещи, как честь, совесть, патриотизм, и вовсе перестали что-либо значить и стоить. Скорее уж – превратились в неподъемную обузу, от которой абсолютное большинство граждан, стремясь как можно быстрее и надежнее вписаться в строившийся на крови и костях «прекрасный новый мир» «дикого» капитализма, спешили избавиться раз и навсегда.

Сложилось так, что вместо участия во всем этом шакальем пиршестве мною выбор был сделан в пользу службы, связанной с оперативной работой. Еще советского образца форма, на которой разве что спешно споротые пуговицы с изображением обвивающих земной шар колосьев были заменены на другие – с убогоньким «трезубцем», изменила не только образ жизни, но и восприятие мира в целом. Потихоньку начинало приходить понимание действительно важных вещей – что есть Государство, его интересы и его враги, что есть Власть, ее пределы и искушения. И чем на самом деле являются «карательные органы», так щедро политые грязью либералами и «демократами» всех мастей.

Пришел жгучий интерес к великому и ужасному НКВД, о котором седые полковники говорили вполголоса, но с нескрываемым восторгом. Именно тогда сформировались главные принципы, не отступая от которых я впоследствии пытался докопаться до истины: Не верить никакому обвинению, если оно не подтверждено абсолютно и стопроцентно – уликами, документами, надежными свидетельствами. Проверять и перепроверять любые, даже кажущиеся самыми убедительными версии по сто раз. Судить о любых событиях не с чьего-то, пусть и авторитетного голоса, а самым тщательным образом анализируя все их мельчайшие детали, равно как и мотивы их участников – явные и скрытые.

Время шло, и наконец-то появились хоть сколько-нибудь правдивые книги и фильмы, в которых начинали ставить под сомнение весь тот ворох вранья, что был вывален нам на головы десятилетие-другое назад. Этот новый взгляд на вещи казался намного более взвешенным и обоснованным, чем истерически-пафосная стряпня Солженицыных, Гинзбург и Аксеновых. Огромную пользу тут принес не знающий границ и цензуры Интернет, в котором стало возможно на любое мнение найти с десяток альтернативных. Поиск правды о Сталине и его времени к тому моменту превратился уже в осознанную потребность, желание понять суть и смысл, а не идти на поводу у чужих мыслей, не выдерживавших к тому же сколько-нибудь критического рассмотрения и проверки. А потом на моей книжной полке вдобавок ко множеству томов на не дававшую покоя тему появилось и полное собрание сочинений Иосифа Виссарионовича…

Сталин – не просто один из наиболее выдающихся государственных деятелей как Советского Союза, так и всего человечества. Он – не только олицетворение самых ярких страниц истории нашего Отечества, порой невероятно трагичных, но вместе с тем – героических и неизменно победных. Сталин – это целый мир, целая вселенная, которую можно постигать бесконечно, поражаясь глубине и разносторонности его свершений, замыслов, творческого и исторического наследия. Увы, целые поколения соотечественников были лишены возможности прикоснуться к этому богатству, открыть для себя Сталина и его время и, по крайней мере, самостоятельно составить о них суждение. Что ж, к счастью, это еще не поздно исправить. Недаром же воистину великий француз – Шарль де Голль сказал об Иосифе Виссарионовиче: «Он не ушел в прошлое, он растворился в будущем!» Это будущее – мы. Сегодняшней России, наконец-то отринувшей попытки Запада навязать ей жалкое прозябание на задворках «цивилизованного мира» и снова заявившей о себе, как о великой державе, Сталин и его наследие необходимы, как никогда.

В этом убеждают данные социологических исследований, согласно которым интерес к Сталину, его одобрение и поддержка растут в нашей стране год от года. Каждая моя статья, посвященная Иосифу Виссарионовичу, становится предметом обсуждения десятков тысяч читателей, вызывает жаркие споры и дискуссии. И это просто замечательно! Самое страшное – некритичное и однобокое восприятие истории нашей Родины и людей, творивших ее. Вовсе не претендуя на абсолютную правоту в последней инстанции, я призываю своих читателей лишь заново познакомиться с Иосифом Виссарионовичем Сталиным и его великим временем. Давайте не соглашаться, давайте оспаривать и подвергать сомнению, давайте вместе искать Истину для того, чтобы лучше понимать свое Отечество, чтобы гордиться им осознанно, а не по чьей-то указке.

В заключение хочу выразить огромнейшую благодарность замечательному коллективу сайта «Репортер», прежде всего – его главному редактору Руслану Кристаловичу. Дорогие коллеги! Без вашего участия эта книга вряд ли появилась бы на свет. Спасибо за поддержку, объективные оценки, поправки и справедливую критику. Особо хочу поблагодарить и тех, кто участвует в обсуждении написанного – всех моих читателей, даже оставляющих под статьями исключительно ругательные комментарии. Благодаря вам я вижу, насколько нужна и важна работа по восстановлению исторической памяти, сколько еще необходимо сделать в этом направлении. Именно вы, самые яростные мои критики, нередко подсказываете новые темы и идеи… Закончить предисловие хотел бы тоже словами одного из моих постоянных читателей, известного мне лишь под ником «Бахтияр»: «История – это не отвлеченная кабинетная наука. Это фронт войны за сохранение своей Родины…»

Книга, которую вы держите в руках – одно из сражений на этом фронте.

Вместо вступления – почему в России до сих пор говорят: «Сталина на них нет!»

А и правда – почему эта фраза продолжает время от времени звучать даже сегодня, когда количество людей, живших в сколько-нибудь осознанном возрасте во времена Сталина, исчисляется единицами, а возраст их более чем преклонен? Почему так продолжают говорить, вопреки тоннам грязи, вылитой на эту историческую личность во времена «торжества либерализма» в нашей стране. Отчего так происходит? И что конкретно имеют в виду люди, ее произносящие?

Нельзя не признать очевидное – времена, когда Иосиф Виссарионович Сталин возглавлял созданный, прежде всего, его силой и волей Советский Союз, сложно назвать порой всеобщего благоденствия, покоя и изобилия. Ликвидация разрухи, оставленной Гражданской войной, индустриализация и коллективизация, во время которых людям приходилось работать буквально на износ… Потом были еще более тяжелые и кровопролитные годы Великой Отечественной войны, 26 миллионов погибших в ней, чуть ли не половина страны, дотла разрушенная и разграбленная оккупантами. Да и последовавший за Победой период возрождения Советского Союза после страшного военного лихолетья для его граждан тоже вряд ли был зажиточным, легким и беззаботным.

Так по чему же тоскуют люди в наше неизмеримо более сытое и мирное время, вспоминая Вождя? По смертельной опасности и тяжкому труду? По продуктовым карточкам? По жизни в стране, по воле необходимости превращенной в огромный военный лагерь? Или, может быть, по «массовым репрессиям»?! Хотя… По поводу последнего пункта можно со всей уверенностью сказать вот что: чем дальше в данный вопрос углубляются исследователи, чьи мозги не промыты западными «фондами» и прочими НПО, не искалечены либеральным образованием, тем все менее «массовыми» и «необоснованными» эти самые репрессии выглядят. Впрочем, эту тему мы обязательно самым подробным образом рассмотрим в соответствующих главах, так что не будем забегать наперед…

Я намеренно начал с перечисления вещей сугубо негативных, чтобы подчеркнуть: все горести и лишения, пережитые советским народом в сталинские времена, перевешивали два главных, присущих им момента – Порядок и Справедливость. Да, да – именно так, иначе Верховного не поминали бы по сей день, призывая его гнев на головы зажравшихся и зарвавшихся новоявленных «небожителей». Ведь при Сталине в СССР таковых не было и в помине, не могло существовать в принципе!

В том-то вся и соль, что сколь бы ни велика, необъятна и запредельна (если сравнивать с нынешним руководством России) не была власть Сталина и его окружения, всех прочих многочисленных партийных, хозяйственных и военных руководителей СССР, к этой власти неотъемлемо прилагалась не менее всеобъемлющая ответственность! И вот тут в стране царило самое настоящее, неподдельное и истинное равенство. Да, самый распоследний работяга на заводе или в колхозе знал, что за брак на производстве, прогул или опоздание, а уж тем более за воровство с него будет сурово спрошено – невероятно сурово по сегодняшним понятиям! Но ведь любой глава крупного предприятия, треста, а тем более народный комиссар (аналог нынешнего министра), нес ответственность куда большую. Его-то не премии лишить могли, а снять с должности в одно мгновение и законопатить в лагеря. Или еще того похуже…

Лейтенант, чья рота в бою сдала позиции и отступила без команды, вполне обоснованно ожидал расстрела – особенно после знаменитого сталинского приказа № 227 от 1942 года, получившего в народе название «Ни шагу назад!» Но ведь и генералов (да что там генералов – маршалов!) при подобных, только намного более масштабных, обстоятельствах ожидал точно такой же исход. Да и в мирное время за бардак во вверенных подразделениях и округах, за срыв работы по созданию новых вооружений и растраченные на ветер народные деньги самые высокие чины отделывались отнюдь не строгими выговорами и переводом на другую должность с понижением. Не было в стране тех, кто стал бы неприкасаемым, свободным от самой острой критики и самого сурового наказания, просто достигнув определенного уровня карьеры, получив генеральские или маршальские знаки отличия или портфель в правительстве.

Ответственность любого руководителя в СССР была абсолютной! «Головой отвечаешь» – это были вовсе не громкие слова, а самая что ни на есть подлинная реальность. Вот потому и стоят по сей день возведенные при Сталине мосты и плотины, прекрасно функционируют созданные в его время промышленные гиганты, а «сталинские» дома, несмотря на более чем солидный возраст, считаются образцом несокрушимости и надежности. Вот потому мы и победили в Великой Отечественной – вопреки всем планам и прогнозам Запада.

Советский народ, вынужденный работать и воевать на пределе собственных сил, и даже переходя этот предел, прекрасно видел и знал – люди, стоящие во главе страны, точно так же «пашут на износ» и несут не меньшую, а еще большую ответственность. Сыновья практически всех высших руководителей СССР во время Великой Отечественной воевали и, случалось, гибли на фронте и в плену. А своим: «Я фельдмаршала на солдата не меняю!» Сталин сделал для Победы больше, чем тысячами речей с мавзолея. Это и была истинная справедливость.

В качестве обоснования собственных слов приведу два конкретных примера. Вот первый.

Для товарища Сталина создавали бронированный автомобиль. Работа эта, надо сказать, шла не так-то легко. Как ни старался автомобильный завод имени его самого сделать отечественный броневик представительского класса, получались не машины, а недоразумения. То отвалится что-нибудь, то сломается, а то и вовсе двигатель не заводится. Да и вообще – автомобиль для Вождя вышел тесный, с вечно скрипящими дверцами, из-под которых к тому же еще и дуло нещадно. Вот и приходилось Сталину, да и всем прочим руководителям страны ездить на буржуйских американских бронированных «Паккардах», что, согласитесь, выглядело не совсем правильно с идеологической точки зрения. И вообще товарищ Сталин совершенно справедливо считал, что все в Советском Союзе должно быть свое – и не хуже, а лучше заграничного.

Эпопея эта длилась долго, и на каком-то из ее этапов, если верить народной молве, приехавшие на очередное испытание «вождемобиля» сотрудники из того подразделения НКВД, что ведало охраной Сталина, эдак вежливенько (уж это они умели!) пригласили в салон обшитой свежими листами брони машины тех, кто отвечал за ее постройку. При этом, заметьте – не работяг, гайки крутивших, туда засунули, а конструкторов, инженеров и в придачу заводское начальство. Ну, а потом, плотно притворив дверцы, вжарили по автомобилю из нескольких ППШ, как оказалось, до поры до времени скрывавшихся под полами широких плащей! После чего достали из салона ошалевших от ужаса, но живых и здоровых, без единой царапинки разработчиков и руководителей проекта и, дав им возможность привести себя в порядок (уж кому насколько это было нужно), повезли получать положенные благодарности и премии. Испытание-то прошло более чем успешно – ни одна из ужасающих пуль калибра 7.62, прошивающих как бумагу даже некоторые нынешние бронежилеты, внутрь не попала!

Кое-кто называет подобный метод проведения проверки добросовестности и профессионализма «изуверским». Позволю себе не согласиться – те, кто выполнял это задание, прекрасно знали, что им не хлебовозку доверили конструировать, и даже не новую машину такси для перевозки советских граждан. Головой отвечаете! Ну, вот и ответили – вполне, впрочем, для себя благополучно. А заодно всем остальным был пример и урок. Что ж тут изуверского?! Эта история, вполне возможно, является не более чем народной легендой. Хотя в 2018 году глава корпорации «Роскосмос» Дмитрий Рогозин во всеуслышание предложил проводить испытания системы безопасности новейшего российского космического корабля «Федерация» именно по этой схеме – усадив внутрь ее разработчиков, упомянув при этом случай с автомобилем для Сталина. И, кстати говоря, фотография из архива НКВД, на которой изображен изрешеченный пулями кузов недостроенного автомобиля и стоит гриф «Совершенно секретно», в Интернете вполне доступна. Людей в салоне на ней, правда, нет – так, что, может и байка…

Тем не менее в своем повествовании я время от времени намерен использовать такие истории – самые, так сказать, «стойкие» и имеющие наиболее широкое хождение. Во-первых, дыма, как известно, без огня не бывает и за каждой байкой, десятилетиями передаваемой из уст в уста, как правило, все-таки стоят те или иные реальные события. А во-вторых, подобного рода рассказы (пусть и не имеющие стопроцентных документальных подтверждений) порой передают дух и реалии того времени гораздо точнее и ярче, чем пыльные архивные документы и цитаты из мемуаров даже самых известных авторов.

Второй пример, пожалуй, будет из той же «оперы», хотя в нем и фигурирует вполне реальная историческая личность – Николай Константинович Байбаков, с 1944 года бывший народным комиссаром, а с 1948 года – министром нефтяной промышленности СССР. Именно перед ним Сталин, прекрасно помнивший, какая смертельная угроза нависла над страной в 1942 году, когда гитлеровцы были в шаге от захвата практически единственных функционировавших на тот момент в СССР нефтепромыслов Кавказа, поставил задачу воистину государственной важности – как можно скорее найти новые месторождения «черного золота». На это Байбаков, бывший настоящим профессионалом и знатоком своего дела, принялся было возражать – мол, полезные ископаемые, это вам, Иосиф Виссарионович, не грибы в лесу! Приказ: «Пойди и найди!» тут вряд ли сработает, при всем уважении… На это Сталин с присущим ему ледяным спокойствием, якобы отрезал: «Будет нефть – будет Байбаков! Не будет нефти – не будет Байбакова…» Понятно, что ни в какие протоколы эта фраза не заносилась, однако против фактов не попрешь – в 1948 году было открыто громадное Ромашкинское нефтяное месторождение, что позволило Советскому Союзу резко увеличить добычу энергоресурсов. Байбаков же прекрасным образом доработал на высших государственных постах аж до 1965 года, разве что недоумок Хрущев в свое время «задвинул» его, как и всех лучших людей Сталина, отправив командовать совнархозом в невероятную глушь…

Ну, а в качестве третьего примера позволю себе привести прямую цитату из дневниковых записей еще одного блестящего «сталинского наркома» – Вячеслава Малышева, с именем которого связаны успехи СССР в тяжелом машиностроении, создание лучшей в мире бронетанковой техники, прорывы в атомном и космическом проектах. Вот что он, в частности, вспоминал: «После воздушного парада были у т. Сталина. Обедали. Тов. Сталин очень резко поставил вопрос о качестве военной продукции и сказал, что качество нашего оружия должно быть самым лучшим, этого требуют интересы народа, интересы государства, и в этом вопросе мы не пощадим ни отца родного, ни самых близких нам людей…»

При Сталине не было и быть не могло некоей «неприкасаемой» касты «великих руководителей», перепархивающих с одного дочиста разваленного ими дела на другое и не несущих за это совершенно никакой реальной ответственности! Приведу еще пару фраз из богатейшего наследия высказываний Верховного на эту тему: «Эти зазнавшиеся вельможи думают, что они незаменимы и что они могут безнаказанно нарушать решения руководящих органов. Их надо без колебаний снимать с руководящих постов, невзирая на их заслуги в прошлом!», «Дело зависит не только от техники и снабжения, а от людей. Надо хороших людей выдвигать, а шляп снимать, убирать с нашей дороги. Может быть и много техники, а если во главе сидит шляпа, то дело будет провалено». И ведь это были не пустые декларации! Именно так и делалось – вот что главное. Это работало на укрепление авторитета государственной власти лучше любой пропаганды и агитации.

Именно уничтожение этой системы тотальной ответственности и превращение в во времена Хрущева (и более поздние) высшего партийно-государственного руководства страны в стоящую над Законом непогрешимую «высшую касту» и погубило СССР куда в большей степени, чем действительно имевшие место происки ЦРУ и Госдепа. Остальные причины – проблемы в экономике, стагнация и «застой» страны, падение патриотизма и безверие народа, были, на мой взгляд, лишь производными от этой главной ошибки. Не стало поголовной ответственности, начинавшейся с самых «верхов» и доходившей до каждого учреждения и предприятия – и страна «пошла вразнос», с каждым годом все ускоряя свое движение к пропасти, в которую благополучно и рухнула в 1991 году.

Самое интересное, что принцип абсолютной ответственности понимали по большей части и те, кому довелось почувствовать всю его тяжесть на собственном опыте. Понимали – и принимали. Во всяком случае, прошедший подвалы НКВД и вышедший оттуда без зубов Рокоссовский в 1941 году не сдаваться к гитлеровцам побежал, а колотил их в хвост и в гриву. Осужденные ученые в «шарашках» не саботажем занимались, а создавали отличные образцы вооружения и техники, став впоследствии элитой советской науки, обладателями всех мыслимых и немыслимых премий, почетных званий и государственных наград. У сталинской системы была ведь и еще одна черта – она могла ввергнуть в «лагерную пыль» с вершин, но и оставляла шанс для обратного процесса. Примеров тому – тысячи.

Именно в силу всего вышесказанного сегодня, сталкиваясь с абсолютной безнаказанностью, вседозволенностью и безответственностью нынешних «управленцев» высоких рангов (в упоминаемые нами времена, скорее всего, не поднявшихся бы в карьере выше младшего вахтера), наши люди и восклицают: «Сталина на вас нет!» Не крови эти люди хотят, а правды… Вряд ли при этом они имеют в виду возрождение ГУЛАГа и воссоздание НКВД во всей его запредельной мощи – и времена, и люди все-таки не те. Однако нисколько не удивительно, что именно сегодня, когда на долю России снова выпали небывалые испытания и угрозы, ее граждане все чаще мысленно обращаются ко времени Сталина, оставшегося в народном сознании неким эталоном всеобщей справедливости.

Часть I

Что, если бы Сталина не было?

Во время разговоров на исторические темы – неважно, ведущихся, так сказать, очно или же, что гораздо чаще, в виртуальном пространстве Интернета и переходящих порой в ожесточенные словесные баталии, мне нередко приходится слышать: «Да что вы носитесь со своим Сталиным и Советским Союзом?! Вот не было бы большевиков, не устроили бы они в 17-м революцию и гражданскую войну – и жила бы Россия припеваючи, без всех ваших коллективизаций, ГУЛАГов, голодовок и прочего! Да еще и войны с нацистской Германией, скорее всего, не было бы. А случись она – выиграли бы ее и без вашего обожаемого Верховного! Россия и так всегда побеждала…»

Ну, что тут скажешь? Развелось в последнее время в нашем Отечестве людей, причисляющих себя к «монархистам»… При этом, правда, не имеющих ни малейшего представления ни о теориях абсолютизма и «просвещенной монархии», ни уж тем более о сложнейших законах и правилах, в соответствии с коими этот общественный строй существует и существовал ранее в реальности, а не в их фантазиях. Начни задавать вопросы по тому же, к примеру, порядку престолонаследования в Российской империи – и все, каюк. «Поплывут», как боксер на ринге после хорошего апперкота, достигшего цели.

Еще интереснее получается, если поспрашивать новоявленных сторонников «белой идеи» и фанатов «старой доброй царской России» насчет того, кем их предки в таковой были, к какому сословию относились, какие имели жизненные перспективы. Забавно, знаете ли, когда о том, что большевики, мол, «сломали прекрасную страну», на корню загубив ее своей революцией, с пеной у рта витийствуют те, кого «при царском режиме» ожидал бы каторжный труд за копейки и в лучшем случае пара классов церковно-приходской школы, да и то – не факт. Впрочем, с образованием у подобных субъектов и сейчас не очень…

Нет, встречаются и те, чьи идеи подкреплены знаниями предмета – вот с ними-то и говорить, и даже спорить одно удовольствие. Остальным же приходится терпеливо пытаться разъяснять прописные истины, вроде той, что первую революцию, которая, собственно, и уничтожила в России монархию, устроили вовсе не большевики. Да и Октябрьская – тоже далеко не только их рук дело. Напоминать о том, что винить в развязывании Гражданской войны какую-то одну из сторон этого противостояния как минимум некорректно, да и неверно с исторической точки зрения. И убеждать, что разговоры о возможных успехах во Второй мировой войне «России без Верховного» звучат крайне сомнительно хотя бы в силу ее реальных «успехов» в Первой мировой.

Именно для того, чтобы не обходить стороной все эти острые темы, а также и еще некоторые, не менее важные для нашего повествования и вызывающие горячие споры, мы начнем эту книгу вовсе не с биографии Иосифа Виссарионовича Сталина.

Сперва поговорим о том, как могла бы сложиться история нашей страны без появления в ней этой выдающейся личности. А также – в тех случаях, если бы революции в России не случилось вовсе, если бы она ограничилась только Февралем без Октября, и при ином исходе Гражданской войны. Не миновать нам при этом, естественно, и рассказа о тех временах и событиях. Ведь Сталин, Ленин, Троцкий и прочие их соратники не появились «вдруг» и ниоткуда. Партия большевиков тоже возникла в силу каких-то причин, и опять же благодаря вполне определенным обстоятельствам сумела взять власть в громадной Российской империи и создать на ее месте совершенно новую страну. Или – не совсем новую? Вот об этом для начала и пойдет речь.

Был ли шанс у Российской империи?

Прежде, чем начинать большую и обстоятельную беседу о том, могла ли история нашего отечества пойти по иному пути – без революции, Гражданской войны, большевиков и того же Сталина, следует раз и навсегда определиться с основополагающим моментом. А именно – утверждением о том, что «Россию разрушили большевики». Как варианты – «клятые коммуняки», «Ленин со товарищи, отрабатывая немецкие рейхсмарки», «коварные жидомасоны под красным флагом» и так далее. Это – одно из серьезнейших, грубейших и нелепейших заблуждений, присущих, увы, младшим поколениям, не шибко привыкшим разбираться в деталях и докапываться до истины. Впрочем, и у людей возрастом постарше зачастую в головах все та же каша – а все из-за того, что идейные последователи тех, кто устроил Октябрьскую революцию (хреновенькие последователи, но уж какие вышли…), совершенно не стремились делиться славой «сокрушителей царизма» с какими-то там либералами и демократами. Оттого и Февральская революция в абсолютном большинстве советских учебников упоминалась как-то скомканно, скороговоркой и мимоходом. Ну да – было что-то такое… Но совершенно неважное и однозначно меркнущее перед «Великим Октябрем».

Сомнительные «заслуги» уничтожения Российской империи и правившей в ней веками монархии, развала армии, в конечном итоге приведшего к невозможности для страны продолжать ведение войны и к фактическому поражению в таковой, ни Ленину с соратниками, ни вообще тем, кого в отечественной историографии принято именовать революционерами, приписаны быть не могут даже при самом большом желании. Ведь все это случилось как раз после Февральской революции 1917 года, а их там, как говорится, и близко не было! Устроили данное мероприятие, были его идейными вдохновителями и основными действующими лицами как раз те, кто впоследствии практически поголовно оказался в лагере «белого движения». Сплошь поборники высоких принципов демократии и либерализма, борцы «за все хорошее против всего плохого», светочи разума и заступники народные… «Свободной России» им, вишь ли, захотелось.

Впрочем, опять-таки, сводить все происшедшее к проискам некоей «кучки заговорщиков» или высокопоставленных, но примитивных прохвостов, банально взалкавших власти и богатств, тоже было бы в корне неправильно. Россия шла к 1917 году давно. Катастрофа надвигалась неумолимо, но в Империи никто практически не желал видеть ее совершенно явственных признаков. И уж тем более делать хоть что-то для предотвращения грядущего краха. Впрочем, так считают далеко не все. В последнее время историки, исследующие вопросы, связанные с Февральской революцией 1917 года в России, разделились на два противоположных и чуть ли не враждующих непримиримо лагеря. Спор не утихает вокруг вопроса о наличии или отсутствии глубинных предпосылок для нее, а следовательно, и неизбежности либо случайности этого катаклизма всероссийских масштабов. С обеих сторон приводится масса достаточно убедительных аргументов, зачастую крайне запутанных и притом взаимоисключающих. Тем не менее мы попытаемся разобраться в этом хитросплетении, чтобы попытаться выяснить: был ли у Российской империи шанс устоять в 1917 году?

Сторонники теории о неминуемости Февраля утверждают, что при достаточно привлекательном внешнем «фасаде» и несомненных успехах в области экономики, государство Российское «прогнило изнутри» – от самых коронованных «верхов» до безнадежно прозябавших по жалким деревенькам «низов». И, соответственно, крушение Империи было лишь вопросом времени, а революция – неизбежным процессом, нуждавшимся лишь в катализаторе, которым стало вступление страны в Мировую войну. Их оппоненты, как правило, используя огромное количество статистических выкладок, неопровержимо свидетельствующих о сытой, счастливой и чуть ли не сказочной жизни в царской России, пытаются доказать, что и Февраль, и последовавший за ним Октябрь – не более чем стечение роковых обстоятельств, сгубивших Святую Русь. Либо, на худой конец – результат коварных «козней» неких зловещих «супостатов». Определенная доля истины есть в обеих точках зрения. Но давайте помыслим логически, начав с простейшего.

«Козни супостатов»? Кого прикажете винить? «Кучку большевиков», угробивших Россию за «немецкие денежки»? Извините, никак не получается. Как уже было сказано, в Февральской революции те, кому предстояло стать создателями Страны Советов, роль играли мизерную – если играли какую-либо вообще. Для будущего вождя мирового пролетариата, нежившегося в европейской эмиграции, известие о событиях в Петрограде вообще прозвучало как гром с ясного неба. По воспоминаниям соратников, Ильич был твердо уверен, что при его жизни ничего подобного в России не случится. Так что – мимо. С мировым «заговором Сиона» – это вообще к психиатрам. Германская разведка, мотивы которой насквозь понятны? Ну да, участвовала – вот только не она одна. Доподлинно известно, что промеж тех, кто составлял многочисленные заговоры против Николая II, коих до Февраля имелось предостаточно, мелькали представители и Британии, и Франции – то есть стран, категорически не заинтересованных в выходе России из войны. Опять что-то не сходится…

Увы – если мы хотим оставаться объективными и опираться на факты, а не на эмоции и конспирологические бредни, придется признать: Российскую империю разрушили сами русские. А что до «прекрасной жизни в ней»… Ну да – все это было в реальности: чуть ли не самый больший в мире золотой запас, расцвет промышленности и торговли, экспорт зерна в Европу и так далее. Ах да – еще булки. Французские, кажется – или как там излагается в современной прилипчивой песенке? Вот только вся штука заключалась в том, что все это – и миллионы золотых червонцев с профилем императора, и проносящиеся к «Яру» роскошные орловские рысаки, и прочие прелести тогдашней жизни принадлежали десяти, дай бог, пятнадцати процентам громадного населения России! Остальные же, не побоюсь этого слова, корячились на крохотных клочках политой их потом и кровью землицы. За них они к тому же еще и выплачивали совершенно непосильные выкупные платежи помещикам, которые тем временем аппетитно хрустели булками из выращенной на этой земле пшеницы. Были еще и рабочие. Пролетариат, ага… Которые, если верить все той же статистике, и зарабатывали неплохо – даже по меркам Европы, и условия труда и жизни имели не такие уж скотские. Вот только были они при этом – никто и звать их было никак. А главное – то же самое «никто и никак» ожидало в будущем их детей, внуков и правнуков. С вероятностью примерно 99 процентов.

Главный ужас Российской империи, неумолимо убивавший ее и таки доконавший окончательно смертельный вирус назывался – социальное неравенство. Жесточайшее разделение на сословия, между которыми лежали непреодолимые пропасти. Для того, чтобы понимать, насколько все было серьезно, придется более подробно разобраться именно в этом моменте. Собственно говоря, основных сословий было шесть. Главными из них были дворянство (делившееся, в свою очередь, на потомственное и личное вкупе со «служилым») и духовенство. К привилегированным «сливкам общества» можно причислить еще и категорию почетных граждан (таковая могла быть и наследственной), впрочем, таких лиц в Империи были сущие крохи.

Далее шли так называемые сельские и городские сословия. К первым относились, как несложно догадаться, крестьяне. До отмены крепостного права они делились на помещичьих и «казенных» (государственных). Для тех и других – барщина (работа на помещика или иного владельца не менее трех дней в неделю), оброк – денежные и натуральные выплаты все тому же владельцу. А также рекрутская повинность, телесные наказания и полное отсутствие каких-либо гражданских прав. До 1861 года эти люди были фактически рабами! Их можно было покупать, продавать, убивать и вообще творить с ними все что только вздумается. Формально, конечно, ограничения существовали – уже в первой половине XIX века милосердие власть предержащих в нашем Отечестве дошло до таких сияющих вершин, что они ввели законодательные запреты, в соответствии с которыми барин не мог продать своих крепостных без семьи или прикупить «мужичков» без прилагающейся земли – как мебель или скот. Преследованиям подвергались и особо усердствовавшие в кровавых забавах с собственными крестьянами и дворовыми людьми – например, та же знаменитая Салтычиха. Однако, как и большинство законов российских, ограничения для дворян существовали в основном на бумаге. Поговорка: «До Бога высоко, до царя далеко…» родилась вовсе неспроста.

Реформа, освободившая русских крестьян от крепостной зависимости, выпустила их «на волю» практически без земли, да вдобавок навесила на шеи «мужичков» такую неподъемную кабалу в виде выкупных платежей за доставшиеся им крохотные наделы, из которой вылезти не светило и их внукам. «Гениальные» проекты реформ Столыпина, с которыми так носятся некоторые современные историки, были ничем иным, как пустыми мечтаниями, категорически не сочетавшимися с реальностью – в первую очередь, с нуждами крестьян. Все они провалились, лишь наплодив новых безземельных батраков и пролетариев. При всем при этом до начала XX века «мужички», будучи вроде бы уже совершенно свободными людьми, не имели права менять место жительства и пытаться перейти в другие сословия без разрешения сельской общины, державшей их в ежовых рукавицах, какие не снились и правлению колхоза с парторгом. Драть крестьян розгами продолжали и после того, как телесные наказания для всех остальных сословий были отменены. Освободившись от барина, теперь они попали в полную зависимость от земских начальников и прочей чиновной сволочи.

Селяне продолжали платить (помимо выкупных денег) еще и подушную подать, поставлять в армию своих сыновей и выполнять разнообразные повинности. Право частной собственности на землю и свободного выхода из общины даровано было крестьянам только в 1906 году, когда делать это было уже, скажем прямо, поздновато. Отменять крепостное право, по мнению многих историков, необходимо было не позднее года 1814-го – после победы в Отечественной войне 1812 года. Тогда, кстати говоря, русские мужики, не жалевшие на этой войне своих жизней, не только сражавшиеся в регулярной армии и ополчении, но и партизанившие по собственному почину в тылу оккупантов, именно этого и ждали, а не мелочей в виде прощения какого-то количества недоимок и отмены на пару лет рекрутчины. Однако император Александр I отделался циничнейшим: «Крестьяне, верный наш народ, да получит мзду свою от Бога!», и тем не только упустил исторический момент для изменения судеб России, но и нанес глубочайшую обиду большинству ее жителей – согласно переписи 1858 года «сельские сословия» составляли 82,55 % населения России. Слишком много впоследствии накопилось таких обид и глухой, подсердечной злобы. К 1917 году еще предостаточно было людей, помнивших, как «баре», будучи в полнейшем своем праве, таскали на сеновал их матерей, а отцов запарывали или затравливали борзыми до смерти просто ради забавы! Вот это все и отлилось потом – сперва Февралем, а потом и Октябрем.

Продолжим, впрочем, рассказ о сословном делении Империи. Городские сословия или мещане изначально делились на людей ремесленных, «цеховых», и купечество. Для занятий ремеслом человек должен был непременно принадлежать к тому или иному цеху, чтобы торговать – входить в одну из купеческих гильдий. «Цеховые» при этом подлежали рекрутской повинности и телесным наказаниям точно так же, как и крестьяне. И так же платили подушную подать. Купцам, понятное дело, жилось куда вольготнее. Однако на государственную службу поступить могли дети только представителей из высшей, первой гильдии. Исключение делалось лишь для тех, кто сумел получить высшее образование, да и то далеко не всякое. Как несложно догадаться, таковых счастливчиков было немного. Согласно имеющимся данным о процентном соотношении различных сословий среди студентов университетов и прочих высших учебных заведений в 1912 году более трети таковых составляли дворяне. Около 9 % – выходцы из среды духовенства, около 12 % – дети купцов и почетных граждан. Еще более четверти студентов была из мещан и цеховых. На крестьян и казаков приходились оставшиеся 16 %. От унизительной порки и обременительного подушного налога мещанское сословие было избавлено лишь в середине-конце XIX века. Реальное же отношение власть предержащих нашего Отечества, вплоть до самых мелких чиновников, к тем же купцам прекрасно изображено в бессмертном «Ревизоре» Гоголя. Настоятельно рекомендую перечитать.

К «городским сословиям», с началом бурного развития в России промышленности конечно же, добавились фабричные и заводские рабочие. Те самые пролетарии, на которых уповали сперва Маркс и Энгельс, а затем и верный их ученик – Владимир Ильич Ленин, планируя революционное переустройство сначала собственной Родины, а потом и всего остального мира. Все они, за самым редким исключением, были сбежавшими от бедноты и беспросветности, царившей в их родных крохотных деревеньках, крестьянами. То есть опять-таки нищими и бесправными потомками недавних рабов, не имевших никаких надежд на то, чтобы выбиться в люди, подняться по социальной лестнице. Теоретически, конечно, любой человек мещанского сословия мог записаться в те же купцы, однако на это нужны были деньги, которые даже не снились какому-нибудь работяге. Можно (опять-таки чисто теоретически) было выбиться даже и в дворяне – дойдя на военной службе до офицерского чина или получив один из высших орденов Империи. Более того – подобные случаи были. Вот только составляли они ничтожнейшую долю процента от реальных судеб тех 90 % народа российского, на которых, собственно, все и держалось в государстве.

Трагедия Империи состояла в том, что при наличии в ней великого множества талантливейших людей, настоящих патриотов, умных и честных, страной управляли абсолютные ничтожества, имевшие родословные на зависть породистым лошадям или псам. И – ничего более за душой… Остальные же пробиться сквозь дебри устоявшейся веками жуткой сословной Системы не могли ни за что. Генералы, которые вовсю тормозили в конце XIX века принятие в российской армии на вооружение магазинных винтовок и револьверов с самовзводом, поскольку считали, что это приведет к «неоправданному перерасходу патронов глупыми солдатами» – еще что! Морской министр, недрогнувшей рукой чертящий на поданном ему рапорте о необходимости закупки за рубежом свечей зажигания для русских подлодок резолюцию о том, что хватит с лихвой и обычных – стеариновых! Это вам как?! А дело было в 1905 году. После этого Цусима – никакая не «роковая случайность», а как раз-таки неизбежность. Как и все, что за ней последовало.

Вот, кстати, вспоминая о делах военных, мы вполне можем перейти к разговору о самом малочисленном, но при этом наиболее привилегированном сословии Империи – дворянском. Испокон веков дворянство было не просто привилегированным сословием, а кастой людей служилых, обязанных всю свою жизнь посвящать защите Отечества, отстаиванию его интересов там и тогда, когда сочтет это нужным верховный сюзерен – государь. Собственно говоря, и образовалось оно как сословие профессиональных воинов – отсюда старорусское «боярин», имеющее один корень со словом «бой». Да и во многих прочих языках и наречиях эти корни нашли свое отражение – в той же Франции общепринятое обращение к благородному человеку «шевалье» переводится попросту как «всадник».

Права и привилегии дворян всегда и везде были велики, вот только платить они за них были обязаны исключительно собственной кровью, проливаемой на полях сражений. И как же обстояло дело с готовностью пролить собственную «голубую» кровь за Россию-матушку у отечественного дворянства в 1917 году? Хреново обстояло, чего уж там… Если верить «Военно-статистическому ежегоднику русской армии на 1912 год», потомственные дворяне в русской армии составляли: среди генералов – 87,5 %, штаб-офицеров – 71,5 %, обер-офицеров – 50,4 %. Однако все та же статистика безжалостно свидетельствует – к началу Первой мировой войны офицерский корпус Русской армии состоял из дворян менее чем наполовину! О чем говорить, если среди руководителей ее Генерального штаба при его общей численности накануне мировой войны в 1135 человек из 425 генералов потомственных дворян по происхождению было 184 (43 %), из 472 штаб-офицеров – 159 (33 %), из 238 обер-офицеров – 106 (44 %), т. е. в среднем потомственные дворяне составляли около 40 %?

Более того – с течением войны ситуация менялась от плохого к худшему. Кадровые офицеры, среди которых дворян была, дай бог, половина, сложили головы если не в первые месяцы войны, то во время летнего наступления 1915 года. К осени 1917 года в войсках их оставалось не более 4 %! Кто же командовал? На более высокие офицерские должности выдвинулись проявившие себя в боях и набравшиеся опыта прапорщики (напомню – тогда это был младший офицерский чин). «Низовые» вакансии замещались все теми же прапорщиками, но обученными и произведенными в чин уже в военное время. Что это была за публика? Слово генералу А. А. Адлербергу, состоявшему в распоряжении Верховного главнокомандующего (то есть – императора). Вот вам цитата из его доклада о результатах осмотра запасных батальонов в конце 1915 года: «Большинство прапорщиков состоит из крайне нежелательных для офицерской среды элементов. Среди них были даже чернорабочие, слесари, каменщики, полотеры, буфетчики и т. д.» Генерал сокрушался о том, что ситуация, при которой «нижние чины часто, не спросив даже разрешения, отправляются держать экзамен (на прапорщика. – Авт.)», приводит к фактам, когда «совершенно негодные нижние чины» попадают в прапорщики. И что же начертало собственною рукой на сем документе Его императорское величество? Резолюция Николая II: «На это надо обратить серьезное внимание»…

Речь сейчас, впрочем, не о том, во что ко времени Февральской революции превратилась Российская императорская армия – хотя этот момент для нашей темы крайне важен. Вопрос, собственно говоря, в том, почему громадные кадровые «дыры» в армейских рядах приходилось буквально затыкать черт знает кем? Что, в России не имелось дворян призывного возраста, годных к военной службе? Да с избытком – сотни тысяч. Вот только проливать кровь и гнить в окопах они не желали-с. Следует признать очевидное – к 1917 году русское дворянство попросту выродилось. Не поголовно, конечно, но в основной своей массе. Именно упертое нежелание помещиков расстаться хоть с какой-то частью принадлежавшей им земли, хоть с малой толикой собственных безграничных привилегий, чтобы и дальше продолжать хрустеть булками, пусть и чуть менее интенсивно, привело к революционному взрыву.

Фактически спасти Российскую империю могло только, как написал один хороший писатель, «разумное сочетание террора и реформ». Перед самой Февральской революцией Николая II умоляли лишь об одном – немножко поиграть в «конституционную монархию», разрешив создать так называемый «ответственный кабинет». Это означало правительство, вроде бы подотчетное не императору, а Государственной Думе. Разумный человек и тонкий политик воспользовался бы этим как спасательным кругом – ни отречений, ни чего-то подобного от монарха на тот момент не требовали. Ну, создал бы это «ответственное» правительство. Ну, свалил бы на него чохом потом все беды – да и разогнал ко всем чертям, можно и с Государственной Думой заодно! России нужно было продержаться любой ценой до выхода из войны, которая ее толкала к пропасти. Но нет – Николай уперся как вкопанный: как можно, он же самодержец, помазанник Божий! Вот и закончилось его «самодержавие» все мы знаем, чем…

Вообще говоря, то, что сделали для полнейшей дискредитации монархической идеи в России тогдашние представители династии Романовых, не под силу было бы никаким большевикам и за сто лет. Казнокрадство, воровство, пикантные, мягко говоря, скандалы… Недаром же некоторых членов царской фамилии приходилось отправлять в ссылку – да не на пресловутый «сто первый километр», а намного дальше. Ну, а уж жена Николая – императрица Александра, урожденная Алиса Гессенская… Не было, пожалуй, на Руси царской супруги, к которой чуть ли не все без исключения сословия испытывали бы столь дружную неприязнь. Дело было даже не в омерзительных сплетнях относительно Григория Распутина и совершеннейшем уже бреде вроде того, что из спальни императрицы (имевшей немецкую кровь) проложен «прямой провод» не куда-нибудь, а в «ставку Вильгельма», естественно – для передачи секретнейших военных данных… Все эти слухи, между прочим, после Февраля расследовались самым тщательным образом и ни малейших подтверждений, конечно, не получили. Но вот постоянное вмешательство Александры в государственные дела (прежде всего – в вопросы назначений на самые ответственные посты), ее влияние на императора, сказывавшееся на нем далеко не лучшим образом – это как раз было.

С огромным сожалением приходится признать – великая триада «За Бога, Царя и Отечество», веками служившая опорой русскому народу в любых испытаниях, к 1917 году распалась, утратила свой смысл и значение, превратившись для большинства людей Российской империи в пустой звук. Едва ли не всем было в сложившемся укладе душно, тесно, невыносимо. Не вступи Российская империя в войну, возможно, взрыва бы и не произошло – во всяком случае, именно в 1917 году. В таком варианте был шанс на смену императора, которая бы не привела к слому государства, на изменение страны путем реформ, а не «кровавой бани». С другой стороны – даже заменив Николая II на более деятельного, решительного и авторитетного монарха, что было делать с окружавшей трон толпой дворян, упорно не желавших идти вообще ни на какие изменения, поступаться хотя чем-то? Заскорузлая, омертвевшая, выгодная десятой доле ее жителей Система душила страну, не давая ей нормально развиваться. Развязать этот узел сумели только Ленин со товарищи – увы, самым радикальным и кровавым путем.

И, наконец, о том, кто же все-таки «устроил» Февральскую революцию в 1917 году. Голодный бунт в Петрограде подняли рабочие и городская голытьба, раздуть его до масштабов вооруженного восстания помогли одетые в солдатские шинели крестьяне. Но политическим «двигателем» именно февральской революции были вовсе не они, а интеллигенция, состоятельные «разночинцы» и даже дворяне! При СССР Февральская революция носила полупрезрительное определение «буржуазная». Пора, наконец, сказать правду, господа! В феврале 1917 года в России произошла классическая либерально-демократическая революция. Именно эта горластая публика, помешанная на идеях «всеобщей свободы» и прочих «общечеловеческих ценностях», и дорвалась тогда до руля – впервые в истории России. С более чем предсказуемым результатом.

Сметя монархию, эта компашка, одержимая разрушением всего «реакционного», не остановилась – в самые кратчайшие сроки уничтожены были армия, полиция, вообще, практически вся система государственного управления. Империя начала стремительно разваливаться на куски, и окончательная гибель ее казалась неминуемой. Спасли Россию, как ни парадоксально это звучит для кого-то, большевики. Можно сколько угодно ставить им в вину Брестский мир, «красный террор» и много чего еще, но факты остаются фактами – профуканные Временным правительством огромные территории России вернуть смогли только «красные». Что-то, как Украину и Закавказье – раньше, ту же Прибалтику – позже. Упустили только Польшу с Финляндией, за отделение которых «спасибо» опять же либералам и демократам из Временного правительства. Если бы эти деятели, не дай бог, «правили» подольше, от России не осталось бы вообще ничего! Отделяться от них собирались чуть ли не все – от Кубани и Дона до Сибири. А вчерашние союзники по Антанте уже устраивали конференции, на которых нарезали себе из нашей земли колонии пожирнее… Впрочем, к подробному рассмотрению этого вопроса мы еще вернемся.

Нельзя не признать – история России пошла далеко не по самому худшему из возможных путей. Февральская революция, к которой Империю привели как действительно объективные процессы, так и совокупность трагических обстоятельств и субъективных причин, вполне могла уничтожить российскую государственность как таковую. Но она лишь столкнула Россию в Смуту, которую та смогла пережить – пусть и неимоверно дорогой ценой. А еще – показала раз и навсегда, к каким последствиям приводят либерально-демократические эксперименты на нашей земле, и какой невероятно жесткой властью их приходится впоследствии компенсировать.

«Жандармам руки не подаю-с…»

Вот, кстати, о жестокости… Еще одной из вещей, прямо-таки толкавших российскую Империю к революции, было категорическое нежелание ее правителей признавать даже теоретическую возможность таковой – несмотря ни на что. И, соответственно, упорное непонимание того простейшего момента, что пренебрежение государства к структурам, обеспечивающим его защиту как от внешних, так и от внутренних врагов, неизбежно приводит таковое к гибели. Иного просто не дано – и история Российской империи доказывает данный постулат в самой полной мере.

Можно как угодно относиться к вождям революции 1917 года, ставшим создателями Страны Советов, и к деятельности таковых, однако, даже при минимальной объективности любому придется признать – дураками они вовсе не были. А еще – прекрасно видели и понимали все ошибки, просчеты и слабые места того государства, которое, не особо и напрягаясь, сумели победить. Одним из таковых, вне всяких сомнений, была крайняя слабость в царской России именно структур, отвечавших за ее безопасность. Будь по-другому, никакие эсеры или большевики разрушить великую страну попросту не смогли бы.

Начать следует с того, что долгие столетия огромная Империя жила, фактически не имея органов государственной безопасности. Да, существовали жутковатый Преображенский приказ и Тайная канцелярия Петра I, Тайная экспедиция Екатерины Великой… Однако все эти «конторы» периодически сливались, разделялись, ослаблялись до полной незначительности, а то и вовсе упразднялись. Той же самой Екатериной, на заре правления изволившей играть в «просвещенную монархию», в частности, казалось, что она и без них вполне обойдется. Некоторые русские государи проявляли то ли примерное человеколюбие, то ли беспримерную беспечность, совершенно пренебрегая «органами» как таковыми. Ну, и о какой, скажите, системной и полноценной работе таковых могла идти после этого речь?

Государственное учреждение, которое с достаточным основанием можно было бы именовать полноценной тайной полицией, было создано в Империи фактически лишь в 1826 году – после восшествия на престол Николая I, чье воцарение было ознаменовано восстанием «декабристов». Лишь этот дворянско-гвардейский бунт, едва не столкнувший страну в пропасть, заставил ее власть предержащих, простите, «зачесаться». Заговоры и попытки военного переворота, учиняемые, в самом буквальном смысле слова, под носом у царствующего дома, это уже не шутки. Да и Николай Александрович был, надо отдать ему должное, монархом достаточно толковым, и уж вовсе не размазней. Им было создано то самое Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, сотрудники которого впоследствии именовались отечественными либералами не иначе как «палачами», «царскими сатрапами» и «душителями свободы в России». Душили их… Ага, как же!

Численность Третьего отделения вместе с подчиненным таковому Отдельным корпусом жандармов была не просто небольшой – мизерной! На момент создания «зловещее» Третье отделение, «опутавшее своими сетями всю Россию», насчитывало… 16 человек! Ко времени его упразднения оно, конечно, разрослось необычайно. До 72 единиц штатного состава. На всю Россию… Жандармский корпус, исполнявший при этом органе роль «силового» подразделения (ближайшая аналогия – Внутренние войска), с четырех тысяч увеличился к 1916 году до шестнадцати. Для сравнения – Павел Пестель, один из вождей восстания «декабристов», почитал за необходимое создать в «освобожденной от царизма стране» тайную полицию численностью в 50 тысяч «штыков» минимум! В чем, в чем, а в создании «карательных органов» русские революционеры не мелочились никогда.

Говоря о деятельности Третьего отделения, необходимо отметить, что сугубо политическим сыском оно далеко не ограничивалось. Делилась сия организация на целых четыре экспедиции. Собственно, решением основных задач – «предметами высшей полиции», а также сбором и систематизацией сведений о лицах, «под полицейским надзором состоящих», была озабочена первая. Зато вторая… На ее сотрудниках лежала обязанность бороться с фальшивомонетничеством, подделкой документов, взяточничеством, расследовать убийства, пресекать деятельность раскольников и сектантов, надзором за местами заключения государственных преступников. Но самое ужасное – на второй экспедиции «висела» работа с, говоря современным языком, «жалобами и заявлениями граждан». Ее сотрудники должны были разбираться, к примеру, с сообщениями о «зарытых кладах» и «сделанных изобретениях». Можно только вообразить, с каким количеством сумасшедших и фантазеров этим людям приходилось иметь дело!

Третья экспедиция ведала фактически контрразведкой – приглядывала за находящимися в Российской империи иностранцами. Четвертая не только отвечала за «крестьянский вопрос», но также и обязана была знать обо «всех вообще происшествиях в Империи». Представляете себе на секундочку этот объем работы?! Как с ним вообще можно было справиться при имевшемся численном составе – мне лично непостижимо. К тому же четвертая экспедиция еще и играла роль «кадрового управления» родной «конторы». Со временем появилась и пятая – но тут вообще была синекура, поскольку решались в ней вопросы исключительно театральной цензуры. На все про все, повторюсь еще раз, несколько десятков человек на всю страну…

Ну и, естественно, как каждая уважающая себя спецслужба, Третье отделение занималось, говоря современным языком, профилактической и организационно-аналитической работой относительно потенциальных источников всевозможных опасностей для страны. Докладывать приходилось лично императору – а на такой уровень с пустой болтовней не пойдешь… Вообще же, изначально эта структура учреждалась, по замыслу Николая I, для того, дабы все без исключения жители России пребывали «в спокойствии и благосостоянии». Не знаю уж, сколько истины в рассказе о том, что при назначении первого шефа Третьего отделения – Александра Бенкендорфа (бывшего, кстати, и инициатором создания такового), монарх подал тому в качестве «инструкции» платок с наказом «отирать слезы страждущих» – и чем более, тем лучше. Во всяком случае, похоже на правду – на «карательный орган» эта организация точно не тянула.

На деятельности второй экспедиции, ей-богу, стоит остановиться чуток поподробнее – для того, чтобы получить хотя бы самое приблизительное представление о том, чем служившим в нем жандармам приходилось заниматься годами. Для этого предлагаю ознакомиться с довольно интересным документом: выборочным списком из архивной описи дел этой экспедиции, по сей день хранящимся в архивах. Годы – с 1826 (с момента основания) и до 1840-го. Орфография намеренно оставлена та, что была принята в те времена. Итак:

– О путешественнике, великобританском подданном, дворянине Ричарде Виттингтоне Брошне Сандерсоне, обратившем на себя внимание странностью жизни.

– О бывшем председателе Херсонской уголовной палаты, коллежском советнике Ожигове, который, избежав суда за беспорядки и злоупотребления по службе, был определен на ту же должность в Нижегородскую уголовную палату как отличный чиновник.

– О беспорядках в Вятской межевой конторе и неприличном поведении ее членов.

– О делании фальшивых дерптских марковых денег студентами: Молесоном и князьями Гедровичами.

– О секте давителей, существующей в Нижегородской губернии.

– О разбойнических шайках в Малороссийских губерниях, состоявших по большей части из евреев, о влиянии, которое имел на сие дело купец Зеленский, об убийстве в 1825 году отставного подполковника Шкурина и о подозреваемых в участии по этому делу крестьянке Кузьмичне с работниками ее.

Ну, это все – еще куда ни шло. Можно сказать, обращения по профилю. Но вот дальше… Далее следуют невероятные прожекты, «страшные тайны», которые возможно поведать исключительно лично государю императору и, конечно же, клады. Куда ж без них?!

– О прошении жителя г. Лебедина Лесницкого о дозволении ему лично объяснить способ умножения доходов Российском империи.

– О желании приказчика Аристархова открыть способ, доставляющей казне выгоды более 2 миллионов рублей.

– О коллежском асессоре Плотникове, ходатайствующем о награждении его за службу пенсионом и желающем открыть тайну.

– О желании бердического купца Рувина Рувинштейна лично видеться с государем императором для донесения о некоторых важных злоупотреблениях.

– О желании губернского секретаря Федора Пузынкина объявить тайну лично государю императору.

– О кладе, закопанном рядовым польских войск Сенкевичем около г. Борисова, Минской губернии.

Отдельная тема – изобретения… Талант нашего народа в этом деле во все века и времена был воистину неисчерпаемым. Вот и приходилось Третьему отделению заниматься делами:

– О просьбе отставного подпоручика Василия Бородина об изобретенной им примочке для заживания ран.

– Об одежде, изобретенной 9-го класса Савровым, предохраняющей от сабельных ударов.

– О проекте действительного статского советника Магницкого о пользе употребления в войсках вместо сухарей толокна.

– О просьбе титулярного советника Никифора Деминского о доведении до высочайшего сведения об изобретенной им машине для продолжительного подводоходства.

Удивительно было бы, если бы среди всего этого вороха идей и, говоря по-современному, инноваций, не попадались бы прожекты вечных двигателей и тому подобного. Имелись и такие! В том же архиве находим дела:

– О проекте капитана греческой службы Франца Тауша относительно приведения в движение кораблей посредством особого устройства машины, заменяющей всякую движущую силу.

– О просьбе воронежской мещанки Натальи Трусовой о вызове в Санкт-Петербург сына ее часовых дел мастера Алексея Трусова для открытия секрета изобретенной им вечно движущейся машины.

– О просьбе действительного статского советника Дмитрия Самарина о доведении до высочайшего сведения об изобретенном им жизненном эликсире.

И, наконец, «вишенка на тортике». Дела, вникая в суть которых, не знаешь – смеяться или же рыдать оттого, что людям, на которых была возложена государственная безопасность Российской империи, приходилось рассматривать еще и такое:

– Просьбу отставного титулярного советника Субботина о повелении произвесть исследование о преступной связи с его женой статского советника Солоницына. (к сему делу прикосновен отставной статский советник Никитин).

– Дело по показанию прапорщика Макуцкого, что девка, содержащаяся в Поречской тюрьме, провела ночь с чиновником Раевским и вообще о беспорядках, открытых в тюремном замке.

– Просьбу модистки Конде об убеждении купеческого сына Ивана Долбешова, имевшего с ней непозволительную связь, обеспечить ее существование. Тут же и об отставном подполковнике, жаловавшемся на преследования его Конде за любовные с нею интриги.

– Просьба генерал-майора Сабира об убеждении жену его оплатить долги его.

И вот это – то, чем должна заниматься госбезопасность?! Проблемы модисток с пониженной социальной ответственностью, блудливых жен статских советников и отставных генералов – тряпок, не способных совладать с собственной благоверной? Помилуйте! После всего этого рассмотрение второй экспедицией Третьего отделения дела «По записке тверского помещика Шелехова о средствах к отвращению беспрестанно возрастающего лажа внутри государства» смотрится уже естественно. Точно – лажа какая-то, другого и слова нет!

Лучшим, по-моему, примером того, что государи российские в определенных случаях проявляли прямо-таки необъяснимую склонность к всепрощению, может служить дело Шевченко. Да-да, того самого – «иконы» украинских националистов и классика их литературы. Начну опять-таки с цитаты. Вот что писал о сем предмете в собственном дневнике управляющий Третьим отделением, начальник штаба Корпуса жандармов, генерал от кавалерии Леонтий Дубельт: «Эти господа имели намерение сделать из Малороссии государство самостоятельное и отодвинуть ее к временам Гетманщины и Гайдаматчины… При осмотре бумаг этих господ найдены в портфеле Шевченко дурно нарисованные, самые безнравственные картинки, большая часть из них составляла карикатуры на Особ Императорской фамилии и, в особенности, на Государыню Императрицу; и самые неблагопристойные стихи насчет Ея Величества. Когда спросили Шевченку: что это? – он отвечал: «Простите, вперед не буду!» …Они в 1847 году были разосланы в разные отдаленные губернии. Ныне царствующий государь простил Шевченку, он возвратился в Петербург и перестал пьянствовать потому, что допился до водяной болезни, от которой и умер. Надо было видеть Шевченку… Вообразите человека среднего роста, довольно дородного, с лицом, опухшим от пьянства, вся отвратительная его наружность, самая грубая, необтесанная, речь мужицкая, в порядочном доме стыдно было бы иметь его дворником, и вот этого-то человека успели украйнофилы выказать славою, честью и украшением Малороссии…»

Нет, представьте себе только: вы – государь… Властелин колоссальной Империи, перед которой трепещет Европа. И вашу жену не просто высмеивает, а натурально оскорбляет гнусный мужик! Шевченко ведь в своей поэме «Сон», о которой у Дубельта, несомненно, и идет речь, проходился не насчет политики, а попросту издевался над внешностью императрицы. Максимальную пикантность ситуации придает то, что этого «кобзаря» с его блудливыми пером и кистью из крепостного состояния выкупили как раз-таки на деньги царской семьи! Истинно украинская благодарность! Нет, вот положа руку на сердце, признайтесь: что бы вы сделали в таком случае с обидчиком, имея над таковым абсолютную, совершенно никем и ничем не ограниченную власть? Ладно, можете не признаваться… Николай I отправил паскудника в солдаты на территорию нынешнего Казахстана, где никаких боевых действий не велось и близко. Это, как упоминает шеф жандармов, позволило «великому поэту» благополучно вернуться в Петербург (а ведь не в Киев почему-то!) и таки успешно допиться там до смерти…

Увы, власть Империи упорно не желала видеть истинную роль тайной полиции в системе государственного аппарата. Ни выход на политическую сцену откровенно террористических организаций вроде «Народной воли», ни захлестнувшая Россию волна политических убийств, ни даже покушения на самого императора не заставили ее предпринять кардинальные меры по усилению органов безопасности. После очередного взрыва в Зимнем дворце император Александр II своим указом распустил Третье отделение, создав в Министерстве внутренних дел департамент государственной полиции. МВД был также переподчинен и жандармский корпус. Стали эти изменения эффективными? Судите сами… Они не спасли ни жизнь самого императора, ни страну, на престоле которой он восседал. Да, создавались Охранные отделения, делались попытки улучшить дело политического сыска и борьбы с терроризмом коренным образом. Однако все принимавшиеся меры были либо запоздалыми, либо совершенно недостаточными.

А ведь тянуть, раскачиваться, ограничиваться полумерами и размышлять о «меньшем» и «большем» зле было уже попросту некогда! В конце XIX века в России началось пришествие молодых людей с высокими идеями в сердцах и самодельными бомбами в руках, пылающих «праведным гневом» и одержимых мечтой о светлом будущем для всех. Идеи и бомбы – сочетание опаснейшее. В тот раз, увы, столкнувшись с «идейным террором», наша страна пошла в корне неверным путем.

Первый, по сути, в истории Российской империи классический террористический акт, имевший политические мотивы, был совершен 24 января 1878 года. Выпускница Института благородных девиц, дворянка и революционерка Вера Засулич стреляла из револьвера в петербургского градоначальника, генерал-адъютанта Федора Трепова. Так уж вышло, что заглавную страницу в историю отечественного терроризма вписала как раз девушка, да еще и «голубых» кровей. Кстати, революционный кружок, в который она входила еще до покушения, назывался «Юные бунтари». Действовал он, между прочим, на территории современной Украины.

Причиной действий Засулич послужил отданный генералом летом 1887 года приказ о порке одного из политических заключенных – что, кстати говоря, по меркам того времени было наказанием незаконным, и градоначальника, безусловно, не красящим. Нельзя не сказать о том, что случившееся всячески раздувала тогдашняя либеральная пресса, на все лады склоняя генерала и смакуя «невыносимые моральные страдания» наказанного им арестанта. Так создавалось то, что впоследствии те же либералы назовут «волной народного гнева». Нужен был только тот, кто выплеснет этот гнев на виновного. Засулич, чья революционная деятельность начиналась в организации с милейшим имечком – «Народная расправа», подходила для этого как нельзя лучше.

«До крайности впечатленная» случившимся больше полугода назад «издевательством» (как будет заявлено впоследствии на суде), юная дева явилась якобы на прием к градоначальнику по месту его службы и хладнокровно всадила в него несколько пуль в упор! Вот так в Россию пришли новые методы «политической борьбы». Трепов чудом выжил, а Засулич угодила, как и следовало ожидать, за решетку в ожидании суда и приговора. Ее деяние было квалифицировано по статьям Уложения об уголовных наказаниях, предусматривавшим лишение всех прав состояния и ссылку в каторжные работы на срок от 15 до 20 лет.

Самое удивительное, что состоявшийся 31 марта 1878 года в Петербурге суд присяжных Веру Засулич… оправдал! На том, видите ли, основании, что в преступлении ее «не было личных интересов, личной мести», а только «борьба за идею». Заливавшийся перед присяжными соловьем адвокат террористки Петр Александров во главу угла поставил «честный и благородный порыв», послуживший мотивом для преступления. Самое интересное, что сама Засулич совершенно не запиралась на процессе, признав, что стреляла в Трепова с целью «убить или ранить его». Тем не менее был вынесен вердикт: «Не виновна». По сохранившимся воспоминаниям очевидцев, зал встретил приговор «громом аплодисментов», а вышедшая на улицу Засулич немедленно попала «в объятия восхищенной толпы». Этот суд широко освещался в зарубежной прессе. Невиданный по своему либерализму приговор горячо приветствовался во Франции и Германии, Британии и США. Оно и понятно – не их же страны вступили на путь саморазрушения…

Засулич была освобождена из-под стражи в зале суда и быстренько эмигрировала в благостную Швейцарию. А вот в России… Оправдательный приговор террористке оказался тем самым «сигналом обществу», последствия которого аукнулись так, что, как говорится, мало не показалось. Словно кто-то выдернул вдруг пробку из бутылки, в которой был запечатан могущественный и злобный дух. Страну накрыло самым настоящим валом политического террора. Загремели выстрелы и взрывы бомб. Кровь полилась рекой.

Дело Засулич было продолжено практически немедленно – в том же году жертвами покушений стали шеф российской жандармерии Николай Мезенцев, убитый буквально в центре Петербурга, возглавлявший жандармерию Одессы барон Густав фон Гейнкин, прокурор Киева Котляревский и другие лица. С началом нового года террор не стихал – буквально в его начале террористами был убит харьковский генерал-губернатор Дмитрий Кропоткин (что характерно – двоюродный брат одного из будущих вождей анархистского движения в России). А тем временем «борцы за народное счастье» приступили к охоте на самодержца всероссийского – императора Александр II! И убили-таки в 1881 году, пусть и с восьмой (!) попытки, отправив на тот свет и покалечив попутно массу невинных людей.

И уже не помогало то, что новый государь – Александр III, к которому террористы имели наглость обратиться с самым настоящим ультиматумом, требуя ради прекращения убийств и сохранения собственной жизни «добровольно отдать верховную власть народу», принялся их, наконец, вешать. Безумие Большого террора охватывало страну все шире. Убивали министров и губернаторов, прокуроров и полицмейстеров, градоначальников и просто отставных генералов, жандармов и самых обычных городовых. Особо жестоко расправлялись с начальниками и надзирателями тюрем – их «борцы с режимом» уничтожали с особым рвением.

Стреляли и взрывали везде – в Петербурге, Москве, Киеве, Пензе, Севастополе. Кстати, по поводу последнего – когда 14 мая 1906 года коменданта города генерала Неплюева попытались взорвать, он уцелел. А восьмерых совершенно посторонних, случайных людей разнесло на кусочки. Так вот – либеральная, или, как тогда говорили, «прогрессивная», пресса впоследствии требовала, чтобы родные этих погибших… не гневались на их убийц, поскольку очередной теракт был совершен «во имя святого дела»!

Дальше – больше! С началом нового века терроризм принял в Российской империи прямо-таки катастрофические масштабы. Существует официальная статистика, согласно которой жертвами его адептов, (как запланированными, так и случайными), в 1905–1907 годах стали не менее 9 тысяч человек. С начала 1908 по конец весны 1910 года в стране было совершено около 20 тысяч терактов и «экспроприаций»! Авторитетные историки говорят о 17 тысячах жертв террора в Российской империи всего за одно десятилетие – 1901–1911 годы. И в то же самое время едва ли не первым законом, который обсуждался в созданной в 1905 году Государственной Думе России, был законопроект об… амнистии, которой подлежали все поголовно преступники, если свои действия они совершили исключительно по политическим мотивам! Просто безумие какое-то…

Кстати, сама Вера Засулич, благополучно дожившая до 1919 года, сполна «насладилась» властью собственных идейных последышей и называла диктатуру пролетариата… зеркальным отражением царского режима! А ведь как знать – стала ли бы эта диктатура реальностью, если б сама она получила по приговору суда сполна и по заслугам, а обществу бы раз и навсегда дали понять, что револьвер и бомба ни в коем случае не могут быть средствами выражения собственных политических взглядов? Увы, ничего подобного сделано не было. Шутка ли – до первой серьезной попытки устроить в России революцию, имевшей место в 1905 году, охранные отделения существовали только в Санкт-Петербурге, Москве и Варшаве! Подразделения охранки на периферии фактически стали создаваться только в 1906–1907 годах. О том, что творилось в это время в Империи, сказано выше, хочу заострить внимание на терроре конкретно против «силовых структур». Только офицеров (полицейских, жандармских, армейских) за время революции 1905–1906 годов было убито и ранено более полутора тысяч. В 1907 году эта цифра подошла уже к трем тысячам! Речь, повторюсь, исключительно о командном составе, а не о «нижних чинах» и внештатных сотрудниках. Жертвами террора повсеместно становились генералы, прокуроры, судьи, руководители самих охранных отделений.

Вслед за открывшими в России кровавый ящик Пандоры народовольцами за револьверами и бомбами потянулись эсеры и анархисты. А на подходе были уже социал-демократы, из которых впоследствии «вылупятся» большевики, не разменивающиеся по мелочам, а планирующие овладеть всей Россией. Решительно необъяснимо – императоров, прости, господи, гоняют бомбами, как зайцев, а все МВД Империи к началу XX века (с писарями, машинистками и прочими «нестроевыми») не дотягивает и до 50 тысяч человек. В Британии, с ее-то населением, к тому моменту было больше 55 тысяч полицейских! Парижская полиция по численности превышает петербургскую вчетверо. Ну что за беспечность?!

Самое же отвратительно и ужасное заключалось в том, что российское общество, на страже покоя которого, собственно, и стояли все упомянутые выше «охранители», ненавидело и презирало их поголовно и совершенно открыто. Даже, можно сказать, демонстративно. И добро бы речь шла исключительно о «профессиональных революционерах», которых охранка и жандармы давили, как крыс. Или, на худой конец, о представителях «угнетенного трудового народа». Так нет же! Выказывать собственное брезгливое пренебрежение «цепным псам» считалось непременным правилом хорошего тона как раз в «высшем обществе». «Я жандарму руки не подам-с!» – слова как раз не пролетариев, а армейских офицеров, воротивших нос от служивших тому же Отечеству, но носивших мундир «не того» цвета.

Безумие какое-то! Русское дворянство, составлявшее, дай бог, десять процентов населения Империи и жившее вольготно и сыто за счет остальных девяноста, смачно плевалось в адрес «презренных жандармов», на которых должно было молиться! Вот и доплевалось в итоге… А уж какую лепту внесла в дело шельмования тайной полиции как таковой и ее конкретных представителей русская либеральная интеллигенция! Один Лермонтов с его отвратным стихотворением о «немытой России» и «мундирах голубых», которое сегодня так обожают цитировать враги нашей страны, чего стоил. Про остальных «демократов» и «любителей прогресса» и говорить нечего. Поливавшие грязью того же Бенкендорфа, героя Отечественной войны (Берлин брал, между прочим!), лично спасавшего в ледяной воде людей во время наводнения в Петербурге, либералы, не стоившие пыли с его сапог, аж заходились от ненависти, не будучи способны внятно обосновать причину таковой. Ну, жандарм же!

Самое интересное, что такую же совершенно патологическую тягу к огульному поношению любых органов госбезопасности, в том числе и давно канувших в Лету имперских, унаследовали от них и «духовные восприемники» – интеллигенты советские, особенно творческие. Лучший пример – картина о «бедном гусаре» действительно гениального Эльдара Рязанова, являющаяся не просто выдающимся набором исторических «ляпов» и глупостей, а именно что клеветой на Третье отделение, его дела и методы – столь же нелепой, сколь гнусной. Что поделаешь, для этой публики что «царские жандармы – сатрапы», что «палачи из НКВД», что «кровавая гэбня» – все едино. По их жалкому, ничего не стоящему мнению, человек, посвятивший свою жизнь защите государства не в открытом бою с его врагами, а в намного более тяжелой тайной войне, порочен и отвратителен априори. Это не лечится… Спорное утверждение, гнусным здесь является скорее конкретный чиновник.

Грозовой февраль – роковые ошибки императора

Что ж, закончив разговор о несомненных предпосылках революции в России, стоит все-таки задаться вопросом: «Мог ли последний самодержец всероссийский предотвратить крушение трона и державы? И что он должен был сделать для этого?»

Оговорюсь сразу – в появившихся за последние годы исследованиях, достаточно полно рассматривающих роль Николая II Романова в событиях, о которых у нас пойдет речь, его личность описывается, как правило, весьма некомплиментарно. Мне бы хотелось, по возможности, избежать резких оценок этой исторической фигуры – хотя бы в силу того, что он канонизирован Русской Православной Церковью и является для многих наших соотечественников иконой, как в прямом, так и в переносном смысле. Однако и от объективности отказываться не стоит однозначно. Чрезмерная идеализация прошлого неизменно приводит к горьким ошибкам в настоящем и будущем.

Поговорим о, так сказать, тактических промахах государя и сформированной в России к тому моменту государственной власти. Возможно, избежав таковых, гибель Империи можно было бы если не предотвратить, то хотя бы отсрочить и сделать катастрофу не настолько ужасной. Итак, ошибки императора…

Начать тут следует, пожалуй, с самого главного или, как говорят сегодня, системного промаха. С того, что выводов из трагических событий 1905 года ни правящим домом, ни высшими государственными чиновниками сделано не было. Никаких – от слова «совсем». «Маленькая победоносная кампания» против «крохотной» Японии, обернувшаяся кровопролитной войной, колоссальными (в масштабах данного конфликта) потерями и позорнейшим поражением… Последовавший за ней революционный взрыв, едва не опрокинувший страну… Массовое народное недовольство и гнев, впервые за века охватившие широчайшие массы населения империи, и, что самое главное – направленные уже не против «плохих бояр», окружающих «хорошего царя», а против системы в целом… Ничего этого Николай II заметить не соизволил.

Спустя неполное десятилетие Россия снова ринулась в бой – будучи готова к нему едва ли не хуже, чем к японской войне. По отзывам военных специалистов того времени, до 1910 года армия и флот только «зализывали раны». О более-менее серьезной реформе и модернизации Вооруженных сил говорить можно было разве что с начала 1914 года. То, что Российская империя была совершенно не подготовлена к Первой мировой войне в техническом отношении – прописная истина. По всему миру приходилось в срочном порядке скупать и заказывать не то, что пушки и снаряды, а винтовки и патроны к ним.

Об остальных аспектах и говорить нечего.

Впрочем, наиболее значительной проблемой была даже не слабость армии. Самое страшное, что ни война с Японией, ни Мировая война абсолютному большинству жителей Империи были не нужны, непонятны, глубоко чужды. Да, вначале народ охватывал «небывалый патриотический подъем» – но только на первых порах. Потом с фронта начинали потоком идти гробы и эшелоны с ранеными, а вместо блистательных побед наступали горькие поражения. И у крестьянина Орловской или Курской губернии, и у питерского рабочего или костромского мастерового возникал вполне резонный вопрос: «Какого рожна?!» Почему он сам или его сын должны, бросив все, надевать шинель и топать за тридевять земель, чтобы умереть непонятно за что?

Ладно, начали войну – так уж начали… Но за какой надобностью Николая Александровича понесло в главнокомандующие, да еще и в августе 1915 года, когда положение нашей армии на фронтах было едва ли не самым катастрофическим? Ничего хуже для «поддержания» авторитета его лично и монархии как таковой и придумать было нельзя! Да и не по Николаю была эта должность. У многих современников сложилось впечатление, что монарх попросту сбежал в Ставку от всего того клубка проблем и сложностей, что имелись в Петрограде, от назревавшей в Империи смуты и развала. Мол, победим германца – и все само собой наладится! Не победили… И не наладилось. Вот вам и еще одна роковая ошибка.

Из нее прямиком проистекает следующая. Раз уж государь был главнокомандующим – с него и спрос, в том числе за то, что в столице были размещены запасные полки. Собственно говоря, они и переметнулись впоследствии на сторону восставших чуть ли не моментально – стоило лишь волнениям охватить Петроград. Войско было то еще… Так называемые «дивизии четвертой очереди», набиравшиеся из «ратников второго разряда». Воевать не рвались, а вот претензий к окружающей действительности – особенно насмотревшись на безумную роскошь шиковавшей, несмотря на войну, столицы, имели превеликое множество. Те же «умные головы», что напихали в и так неспокойный город потенциально ненадежные воинские части, додумались дислоцировать в нем же госпиталя, куда рекой текли раненые и покалеченные фронтовики. Хорошенькое сочетание – нечто вроде тушения пожара бензином. Николай II, будучи главнокомандующим, просто обязан был это безобразие пресечь на корню, отдав приказ обустроить военные городки, максимально удаленные от «столиц», где солдатики учились бы воевать, а не бегали по митингам. Не сделал…

О том совершенно фантастическом пренебрежении, которое царило в «верхах» Российской империи к собственным же спецслужбам, их комплектованию, обеспечению, и работе, я, собственно говоря, уже подробно рассказал выше. Потому повторюсь вкратце – контрразведка, внутренний политический сыск, агентурно-оперативная работа, направленная на борьбу с подрывными элементами и самыми настоящими террористами, были поставлены в России из рук вон плохо. Продырявить из револьвера или жахнуть бомбой могли, по сути, кого угодно – хоть премьер-министра (Столыпин), а хоть и самого государя. Думаете, после событий 1905 года, после вступления России в войну что-то изменилось к лучшему?

Если улучшения и произошли, то крайне незначительные, совершенно не соответствовавшие тому уровню и масштабу угроз, коим подвергалось государство. Ярчайший пример: серьезными историками давно доказано, что перебои с подвозом продовольствия, прежде всего – зерна, вызвавшие в Петрограде те самые «хлебные бунты», с которых все и началось, были самым тщательным образом подстроены и организованы. Кем? Для чего? Вряд ли мы получим точные ответы на эти вопросы – да и искать их должны были имперские жандармы и охранка. На самом же деле спецслужбы Империи вели какие-то непонятные «игры», решая, такое впечатление, каждая свои вопросы. Вот и прохлопали революцию.

Кадровая политика государя… Ну, об этом вообще разговор должен быть особый. Прежде всего, касательно того, можно ли вообще было называть «кадровой политикой» то, что в государстве творилось перед революцией. Современники, во всяком случае, это безобразие иначе как «министерской чехардой» не именовали. Император, лично ведавший назначением высших сановников Империи, менял их, простите, как ветреная красотка – поклонников. И ладно бы каких-нибудь третьестепенных – за два с половиной года перед Февралем в России сменилось: военных министров – шесть! Министров внутренних дел – четверо (и столько же – руководителей министерства юстиции). А вдобавок – шесть премьер-министров. Последний из них – князь Николай Голицын повел себя во время революции совершенно неподобающим образом. Сам ничего не делал и другим не давал, пока не сбежал в отставку. А военный министр Беляев, всю жизнь протиравший штаны в штабах? Его назначение (произошедшее, на самом деле, по указке императрицы, вертевшей членами Кабинета министров, как собственными куклами) сам Николай объяснял тем, что предшественник Беляева… «плохо знал французский!» А этот, шельма, шпарит как на родном. Однозначно – главное качество при назначении на подобный пост в стране, ведущей Мировую войну…

В результате государь в критическую минуту оказался окружен практически поголовно бездарями, трусами, людишками, не способными на принятие ответственных решений, да просто оказавшихся не на своем месте. Генерал Сергей Хабалов, командовавший в критические дни Петроградским гарнизоном, характеризовался современниками как человек для этой должности совершенно не подходящий – бывший начальник военного училища, педагог, ни боевого опыта, ни боевого духа не имевший. Ну, он и доказал это вполне – когда встал вопрос о наказании взбунтовавшихся солдат запасного батальона Павловского полка лейб-гвардии, открывших огонь по своим же офицерам и полиции, Хабалов их казнить категорически отказался, отправив на гауптвахту. А надо было расстрелять! В итоге, когда перепуганное до обморока «правительство» во главе с Голицыным решилось-таки объявить Петроград на осадном положении, у Хабалова не нашлось людей даже для того, чтобы соответствующие объявления расклеить по столбам. Дальше ехать некуда…

Того же пошиба «хранителями трона» были и остальные – командующие фронтами, единогласно фактически (кроме Колчака) высказавшиеся за отречение императора, министр внутренних дел Протопопов, явившийся к восставшим с просьбой… о собственном аресте! Да о чем говорить, если Николая предала его же собственная семья! И ладно бы – только великий князь Михаил Александрович, в пользу которого государь отрекся, а тот наотрез отказался «возлагать на себя тяжкое бремя короны», когда понял, что вместе с ней в эти окаянные дни запросто можно лишиться и головы. Были среди Романовых и те, кто в том роковом Феврале с красными бантами бегал и в горячей любви к «народной революции» публично объяснялся! Тот же великий князь Кирилл Владимирович, командир Гвардейского флотского экипажа свиты его величества, который в разгар революции со своим личным составом приперся к зданию Государственной Думы и заявил, что «переходит на ее сторону». Князь…

Спору нет – Николай Романов не был той харизматичной персоной, вокруг которой могли бы сгруппироваться истинные защитники Веры, Царя и Отечества. Не Наполеон Бонапарт, перед которым, после его возвращения из ссылки, после проигранной ужасающей войны и взятия Парижа союзниками, все-таки падали на колени и склоняли знамена целые полки. Впрочем, харизмы Наполеона хватило всего на сто дней… Однако у Николая II не было и этого. Когда горячие адепты убиенного государя пытаются доказывать, что его отречение было «попыткой предотвратить кровопролитие и спасти Россию», хочется ответить: именно! Именно так и было бы – если б только после этого страна не сорвалась в новую революцию, Гражданскую войну, многолетнюю Смуту, едва ее не погубившую. Согласитесь, в свете всего этого отречение от престола императора Николая II выглядит, скажем так, несколько по-другому – как последняя его роковая ошибка, имевшая самые ужасные последствия для вверенных ему Богом страны и народа.

Давайте вспомним – на момент принятия императором этого решения революция охватила только лишь Петроград. Относительно спокойно было даже в Москве, не говоря уж об окраинах. За спиной главнокомандующего Русской императорской армии было 15 миллионов штыков и сабель! Восставший гарнизон Петрограда насчитывал ровно в сто раз меньше бойцов – к тому же таких, что и сравниться не могли с прошедшими войну фронтовиками. Приведем пример из французской, опять же, истории – Парижская коммуна не так уж и далеко отстоит по времени от нашего Февраля. Сходство – колоссальное. Та же далеко не победоносная война с Германией, та же взбунтовавшаяся столичная голытьба, те же перешедшие на ее сторону войска, то же создание «революционного правительства», красные флаги, «свобода равенство и братство»… Вот только французское правительство, благоразумно убравшееся из Парижа, сумело быстренько замириться с немцами и штыками оставшихся верными ей солдат выбить из парижан революционную дурь, пока та не перекинулась на всю страну.

Ни император российский, ни его окружение ничего подобного сделать не смогли – хотя возможность была. На весну 1917 года планировалось крупное военное наступление – и уж тогда бы точно всем стало не до революций. Возможно (и такое мнение неоднократно высказывалось в историографии), императору и правительству нужно было всего лишь «твердо продержаться каких-то несколько недель»? Или катастрофа все-таки была предопределена и неизбежна? Каждый волен считать по-своему, но в 1917 году случилось именно то, что случилось.

«Великий Октябрь» – вопросы, заблуждения, тайны

Октябрьская революция 1917 года… Кто-то по сей день упоминает о ней исключительно с благоговением и восторгом, как о величайшем событии, а кто-то, напротив – как о страшной ошибке и трагедии нашей страны. Самое замечательное, что определенная доля истины имеется в обеих точках зрения. Несмотря на то что с тех грозных событий минуло уже более столетия, тайнами за семью печатями, порождающими множество догадок и споров, остаются не только некоторые их детали, но даже и основополагающие моменты. С «Великим Октябрем» многое далеко не ясно по сей день.

Прежде всего, в мировой исторической науке относительно этого события имеются две абсолютно диаметрально противоположные концепции. Первая, естественно, рождена советской историографией и по сей день поддерживается всеми приверженцами коммунистических и социалистических идей, коих, поверьте, среди населения планеты Земля не так уж и мало (один Китай чего стоит!). Согласно таковой, Октябрьская революция стала осуществлением вековых стремлений и чаяний народных масс и открыла путь к светлому будущему не только многомиллионному народу России и прочих республик, вошедших в СССР, но и всему человечеству. Как минимум – показала направление, в котором надо идти, чтобы построить общество всеобщего равенства и братства. Соответственно, революция эта стала естественным и неминуемым продолжением тех процессов, которые происходили в России, ведя ее к полному обновлению и трансформации в совершенно новое государство – через Февраль к Октябрю, и далее – через Гражданскую войну к победе большевиков и созданию Советского Союза.

Адепты иного взгляда на те же самые события твердо уверены в том, что в октябре произошел «переворот», «путч», «заговор», «захват власти кучкой большевиков» с примкнувшими к ним «люмпенами» и вообще отбросами общества. Да еще к тому же все это было сделано на «проклятые немецкие деньги» с прямой целью предательства национальных интересов страны. И, следовательно, Октябрь – никакое не великое событие, а ужасная катастрофа, загубившая Россию. Именно она отбросила ее на бог знает сколько времени назад в развитии и предопределила все остальные беды и невзгоды, обрушившиеся на ее народ, «утративший разум» и пошедший бездумно за той самой «кучкой», которая впоследствии и завела ее к «голодовкам, массовым репрессиям и новым войнам». Ничего другого, кроме этих вещей, сторонники такого подхода к советской истории нашей страны видеть в ней не желают вовсе. Большинство из них по сей день продолжают носиться с идеями о том, что Россия вполне могла пойти по-иному – либерально-демократическому пути развития и путь этот был бы для нее якобы величайшим благом.

Нуте-с, давайте попробуем разобраться, за кем больше правды. Начнем с того, что, собственно говоря, «переворотом» Октябрь не стеснялись первое время называть и сами большевики – тот же Ленин употреблял именно этот термин в феврале 1918 года, ничуть не краснея. Ну, не прилип тогда еще к данному слову сугубо негативный смысловой окрас… А вот называть эту революцию плодом усилий «кучки заговорщиков» и примкнувших к ним неких «маргиналов» решительно невозможно! Кого прикажете таковыми считать? 80–90 процентов населения громадной страны? Многовато «маргиналов», не находите? Да и причислять к «люмпенам» миллионы крестьян, которые умирали на фронтах Гражданской в рядах красных ради Декрета о земле и Декрета о мире, тоже как-то опрометчиво.

Да и не был Октябрь делом рук какой-то одной партии, группки или «кучки» – сколько уже раз говорено! Меньшевики имели абсолютное большинство в первых Советах, ведших страну к этой революции. И во время нее, и впоследствии, в период Гражданской множество видных постов – в органах управления, армии, нарождавшихся спецслужбах, занимали левые социал-революционеры (эсеры), анархисты, те же меньшевики. Это потом их уже аккуратненько повычистили – сперва из власти, а потом и из истории. Ну, разве ж могли коммунистические ученые и писатели, десятилетиями старательно вымарывавшие «неправильных» соратников РСДРП(б) из книг и учебников и стиравшие о них память, подумать, что со временем это обернется против них же. Приключится в стране «перестройка», и не имеющие понятия о том, как все было на самом деле потомки «повесят» подвергнутый хуле и анафеме Октябрь на одних только «большевиков». Грустно…

Для того, чтобы понять – закономерен ли был последовавший за Февралем Октябрь, сперва надо дать ответ на главный вопрос: а что получил народ Российской империи в результате первой революции? Вкратце он звучит так: ни фига! В Государственной Думе принялся было что-то там вякать о земельной реформе эсер Виктор Чернов, носивший громкое звание министра земледелия, но даже попытки заикаться на эту тему пресекались его остальными коллегами, членами Временного правительства столь яростно и решительно, что дураку было ясно – землицы крестьянам не видать как своих ушей. Такая же судьба постигла и все поползновения министра труда Матвея Скобелева завести речь о реформе трудового законодательства – ну хотя бы о введении норм, запрещающих заводчикам и фабрикантам заставлять работяг горбатиться у станка по 12–14 часов в день. Господа предприниматели совали под нос социал-демократическому министру ядреный шиш и грозились, что из-за таких его придумок они позакрывают все свои заводы к едрене фене да и отъедут в город Париж, снимать тяжкий нервный стресс. Ишь, чего удумал – права пролетариям давать! Сицилист хренов…

Единственным «завоеванием», как это обычно и бывает со всякими недоделанными «революциями», стала «свобода слова, печати и собраний». То есть теперь лицам всякого звания можно было невозбранно шататься по улицам с тряпками, на которых были намалеваны и написаны разные разности и орать любые глупости, не боясь получить по щам от ближайшего городового. Впрочем, тут тоже имелась, говоря по-умному, коллизия – законодательно, то есть в Конституции, о которой только велись бесконечные разговоры, сии великие достижения никак закреплены не были. И довольно-таки быстро до народишка начало доходить, что все это «пиршество демократии» вот-вот прекратится. Причины к тому имелись весьма серьезные. В июне 1917 года не только в Петрограде и Москве, а по всей России прокатилась волна демонстраций, участники которых требовали уже не только сакраментальных «мира и хлеба», но и открыто говорили о том, что «министрам-капиталистам» самое время наподдать под зад коленом. А уже месяц спустя в столице подобного рода выступления достигли такого накала, что переросли в форменное побоище, да еще и со стрельбой… «Демократическое» Временное правительство ответило на все это введением в Петрограде военного положения и восстановлением смертной казни, не так давно отмененной с большой помпой. Для начала – только на фронте. Но именно, что «для начала»… Над страной замаячил явственный призрак военной диктатуры.

А ведь, собственно говоря, иного выхода уже и не оставалось! Сказать, что в России-матушке к тому моменту воцарился умопомрачительный бардак – это вовсе ничего не сказать. «Временные» поганцы развалили и уничтожили буквально все, что только можно было. Керенский, едва усевшись в кресло министра юстиции, принялся объявлять «амнистии» (термин, между прочим, ранее в России неслыханный, введенный после Февраля). Первым делом приказано было освободить всех «узников царского режима» – то есть тех, кого, пусть и с натяжкой, можно было считать «политическими». Дальше – больше: грехи «скостили» уже тем, кто совершил воинские преступления. Ну, а спустя три дня решили «облегчить участь» и самым натуральным уголовникам. В итоге на свободе оказались, по разным данным, от 90 до 100 тысяч воров, убийц, бандюг и насильников. Как вам «революционный подарочек» населению?

При этом надо учитывать, что все тем же прохвостом Керенским еще до подписания всех амнистий были «упразднены» как «тяжкое наследие царизма» не только охранка и жандармерия, но и полиция вообще! Правоохранительных органов в России не осталось – от слова «совсем». Воспринимать в качестве таковых хилые стайки «народной милиции» со ржавыми «берданками» не могли даже люди с самым развитым чувством юмора. Ну, «птенцы Керенского» (а именно так немедля стали именовать выплеснувшуюся из тюрем на улицы благодаря этому идиоту «братву») и развернулись – со всем усердием. Точное количество совершенных ими преступлений подсчитать не представляется возможным – хотя бы в силу отсутствия органов, которые могли бы вести учет таковых и регулярных пожаров в полицейских архивах, случайными не бывших ни в коем случае. Однако, по данным некоторых отечественных ученых-криминологов, только в Петрограде с весны по осень 1917 года преступность выросла раз эдак в семь! Нормальным явлением стал захват вооруженными бандами не только приглянувшихся им квартир, но и целых зданий, вышибить из которых вконец потерявших берега блатных было попросту некому. Ну, пока чекисты не пришли…

Страна трещала по швам. Первой об отделении от бывшей Империи заявила, вполне ожидаемо, Польша. Ее территория на тот момент вообще-то была оккупирована кайзеровскими войсками, так что «временным» осталось только утереться и заявить о признании права Варшавы на «государственное самоопределение». Однако следующей «на выход» засобиралась Финляндия, где никаких немцев пока что и в помине не было! Тут уж Керенский со товарищи заупрямились и попросили Хельсинки с независимостью погодить – хотя бы до решения Учредительного собрания, собрать которое все никак не получалось. Попутно разогнали на всякий случай ими же разрешенный ранее финский Сейм. Финны, как люди европейского воспитания и нордического склада характера, сделали вид, что подчиняются, но камень за пазухой затаили преизрядный и принялись на всякий случай потихоньку вооружаться…

На Украине к тому времени уже вовсю резвилась Центральная рада, открытым текстом вещавшая о «широкой автономии в рамках новой России», каковая на самом-то деле должна была скоренько перерасти в полную «нэзалэжность» от «клятых москалей». Временное правительство и с этими клоунами вело какие-то игры, вступало в переписки, обмениваясь меморандумами и делегациями, чего-то там «решительно осуждало» и даже вроде как «воспрещало», однако в реальности было прекрасно понятно, что Киев взял курс не то что на автономию, а на полное отделение и сворачивать с такового не намерен. Впрочем, в других местах было ничем не лучше – «революционно» упразднив институт наместничеств и генерал-губернаторств, Временное правительство попыталось на их месте для управления отдаленными провинциями образовать какие-то, смешно сказать, комитеты, состоявшиеся из непонятно кого. Ни властью, ни авторитетом эти «органы», как и следовало ожидать, не пользовались ни малейшим. Взбурлил, почувствовав ослабление контроля, Кавказ. Об отделении принялись вести разговоры в Средней Азии. Да что говорить, если в первых рядах «сепаратистов», требовавших автономии и чуть ли не полной независимости, стояли российские казаки! «За Веру, Царя и Отечество!» Ага, как же… На горизонте нарисовалась Кубанская республика, которая собиралась еще крепко подумать – вступать ли в «свободный союз народов, населяющих Россию», или не стоит. И так проживем!

Поделать со всем этим Временное правительство решительно ничего не могло, прежде всего, в силу того, что у него не было наиглавнейшего инструмента для решения проблем такого рода – армии. Вооруженные силы России к тому времени были уничтожены окончательно и, как тогда казалось, бесповоротно. Причем сделано это было всего одним документом – пресловутым «Приказом № 1», изданным 14 марта 1917 года Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов. Сей воистину выдающийся «шедевр» революционного законотворчества невелик – так что приведу его полностью прямо здесь. Прошу со всем вниманием вчитаться в написанное далее тех, кто по сей день с упорством дрессированных попугайчиков продолжает твердить: «Россию уничтожили большевики!» Персонально для них уточняю – в первоначальном составе исполнительного комитета Петросовета представителей этой партии было аж двое. Потом стало четверо… «Рулили» Советом меньшевики и социал-демократы. Именно эсдек Николай Соколов и меньшевик Семен Кливанский и состряпали под диктовку истошно оравших вокруг солдатиков бумагу следующего содержания:

«Приказ № 1.

1 марта 1917 г. (старый стиль. – Авт.)

По гарнизону Петроградского округа всем солдатам гвардии, армии, артиллерии и флота для немедленного и точного исполнения, а рабочим Петрограда для сведения и руководства.

Совет рабочих и солдатских депутатов постановил:

1) Во всех ротах, батальонах, полках, парках, батареях, эскадронах и отдельных службах разного рода военных управлений и на судах военного флота немедленно выбрать комитеты из выборных представителей от нижних чинов вышеуказанных воинских частей.

2) Во всех воинских частях, которые ещё не выбрали своих представителей в Совет рабочих депутатов, избрать по одному представителю от рот, которым и явиться с письменными удостоверениями в здание Государственной думы к 10 часам утра 2 сего марта.

3) Во всех своих политических выступлениях воинская часть подчиняется Совету рабочих и солдатских депутатов и своим комитетам.

4) Приказы военной комиссии Государственной думы следует исполнять, за исключением тех случаев, когда они противоречат приказам и постановлениям Совета рабочих и солдатских депутатов.

5) Всякого рода оружие, как-то: винтовки, пулеметы, бронированные автомобили и прочее должны находиться в распоряжении и под контролем ротных и батальонных комитетов и ни в коем случае не выдаваться офицерам даже по их требованиям.

6) В строю и при отправлении служебных обязанностей солдаты должны соблюдать строжайшую воинскую дисциплину, но вне службы и строя в своей политической, общегражданской и частной жизни солдаты ни в чём не могут быть умалены в тех правах, коими пользуются все граждане. В частности, вставание во фронт и обязательное отдание чести вне службы отменяется.

7) Равным образом отменяется титулование офицеров: ваше превосходительство, благородие и т. п., и заменяется обращением: господин генерал, господин полковник и т. д.

Грубое обращение с солдатами всяких воинских чинов и, в частности, обращение к ним на «ты» воспрещается, и о всяком нарушении сего, равно как и о всех недоразумениях между офицерами и солдатами, последние обязаны доводить до сведения ротных комитетов.

Настоящий приказ прочесть во всех ротах, батальонах, полках, экипажах, батареях и прочих строевых и нестроевых командах.

Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов».

В принципе, это было – все… Впоследствии кое-кто из «видных либеральных деятелей», в те дни пытавшихся управлять Россией, сидя по далеким эмиграциям, пытался лепетать о том, что они, мол, «не рассчитали», не предусмотрели всех последствий этого проклятущего приказа. Хотели, понимаешь, как лучше – немножечко «демократизировать» армию, а в итоге развалили ее вдребезги и пополам. Ну, получилось так… Словам их – веры ни на грош. Бредни такого рода напоминают, знаете ли, оправдания человека, который примется убеждать вас в том, что, выдергивая из гранаты кольцо и отпуская предохранительную чеку, взрывать он ее и в мыслях не имел. Гораздо более правдивыми лично мне представляются откровения тех членов Петросовета и Временного правительства, которые честно признавали: необходимо было «разрушить старую армию», чтобы она ни в коем случае не смогла «задушить революцию». Вот они и разрушили – совершенно сознательно и преднамеренно.

На что рассчитывали, проворачивая подобный трюк в государстве, находившемся в состоянии войны с Германией и ее союзниками, немалым числом? Допускаю, что среди этих кретинов имелось предостаточно тех, кто на полном серьезе ожидал, что «демократизированные» солдатики, воодушевленные невиданным человеколюбием, проявленным к ним новой властью, нацепят красные банты и поголовно ринутся на супостата-германца, уже без веры и царя в голове, а за одну лишь «свободную Россию», управляемую «временными» недоумками. Только вот черта лысого из этого вышло.

Самое смешное, что осточертевшую всем и каждому, за исключением разве что штабных генералов да фантастически наживавшихся на ней военных промышленников «войну до победного конца» Временное правительство собиралось продолжать. И даже попыталось это сделать – причем с самыми плачевными результатами. Разложенная и разболтанная армия была уже совершенно небоеспособна – а ее летнее «наступление» превратилось местами в полнейший позор, а кое-где и вовсе в катастрофу. Клоун Керенский, немедля провозгласивший его «великим торжеством революции», врал как сивый мерин. Торжества никакого не было и в помине – срам один, да и только.

Единственным относительным успехом считать можно было наступление войск Юго-Западного фронта, действительно продвинувшегося вперед на Западной Украине. Однако беда в том, что продолжалось оно, несмотря на самые благоприятные для наших войск обстоятельства, очень недолго. Как только передовыми, так называемыми «ударными» частями, в которых распропагандированных солдат имелся минимум, были понесены неизбежные при наступательной операции серьезные потери, остальные полки и дивизии попросту остановились, ни в какую не желая идти дальше. Пошли митинги, обсуждение приказов, разброд и шатание, одним словом, стало как-то не до войны. Немцы с австро-венграми тем временем собрались с силами и, улучив момент, нанесли жесточайший контрудар. Вот тут-то и начался натуральный срам… Две русских пехотных дивизии – 2-я Финляндская и 126-я, драпали, как зайцы перед тремя немецкими ротами (!). Фронт рухнул, а окончательно деморализованная армия превратилась даже не в толпу, а в натуральное стадо дезертиров, хлынувших на Восток. По всему своему пути эти «вояки» отметились к тому же мародерством, бесчинствами и тем, что потом парочка уцелевших в этой чертовой каше генералов (Скоропадский и Головин) в собственных мемуарах именовала «неслыханными зверствами».

Впрочем, на Юго-Западном повоевали хоть маленько. У «соседей» на Западном не вышло и того. Части 10-й армии должны были наступать на позиции врага, которые три дня утюжили артподготовкой и фактически стерли в порошок. Преимущество в живой силе у наших войск на некоторых участках было чуть ли не десятикратным, в артиллерии – трехкратным как минимум. И что? Те части, которые удалось буквально вытолкать в атаку, на полпути попросту развернулись и отправились восвояси – в собственные блиндажи и окопы. Все «наступление» на этом и закончилось. На Северном фронте приключилась в точности такая же история – вот разве что там дошло до вовсе нехорошего. Некоторые особо «демократизировавшиеся» части не только сами идти в бой отказывались наотрез, так еще и другим не давали. Вплоть до стрельбы по своим – причем палили дезертиры, а не в них. Полный мрак. Более-менее нормально на этом жутком фоне выглядели действия русской армии на Румынском фронте, ну, да румын колотить – не велика премудрость. Тем более что и там наступление было вскоре прекращено по личному приказу все того же Керенского. Единственным, кто формально хоть что-то выиграл в данной ситуации, стал Лавр Корнилов, назначенный в итоге главнокомандующим Русской армии. Вот только армии у него при этом уже не было…

В реальности дело обстояло так, что поставь немцы перед собой задачу взять Петроград, вряд ли у Временного правительства бы нашлись силы и средства, чтобы сорвать этот замысел. Страна была беспомощна и беззащитна, в ней царило то, что впоследствии будет названо историками «двоевластием» – ведь параллельно с вроде бы вполне легитимным правительством в Петрограде свою политику пытались проводить самые разнообразные Советы – как в столице, так и на местах. На самом деле никакое это было не двоевластие, а самый натуральнейший бедлам, неумолимо толкавший Россию к полнейшей и окончательной гибели. Так что ничего большевики не «ломали» и не «губили». Октябрьская революция, последовавший за ней II Съезд советов и формирование первого советского правительства, в котором Сталин был народным комиссаром по делам национальностей – все это не «уничтожило» Россию, а, скорее уж, позволило удержать над пропастью, в которую она вот-вот должна была рухнуть. И в тот момент, и в последовавшим за ним жесточайшем противостоянии большевики победили не страхом, не террором, не ЧК или комиссарами, а Декретом о мире и Декретом о земле. Они просто дали людям то, чего те ждали веками…

В принципе, на этом разговор об Октябре и его неразъясненных моментах можно и закончить. Все остальное, собственно, частности. Как там и куда стреляла «Аврора», происходил ли в реальности эпичный штурм Зимнего, или же, как утверждают некоторые историки, его заняли вовсе без боя, поскольку умирать за Временное правительство желающих совершенно не имелось – детали, не меняющие сути. Большевики взяли власть потому что больше это сделать было некому. Даже толковых генералов, способных устроить путч и составить хунту, не нашлось. Да и вряд ли бы у них что-то получилось – и армия, и весь остальной народ хотели чего-то кардинально нового, какой-то другой жизни. При этом каждый четко понимал, чего ему желается вот прямо здесь и сейчас.

О том, что пойдет все совсем не по задуманному, не догадывались ни вожди революции, ни ее исполнители, ни то великое множество людей, которые поддерживали сперва Февраль, а затем и Октябрь, но тут уж, что вышло, то вышло…

Напоследок стоит разве что прояснить еще одно из главных «белых пятен» в истории Октябрьской революции 1917 года, а именно – вопрос о ее зарубежном финансировании, уже больше ста лет не дающий покоя самым яростным ее критикам. Оказавшиеся у власти большевики, понятное дело, таковое отрицали всегда и самым решительным образом, однако существует чересчур много реальных свидетельств и доказательств, заставляющих принимать эту версию всерьез. «Пломбированный вагон», откровения Людендорфа и прочих видных представителей военного и политического истеблишмента кайзеровской Германии, прямо говоривших о том, что Ленин и большевики «оправдали возлагаемые на них надежды», и о том, что революционное движение в России «никогда не достигло бы столь огромных масштабов» без немецкой помощи… Все это, знаете ли, принуждает задуматься.

С другой стороны… А что еще оставалось германскому правительству и Генеральному штабу, как не искать способы вывести из войны хотя бы одного из противников? И ведь в кого только немцы и вкладывали денег с этой целью! И в ирландских революционеров, и в индийских повстанцев, и в мексиканцев даже – чтоб только насолить Британии и США. Другой вопрос, что реального толка из этого вышло – чуть. Как, кстати, и в случае с Россией. Выйти-то из войны большевики вышли, и даже Брестский «похабный мир» подмахнули… А чем в итоге закончилось? Поражением Германии и революцией, уничтожившей империю – в точности, как и в России. Немецкий «выигрыш» от финансирования октябрьской революции (если таковое и имело место) в связи с этим представляется более чем сомнительным. Во всяком случае – в долгосрочной перспективе.

При этом имеется совершенно другое государство, от Октября выигравшее однозначно, да еще как! Правда, о нем почему-то в России по сей день предпочитают не упоминать, мусоля россказни о Парвусе и «германском золоте Ленина». И дело тут, думается, в том, что абсолютное большинство как горячих адептов и поклонников Октябрьской революции, так и самых матерых антикоммунистов наших дней отечественную историю изучало, увы, по одним и тем же книгам – дрянным советским учебникам, из которых было вымарано множество личностей и фактов. В частности, имя Льва Троцкого и роль такового в подготовке и осуществлении революции. Таким образом и оказались в тени огромные заслуги перед «Великим Октябрем» его лучших друзей – банкиров и правительства Соединенных Штатов Америки.

Прежде чем перейти к подробному разговору на эту тему, остановимся на главном моменте, каковым в любых действиях неизменно является их мотив. Кто-то может попытаться возразить – Германии революция в России и крах ее монархии были явно на руку. Америке-то это было зачем? Вроде как союзники Антанты… Ответ на эти сомнения прост и состоит из одного слова: экономика. США всегда, во все века и времена были предельно выгодны любые смуты, конфликты и войны в Европе. Чем масштабнее и разрушительнее, тем лучше. 17 многомиллионных состояний, сколоченных там за годы Первой мировой войны – лучшее тому подтверждение. Но дело не только в этом.

Накануне войны и революции Россия переживала небывалый экономический подъем. При этом темпы промышленного роста Империи, помноженные на совершенно несравнимые с любой страной Европы сырьевыми богатствами, наводили тихий ужас на зарубежных «акул капитализма». Ведущие экономисты предрекали, что в самом скором времени все экономики мира окажутся «на коленях у русского гиганта». Такие перспективы категорически противоречили интересам Британии, Франции, Германии. Но для США Россия была самой серьезной угрозой. Почему? На этот вопрос тоже можно ответить всего одним коротким словом – нефть.

В начале XX века мир входит в эпоху моторов. Наиболее дальновидные и предприимчивый люди уже понимают – будущее за теми странами и корпорациями, которые сумеют «оседлать» рынок топлива и сырья для его производства, которому в ближайшие годы и десятилетия просто гарантирован стремительный рост. Но и здесь мировое первенство держит Россия! В конце XIX века, в то время, как в США лишь поднимаются первые буровые вышки, наша страна уже добывает миллионы тонн нефти в год и контролирует 45 % ее мирового рынка. И, что самое страшное для Америки – дореволюционная Россия практически не экспортировала нефть в качестве сырья! 94 процента «черного золота» перерабатывалось в стране. Еще не так давно ввозившая керосин из США, Империя стала одним из главных его экспортеров. Вот это была опасность!

Первый американский миллиардер – Джон Рокфеллер стал таковым благодаря нефти. Созданный им монстр «Стандард Ойл» имел такую мощь, что напугал правительство США, потребовавшее в 1911 году его разделения. Тем не менее влияние на политику Америки и Ротшильд, и прочие его последователи – нефтяные миллионеры, имели огромное. Вот как раз им Россия в качестве конкурента была не нужна совершенно.

Лев Троцкий в 1917 году прибыл в Россию из США – это факт общеизвестный. Однако тут есть масса крайне интригующих деталей. Например – а как он в Америку попал? Надо отметить, что весьма многословный Лев Давидович, стоило лишь кому-то коснуться темы его американской одиссеи, словно воды в рот набирал. Почему-то обошел он стороной этот период и в своей автобиографической книге «Моя жизнь». Зато упомянул в ней о том, что, находясь перед этим в Испании, чуть ли не побирался – «в моем кармане было 40 песет». И вдруг – вся семья Троцких отбывает в США в первом классе трансатлантического лайнера и поселяется в одном из самых роскошных отелей Нью-Йорка на Таймс-сквер. Такое ощущение, что Льва Давидовича кто-то туда пригласил. Кто-то весьма богатый и могущественный…

Увы – о том периоде его жизни, как уже было сказано выше, известно очень мало. Сам Троцкий, вопреки обыкновению, о нем помалкивал, да и те, с кем он вел в США дела, излишней болтливостью тоже не страдали. В качестве таковых разные источники называют и того же Рокфеллера, и Джейкоба Шиффа, владельца банка «Кун, Леб энд компани», известного ярыми русофобскими взглядами, и даже самого тогдашнего президента США Вудро Вильсона, из рук которого Лев Давидович якобы получил самый настоящий паспорт гражданина США! Сложно сказать, что из этого правда, а что вымысел, официальных документов нет (период пребывания Троцкого в Америке необъяснимым образом «выпал» даже из пухлого досье, собранного на него британской МИ-5). Остается только строить версии, опираясь на косвенные доказательства. Благо их в нашем распоряжении достаточно.

Проводивший финансовое расследование пребывания Льва Давидовича в США генеральный прокурор Нью-Йорка был вынужден признать, что его затраты абсолютно не соответствовали официально получаемым доходам (гонорарам за журналистскую, литературную деятельность и чтение публичных лекций). Особенно ярко это проявилось в момент отбытия Троцкого в Россию. За фрахт кают первого и второго класса на пароходе «Кристианиафиорд», которым от американских берегов отбыл не только сам Троцкий с чадами и домочадцами, но еще и огромная команда его соратников, им были отданы около полутора тысяч долларов, которыми он просто не мог располагать. Однако это сущие мелочи в сравнении с 10 тысячами долларов (сумма, соответствующая, примерно 200 тысячам современных «зеленых»), которые обнаружились у него впоследствии! Путевые приключения Троцкого – это вообще самая замечательная часть истории.

Дело в том, что по прибытию парохода в канадский порт Галифакс, находившийся в то время под юрисдикцией Великобритании, Троцкий был немедленно арестован и отправлен в лагерь для интернированных лиц в Амхерсте. Вот кому-кому, а британцам на тот момент революция в России была совершенно не нужна. Прекрасно зная, что за птицы следуют в Старый Свет на борту «Кристианиафиорда», англичане твердо вознамерились крепко подпортить им вояж. Надо сказать, что сам Троцкий немало поспособствовал собственному аресту, поскольку при появлении на борту британских пограничников принялся хамить им самым наглым образом. А в процессе задержания – орал благим матом, лягался и даже кусался. На берег был доставлен буквально волоком…

Как бы то ни было, но пребывание Льва Давидовича в, как он сам писал позднее, «британско-канадских застенках» надолго не затянулось. В дело вмешалась некая сила, настолько влиятельная, что «прогнуться» перед ней пришлось даже твердокаменным бриттам. В некоторых источниках (включая всезнающую Википедию) указывается, что своим быстрым освобождением Лев Давидович обязан «участию Владимира Ильича Ленина». Позволю себе усомниться – «вождя мирового пролетариата» британское правительство на тот момент в гробу, простите, видало! Крайне маловероятно, чтобы его «влияние» смогло сыграть в данном случае решающую роль. Гораздо более вероятной представляется версия, что команда «Отпустить!» прозвучала из Вашингтона. И чуть ли не из Белого дома напрямую. Вот ссориться с собственной бывшей колонией, где были размещены многомиллионные военные заказы, Лондону было точно не с руки. Плюнули – и отпустили.

А дальше был Октябрь… И масса других интересных вещей, которые, каждая сама по себе, являются лишь мелкими деталями, но будучи сложены воедино, образуют весьма интересную картину. Восстановить довоенные объемы экспорта нефти СССР удалось только к 1923 году. И это была именно сырая нефть. А хотите знать, в чьих руках оказалась значительная часть акций, отобранных у иностранных капиталистов после национализации нефтепромыслов? Ну, вы догадались, наверное… «Стандард Ойл», кто ж еще. На поля Советской России потоком хлынули американские трактора, на дороги – автомобили с конвейеров Генри Форда. «Кун, Леб энд компани» вовсю «рулил» в международном отделении Госбанка СССР, а уж об американских концессиях в советской экономике и говорить нечего.

Суммы, на которые один лишь «красный миллионер» Арманд Хаммер вывез в США русской пушнины, икры и, самое главное – художественных и культурных ценностей, вряд ли поддаются учету. О чем говорить, если этот стервец, умудрившись разжиться в СССР клеймами самого Фаберже, наводнил Америку подделками, толкая «сокровища Романовых» оптом и в розницу – вплоть до американских универмагов. Сотрудничество с Советским Союзом, по сути, спасло Соединенные Штаты от полного экономического краха и развала страны в годы Великой Депрессии. А уж как Америка нажилась на «ленд-лизе»! Так кто выиграл от «Великого Октября», и выиграл по-крупному?! Уж точно не кайзер Вильгельм и его страна.

Единственное, чего в США не сумели предусмотреть – это Сталина. Именно он повымел из нашей страны всяких «концессионеров» и прочих американских проходимцев, присосавшихся к ней, как им казалось, намертво. И с лучшим другом США Троцким (совершенно, на мой взгляд, неслучайно оказавшимся в эмиграции поближе к старым хозяевам), разобрался тоже он. Именно Сталин строил планы и имел реальную перспективу поставить крест на нарождавшейся мировой гегемонии США. Впрочем, это – уже совсем другая история…

Что, если бы в Гражданской войне победили белые?

Октябрьскую революцию, по сути дела, нельзя считать окончательным приговором Российской империи, ведь после нее была еще Гражданская война, победить в которой, пусть и чисто теоретически, могла любая из сторон. Вопрос в том – к чему бы это привело?

«Белая армия, черный барон снова готовят нам царский трон…» – песня, начинающаяся с этой строчки, знакома каждому, кто интересуется историей России начала XX века. Или, по крайней мере, хоть как-то знаком с ней по творениям отечественного кинематографа. Впрочем, слова, звучавшие в первом боевом марше Красной армии, это одно, а вот исторические реалии – несколько другое. Ответ на вопрос о том, что реально готовили России те, кто выступал под знаменем Белого движения, далеко не так прост и однозначен, как может показаться на первый взгляд. Для того, чтобы попытаться хотя бы приблизиться к нему, сперва необходимо разобраться в основных хитросплетениях и перипетиях тех грозных событий, от которых нас отделяет уже целое столетие.

Начинать наш разговор, безусловно, следует с упоминания о том, что стараниями многих поколений отечественных историков, которым, по правде говоря, куда больше подошло бы определение «пропагандисты», вопрос соотношения сил в той колоссальной и кровавейшей Смуте, что сотрясала нашу державу с 1918 по 1922 год, упрощено и даже, более того, примитизировано сверх всяких пределов. За власть якобы сражались две практически однородных стороны – абстрактные «белые» и «красные». Стараниями советских историографов красные со временем превратились поголовно в большевиков и верных ленинцев, а белые – в скопище «недобитого офицерья и дворян», эдакую рать «корнетов Оболенских» и «поручиков Голицыных», в перерывах между раздачей патронов и розливом вина мечтавших о восстановлении Российской империи со всеми ее атрибутами. Ничего подобного в реальности, конечно же, не было.

Дело обстояло неизмеримо сложнее и запутаннее. Заварившаяся в одночасье Смута выплеснула наверх столько совершенно фантастических персонажей, что и не перечесть. Бухгалтера и сапожники в одночасье становились главнокомандующими, а то и главами учиненных ими «независимых государств». Помимо, собственно, белых и красных существовали, напомню, еще и всевозможные «зеленые» и чуть ли не серо-буро-малиновые в крапинку. Кстати говоря, откровенными бандитами, предводителями разбойных шаек были далеко не все из них. У некоторых, изволите ли видеть, имелись и «политическая платформа» и «экономическая программа». Одна дичее другой, правда, но это уже детали. И вот, кстати, по поводу бандитов… Об уголовном прошлом славного красного командира Григория Котовского знают, пожалуй, все. А вот о том, что знаменитый одесский налетчик Мишка Япончик принял смерть в статусе командира красноармейского полка имени товарища Ленина, сформированного из его коллег по ремеслу, известно не столь многим. По понятным причинам, в советские времена этот факт не очень-то афишировался.

В те годы было принято как-то стыдливо умалчивать и о том, что знаменитый матрос Железняк, герой Гражданской, воспетый в народном фольклоре, к большевикам ни малейшего отношения не имел, а был вовсе даже анархистом. Имелись в рядах тех, кто, во всяком случае, на начальном этапе Смуты принадлежал однозначно к «красному», революционному лагерю эсеры, прочие социалисты, меньшевики, те же анархисты. Да вдобавок каждая из этих партий делилась на немалое число течений и фракций. И все они были за Революцию – правда, каждый из их лидеров носился со своим, особым видением того, как после таковой надобно обустроить Россию. Впрочем, однозначно объединяло их всех одно – твердое намерение покончить с теми, кто хотел обратить историю вспять. То есть – с контрреволюционерами.

В среде последних также царили, выражаясь словами их злейшего оппонента, «разброд и шатание». Собственно говоря, о каком-то едином «Белом движения» в России рассуждать можно разве что с очень большой натяжкой. Все его действительно яркие и сильные лидеры, вроде Врангеля, Деникина, Колчака и им подобных тоже имели каждый свое видение по поводу будущего страны, за которую вели войну. Единственным общим пунктом в их «программах» был: «разбить красных». Допустим, разбили… А дальше что?! По многочисленным воспоминаниям видных участников Белого движения, которые сейчас вполне доступны как на полках книжных лавок, так и в Интернете, никакого единого мнения не существовало и в помине. Да по большому счету и не могло существовать – слишком уж велики были амбиции всех господ генералов и адмиралов, стоявших во главе полков и дивизий, выступавших под «белым» знаменем.

В качестве примера приведу срыв белого наступления на Москву в 1920 году, изначально имевшего все шансы на успех (по мнению, между прочим, самого Троцкого!). Деникин и Врангель никак не могли поделить будущие «лавры», определиться – кому въезжать в Златоглавую на белой лошади. В итоге верх взял Деникин, и был разбит, что, по сути, и стало концом белого движения на Юге России. Подобных примеров – масса. Неужели вы думаете, что не сумевшие объединиться в минуты смертельной опасности лидеры смогли бы найти «общий знаменатель» после гипотетической победы? Скорее всего, Россию ждала бы смертельная схватка множества претендентов на верховную власть. Монархия?! Да бросьте вы уже эту сказочку! Монархистами, несмотря на все публичные декларации, вожди Белого движения не были ни в малейшей степени.

Томящихся в Екатеринбурге Романовых спасать никто и не думал. На этой истории мы просто обязаны остановиться – во-первых, для того, чтобы раз и навсегда поставить точку в разговорах о возможной «реставрации монархии» в России, а во-вторых… Во-вторых, я намерен предложить вам, дорогие читатели вместе поискать ответ на воистину сенсационный вопрос: «А был ли на самом деле в нашей истории “расстрел в Ипатьевском доме” или же все, что за прошедшее столетие написано и сказано о таковом, является всего лишь беспрецедентной мистификацией?!» Не удивляйтесь – гибель семьи Романовых является событием вроде бы имеющим совершенно однозначное толкование, но при этом представляющим просто невообразимый клубок противоречий, недоговоренностей, двусмысленностей, а также нераскрытых по сей день тайн. Попробуем коснуться хотя бы основных из них.

Прежде чем приступать, собственно, к разбору и анализу версий относительно событий в Екатеринбурге, необходимо определиться с главным моментом этой истории. А именно: даже если предположить, что в подвале Ипатьевского дома в ночь с 16 на 17 июля 1918 года случилось именно то жуткое событие, которое сегодня намертво, как гвоздь в доску, вбито в официальную историографию, придется признать – никакого «расстрела императора и его семьи» не было. Зверски убита была чета дворян Романовых с их чадами и домочадцами! Император российский Николай II отрекся от престола 27 февраля 1917 года – более чем за год до событий, о которых у нас идет речь. Причем, что характерно – самолично и добровольно. Его сын Алексей ровным счетом никаких прав на престол на тот момент не имел (Николай отрекся и за него тоже!), а уж дочери – и подавно. Вообще после передачи великим князем Михаилом Александровичем, не желавшим ни дня нести ответственности за Империю, всей власти Временному правительству, крест был поставлен как на самодержавии, так и на все правах на престол Романовых.

В случае гипотетической победы Белого движения в гражданской войне власть наверняка оказалась бы в руках либо одного из самозваных правителей в генеральских (или адмиральских) погонах, либо – очередного «временного правительства». И возьми в таковом верх люди с монархическими взглядами, им пришлось бы созывать Земский собор для избрания нового государя. По результатам такового, проходившего после хорошо всем известного Смутного времени, между прочим, и воцарился в 1613 году на Руси дом Романовых. Ни о какой «прямой реставрации» самодержавия, да еще и с восстановлением старой династии, тогда уже и речи быть не могло. Все это, безусловно, никоим образом не уменьшает ужаса и гнусности расстрела в подвале Ипатьевского дома. Кого бы там не убили – хоть семью бродяг, это было преступлением. Однако не стоит заниматься подменой понятий и забывать о важнейших юридических моментах – цареубийства как такового не было в любом случае.

Да и кому этот акт бессмысленной жестокости по большому счету мог быть нужен? Все разговоры об опасности Николая Романова для большевиков, как возможного «знамени Белого движения», являются, извините, чушью полнейшей – в силу приведенных выше резонов. Да и, говоря по правде, какое из него было знамя?! Скорее уж – тряпка, да простят меня изрядно расплодившиеся в последнее время в нашем Отечестве «монархисты». Что из него был за Верховный главнокомандующий, лучше не вспоминать. Достаточно многие события как Первой мировой войны, так и в особенности Февральской революции это демонстрируют. Более того, превеликое количество именитых белогвардейцев были ярыми ненавистниками Николая II. Реальное их отношение к нему лучше всего характеризует тот факт, что ни единой реальной попытки отбить царскую семью у красных, освободить ее из заключения, белыми предпринято не было.

Поверить в то, что расстрел семьи Романовых был выгоден руководителям Советского государства, не позволяет еще и то, что санкции на ее ликвидацию Уральскому облсовету (в котором огромную власть, между прочим, имели никак не большевики, а левые эсеры и анархисты), Москва не давала. Более того – имеются исторические свидетельства: Ленин лично требовал, чтобы с головы царственных узников не упал ни один волос. И дело тут, конечно же, вовсе не в человеколюбии «вождя мирового пролетариата». В это тяжелейшее для Республики Советов время семья Романовых представляла прекраснейший предмет для торга с представителями правящих домов Европы – тем же кайзером Вильгельмом II или британским королем Георгом V. Выход России из Первой мировой войны, заключение того же Брестского мира и тому подобные вещи были для являвшихся намного более прагматиками, чем фанатиками большевистских лидеров куда важнее «уничтожения олицетворения самодержавия». Потребовали бы немцы или британцы – и Ленин с Троцким отдали бы всю семьи Романовых им как миленькие. Вот только они не потребовали…

Собственно говоря, с этого и начинается «первый слой» загадок относительно гибели царской семьи. Бывшие не только венценосными «коллегами» Николая, а и его кровными родственниками Вильгельм и Георг и пальцем не пошевелили для того, чтобы спасти если не его самого, то хотя бы детей. Объясняется это легко. Пригодиться, простите за грубый прагматизм формулировки, он им не мог ни для чего, а вот доставить проблемы – это сколько угодно. В первую очередь, живые Романовы были категорически не нужны Британии. Причина столь же проста, сколь и низменна, она укладывается в одно лишь слово: «деньги». Или «мани» – в данном случае. Различные историки и исследователи называют разное количество русского золота, которое осело в банках Туманного Альбиона в качестве обеспечения военных кредитов, но многие из них вполне уверенно называют цифру в 400 с лишним тонн! Да вдобавок, по некоторым утверждениям, где-то там же «затерялись» еще и более 5 тонн личного золота императора. Да за такие деньжищи англосаксы отца и мать родных изведут, не то что какого-то «кузена Никки»!

Не меньший интерес при рассмотрении данной стороны вопроса вызывает и «американский след». Возможно, стоит всерьез задуматься о причастности к екатеринбургской трагедии дома Ротшильдов, стоявшего за созданием Федеральной резервной системы США, в которую, по утверждениям некоторых исследователей, якобы в немалой степени изначально профинансировала Российская империя и непосредственно дом Романовых. Реальных доказательств столь экзотических утверждений пока что предъявлено не было, но хождение в определенных кругах они имеют довольно широкое. Как бы то ни было, но полное нежелание спасать Романовых, проявленное всеми до единого странами Запада, бывшими на тот момент поголовно враждебными Советской России – это исторический факт. За ним вполне могут стоять именно финансовые интересы, – а конкретно стремление избавиться от возврата тех колоссальных сумм, которые были переданы этим странам царской Россией именно в качестве оплаты военных заказов, абсолютное большинство которых так и не были выполнены.

Не менее логичным в рамках чисто шкурных побуждений выглядит и поведение адмирала Колчака. Этот деятель, не мелочась, объявил себя «Верховным правителем России». При живом, пусть и отрекшемся самодержце его действия выглядели как-то не слишком приемлемо. Во всяком случае, если не с юридической, то с морально-этической точки зрения. Многие историки Гражданской войны просто руками разводят от изумления: почему белые не захватили Екатеринбург до расстрела Романовых? Сделать это они могли совершенно без проблем. «Гарнизон» города на тот момент состоял из какой-то сотни красногвардейцев, вооруженных чем попало. Взявший впоследствии (через 8 дней после убийства!) Екатеринбург полковник Войцеховский докладывал, что не разбил, а попросту «рассеял» его горе-защитников. С конца мая по конец июля 1918 года белогвардейцами и их чешскими союзниками были захвачены больше дюжины городов на Урале, – но только не тот, где содержалась царская семья. Почему?! Ответа нет и уже не будет.

По имеющимся воспоминаниям и документальным свидетельствам, проводившие в соответствии с личным приказом адмирала Колчака «по горячим следам» расследование событий в Ипатьевском доме следователи Наметкин и Сергеев заявили о том, что никакого расстрела на самом деле там не было. Имела место имитация – и не более. «Верховного правителя» такой результат (очевидно в силу приведенных выше резонов) категорически не удовлетворил и «тугодумов» от дела отстранили. Однако и третий следователь – Николай Соколов пришел в итоге к тем же самым выводам. И лишь после серьезного «вливания», возможно, проведенного Колчаком лично, он и «родил» версию, ставшую с тех времен официальной – о трупах, «сброшенных в шахту и залитых кислотой». Кстати говоря, дальнейшая судьба всех тех, кто занимался выяснением обстоятельств гибели Романовых через считанные дни после трагедии, потом сложилась, мягко говоря, не лучшим образом: Наметкину сожгли дом, Сергеев и Соколов и вовсе были убиты при достаточно странных обстоятельствах. А ведь именно эти люди, скорее всего, могли знать истинную правду!

В конце концов, в связи с огромным количеством «белых пятен» и просто кричащих противоречий в этой истории, на свет родилось просто невообразимое множество альтернативных версий. Для того, чтобы пересказать даже основные из них, не хватит никакого места, поэтому ограничусь кратким экстрактом наиболее общих мест. Итак, никто царскую семью расстреливать в Ипатьевском доме и не думал. (Возможно, были убиты их двойники.) На самом деле Романовы были оттуда эвакуированы людьми Льва Троцкого, который хотел использовать их для каких-то своих хитрых политических интриг. Но, по инициативе Сталина, царственные узники были похищены из-под носа у «демона революции» в результате некоей «спецоперации». Иосифу Виссарионовичу был нужен доступ к оказавшимся за границей царским деньгам, который он и получил благодаря Николаю Романову. Деньги эти впоследствии пошли на проведение индустриализации в СССР. Некоторые из членов семьи Романова со временем благополучно разъехались по миру, а сам Николай Александрович мирно прожил в Советском Союзе до 1958 года, скончался и похоронен в Нижнем Новгороде.

Кое-кто в своих предположениях на данную тему идет еще дальше и, к примеру, берется заявлять о том, что всем известный председатель Совета министров СССР Алексей Николаевич Косыгин – это на самом деле спасшийся царевич Алексей. Что характерно, тоже Николаевич… Есть и более смелые искатели истины, находящие огромное внешнее сходство между Николаем II и премьер-министром России Дмитрием Медведевым. Таковые решаются утверждать, что это – вовсе не случайно, и, следовательно, Романовы от управления Россией, собственно, никуда и не делись… Подобные «версии» мы, пожалуй, оставим профессиональным фантастам – или юмористам, уж кому как нравится. А сами остановимся на том, что екатеринбургские события сегодня все-таки остаются во многом противоречивым и недостаточно достоверным историческим фактом, во многом основанным на косвенных либо крайне сомнительных доказательствах. Тем, кого не убедили доводы, изложенные выше, предложу краткий список вопросов, на которые нужно дать однозначный ответ, прежде чем говорить о расстреле семьи Романовых в подвале Ипатьевского дома, как о доказанном факте:

– Почему Русская Православная Церковь, в итоге канонизировавшая Николая II, очень долго наотрез отказывалась признавать найденные в Екатеринбурге человеческие останки прахом царской семьи?

– Почему проводившие ДНК-экспертизу этих останков многочисленные экспертные группы со всего мира так и не пришли к единому мнению относительно их принадлежности, при этом ряд исследователей, например, японцы, располагавшие на сто процентов подлинными образцами биоматериалов императора, отрицали родство убитых с Романовыми?

– Почему в этих останках выявлена масса несовпадений с предполагавшимися бесспорными признаками тех лиц, кому они теоретически должны были бы принадлежать – таких, как стоматологическая карта, отсутствие следа от полученного в Японии удара саблей на черепе Николая II или роста «царевны Анастасии»?

– Почему целый ряд документов, якобы написанных рукой «главного цареубийцы» Юровского (список расстрельной группы, записка с указанием места захоронения и т. п.) впоследствии, после проведения соответствующих экспертиз, были признаны фальшивками?

– И что в конце концов прикажете делать с сохранившимися свидетельствами и показаниями, полученными колчаковскими следователями от людей, утверждавших, что они видели Николая II и членов его семьи целыми и невредимыми уже после «расстрела»? А также – с упорным нежеланием некоторых священников того времени служить панихиду по государю, как по усопшему, основанным на твердой уверенности в том, что он жив?

Когда найдены будут ответы – вот тогда и поговорим. А пока что давайте вернемся к основной теме нашего разговора и подведем итог – ни о каком возвращении «царя-батюшки» после всего, что произошло, речь идти не могла. Приведенный мне в пику одним из читателей моих статей по данному поводу пример некоего «Земского собора», состоявшегося в 1922 году в Приамурье для «избрания государя», ничего кроме гомерического хохота вызвать не может. «Легитимности» в нем было ровно столько же, сколько, к примеру, в «выборах президента России», вздумай их завтра проводить Навальный с Ходорковским где-нибудь в Копенгагене.

Восстановление на троне династии Романовых было невозможно в принципе, а выборы нового царя путем проведения настоящего Земского собора, скорее всего, вылились бы в яростную схватку за корону претендентов в золотых погонах, да и не только их. Хотя, повторюсь, вариант такой «реставрации» крайне маловероятен сам по себе. Скорее всего, «восстановление демократии» на Святой Руси началось бы с попыток поиграть снова в Учредительное собрание, а закончилось бы военной диктатурой.

Есть, кстати, и еще один момент, о котором сегодня с огромной неохотой вспоминают по обе стороны бело-красного «исторического фронта». Вот вам парадокс – в Красной армии оказалось около 400 (!) генералов и адмиралов Российской империи, в том числе более 20 носивших высшее звание «полный генерал». Выпускники престижнейших военных академий (а то и их начальники, как генерал-майор Петерс), герои Русско-японской и Первой мировой войн, далеко не дураки и не трусы. Абсолютно подавляющее большинство их вступило в ряды красных добровольно! И не надо повторять бредни про «семьи в заложниках» и «наган у виска». С людьми такого уровня это не работает. Тут было что-то другое… Между прочим, по офицерскому составу наблюдалась та же примерно картина – за белых сражались тысяч сто человек, за красных примерно на четверть меньше. «Господа офицеры, голубые князья…» Я нисколько не обзываюсь – просто цитирую известнейшую песню. А если отбросить в сторону шуточки, то приходится признать – с Белым движением все было далеко не однозначно.

Вот теперь самое время приступить к анализу вариантов на тему: что же могла в реальности принести России победа в Гражданской войне белых. Прежде всего, позволю себе высказать мнение: это означало бы полный и окончательный развал государства, носившего название Российская империя. При красных она прекратила свое существование де-юре, возродившись практически в полном объеме под именем Советского Союза. При белых, смею утверждать, ее ждала гибель де-факто. В подтверждение приведу всего лишь три имени известных всем исторических персонажей: генерал-лейтенант РИА, кавалергард Свиты Его Императорского величества Павел Скоропадский, генерал-лейтенант РИА, герой Русско-японской и Первой мировой войн (тоже, кстати, в прошлом кавалергард) Карл Густав Эмиль Маннергейм и генерал-майор РИА, атаман Всевеликого войска Донского Петр Краснов. Что бы могло объединять всех троих? Не догадываетесь?

Первый стал «Гетьманом нэзалэжной Украины», усидев какое-то время на немецких штыках и создав благодатную почву для петлюровщины. Правда, надо отдать должное – от предложенного нацистами сотрудничества отказался и убит был, кстати, американской бомбой. Второй, по сути дела, создал «независимую Финляндию», заложив основы военной машины быстренько сбежавшей из состава Империи северной страны, ставшей вернейшим союзником нацистов. Пролил немало русской кровушки как во время «Зимней войны» 1939 года, так и в годы Великой Отечественной, в которой сражался плечом к плечу с гитлеровцами. Третий персонаж наиболее омерзителен – объявил о создании на территории Всевеликого войска Донского «независимого государства» и немедленно бросился с заверениями в дружбе и готовности верно служить к немцам. Впоследствии, во время Великой Отечественной, так преуспел в сотрудничестве с Третьим рейхом, что был по заслугам удостоен петли…

«Нэзалэжной Украине» и «Тихому Дону» Красная армия вложила ума штыками еще в 20-е и благополучно вернула заигравшихся в «самостийность» в лоно Родины, пусть и под другим знаменем. Финляндия оказалась потеряна навсегда. Рискну предположить, что в случае победы белых список территориальных потерь был бы намного, намного больше. И даже внушительней того, что мы получили в 1991 году в результате развала СССР. Ведь о своей «независимости» после 1917 года (заметьте – задолго до прихода к власти красных, при самом что ни на есть «белом» Временном правительстве) заговорили не только Прибалтика, Кавказ и Средняя Азия, но и Сибирь с Поволжьем. «Отложиться» от России планировало не только Донское казачество, но и Кубанское. Это неприятно вспоминать, господа, но это было. Готовых лидеров для всех этих крохотных «держав» в наличии имелось предостаточно – о чем свидетельствуют приведенные выше три примера. А вот нашелся бы в ставшей «белой» после Гражданской войны России тот, кто сумел бы сломать эту волну сепаратизма железной рукой, как это сделали лидеры большевиков? Крайне сомнительно.

Не следует забывать еще об одном важнейшем факторе. А именно – о заключенном между Великобританией и Францией 23 декабря 1917 года соглашении по самому настоящему разделу России! Британцам – Кавказ, Кубань и Дон, французам – Украина и Крым с Бессарабией. Это – так, для начала. Недаром же впоследствии британский дипломат писал о намерении союзников по Антанте «сфабриковать побольше независимых государств на месте Российской империи». То, что от нее осталось, могло, по мнению этого сэра, «катиться к черту и вариться там в собственном соку». Ничего не меняется, право слово, ничего… Заметьте – принято данное решение было задолго до того, как фактически началась Гражданская война, и уж точно – без всякого учета вероятного победителя в таковой. Хоть красные, хоть белые – Запад все равно приложил бы массу усилий для того, чтобы разорвать Россию на куски, причем на как можно более мелкие. У большевиков хватило сил эти планы поломать. Смогло бы сопротивляться им Белое движение, не сумевшее победить даже кое-как обученных и вооруженных (во всяком случае, на первом этапе войны) красных? Глубоко сомневаюсь.

Самое главное – в случае победы белых никуда не делись бы все те проблемы, которые, собственно, и привели сперва к Февральской, а затем и к Октябрьской революциям. Крестьяне без земли, рабочие на положении рабов, жесточайшее социальное и имущественное неравенство. Смогли бы новые, белые лидеры России справиться с ними? То, что происходило на территориях, которые они «освобождали от красных» однозначно свидетельствует – нет! Возвращение земли помещикам, восстановление «прежних порядков», к тому же сопровождавшиеся жесточайшими репрессиями, пытками и казнями, доходившими до расстрелов целых селений из артиллерийских орудий – все это заставляло «освобожденных от большевистской диктатуры» мужичков впоследствии браться за оружие против собственных «освободителей». Того же Колчака смели никак не красные, а местные жители, доведенные до полного остервенения его «правлением». Во многом белые проиграли не красным, а самим себе – своему собственному неумению и нежеланию строить новую Россию.

Существует и упорно не делает сдавать позиции еще одно историческое заблуждение – мол, не случись в России революции, скорее всего, не было бы никакой Второй мировой войны, и уж точно не разразилась бы Великая Отечественная, стоившая нашему народу многомиллионных жертв. Для того, чтобы развеять этот, абсолютно не имеющий под собой истинных оснований миф, нам придется рассмотреть, пусть и вкратце, весьма запутанный и непростой вопрос. А именно – поговорить о настоящих причинах и предпосылках той войны.

28 июня 1919 года во французском Версале был подписан мирный договор, ознаменовавший окончание Великой войны, которой тогда еще никто и не думал присваивать какую-либо нумерацию. Многие свято верили в то, что, пережив пятилетний кровавый ужас, человечество тысячу раз подумает, прежде чем снова хвататься за оружие. И вместе с тем Версальский договор, по сути дела, стал лишь прологом новой всемирной схватки, во много раз более жестокой, чем предыдущая. Как бы там ни было, но истоки трагедии, разразившейся в 1939 году, надо искать даже не двумя десятилетиями ранее, а в тех мотивах, которые породили год 1914-й.

Собственно говоря, причины любого глобального вооруженного конфликта можно, по сути, свести к двум словам: «передел мира». И не суть важно, что именно хотят «великие» (или считающие себя таковыми) державы перекроить на его карте: границы, сферы политического влияния, сырьевые базы или рынки сбыта товаров. Любое из этих устремлений, а уж тем более их совокупность, могут стать поводом для «продолжения политики другими средствами». Те силы, кто в реальности стояли за развязыванием Первой мировой войны, преследовали вполне конкретные цели. Англосаксонский мир и примкнувшая к нему Франция любой ценой хотели остановить стремительное экономическое развитие и сопутствовавший рост влияния в мире Германии и России. «Демократические» страны жаждали уничтожить мешавшие им самим фактом своего существования истинные монархии, последние европейские империи – российскую, австро-венгерскую, германскую. Соединенные Штаты рвались превратиться из захолустной заокеанской страны в одно из государств, решающих судьбы мира.

По поводу США, кстати говоря, имеется и еще одна версия – весьма правдоподобная. Гласит она, что максимально способствуя развязыванию большой войны, американские банкиры, уже тогда стремившиеся к глобальной гегемонии, планировали таким образом сокрушить царившую в мире финансовую систему, основанную на «золотом стандарте». Так ли было – сейчас уже не узнать, однако ведь в конечном итоге именно к этому все и пришло… Можно сказать, что основные задачи, которые должна была решить та война, она выполнила. Разрушены были даже не три перечисленных выше, а целых четыре империи – Османская развалилась, так сказать, «до кучи». Немцам и русским стало никак не до расширения рынков сбыта и увеличения экспорта – перед ними стоял вопрос выживания. И все-таки зарвавшиеся, слишком уж упивавшиеся собственной победой над «коварными тевтонами» союзники сделали огромную ошибку – в собственной жестокости и жадности по отношению к побежденным они перегнули палку.

Германия была не просто разбита – немцев обобрали до нитки и унизили так, как только можно унизить народ, веками считавший себя нацией прирожденных воинов. У Германии оттяпали 70 тысяч квадратных километров ее исконных территорий, а заодно отобрали и все до единой колонии. Ей запретили не только иметь армию и флот, но даже выпускать оружие с длиной ствола большей, чем отмерят глумящиеся победители. Война, последовавшие за ее проигрышем бесчисленные репарации и контрибуции не просто разорили немецкую экономику – они ее фактически уничтожили. Гиперинфляция, тотальная безработица, нищета и балансирование на грани голода… Что, по-вашему, могло вырасти из всего этого? А именно то, что и получилось в итоге – Третий рейх.

Все, о чем было сказано выше, породило отчаяние, вылившееся в злобу на весь мир и вызвавшее к жизни Гитлера. Германия ведь не «обрушилась» в нацизм внезапно. Она к нему пришла. Национал-социалистическая партия не захватывала власть в результате переворота – она продвигалась к ней долгим и тернистым путем, чтобы в итоге получить в результате самых что ни на есть демократических выборов в 1933 году. Германия жаждала фюрера – и она его получила.

Те, кто выиграл Первую мировую, прямо-таки толкали немцев к реваншу. Гитлер и нацисты просто стали его воплощением, предварительно решив все наболевшие экономические и социальные проблемы. И, кстати, ведь не в оной Германии дело! Если кто забыл, Италией фашисты управляли еще с 1922 года. Испания, Португалия, Греция, Югославия, Венгрия, Болгария, Польша – во всех этих странах в 20–30-х годах прошлого столетия происходили путчи, в результате которых к власти приходили разнообразные диктаторы и хунты. Военные и полувоенные режимы всяческих маршалов, каудильо, дуче и фюреров опутывали Старый Свет подобно раковым метастазам.

Да и в остальных, внешне благополучных странах все было не так уж чинно и благополучно. «Большие» победители Первой мировой, быстренько «переварив» захапанное, начинали думать, где бы и что урвать еще, начиная с плотоядным интересом присматриваться к вчерашним «союзникам» калибром поменьше. Изрядно расплодившаяся в Европе после крушения империй «мелкота» лелеяла и копила «вековые» обиды и претензии к соседям, примеряясь, как бы это отхватить у них пару-тройку областей или какой другой кусок пожирнее. Все эти пауки в тесной европейской «банке» просто не могли не сцепиться по новой.

Впрочем, возможно, все и обошлось бы. По крайней мере, закончилось бы не мировой войной, а относительно локальными схватками в том же Балканском дурдоме, пусть и с ограниченным участием более крупных «игроков». Но тут вмешалась Ее Величество Экономика… Вести речь об обеих мировых войнах, не упоминая вспыхнувший точно «на полдороге» между ними, в 1929 году глобальный экономический кризис, всем нам памятный под именем Великой Депрессии, было бы в корне неверно. Кошмар, отбросивший мировое промышленное производство на уровень начала века, породивший десятки миллионов безработных в тех странах, что еще вчера считались самыми богатыми и сытыми, породивший биржевой и финансовый крах в Соединенных Штатах, Канаде, Великобритании, Франции и окончательно «добивший» и без того дышавшую на ладан экономику Германии… Большая война могла стать лучшим выходом из этой ситуации – она им и стала. Недаром же концом Великой Депрессии считается 1939 год…

Американцы возрождали промышленность Германии совершенно не из альтруизма или вдруг проснувшейся у них совести. И способствовали индустриализации Советского Союза они тоже по сугубо прагматичным причинам – их предприятиям отчаянно нужны были заказы, гражданам – работа. Ради того, чтобы не разориться, промышленники по обе стороны океана готовы были сотрудничать хоть с чертом лысым. Еще более отчаянно они искали пути возвращения к блаженным временам получения сверхприбылей на военных заказах. Мировая бойня нужна была им как воздух, именно поэтому колоссальные средства вкладывались в готовый развязать ее Третий рейх. Ничего личного, только бизнес!

Пусть Европа, Азия и Африка снова пылают в огне – нам это все будет только на руку. Надо сказать, самое страшное, что в конечном итоге все эти расчеты оправдались целиком и полностью – на Второй мировой войне Соединенные Штаты обогатились фантастически, просто сказочно. Да еще и не просто ограбили немцев в очередной раз, но и превратили их, заодно с половиной Европы, в собственных покорных вассалов.

Безусловно, в огромной степени поддержка лидерами стран Запада нацистов обусловлена была их желанием непременно натравить Третий рейх на ненавистный Советский Союз. Именно ради провозглашенного Гитлером «Дранг нах Остен» они сквозь пальцы смотрели на возрождение Германией своей военной мощи и на первые ее агрессивные шаги, вроде аншлюса Австрии и захвата Чехословакии.

Но что, если бы СССР в 30–40-х годах прошлого века действительно не существовало бы. Как бы события разворачивались в таком случае? Давайте снова представим, что в России все завершилось Февральской революцией, или, как вариант, разгромом большевиков в Гражданскую. В конце концов, не самые слабые выступления под коммунистическими и социалистическими лозунгами в тех же Германии и Австро-Венгрии потерпели поражение. Будем считать, что на месте Советского Союза в 30-х годах существует некая «свободная демократическая Россия»… Представили?

Теперь хочу спросить – вы, что, господа, и вправду считаете, что это стало бы «панацеей» от Второй мировой, предотвратило бы ее?! Думаете, что благородные западные «друзья» нашей страны в таком случае придушили бы ефрейтора Шикльгрубера при первой попытке превратиться в фюрера немецкой нации? Ну, нельзя же быть настолько наивными! Если дело обстояло именно таким образом, то какого же, простите, рожна все тот же Запад так отчаянно втравливал Россию в Первую мировую войну, в которой она попросту не имела абсолютно никаких интересов? Зачем требовал ее продолжения уже от Временного правительства? Да с самой что ни на есть простой и насквозь понятной целью – чтобы наша страна была уничтожена! Неважно, в сущности, кем именно.

Гитлер не попер бы на Россию, если в ней у власти стояли бы не большевики? Ну да, конечно… «Дранг нах Остен» был придуман вовсе не им, а любителями «расширить жизненное пространство» за наш счет многими столетиями раньше. Русским воинам приходилось выбивать эту дурь из тевтонских железных бошек еще в те времена, когда в помине не существовало не то что Советского Союза, но и Российской империи. Наши колоссальные природные ресурсы, наши земли, которые можно заселить плодящимися «арийцами», превратив их жителей в рабов для этих самых «новых хозяев» – все это влекло завоевателей издавна, влечет и сегодня. Более того, в рассматриваемой нами «виртуальности» Россия наверняка числилась бы среди победителей Германии и подписантов Версальского договора. А значит, у немцев было бы к ней еще больше счетов. Да и, в конце концов, не возникни Третий рейх, на нашу Родину нашлось бы кого натравить. Тех же поляков, к примеру – уж они-то еще как рвались расширить сделанные в 20-е годы завоевания. Впрочем, скорее всего, против нас действовала бы целая коалиция различных стран, просчитывать всех членов которой – дело долгое и неблагодарное.

Можно с самой высокой степенью уверенности утверждать – Вторая мировая война разразилась бы практически при любых не самых значительных отклонениях от известной нам истории. Слишком уж много было у нее причин, слишком много факторов играли на то, чтобы она началась. И возлагать вину за нее на одну лишь только нацистскую Германию будет в корне неверно. Коллективную ответственность за эту трагедию несут все страны Запада – в том числе и те, кто впоследствии присоединился к Антигитлеровской коалиции. Точно так же некорректно, на мой взгляд, утверждать, что нападение на нашу страну вызвано было исключительно желанием уничтожить в ней советский строй. Все было банальней и проще – «коллективный Запад» шел убивать Россию. В который уже раз за ее историю… И то, что захватчиков встретила страна, которая сумела, пусть и ценой колоссального напряжения и огромных жертв, отбить вражеское нашествие и одержать Победу, как раз является заслугой тех, кто ею на тот момент управлял. Историческая логика подсказывает – в любом ином варианте все могло бы обернуться намного хуже.

Позволю себе предположить – в случае победы белых в Гражданской войне Россия либо прекратила бы свое существование, как великая держава еще в начале 30-х годов, либо встретила бы полчища Вермахта с тем же «успехом», что и все «свободные и демократические» страны Европы. Результат, думаю, разжевывать не надо. Так уж получилось, что взявшие верх красные сумели не только удержать вместе абсолютное большинство земель Российской империи, отсрочив ее окончательный распад аж до 1991 года, но и превратили созданное ими государство со временем в державу невиданной экономической, научной и военной мощи.

Если не Сталин, то кто?

Обожающие разговоры о «тирании», «репрессиях» Сталина и прочих ошибках, якобы допущенных им за время руководства нашей страной, либеральные историки и прочие представители отечественной «демократической общественности» почему-то очень тщательно обходят интереснейший вопрос: «А кто мог стать альтернативой ему на посту главы молодой Страны Советов и к чему бы это привело?» Хотите знать истинную причину этого? Она проста, как гвоздь, и столь же неудобна для того, чтобы попробовать посидеть на ней спокойно хотя бы минутку. Не было альтернативы Иосифу Виссарионовичу, как ни крути! Не верите? Ну, давайте попробуем «пройтись» по возможным кандидатурам на роль таковой…

«Эх, если бы Ленин прожил подольше…» Ну, это просто замечательно! По сей день находятся те, кто пытается на полном серьезе продвигать идею насчет того, что проживи «вождь мирового пролетариата» еще чутка, и в Стране Советов царили бы сплошные мир, благоденствие и благорастворение воздухов. И никаких тебе репрессий с коллективизациями. Складывается впечатление, что субъекты, лепечущие подобные вещи, застряли в развитии где-то на уровне красочных советских книжечек для детсадовского и младшего школьного возраста, в которых лучащийся добротой и любовью ко всему живому на Земле Ильич только тем и занимался, что гладил детишек по головкам, да кормил с ладошки белочек и птичек. Рекомендую им несколько расширить собственный кругозор и почитать хотя бы полное собрание сочинений их кумира – пером Ленин, долгое время в анкетах в графе «профессия» указывавший «журналист», владел и вправду виртуозно. Вот только боюсь, что по прочтению теми, кто привык видеть в этом, без дураков, великом историческом деятеле, светоч милосердия и добра, будет испытан глубочайший культурологический шок вкупе с когнитивным диссонансом.

Ибо на страницах дельных, хлестких и по-настоящему талантливых статей, выступлений и писем их кумира там и сям пестреют «террор», «диктатура», «расстрелять», «казнить без всякой жалости» и тому подобные вещи. Лично у меня, как у человека верующего, относительно Владимира Ильича не осталось вопросов после всего одного его широко известного пассажа: «…я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий… Чем большее число представителей реакционного духовенства и реакционной буржуазии удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше!» Оспаривать таковой не пытаются даже самые горячие адепты Владимира Ильича.

Кстати, в свое время, в Рунете весьма немало шуму наделала публикация, имевшая название «14 цитат Ленина…» То ли «ужасных», то ли «кошмарных» – не помню. Не суть. Вот там как раз была подборочка высказываний Ильича именно такого рода (и приведенное выше – в том числе). Спустя время нашлись и те, кто гневно обрушились на автора – мол, «подтасовал», «вырвал из контекста» и так далее. Одним словом, безобразно извратил светлый образ. Ознакомился я и с этим.

Да, кое-где и вправду текст слегка «передернут», опущены немалые куски первоисточника и т. д. Однако может ли служить опровержением правоты автора «14 цитат» то, что он при публикации слов «Пенза, Губисполком… провести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрационный лагерь вне города», не указал, что данное указание относилось в момент его отдания исключительно к «попам и кулакам» Кучкинской волости Пензенского уезда?! Простите, господа, вернее – товарищи, но подобные «оправдания» попросту смешны.

Владимир Ильич Ленин ни в коей мере не может рассматриваться в качестве, говоря опять-таки в детских терминах, «хорошей» альтернативы «плохому» и «злому» Сталину. Поскольку сам был, как видим, далеко не ангелом кротости и человеколюбия. Кровушку людскую Ильич в интересах пролетарской революции лил, как водицу. Заметьте – это ни в коем случае не «обвинение» или «обличение», а просто констатация очевидного факта. Да, и вот еще что – знаменитое «завещание Ленина», в котором он якобы заявляет о «грубости» Сталина и на этом основании требует «сместить его со всех ответственных постов»… Ну, ведь сто раз уже доказано – фальшивка! Причем грубая, очевидная и несомненная. И даже вдохновитель и заказчик таковой давно уже назван. Но нет, раз за разом находятся те, кто пытается на основании этой бредятины строить теорию насчет того, что милейший и добрейший Ильич, заранее провидя в Сталине тирана и кровопивца, пытался спасти страну от ужасной участи. Чушь собачья! «Политическим завещанием» Ленина условно можно считать его последние работы – «Странички из дневника», «О нашей революции», «Как нам реорганизовать Рабкрин», «Лучше меньше, да лучше», «О кооперации» и некоторые его письма к последнему прижизненному для Ильича съезду партии.

Однако в качестве «неоспоримого доказательства» того, что Ленин категорически был против Сталина в качестве собственного преемника на посту главы государства и большевистской партии, приводятся неизменно две цитаты:

«Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, тов. Троцкий, как доказала уже его борьба против ЦК в связи с вопросом о НКПС, отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела».

25. XII.22 г. Записано М. В.

«Сталин слишком груб, и этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности генсека. Поэтому я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно, более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д. Это обстоятельство может показаться ничтожной мелочью, но я думаю, что с точки зрения предохранения от раскола и с точки зрения написанного мною выше о взаимоотношении Сталина и Троцкого, это не мелочь, или это такая мелочь, которая может получить решающее значение».

4 января 1923 г. Записано Л. Ф.

Под М. В. и Л. Ф. в виду имеются секретари Ленина – Л. А. Фотиева и М. В. Володичева. Однако оба текста выполнены вообще на пишущей машинке и каких-либо удостоверяющих их подлинность подписей не имеют – не то что Ленина, а вообще никаких! Да, в распоряжении историков имеется такая вещь, как «Дневник дежурных секретарей» Владимира Ильича. Однако вдумчивыми исследователями давно установлено – о его подлинности можно говорить только до 18–22 декабря 1922 года. В те дни очередной жесточайший приступ болезни, уже добивавшей Ленина, сделал его неспособным к какой-либо работе и общению к кем-либо. «Дневник» возобновляется, но серьезные историки пришли к выводу – все дальнейшие записи в нем либо (в лучшем случае) беллетристика, художественный жанр, либо, что скорее, фальсификация. Кстати, в это же самое время от ведения дневника «почему-то» отстраняется Светлана Аллилуева, жена Сталина, как раз в это время работавшая в ленинском секретариате. Что же это такое? Да первый, пожалуй, антисталинский заговор в истории!

Подробный разбор механики и техники создания этих фальшивок требует весьма обширного изложения. Попрошу просто поверить на слово – серьезными исследователями того периода (с их трудами вполне можно ознакомиться даже в Интернете) на сто процентов доказано, что Ленин никаких «предупреждений» относительно Сталина не делал, никаких демаршей против него не предпринимал. Всю эту мутную «волну» поднял не кто иной, как Троцкий со своими соратниками, отчаянно боровшимися против ленинского курса партии, проводя который тот как раз и опирался целиком и полностью на Иосифа Виссарионовича!

Дни Владимира Ильича были на исходе – это прекрасно понимали все. А реально руководить ни партией, ни страной он не мог уже достаточно задолго до своей кончины. В этих условиях вполне предсказуемо развернулась борьба за власть, за первенство и лидерство. Вот только те, кто пытаются утверждать, что в процессе таковой «Сталин рвался наверх любой ценой», либо ни шиша не понимают в происходивших тогда процессах, либо совершенно сознательно лгут. К власти – абсолютной и непререкаемой рвался как раз совсем другой человек…

Правда заключается в том, что наиболее вероятной «альтернативой» Сталину после смерти Ленина был Лев Троцкий. К слову, его авторитет, «вес» и популярность среди представителей партийно-советского руководства были изначально гораздо выше, нежели у скромного работяги Сталина. Блестящий оратор, трибун и публицист, создатель Красной армии, действительно сыгравший огромную роль в победе красных в Гражданской войне, Троцкий виделся самым лучшим преемником для почившего «вождя мирового пролетариата» – но так и не стал им. Почему? Попробуем разобраться.

Родился, вырос и приобщился к революционным делам Лев Давидович на территории современной Украины. Между прочим, псевдоним «Троцкий», это на самом деле… фамилия надзирателя одесской тюрьмы, в которой молодой Лева отбывал первую «отсидку»! Такая вот ирония судьбы. Дважды попадавший в сибирскую ссылку (второй приговор был пожизненным) и дважды из нее бежавший, большую часть времени Троцкий боролся с царизмом из весьма привлекательных мест – Лондона и Парижа, Женевы и Вены. Неплохо он чувствовал себя также в Испании и Соединенных Штатах, откуда, как уже было сказано выше, и отбыл в 1917 году «делать революцию» в Петроград.

Троцкого недаром называли «демоном революции» – чтобы выделиться таким прозвищем среди людей, отнюдь не бывших кроткими агнцами и проливавших реки крови направо и налево, нужно было очень постараться. Троцкий ни в чем не признавал полутонов, полумер и компромиссов. Его фанатизм и жестокость были совершенно запредельны – даже для большевиков и их союзников по революции. Вклад Троцкого в то, что из разрозненных полупартизанских, полубандитских «революционных отрядов», вчерашних военных царской армии и идейных коммунистов было создано максимально боеспособное подобие Вооруженных сил, сумевшее в конечном итоге одолеть и Белое движение, и иностранных интервентов, огромен и неоспорим. Однако какими методами это было достигнуто?

Введение на фронтах Гражданской заградотрядов, облавы на дезертиров и сожжение домов тех, кто их укрывал – это Троцкий. Появление в армии института комиссаров, обладавших правом не только смещать, но и расстреливать «идейно нестойких» командиров – он же. Расстрелы в оставивших позиции частях каждого десятого, по жребию (полностью копировавшие древнеримскую децимацию) – тоже «заслуга» Троцкого.

Его принцип был прост: «Нельзя строить армию без репрессий, нельзя вести массы людей на смерть, не имея в арсенале командования смертной казни…» Подобными же методами «демон революции» предпочитал действовать всегда и везде: «Если расстреливать, то без разбора, если в лагеря – сажать поголовно вне зависимости от отношения к конкретным распоряжениям и действиям властей, если заложники – неважно кто: женщины, дети, старики, главное, что они числились по контрреволюционному ведомству».

Его работа «Терроризм и коммунизм» вышла в свет, когда главные бои и сражения Гражданской уже отгремели – в 1920 году. В ней Троцкий жесточайше высмеял саму идею «прав человека», приравняв таковые к «поповскими сказкам» и «христианскому спиритуализму». Теория о необходимости самого жесточайшего террора в период становления «пролетарской диктатуры» – вот его идейное наследие. И в жизнь свои идеи Троцкий претворял с присущими ему воистину дьявольской энергией и фанатизмом. Вопрос – к чему это в итоге приводило…

В том же 1920 году Троцкий стал руководителем так называемой «1-й трудармии» – порожденного режимом «военного коммунизма» образования, основу которого составили красные части, высвободившиеся после разгрома Колчака. Ох, они и наработали… По разным оценкам, реально полезной деятельностью занималось от 10 до 23 % этой братии, а «труддезертирство» из «трудармии» приняло воистину фантасмагорические масштабы. Троцкий немедленно решил бороться с ним с помощью жесточайших наказаний и создания «штрафных команд». А вы думали, что штрафбаты – идея Сталина? Ха-ха…

Возглавив несколько позднее народный комиссариат путей сообщения, «демон революции» немедля превратил его в ад кромешный. Полная милитаризация, «реввоенжелдортрибуналы», зверскими методами каравшие «симулянтов и прогульщиков» и снова… заградотряды! Только на сей раз они даже не путейцев на работу гнали, а занимались отъемом у пассажиров поездов всех продуктов, «провозимых сверх установленных норм». А железнодорожники, кстати, помимо всего прочего, начисто лишенные отпусков и выходных «до особого распоряжения», в это самое время разбегались из НКПС так, что только пятки сверкали.

Сельское хозяйство? Ну, Троцкий и тут был Троцким… «Пока у нас недостаток хлеба, крестьянин должен будет давать советскому хозяйству натуральный налог в виде хлеба под страхом беспощадной расправы…» Согласитесь, в сравнении с этим – многократно охаянная сталинская коллективизация – просто верх гуманизма и демократии!

Вот кстати, еще цитата по тому же поводу: «Чем болен наш русский мужик – это стадностью, отсутствием личности…» Русских крестьян, несмотря на все декларации об их освобождении, Троцкий, в общем-то, и за людей не считал.

А вот теперь давайте на секундочку представим, что во главе Советского Союза оказался бы именно этот самый «демон». Не буду ничего утверждать, но, на мой взгляд, все «перегибы» и многократно оплаканные демократами «репрессии» времен Сталина выглядели бы детским лепетом в сравнении с тем, во что страну превратил бы Троцкий. Скорее всего, это был бы жутчайший гибрид военного лагеря с концентрационным. Впрочем, эти размышления перечеркивает крайне большая вероятность того, что при таком «правителе» СССР просто не существовало бы. Почему?

Идеей фикс, высочайшей целью и мечтой Льва Троцкого была никакая не Советская Россия, а не менее чем Мировая Революция! Заключение им в роли наркома иностранных дел тяжелейшего и позорнейшего Брестского мира, который уже его современники называли «похабным» – лучшее тому доказательство. И не в том дело, что как тогда писали многие, Ленин, Троцкий и прочие их соратники «хапнули за выход из войны огромные взятки от немцев». Деньги у «зарубежных спонсоров» большевики, возможно, и брали (а кто ж из революционеров так не делает!), но исключительно – «на дело революции», а не ради личного обогащения. И отдавая тевтонам громадные территории Российской империи, тот же Троцкий совершенно искренне считал, что именно он оставляет оппонентов в дураках – все равно и Германскую и Австро-Венгерскую империи вот-вот сметет всемирная пролетарская революция!

Точно так же он продолжал мыслить и в дальнейшем – вот что страшно! В то время, когда Сталин с соратниками в 20-х годах совершенно трезво оценивали перспективы «мирового пожара» как нулевые и призывали к строительству социализма в СССР, когда они, прежде всего, были озабочены подготовкой страны к абсолютно неминуемой агрессии против нее, Троцкий со товарищи продолжал исступленно орать о том, что нужно «нести революцию на штыках» – в Европу, и далее, по всему миру. Единственный такого рода поход – против «панской Польши», закончился для Красной армии самым позорным образом. Лежащая в полнейшей разрухе страна, ни к какой войне более была не готова совершенно, не имея промышленности, инфраструктуры, да по большому счету и боеспособной армии.

Троцкий и его последователи признавать это отказывались категорически. В совершенно бесплодные и бесперспективные «революционные» авантюры любимого детища Троцкого – Коминтерна (Коммунистического интернационала, созданного как раз для превращения всего мира в «земшарную республику Советов»), раз за разом вкладывались огромные средства, отрываемые от голодавшей Советской России. Более того – попытки организовать то там, то сям очередную революционную заварушку, лишь чудом не закончились объявлением СССР войны всеми европейскими странами, и без того точившими на нее зубы. Но Троцкий-то как раз и мечтал о таком исходе, к нему он и стремился!

Недаром же известная песня Гражданской войны о том, что Красная армия всех сильней, исполнялась тогда не с привычным нам припевом, а со словами: «С отрядом флотским товарищ Троцкий нас поведет в последний бой!» Он бы и повел, с радостью. Вот только этот бой неминуемо оказался бы для нашей страны и вправду последним.

Борьба Сталина с Троцким и троцкистами была вовсе не воплощением его «властолюбия», как кое-кто продолжает упрямо доказывать по сей день. Это было противостояние безумцам, твердо намеренным совершить самоубийство – и утащить при этом за собой в небытие целую огромную страну!

Несомненной заслугой генералиссимуса является то, что он, по крайней мере, успел (пускай и самыми жесткими, даже жестокими методами) подготовить СССР к Великой Отечественной войне настолько, чтобы выиграть ее.

Во всяком случае, лучшим вариантом и даже «меньшим злом» для Советской России и СССР Троцкий точно не мог быть. Подвергая критике того или иного руководителя страны, всегда стоит, прежде всего, задаться вопросом о том, что бы ждало ее, окажись на месте критикуемого его оппонент.

Попрощаемся на время с товарищем Троцким и всеми его многочисленными соратниками и единомышленниками. Нам еще предстоит не раз встретиться с ними на страницах этой книги, но сейчас, по-моему, самое время перейти, наконец, к рассказу о том, что Иосиф Виссарионович Сталин сумел совершить, находясь на протяжении многих лет во главе большевистской, а впоследствии – коммунистической партии и Советского государства. А также и о том, чего он НЕ делал – несмотря на упорно приписывающую ему те или иные поступки, планы, намерения и стремления «всезнающую» молву и уверения либеральных «историков».

Часть II

«Грехи» вождя: о «репрессиях», голоде и «пяти колосках»

Как уже было сказано выше, любому человеку, пытающемуся сегодня заново открыть для себя Сталина и его время, приходится буквально продираться через настоящие завалы лжи и клеветы, навороченные вокруг них за долгие десятилетия. Что поделать – сперва тут от всей своей мелкой и черной душонки постарался Никита Хрущев, выливший на генералиссимуса не то что потоки, а океаны грязи. Потом, в годы, будь она трижды неладна, «перестройки» в дело включился настоящий хорал «обличителей», «обвинителей» и «разоблачителей» из числа нашей вечно скорбной главою «либеральной интеллигенции», принявшейся строчить, снимать и озвучивать гнусные пасквили на Вождя с фантастическим остервенением.

Увы, и по сей день хватает тех, на кого имя Сталина воздействует в точном соответствии с поговоркой про черта и ладан. Попытки охаять его образ и дела не прекращаются. При этом под собственную зоологическую и зачастую не имеющую даже сколько-нибудь рационального объяснения ненависть к Верховному его хулители неизменно пытаются подводить некую наукообразную «доказательную базу». Правда, как правило, все их «доказательства» собой представляют либо прямые цитаты из того же Солженицына, являющегося для них «иконой стиля», либо перепевом измышлений прочих «отцов-основателей» антисталинизма, являющихся «авторитетами» того же сорта, либо произвольно надерганные исторические моменты, упоминаемые вовсе вне соответствующего контекста, да еще и интерпретируемые как в голову взбредет. Ну, остальное и вовсе относится к категории полной клиники…

Слушать и читать их, как правило, смешно и жалко. Да к тому же – еще и невероятно скучно – буквально со второй-третьей фразы. Уж больно шаблонным и плоским является непременный набор их обвинений и прилагающихся к таковым «аргументов». Тем не менее, дабы не уподобляться этой малопочтенной публике, не будем отметать все их домыслы с порога. Отнюдь! Рассмотрим их самым детальным образом – но только с реальными цифрами и фактами в руках, стараясь придерживаться законов логики, а не довольствоваться пресловутым «я так вижу». Да, в истории вряд ли можно найти событие, деятеля или явление, которым можно было бы дать совершенно однозначное толкование. Однако я постараюсь, по крайней мере, обосновать каждое из своих утверждений и все те выводы, к которым постараюсь вас привести.

Итак… Какие же, собственно, претензии предъявляют к Сталину те, кто считают его «абсолютным злом» для России, кровавым тираном и безумным диктатором? Они твердо уверены (и будут вас с пеной у рта убеждать) в том, что:

– Сталин захватил абсолютную власть в партии и стране – исключительно из «жажды всевластия» и устроил отвратительнейший «культ личности», услаждавший его взор, слух и каменное сердце.

– Сталин ради, опять-таки, сохранения собственной безграничной и запредельной власти, «устроил массовые репрессии», в которых погибли «миллионы и миллионы» тех, кто, вне всяких сомнений, являлся «цветом нации», ее надеждой и опорой. Также он создал ужасающий ГУЛАГ, рабским трудом узников которого, собственно, и был построен СССР. Естественно, все до единого репрессированные были чистейшими агнцами, ни малейших грехов за душой не имевшими, и преступлений в которых их обвинили, не совершавшими. Любой человек, осужденный при Сталине, – невиновен априори, а все заговоры, шпионские и диверсионные организации «выдумали Сталин с Берией» для того, чтобы угробить побольше хороших людей.

– Сталин издевался над трудолюбивыми крестьянами, «загнал их в колхозы», что было сделано исключительно по его дурацкой прихоти и в силу его же людоедской натуры, он сознательно и намеренно устроил голод в селе – чтобы опять-таки «уморить как можно больше народа». (Громче всех об этом вопят на «нэзалэжной» Украине, но и у нас в Отечестве, подпевалы, увы, находятся…)

– Сталин варварски проводил никому не нужную спешную индустриализацию СССР, выжимая опять-таки все соки из села и заставляя умирать на придуманных им для удовлетворения собственного тщеславия «великих стройках» бедненьких зэков. Все хорошее и нужное, на самом деле, построили в Советском Союзе американцы – исключительно из человеколюбия и по доброте душевной. Они же, кстати, потом спасли нашу страну от разгрома в Великой Отечественной своим замечательным «ленд-лизом».

– Сталин «уничтожил всех лучших полководцев и командиров Красной армии», в результате чего нас так долго и больно били немцы и их союзники в 1941–1942 годах. И вообще он «проспал войну», совершенно не готовился к ней и слишком верил Гитлеру. Вдобавок подписал с ним Пакт о ненападении и поделил бедненькую, несчастненькую Польшу.

– Сталин вел войну, не считаясь с потерями, с невиданной жестокостью карая своих собственных солдат штрафбатами и заградотрядами, относясь к ним как к расходному материалу. «Трупами завалили!» Великую Отечественную выиграли, как это ни удивительно – но не благодаря Верховному, а исключительно вопреки его бездарному и людоедскому руководству страной и армией.

– Сталин регулярно устраивал массовые депортации «ни в чем не повинных народов», отправляя их куда Макар телят не гонял исключительно в силу, как мы уже знаем, собственной кровожадности и потому, что он их «не любил». Все это, конечно, было не восстановлением справедливости и заслуженным наказанием, а не более чем удовлетворение прихоти «кровавого диктатора», который просто не знал уже кого бы и за что репрессировать.

– Сталин (в компании все с тем же злокозненным Берией) безжалостно гнобили и губили советскую науку. Все технические и прочие достижения Советского Союза – это, конечно же, заслуга не этих кровавых палачей и ставшего их инструментом Государства, а мужественных ученых-диссидентов, каким-то чудом «уцелевших в кровавом аду массовых репрессий».

– Сталин в конечном итоге создал из СССР «страну-концлагерь», в котором все всех боялись, все ненавидели власть (прежде всего, конечно же – самого Сталина), и мучились от собственной убогой и тяжкой жизни. Все жители сталинского Советского Союза были «бесправными и нищими рабами», вкалывали за копейки и жили в скотских условиях.

– Сталин был не только беспредельно жесток, но еще и груб, невоспитан и необразован. Он «ненавидел умных и волевых людей, в которых видел для себя угрозу». Как заметит – сразу Берию зовет… А тот, раз – и к стенке! И семью свою Сталин не любил, и детей. А уж о «народе» и говорить нечего! Только одну власть он любил и был на ней буквально помешан…

Это, конечно, далеко не исчерпывающий список. Так – нечто вроде «катехизиса начинающего антисталиниста». Впрочем, нам достаточно и этого – тем более что дальше копаться в клоаке больных фантазий представителей «либерально-демократической общественности» желания у меня нет. С души воротит. С кое-какими дополнительными «пунктами обвинения» мы еще будем сталкиваться в дальнейшем, однако для начала хватит и приведенных выше. Ну, что? Готовы разбираться? Тогда поехали…

Оболганные цитаты Сталина

Начнем мы, пожалуй, все-таки не с дел, а со слов. Крылатая фраза, называющая их серебром, а молчание – золотом, актуальна для кого угодно, только не для государственных деятелей, политиков и вождей того уровня, о котором у нас с вами идет речь. Наследие Иосифа Виссарионовича состоит не только из внушительного списка побед и достижений, но еще и включает в себя огромное количество написанных трудов, при опубликовании составивших многотомное собрание, и, конечно – множество ярких высказываний и афоризмов на самые разные темы. Вот только имеется одно «но»… При ближайшем рассмотрении оказывается, что множество «цитат» Сталина (и в особенности – те, которые так любят склонять наши либералы), ему вовсе не принадлежат!

А ведь именно на основании таких вот «откровений» Вождя наша «демократическая общественность» пытается делать далеко идущие выводы касательно его позиции по тем или иным вопросам. Прежде всего – отношения к людям и стране, во главе которой он стоял. Да еще и стремится потом навязывать эти «выводы» всем остальным, выдавая за истину в последней инстанции, основанную якобы на «документальных свидетельствах». Однако же истины в подобных попытках – ни на грош. Одно лишь только жонглирование чужими словами, передергивание и подтасовка. Именно это мы сейчас и докажем – на вполне конкретных примерах.

«Сталин считал людей не более чем «винтиками»! Знакомое утверждение, не правда ли!? В чем же его корни? История с «винтиками» тянется от тоста, который в 1945 году генералиссимус произнес в Кремле на торжественном приеме, собравшем за праздничным столом элиту командного состава РККА, ее лучших полководцев, военачальников, спасших страну от гитлеровского нашествия, освободивших Европу, разгромивших сильнейшую армию мира и ее многочисленных союзников. Да, Сталин употребил слово «винтики». Но… Во-первых, речь шла о «винтиках государственной машины», которая, как и любая другая, по определению не может состоять из, допустим, одного только двигателя. А, во-вторых, Верховный пред лицом блестящих генералов и маршалов Победы прямо сказал о том, что все они (и он сам – в том числе!) без этих «винтиков» не стоят ровно ничего! И вот вам полная цитата:

«Не думайте, что я скажу что-нибудь необычайное. У меня самый простой, обыкновенный тост. Я бы хотел выпить за здоровье людей, у которых чинов мало и звание незавидное. За людей, которых считают “винтиками” великого государственного механизма, но без которых все мы – маршалы и командующие фронтами и армиями, говоря грубо, ни черта не стоим. Какой-либо “винтик” разладился – и кончено. Я подымаю тост за людей простых, обычных, скромных, за “винтики”, которые держат в состоянии активности наш великий государственный механизм во всех отраслях науки, хозяйства и военного дела. Их очень много, имя им легион, потому что это десятки миллионов людей. Это – скромные люди. Никто о них не пишет, звания у них нет, чинов мало, но это – люди, которые держат нас, как основание держит вершину. Я пью за здоровье этих людей, наших уважаемых товарищей!»

Почувствуйте, как говорится, разницу. Тот, кто на основании данного высказывания пытается нести чушь о «безразличном» или «высокомерном» отношении Сталина к людям – либо, простите, полный дурак, либо наглый лжец.

Впрочем, с этой цитатой имеем еще не самый худший вариант. «Винтики» и вправду прозвучали – тут просто попытка безжалостного выдирания слов из контекста. Но гораздо чаще за «подлинные изречения» Иосифа Виссарионовича нам пытаются «впаривать» вещи, которые он и вовсе никогда не говорил! «Сталин: военнопленных в Красной армии нет, а есть только изменники и предатели Родины!» Желаете знать, откуда «дровишки»? Только прошу покорно – не ищите первоисточник в полном собрании сочинений Иосифа Виссарионовича или газетных архивах. Замучаетесь, причем без толку. Поскольку приведенная цитата есть не что иное, как… название одного из разделов, опубликованных в середине 90-х годов прошлого столетия материалов Комиссии по реабилитации «жертв политических репрессий в СССР». Значится под этим опусом разве что подпись ответственного секретаря таковой, некоего господина Наумова. Он ли лично решил, что Верховный припечатал всех пленных красноармейцев такими жуткими словами, приговором фактически? Или это измышления кого-то еще из членов Комиссии, а то и плод их коллективного «творчества»? Сие науке, увы, неведомо.

Так что, Сталин вовсе не высказывался насчет тех, кто оказался в гитлеровском плену? Ну, как же – конечно на эту трагическую тему промолчать он никак не мог. Вот только сказано им было нечто совершенно иное. Главком в своих словах возвеличивал «русского солдата», который «всегда стоит насмерть». Сознательно избравший плен на поле боя, по мнению Сталина, попросту «исключался из русской общности»! Вождь в данном случае оперировал категориями морально-этическими, даже, скорее, духовными. А вовсе не сугубо юридическими формулировками: «измена» и «предательство», относительно которых в то время имелись соответствующие (и донельзя неприятные) статьи в Уголовном кодексе. Что, безусловно, в корне меняет дело и напрочь выбивает почву из-под ног тех, кто по сей день продолжает с пеной у рта доказывать, что «Сталин обрек миллионы военнопленных на муки ГУЛАГа одной своей фразой». Не было этого…

Таким же примерно образом обстоит дело и с другой «цитатой», на основании которой наши либералы ведут свой бесконечный нудёж о «войне, выигранной непомерной ценой», твердя свое знаменитое: «трупами завалили». Речь, конечно, о том, что трагедией является смерть одного человека, а гибель миллионов превращается уже в статистику. Вы и вправду считаете, что это сталинская цитата?! Читаем классику, господа! Данная фраза принадлежит никому иному, как Эриху Марии Ремарку и звучит она в его романе, посвященному ужасам Первой мировой войны – «Черный обелиск». Желающие легко могут найти ее в тексте. Сталин же не говорил ничего подобного никогда. Однако к чему утруждать себя поиском настоящих первоисточников господам «демократам»? Им намного проще и выгоднее продолжать упрямо пытаться доказывать, что именно из-за такого вот, возведенного в принцип, нелюдского отношения к солдатам и офицерам Сталин и Жуков с упыриными жестокостью и цинизмом «гнали на убой» полки, дивизии и целые армии все пять военных лет.

Вообще спорить с либеральной публикой о Сталине – это все равно, что пытаться играть в карты с шайкой профессиональных шулеров, да еще и их же крапленой колодой. Ну, кем надо быть, чтобы утверждать: «Выборы в СССР всегда были нечестными, поскольку Сталин считал, что совершенно неважно, как народ голосует – важно, кто и как эти самые голоса считает»?! Не говорил этого Иосиф Виссарионович? В том-то и дело, что сказал! Только с одной «маленькой» добавкой: «Так происходит в буржуазных странах». И, что самое интересное, генералиссимус в данном случае как раз и воспользовался цитатой. Ибо впервые в мире эту фривольную «электоральную формулу» вывел и озвучил Наполеон III, император Франции, высказываясь по поводу очередного плебисцита, проводившегося в этой, всегда кичившейся своей демократией, стране.

Вот таким примерно образом и создавался – сперва при подлеце Хрущеве, а впоследствии и в дурные «перестроечные» годы шитый белыми нитками миф о Сталине: недалеком и кровожадном палаче и тиране, не имевшем за душой ничего человеческого, да и вообще наверняка лишенного самой души. Вырвать слова из контекста, извратить смысл и суть, которые вкладывал в них Иосиф Виссарионович до полной противоположности, приписать ему чужие мысли – вот подленькие приемы антисталинистов. Ну, а уж когда и они не помогают, остается последнее средство – попросту придумать «цитату»! Да не размениваться при этом на мелочи, а вложить в уста ненавистному Вождю нечто действительно леденящее душу, однозначно превращающее его в воплощение Зла.

Пришла пора разобраться с одним из главных «черных мифов» – «сталинским» принципом: «Нет человека – нет проблемы». Не было такого принципа. И слов таких Сталиным не было сказано никогда. В данном случае мы имеем дело с совершенно стопроцентной фальсификацией, причем имеющей вполне конкретного автора, с гордостью признававшегося в собственной лжи. Речь о писателе Анатолии Рыбакове – создателе одного из наиболее антисталинских литературных произведений времен «перестройки», псевдоисторического пасквиля «Дети Арбата». Эта фальшивка, опубликованная в 1987 году, без преувеличения, стала одним из краеугольных камней той гнусной кампании по очернению прошлого Советского Союза, которая прямо работала на его окончательное уничтожение. Достаточно упомянуть о том, что «протолкнул» рукопись в печать лично Горбачев, а самые хвалебные отзывы об этом «шедевре» принадлежат президенту США Рональду Рейгану. Кстати, другой «маститый диссидент» от литературы, Иосиф Бродский, публично назвал стряпню Рыбакова «макулатурой»…

Так вот – существуют написанные воспоминания одного из «перестроечных публицистов», Валерия Лебедева, о том, как лет десять спустя после выхода романа в свет Рыбаков, оказавшийся к тому времени жителем нью-йоркского Манхеттена, хвалился перед ним тем, что попросту выдумал, или как он сам утверждал, «сочинил» эту воистину людоедскую формулировку, вложив ее в уста Сталину в собственной «литературной» мазне. Да еще при этом жутко сокрушался о том, что об этом «никто не знает, никто не помнит». А ведь фраза, по мнению Рыбакова и ему подобных, «необычайно точно передавала дух той эпохи и сталинский подход к людям»! Он, понимаете ли, гордился тем, что «угадал психологию Сталина лучше всякого Фрейда». Полная клиника, по-моему… Впрочем, вот вам опять-таки прямая цитата из упомянутого выше Лебедева, такого же на всю голову антисталиниста, как и его собеседник. Это я к тому, что сомневаться в его словах оснований нет ни малейших:

«Когда-то за несколько лет до своей смерти Анатолий Наумович Рыбаков позвонил мне и пригласил навестить его в своей квартире в Манхэттене (по дарственным надписям на его книгах я вижу, что это было 16 июля 1995 г.). Я провел там целый день, и мы переговорили массу тем (остались записи, которые я так пока и не удосужился распечатать). В одной из своих статей, которая ему особенно понравилась, я воспроизвел известный афоризм Сталина: «Есть человек – есть проблема. Нет человека – нет проблемы!» Анатолий Наумович впился: где говорил это Сталин? В каком своем произведении? Или в записке? Или в какой речи?

Я задумался.

Ответил так: Зная немного психологию Сталина, предполагаю и даже уверен, что таких вот в точности слов он никогда публично не говорил. И не писал. Он же был великий актер в политике и не позволил бы себе раскрыть свою сущность. Такую откровенность он мог бы позволить себе только в очень узком кругу своих “соратников”, а, вернее, холуев. Где я это читал? Да как-то расплывчато. Висит в воздухе.

Много где. В мемуарах… В публицистике. Эта фраза стала своего рода штампом для обозначения той эпохи.

– Значит, не помните точно, где?

– Точно – нет.

– Так вот именно, – вскричал Анатолий Наумович с юношеской живостью, – я ее сам придумал! Впервые в “Детях Арбата” эту фразу Сталин как раз и произносит. Я сочинил – и вложил в уста Сталину! Я же написал этот роман за 20 лет до его публикации в 1987 году. И оттуда она пошла гулять, и никто уже не помнит, откуда она взялась. Я, я автор этого афоризма. И вот – никто не помнит и не знает…

В последних словах прозвучала нескрываемая горечь…»

Ну, что за мерзость?! Что за мелкая подлость – не просто опоганивать память и образ давно ушедшего человека, а делать это настолько гнусно, да еще и гордиться этим впоследствии?

Сталину на самом деле принадлежит огромное количество изречений, ставших воистину крылатыми. Остроумные, глубокие, иногда шокирующие потомков своей жесткостью и предельной откровенностью слова великого человека, правившего великой страной в воистину великое время. Заканчивая разговор об этой части наследия Сталина, остается вспомнить разве что его настоящую цитату – пророческие слова о куче мусора, который нанесут на его могилу. И о ветре времени, которым этот мусор будет безжалостно сметен…

Был ли Сталин одержим жаждой власти?

Заводя стенания и воздвигая вселенскую скорбь по поводу имевших якобы место «преступлениях» Сталина, пытающиеся «обличать» и «разоблачать» его субъекты, практически всегда (ну, как минимум, в 99 случаях из 100) называют причиной его «зверств» «жажду абсолютной власти», которой Верховный якобы был обуян чуть ли не с самого рождения.

Именно ради достижения таковой, по их утверждению, Иосиф Виссарионович сперва «шел по головам», «уничтожая всех соперников в борьбе за главенствующее положение в ВКП(б), а добившись этой самой власти, всю жизнь боялся, что у него ее «отнимут». Вот и «репрессировал» всех без разбору, устраняя таким образом «потенциальных соперников и противников», а также «удерживая в страхе и покорности» весь советский народ. Ну, все это, конечно же, чушь полнейшая. Изрекая ее с умным (как им кажется) видом, либеральные витии не в состоянии ответить на всего-то один вопрос: а что дала лично Сталину эта самая «абсолютная власть»?! Богатство, роскошь? Да генералиссимус был аскетом! Нищим – причем по меркам даже не нынешних отечественных нуворишей, а бизнесменов средней руки. Заношенный китель с единственной Золотой Звездой – вот и все его достояние. У многих его генералов и «иконостас» на груди был раз в двадцать поболее, и дачи с квартирами побогаче. О некоторых маршалах с наркомами и не говорю. Что же еще? Простое человеческое счастье, покой, уют? И тут – мимо. В реальности Сталин имел разбитую семью и вечное одиночество. Никакой властью он не воспользовался, чтобы спасти родных сыновей от общих для всех ужасов войны.

Высшая власть в реальности дала ему каторжный труд, неподъемную ответственность, постоянную опасность и адское напряжение. Ах, да… Были же еще восторженные толпы с его портретами в руках, скандирующие его имя, на которые Вождь взирал с мавзолея во время демонстраций и парадов, названные его именем улицы и проспекты, города и танки. И все – потому, что Сталин был «всесильным генсеком»?! Так вот вам истина – большую часть своей жизни генеральным секретарем партии Иосиф Виссарионович не был! Да и стал им вовсе не по своей воле. Сейчас расскажу, как дело обстояло в действительности.

Для тех, кто подзабыл советские реалии, вовсе не знает их или судит о таковых по временам позднего СССР, напомню: официально никакие генсеки Советским Союзом не управляли! Высшим законодательным органом власти страны был сначала Съезд Советов СССР, а затем, после 1936 года – Верховный Совет СССР. Вершиной власти исполнительной с 1923 по 1936 год являлся Центральный исполнительный комитет (ЦИК) и Совет народных комиссаров. Потом вместо ЦИК появился Президиум Верховного Совета. Совнарком остался, чтобы впоследствии трансформироваться в Совет министров. Соответственно именно те люди, которые стояли во главе всех названных выше органов и были верховными правителями Советского Союза.

И какую же из этих должностей занимал Сталин? А никакую! В первое советское правительство, созданное на второй день после Октябрьской революции, он вошел в качестве народного комиссара по делам национальностей. Должность была – хуже не придумаешь. Язвительный Троцкий в собственных мемуарах впоследствии назвал Сталина «вождем в области отсталых национальностей». В эмиграции Лев Давидович, конечно же, источал яд, но вот отношение, имевшееся в 1917-м к этому «завидному посту» у товарищей партийцев отобразил очень достоверно. Сам-то он, между прочим, в том же самом правительстве отхватил пост главного по иностранным делам – почетный и значимый.

Что Сталин получил при назначении? Ну, не хочу повторяться, но… Ни черта он не получил! По воспоминаниям Станислава Пестковского, ставшего «правой рукой», воистину незаменимым помощником Сталина по делам Наркомнаца, у новосозданной структуры не было, что называется, ни кола ни двора. В поисках места настырному поляку пришлось немало побродить по Смольному, пока он внаглую не занял приглянувшийся стол, повесив над ним на стене табличку с названием «Народный комиссариат по делам национальностей». По другой версии, Пестковский, отчаявшийся найти для себя со Сталиным угол, получил помещение, выгнав оттуда вольготно расположившихся «матросов революции». Стыдно сказать, но деньги (три тысячи рублей) на первейшие организационные расходы (хотя бы на бумагу и чернила) пришлось идти занимать все у того же Троцкого – этот выжига, вовремя подсуетившись, успел реквизировать какой-то нераскуроченный «царский» сейф и был при наличности.

Подобное отношение большевиков к новому Наркомату следует объяснять ни в коем случае не пренебрежением к его главе, а исключительно тем, что многие из них вообще не понимали – на какого рожна понадобилась эта контора? Абсолютное большинство лидеров победившей партии и едва созданной Советской власти были убежденными пролетарскими интернационалистами и считали, что всякие там национальности надо вообще упразднить, как «буржуазный пережиток». Люди для них делились не по народностям и расам, а на богатых и бедных, «классово близких» и ненавистных «буржуев». А тут целый наркомат зачем-то. Скажете тоже!

Начав буквально на пустом месте, Сталин совершил невероятное. Знаете, что было основной задачей Наркомнаца? Не менее как «обеспечение братского сотрудничества и мирного сожительства всех племен народностей РСФСР»! Как вам такое? Это – в 1917 году, когда благодаря стараниям Временного правительства Российская империя попросту разваливается на куски. О независимости объявили поляки и финны, отделяться собираются Украина и Кавказ. В Средней Азии творится вообще черт знает что. А ведь уже принята «Декларация прав народов России», в которой черным по белому написано об их праве «на самоопределение вплоть до создания самостоятельных государств» и давать «задний ход» еще не утвердившейся советской власти как-то не с руки. Тем более что на горизонте маячит вовсю перспектива гражданской войны, в которой только еще «национально-освободительной борьбы» и не хватало… Да 1991 год тут и рядом не стоял! Это даже не должность главврача в оставшемся без успокоительного дурдоме – это кое-что куда покруче. Но Сталин справляется. Он делает, казалось бы, невозможные вещи: к примеру, делит землю между казаками и чеченцами (за одно это памятник можно ставить), удерживает от «самоопределения» и взаимной резни «горячих кавказских парней», вкладывает ума зарвавшимся «борцам за нэзалэжность» в Киеве. Итог нам известен – великая страна не распалась на осколки, «отделавшись» лишь потерей Финляндии и Польши, да по-воровски прихваченных последней Западных Украины и Белоруссии. Ну, их Сталин тоже потом вернул…

Генеральным секретарем ЦК ВКП(б) Сталин в 1922 году стал на Пленуме Центрального комитета партии большевиков, в ходе которого он был избран в состав Политбюро и Оргбюро ЦК. «Ну, вот, – скажете вы, – дорвался-таки!» А я спрошу: «До чего дорвался?» На тот момент пост секретаря (пусть и главного партийного органа) полностью отвечал своей изначальной сути – канцелярской. И означал он лишь то, что назначенный на него человек обязан вести море рутинной, кропотливой и повседневной организационной работы. Но никак не «управлять» кем-то там. Количество секретарей в ЦК доходило порой до пяти. Как несложно догадаться, приводило это, прежде всего, к тому, что лучше всего у них получалось переваливать друг на друга работу, а главное – ответственность за ее невыполнение. Вот и понадобился главный над всеми этими «яркими личностями». То есть – генеральный.

«Продавил» для Сталина такой статус не кто иной, как лично Владимир Ленин. Самое смешное, что Троцкий, уже тогда не переносивший Иосифа Виссарионовича на дух, это назначение воспринял с неподдельным восторгом! Впоследствии он сам же и вспоминал, что этот пост был «абсолютно малозначительным и совершенно подчиненным». Самолюбие Льва Давидовича, к тому моменту ставшего уже военным руководителем СССР и видевшего себя непременным преемником Владимира Ильича, невероятно тешила мысль о том, что попортивший ему немало крови еще в Гражданскую Сталин будет для него мальчиком на побегушках, работающим над воплощением в жизнь великих и гениальных идей «демона революции». Ага, размечтался…

Почему Ленин принял именно такое решение? Причин тут несколько и говорить о каждой из них можно долго и пространно, но я постараюсь обрисовать их вкратце. Прежде всего, Сталин за годы Гражданской войны сумел себя зарекомендовать не просто «пламенным революционером», а, что было гораздо важнее и ценнее, прекрасным организатором. Что он умел блестяще, так это ставить четкие задачи и неукоснительно добиваться их выполнения. Все годы Гражданской Сталин мотался по разным ее фронтам, неизменно оказываясь там, где положение было наиболее отчаянным и угрожающим. И зачастую только его крайне решительные и жесткие (а порой и откровенно жестокие) действия позволяли избежать полного краха, надвигавшейся катастрофы.

Говоря в современных терминах, Иосиф Виссарионович был прирожденным кризис-менеджером, и Ленин это оценил. А еще Сталин был блестящим администратором, умеющим создать на пустом месте работающий механизм, сотворить из хаоса порядок – та же работа в Наркомнаце доказала это в полной мере. А ведь с 1919 по 1922 год Сталин тащил на себе еще и Наркомат рабоче-крестьянской инспекции (впоследствии – государственного контроля) РСФСР! Что это была за чертова работа, думаю, объяснять не нужно… Но ведь справлялся – как, впрочем, и со всем, что ни поручала ему партия и лично Ленин, со временем привыкший видеть в безотказном «пахаре» Сталине настоящую «палочку-выручалочку» и поручавший ему все более ответственные дела. Это – что касается деловых характеристик. Была и другая причина.

«Вождь мирового пролетариата» прекрасно понимал, что, стоит ему оставить власть (а в 1922 году здоровье Ильича уже было подорвано до предела), как партию охватит жесточайшая смута. Вспыхнет самая настоящая война идей, мнений, убеждений относительно того, куда идти дальше. Ленин отчетливо видел опасность того, что превратившаяся в «союз лебедя, рака и щуки» большевистская партия не то что не сможет и дальше тащить на себе «воз» едва созданного государства, а, пожалуй, своротит его в канаву. Естественно, он этого не хотел. Основной угрозой для будущего страны Ленин видел как раз именно Троцкого. А единственным человеком в руководстве партии, способным противостоять этому действительно выдающемуся пустозвону и позеру, считал Сталина. Как показало будущее – не ошибся.

Сталин неоднократно просил ЦК избавить его от должности генсека – и неизменно получал отказ. Скинуть это «ярмо» ему удалось только в 1934 году – попросту упразднив сам пост. Иосиф Виссарионович до конца жизни был просто секретарем, никак не генеральным. А в 1952 году он попытался уйти и из секретарей – к паническому ужасу партийной верхушки. Титул «первый секретарь» нацепил себе опять-таки лысый «Кукурузник». Генсеков вернул уже Леонид Брежнев. Пост главы советского правительства Иосиф Виссарионович занял только в мае 1941 года. Так было нужно – на пороге стояла война. И да – вскоре наступил момент, когда Сталин действительно стал воистину всевластным правителем СССР: одновременно Верховным главнокомандующим, народным комиссаром обороны, председателем Государственного Комитета обороны, главой Ставки Верховного Главнокомандования. Лето 1941 года. Момент, когда решалось – быть или не быть стране, когда у Сталина просто не осталось выбора, кроме как принять всю полноту ужасающей ответственности, взвалить на себя буквально всё. Нет, ну, властолюбец конечно…

Уверен – Сталин наслаждался своей властью. Наслаждался, когда к подножию мавзолея летели штандарты и флаги тех, кто убил миллионы советских людей, и в том числе – его сына. Наслаждался при каждом победном салюте, на которые смотрел из окон Кремля. Ощущал ее вкус, видя марширующие полки армии, наконец-то способной больше никогда не дать никому в обиду свою Родину и ее народ. Упивался властью, глядя на встающие на пустырях и пепелищах заводские корпуса, школы, прекрасные дома, которые так вовеки и будут называться «сталинскими». А более всего – стоя в своем кабинете у карты величайшей в мире страны, которую ему удалось создать за такую короткую человеческую жизнь. Побольше бы Русской земле таких властолюбцев…

Индустриализация и коллективизация – кто на самом деле устроил в СССР голод 30-х годов

Сталин и индустриализация, Сталин и коллективизация, Сталин и «голодомор»… Собственно говоря, тема эта стала не просто муссироваться, а выноситься на всемирное обсуждение с подачи ставшей «нэзалэжной» Украины – как будто в других местах СССР никакого голода и не было никогда! Впрочем, если вы считаете, что на Украине, начиная с 2004 года превращающейся в локомотив всемирной русофобии, носятся с почти столетней давности трагедией, нагромоздив вокруг нее горы лжи, и регулярно устраивают по этому поводу донельзя отвратительные пляски на костях исключительно по собственной инициативе, то глубоко заблуждаетесь.

Начинать тут надо с того, что сам по себе совершенно некорректный и недостоверный как в историческом, так и в морально-этическом плане термин «украинский голодомор» был придуман… двумя американцами! Его «отцы» – Роберт Конквест и Джеймс Мейс сами по себе являются фигурами колоритнейшими. Первый – завзятый многоженец, не приближавшийся к СССР ближе Болгарии (да и то – до установления там советской власти), ни с того ни с сего вдруг объявил себя «главным в мире специалистом по сталинизму». На самом деле был он попросту профессиональным антисоветчиком – сотрудником сперва британской разведки, а впоследствии Центрального разведывательного управления США. «Прославился» Конквест еще и тем, что по заказу Рональда Рейгана стряпал русофобские и антисоветские «страшилки» для предвыборной кампании последнего.

Джеймс Мейс был у Конквеста, запустившего в обращение псевдоисторический термин «большой террор в СССР», ассистентом, но кое в чем своего учителя превзошел. Есть какой-то «черный» сюрреализм в том, что потомок индейцев-чероки, подвергнутых англосаксонскими переселенцами самому настоящему геноциду, принялся вдруг сочинять байки о сталинском «геноциде» украинцев. Не менее злая ирония заключается и в том, что взятую им с потолка цифру о «10 миллионах украинцев, замученных в 1932–1933 годах голодом», Мейс явил миру на проходившей в Израиле конференции по Холокосту. Закончил он тем, что, лишившись работы в США, переехал на Украину, дабы нести бедным туземцам «истину» об их «национальной трагедии», но вместо этого окончательно спился и помер в полной нищете…

Примерно с конца 80-х годов прошлого столетия тема голода на Украине вдруг начала активнейшим образом «подниматься на щит» в США. «Исследовательскую комиссию» по этому вопросу, исполнительным директором которой являлся Мейс, создали при Конгрессе США в 1986 году. На тот момент это была попросту одна из множества составляющих идеологической войны, которую вела Америка для уничтожения Советского Союза. Однако и после достижения этой цели «голодоморные» потуги наших заокеанских «друзей» не то что не прекратились, а даже усилились. С чего бы? Причина проста и совершенно однозначна – главным виновником в том, что на отдельных территориях СССР в 30-е годы действительно голодали и умирали люди, являются именно Соединенные Штаты Америки! Доказательств тому – более чем достаточно. Приступим к их вдумчивому рассмотрению…

К концу 20-х годов прошлого века западный мир с ужасом осознал – Советский Союз устоял и «саморазрушаться» никак не собирается! Все надежды на то, что большевики не удержатся у власти и молодое государство рабочих и крестьян рухнет само собой, оказались несостоятельными. Сельское хозяйство Советской России к 1923 году вышло практически на довоенный уровень, а к 1927 году объемы 1913 года превзошло и промышленное производство в СССР. Введенный в 1924 году золотой советский червонец, ничем не уступавший своему царскому предшественнику ни по весу, ни по чистоте пробы, был вполне стабильной и конвертируемой валютой.

Вместе с тем в стране происходили и тревожные вещи, не предвещавшие ей в будущем ничего хорошего. Да, лозунг «земля – крестьянам!» был выполнен. Но к чему это приводило в реальности? Что с этой землей могли поделать бедняки – без современной техники и средств земледелия? Разве что, выбиваясь из сил, кое-как обрабатывать ее, дабы обеспечить пропитание себе и свои семьям. А семьи тем временем росли – и повзрослевшие сыновья, стремясь завести собственное хозяйство, требовали свою долю землицы. Дробление крестьянских хозяйств шло вдвое интенсивнее, чем до революции. Меньше хозяйства – еще беднее урожай. Но ведь хлеб (и не только он один) до зарезу был нужен в городе. Откуда было его брать, если землепашцам едва хватало самим?

Ни о какой механизации – тракторах-комбайнах и сеялках-веялках, а также новинках агрономии, вроде химических удобрений и улучшенных сортах сельскохозяйственных культур, более стойких к засухам, вредителям и дающих лучшие урожаи, при таком раскладе и речи быть не могло. Негде крестьянину было взять денег на все эти чудеса прогресса, уже вовсю завоевывавшие поля остального мира. Сельскому хозяйству Советской России, в конце 20-х годов прошлого столетия составлявшему основу ее экономики, предстояло «зависнуть» на уровне сохи и заморенной лошадки на неопределенно долгий срок. И это неминуемо тянуло бы страну назад, приводя к ее критическому отставанию в развитии от соседей.

Вместе с тем, параллельно разорению части крестьян, на селе полным ходом шло, говоря в политических терминах, формирование новой буржуазной прослойки. Кулаки – вовсе не большевистская выдумка! Казалось бы – кому был вред от того, что часть сельскохозяйственных производителей богатела, укрупняя при этом свои хозяйства? Вот они бы и накормили всю страну! Был… Начнем с того, двигателем прогресса и развития на селе они тоже не стали бы ни в коем случае. Зачем был кулаку трактор, если хватало нищих и полуголодных батраков, готовых гнуть спину за сущие копейки, а то и просто – за краюху хлеба? Да и кто бы стал выделять или даже продавать дорогостоящие, покупаемые буквально на вес золота за кордоном сельскохозяйственные машины тем, кто был потенциальным врагом новой власти?

Именно врагом – чтобы отбросить сомнения относительно того, в кого рано или поздно превратились бы на глазах богатеющие кулаки, достаточно вспомнить не столь и далекую нашу с вами историю – 90-е годы, «перестройку» и последовавшую за ней варварскую «прихватизацию». Сперва «успешные предприниматели», «эффективные собственники», а там, глядишь – уже и олигархи, ни в какую не желающие выполнять указания государства и следовать установленным им законам. И, более того, рвущиеся крутить этим самым государством, всей страной и ее народом, как, извините за выражение, собака собственным хвостом. За настоящим богатством неминуемо приходит и жажда власти – хотя бы для того, чтобы нажитое защитить понадежнее. Дай Советская власть подняться нарождавшемуся тогда классу крупной сельской буржуазии – и этот самый класс смел бы ее с собственного пути неминуемо, как злейшего врага, не дающего развернуться в полную силу. Такова уж диалектика экономики и истории.

Впрочем, такой поворот был делом более или менее далекого будущего. А вполне реальные проблемы назревали буквально на глазах. Кулакам (да и, говоря по правде, абсолютному большинству селян, уже получивших от революции то, чего они хотели – мир и землю) идеи «мировой пролетарской революции» и вопросы помощи голодным рабочим, как вы наверняка понимаете, были, очень мягко выражаясь, глубоко чужды. Говоря, как есть – совершенно до фонаря. В 1924 году, собрав отличный урожай, эти «крепкие хозяйственники» нипочем не захотели отдавать хлеб государству по твердой цене, а принялись придерживать его, ожидая «лучших времен», спекулировать продовольствием, цены на которое к концу года взлетели до небес. Перед Советским Союзом встала вполне реальная перспектива голода – по крайней мере, в городах. Что могло бы произойти, не прояви руководство страны твердость в разрешении этого кризиса? Давайте попробуем представить.

Гражданская война к тому времени едва-едва отгремела. Кое-где по окраинам страны бои еще продолжались. Да и в других местах хватало отсиживавшихся по лесам недобитых банд – не только белых, но и «зеленых», махновцев, националистов всех мастей и просто откровенных уголовников. Ситуация в только что созданном Союзе Советских Социалистических Республик лишь начинала успокаиваться и стабилизироваться. При этом как в селе, так и в городе оставались миллионы тех, кто прекрасно знал, с какого конца браться за винтовку и за шашку. Хватало и припрятанного «на всякий случай» оружия. Для того, чтобы подтвердить свое утверждение относительно того, что в начале 20-х годов ничего в стране еще не закончилось и не успокоилось, приведу всего один пример из малоизвестных: весной 1921 года (Гражданская вроде бы уже совсем на излете, бои идут разве что по далеким окраинам) громадные силы махновцев, совершив рейд с юга Украины на север, попытались захватить городок Нежин – но не ради выращиваемых там замечательных огурцов, а чтобы овладеть громадным складом оружия, в нем расположенном, и поднять кровавую смуту по всей Украине. Ну, отбили – дорогой, правда ценой, положив в буквальном смысле слова поголовно всю местную и собранную по окрестным селам-местечкам милицию. Но ведь могли и не отбить… И Гражданская начала бы свой новый кровавый виток, собирая обильную жатву человеческих жизней.

Теперь давайте вообразим, что в городах людям стало попросту нечего есть… Где взять хлеб, они знали прекрасно. И двинулись бы по селам не успевшие еще забыться с эпохи «военного коммунизма» продотряды – вот только на сей раз не откомандированные властью, а самодеятельные. И оттого – намного более жестокие, не связанные в своих действиях ничем, не ограниченные даже теми зыбкими рамками, что были у продотрядов государственных. Чем бы их встретили по селам? Правильно – даже не вилами и топорами, а винтовками и пулеметами. Скорее всего, в стране опять грянула бы новая гражданская война – только на сей раз не красных против белых, а голодных рабочих против «мироедов»-селян. И немедленно с началом таковой на нашу землю набросились бы интервенты, с нетерпением ждавшие подходящего момента для нападения. Тут бы и конец пришел Советскому Союзу.

Исходя, прежде всего, из этого и возникла идея коллективизации. Таковая была фактически завершена к 1927 году – 400 тысяч колхозов вместо 25 миллионов мелких крестьянских хозяйств стали первым шагом на пути к сталинскому «большому рывку». Да, именно ему принадлежит идея о том, что СССР должен «пробежать» за какой-то десяток лет то столетие, на которое он отстал от промышленно развитых стран Запада. Именно тогда прозвучало знаменитое сталинское: «Иначе нас сомнут…» Сталин был не просто прекрасным тактиком – прежде всего, он был величайшим стратегом. А еще – всю жизнь он не переставал учиться – как на чужих ошибках, так и на собственных. Можно не сомневаться, Иосиф Виссарионович самым скрупулезным образом проанализировал все причины неудач Российской империи как в Русско-японской войне, так и в Первой мировой. Уверен, при этом рассматривал он эти конфликты вовсе не с позиций декларировавшихся большевиками идеологических штампов, вроде того, что любая война, затеянная капиталистами, непременно должна заканчиваться их поражением и переходить в пролетарскую революцию, причем, чем скорее, тем лучше, а исходя вовсе из других, насквозь прагматичных и государственнических соображений.

Как могло получиться так, что громаднейшая Россия потерпела сокрушительное и постыдное поражение от не идущей с ней ни в какое сравнение по объему своих ресурсов Японии? Почему первые победы в схватке с германцами и австро-венграми сменились чередой военных неудач? Причин, конечно же, тут было немало, однако едва ли не основной из них была критическая неготовность Российской императорской армии к обеим войнам, ее ужасающее техническое отставание от своих противников, отсутствие в стране мощной военной промышленности. Шутка ли – заказы на самые обычные пехотные винтовки Мосина и боеприпасы к ним царскому правительству приходилось в спешном порядке размещать чуть ли не по всему миру – в Британии, США, других странах. Отечественные заводы были просто не в состоянии обеспечить потребности воюющей армии! Так было уже в Первую мировую, когда танки, боевая авиация и многие другие вещи были скорее экзотикой, чем обыденностью – по крайней мере, на первом этапе вооруженного конфликта. Сталин, несмотря на полное отсутствие технического образования, в соответствующих моментах тем не менее ориентировался самым прекрасным образом. Он понимал, что следующая война неизбежно будет «войной моторов», в которой сторона, не имеющая самых передовых образцов вооружения и, самое главное, армии, умеющей с таковым обращаться, будет разгромлена жестоко и неминуемо.

Авиационная промышленность, танкостроение, радиотехнические производства – ничего этого в начале-середине 20-х годов у Советской России и СССР не было и в помине! Да что там говорить, если не имелось и предприятий металлургической, химической отраслей, даже электростанций, способных обеспечить энергией соответствующие производства! Более того – отсутствовала не только научная база для промышленного и военного развития, но и учебные заведения, способные готовить необходимых для него специалистов. В области военного дела ситуация, кстати, была не лучше. Курсы красных командиров «Выстрел» – вот вам и вся «система подготовки руководящих кадров» для Рабоче-Крестьянской Красной армии. Да, имелось некоторое количество «старых спецов» – инженеров, ученых, военных. Однако, во-первых, по большей части это были люди, немало утратившие после революции, что делало их верность новой власти, пусть даже ими и продекларированную, достаточно сомнительной. А, во-вторых, в абсолютном большинстве это тоже были кадры «вчерашнего дня», которые далеко не всегда хотели и были способны следовать за стремительно развивавшимся прогрессом. Стране жизненно необходимо было создавать буквально «с нуля» все – промышленность, современную инфраструктуру, военную индустрию, армию, систему образования и науки. «Иначе нас сомнут…»

Но, может быть, Иосиф Виссарионович был попросту паникером, параноиком, в чем нас пытались и пытаются убеждать многочисленные западные и вторящие им отечественные либеральные «исследователи»? Возможно, он все придумал – и никакой угрозы для Советского Союза не существовало и в помине? Как бы не так… Не будем сейчас подробно рассматривать притязания западных капиталистических стран, чьи экспедиционные корпуса с таким трудом были выбиты из Советской России в годы Гражданской войны. Огромные территории и несметно богатые природные ресурсы СССР не давали им покоя, так же, как и «дурной пример» создания первого в мире социалистического государства, продолжавший оставаться заразительным для их собственных граждан.

Однако существовала и другая опасность – в 20–30-е годы на нашу страну готовились обрушиться полчища белогвардейцев, которые никуда не делись и лишь ждали своего часа. К великому сожалению, слишком большое число даже достаточно образованных и эрудированных людей в наше время продолжает придерживаться о белой эмиграции мнения, созданного не слишком, мягко говоря, достоверными советскими кинофильмами. Опереточные поручики, бьющиеся в пьяных сопливых истериках, рыдающие под «Боже, царя храни…» в парижских кабаках… Ностальгирующие интеллигенты и «люди искусства», красиво и безнадежно страдающие от тоски по Родине… Живости всем этим образам, надо сказать, добавили и талантливейшие литературные произведения писателей-эмигрантов вроде Бунина и Аверченко. Те же «Осколки разбитого вдребезги» последнего. Эти самые «осколки» были весьма острыми, многочисленными и жаждали реванша, имея вполне реальные шансы на таковой! Они ненавидели Советскую Россию до скрежета зубовного – представьте себе, как может ненавидеть человек, в одночасье утративший всё. То есть буквально абсолютно всё – власть, положение в обществе, богатство, привычный и приятный уклад жизни, дом (в самом прямом смысле слова), Родину. А главное – все надежды и перспективы на будущее. Будущее этих господ, такое, как было угодно им, возможно было только на крови и костях разрушившего их мир «большевистского сброда»…

Русский Общевоинский Союз – одна из главных организационных структур военной белогвардейской эмиграции, вовсе не был сборищем клоунов-фантазеров. Действовавшие в самом тесном сотрудничестве с армиями и военными разведками Франции, Польши, Чехословакии, Румынии, Японии белогвардейцы были не просто реальной силой – силищей! Деникин и Врангель никуда не делись, а главное – никуда не делись их войска. Только в Болгарии по состоянию на 1922 год было дислоцирована семнадцатитысячная армия Врангеля. Белые генералы на полном серьезе планировали десант в Крым, устройство восстания на Кубани и тому подобные вещи. В Польше окопались недобитые петлюровцы с Украины – и тоже готовили собственный реванш.

В 1923 году советская разведка оценивала численность стоящих «под ружьем» белогвардейцев и прочих рвущихся в бой «друзей» Советской власти в 43 тысячи человек – и это только на западной границе! При этом были еще и огромные колонии «бывших» на Дальнем Востоке – от недобитых колчаковцев до белоказаков. И главное – стоявшая за их спинами, вооружавшая, вдохновлявшая и направлявшая их императорская Япония. Это сейчас японцы канючат: «Ну, отдайте уже Курилы!» И в 1945 году они были безумно счастливы от того, что Красная армия не вошла в Токио (ведь могла бы!). А тогда вдохновленными победами 1905 года самураями на полном серьезе рассматривались планы нападения на СССР и отторжения у него территорий до Уральского хребта. Для вразумления понадобились Хасан и Халхин-Гол, новые самолеты и танки, обновленная, современная, прекрасно вооруженная Красная армия.

Без стремительной и беспощадной сталинской индустриализации СССР был бы обречен. На Западе это понимали прекрасно, и именно поэтому начали против нас экономическую войну, не идущую ни в какое сравнение с нынешними санкциями. Цель была проста – любой ценой не дать Советскому Союзу подняться не то что вровень с «мировыми державами», но хотя бы до сколько-нибудь приемлемого уровня развития. Застрельщиком стали, как водится, США. Их госсекретарь Роберт Лэнсинг первым выдвинул идею: «задушить большевиков разрухой и голодом», и было это еще в 1919 году. В 1925 году (спустя всего год после введения в оборот золотого червонца) все те же Америка, Британия и Франция вводят против СССР «золотую блокаду» – отныне наша страна не может приобретать на Западе товары даже за золото.

Никаких кредитов большевикам на Западе тоже не дают. Остается только валюта, которую, как известно, страна может выручить лишь от продажи своих товаров или сырья за рубежом. Но и об этом враги СССР позаботились – начиная с 1930 года Минфин США начинает методично подводить под «антидемпинговые законы» практически весь советский экспорт – лес, пиломатериалы (и даже спички), асбест, марганец и прочее. Остальные капиталистические страны полностью поддерживают ограничения. В самом скором времени у СССР остается одна лишь статья экспорта – зерно.

Казалось бы, поведение Запада не просто нелогично – оно безумно! Начиная с 1929 года там бушует величайший финансово-промышленный кризис – Великая Депрессия. А СССР готов покупать товары, которые из-за перепроизводства приходится просто-напросто уничтожать. Однако США, Британия, Франция вводят все новые и новые ограничения на торговлю с ним. Такие действия кажутся необъяснимыми только на первый взгляд – на самом деле, капиталистический Запад был уверен в том, что ведет беспроигрышную игру. Грянет в СССР голод – народ взбунтуется, конец большевикам! Не решится советская власть продавать за рубеж хлеб, сорвет план индустриализации – и страна станет жертвой военной агрессии, будучи не в силах отбиться от намного лучше оснащенных и вооруженных армий капиталистов. Запад устраивал любой вариант – вот только вышло все совсем по-другому…

Крайне важная деталь – изначально Сталин был против форсированных темпов индустриализации страны! Идею «сверхиндустриализации» рывка и прорыва продвигала как раз «левая оппозиция» во главе со старым нашим знакомым Львом Троцким. Ну, этим нужна была «битва» как процесс – неважно, за что именно биться: за мировую революцию или развитие промышленности в СССР. Сталин же как раз отстаивал мнение, которое заключалось в том, что резкость и чрезмерная быстрота действий в данном случае недопустимы. И тем более, считал он, не стоит силком «перекачивать» силы и средства из аграрного сектора экономики в промышленный. Сталин, представьте себе, жалел крестьян. Пока это было возможно… Еще в 1926 году на пленуме ЦК ВКП(б) он выступал именно с обозначенных выше позиций. Однако уже в 1929 году СССР из-за тотальной экономической блокады Запада оказывается в таком положении, что Сталин окончательно понимает: обычными темпами стране просто не успеть! Напомним – до прихода к власти Гитлера оставалось четыре года, до начала Второй мировой войны – десять лет. «Иначе нас сомнут…»

Прекрасно понимая, на какой риск при этом идет, Сталин взял у крестьян хлеб – теперь, после проведения коллективизации, это можно было гораздо проще осуществить, да и хлеба как-никак стало больше. Страна осуществила «великий рывок». Серьезными историками давно доказано – никаких «людоедских» планов по хлебозаготовкам Москва на места не спускала. Выгребание из закромов всего подчистую, до последнего колоска, до зернышка – дурное усердие местных руководителей, стремившихся выслужиться. Эта ужасная черта была (и остается) присуща множеству чиновников во все времена, вне всякой зависимости от их партийности, либо полного отсутствия таковой, места проживания и общественно-политического строя, который царит в государстве, которое они представляют. Отвратительными типами, готовыми буквально идти по чужим головам ради того, чтобы вскарабкаться на очередную ступеньку карьерной лестницы, изобиловало и чиновничество царской России – тут нечего пенять исключительно на большевиков. Да и не в национальности или гражданстве того, кто, не задумываясь над последствиями, стремится лишь «прогнуться перед вышестоящими» абсолютно любой ценой, дело. На той же Украине так поступали как раз ее коренные уроженцы – а никакие не «баскаки», присланные из «центра» с тайной целью уморить как можно больше людей.

Идиотский миф о том, что Сталин стремился «извести на корню» жителей Украины, легко опровергается одним-единственным моментом: вся деятельность руководства партии и страны в 30-е годы была направлена фактически на одно – лихорадочную подготовку к неизбежной большой войне. Только безумец при этом будет специально сокращать население региона, традиционно дающего государству огромное количество солдат! Только совершенно выживший из ума «руководитель» будет сознательно разрушать собственные житницы и кузницы. Да и зачем? Чтобы, как утверждают украинские «национал-историки», впоследствии «заселить высвободившиеся земли «клятыми москалями»?! Но ведь это же бред, простите! Во-первых, никаких проблем с перенаселением в России (равно, как и в любой другой республике СССР) в те годы попросту не было. Восполнить бы количество народа, выбитое двумя войнами, эмиграцией, эпидемиями и прочими невзгодами – вот в чем заключалась задача. Ну, и во-вторых – ведь ничего подобного сделать никто даже и не пытался! Не было никаких переселенцев или «колонистов» на украинских землях. Ни Сталин, ни остальные члены советского правительства безумцами и людоедами, конечно, не были. Не нужен им был ни голод, ни смерти несчастных селян, ни сокращение населения. А вот Запад, уже тогда вынашивавший в отношении Советского Союза захватнические планы, именно такой вариант устраивал как раз идеально.

Что принесла Советскому Союзу давшаяся огромными жертвами индустриализация? К концу 30-х – началу 40-х годов СССР вышел на второе (после США) место в мире по уровню промышленного производства, опережая по многим показателям Британию, Францию, Германию и, главное – будучи в состоянии обеспечить себя абсолютно любой продукцией, военной либо гражданской. Все блокады и санкции были сняты, поскольку на Западе поняли – бесполезно… Попытки «душить» нашу страну такими способами были просто смешны. Теперь им оставалась только война, однако с наскока, как раньше, выиграть ее тоже стало затруднительно. Уничтожение СССР теперь требовало намного больших затрат и усилий, нуждалось в серьезной подготовке – и Запад принялся выращивать Гитлера. Тут уж Сталин поделать ничего не мог, однако главное уже было им осуществлено. Без «великого скачка», без трагического рывка Советской России в навязанной нам смертельной гонке, наши потери в Великой Отечественной войне были бы не в 26 миллионов, и даже не на порядки выше. Наверняка практически все население СССР стало бы сперва рабами «арийцев», а потом – удобрением для их полей.

Никто не говорит, что голода не было. Никто не призывает забыть о жертвах. Однако истошные вопли о «голодоморе», раздающиеся из уст вашингтонских фарисеев и их киевских холуев – имеют ту же цену, что крики «Держи вора!», издаваемые мерзавцем, только что стащившим чужой бумажник. Голод, поразивший в 30-е годы СССР, – еще одно из бесчисленных преступлений США против нашего народа. И особенно цинично выглядит оно в свете того, что как раз именно в этом время Советский Союз спасал от голодной смерти… самих американцев! О русской эмиграции в США написано (и даже снято и спето) немало. А вот о том, как и почему жители этой страны массово рвались в Советский Союз, сегодня мало кто знает. Самое время исправить это досадное упущение…

После множества волн «исхода» из России и СССР в США, а в особенности после плодотворной работы отечественных либералов по созданию образа Америки, как некоей «земли обетованной», пребывавшей в таковом статусе во все века и времена, сложно поверить, что процесс поиска лучшей жизни за океаном мог идти в совершенно обратном направлении. И тем не менее – так было! В 30-е годы прошлого столетия жители США стремились в Советскую Россию. Причем отнюдь не коммунисты или иные революционеры, преследуемые на родине за убеждения. Американцы бежали в СССР от самого обычного голода.

Рецессия постучалась в двери США, процветавших после весьма прибыльной для них Первой мировой войны, еще в 1926 году и первым ее признаком было резкое сокращение объемов строительства. «Рынок есть рынок – сегодня вверх, завтра вниз. Обойдется!» – понадеялись в США. Не обошлось… Грянула Великая Депрессия. В «черный вторник» 29 октября 1929 года из окон и с крыш Уолл-Стрит не только посыпались дождем биржевые маклеры – в пропасть ухнула вся американская экономика. Рынок потерял 14 миллиардов долларов (тех долларов, стоивших в разы поболее нынешних!), а в течение недели эта цифра возросла более чем вдвое.

Вскоре кризис «пересек океан» и успешно «высадился» в Европе, превратившись во всемирный. Однако больше всего досталось все-таки Америке. Падение промышленного производства практически вполовину, коллапс финансовой системы, поднимающаяся волна массовых протестов доведенных до отчаяния граждан – все это ставило США на грань полного хаоса и краха государственности.

Естественно, больнее всего кризис ударил по простым американцам – тем из них, чьи доходы упали на 40–50 %, еще крупно повезло. Средняя зарплата 17 долларов в неделю была в те годы завидным кушем – каждый четвертый житель США не мог найти никакой работы вообще. Массовое обнищание населения привело к разрушительным процессам в обществе – мужья запросто оставляли жен (в годы Великой Депрессии «брошенками» оказались полтора миллиона американок), дети и подростки оставляли учебу, а преступность выросла до невиданных ранее размеров. Те годы породили самые жуткие «криминальные легенды» Америки вроде Джона Диллинджера или Бони и Клайда.

Едва ли не хуже всех пришлось тем, кто до этого составлял «становой хребет Америки» – фермерам. Цены на сельскохозяйственную продукцию упали ниже всякого предела и, оказавшиеся в кабале у банков «реднэки», не будучи в состоянии заплатить по закладным, в одночасье лишались всего – и земли, и урожая, и жилья. Миллионы фермерских хозяйств (по мнению некоторых исследователей – каждое шестое!) в США были разорены – и это, заметьте, без всяких раскулачиваний и коллективизации.

Ах, да – были ведь еще и «общественные работы», придуманные и организованные президентом США Теодором Рузвельтом в рамках его «нового курса». Были. Вот только если они чем-то и отличались от ГУЛАГа, то разве что отсутствием часовых на вышках и «колючки» на столбах. Восемь с половиной миллионов американцев прошли через ад каторжного труда в нечеловеческих условиях, получая за него доллар в день. 25 из 30 долларов каждый месяц вычитались у них «за содержание и питание». Потчевали работяг, как вы понимаете, отнюдь не гамбургерами с кока-колой.

Количество людей, умерших в США в годы Великой Депрессии от голода и болезней, было и остается тайной за семью печатями, которую в Вашингтоне никогда не озвучивали и не озвучат на официальном уровне. Однако, по мнению независимых исследователей и экспертов, цифра эта составляет как минимум 5 миллионов человек! Впрочем, некоторые называют и все восемь… Кстати говоря, именно жгучее желание «замазать» собственную трагедию и побудило, похоже, Конгресс США создать злобный миф об «украинском голодоморе». Подсчитывать чужих мертвецов и кричать о чужих «преступлениях» в Америке обожали всегда, любят делать это и по сей день – чтоб поменьше вспоминать о своих.

На фоне рассказанного выше никакого удивления не вызывает тот факт, что когда в США открылись вакансии на работу в СССР, о которых объявила советская фирма «Амторг», занять таковые немедленно ринулись более 100 тысяч наиболее квалифицированных американских инженеров, техников и рабочих промышленных специальностей! Люди рвались на, мягко говоря, не самую высокую по меркам Америки советскую зарплату, чтобы избежать голодной смерти.

У этого события была своя предыстория, изложенная выше. Жесточайшая торговая и экономическая блокада, устроенная в 20-е годы западным миром Советской России, а потом и Советскому Союзу, рухнула под ударом Великой Депрессии, как гнилой заборчик в три доски. В отличие от капиталистических стран, экономика СССР не стагнировала, а бурно развивалась. Стране нужны были заводы, фабрики, электростанции, железные дороги, станки, самые передовые техника и технология. И главное – СССР готов был за все это платить!

Первые специалисты из США появились в СССР еще в годы НЭПа. А уж во время кризиса – просто хлынули потоком. Увы, из ста тысяч желающих повезло меньше чем каждому третьему. По официальным данным, в 30-е годы в СССР трудились 30 тысяч рабочих, инженеров, проектировщиков из Соединенных Штатов. Сталинградский, Харьковский и Челябинский тракторные, Московский автомобильный и 1-й Государственный подшипниковый заводы, ДнепроГЭС, «Магнитка», множество прочих машиностроительных, металлургических и других предприятий – перечень объектов, на которых трудились (надо отдать им должно – на совесть!) американские «спецы», огромен и весь его приводить я не буду.

Наши либералы любят поговорить о том, что, мол, «без США не было бы никакой сталинской индустриализации». Спасли нас американцы от разрухи и прозябания, подняли в очередной раз до «цивилизованного уровня». Подобные измышления – мягко говоря, притянуты за уши. Во-первых, в индустриализации, великих стройках 30-х годов в СССР принимали участие специалисты и предприятия чуть ли не со всего мира – и немцы, и итальянцы, и много кто еще.

Во-вторых – никто никого не «спасал». А если и «спасал», то вполне обоюдно – по мнению некоторых экономистов, без советских заказов экономика США вполне могла «захлебнуться» в Великой Депрессии окончательно. Не доказано, но вполне возможно, что именно эта «соломинка» и спасла Америку от полного краха. А вот то, что заказы, полученные от СССР, давали во время Великой Депрессии чуть ли не две трети загрузки предприятий США и Канады – не домыслы, а чистая статистика. И, кстати, новорожденному Третьему рейху США помогали в создании той же военной промышленности ничуть не меньше, чем СССР – даже намного больше и активнее.

Абсолютное большинство из 30 тысяч работавших в СССР американцев со временем вернулись на родину. Однако спасительной гаванью, позволившей выжить, стала для них именно русская земля.

От каторги – к ГУЛАГу

Тема «сталинских репрессий» не то что не нова – затерта едва ли не до дыр. Однако, отмалчиваясь и обходя ее, мы фактически отдаем этот крайне болезненный вопрос на откуп горластому либеральному племени, предоставляя ему все новые возможности для очернения нашей истории и крайне дурно пахнущих политических игрищ. Так что попробуем, хотя бы вкратце, ответить на несколько основополагающих вопросов. А именно:

– Происходили ли в Советском Союзе те самые «массовые» репрессии, о которых кричат «правозащитники»?

– Было ли ущемление прав и свобод граждан в нашей стране каким-то и вправду уникальным явлением?

– Ну и, наконец – кем и когда и для чего был запущен и поддерживается по сей день этот миф?

Прежде, чем начать разговор о том, как при Сталине обстояло дело с осужденными, расстрелянными и «зверски умученными непосильным каторжным трудом», давайте-ка зададимся вопросом: А что же было раньше? То есть – до Иосифа Виссарионовича и вообще до прихода к власти в нашей стране большевиков. Это необходимо сделать хотя бы потому, что имеются, знаете ли, особо альтернативно одаренные особи, на полном серьезе считающие, что всякого рода репрессии государственной власти по отношению к собственному народу в земле русской являются придумкой исключительно злобных «коммуняк». До них ничего такого, конечно же, и в помине не было. Добрый и милостивый «царь-батюшка» своих подданных холил, лелеял и нежил всячески. И уж если наказывал, то исключительно по-отечески, да и то – более миловал, чем казнил. Ага, как же…

Начнем, пожалуй, с «тяжкой арестантской доли». К вашему сведению, существовавшая в царской России каторга была ничем иным, как воплощенным ужасом. Само это слово, кстати, происходит от греческого названия гребного судна, известного нам под именем галеры. Первыми каторжанами человеческой цивилизации, собственно говоря, и были рабы, прикованные к веслам, надрывались на которых они, как правило, до собственной смерти. Сами понимаете – на такой работенке мало кто заживался. Вернемся, впрочем, к родным осинам. Каторжные работы на Руси завел Петр I, принявшийся заменять ими смертную казнь. Рачительный был государь, ничего не скажешь: Подыхать – подыхай! Но с толком и пользой для державы. При Петре Алексеевиче, кстати, в каторжные работы запросто можно было угодить, к примеру… за ношение бороды! Добрейшей души был человек… Опустим долгие века развития и совершенствования «исправительно-трудового дела» в родном Отечестве, перейдем сразу к конкретным цифрам: к началу XX века в Российской империи существовало около 900 тюрем. Конечно, не все они были каторжными – известно, что на 1 января 1914 года режимных каторжных тюрем насчитывалось не менее 22.

Кто-то может возразить – ну, так куда этому числу до ГУЛАГа! Не торопитесь. И ни в коем случае не считайте, что каторжников в царской России были «единицы». В последние годы, в связи с наметившейся тенденцией к совершенно безудержной (а порой – и бессовестной) идеализацией всего, что связано с Российской империей, нашлось немало тех, кто принялся утверждать, что в ней «даже сиделось лучше», чем при большевиках. Каторжников и работой нагружали поменьше, и кормили куда получше, чем в «страшных сталинских лагерях». Одним словом, только что не кренделями с маком потчевали! Для того, чтобы вы могли составить мнение о том, насколько это соответствовало действительности, дадим слово самому что ни на есть знатоку обсуждаемого вопроса: князю Петру Кропоткину. Уж он-то в сих материях разбирался куда как досконально – сиживал князь, еще как сиживал. Причем не только на родине. Даже весьма занятную книгу написал, посвященную исключительно сравнению русских и французских кутузок. Все дело в том, что, несмотря на громкий титул, был Кропоткин матерущим революционером, членом знаменитого Первого Интернационала и, кроме всего прочего, основателем политического течения анархического коммунизма. Личный знакомец и любимый учитель самого Нестора Махно, если вы не знали.

Так вот вам несколько цитат из упомянутого выше литературного труда – насчет тюрем и каторги:

«В начале настоящего столетия (в виду имеется XIX век. – Авт.) в Сибирь ссылалось от 7000 до 8000 человек; теперь, в конце столетия, ссылка возросла до 19 000 – 20 000 в год, не считая таких годов, когда цифра эта почти удваивалась, как это было, напр., вслед за последним польским восстанием; таким образом, начиная с 1823 года (когда впервые завели статистику ссыльных) в Сибирь попало более 700 000 человек…

В 60-х годах ссыльным приходилось совершать пешком весь путь от Москвы до места их назначения. Таким образом, им надо было пройти около 7000 верст, чтобы достигнуть каторжных тюрем Забайкалья и около 8000 верст, чтобы попасть в Якутскую область, два года в первом случае и два с половиной года – во втором. Неудивительно, что, согласно официальной статистике, из 2561 детей моложе пятнадцати лет, отправившихся в 1881 г. в Сибирь с родителями, выжило лишь очень незначительное количество…

Мы находим, что хотя с 1825 по 1835 год в Сибирь было выслано более полумилльона людей, из них не более 200 000 находилось в 1885 г. занесенными в списки местного населения; остальные или умерли, не оставив после себя потомства, или исчезли бесследно. Даже из этих 200 000, которые фигурируют в официальных списках, не менее одной трети, т. е. около 70 000 (и даже больше, согласно другому исчислению) исчезли в течение последних нескольких лет неизвестно куда. Они улетучились, как облако в жаркий летний день.

…Лишь половина ссыльных, переваливающих за Урал, высылаются в Сибирь по приговорам судов. Остальная половина ссылается без всякого суда, по административному распоряжению или по приговору волостного схода, почти всегда под давлением всемогущих местных властей. Из 151,184 ссыльных, переваливших через Урал в течение 1867–1876 годов, не менее 78 676 принадлежало к последней категории. Остальные шли по приговорам судов: 18 582 на каторгу, и 54 316 на поселение в Сибирь, в большинстве случаев на всю жизнь, с лишением некоторых или всех гражданских прав…»

Как вам? Весьма рекомендуется к прочтению тем, кто любит повитийствовать о якобы царивших в Российской империи «милосердии и законности» и «жутком произволе» сломавших все это невероятное благолепие большевиков. Впрочем, объективности ради и для того, чтобы избежать упреков в, боже упаси, очернении России, спешу заметить – каторга в те времена была практикой общемировой. И при этом тот же российский «каторжный» Сахалин показался бы любому райским местом в сравнении с Новой Каледонией или Гвианой, куда загоняли своих преступников французы. А также – с являвшейся веками «всебританской каторгой» Австралией. Отмечу лишь, что смертность заключенных в этих отдаленных колониях, куда отправляли своих проштрафившихся соотечественников «просвещенные европейцы», намного превышала таковую среди российских каторжан. Что, впрочем, ничуть не мешало им считать «грубыми и бессердечными варварами» как раз таки наших предков…

Самое смешное, что пришедшие к власти большевики на полном серьезе собирались позакрывать все тюрьмы, а систему исполнения наказаний упразднить как таковую за полной ее ненадобностью. Ну кому ж понадобятся темницы и остроги в чудном мире, где не будет ни богатых, ни бедных, все будет общее, а счастливые и одухотворенные граждане будут дружно шагать ко все новым победам – что характерно, добровольно и с песнями? Не будет воров и жуликов, следовательно, отпадет надобность и в полицейских с тюремщиками. «Оковы тяжкие падут, темницы рухнут, и свобода…» Ну, дальше вы в курсе. Хорошо еще, хоть хватило ума не разносить по камешку «мрачные узилища старого режима», подобно дурковавшим таким образом в 1789 году французам.

Тюрьмы остались стоять, спокойные и уверенные в себе, терпеливо дожидаясь новых «постояльцев». Доходило до анекдотов – по воспоминаниям современников, в том же Петрограде одну из них облюбовали для комфортных ночевок и развеселых гулянок представители местной шпаны и, говоря современным языком, бомжи. Тянуло ли их туда по старой привычке или ввиду того, что здание было уж больно капитальным и утепленным – бог весть. Однако факт остается фактом. Не нужные новой власти места заключения превращались непонятно во что – в том числе и притоны для босяков.

Первые жестокие коррективы внесла, понятно, Гражданская война. Где война – там пленные. Где война, там враги. Первых начали загонять в лагеря, оставшиеся после Первой мировой, для вторых создавать тюрьмы ВЧК. К ним вскоре добавились и исправительно-трудовые лагеря. К периоду окончания Гражданской войны (1921 год) в местах лишения свободы подчиненным трех ведомствам – Главному управлению принудительных работ, Центральному карательному отделу Наркомата юстиции и ВЧК, находилось примерно около 150 тысяч человек. Это – с учетом всевозможнейшей уголовной шушеры. На «массовый красный террор» что-то не очень похоже, не правда ли? Впрочем, дальше дело пошло еще интереснее.

Покончив с войной, рабоче-крестьянская власть опять решила «ослабить вожжи», проявляя максимум гуманизма к «оступившимся». Не тут-то было, однако. Страна, разрушенная боевыми действиями и охватившей ее Смутой, переполненная оружием и людьми, не только умевшими, но и привыкшими пускать его в ход без малейших раздумий, переживала ужасающий рост криминала. В немалой степени таковому способствовало и то, что на свободе очутились в буквальном смысле слова толпы профессиональных преступников – от упоминавшихся мною ранее «птенцов Керенского» до тех, к кому недопустимую мягкость проявили уже большевики. Владимир Ильич Ленин, натурально вышвырнутый из собственного служебного автомобиля бандитами – это ж никакой не миф, а самый что ни на есть исторический факт!

Несмотря на все это, «эра милосердия» в Советской России, а впоследствии и в СССР, продолжалась. Новых тюрем никто, естественно, строить и не думал. Старые были забиты уже доверху. В посвященном этой проблеме постановлении ВЦИК и Совнаркома РСФСР от 26 марта 1928 года «О карательной политике и состоянии мест заключения» прямо указывается на «чрезвычайный рост числа осуждённых, в особенности значительное увеличение за последние годы числа осуждённых к лишению свободы на короткие сроки» и «недостаточное, в связи с этим применение судами иных мер социальной защиты вместо лишения свободы». Вообще говоря, подобная ситуация самым коренным образом подрывала один из главных принципов, задекларированных в СССР: «Кто не работает, тот не ест!» По сути дела, орда бездельничавших за решеткой уголовных «сидельцев» усаживалась на шею тем самым честным трудящимся, которых они же и обидели.

Получался какой-то бред. «Борьба» с ним была весьма своеобразной: суды принялись массово штамповать «условные» приговоры, навешивая негодяям вместо полагающихся сроков «принудительные работы», штрафы (которые те платить и не собирались!) и чуть ли не «суровое общественное порицание». Думаете, так поступали исключительно с хулиганьем и мелкими воришками? Ну, уж нет – дошло до того, что в 1930 году наказаниями, не связанными с лишением свободы, отделались 70 % воров, почти половина грабителей, треть насильников и каждый пятый убийца! Дальше ехать было уже некуда. Вот именно для того, чтобы поставить крест на этой криминальной вакханалии и заставить уголовное отребье хотя бы отрабатывать собственное пропитание и содержание, и был создан в апреле 1930 года знаменитый ГУЛАГ – Главное управление лагерей ОГПУ.

Детальный разговор о нем у нас впереди, а пока перейдем к вопросу еще более серьезному – смертной казни. На Руси она существовала издавна. Не сказать, чтобы государи наши особо усердствовали в ее применении – куда им в этом было до тех же «просвещенных европейцев», вроде английского Генриха VIII. Правда, и утверждать, что они вовсе чурались плахи и топора, было бы в корне неверно. Особняком стоит, пожалуй, царствование двух императриц – Елизаветы и Екатерины II, при которых на казни в России был введен, говоря в современных терминах, мораторий. Впрочем – исключительно по уголовным делам. Государственных преступников (того же Пугачева) эта милость не касалась.

К моменту заката Российской империи количество приводимых на ее огромных просторах смертных приговоров неуклонно снижалось, дойдя до полусотни в год максимум. За резкое возрастание (в 10 раз!) количества казней в России в начале XX века «спасибо» следует сказать господам революционерам – сперва своим безудержным террором, а впоследствии попыткой революции 1905 года они подтолкнули власть к крайне жестким ответным мерам. Впрочем, как раз революционеры в первый раз в России смертную казнь и отменили – после Февральской революции 1917 года это сделало Временное правительство. Правда, очень ненадолго – в стремительно разлагавшейся армии царил такой бардак, что расстрельную практику на фронте пришлось срочно возвращать. Горячее всех за это, кстати, ратовал генерал Лавр Корнилов – так что нечего валить «вину» на большевиков, как делают некоторые либеральные «историки».

Большевики-то как раз смертную казнь попытались «отправить на свалку истории» окончательно и бесповоротно после Октября. II Съезд Советов даже издал по этому поводу специальное решение. Вне всяких сомнений, имевшиеся среди этой публики в великом множестве мечтатели-идеалисты и впрямь верили, что в создаваемом ими новом мире свободы, равенства и братства казнить будет некого и не за что. Однако и этих хватило ненадолго – меньше чем на год. В 1918 году в стране начала уже всерьез разгораться Гражданская война. Победить в ней (как, впрочем, и в любой другой) без пролития крови было невозможно. Вчерашние идеалисты и романтики, надев кожанки и нацепив маузеры, разъезжались по деникинским и врангелевским фронтам, отстаивать, как они продолжали верить, всеобщее счастье. Начинался Красный террор…

Самое интересное, что стоило основным сражениям Гражданской пойти на спад, как в РСФСР предприняли новую попытку изжить это «чуждое пролетарскому государству явление». Смертная казнь была отменена постановлением ВЦИК и Совнаркома Советской России в январе 1920 года. Увы… Запрет продержался меньше трех месяцев. Уже в мае того же года право на расстрел получают революционные военные трибуналы. Мало того – на фронте и в регионах, находившихся на военном положении, смертные приговоры не подлежали обжалованию и исполнялись немедленно.

Вряд ли стоит сегодня давать однозначные и категоричные оценки тому времени и его людям. Достоверно известно только одно – казнили и красные, и белые, и «крайние» и «умеренные». Сводить всю трагедию Гражданской войны в России к террору и «зверствам» какой-то одной из сторон (которых к тому же, как я уже говорил, было вовсе не две, а много больше) было бы как минимум некорректно. Единственное, в чем надо отдать должное советской власти – в 1922 году специальным декретом она запретила казнить беременных женщин и лиц, не достигших 18 лет. По тем временам – гуманизм невероятный.

Больше от жуткого «пережитка старого мира» избавиться и не пытались – смертная казнь вошла в уголовное законодательство сначала РСФСР, а затем СССР. При этом необходимо отметить, что к 1926 году количество «расстрельных» статей в УК снизилось вполовину. И попадал под них, самое большее, один из тысячи осужденных в Советском Союзе. Что было дальше? Ну, это, конечно, «знают все» – 1937 год, «большой террор», Великая Отечественная, «ни шагу назад», расстрелы дезертиров… Ну, да – было. Правда, за всеми этими превратившимися в расхожие штампы и клише вещами скрывается еще одна – напрочь выносящая мозг нашей либерально-демократической общественности и погружающая ее представителей в пучину невыносимого когнитивного диссонанса.

Единственным руководителем Советского Союза, еще раз отменявшим в стране смертную казнь, был Иосиф Виссарионович Сталин! Сделано им это было в ой каком непростом и несладком 1947 году, когда, как принято сейчас говорить, криминогенная ситуация в стране была не просто тяжелой – ужасной. И тем не менее – Указом президиума Верховного Совета смертная казнь в мирное время была отменена полностью. За любые преступления! Ну, разве что в 1950 году ее разрешили применять в исключительных случаях в отношении диверсантов, шпионов и изменников Родины. Что поделать – с одной стороны, нацистских пособников, сумевших отсидеться после окончания Великой Отечественной, в то время разоблачали достаточно, а с другой, в страну уже вовсю лезли наймиты новых врагов СССР – Великобритании и США. Те же украинские бандеровцы, быстренько сориентировавшись, перебежали от начисто разгромленных «арийцев» на службу к сулившим им поддержку в борьбе против «советов» англосаксам.

Сталин был суров. Иногда – ужасен. Именно он вернул в практику уголовных наказаний СССР повешение – Указом, определявшим это наказание «для фашистских злодеев», от 1943 года. Да, вздергивали – порой и массово, как в Ленинграде или Краснодаре, причем уже после окончания войны. Но кого вешали? Полицаев, карателей, пособников гитлеровцев. Уверен – в людях, переживших весь ужас оккупации, во время которой порой фашистские холуи далеко превосходили в зверствах хозяев, эти казни не вызывали ничего, кроме одобрения. Заодно пристроили в петельку Власова и его приспешников да выродков вроде Краснова, променявших русский мундир на гитлеровский. И вот тут, я уверен, прежде всего, проявилось уважение Сталина к старым традициям. В Российской империи вешали потерявших честь, опозоривших мундир, изменивших присяге. Верховный совершенно справедливо считал, что для нацистских прихвостней пуля – слишком жирно.

Даже для преступников, совершивших умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, смертную казнь вернули уже после смерти Сталина – в 1954 году. Один из «демократов» изволит иронизировать по этому поводу – «по многочисленным просьбам трудящихся». А вот, пожалуй, и не стоило бы брать эти слова в кавычки. После окончания Великой Отечественной вместе с разрухой, беспризорщиной и массой иных проблем, СССР получил еще и колоссальный рост преступности. Особенно – бандитизма, вооруженных ограблений и прочих насильственных преступлений. Глубоко сомневаюсь, что жители Саратова писали в 1945 году в «Правду» письмо о том, что «город терроризируют грабители и убийцы» под диктовку секретаря местного горкома партии. Скорее, они очень рисковали с такими выступлениями, но и молчать уже не могли.

Страна вынуждена была бороться с этим мутным валом криминальной агрессии самыми жесткими мерами. «Милосердие» в отношении убийц и насильников… Воля ваша, но для меня в подобной формулировке кроется нечто не просто противоестественное, но и кощунственное. Как минимум – по отношению к жертвам преступников. Но вот вам еще один нюанс: расстрел за преступления экономические – в частности, за взятки и «незаконные валютные операции», вернул в советский Уголовный кодекс как раз не Иосиф Виссарионович, а «светоч гуманности» и «борец с кровавым сталинизмом» Никита Сергеевич. При этом Хрущев, с одинаковой непосредственностью плевавший на законы – что экономики, что юриспруденции, восхотел еще, и чтобы у этих решений была «обратная сила». То есть их можно было бы применить к тем, чьи преступления были совершены до введения новой правовой нормы. Прокуроры и судья покряхтели, постонали – и выполнили волю злобного Лысика. Получившим изначально по 8 лет лишения свободы в ходе печально известного «дела Рокотова» «валютчикам» впаяли сперва по 15 лет, а потом, после нового «пересуда», состоявшегося по личному требованию Хрущева – и вовсе расстреляли всех до единого. Но это, впрочем, уже не о Сталине… Вернемся к его времени и рассказу о «массовых репрессиях».

«Оттепель», которой не случилось

Абсолютное большинство наших соотечественников, хотя бы в наименьшей степени интересующихся историей СССР, если спросить их, какой именно год отечественной истории ассоциируется у них с фамилией «Сталин», не раздумывая выпалят: «Тридцать седьмой!» Нет, кто-то, конечно, вспомнит и о годах войны, связывая Верховного с завоеванной нашей страной Победой. К счастью, сегодня таких все больше… Однако для множества людей символом великого и ужасного правления Иосифа Виссарионовича Сталина остается 1937 год, на который пришелся пик так называемых «репрессий», а на самом деле – очищения Советского Союза от внутренних врагов.

Так уж сложилось, что стараниями сперва Хрущева и его прихлебателей, а затем их прямых последователей – демократов-«перестройщиков», наглухо замолчанной и, более того, нещадно оболганной осталась совершенная другая веха: год 1936-й. А ведь это был, во-первых, момент наибольшего расцвета в СССР свободы и демократии (и не надо скептически ухмыляться – именно так оно и было!), а, во-вторых, поворотный пункт, от которого история страны могла пойти по иному сценарию. Почему этого не произошло? Чем же был так знаменателен этот непростой год? Постараюсь, насколько возможно, подробно ответить на эти вопросы ниже. А начнем мы с рассказа о том, с чем именно Советский Союз подошел к этой дате.

Продовольственные карточки до начала Великой Отечественной войны в стране вводились дважды. Первый раз – еще в РСФСР, в эпоху так называемого «военного коммунизма», когда едва победившую революцию пытались задушить не только войной, но и голодом. Отменена карточная система была в 1921 году, после окончания Гражданской и переходом к так называемой новой экономической политике, оставшейся в истории под сокращенным именем «НЭП». Однако уже через десять лет карточки пришлось вернуть. Страну терзали жестокие неурожаи, проводившаяся в селе коллективизация на первом этапе продовольственному изобилию вовсе не способствовала. Впрочем, с остальными товарами дела обстояли тоже не лучшим образом – промышленность, разрушенную чуть ли не до основания, еще предстояло восстановить, а Запад в это время, как уже было сказано выше, проводил в отношении нашей страны политику жесточайшего санкционного давления, не желая приобретать ничего, кроме зерна.

Тем не менее уже в первый день 1935 года были отменены хлебные карточки, к осени того же года стало анахронизмом распределение по ним всех прочих продуктов питания, а затем – и промтоваров. Страна возрождала свое хозяйство, ставшее воистину народным – без западных кредитов и инвестиций, ценой непомерного напряжения, больших жертв и каторжного труда, исключительно собственными силами и средствами. В годы первых пятилеток (1928–1932 и 1933–1937 годы) СССР продемонстрировал всему миру воистину фантастический прорыв во всех областях – от экономики до образования и науки. Понятно, что уровень жизни огромного количества жителей страны никто не рискнул бы назвать роскошным или богатым. Однако стоит помнить прежде всего о том, что для абсолютного большинства граждан СССР жизнь в нем была многократно лучше, чем до революции. Простейший, однако, крайне важный и жизненный пример – уже к 1927–1928 годам Советский Союз обогнал царскую Россию по качеству питания его населения. И не только по уровню потребления на душу населения хлеба – потребление мяса жителями СССР в сравнении с 1917 годом в 1928 году возросло более чем вдвое. В Российской империи многие призывники впервые в своей жизни видели мясо в армейском котле – тому имеются достоверные исторические свидетельства…

Впрочем, фраза «жить стало лучше, жить стало веселей» актуальна была, конечно же, не для всех… Провозглашая в 1917 году всеобщие «свободу, равенство и братство», большевики не забыли о тех, кто, по их мнению, был этих высоких принципов недостоин. Категория «лишенцев» появилась на свет уже в следующем году и была законодательно закреплена в первой Конституции РСФСР. Смешно это словечко звучит только в устах бессмертного Остапа Бендера. На самом же деле смысл за ним скрывался страшный. По идее, так назывались те, кто не имел в Стране Советов права избирать и быть избранными. Помимо душевнобольных лиц и преступников, в эту категорию угодили бывшие офицеры, прежде всего – полиции и жандармерии, священники и монахи, а заодно все лица, «эксплуатирующие наемный труд» и «живущие на нетрудовые доходы». В нее также автоматически попадали все, кто занимался частной торговлей и предпринимательством (во времена НЭП), а также крестьяне, выступившие против коллективизации.

На самом деле, помимо отлучения от избирательного права, все «лишенцы», а также и члены их семей не имели возможности устроиться на нормальную работу, получить образование, претендовать на какие-либо социальные выплаты и пособия от государства. Зато налогами их облагали просто зверскими! «Лишенцу» нечего было и мечтать поселиться в Москве или Ленинграде, более того, он мог быть запросто выселен из коммунальной квартиры, в которых тогда проживало большинство городского населения. Если в 1926 году к этой «низшей касте» в СССР относилось немногим более миллиона человек, то уже в следующем она насчитывала свыше трех миллионов. И это – при общем населении страны примерно в 150 миллионов! Процесс ликвидации подобного разделения граждан был начат в 1935–1936 годах с подачи Сталина. К примеру, из разряда «лишенцев» вывели казачество, до этого пребывавшее в нем практически поголовно. Однако точку тут поставила лишь Конституция 1936 года, по сей день носящая неофициальное название «сталинской».

Собственно говоря, это был уже третий Основной закон страны, принимавшийся после революции, – первые появились в 1918 (РСФСР) и 1924 (СССР) годах. Нельзя не упомянуть о том, что «сталинская» Конституция действовала в СССР дольше всего – до 1977 года. Кому-то это может показаться парадоксальным, однако именно она на момент своего принятия являлась наиболее демократичным основным законом во всем мире! Начать тут стоит, естественно, с того, что избирательные права получили все без исключения граждане СССР. Для сравнения напомним, что в Германии женщин допустили к избирательным урнам в 1949 году, в Швейцарии – в 1959-м, а в Испании вообще в 1977-м. Конституция 1936 года не только уравняла мужчин и женщин, она дала абсолютно равные права буквально всем гражданам СССР. Недоброй памяти «лишенцы» ушли в небытие.

Этим же документом был создан высший законодательный орган Советского Союза – Верховный Совет, представлявший из себя двухпалатный парламент. До этого времени высшей властью был съезд Советов. Также право на собственные парламенты получили все до единой республики, входившие в СССР. Новым Основным законом была существенно усовершенствована также судебная система – помимо профессиональных судей в ней появлялись народные заседатели, игравшие роль «советских присяжных». Впрочем, главными достижениями новой Конституции, ставившими ее выше аналогичных законов любой другой страны, стали невиданные никогда и нигде ранее колоссальные социальные гарантии, предоставленные опять-таки всем без исключения гражданам.

Право на труд и отдых (законодательно устанавливался восьмичасовой рабочий день и оплачиваемый государством ежегодный отпуск), на бесплатное образование и бесплатное же медицинское обслуживание. Всеобщее право на получение пенсий и пособий по утрате трудоспособности, инвалидности. И ведь все это выполнялось! Также в Конституции были прописаны права советских людей на личную безопасность и неприкосновенность их жилища, тайну переписки, свободу совести, собраний, слова и печати. Да, эти пункты выполнялись далеко не всегда и не в отношении всех, но они, по крайней мере, в Конституции имелись. Впрочем, есть все основания полагать, что провозглашение такого широкого спектра прав и свобод должно было стать только началом настоящей демократизации общества.

Ряд историков утверждают, что Сталин, по чьей инициативе открытое голосование при выборах всех институтов власти СССР было заменено на тайное, имел намерения пойти еще дальше. Он на полном серьезе собирался разрушить уже вполне оформившуюся на тот момент монополию представителей Коммунистической партии на занятие всех без исключения высших должностей в Советском Союзе – в том числе и выборных. Более того – к описываемому мной времени в СССР сложилось не совсем нормальное с точки зрения логики положение: всевозможные Советы, бывшие, по идее, основой народовластия в СССР, как-то потихоньку начали «задвигаться на второй план» перед партийными органами, рвавшимися руководить всем и вся. Выборные и государственные органы, вплоть до правительства, превращались в придаток партии. Есть все основания предполагать, что Сталина это не устраивало, и он хотел этот формирующийся порядок если не сломать полностью, то весьма существенно подкорректировать – с пользой для государства.

Почему? Да потому, что Сталин попросту терпеть не мог болтунов и непрофессионалов, презрительно называя их, как мы помним, «шляпами». Иосиф Виссарионович вполне мог прилагать усилия к тому, чтобы «подвинуть» партию от рычагов реального управления страной, прежде всего, ее экономикой, превратив в исключительно идеологическую «надстройку». Надо полагать, «старая большевистская гвардия» к тому времени ему уже изрядно осточертела. «Верные ленинцы», «пламенные революционеры», лезшие буквально во все и разводившие жаркие дискуссии по любому поводу, а в особенности касательно вопросов, в которых не смыслили ровно ничего… Они попросту мешали Сталину строить и развивать страну, готовить ее к неминуемой войне с нацистами. Уменьшить их вес и влияние в государстве было для него одной из основных задач.

К 1936 году «старые партийцы», в особенности наиболее рьяные и буйные, были уже изрядно прорежены. Самого опасного – Троцкого, в 1929 году удалось выпихать из СССР от греха подальше. Каменев, Зиновьев и вся их «объединенная оппозиция» нейтрализованы. Ни о какой массовости репрессий речь пока не идет. Возможно, Сталину кажется, что они и не понадобятся. Однако происходит парадоксальная вещь – идеей «борьбы с врагами народа» оказываются увлечены практически поголовно, партийные руководители республиканских, областных, городских уровней. Они прямо-таки рвутся «изобличать», «выявлять» и, естественно, «выжигать каленым железом»! Оно и понятно – устраивать «чистки» и заниматься поиском врагов дело куда более занимательное, непыльное, а главное, перспективное, чем ежедневный тяжкий управленческий труд.

Более того – все эти персонажи, стремясь перевыполнить любые указания, полученные «сверху», никогда не знают удержу и стремятся переплюнуть один другого в безграничном служебном рвении. Это ведь их дурными стараниями устроен голод в 1932 году и прочие подобные «перегибы» и «перекосы», стоившие жизни многим и многим. Некоторые историки пытаются утверждать, что на ставший роковым пленум ЦК ВКП(б), состоявшийся в феврале 1937 года и, по сути, давший старт репрессиям, Сталин уже шел с планом загубить как можно больше народа. Вряд ли… Стенограммы выступлений на этом мероприятия говорят, скорее, о том, что и сам Иосиф Виссарионович и его ближайшие соратники – те же Жданов и Молотов, пытались вести разговор о реформах в управлении государством, которые должны были проистекать из новой Конституции, о грядущих изменениях. А в ответ слышали словно под копирку написанные речи о «борьбе с вредителями и врагами народа».

Обратите внимание – в это же время Сталин с Вышинским реабилитируют угодивших под печально известное постановление 1932 года «Об охране государственного имущества», совершенно несправедливо прозванное «законом о трех колосках» (самый подробный разговор о нем будет чуточку позднее). Единожды оступившиеся люди реабилитируются и десятками тысяч отправляются на свободу. А секретари обкомов партии продолжают твердить о том, что сажать и расстреливать нужно больше. Еще больше! Мало того, некоторые партийные вожди «второго эшелона» начинают «катить бочку» уже и на самого Сталина – и, представьте себе, как раз за Конституцию 1936 года! Таковая, по их мнению, является чуть ли не «предательством идей революции» и «попыткой восстановить буржуазный строй»! Что это за вольности?! Что это за тайные голосования и тому подобные вещи, недопустимые при железной диктатуре пролетариата и представляющей его интересы ВКП(б)? Мнением самого пролетариата при этом, естественно, никто не интересуется. Да и зачем? Партия лучше знает…

Впрочем, есть и другие. Те, у кого, при наличии у них партбилетов в нагрудных карманах и орденов на груди, идеи как мировой революции, так и построения социализма в СССР вызывают самую настоящую тошноту. Какие, к чертям, социализм и коммунизм?! Страна отстроена, восстановлена, более того – поднята усилиями Сталина и его верных соратников на небывалый уровень развития. Имеется отличная промышленность, крепкое сельское хозяйство, сильная армия и могучие спецслужбы. Зачем же дальше корячиться? Самое время свернуть красное знамя, прекратить противостояние с Западом и «вернуть страну на нормальный путь капиталистического развития». И при этом – быстренько «попилить»-поделить все построенное и созданное надрывным всенародным трудом. Ну, и, понятное дело, не обидеть себя должностишками в структурах новой власти. Не было такого, скажете, в 30-е годы? И быть не могло?! А вы 1991 год вспомните…

В это тревожное время Сталин, чьи мысли и чаяния до той поры были сосредоточены лишь на возрождении и подъеме страны, действительно начинает получать все больше достоверных сведений о плетущихся в высших эшелонах как партийного аппарата, так и армии, прочих силовых структур, заговорах. Дело попахивает переворотом – то ли военно-чекистским, то ли партийно-военным. Слишком много несогласных с его решениями, а, главное, стремящихся дорваться до власти. Заигрывают с немцами Тухачевский и его окружение, совершенно не туда начинает «заворачивать» нарком внутренних дел Ягода, что-то непонятное крутят Бухарин с Рыковым… В итоге Сталин произносит свое знаменитое выступление насчет «обострения классовой борьбы», посвященное в том числе и вопросам «ликвидации троцкистских и иных двурушников». К тому моменту он наверняка понимает – по-другому просто нельзя. Какая уж тут «оттепель»?! Страну и партию, армию и органы внутренних дел нужно спасать – и тут не до демократии. На пороге маячит война, а с такими «руководителями» Советский Союз рухнет и без нее. И запускается маховик «чисток», который сперва будет раскручен как раз теми людьми, которые сидят в зале, а потом снесет и их самих. Для справки – из 72 человек, выступавших на том пленуме, впоследствии были репрессированы 52…

Абсолютное большинство из них впоследствии реабилитируют и объявят невиновными и оклеветанными, забывая как минимум о роли их самих в тех же самых «чистках», проходивших ранее. А что до невиновности… В качестве основного аргумента для доказательства таковой обычно используется утверждение: «Эти люди были настоящими коммунистами, и поэтому просто не могли пойти против партии и Советской власти!» Да что вы говорите… Отвечу вот таким вопросом: «А что, Горбачев, Яковлев, Ельцин, Кравчук, Шушкевич, в 80–90-е годы уничтожившие не только социализм в СССР, но и саму страну, были американскими диверсантами, заброшенными темной ночью на парашютах?!» Да нет – все они принадлежали к партийной элите СССР, причем к высшим ее эшелонам. И ведь смогли же! Просто Сталина на них не было.

Репрессии, начавшиеся в 1937 году, пожалуй, не были неизбежными. И подтолкнули к ним Сталина не приписываемые ему «жажда власти» или, тем более, «паранойя». События 1935–1936 годов показывают – скорее всего, Иосиф Виссарионович видел развитие ситуации в другом ключе. Вот только продолжить в 1937-м начатую «оттепель» ему не удалось – потому и вспоминаем мы этот год в совершенно ином контексте.

Репрессии, репрессии, репрессии…

Каждый год 30 октября «прогрессивно-демократическая общественность» России неизменно отмечает День памяти жертв политических репрессий. Как всегда – щедро проливая крокодиловы слезы по «невинным», кляня «сталинских палачей» и заунывно призывая к «борьбе с тоталитаризмом». История этого «праздника» интересна сама по себе. Логично было бы предположить, что именно в этот день Сталин подписал какую-либо «особо людоедскую» директиву об «искоренении врагов народа». Или, допустим, состоялся некий масштабный судебный процесс над «невинными жертвами сталинизма», по приговору которого они были «стерты в лагерную пыль». А ничего подобного! 30 октября 1974 года в одной из колоний Мордовии некоторые заключенные устроили «День политзаключенного», объявив голодовку и «выдвинув требования к коммунистическому режиму» – отсюда и дата. Это уже впоследствии, в безумные ельцинские времена, в 1991 году она была закреплена в качестве официальной специальным постановлением Верховного Совета РСФСР. С той поры и пошло-поехало…

Огромный интерес представляют личности по крайней мере двоих из инициаторов заварухи 1977 года, положившей начало всему процессу. Знакомьтесь: Кронид Любарский и Алексей Мурженко, прошу любить и жаловать. Первый – из «интеллигентной семьи дворянского происхождения». Не просто типичный, а типичнейший представитель отвратного племени, в нынешнее время совершенно справедливо именуемого «демшизой». Твердолобый атеист. Патологический ненавистник собственной Родины, давшей ему всё. Жизнь у него складывалась ужасающе, кошмарно просто… Закончив знаменитый мехмат МГУ, Любарский, по образованию астрофизик и астробиолог, наверняка жутко страдал в Ашхабадской обсерватории, созерцая небесные светила (не на стройке, заметьте, и не у станка горбатился). По экспедициям разъезжал за государственный кошт, Тунгусский метеорит изучал. Дальше – больше: вернулся в Москву, поступил в аспирантуру Института ядерной физики МГУ, кандидатскую диссертацию защитил. Одним словом – был унижен, обижен и угнетаем «репрессивной советской системой» просто до предела. Казалось бы – занимайся любимым делом, звезды рассматривай, статьи научные пиши, книги… Так нет – черт понес в политику. Диссидентствовать захотелось. В итоге срок, ссылка, угроза нового срока за все те же делишки. В 1977 году голубая мечта «борца с режимом» сбывается – он вместе с чадами и домочадцами благополучно сваливает из «вонючего совка» в сытую Германию. Помер, кстати, Любарский в весьма почтенном возрасте на экзотическом Бали. Жертва и мученик, ага…

Впрочем, второй персонаж куда колоритнее. Алексей Мурженко оказался в лагерях в качестве участника так называемого «самолетного дела» 1970 года. Тогда целая группа советских граждан вполне определенной национальности решила, не мудрствуя лукаво, захватить на аэродроме в Приозерске Ленинградской области пассажирский самолет и махнуть на нем в Финляндию. Исключительно для того, чтобы «привлечь внимание мировой общественности к проблемам еврейской эмиграции из СССР». За каким рожном в эту компашку затесался Мурженко, у которого еврейских «корней» было столько же, сколько у вашего покорного слуги – китайских, уму непостижимо. Бес попутал, не иначе… Впоследствии все участники неудавшегося теракта (а как это еще прикажете называть?!) клялись и божились, что убивать кого-либо у них и в мыслях не было. Летчиков планировали «связать и с кляпами во рту выкинуть из самолета еще на земле». Как-то, знаете ли, слабенько в это верится – в особенности с учетом того, что буквально через три месяца после этой идиотской «попытки взлета», пресеченной Комитетом государственной безопасности еще на земле и без единого выстрела, состоялся угон вполне успешный. Отец и сын Бразинскасы, захватив АН-24Б, рванули на нем в Турцию, убив героическую бортпроводницу Надежду Курченко. Ну, и впаяли Мурженко 14 лет лагерей. А что, путевку в Сочи надо было ему дать?!

Вот такие вот «отцы-основатели» у этого гнусного дня – зажравшийся антисоветчик-белоручка и террорист. Да и самая дата им под стать – сплошная ложь, лицемерие и фарисейство. Были ли репрессии в сталинском СССР? Были, как не быть… Но вот что касается их «массовости» и поголовной «невиновности» осужденных – тут давайте уж разбираться детально.

Цифры, приводимые «печальниками по невинным сидельцам», ужасающи. «Миллиарды» (!) отбывавших заключение, озвученные в свое время в эфире «Эха Москвы» «мемориальцем» Николаем Петровым, и «десятки миллионов» осужденных, найденных известной антисталинисткой Ольгой Шатуновской в некоей «секретной справке КГБ», которой, как оказалось, никогда не существовало в природе. С расстрелянными дело обстоит еще круче! С озвученных в «перестроечные» времена диссидентствовавшим «историком» Роем Медведевым 40 миллионов их число доросло сперва до 100 миллионов в устах писателя Бунича, а потом и до 150 миллионов, о которых с телеэкрана вещал в 2003 году покойный Немцов. При этом наиболее «совестливые» из либералов оговаривались, что в эти «подсчеты» они включают и «не рожденных детей» репрессированных, хотя подобные уловки – это уже само по себе шулерство чистой воды.

При этом совершенно никого не волнует тот факт, что для опровержения подобных диких измышлений существует даже не история, а элементарная арифметика. А уж если применить и демографию… В Советском Союзе переписи населения проводились регулярно и аккуратно. Их-то данные и не оставляют от либеральной брехни буквально камня на камне. Во-первых, число граждан СССР начиная с момента его основания неуклонно росло. Если в начале 1926 года их было немногим более 147 миллионов, то к началу 1937 года в СССР проживало уже 164 с половиной миллиона человек. И тут грянул «большой террор» – если верить антисталинистам… Но откуда же тогда в начале 1939-го имеем не убыль населения, а его прибавку на семь миллионов?! Великую Отечественную СССР встретил с почти двухсотмиллионным народом. Да, в 1939 году к нему были присоединены Западные Украина и Белоруссия, Бессарабия. Но не могли же они собой перекрыть по-настоящему массовые «репрессии» – ведь не самые многолюдные регионы. Не китайцы, чай, не Африка…

Приведенные выше статистические данные начисто опровергают дичайшие измышления о «сотнях» или «десятках» миллионов погибших от репрессий. Даже 40 миллионов «расстрелянных» – это население тогдашних Белоруссии с Украиной, вместе взятых. Или – все городские жители СССР! Это – численность жителей таких стран, как Франция или Италия, в 1941 году. О 150 миллионах уж и вовсе промолчу – ведь это практически все население предвоенного Советского Союза! При таком раскладе (ведь миллионы ж еще в лагерях сидели, вы не забыли?!) в Союзе должны были тотально обезлюдеть целые регионы, республики и города. Кто ж тогда строил заводы и дороги, возводил ДнепроГЭС и Магнитку, сеял хлеб и добывал уголь? Кто, в конце концов, сражался с миллионными фашистскими полчищами и победил их?! Зэки, что ли? По логике наших «правозащитников» именно так и было: «Полстраны сидело, полстраны охраняло». Но… Никак не получается! Хоть ты убей.

И вот вам последний аргумент, уже приводившийся, кстати (тем же П. Красновым) – после окончания Великой Отечественной войны в каждой практически семье был если не погибший на фронте, то хотя бы воевавший. Как правило – не по одному на семью. При этом количество воевавших прекрасно известно – около 34 с половиной миллионов человек. Число безвозвратных военных потерь РККА – примерно 12 миллионов. Вот это реальные цифры! Была ли картина по «репрессированным» хотя бы приблизительно такой же, коснулась ли эта беда действительно каждой (или хотя бы каждой второй) советской семьи? Безусловно, нет. О миллионах расстрелянных вообще речи быть не может!

Как все обстояло на самом деле? Архивы ВЧК-ГПУ-НКВДКГБ давным-давно открыты, трагические цифры изучены настоящими историками и статистиками. Согласно достоверным цифрам, на 1 января 1941 года число заключенных в лагерях не дотягивало и до двух с половиной миллионов человек. В 1950 году эта цифра достигла максимума в 2 миллиона 780 тысяч. Однако необходимо помнить, что как раз в это время в массовом порядке заключение отбывали как пленные оккупанты, так и их многочисленные, увы, пособники и прислужники. Отсюда и такой рост. Сколько заключенных прошло через места лишения свободы в СССР за все годы «репрессий»? Как раз эту цифру подсчитать сложнее всего – срока были немалыми, а в местах заключения могли к ним «довесить» либо, наоборот, «скостить». Но добывать «общее число» путем сложения всех цифр за каждый год – такое отчебучить могут только совершенно не дружащие с арифметикой и совестью либералы!

И, кстати, вот еще что… Говоря об общем количестве заключенных, наша «правозащитная» публика с какого-то перепугу предлагает считать, что все они были осуждены «по политическим статьям». Ну, то есть – априори абсолютно невинны… Тем не менее процент «политических» заключенных в СССР как раз подсчитан самым точным образом. В 1930 году их было менее 30 %, в 1937 и 1938–41 и 59.5 % соответственно. И последняя цифра – самая высокая за все годы. К 1940 году она снова упала ниже 40 %. Это, заметьте, данные НКВД, которому (согласно логике либероидов!) процент «врагов народа» надо было бы всячески завышать! Однако, что есть, то есть. Подавляющее большинство «узников сталинских лагерей» были самыми обычными ворами, убийцами, насильниками и растратчиками. То есть – отбывали наказание за вполне реальные уголовные преступления.

С расстрелянными картина еще печальнее – для «демократической общественности». Тут существует вообще убойный документ – справка, подготовленная специально для Хрущева и подписанная Генеральным прокурором СССР и целыми двумя министрами – внутренних дел и юстиции. Нет никакого сомнения в том, что делая запрос на ее подготовку, лысый Кукурузник давал соответствующую установку – изобразить «зверства» Сталина, «культ личности» которого он готовился «разоблачать», максимально мрачными красками. Однако в документе черным по белому написано – за период с 1921 по 1954 год в СССР за так называемые «контрреволюционные преступления» было осуждено 3 777 780 человек. Из них к смертной казни – 642 980 человек! По некоторым другим данным, эта цифра все-таки могла быть несколько больше – в пределах 800 с небольшим тысяч. При этом замечу – речь идет о приговорах! В исполнение приводились далеко не все из них, количество пересмотров дел и помилований в СССР было весьма немалым. Вот так выглядят настоящие цифры «репрессий».

Теперь, наконец, о «массовости» таковых. Если, используя приведенные выше цифры, произвести элементарный расчет, то получится, что в среднем, в сталинском СССР наказание в местах не столь отдаленных отбывало примерно от 1200 с небольшим до 1500 человек на сто тысяч населения. Напомню – это считая с уголовниками всех мастей! Много это или мало? Судите сами – в являющихся «оплотом демократии и свободы во всем мире» Соединенных Штатах Америки этот показатель на конец XX века составлял примерно 750 человек на 100 тысяч жителей. Никакой войны, совершенно другой уровень жизни, суды присяжных…

А вот то, что в той же Америке практически сразу же после Перл-Харбора законопатили в концлагеря всех без исключения находившихся в стране японцев, числом 110 тысяч человек, это как называть? Причем – не то что при отсутствии малейших доказательств причастности к «враждебной деятельности» против США, а совершенно без учета пола, возраста и наличия американского гражданства? Это – уже массовые репрессии или нет? И никто, заметьте, никаких «мемориалов» по этому поводу устраивать и не думал. Извинилось правительство сквозь зубы – двадцать лет спустя, выплатило какую-то компенсацию – и всё. Забыли! Опять же – не будем сбрасывать со счетов то, что «репрессированные» в СССР проходили через следствие и суд. И были случаи закрытых дел, оправдательных приговоров и очень суровых наказаний за ложные доносы и клевету. В США ничего подобного и близко не было: сгребли всех чохом – и за «колючку». Как не было суда над несколькими сотнями уголовников, расстрелянных в Париже в 1914 году с началом Первой мировой войны и переходом города на осадное положение. Построили во рвах перед Венсенским замком – и «адью»… НКВД и близко нет – сплошная европейская демократия.

«Постойте, – гневно возразят мне “всезнающие” либералы, – но ведь были же ужасающие “тройки” НКВД и Особое совещание при нем же! Вот они-то и загоняли массово невиновных – кого в лагеря на 8–10 лет, а кого и вовсе под расстрел!» Были… Не буду даже и пытаться спорить, поскольку и «тройки», и Особое совещание действительно существовали. Но вот только придется жутко огорчить господ антисталинистов – Иосиф Виссарионович к ним не имеет никакого отношения. А вот к их ликвидации – как раз самое непосредственное. Имевшие право приговаривать «врагов народа» к внушительным срокам заключения, а то и к смертной казни во внесудебном порядке триумвираты, состоявшие из руководителя НКВД республиканского или краевого (областного как минимум масштаба), прокурора соответствующего ранга и секретаря соответствующей организации ВКП(б), появились на свет никак не по личному указанию Вождя. Произошло это исключительно благодаря тому, что был подписан оперативный приказ народного комиссара внутренних дел СССР от 30 июля 1937 года № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». Автограф под ним поставил не кто иной, как Николай Ежов.

Что же – Сталин не знал о творившемся? Как сказать – не знал… В действительно тревожном и переломном 1937 году он действительно дал команду «органам» навести в стране порядок, покончить с заговорами, шпионами и прочими антигосударственными элементами. Ну, а Николай свет Иванович и рад был стараться. Одел пресловутые «ежовые рукавицы» – и давай ими врагов народа душить. По воспоминаниям современников, нарком этот был просто идеальным исполнителем, имевшим, впрочем, один, но крайне существенный недостаток: совершенно не умел останавливаться. Вошедший во вкус Николай Иванович забрасывал Вождя депешами, докладами и, самое главное, запросами на все новые и новые карательные акции и аресты (по 20 документов на дню). Да что там – он же из кабинета Сталина просто не вылезал! Кто-то умудрился подсчитать, что на протяжении 1937–1938 годов Ежов побывал в главном кабинете Кремля без малого три сотни раз, проведя на приеме у Иосифа Виссарионовича чуть ли не восемь сотен часов! Он буквально осаждал его, требуя: «Больше репрессий, еще, еще больше!» Процесс очищения, в котором Советский Союз действительно нуждался, начинал принимать гипертрофированные и неуправляемые формы и масштабы, грозя превратиться действительно в поголовное избиение.

К концу 1937 – началу 1938 года Сталин начал отчетливо понимать: Ежов увлекся, Ежова заносит. И если не дать ему укорот, то в самом скором времени он наворотит такого, что уже вовек не расхлебаешь. Вдобавок до Вождя начали доходить и вовсе нехорошие донесения относительно вконец потерявшего берега наркома – он-де принялся поговаривать о том, что имея в руках такой инструмент, как НКВД, вполне даже сможет управить и обустроить страну. И без всякого там Сталина да ЦК с Политбюро! Это было уже совсем из рук вон… Что было делать Вождю в такой ситуации? Учинить полнейший разгром НКВД, ославив его перед страной, перед всем честным народом как скопище палачей и безжалостных убийц? Ну, можно не сомневаться – кто-то другой на его месте так бы и поступил. Примеры, увы, имеются – от Хрущева до Горбачева. Но Сталин ни врагом стране, которой руководил, ни полным идиотом не был, потому и поступил совершенно по-другому.

В августе 1938 года у Ежова появился скромный и незаметный первый заместитель, правда, ставший сразу же главой важнейшего Главного управления государственной безопасности. Имя его было Лаврентий Берия… И вот это уже означало, что в дело вступил Вождь. А 17 ноября 1938 года (когда Берия уже успел сориентироваться в происходящем и разобраться со всем на месте) грянуло постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». Им пресловутые «тройки» были упразднены раз и навсегда – за «извращение советских законов, подлоги и фальсификации <…> привлечение к ответственности невинных людей». А также – «грубые нарушения установленных законом процессуальных правил». Вот это уже – однозначно Сталин, так сказать, во всей красе. Агнцем кротости и светочем милосердия Вождь никоим образом не был. Однако насилие сверх совершенно необходимых пределов он, как видим, не то что не приветствовал, а пресекал самым жестоким образом.

Совершенно отдельно надо сказать о «страшном и ужасном» Особом совещании при НКВД. Ставя его на одну доску с «тройками», господа либералы в очередной раз демонстрируют собственную полнейшую профанацию – как в отечественной истории, так и в поднимаемых ими вопросах. Этот орган, благополучно просуществовавший аж до 1953 года, был создан в конце 1934 года соответствующим постановлением ЦИК и СНК СССР. То есть – опять-таки никак не Сталиным, в то время, как мы помним, этими органами не руководившим. Вместе с тем полномочия этой и вправду весьма серьезной структуры и близко не имели ничего общего с жутковатым всевластием ежовских «троек»! Максимум, что могло грозить тому, чье дело угодило на стол Особому совещанию – пять лет лагерей. По тем временам – почти что ничего… Но это, повторюсь, максимум. Основными «карательными мерами», применявшимися ОСО, были ссылка и высылка – в том числе и за пределы СССР. Могли, между прочим, и на принудительное лечение отправить какого-нибудь допившегося вовсе уж до чертиков «деятеля». Как вы понимаете, рядовыми и рутинными делами трибунал, в который входил нарком внутренних дел страны с заместителями, и в заседании которого в обязательном порядке участвовал прокурор СССР (или его зам – в порядке исключения), не занимался.

Право приговаривать к расстрелу Особое совещание тоже получило, но вот только когда? 17 октября 1941 года, в самые тяжкие и смутные дни Великой Отечественной, когда враг стоял уже чуть ли не на пороге Москвы, и все, казалось, висит на волоске. Знаете, сколько смертных приговоров были вынесены ОСО за все четыре года войны? Чуть больше 10 тысяч. Как вы считаете – могло быть за это время осуждено такое количество предателей, диверсантов и вражеских агентов? Или это все – тоже «выдумки НКВД»? Надо сказать, особо плодотворно поработали члены Особого совещания после окончания Великой Отечественной. Именно им приходилось разбираться со всякой националистической сволочью, стрелявшей в это время в спины красноармейцам и резавшей собственных же соотечественников – бандеровцами, «лесными братьями» из Прибалтики, головорезами из польской АК и тому подобной швалью. К огромному лично моему сожалению, право выносить смертные приговоры «тоталитарный сталинский режим» у ОСО отобрал немедля, как только отгремели последние залпы боев. Максимум, что грозило подсудимым – 25 лет лагерей. Увы, очень многие из них, как показали последующие исторические события, не только умудрились выжить, но и сумели отравить целые народы своим смертоносным националистическим ядом. Впрочем, это уже совсем другая история. Вернемся к «тройкам» и Сталину.

Абсолютное большинство членов «троек» впоследствии были отданы под суд и во многих случаях расстреляны. Что поделать – Сталин руками Берии и жестко «взнузданного» им НКВД просто вынужден был избавляться от тех, кто, вволю попробовав человеческой крови, нашел вкус в ее пролитии. Испытание властью такого уровня дано пройти далеко не всем. Да что там… Абсолютному большинству людей не дано. Слаба натура человеческая, что поделаешь. Горькие стенания отечественных «демократов» по поводу «огульных репрессий», якобы продолжавшихся и после 1937–1938 годов, посвящены как раз этой далеко не славной когорте «видных партийцев и чекистов», не выдержавших испытания властью и умаранных кровью по самую маковку. Да, Сталин их, говоря по-современному, «зачистил». А что, должен был и дальше терпеть, молча взирая на то, что они творили? Ну не мог он, никак не мог воплотиться в миллионе аватаров и лично приглядывать за каждым секретарем обкома, начальником краевого НКВД, контролировать каждый приговор и вчитываться в каждое дело! Сталин пытался создать совершенно новое поколение управленцев, судей, правоохранителей! Стране, по его убеждению, необходимы были люди, которые будут безжалостны к себе и другим – но только ради дела и тогда, когда это необходимо. Те, кто будут руководить железной рукой и карать безжалостно – но исключительно по заслугам и в меру, а не по собственному хотению, да еще и заходясь при этом от сладострастного восторга. У него почти получилось – к концу 30-х, началу 40-х годов. Цена? У великих свершений она всегда велика…

Гармония и алгебра расстрельных списков

Попрошу не ужасаться названию этой главы. Перед вами – всего лишь перефразированные строки великого русского поэта. Александр Пушкин вложил их в уста персонажа своей трагедии «Моцарт и Сальери». Последний призывает «поверить алгеброй гармонию» – то есть подвергнуть проверке беспристрастным разумом некие сугубо чувственные материи. К нашей теме этот принцип относится как нельзя лучше. И более всего такой подход будет уместен в обсуждении вопроса о «невинности репрессированных». У нашей либеральной публики таковая принята прямо-таки за аксиому: сидел при Сталине? Был расстрелян?! По «политической» статье? Ну, значит, невинно осужденный и подлежит безусловной реабилитации! Ну, не могли при Сталине привлекать к ответственности за реальные преступления – тем более за деятельность, действительно направленную против Советского государства и его народа! Не было ничего такого в реальности, а все признательные показания на многочисленных следствиях «выбиты костоломами НКВД» из безвинно пострадавших и оговоривших себя (а заодно – и еще сотни и тысячи человек) чистейших и честнейших людей. Такая вот у них гниловатая «гармония» – даже без попытки рассмотреть объективно как каждое конкретное дело, так и общие тенденции того донельзя непростого времени в целом.

Осмелюсь ответить одним каверзным вопросом: если врагов Советской власти, тех, кто на самом деле желал зла Советскому Союзу и населявшим его людям, не было в 1937 году, то откуда же их столько набралось в 1941-м?! Из какой адовой бездны повылезли власовцы, полицаи, бургомистры и старосты, лизавшие сапоги гитлеровцам и истреблявшие собственных соотечественников? Откуда набрались предатели, провокаторы и осведомители гестапо, охранники в концлагерях и прочие нелюди, как оказалось, лишь злобно и терпеливо ждавшие своего часа? Так-таки и не было «врагов народа» в СССР? И совершенно неоткуда было им взяться?

Ну что ж, давайте снова возьмемся за калькулятор. Поговорим более детально о том, сколько на самом деле этих самых врагов – без всяких кавычек пишущихся, самых настоящих, злобных, хитрых и коварных, могло бы быть. Признаюсь откровенно – какие-либо точные цифры по данному вопросу вывести крайне затруднительно, но мы все-таки попробуем. При этом ни в коем разе не будем уподобляться господам либералам и высчитывать «гипотетические» числа, складывая придуманное с вымышленным и умножая все это на совершенно невероятное. Попробуем оттолкнуться от самой что ни на есть официальной статистики.

В канун Октябрьской революции население Российской империи (без Финляндии) составляло по разным данным от 167 до 175 миллионов человек. Ладно, берем 170 миллионов, усредненно. Кто же из них после потрясения Октября потерял буквально всё, что имел? К таковым, прежде всего, смело можно причислить дворянство, купечество, духовенство. Сколько жило в Российской империи тех, кто к ним относился? Тут несколько сложнее – официальные данные по разделению народа российского на сословия доступны лишь по состоянию на конец XIX века. Ну, будем отталкиваться от них, коль уж больше не от чего.

Итак, дворянское, духовное и купеческое сословия составляли, соответственно, первое – 1,5 %, а второе и третье – по 0,5 % населения России. К дворянам при данном подсчете приписаны и чиновники различных рангов – далеко не все они были «благородными», но уж к угнетенным классам всяко не относились. Что имеем в итоге в примерных цифрах? Два с половиной миллиона дворян и чиновного люда. Да по 850 тысяч духовенства и купечества. Уже немало… При этом я, повторяюсь, все подсчеты провожу по самым абсолютным минимумам – по некоторым статистическим выкладкам к моменту революции количество российского дворянства доходило до 2 % населения, а того же духовенства – до одного. Разница – в сотни тысяч человек, но мы, напомню, стремимся к максимальной объективности, так что лучше уж преуменьшить, чем преувеличить.

Вернемся, впрочем, к сословиям. С некоторыми прочими из них дело обстоит тоже не так просто. Те же мещане, жители городов российских – ведь далеко не все из них были пролетариями, с восторгом встретившими революцию. Купеческие приказчики и богатые мастеровые, владевшие собственным «делом», – им диктатура пролетариата устоявшуюся жизнь и планы на будущее сломала самым безжалостным образом. А ведь имелись еще и зажиточные крестьяне, впоследствии превратившиеся в тех самых злейших врагов советской власти – кулаков! Ну и, наконец, добавляем к ее наиболее последовательным, агрессивным и опасным противникам такое немаленькое сословие, как казачество. Уж его-то представителей ни «Декрет о мире», ни «Декрет о земле» «не грели» ни с какого боку. Землицы у казачков и так было вдосталь, а касательно вечного мира – то он попросту делал совершенно бессмысленным само их дальнейшее существование! Октябрь, по сути, низверг казаков с положения одного из привилегированных сословий Империи на уровень самых обычных землепашцев, к которым они, по правде говоря, испокон веков относились с изрядным презрением.

Сколько было в реальности тех и других? Ну, тут уж сошлемся на циферки, приводимые самими господами либералами. Они стенают о 4 миллионах «жертв раскулачивания». А также утверждают, что из насчитывавшихся к моменту революции в составе 11 казачьих войск (Амурское, Астраханское, Донское, Забайкальское, Кубанское, Оренбургское, Сибирское, Семиреченское, Терское, Уральское и Уссурийское) свыше 4,4 миллиона человек российского казачества после революции, Гражданской войны и печально знаменитого «расказачивания» в живых осталось, дай бог, половина.

Что мы получим в итоге, самым безжалостным образом «округлив» все приведенные выше цифры в сторону их уменьшения, попросту поделив их пополам, чтобы ни в коем случае не совершить перебор? Да никак не менее 7 миллионов тех, кто имел все основания люто ненавидеть революцию, большевиков, советскую власть и созданный ею СССР. Дворяне, чиновники, купцы, зажиточные горожане и крестьяне… Предвижу нервные возражения вроде: «Что вы несете?! Всех дворян перебили в Гражданскую и во времена “красного террора”, выжившие эмигрировали, равно как и купцы с промышленниками. Расстреливали и сажали невиновных!» Хорошо! Давайте-ка разберемся и с этим утверждением.

Перебили, говорите? А остальные разъехались по Парижам и Константинополям? Ну, примемся снова считать. Точного количества белогвардейцев, с оружием в руках сражавшихся на фронтах Гражданской, доискаться абсолютно невозможно. Будем оперировать цифрами, опять-таки усредненными. По оценкам различных историков, в основном базирующихся на данных оперативных отделов РККА, численность отдельных наиболее мощных армий Белого движения (например, Колчака или Деникина), даже в период их наибольшей мощи едва ли составляла более 800–900 тысяч человек. Следовательно, общее число «беляков» вряд ли могло быть большим, чем полтора – два (по оценкам самых смелых исследователей) миллиона. Правда, тут не учитываются всяческие «зеленые», прочие бандиты, участники разнообразных антибольшевистских мятежей и тому подобная публика, численность которой была очень даже внушительной. Так или иначе, серьезные историки сходятся на том, что боевые потери белогвардейцев в Гражданскую составляли примерно 300 тысяч человек. Ну, берем полмиллиона… Ну, так это – вместе с мобилизованными (порой силком) солдатиками-крестьянами!

По русскому офицерству наиболее точные данные, которые мне удалось добыть, выглядят так: к моменту начала Гражданской войны в Российской империи насчитывалось около 280 тысяч офицеров царской армии. В Белом движении участвовало немногим более 60 % из них, примерно 20 % воевало за красных, 5–6 % оказалось в армиях вновь созданных государств – на Украине, в Прибалтике, Финляндии, других местах. Остальные (таковых было примерно 10 %) вообще не захотели сражаться на чьей-либо стороне. Численность офицеров, сложивших голову в братоубийственной смуте, оценивается примерно в 90 тысяч человек. Подавляющее большинство таковых (не менее 60 %) составили как раз белогвардейцы, а еще примерно до четверти – жертвы «красного террора» и просто стихийных солдатских бунтов, во время которых «золотопогонников» истребляли без пощады. Около 70 тысяч представителей офицерского корпуса Российской императорской армии избрало судьбу изгнанников, оказавшись в эмиграции. В Советской России, следовательно, осталось примерно 110 тысяч русских офицеров «старого времени». Какая-то их часть, кто раньше, кто позднее, пошли на службу к большевикам и Советскому государству. Остальным, как вы понимаете, любить новую власть было совершенно не за что… Но и принявшие новую присягу – все ли они были верны ей в душе?

Цифры по погибшим в годы Смуты и уехавшим за рубеж дворянам, купцам, представителям прочих сословий, настолько расплывчаты и неконкретны, что я даже не буду пытаться ими оперировать. Увы – сразу по окончании Гражданской подобную статистику вести было некому (и незачем), а то жутчайшее количество человеческих потерь от революции и Гражданской войны, которое начало озвучиваться во времена «перестройки» и последовавшие за таковой годы, настолько же не имеет подтверждений и доказательств, насколько и разбираемые нами бредовые «миллионы репрессированных Сталиным». В любом случае утверждать, что представителей привилегированных сословий в РСФСР, впоследствии СССР, не осталось вовсе или же остались «единицы», как минимум некорректно. Остались… И в достаточно больших количествах, исчисляемых миллионами человек.

На этом – всё, думаете вы? А вот и нет! Ведь в те самые 640 (или даже 800) тысяч расстрелянных «за контрреволюционные преступления» входили вовсе не одни лишь представители «старого мира». Как бы не больше, чем бывших офицеров и «буржуев», там было самих «пламенных революционеров», которых их буйные натуры завели со временем на другую сторону баррикад. Тех, кто совершенно искренне считал, что страну надо строить «не так», что ведут ее Сталин и партия «не туда», и вообще – если они окажутся у власти, то сделают все гораздо лучше. Думаете, единственное, на что они были способны – это пустая говорильня на прокуренных кухнях, сотрясание воздуха без каких-либо попыток воплотить собственные идеи в жизнь? Не забывайте, что речь мы ведем о людях, за плечами у большинства которых имелись годы (а то и целые десятилетия) подпольной работы, Гражданской войны, борьбы со своими оппонентами не на жизнь, а на смерть. О тех, кто проливал кровь (как свою, так и чужую) совершенно не задумываясь и не терзаясь угрызениями совести – если это было нужно для воплощения в жизнь неких «великих идеалов», в которые они истово верили. Той же «мировой революции», к примеру, которую противный и гадкий Сталин никак не давал им устроить.

Это были те, кто в жесточайшей борьбе уничтожил Российскую империю и, вообще, согласно собственному гимну, готов был «разрушить весь мир до основанья». Насчет «а затем» и построения нового мира на обломках многие из них не заморачивались в принципе – главное было утвердить собственную правоту, свои идеи здесь и сейчас. Наганом и шашкой, штыком и гранатой, если придется. Строить новый мир «в отдельно взятой стране» пытался как раз Сталин – и именно этим множество «старых партийцев», категорически не желавших заниматься ничем, кроме разрушения, он раздражал буквально до чертиков. При этом считать, что рассматриваемые ими методы борьбы включали в себя только полемику на съездах и пленумах, а также гневные письма в газету «Правда», было бы верхом наивности. Не те люди были, категорически не те… Ну, и что – нужно было дать им превратить Советский Союз в «локомотив всемирного революционного пожара»? Никакой бы не паровоз они сотворили из нашей страны, а натуральный брандер. Судно, которое, будучи начиненным взрывчаткой и горючими материалами, намертво сцепляется с вражеским кораблем и поджигает его. Вот только при этом и само неминуемо сгорает дотла. Такой ли судьбы были достойны Россия и все ее жители?!

Не следует забывать также и о том, что среди репрессированных и казненных «за контрреволюцию» числились наверняка и самые настоящие шпионы, агенты иностранных разведок и спецслужб, причем опять-таки как «из бывших», так и имевшие вполне себе революционное прошлое. Не могло таких быть? Ну, воля ваша – вот только скопище подонков и изменников, нацистских холуев, воевавших не столько против Красной армии, сколько против мирного населения и партизан – Русскую освободительную армию (РОА), создал и возглавил в годы Великой Отечественной никакой не бывший царский генерал или хотя бы поручик, а генерал-лейтенант РККА Власов. Самый что ни на есть советский красный командир, партийный до мозга костей, с образцовым рабоче-крестьянским происхождением и отменным послужным списком. Взял, да и ссучился в мгновение ока, мерзавец. Царский генерал Карбышев, которого гитлеровцы долго обхаживали со всем усердием, как раз послал их куда подальше – за что и был зверски нацистами замучен.

Что имеем, так сказать, «в сухом остатке»? Огромную, в несколько миллионов цифру тех, кто имел все основания участвовать во вполне реальной, а никак не «выдуманной костоломами из НКВД» антисоветской, антигосударственной деятельности в тех или иных ее формах – от пропаганды и агитации до участия в различных заговорах и сотрудничестве с иностранными державами. Я ни в коем случае не утверждаю, что все эти люди были виновны! Безусловно, случайно угодившие в жуткий механизм «великой чистки», по сути дела – второй Гражданской войны, шедшей в СССР, только не имевшей фронтов, тылов и флангов, были и среди осужденных к немалым лагерным срокам, и, увы, среди казненных. Однако «на голубом глазу» заявлять, что абсолютно ни в чем не виноваты были «как минимум 90 % жертв сталинских репрессий», как это делается, к примеру, на либероидном ресурсе «Бессмертный барак» (вот руки бы оторвать за такое паскудство и кощунство!), тоже никак невозможно. По логике не получается. Да и по элементарной арифметике, если вам угодно – тоже.

Имеется, кстати, еще один интереснейший вопрос, который всевозможные «обличители» и реабилитаторы муссируют с особым рвением и напором. Речь о количестве предельно суровых приговоров, выносившихся при Сталине, особенно в 30-е годы, за сотрудничество с иноземными разведками. «Ну не могло быть в СССР столько иностранных шпионов! Потому, что не могло… Это все НКВД выдумывало, причем исключительно оттого, что обвинить свои невинные жертвы в чем-то другом у этих тупых палачей просто фантазии не хватало!» – утверждают наши либералы. Следовательно, по их «логике», все осужденные за шпионаж и подрывную деятельность, осуществлявшуюся в интересах иностранных держав, невиновны априори. Бинго!

С определенного момента я и сам начал задумываться над этим вопросом. И пришел, знаете ли, к весьма интересным выводам. Пожалуй, шпионов и вправду получается многовато. Однако эта мысль ни в коем случае не является признанием правоты антисталинистов. Хотите – соглашайтесь, хотите – нет, но вот лично я уверен, что разгадку тут надо искать в двух изречениях выдающихся советских деятелей того времени. Первое из них: «Как жаль, что человека нельзя посадить или расстрелять за то, что он сволочь или мудак! Вина есть, а статьи такой – нет!», молва приписывает наркому внутренних дел Лаврентию Берии. Вторая, несомненно, принадлежит наркому путей сообщения Лазарю Кагановичу и звучит так: «У каждой аварии и катастрофы имеются фамилия, имя и должность!» Вот в сочетании этих двух позиций, уверен, и кроется ответ.

Представьте себя руководителем государства, отчаянно пытающегося вырваться из разрухи и нищеты. При этом вы еще и окружены буквально со всех сторон врагами – злющими, хитрыми и очень сильными. Эти враги непременно набросятся на вашу страну и будут изо всех сил стремиться ее уничтожить, разрушить, поработить. Когда это будет – неизвестно. Может через пяток лет, а может, и уже завтра. Вам во что бы то ни стало нужно подготовиться к схватке, и вы прекрасно понимаете, что платой за каждый не то что год, а день и час будут жизни защитников этой страны. Представили? Теперь идем дальше. Вам докладывают, что в городе К. сорван пуск нового металлургического завода, который должен был изготовлять, допустим, броневую сталь, а в городе Н. произошла авария на шахте, которая должна была поставлять на этот самый завод уголь для плавильных печей.

Суровые следователи разобрались в случившемся и считают, что дело тут даже не в диверсии, а в том, что наплевавший на свои обязанности директор шахты вместе с главным инженером неделю пьянствовали, совершенно не контролируя, что творится в забоях и штреках. А руководители, ответственные за ввод в строй завода, оказались брехунами и балаболами, строчившими «наверх» рапорта об успешном ходе стройки и своевременных поставках оборудования, чтобы получать премии и почетные грамоты – вместо того, чтобы честно признаться в том, что развалили всю работу и никакого завода к сроку не будет. Делалось это все ни по какому не по заданию некоего «заграничного центра», а исключительно в силу того, что по оказавшиеся по чьему-то недосмотру на высоких руководящих должностях товарищи оказались безответственными сволочами. Ну, и еще – теми самыми, о которых так смачно выразился Лаврентий Павлович.

Ну, и что будете делать? Вынесете выговора «с занесением», понизите в должности, учините строгий разнос (который подобным типам – как с гуся вода) – или все-таки подумаете о тех солдатах, которым из-за этих сволочей придется выходить против вражеских танков с винтовками? Со связкой гранат – в лучшем случае. О тех, кому своими жизнями предстоит заплатить за чье-то раздолбайство и дурь? Об их матерях, женах, детях. Об их непрожитых жизнях… Подумаете – да и возьмете гадов к ногтю по всей строгости, чтоб другим впредь неповадно было! Чтоб на водку на рабочем месте и смотреть не могли, о приписках и очковтирательстве в отчетах о проделанной работе даже думать боялись. Чтоб в грядущей войне защитников страны погибло на тысячу, на сто, да хоть на одного меньше! Думайте. Думайте, да не тяните… Время идет, и вражьи полчища уже подползают к вашим границам.

Не убедил? Ну, хорошо. Давайте переведем все в реалии дня сегодняшнего. Вот кто-то залил в трубопровод загрязненную нефть. Страна понесла убытков на миллионы, на миллиарды. Где-то не будут построены дороги, мосты, школы, больницы. А вот кто-то поставил бракованную деталь, провел ремонт или техосмотр криво, поверхностно, а то и вовсе не провел, сфальсифицировав акт проверки. И – горят живыми свечами в салоне пылающего самолета люди. Виновники – кто они? Диверсанты, иностранные агенты, завербованные ЦРУ? Да нет, попросту те, о чьей неподсудности сокрушался Берия. Нет на них статьи! Ну, разве что какая-нибудь смешная «служебная халатность» или «причинение ущерба по неосторожности», По Закону надо? По букве его?! А вы это расскажите родственникам тех, кто в самолете сгорел…

В сталинском СССР у каждой такой трагедии действительно находились «фамилия, имя и отчество». И вписывались они не в текст общественного порицания, а в приговор. Суровый, но, как ни крути, справедливый. Потому и аварий было в разы меньше, потому и стоят уже чуть ли не век построенные тогда дома, мосты, плотины и заводы. «При чем же тут шпионы?» – спросите вы. Не торопитесь. Мы как раз доходим и до этого момента. Во-первых, шпионы и агенты действительно были. Подрывную работу против Советского Союза вели чуть ли не все разведки мира. Германская, японская, польская, финская, английская… Всех и не перечесть. И заговоры были тоже – в том числе и связанные с заграницей. Подробно обо всем этом рассказано в других главах. Главное, однако, в другом. В том, что Сталин, Берия, Каганович и прочие руководители Советского Союза не были дураками. И вредителями, в отличие от тех, кого они объявляли иноземными лазутчиками – тоже. А мыслили они, по моему твердому убеждению, примерно так:

«Наказать виновных надо? Конечно, надо! Но что будет, если мы вдруг объявим во всеуслышание, что у нас в директора заводов попадают сволочи и раздолбаи, а некоторые наркомы, маршалы и бывшие члены ЦК партии пытаются плести заговоры против своей страны, чтобы сытнее жрать и получить больше власти? Будет ли советский народ верить такой партии, такой армии, таким правоохранительным органам и такому правительству? Или утратит веру в тех, кто ведет его в светлое будущее, да и в само это будущее как таковое? Разве с такими настроениями мы построим новую страну? Выиграем войну? Одолеем всех врагов? Да никогда! Поэтому объявим-ка мы лучше всех вредителей и заговорщиков шпионами проклятых капиталистов – они не обидятся, все равно ведь нам пакостят, как могут. Ошибки свои мы сами исправим, порядок, где надо, наведем. А людей смущать не будем – ни к чему это…»

Вот так, могу поспорить, все и было. Вместо того, чтобы вводить в Уголовный кодекс новые статьи, о которых тосковал глава НКВД, виноватых «подгоняли» под имевшиеся, что, впрочем, сути дела нисколько не меняло. Люди знали – страна окружена врагами, они не дремлют, только ищут: как бы да где бы навредить (что, кстати, истине соответствовало ровно на 100 %). Но партия не дремлет, родное НКВД бдит и враг не пройдет! Десятки миллионов людей жили с уверенностью в завтрашнем дне, шли на труд, а если надо, и в бой с верой в тех, кто вел их вперед. Шли – и побеждали. Дурную моду мазать грязью свои же победы, своих же вождей, свою историю и свою страну взяли в СССР со времен, не к ночи будь помянут, Никиты Хрущева. К чему это привело? Разговор на сей счет у нас обязательно будет – ближе к концу этой книги.

Самое интересное, что в те самые времена, о которых у нас с вами идет речь, отношение к действиям Сталина и советских «карательных органов» было совершенно иным – не в самом СССР, естественно, а у тех, кого они вроде бы должны были ужасать и возмущать. Посол США в Советском Союзе Джозеф У. Дэвис летом 1941 года писал: «Русские расстреляли всех потенциальных пособников Гитлера»! Заметьте, не осуждал, но восхищался: «Только теперь начинаешь сознавать, насколько дальновидными были “чистки” в СССР». Это уже потом в Вашингтоне начали орать о «сталинских репрессиях» и привечать «Мемориал» и им подобных. Наша страна перестала быть союзницей и превратилась в смертельного врага – вот и поменялись враз акценты.

Однако, увы, гнусную ложь о «массовых репрессиях» запустили в оборот вовсе не американцы. Первый камешек в грядущую Вавилонскую башню лжи заложил Хрущев, несший с трибуны XX съезда ахинею о «десятках миллионах в лагерях». А дальше – пошло-поехало. Что самое отвратительное, едва ли не наибольший вклад в раздувание мифа внесли как раз «видные партийцы» – взять того же Яковлева, бывшего члена Политбюро ЦК КПСС, бормотавшего об «уничтоженных ста миллионах». Им же мы обязаны учрежденному постановлением Верховного Совета РСФСР «Дню памяти», который является ничем иным, как кощунством над истинной памятью тех, кто действительно стал невинной жертвой, угодив в безжалостные жернова Большой Истории. Никто не говорит, что репрессий не было. Никто не пытается утверждать, что все было правильно (хотя – к истории такие категории вообще неприменимы). Но ложью и лицемерием ничью память почтить нельзя. Ими ее можно только осквернить.

Пляски на костях

А в том, что все основные посылы нынешних либералов, с упорством, достойным лучшего применения, пытающихся и дальше убеждать Россию и весь мир в существовании «сонмов невинных, умученных Сталиным и его палачами», насквозь лживы, нет и не может быть никаких сомнений. Вот все у них получается гладко, ровно, просто замечательно – пока не влезет какое-нибудь «хамло», вроде вашего покорного слуги, и не примется разбирать воздвигнутые ими мифы и легенды с пачкой аутентичных архивных документов и конторскими счетами в руках. Или, еще того хуже – с лопатой. При чем тут лопата? А вот при чем… В те самые дни, когда пишется эта книга, в России разгорается очередной скандал, напрямую связанный с тем, чему посвящена как раз данная глава – «сталинскими репрессиями». Вернее – с очередным «местом массового захоронения» жертв таковых. Суть и смысл его я сейчас растолкую, а пока хотел бы сделать крайне важную ремарку.

Так уж как-то повелось, что абсолютное большинство «обнаруженных» нашими либеральными «историками и исследователями» мест погребения тех, кого они чохом немедля причисляют к «убитым расстрельщиками из НКВД», по какому-то странному обыкновению непременно оказываются в тех местностях, которые во время Великой Отечественной войны были оккупированы гитлеровцами. Да, налицо имеются останки людей, чья смерть явно была насильственной – об этом свидетельствуют как расположение обнаруживаемых костей, так и следы пуль на них. Имеются и другие верные признаки – тут все верно. Однако загвоздка заключается в том, что господа «мемориальщики» и прочие им подобные тут же, априори и без всякого разбора объявляют, что обнаруженные братские могилы есть не что иное, как следы именно «большого террора», а не нацистских зверств. Но почему же? Да потому, что им так хочется…

Ах, да! Обещанный скандальчик: поднял его все тот же «Мемориал», направив в саму Генеральную прокуратуру России гневное письмо, в котором выражает возмущение «неслыханным актом вандализма и осквернения могил» в урочище Сандармох, расположенном в Карелии. Что же такое происходит в этом самом урочище, объявленном господами «мемориальцами» местом, где «палачами НКВД в 1937–1938 годах были расстреляны тысячи людей со всего СССР»? Коттеджи там собрались строить? Дорогу прокладывать, наплевав на покоящиеся в земле останки? Да ничего похожего…

На территории Сандармоха как раз проводятся поисковые работы. Беда, по мнению либероидов, тут в том, что проводить их взялась «неправильная» организация и с совершенно «неправильными» целями. Российское Военно-историческое общество в содружестве с местными коллегами-поисковиками развернуло в урочище работы по обнаружению мест захоронений красноармейцев, расстрелянных во время финской оккупации Карелии. Вот их-то в «Мемориале» и обозвали «кощунством». Причина тут, думается, проста, как три копейки – а ну, как и вправду обнаружат поисковики воинов, замученных оккупантами? Так ведь недалеко и до того, что вся версия о «массовых расстрелах НКВД», которые господа «правозащитники» якобы могут «подтвердить документально», рассыплется в прах, не выдержав столкновения с реальностью. Раз у вас на руках есть доказательства – чего ж вы так боитесь «чужих» поисковиков?! Другого объяснения, кроме приведенного выше тут, как ни крути, не сыскать.

В подтверждение своим, нелицеприятным для антисталинистов выводам приведу еще одну историю, исчерпывающе демонстрирующую весь безумный цинизм тех, в буквальном смысле слова, плясок на костях расстрелянных, которые они так обожают устраивать. Есть в Донецке, еще не так давно украинском, а ныне – свободном республиканском городе, такое место, как Рутченково поле. Страшное место, что и говорить. Жуткое… Там в 1989 году были обнаружены опять-таки массовые захоронения. Местная «прогрессивная общественность» немедля объявила их «местом, где сотрудники НКВД расстреляли… тяжелораненых советских солдат, лежавших в расположенном неподалеку госпитале»! Дичь какая! Не торопитесь, впрочем – дальше будет еще дичее… В самом скором времени к этому ужасающему обвинению прибавилось и еще одно – оказывается, на Рутченковом поле зарыты вдобавок и тела учащихся местного фабрично-заводского училища (ФЗУ), которые все поголовно были «детьми врагов народа». Цельный майор госбезопасности на мотоцикле ездил по поселку, где жили эти бедняги, и лично их из пулемета отстреливал, как зайцев! Ну, а потом собрали, да и сволокли в братскую могилу.

Откуда такие сведения?! Где соответствующие документы, свидетельские показания, рассказы очевидцев? А их нет. Единственным источником информации по данному вопросу является (вы не поверите!)… газетенка «Донецкий вестник», издававшаяся в оккупированном Сталино при гитлеровцах, и, понятное дело, под их диктовку и при их же жесточайшей цензуре. Именно в ее номерах за ноябрь 1941 года и рассказываются леденящие душу истории – сперва об уничтожении госпиталя, а затем и о расстреле подростков. Просто замечательно. Вот лично мне особенно нравится подробность насчет майора госбезопасности на мотоцикле с пулеметом… Это ничего, простите, что согласно действовавшему в 1941 году табелю о рангах, это звание в системе НКВД равнялось комбригу РККА? То есть – генералу фактически. И вот он лично изничтожает несчастных фэзэушников?! Также до предела умилило «объяснение» этого бреда, измышленное одним из «перестроченных» журналистов. Сей «гигант мысли» задумался-таки над простейшим вопросом: С чего бы вдруг НКВД принялось изводить ценнейшие кадры – парней, являвшихся без пяти минут квалифицированными рабочими? И это – на начальном периоде войны, когда такие люди были для военной промышленности буквально на вес золота! Снаряды в цехах дети точили, подставив под ноги ящик, чтоб до станка доставать. Архивных кадров на сию тему предостаточно.

Надо сказать, борзописец, чье мышление никак не могло выйти за рамки «разоблачительных» схем, нашелся быстро: возможно, предположил он, «расстрелянные майором НКВД» подростки были питомцами училища при некоем «секретном заводе № 144», вырабатывавшем, страшно сказать, «взрывчатку для бомб и бронебойных снарядов». Вот их и уничтожили – «чтоб не выдали врагу секреты». Ничего более бредового вообще представить себе нельзя… Это – даже не версия, это просто курам на смех. С таким подходом при отступлении РККА расстреляна была бы чуть не половина населения Советского Союза! Да и какие такие «военные тайны» могли быть известны пацанам? К этому же, кстати, можно добавить и еще один вопрос: а когда это Красная армия при отступлении расстреливала собственных раненых? Есть еще такие примеры – задокументированные должным образом, а не являющиеся плодом геббельсовской пропаганды? Вот что-то не припоминаю. Зато случаев поголовного уничтожения гитлеровцами советских медицинских учреждений со всеми больными и персоналом, в том числе и военных госпиталей, которые зафиксированы вполне достоверно – более чем достаточно. Кстати, имеются и свидетельства об уничтожении нацистами собственных раненых. Каждый судит о других по себе – это общеизвестно…

Все дело в том, что в 1941 году именно командование вошедших в Сталино частей Вермахта и представители местной комендатуры (среди которых, вне всяких сомнений, имелись сотрудники Абвера, гестапо и прочие специалисты по психологической и информационной войне), собрав на Рутченковом поле местных жителей, приказало им раскапывать свежие братские могилы, которые тут же и были объявлены «доказательством зверств НКВД». Ни единого свидетеля, способного подтвердить эту насквозь лживую пропагандистскую стряпню нацистов, не нашлось – ни среди местных жителей, ни среди пленных. В город оккупанты вошли 19 октября, а трубить о «расстреле госпиталя» принялись уже в ноябре. Да за это время половину Сталино можно было расстрелять и закопать! Кстати говоря, цифры жертв среди его населения, уничтоженных как раз нацистами, прекрасно известны и точно установлены – не менее 125 тысяч человек за неполных два года. Также имеются и свидетельства местных жителей, рассказывавших о том, что именно немцы захватили на выходе из города большую группу молодых людей, пытавшихся из него выбраться на восток. Всех их куда-то увели и какое-то время спустя (очевидно, после допросов и пыток) поголовно расстреляли. Вот вам и «казненные НКВД» учащиеся ФЗУ!

Впрочем, что там какие-то местные, пережившие эту ужасную войну и оккупацию для наших главою скорбных и не имеющих ни совести, ни сердца либералов? В свое время тему «сталинских гекатомб на Рутченковом поле» крайне активно раскручивали представители украинской «патриотической общественности». В 2014 году эту мразь повымели из Донецка поганой метлой, однако находятся и в России подпевалы из тусовки «демшизы», по сей день продолжающие мусолить все те же бредовые выдумки. Так уж устроено гнилое племя антисталинистов – нацистская пропаганда для них является абсолютным и непререкаемым авторитетом, перевешивающим и реальные доказательства истины, и самый обычный здравый смысл. По-моему, одно это дает им самую полную и исчерпывающую характеристику.

Цифры, факты и мотивы… Опять не складывается!

Вранье и подтасовки – излюбленное оружие «антисталинистов». Сейчас, конечно, не «перестройка» и не конец 90-х. Совсем уже бредовые «страшилки», откровенно взятые с потолка, вроде «десятков миллионов расстрелянных», простите, «не проканывают». И вот тогда в ход идет еще более гаденький приемчик – за основу очередного «обличения» берется реальный исторический факт, однако «накручивается» вокруг него такое, что хоть святых вон выноси. Разберем подобную методику детально на примере знаменитого «закона о трех (в некоторых интерпретациях – пяти) колосках», вскользь упоминавшегося мной выше. Поверьте – оно того стоит. Эта тема является не просто одной из наиболее любимых у разнообразных «разоблачителей сталинских преступлений», она для них прямо-таки «лебединая песня». Ну что ж, приступим, благословясь…

Для начала приведу цитату из публикации на одном из весьма популярных (увы) на нынешней Украине сетевых ресурсов «Обозреватель». Вот что там написано: «7 августа 1932 года Сталин лично написал и утвердил так называемый “закон о пяти колосках”… Это закон, который стал началом страшного геноцида украинцев – голодомора… “Закон о пяти колосках” стал одним из наиболее жестоких. По некоторым данным, на протяжении года по этому закону было осуждено 150 тысяч человек, в частности, детей…» Статья, из которой взята эта выдержка, конечно же, намного более обширна, однако большую ее часть читать нормальный человек может, только крепко зажав нос и побарывая рвотные позывы. Нам же интересны не русофобско-антисталинские экзерсисы ее безумного автора, а ответ на вопрос: что из написанного является правдой?

Оговорюсь сразу – очень малая часть… Прежде всего, «закон о колосках» никаким законом в юридическом понимании этого термина не был. А что было? Постановление Центрального Исполнительного комитета и Совета народных комиссаров СССР от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности». В обоих этих органах товарищ Сталин на тот момент никаких постов не занимал – от слова «совсем». Под документом стояли подписи Калинина, Молотова и Енукидзе. Так что же, Сталин не имел отношения к этому документу, действительно предписывавшему судьям «навешивать» расстрельные приговоры за хищение кооперативного и колхозного имущества и воровство грузов, перевозимых любым видом транспорта, а в случае наличия смягчающих обстоятельств ограничиваться «милосердно» полновесным «червонцем» лагерей с конфискацией имущества без надежды на амнистию? Ну, зачем же вы так… Имел, и еще какое! Приведу ниже максимально полную выдержку из письма Иосифа Виссарионовича Кагановичу и Молотову. Того самого, которое и породило на свет жутковатое постановление:

«…За последнее время участились, во-первых, хищения грузов на желдортранспорте (расхищают на десятки миллионов рублей), во-вторых, хищения кооперативного и колхозного имущества. Хищения организуются главным образом кулаками (раскулаченными) и другими антиобщественными элементами, старающимися расшатать наш новый строй. По закону эти господа рассматриваются как обычные воры, получают два-три года тюрьмы (формально!), а на деле через 6–8 месяцев амнистируются. Подобный режим в отношении этих господ, который нельзя назвать социалистическим, только поощряет их по сути дела настоящую контрреволюционную “работу”. Терпеть дальше такое положение немыслимо. Предлагаю издать закон (в изъятие или отмену существующих законов), который бы:

а) приравнивал по своему значению железнодорожные грузы, колхозное имущество и кооперативное имущество – к имуществу государственному;

б) карал за расхищение (воровство) имущества указанных категорий минимум десятью годами заключения, а как правило – смертной казнью;

в) отменил применение амнистии к преступникам таких “профессий”.

Без этих (и подобных им) драконовских социалистических мер невозможно установить новую общественную дисциплину, а без такой дисциплины – невозможно отстоять и укрепить наш новый строй.

Я думаю, что с изданием такого закона нельзя медлить…»

Людоедство? Зверство? Не торопитесь с выводами. Вернитесь на несколько страниц назад и перечитайте – как в СССР обстояло дело с осуждением за воровство всего за пару лет до того, как Сталина «прорвало» этими жестокими и обрекающими словами. 70 процентов воров и половина грабителей за свои преступления отделывались «легким испугом». Так это – из оказавшихся под следствием и судом! А об скольких из них милиционеры просто не стали «марать руки», прекрасно понимая, что цена их стараниям, потраченному времени и силам будет – ломаный грош. Все равно же «самый гуманный суд в мире» ограничится приговором к исправительным работам, да и то, скорее всего – условным. И, выйдя из «храма советского правосудия» гоголем, плюнет презрительно торжествующий ворюга через щербатые свои зубы под ноги «менту поганому» со словами: «Ну, что, съел, гражданин начальник!?» Ручаться могу, именно так оно и было.

При этом дело было далеко не только в невероятном милосердии самих судей или прокуроров – закон был таков! В соответствии с действовавшим тогда Уголовным кодексом за первую кражонку, если таковая была совершена в одиночку и голыми руками, полагалось не более трех месяцев тюрьмы или принудработ. Повторно попался на том же самом – полугодовая отсидка. Воровал «с применением технических средств» (то есть – квалифицированно) или с подельниками – год за решеткой максимум. Шанс созерцать «небо в клеточку» максимальный срок – «аж» пять лет имели те, кто в особо крупных размерах и неоднократно совершали хищения из общественных либо государственных хранилищ и складов. Да еще и делали это с применением технических средств и по предварительному сговору с группой лиц. По современной правоохранительной терминологии – члены организованных преступных группировок, особо опасные преступники. Пять лет, повторюсь – это был высший предел. Впрочем, за умышленное убийство в те годы «светило» не более десяти…

Безнаказанность порождает новые преступления – это даже не аксиома, а, можно сказать, один из краеугольных камней такой суровой науки, как криминология. Без году неделя ставшие членами «новой социальной общности» советские граждане, признаем честно, в большинстве своем еще не успели проникнуться высокими идеалами чистых руками и сердцем бескорыстных строителей коммунизма, которыми все они, по идее, являлись. Зато вполне усвоили присказки вроде: «Все вокруг колхозное – все вокруг мое» и «Сколько у государства не воруй – все равно своего не вернешь!» Почти уверен – именно тогда эти присловья на свет и появились. И воровали! Тащили все, что плохо лежит, а что лежало хорошо и надежно – раскурочивали и все равно растаскивали. Милицейской службы по борьбе с хищениями социалистической собственности (знаменитой БХСС) еще и в помине не существовало – вот народишко и резвился во всю прыть. Представьте, что должен был чувствовать Сталин, видя, как едва-едва начавшая отстраиваться ценой колоссальных жертв и труда страна буквально на глазах растаскивается сонмищем несунов и воришек – вертких как мыши и таких же ненасытных.

Как это все можно было остановить? Взывать к сознательности? Произносить пламенные речи, пытаясь усовестить и пристыдить? Вдалбливать людям в голову простейшую истину о том, что совершая кражи у Советского государства, они, по сути, обворовывают самих себя? Все это делалось – да вот только без толку. При этом стоит учитывать, что слова Сталина о том, что за массовым разворовыванием народного добра во многих случаях стояли настоящие враги советской власти, превращавшие таким образом обычные вроде бы кражи в натуральные экономические диверсии, со счетов тоже сбрасывать не стоит. Вы думаете, подпольный миллионер Корейко, с огромным талантом изображенный Ильфом и Петровым в их бессмертном «Золотом теленке», сказочно разбогатевший как раз на хищениях социалистической собственности – фигура насквозь вымышленная? Как бы не так! Сомневающимся напомню, что один из авторов – Евгений Петров в свое время успел на славу потрудиться в одесском уголовном розыске и, можно не сомневаться, на подобных типусов насмотрелся вдоволь. Воровали чуть ли не все – впрочем, каждый по собственным мотивам.

Увы, отбросив в сторону прекраснодушную сентиментальность и столь любимые нашими либералами, простите, розовые сопли, приходится признать – остановить творившийся в стране бардак на тот момент можно было только самыми жестокими методами. Людям была необходима встряска, после которой они бы поняли – воровать выйдет себе дороже. У Сталина и прочих руководителей СССР попросту не было времени на то, чтобы выправлять ситуацию постепенно, без резких движений и перегибов. Они и рубанули с плеча, наотмашь. А вот то, что случилось дальше – вина уже никак не Иосифа Виссарионовича. На юридическом языке подобные выверты (о природе которых я уже достаточно сказал выше) называются «эксцесс исполнителя». Дорвавшиеся до безграничных, фактически карательных возможностей, судьи принялись штамповать расстрельные приговоры с таким же точно усердием, с которым они же год-два назад отпускали на свободу явных преступников. Но, что характерно, украинские «народные печальники», плетущие что-то о «150 тысячах осужденных только в первый год действия закона», врут напропалую! В реальности дело обстояло совершенно по-другому.

Вот вам настоящие цифры: за период с 1932 по 1939 год всего по «закону о колосках» осуждено было чуть больше 180 тысяч человек. За семь лет – никак не за год! Впрочем, само по себе количество тех, кому сгоряча «впаяли по полной», ссылаясь на все то же постановление, тоже совершенно не показательно. Почему? Да потому, что увидев, с каким азартом клепаются на его основании обвинительные, в том числе и смертные приговоры, в Кремле буквально схватились за голову! Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) и дублировавшее его постановление Президиума ЦИК, требовавшие немедля прекратить развернутую от дурного усердия кампанию по расправе над правыми и виноватыми, появились уже в феврале-марте 1933 года. В них самым жестоким образом предписывалось вообще не привлекать к суду тех, кто совершил действительно мелкие, незначительные хищения. Тем более бедолаг, сделавших это «от нужды или по несознательности». Подействовало – но далеко не на всех. Как известно, набравший обороты маховик остановить не так-то просто. Однако даже на этом этапе никаких «массовых казней» и близко не наблюдалось.

Статистикой по УССР, уж извините, не располагаю, однако в имевшей гораздо большую территорию и, соответственно, население Российской Федерации к началу 1933 года смертные приговоры получили лишь 3,5 % осужденных по «закону о колосках». «Десятку» схлопотали где-то 60 процентов. Остальные, угодившие под суд, в основном отделались наказанием, вообще не связанным с лишением свободы. В конкретных цифрах это выглядело так: около 3 тысяч смертных приговоров на всю Россию. Однако в исполнение были приведены… менее тысячи из них! Едва ли не половину отменил Верховный суд РСФСР, еще большее количество осужденных были помилованы решениями Президиума ЦИК. Однако и это в руководстве страны сочли слишком крутыми мерами – на разбушевавшихся законников обрушился с уничтожающей критикой не кто иной, как Генеральный прокурор СССР Андрей Януарьевич Вышинский. Именно его наши главой скорбные «правозащитники» прямо-таки обожают выставлять по всякому поводу «сталинским палачом» и вообще чуть ли не исчадием ада. На самом же деле этот человек все время своего пребывания на посту главного контролера за исполнением социалистической законности как раз и пытался бороться с многочисленными перекосами, перегибами и перехлестами, которые допускали в СССР вошедшие в раж его коллеги-юристы.

Обобщив реальное правоприменение постановления об охране социалистической собственности, Вышинский в конце 1935 года обращается с соответствующей докладной запиской в ЦИК, Совнарком и, конечно – ЦК партии. Он требует не просто прекратить его «огульное применение», но и, страшно сказать – пересмотреть большую часть уже вынесенных приговоров, как несправедливых и слишком жестоких! Более того – неугомонный прокурор выступает с разгромной статьей на эту тему в газете «Правда», официальном органе (если кто забыл) ЦК ВКП(б). Примеры, которые он приводит при этом, способны были бы довести до гомерического хохота, если бы речь не шла об изломанных человеческих судьбах. Парню впаяли десять лет лагерей за то, что он, охальник, «ночью баловал в колхозном овине с девушками» (не с одной, заметьте!), чем было… «причинено беспокойство поросенку, принадлежащему колхозу»! Да, дороговато обошлись продвинутые эротические утехи колхозному Казанове… Другой его товарищ по несчастью изобидел порося (колхозное опять-таки, не частнособственническое!) более радикальным способом – шандарахнул каменюкой, в результате чего свинка получила «некоторые телесные повреждения». В лагеря его, мерзавца!

По все той же сакраментальной «десятке» получили колхозный учетчик и воловщик (погонщик волов). Первый оставил на воздухе сельхозинвентарь, проявив «преступную небрежность», второй – выпустил скот не вовремя на улицу, в результате чего один из волов сломал ногу, и его пришлось зарезать… Государственные преступления, не иначе! Все эти приговоры Вышинский приводил в качестве особо вопиющего головотяпства, уже выявленного вышестоящими органами, пересмотренного и отмененного – причем с последующим снятием с должностей вынесших их судей, как совершенно непригодных профессионально. Подобную «правоприменительную практику» Генеральный прокурор именовал не иначе, как «левацким извращением», из-за которого людей, совершивших совершенно незначительные правонарушения, «начали подводить под классового врага».

На дворе в СССР вроде бы махровый тоталитаризм и жуткая диктатура – а он вон что вытворяет! Лупит советские органы юстиции за их дурное усердие, что называется, в хвост и в гриву. И что? Тиран Сталин вызывает его в кремлевский кабинет и там долго и сладострастно душит «за предательство идеалов революции» и покушение на его «личное всевластие»? Ни шиша подобного! Как раз именно Сталин горячо поддерживает Вышинского в его начинаниях – и Генпрокурор добивается-таки своего. Летом 1935 года по решению Политбюро партии судимость снимается со всех колхозников, угодивших «в жернова» «за колоски». А в начале 1936 года ЦИК и СНК СССР принимают воистину историческое постановление «О проверке дел лиц, осуждённых по постановлению ЦИК и СНК СССР от 7 августа 1932 года «Об охране имущества государственных предприятий, колхозов и кооперации и укреплении общественной (социалистической) собственности». Начинается масштабнейший пересмотр дел, освобождение тех, по отношению к кому явно перестарались.

Масштабы этого процесса не могут не впечатлить – из 115 с лишним тысяч судебных дел, рассматривавшихся в соответствии с постановлением от 7 августа 1932 года, проверено и пересмотрено было 95 с лишним тысяч – чуть ли не все! На свободу вышли 37 с лишним тысяч человек, находившихся в заключении «за пять колосков». К началу 1939 года осужденных по этому постановлению в местах лишения свободы оставалось немногим более 27 тысяч человек. «Но ведь и они были невиновны?!» – скажете вы, подразумевая, что все сидевшие «за колоски» были лишь жертвами судебного произвола. Не торопитесь. Напоследок приведу выдержку из донесения, поступившего на имя Сталина от руководителей ОГПУ в начале 1933 года:

«…В Ростове-на-Дону имели место масштабные хищения хлеба. Хищениями была охвачена вся система Ростпрохлебокомбината: хлебозавод, 2 мельницы, 2 пекарни и 33 магазина, из которых хлеб продавался населению. Расхищено свыше 6 тысяч пудов хлеба, 1 тысяча пудов сахара, 500 пудов отрубей и другие продукты. Хищениям способствовало отсутствие чёткой постановки отчётности и контроля, а также преступная семейственность и спайка служащих. Общественный рабочий контроль, прикреплённый к хлебной торговой сети, не оправдал своего назначения. Во всех установленных случаях хищений контролёры являлись соучастниками, скрепляя своими подписями заведомо фиктивные акты на недовоз хлеба, на списание усушки и на развес и т. п. По делу арестовано 54 человека, из них 5 членов ВКП(б)».

Это никак не «бедные колхозники» и не «пять колосков». Думаю, те самые 27 тысяч, продолжавшие «мотать срока» и семь лет спустя после принятия постановления, как раз и относились к этой категории – профессиональных ворюг, которым за «колючкой» во все времена самое место.

Главное же во всей этой истории – ее итоги. Всего за год – с лета 1932 года до лета года 1933-го хищения грузов на транспорте, приведшие Иосифа Виссарионовича в такой гнев, снизились впятеро! В такой же примерно пропорции сократились и кражи колхозного и кооперативного добра – народ проняло. До печенок, до мозга кости, до истинного понимания: «Воровать в СССР нельзя!» Близились времена, когда во многих местностях нашей Родины люди жили, забыв, что такое замок на входной двери…

Вот тут мы подходим к одному из самых интересных мест – разговору о мотивах и побудительных причинах сталинской «жестокости». Заводя речь об имевших якобы место «преступлениях» Вождя и возглавляемого им «режима», либералы-антисталинисты неизменно умудряются шулерски обходить самый главный вопрос: с какой целью они совершались? А ведь это – элементарщина, азбука, которой владеет не то что любой сыщик-«первогодок», а даже курсант учебного заведения соответствующего профиля. У любого преступного деяния непременно должен иметься мотив. Явный ли, скрытый и потаенный – но он обязательно есть! В противном случае мы имеем дело либо с невменяемым маньяком, либо… с попыткой «пришить» кому-то чужие злодеяния. Исключений из этого правила нет и быть не может. Преступление может быть каким угодно – дилетантским или профессиональным, содеянным самым невероятным способом или по веками накатанному «шаблону», совершить его может закоренелый лиходей либо человек, за которым в жизни ничего противозаконного не водилось… Одного только не бывает – преступления без мотива.

И как же с этим моментом обстоит дело у Иосифа Виссарионовича Сталина? Маньяком, безумцем, кровожадным извергом, творившим зло ради самого Зла, он, как бы ни хотелось господам либералам убедить в этом весь свет, не был. Человек или сумасшедший, или нет – это тоже аксиома. Психическая болезнь может скрываться в недрах сознания долго – но не настолько же, сколько Сталин стоял у руля партии и страны. Тем более что, если верить его «обвинителям», окаянствовать Вождь начал немедленно, как только выдвинулся на руководящие посты. И вот еще что – умалишенным Иосифа Виссарионовича не считал ни один зарубежный лидер, посол, журналист или писатель, с которыми он на протяжении собственного правления встречался и подолгу общался в великом множестве. Не было среди собеседников Верховного ни единого, кто, вернувшись к себе на родину и находясь во вполне безопасном отдалении от «жуткого НКВД и страшного ГУЛАГа», принялся бы утверждать: «у лидера СССР не все в порядке с головой»! Одно исключение тут, впрочем, имеется, но о нем я детально упомяну несколько позднее…

Итак, одержимым жаждой убийства маньяком Сталин не был ни в коем случае. Впрочем, гораздо чаще ему приписывают все-таки паранойю – болезненный страх перед несуществующей, вымышленной опасностью, заставляющий людей порой творить самые несуразные вещи. Мол, Сталин всю жизнь боялся, что у него «отнимут власть» – вот и «репрессировал» всех без разбору, устраняя таким образом «потенциальных соперников и противников», Ну, тут так просто не ответишь, давайте разбираться по пунктам. Во-первых, насчет сталинской «одержимостью властью» мы с вами уже все выяснили, кажется. Чушь. Во-вторых, называя в качестве «жертв сталинской паранойи» те или иные известные личности, господа «антисталинисты» если что и демонстрируют, то только полнейшее незнание той самой истории, которую с таким упорством лезут трактовать и «препарировать». Знания, скажем откровенно, даже не на двоечку с минусом, а на твердый и уверенный «кол». Для того чтобы иметь хотя бы приблизительное представление о хитросплетениях и перипетиях тогдашней политической жизни в Советском Союзе и ВКП(б), необходимо распутать такой клубок связей, противоречий и противостояний, в сравнении с которым самая заковыристая японская головоломка покажется вам простенькой детской загадкой вроде «А и Б сидели на трубе…».

Лидеры партии и государства периодически сходились в непримиримых спорах и схватках, сотрясавших келейные пленумы ЦК и всесоюзные съезды. Сегодня они создавали альянсы против одного из собственных однопартийцев, а завтра – уже объединялись с вчерашним оппонентом против недавних союзников. В разнообразнейших «оппозициях» и «уклонах», которые в 20–30-е годы XX века плодились в ВКП(б), как тараканы в кухне у плохой хозяйки, сам черт сломает не то что ногу, а все четыре (или сколько их там у него?) конечности. Тот же Бухарин то вместе со Сталиным громил очередные завиральные идеи Троцкого, то уже вместе с Троцким ополчался против Сталина. А ведь были еще Каменев, Зиновьев, Пятаков и прочие, и прочие… Разобраться во всей этой каше, поверьте – тяжкий труд. Однако совершенно необходимый для того, чтобы потом в своих рассуждениях не наворачивать глупость на глупость. К чему весь этот разговор? Да к тому, что зачастую, записывая в убиенные не иначе как по личному и тайному приказу самого Сталина того или иного партийного или советского деятеля, наши либералы называют имя как раз того, чья смерть или устранение от власти Иосифу Виссарионовичу была категорически невыгодна!

Ярчайший пример – Сергей Миронович Киров. Его убийство в Ленинграде, кстати говоря, так и оставшееся фактически нераскрытым (во всяком случае – в части заказчиков и организаторов покушения), стало для Сталина никак не «подарком судьбы», как пытаются утверждать некоторые недалекие «разоблачители», а серьезным ударом. Та же история с Михаилом Фрунзе – его, видите ли, по версии либероидных «историков», «зарезали злокозненные врачи-убийцы». Сотворили они это, конечно же, получив прямое указание от Сталина, который «испытывал страх перед выдающимся советским полководцем»! Вот это уже – бред, нелепее которого и придумать невозможно! Показывающий опять же таки абсолютное незнание реалий того времени. Главной проблемой в Рабоче-Крестьянской Красной армии для Иосифа Виссарионовича был никоим образом не Фрунзе, а вовсе даже огромное количество последователей и верных сподвижников товарища Троцкого, того самого, который эту армию, собственно, и создавал. А Михаил Васильевич как раз был одним из наиболее стойких и непримиримых противников Льва Давидовича. Если его смерть кому и играла на руку, так только Троцкому и его недобитой, извините за выражение, шобле! Да и не резал никто Фрунзе – скончался он на операционном столе по причине непереносимости наркоза. Имела место врачебная ошибка, халатность, трагическое стечение обстоятельств – но никак не заранее спланированное убийство. Увы, и так бывает.

Это все было «во-вторых». Теперь вот вам пункт третий: паранойя, говорите? Бред сумасшедшего? А как насчет множества вполне реальных заговоров против Сталина, готовившихся попыток государственного переворота, отрицать которые сегодня продолжают только наиболее упертые либероиды, чьи головы годятся разве что для забивки свай на ближайшей стройке. Речь – о планах, подтверждаемых не только рапортами и докладами НКВД (которые, конечно же, все до единого «написаны под диктовку Сталина» – потому, что так хочется господам «разоблачителям), а секретными документами иностранных разведок, перепиской зарубежных дипломатических представителей. Равно, как и прочими источниками, подделать которые «сталинские фальсификаторы» не смогли бы, даже приложив к тому воистину титанические усилия? О многочисленных и упорных попытках физически устранить Вождя я и не упоминаю – им у нас будет посвящен совершенно отдельный разговор. Это как прикажете квалифицировать – тоже как паранойю?

Борьба с плетущимися против государства интригами и заговорами, предотвращение таковых и пресечение их на той стадии, когда они еще не начали претворяться в жизнь – это никакая не паранойя, господа. Это – высший класс работы главы государства, не погруженного в прекраснодушные мечтания и возвышенные эмпиреи, а живущего реальными проблемами и чутко реагирующего на действительно серьезные угрозы. Если бы подобным образом себя вел тот же Николай II, как знать, по какому бы пути пошла история государства российского… Впрочем, об этом я уже все сказал. Сталин никогда не проявлял наплевательского отношения к спецслужбам и их работе, более того – по мнению многих серьезных историков, лично вел серьезную разведывательную и контрразведывательную работу, имея тело с «источниками» и агентами, замыкавшимися только и исключительно на него самого. Он не «репрессировал всех подряд», а лишь, по необходимости, нейтрализовал тех, кто представлял реальную опасность для страны. Спасая при этом себя лично? Пожалуй, что да… А как иначе, если на тот момент умом и сердцем Страны Советов был именно он – Сталин? В случае его гибели (а устранить от власти Иосифа Виссарионовича его противники могли только путем физического уничтожения!), рвущиеся к «трону» заговорщики попросту разорвали бы страну, сведя на нет десятилетия ее возрождения и развития. Что при таком было бы с нами после нападения гитлеровской Германии – и говорить не хочется.

Ну и, наконец, в-четвертых. Если все-таки допустить на секундочку, что «выдающихся партийных, советских и государственных деятелей» Сталин «пустил под нож», защищая свой пост и собственную власть, то на какого, простите, лешего, понадобился тогда оплакиваемый нашими либералами «большой террор» с «сотнями миллионов» законопаченных в лагеря простых работяг, обычных инженеров и тружеников полей? Ну, «срубил верхушку», избавился от конкурентов – да и царствуй себе на здоровье! Зачем же «корешки» дергать, рискуя обрушить всю страну? Какое тут может быть объяснение? Чушь насчет сумасшествия, как уже договорились, всерьез не рассматриваем. Надо отдать должное господам антисталинистам – имеется у них придумка и на сей случай. Что, кстати, в свою очередь, заставляет весьма основательно засомневаться уже в их психическом здоровье – как известно, все умопостроения настоящего безумца крайне стройны и логичны. За исключением одной ма-ахонькой детали – зиждется вся эта красота на одном-единственном, совершенно безумном постулате. Впрочем, мы отвлеклись…

Версией, по мнению ненавистников Сталина, в полной мере объясняющей «массовые репрессии», в СССР является утверждение о том, что ему, понимаете ли, «необходимы были рабы для разнообразных «великих строек»! Шизофренический бред о том, что невероятные успехи Советского Союза основой своей имели якобы «рабский труд десятков миллионов безвинных узников ГУЛАГа», является не просто любимейшим из мифов либеральной интеллигенции, а прямо-таки одним из краеугольных камней ее ублюдочных антисталинских «теорий». Сложно спорить на темы экономики с теми, кто не имеет о ее законах ни малейшего понятия, но при этом считает, что знает все и обо всем… Давным-давно доказано – с документами и цифрами, так сказать, в руках, что никаких «десятков миллионов заключенных», а то и сотен миллионов таковых существовавших исключительно в воспаленных мозгах Солженицына и его бесноватых последователей, в СССР не было и в помине. Бог знает, когда обнародованы точные данные о том, что доля труда реальных заключенных ГУЛАГ даже в момент его максимальной «наполненности» и численности в 2 с половиной миллиона не превышала 2,3 % от общего его валового объема в стране… Однако ядовитый миф продолжает жить, несмотря на регулярно вбиваемые в его могилу осиновые колья.

Кстати, в конце 40-х – начале 50-х годов в отдельных отраслях народного хозяйства вклад «зеков» и вправду был выше. В строительстве, например. Объяснение звучит очень просто – как раз на стройках вкалывали пленные немцы и их союзнички, а также превеликое множество шушеры из числа бывших граждан СССР, подавшихся к ним в прислужники и пособники. А что, всю эту отборную сволочь надо было на курорты отправлять?! Да и изрядно прореженные НКВД, у которого после окончания войны освободились руки, «потерявшие берега», пока страна сражалась насмерть, уголовники тоже внесли свой вклад. И поделом. Но все-таки о «стране, бесплатно построенной заключенными», могут говорить только полные невежды или те, кто не дает себе труда задуматься над элементарными вещами. Какими?

К примеру, о том, что подневольный, рабский труд не может быть эффективным по определению. Доказано тысячекратно. Было б по-другому – человечество по сей день жило бы реалиями Древнего Рима… Да и не «бесплатный» вовсе труд заключенных! Их ведь надо, прежде всего, кормить, да не пустой баландой, особенно тех, кто занят на реально тяжелых работах. Одевать-обувать, селить хотя бы в бараках, а бараки эти отапливать – в условиях Крайнего Севера сидельцы в противном случае просто перемрут в одночасье. А ведь есть еще и охрана, причем ее должно быть тем больше, чем больше количество «зеков». И уж ее-то надо обеспечивать питанием, обмундированием, жилищно-бытовыми условиями не кое-как, а на совесть. Иначе беда будет… Плюс к этому – все те специфические вещи, которые присущи местам заключения: вышки, ограждения, высокие стены и крепкие заборы. Транспорт для перевозки осужденных. Да много чего еще. А ведь, по логике, нужна еще и настоящая орда следователей с оперативниками, которые будут «шить дела» будущим труженикам поневоле. Их государству тоже содержать необходимо.

Не дороговат ли в конечном итоге выходит «дармовой» труд?! А теперь – самое главное. Труд заключенных (за самыми редкими исключениями) не может быть ни профессиональным, ни высокопроизводительным. Где их можно использовать? Землю копать, бетон мешать, лес пилить… Вот только один-единственный квалифицированный экскаваторщик справится с тем же объемом работ, что целая бригада «зеков», гораздо быстрее. И сделает все лучше, а главное – без всякого конвоя и прочих дополнительных затрат. Так же точно – и со всем остальным. Вот, кстати, интересная деталь: в свое время неглупыми людьми было подсчитано, что если бы прибредившиеся нашим либералам орды осужденных использовались исключительно на лесоповале, за Уральским хребтом не осталось бы ни единого дерева году эдак еще к 1960-му… Да и зачем СССР понадобилась бы такая прорва древесины?

Попробуем подвести итог. Никакого вразумительного мотива для репрессий таких масштабов, какие пытаются изображать антисталинисты, крича о миллионах расстрелянных, и в десять, если не в сто раз большем количестве «сидевших», попросту не было, да и быть не могло. И вот вам последнее доказательство – уничтожать и гноить в лагерях своих граждан в таких громадных масштабах, подрывая ее оборонный и экономический потенциал, заведомо уменьшая количество будущих солдат и работников, руководители страны могли только с одной целью: стремясь к ее полному развалу и уничтожению. Допустим – к сдаче нацистской Германии. Но ведь ничего подобного в реальности не произошло! Во время Великой Отечественной войны было сделано все возможное и даже невозможное для того, чтобы Советский Союз выстоял и победил. Теми же самыми руководителями, заметьте.

Есть у данного вопроса и другая, еще более, пожалуй, важная сторона. На секундочку предположим, что в 30-х – начале 40-х годов прошлого века СССР действительно был ужасающим «концлагерем», местом, где «царил тотальный террор и всеобщий страх перед неминуемым арестом»… Неужели же в таком случае его жители в 1941 году вели бы себя так, как вели? Почему десятки миллионов людей (не выдуманные, а вполне реальные в данном случае!), не щадя себя, до последней капли крови сражались за страну, где их настоящее и будущее были столь кошмарными? Откуда взялись очереди добровольцев в военкоматы, партизанские отряды, дети-подпольщики, герои и мученики той Великой войны?!

Ведь узникам «страны-концлагеря» куда логичнее было бы броситься на шею к своим «освободителям» из Вермахта, встречать их цветами, а не связками гранат, с которыми под немецкие танки бросались наши солдаты. Как это вы объясните, господа либералы-антисталинисты?! Снова будете болтать что-то о «повальном безумии» и «сталинской пропаганде»? Поверьте, в промозглых окопах, простреливаемых насквозь руинах, на тонущем корабле, в горящем танке или в концентрационном лагере никакая пропаганда не работает. Стоять до последнего и умирать несломленными люди могут только за истинные убеждения. Есть только одна фраза, которая объясняет всё: «Зачем вы пришли? На что вы рассчитывали? Да мы никогда не жили так хорошо, как перед войной!» Эти слова советские люди говорили в лицо не следователям НКВД, а гитлеровским оккупантам, пребывавшим в полном недоумении от того, почему вместо благодарности за «освобождение от большевистского ига» им норовят свернуть шею при каждом удобном случае.

Вся карательная политика в СССР была борьбой за выживание страны, имевшей действительно колоссальное количество врагов – как внешних, так и внутренних. Крайне жестокой борьбой, в которой порой допускались и явные перегибы, о некоторых из которых сказано выше. Однако может ли быть другой схватка, во время которой решается – быть или не быть сотням миллионам людей?

Часть III

Генералиссимус великой войны

Подробный разговор о личной роли Иосифа Виссарионовича Сталина в руководстве армией, спецслужбами, всей советской страной и ее народом в годы Великой Отечественной войны, вне всяких сомнений, требует отдельной книги, да и не одной. Личный вклад генералиссимуса в Победу огромен, признан абсолютным большинством его современников и нынешних отечественных историков. Однако до сих пор находятся те, кто пытается этот вклад оспорить, а то и вовсе свести даже не к нулю, а к величине отрицательной – причем как на Западе, так и, увы, в нашей стране. И раз уж мы с вами принялись разбираться с наиболее вопиющими примерами антисталинской лжи, то пройти мимо этих попыток у нас никак не получится.

Главный момент, на котором отчаянно пытаются спекулировать господа либералы – это, конечно же, вопрос людских потерь, понесенных Советским Союзом в Великой Отечественной войне. Для большинства россиян огромное число тех, кто сложил голову, с оружием в руках защищая Родину от вражеского нашествия, и еще более ужасающие цифры потерь мирного населения СССР являются ничем иным, как поводом для скорби и вечной памяти. Напоминанием о том, какой невероятно высокой ценой оплачена не только свобода и независимость страны, в которой мы сегодня живем, но и, без малейшего преувеличения, личное существование на Земле всех и каждого из нас.

Однако есть и другие. Те, кто пытается откровенно спекулировать на святой теме, стремясь таким образом «развенчать» героизм Великой Отечественной. По сути – десакрализировать самые славные и трагические страницы истории нашего народа, сведя все не к его мужеству и героизму, а к «ошибкам и просчетам», якобы допущенным руководством СССР и ставшим причиной «неоправданно больших» потерь. Главная цель здесь – переложить вину за ужасы войны с гитлеровских людоедов и их приспешников на Советский Союз и его лидеров. Для чего это делается, объяснять, думаю, не нужно…

Основные идеи, продвигаемые при этом лжепатриотами из либеральной тусовки, сводятся, в общем, к нескольким основным посылам, из которых и формируется Большая Ложь. Красная армия якобы «завалила трупами» намного более профессионально воевавший против нее и меньший по численности Вермахт. Большие потери в войсках, особенно в первоначальный период войны, были обусловлены тем, что Сталин якобы «обескровил» армию «репрессиями», в результате чего она пришла к началу боевых действий «неподготовленной». На дальнейших этапах Великой Отечественной «массовая гибель» солдат и офицеров РККА в боях имела место якобы из-за «некомпетентности и жестокости высшего командования», компенсировавшего свой непрофессионализм «заградотрядами, штрафбатами, массовыми расстрелами», а также «террором комиссаров и особистов в войсках».

Что на это ответить? Для начала то, что одержать победу не то что в мировой войне, а даже в самом мелком локальном вооруженном конфликте, «завалив трупами» противника, невозможно по определению. Откройте любой фундаментальный труд по военному делу – там непременно будет указано, что победа достигается, прежде всего, уничтожением (либо пленением) живой силы противника. Иначе – никак. Завалить трупами своих солдат можно только дорогу, ведущую врага прямиком к победе. Это – азбука. Это – аксиома любой войны.

Следующее. Те, кто принимается тупо и прямолинейно сравнивать с помощью простейших арифметических действий военные потери СССР и нацистской Германии, не просто лукавят, а передергивают факты самым беспардонным образом. Это примерно равносильно спортивному репортажу о поединке между двумя боксерами, в котором комментатор принялся бы разглагольствовать о том, что наш боец – совершенно здоровый, двенадцать раундов дрался с противником, у которого была только левая нога, правая рука и половина туловища! В то время как в другом углу ринга в реальности находился целехонький, да к тому же на удивление откормленный бугай.

Наша страна на самом деле воевала не только с Третьим рейхом – со всей Европой! И речь не только о сателлитах Германии, «странах Оси», связанных с ней военным союзом. По окончанию Великой Отечественной в советском плену обнаружились, помимо сотен тысяч австрийцев, румын и венгров, еще и десятки тысяч французов, поляков, чехов и словаков, хорватов, тысячи бельгийцев и голландцев. Имелись, кстати, и цыгане с евреями… Так это только те, кто дожил до плена, сражаясь против Красной армии с оружием в руках! Либеральные «правдорубы» почему-то стыдливо умалчивают о добровольческих батальонах СС и целых соединениях Вермахта, сформированных исключительно из жителей «оккупированных стран». А численность их, в общей сложности, составляла сотни тысяч, если не миллионы.

К тому же имелась в стане врага еще и вовсе неучитываемая сволочь – бандеровцы, всевозможные «лесные братья», да те же власовцы и прочие предатели советского народа, пошедшие на службу к гитлеровцам. Их тоже ведь кому-то, простите за цинизм, нужно было убивать! А они стреляли в ответ… Если уж сравнивать военные потери РККА в восемь с половиной миллионов военнослужащих, то не с семью с лишним миллионами нацистов, нашедших бесславную гибель на Восточном фронте и полутора миллионами их убитых там же главных союзников, а со всеми до единого захватчиками и их пособниками, воевавшими в той войне против нас! Вот только незадача – учет всяческим «унтерменшам», сдохнувшим во имя «величия Рейха», не считавшие их за потери вообще «арийцы» не вели.

Впрочем, даже если оперировать цифрами, приведенными выше, то «завалили трупами» уже никак не получается. И вот еще что – в СССР было отмобилизовано менее 18 % населения, а в Германии – более 21 %. Тоже как-то не вяжется с «кровавой победой», правда? Ужасающее соотношение общих военных потерь в Великой Отечественной – 26 с половиной миллионов у СССР против примерно 12 миллионов у Германии вместе со всеми ее союзниками – Италией, Финляндией, Румынией, Словакией, обусловлено совершенно другими факторами. Вот о них и надо говорить.

Зверства оккупантов. Массовые казни, террор на оккупированных территориях, деревни, сожженные вместе с жителями, и превращенные в «призраки» города. Целенаправленная политика максимального уничтожения наших предков со стороны европейских «цивилизаторов» – вот причина этого кошмара. Наши деды и прадеды, войдя «оружно и в силах тяжких» на территории, откуда в их дом приползли убийцы и насильники, не творили ничего подобного. Они были не оккупантами, а освободителями, и святое право на месть осуществляли исключительно в бою с вражескими солдатами, а не убивая их жен и детей. Отсюда – и разница в потерях. Кол осиновый в глотку тому, кто пытается утверждать другое…

Та же ситуация и с военнопленными. Лагеря ГУПВИ – Главного управления по делам военнопленных и интернированных СССР, курортами, конечно не были. Но не были и фабриками смерти, через которые выпало пройти нашим соотечественникам. Из советского плена домой вернулось более 85 % вражеских солдат, из нацистского на Родину – менее 45 % наших воинов. И это при том, что охраняли разгромленных нацистов люди, у огромного количества которых твари, одетые в такие точно мундиры (а может, и именно они!) сожгли дом, убили родных. Да после этого русские должны вовеки считаться эталоном милосердия!

Была и еще одна причина. Наши славные предки действительно воевали… Не так, как европейцы, для которых капитулировать не то что в окружении, а при значительном численном превосходстве противника было делом совершенно нормальным. Столица Югославии – Белград, капитулировала перед семью (!) эсэсовцами, приплывшими туда на дырявой лодке, затонувшей немедленно после их переправы через Дунай! Париж был сдан без единого выстрела, большинство стран Европы «сопротивлялись» Вермахту считанные дни, в лучшем случае – недели…

Никто в мире, кроме наших воинов, не стоял действительно насмерть, не шел в абсолютно безнадежные штыковые, хрипя: «За Родину! За Сталина!», не направлял горящие самолеты на колонны противника, не бился месяцами в «котлах» без еды и патронов. «Умираю, но не сдаюсь!» – это слова русских, советских людей. Если бы они воевали «по-европейски», потери, конечно, понесли бы намного меньше. Вот только нас с вами в этом мире бы не было…

И вот только не надо о заградотрядах и тому подобном! Никаких заградотрядов в Брестской крепости не было и в помине, а оказавшиеся там бойцы НКВД сражались и гибли наравне со всеми. Ни за Матросовым, ни за Космодемьянской не стоял особист с наганом. Никто не заставлял героев совершать тараны, взрывать себя вместе с врагом, выходить на бой в одиночку против целой роты или батальона. Ни страхом, ни принуждением заставить людей ТАК сражаться невозможно. А потому все россказни о «толпах несчастных людей», которых «гнали на убой», оставим на гнилой совести тех, кто продолжает их повторять. Впрочем, какая там совесть…

Бесконечный треп о «выкосивших армию перед войной репрессиях», о том, что «полками командовали лейтенанты» – как же все это надоело! «Сталин же к войне не готовился, ”профукал” все, да еще и на сговор с Гитлером пошел в 1939 году». Да будущий Верховный лично вникал во все тонкости модернизации и перевооружения РККА – вплоть до выбора новых винтовок! И если бы не титанический труд Сталина и его команды, если бы не крайне жесткие методы, которыми ускорялась подготовка страны и армии к войне, речь о «чрезмерных потерях» сейчас бы не велась. Просто подсчитывать их было бы уже некому.

Опровергать бесстыжее вранье либеральных псевдоисториков можно бесконечно – равно, как смотреть на горящий огонь или текущую воду. Тем не менее давайте сделаем это еще один раз – опираясь на конкретику, факты и беспристрастные свидетельства.

О «репрессиях» в РККА и маршалах-«обличителях»

Одним из любимейших «черных мифов» наших либералов, всепроникающим и живучим, как кухонный таракан, является следующий тезис: «Спланированные и санкционированные Сталиным повальные репрессии палачей из НКВД против командного состава Красной армии ослабили ее до такого состояния, что СССР едва не проиграл войну». Более того – бесноватый фюрер Третьего рейха и напасть-то на нашу страну решился едва ли не исключительно потому, что «военное руководство было вырезано по приказу Сталина». Посмотрел, понимаешь ли, вражина, на списки комсостава РККА, густо перемаранные красным карандашом – и бегом давай план «Барбаросса» сочинять! Бред собачий, прости, господи…

Тем не менее горячих приверженцев именно этой безумной теории в нашем Отечестве, увы, хватает по сей день. В собственную поддержку они частенько приводят цитату аж из самого маршала Василевского – мол, один из лучших полководцев Великой Отечественной впоследствии сокрушался о том, что войны в сорок первом году «возможно, не было бы без тридцать седьмого года». Полководцу вдруг примерещилось, что в решении Гитлера начать вторжение «большую роль сыграла оценка степени разгрома военных кадров», который произошел в Советском Союзе. Да, гуляют в Интернете такие слова. Правда, в качестве места, откуда взята цитата неизменно указывается девятый номер журнала «Коммунист» от 1988 года, то есть источник более чем сомнительный. Во-первых, означенный печатный, извините за выражение, «орган» в упомянутом году уже стоило бы переименовать в «Антикоммунист». Во-вторых, Александр Михайлович Василевский скончался в 1977 году. То есть на момент публикации ему совершенно безвредно можно было приписать любые слова…

Меня лично гораздо больше убеждают другие слова Василевского. Взяты они из его автобиографической книги «Дело всей жизни». Вот там-то маршал отзывается о Сталине с исключительным уважением. Желаете знать настоящее мнение маршала об Иосифе Виссарионовиче? Извольте:

«…По моему глубокому убеждению, И. В. Сталин, особенно со второй половины Великой Отечественной войны, являлся самой сильной и колоритной фигурой стратегического командования. Он успешно осуществлял руководство фронтами, всеми военными усилиями страны на основе линии партии и был способен оказывать значительное влияние на руководящих политических и военных деятелей союзных стран по войне. Работать с ним было интересно и вместе с тем неимоверно трудно, особенно в первый период войны. Он остался в моей памяти суровым, волевым военным руководителем, вместе с тем не лишенным и личного обаяния. И. В. Сталин обладал не только огромным природным умом, но и удивительно большими познаниями. Его способность аналитически мыслить приходилось наблюдать во время заседаний Политбюро ЦК партии. Государственного Комитета Обороны и при постоянной работе в Ставке.

Думаю, Сталин в период стратегического наступления Советских Вооруженных сил проявил все основные качества советского полководца. Он умело руководил действиями фронтов, и все советское военное искусство за годы войны показало силу, творческий характер, было значительно выше, чем военное искусство хваленой на Западе немецко-фашистской военной школы.

Большое влияние Сталин оказал па создание делового стиля работы Ставки. Если рассматривать этот стиль начиная с осени 1942 года, то его характеризовали: опора на коллективный опыт при разработке оперативно-стратегических планов, высокая требовательность, оперативность, постоянная связь с войсками, точное знание обстановки на фронтах.

Составной частью стиля работы И. В. Сталина как Верховного Главнокомандующего являлась его высокая требовательность. Причем она была не только суровой, что, собственно, оправданно, особенно в условиях войны. Он никогда не прощал нечеткость в работе, неумение довести дело до конца, пусть даже это допустит и очень нужный и не имевший до того ни одного замечания товарищ. Сталин как Верховный Главнокомандующий в большинстве случаев требовал справедливо, хотя и жестко, Его директивы и приказы указывали командующим фронтов на ошибки и недостатки, учили умелому руководству всевозможными военными действиями.

Сталин прочно вошел в военную историю. Его несомненная заслуга в том, что под его непосредственным руководством как Верховного Главнокомандующего Советские Вооруженные силы выстояли в оборонительных кампаниях и блестяще провели все наступательные операции. Но он, насколько я мог его наблюдать, никогда не говорил о своих заслугах. Во всяком случае, мне этого не приходилось слышать. Звание Героя Советского Союза и звание генералиссимуса ему было присвоено по письменному представлению в Политбюро ЦК партии командующих фронтами. И наград у него имелось меньше, чем у командующих фронтами и армиями…»

Прошу простить за весьма пространную цитату, но уж коли опровергать вранье – так опровергать. Разве мог человек, написавший такое (а как раз в этом случае авторство Василевского ни малейшему сомнению не подлежит), нести чушь о «вине Сталина в разгроме военных кадров, спровоцировавшем Гитлера на нападение»?! Более чем уверен – приписываемые маршалу гнусные слова есть не что иное, как очередная «перестроечная» фальшивка. А вот искренняя похвала Верховному в книге «Дело всей жизни», изданной, что крайне немаловажно, уже после похабного хрущевского XX съезда, когда Иосифа Виссарионовича полагалось крыть на все корки, была поступком мужественным, истинно солдатским…

Впрочем, разглагольствуя о «сталинских преступлениях против Красной армии», господа из либерального лагеря, тщащиеся представить себя знатоками военной истории, непременно присовокупят еще парочку маршальских цитат «по теме». К примеру, из Андрея Еременко, якобы утверждавшего, что Иосиф Виссарионович «значительно повинен в истреблении военных кадров», и это, конечно же «отразилось на боеспособности армии». Или – из Георгия Жукова, вовсю певшего в своих «Воспоминаниях и размышлениях» о «необоснованных арестах» в 1937 году, во время которых были «репрессированы видные военные». Дальше – опять про урон «боеспособности и развитию Вооруженных сил».

Хочу сказать – оба упомянутых выше источника, при всей громадной благодарности им, как полководцам Великой Отечественной, вызывают лично у меня крайне негативные чувства в качестве участников погубившего СССР хрущевского партийно-военного переворота и той гнусной вакханалии по очернению Сталина, которая была развязана впоследствии. Еременко лично бегал к Никите Сергеевичу, предлагая себя в качестве докладчика на XX съезде. Понятно, по каким вопросам… За что, кстати, и был пожалован маршальской звездой. Про роль Жукова и так все знают. Кстати, друг друга оба эти деятеля терпеть не могли органически. Еременко был единственным советским полководцем, которого Жуков оплевал в собственных мемуарах, дав ему следующую убийственную характеристику: «Еременко в войсках не любили за глупость и чванство». А вот что писал в собственных мемуарах о «маршале Победы» сам Еременко: «Жуков, этот узурпатор и грубиян, относился ко мне очень плохо, просто не по-человечески. Он всех топтал на своем пути… Я с товарищем Жуковым уже работал, и знаю его как облупленного. Это человек страшный и недалекий. Высшей марки карьерист… Следует сказать, что жуковское оперативное искусство – это превосходство в силах в 5–6 раз, иначе он не будет браться за дело, он не умеет воевать не количеством, и на крови строит себе карьеру». Оба хороши! И нет им веры…

На мой взгляд, эталоном в данном вопросе можно считать маршала Константина Рокоссовского. Вот кто действительно имел полнейшее право судить о предвоенных репрессиях – пройдя подвалы НКВД, где лишился всех зубов, а впоследствии еще и побывав в лагерях. Так вот, когда к Рокоссовскому подкатили шакалы из стаи Хрущева, назойливо предлагая печатно облить грязью Верховного, послал он их истинно по-маршальски. Очень далеко. По одной из версий при этом Константин Константинович отрезал: «Сталин для меня – святой!»

Существует история, больше, конечно же, похожая на красивую легенду, которую я тем не менее хочу здесь привести. В соответствии с этим рассказом, во время одного из проходивших на крымской даче Вождя застолий, Сталин и Рокоссовский остались наедине в окружавшем особняк пышном саду. Иосиф Виссарионович вдруг повернулся к маршалу и тихо промолвил: «Знаете, мне до сих пор больно смотреть вам в глаза – ведь вы безвинно отсидели несколько лет! Все возможные государственные награды у вас уже есть. Примите же лично от меня вот эту…» Всесильный генералиссимус подошел к роскошному розовому кусту и, нещадно раня руки шипами, нарвал Рокоссовскому огромный букет. Вручив его маршалу, Сталин, очевидно смутившись от собственного неожиданного душевного порыва, резко развернулся и ушел. Маршал еще долго стоял в саду с розами в руках, погруженный в одному ему ведомые мысли… Может, и легенда. Но – точно не вранье!

В корне неверно было бы отрицать репрессии, происходившие в рядах Красной армии (впрочем, далеко ведь не только в ней одной!) в период 1937–1939 годов. Было, конечно же… Однако наблюдать без ужаса и возмущения за тем, как росло количество репрессированных – сперва в трудах «перестроечных» публицистов и «историков», а затем и в устах их последователей из лагеря современных «демократов» и «правозащитников», решительно невозможно! Если у Дмитрия Волкогонова еще была какая-то совесть и, говоря о 40 тысячах «попавших под раздачу» в эти годы командирах, он уточнял, что в виду имеются не только «безвинно севшие», но и попросту уволенные из армии, то дальше – понеслось! Причем во все тяжкие… Кликушествовавший с высоких трибун «перестройщик» Яковлев кричал уже о 70 тысячах, поголовно «невинно убиенных», Геллер с Раппопортом, не чинясь, подняли ставки до 100 тысяч, а Киршнер стенал об «уничтожении перед войной более 50 % офицерского корпуса». Ничего, что офицеров в РККА до 1943 года не имелось вообще ни единого – только красные командиры?! Хотя б терминологию подучили…

Правда, стоит взяться за все эти вопросы всерьез – с цифрами и фактами в руках, как все тут же переворачивается. С головы на ноги, естественно. Поразительный момент – если в «страшные» 1937 и 1938 годы некомплект командного состава в РККА составлял 34 и 39 тысяч соответственно, то в 1940 и 1941 годах, когда, как вынуждены признать даже самые упертые антисталинисты, никаких репрессий не было уже в помине, он равнялся 60 и 66 тысячам человек! Что за мистика?! А никакой мистики и не было – было развитие армии, которое небывалыми, форсированными темпами проводил «проспавший войну» и «не готовившийся» к ней Сталин. Было развертывание все новых и новых частей и соединений РККА, командиров для которых решительно не хватало. Тут необходимо упомянуть еще один специфический и крайне важный аспект – в Красной армии был явный переизбыток старшего и среднего комсостава – при полном отсутствии практически квалифицированного младшего. Не имелось ни капралов, ни фельдфебелей, то есть тех, кто в Императорской армии России были составом унтер-офицерским. Даже прапорщиков не было. Зато тех, кого мы сегодня называем офицерами – с избытком.

Напомним еще об одном. Говоря о «повальных чистках в армии», наши дорогие либералы валят в одну кучу всех – от уволенных со службы по возрасту и болезни до изгнанных с нее за беспробудное пьянство или угодивших на нары за банальное воровство казенного имущества. У них все эти люди – кристально чистые «жертвы политических репрессий». Ну, чушь же полная! Прекрасно сохранились данные о деятельности Военной коллегии Верховного суда СССР и военных трибуналов, которые, собственно, и выносили соответствующие приговоры. Так вот: конкретно «за контрреволюционные преступления» ими были судимы в 1937 году – немногим более 4 тысяч человек, в 1938 – 3 с лишним тысячи, а в 1939 – и вовсе чуть более тысячи. К смертной казни, соответственно, приговорены были в 1938 году 52 человека, в 1939 – 112. За 1937 год данных найти мне не удалось, но по аналогии с другими годами возможные цифры подсчитать несложно. При этом хочу уточнить – данные цифры касаются всех категорий военнослужащих, включая рядовых! Где «десятки тысяч уничтоженных командиров»?

Есть и другие данные, согласно которым в упомянутый период из рядов РККА были уволены около 37 тысяч человек именно комсостава. Но опять незадача – арестованы из них были лишь 9 с половиной тысяч человек. Более того – после работы, проведенной комиссией кадрового Главка Наркомата обороны СССР, в строй вернулись более 12 тысяч уволенных, из них – более 10 тысяч изгнанных из армии конкретно по политическим мотивам. Полторы тысячи человек были освобождены из-под ареста. Такие вот «массовые репрессии» получаются.

Предвижу горячее возражение и упрек: «А как же уничтоженная именно в 1937-м “головка армии”, маршалы и комкоры, комбриги и комдивы?!» Далее – обычная бодяга о «военных гениях» Тухачевском, Блюхере, Уборевиче и иже с ними. И, конечно, о «безжалостно вырезанных Сталиным героях Гражданской», о «расстрелянных командирах, прошедших Испанию». Надоело уже! Вы что, на полном серьезе пытаетесь утверждать, что вся эта публика сыграла бы на начальном периоде Великой Отечественной позитивную для нашей армии роль?! Ох, они бы и навоевали… Позорнейше битый поляками в 1920 году Тухачевский, который полез на Варшаву без резервов, обеспеченных коммуникаций и флангового прикрытия… Блюхер, который развел на вверенном ему Дальнем Востоке полнейший бардак, закономерно закончившийся неоправданно большими потерями РККА в боях у озера Хасан, после которых, собственно, Блюхером и занялись всерьез… «Стратеги» были те еще!

Все эти «полководцы», участвовавшие в Первой мировой войне, в лучшем случае в младших офицерских чинах, а в Гражданской действовавшие на уровне полевых командиров, в Великую Отечественную были бы не то что бесполезны – вредны! Участники боев в Испании тоже никоим образом не могли получить там опыт, который пригодился бы в 1941 году. Фраза о том, что генералы всегда готовятся к прошлой войне, давно стала крылатой и действительности соответствует ровно на 100 процентов. Каков был толк в Великой Отечественной от «первых маршалов», свидетельствует «участие» в ней Ворошилова и Буденного, которые ни фронтами, ни даже корпусами не командовали – это при их-то статусе и маршальских звездах! А ведь эти были еще из лучших!

Есть, кстати, и еще один момент. До тех пор, пока советская программа по созданию реактивного оружия находилась под руководством Тухачевского и его людей, практического толку от нее было – ноль. Как только не стало ни «гения», ни его команды, и за дело взялся Ворошилов, РККА получила знаменитую «Катюшу» Уверен – сменись руководство раньше, ее залпы встречали бы гитлеровцев еще на наших границах. В свою очередь, Уборевич как только мог тормозил производство и принятие на вооружение в Красной армии пистолетов-пулеметов, упрямо твердя о том, что это «сугубо полицейское оружие», ведущее вдобавок к перерасходу боекомплекта. Подобных примеров великое множество. По сути дела, настоящее перевооружение и развитие советских Вооруженных сил началось только после того, как всю эту шайку-лейку вычистили из высших эшелонов Наркомата обороны. А это поневоле наводит на очень нехорошие подозрения…

Вообще говоря, вся деятельность Тухачевского, связанная с перевооружением РККА, заставляет задаться вопросом: был ли он попросту безумцем, либо же занимался совершенно сознательным вредительством. В первой половине XX века, в период бурного «рывка» научно-технического развития множество ученых носились в том числе и с идеями создания неких невиданных ранее видов оружия, способных уничтожить потенциального противника чуть ли не в мгновение ока. О чем только ни мечтали эти «высоколобые гуманисты» – тут тебе и всепроникающие «лучи смерти», и «супертанки», которые могли бы без малейшего ущерба для себя «отутюжить» вражескую оборону на сотни километров вглубь, стирая в кровавую кашу все живое, и монструозные «летающие крепости», и совершенно невиданного калибра орудия, способные сметать с лица земли целые страны, и много еще чего другого – даже куда более экзотического. В отечественной литературе тех лет подобные мечтания, будоражившие многие умы, нашли отражение в романе Алексея Толстого «Гиперболоид инженера Гарина»…

Впрочем, то литература. А Тухачевский как заведенный хватался за все самые завиральные прожекты, воплотить которые в жизнь на тот момент (а то и в принципе когда-либо!) было попросту нереально, вроде поголовного перевооружения РККА на «безоткатные» артиллерийские орудия. Чего стоит один только его «план развития Красной армии», составленный еще в те времена, когда этот деятель всего-то был командующим Ленинградским военным округом. Для осознания степени его реалистичности более чем достаточно привести всего один пункт из документа – предложение штамповать… по 100 тысяч танков в год! Это, обратите внимание, в 1930 году, когда советская тяжелая промышленность едва-едва только начинала становиться на ноги. Трактора, комбайны, прочую сельскохозяйственную технику – побоку! Всякие там товары народного потребления – вообще в топку! Даешь танковые армады от горизонта до горизонта! При этом тот, кого наши либералы упорно пытаются выставлять «военным гением», как-то упускал из виду тот момент, что даже если бросить на производство боевых машин все промышленные мощности, для них элементарно не хватит самого важнейшего компонента – броневой стали. Из бумаги он их клепать собирался, что ли?

А, впрочем, почему бы и нет? Все время своего нахождения на высших командных постах в военном наркомате Тухачевский изо всех сил продвигал как раз массовую постройку легкой бронетехники – типа того же БТ, который справедливо называют «шоссейным танком». Эта машина вполне могла «сбросить» сдерживающие ход гусеницы и мчаться «с ветерком» по прекрасным европейским автострадам – на Варшаву, Берлин, Париж. Тему «шоссейных танков», кстати, сполна поэксплуатировал в своем насквозь лживом «Ледоколе» «разоблачитель агрессивных планов Сталина» № 1 Богдашка Резун, приводя сей факт как доказательство того, что Иосиф Виссарионович «мечтал захватить Европу раньше Гитлера». А вот те хрен, гнусный предателишко! И вовсе даже не Сталин носился с подобными намерениями, а как раз его злейшие враги – Троцкий с последышами. Тухачевский был троцкистом до мозга костей и продолжал даже в 30-е годы как заведенный долбить о том, что при приближении советских войск «буржуазные армии» разложатся, развалятся и разбегутся кто куда, как зайцы. Воевать по-настоящему ни с кем и не придется, а раз так, то средние и тяжелые танки РККА совершенно ни к чему. Ох, и дорого же заплатили наши танкисты за эти бредни в 1941-м…

Самое смешное, что на подобный вздор Тухачевский уповал и полагался еще во время войны с «панской» Польшей. Однако ее «буржуазно-шляхетская» армия ни разлагаться, ни сдавать свои позиции и не подумала. Будущему «гениальному маршалу» накидали по первое число и погнали вон – причем не только из Польши, а и с украинских земель, которые как раз благодаря его «полководческим талантам» полякам именно тогда и удалось у нас оттяпать. К огромному сожалению, Тухачевский тогда выжил, а вот масса народу полегла – как на полях бездарно проигранных сражений, так и в польских концлагерях, ничем не уступавшим будущим нацистским.

Упомянутый выше «гениальный план» Тухачевского с «сотнями тысяч танков в год» и прочей бредятиной бывший тогда военным наркомом Ворошилов прежестоко высмеял, но Сталину все-таки доложил. В итоге Иосиф Виссарионович с едкой иронией впредь именовал этого балабола «красным милитаристом», не принимая его выдумки всерьез. Вот, кстати, еще о «военной гениальности» Тухачевского – он, расписывая будущую войну, более всего беспокоился… о «больших потерях, которые кавалерия будет нести вследствие химических атак противника». В чем-то оно и верно – пойди, напяль на конягу противогаз! Однако же мысль о том, что в «войне моторов», где главной силой будут танки, бронемашины и боевая авиация, конным частям будет отведена крайне малозначительная роль, ему даже в башку не стучалась. Никаким «адептом» механизированной войны, «в отличие от тупых лошадников» Ворошилова и Буденного (как то пытаются утверждать некоторые полоумные), Тухачевский и близко не был. Отдельные танковые соединения не то что на уровне армий, а даже полков ему и не грезились. Бронетехнику он видел исключительно либо вспомогательной силой, поддерживающей пехоту, либо уж – как колонны БТ, средством быстрого захвата европейских городов, необходимым для «устрашения буржуазии и ускорения восстания местного пролетариата». Гений, мля…

Зато вот кем Тухачевский точно был – так это бонапартиком с невероятным самомнением, метившим к тому же прямиком в военные диктаторы СССР. На любые разговоры о реальности военного заговора в Красной армии, раскрытого в 1937 году, наша демократическая общественность традиционно реагирует, как пресловутый черт на ладан. Не могло этого быть! Потому что не могло быть никогда… Запущенная с нелегкой руки Хрущева, эта идиотская формулировка десятилетиями перевешивает как ворох доказательств существования этого самого заговора (в том числе и полученных еще в 30-е годы от иностранных разведок), так и элементарный здравый смысл. Получается просто феерично: операция «Валькирия», в ходе которой лампасники из Вермахта попытались сбросить фюрера и его окружение – это, конечно, реальность. А в Красной армии ничего подобного не могло быть в принципе! Еще как могло. Недаром тот же Тухачевский дал весьма пространные и подробные признательные показания по данному поводу буквально на следующий день после ареста, и без всякого битья в «мрачных подвалах Лубянки». Надо полагать, приперли маршала к стенке уже собранными доказательствами, в том числе и подробнейшими показаниями его подельников по заговору. Так бывает… И поверьте, отнюдь не только в бульварных детективных романах.

Заговор военных, причем намертво спаянный как с троцкистским подпольем, так и с коллегами из Третьего рейха существовал на самом деле! Более того – трагедия 22 июня 1941 года была обусловлена никак не «повальными репрессиями в РККА», а как раз тем, что все нити этого заговора так и не были распутаны, а участники нейтрализованы! Чем дальше углубляюсь в эту тему – тем больше доказательств. С самыми яркими из них я вас ознакомлю чуточку ниже, а пока давайте поговорим о реальных примерах связей советских военных заговорщиков с такими же путчистами из Вермахта. Факт военного сотрудничества СССР с Германией, собственно говоря, общеизвестен и никакой тайны собой не представляет. Вопрос только в том, что отечественные либералы пытаются и тут вывернуть все наизнанку, представляя дело так, словно бы наша страна сотрудничала с нацистским режимом, и тщатся слепить из этой лжи еще одно «доказательство преступной связи Сталина и Гитлера». По этому поводу напомню – сотрудничала РККА никак не с Вермахтом, а с Рейхсвером – тем самым «огрызком» вооруженных сил, который Берлину позволено было иметь после его поражения в Первой мировой войне и подписания позорного Версальского договора. Нацистами на то время в немецкой власти еще и не пахло. Три совместных советско-германских военных школы: авиационная, танковая и химических войск, были открыты на территории СССР в 1925–1928 годах – то есть во времена Веймарской республики.

Невменяемые «разоблачители» на эти здравые доводы пытаются возражать: в этих учебных центрах, мол, «готовился будущий цвет Вермахта»! В танковую «Каму» сам Гудериан как-то заезжал! Ну, мало ли кто куда заезжал. Один молодой французский генерал, помнится, тоже искал службы в Российской империи. Ну, не занравился чем-то Екатерине Великой – росточком, видать, не вышел. Вот и уехал восвояси не солоно хлебавши – чтоб потом вернуться «конно, оружно и в силах тяжких». Звали-то генерала Наполеон Бонапарт. Так что ж теперь – императрицу обвинять во вторжении 1812 года?! Правда заключается в том, что в упомянутых выше школах преподавали как раз немцы, и красных командиров там было подготовлено гораздо больше, чем будущих вояк Вермахта. По тем же танкистам соотношение составляет 250 к 30 – в пользу РККА! И, наконец, в 1933 году – то есть сразу после прихода к власти нацистов, все эти учебные заведения были закрыты, а программа военного сотрудничества свернута.

Впрочем, мы несколько отвлеклись. В контексте обсуждаемой сейчас темы интерес для нас представляют конкретно те руководители Красной армии, которые принимали наиболее активное участие в этом самом сотрудничестве с немецкой стороной. Кто бы это мог быть? Ну, хотите – верьте, хотите – нет, но список тех, кто не просто регулярно встречался с представителями немецкой военщины, но также и посещал Германию «с дружественными и рабочими визитами», участвовал с немцами в совместных маневрах, выглядит примерно так: Тухачевский, Якир, Уборевич, Корк, Эйдеман, Мерецков. Последнюю фамилию настоятельно прошу запомнить – об этом персонаже у нас с вами еще будет детальный разговор. По поводу остальных могу сказать – «первая пятерка» обвиняемых на процессе по делу «заговора военных». И, кстати, вот еще что – у самых истоков советско-германского сотрудничества (военного – в том числе) стоял Карл Радек – один из наиболее видных троцкистов СССР. Все это – совпадение? Навряд ли.

По поводу «немецкого следа» в путчистской возне советских маршалов и генералов есть как минимум две версии. Согласно первой, связи они поддерживали с той частью генералитета Германии, которая плавно перешла на службу к нацистам не то что из вооруженных сил Веймарской республики, а еще и из армии имперской, кайзеровской. Весьма, кстати, правдоподобно – особенно в свете того, что тот же Тухачевский как раз был не просто царским офицером, а потомственным дворянином. И, кстати, в немецком плену он просидел аж с 1915 по 1917 год. Якобы бежал… Или был завербован? Не оттуда ли тянутся ниточки?! Впрочем, даже и без этого очень много общего могло оказаться у превратившихся в красных командиров золотопогонников и имевших длиннющие родословные генералами Вермахта, немецкими дворянами, вынужденными подчиняться выскочкам из НСДАП, вроде агронома Гиммлера. Заделавшийся Верховным главнокомандующим ефрейтор Гитлер был им так же поперек души, как Сталин возомнившим о себе невесть что «красным маршалам».

Есть, впрочем, и другая версия. Если верить ей, то на заговорщиков из РККА имелись весьма большие планы у Абвера и прочих спецслужб Третьего рейха. Вроде бы данный вопрос курировался на уровне лично фюрера. Всю эту гоп-компанию нацисты планировали использовать самым беззастенчивым и циничным образом: наобещать им власть и руководящие посты в созданном на месте СССР «дружественном Великой Германии государстве», а уж затем… После устроенного переворота или обеспеченного шайкой предателей в лампасах военного поражения нашей страны в столкновении с Вермахтом, видевших себя «советской военной хунтой» немцы, естественно, собирались передушить к чертовой матери, «списав» как отработанный материал. Никаких «союзных диктатур» по типу Румынии или Болгарии Гитлер на месте Советского Союза не мыслил – исключительно и только покоренные земли, колонизируемые вырезавшими под корень местное население «арийцами».

Для тех, кому подобное сочетание кажется вовсе уж невероятным, приведу одну-единственную цитату из Тухачевского. Разошедшийся на каком-то из торжественных приемов маршал, очевидно, думал, что вокруг «все свои» и фиксировать его болтологию никто не будет. Однако нашлись доброхоты, прилежно записавшие, как Тухачевский заявил румынскому министру иностранных дел: «Напрасно, господин министр, вы связываете свою карьеру и судьбу своей страны с судьбами таких старых, конченых государств, как Великобритания и Франция. Мы должны ориентироваться на новую Германию. Германии, по крайней мере, в течение некоторого времени будет принадлежать гегемония на европейском континенте. Я уверен, что Гитлер означает спасение для нас всех!» Комментарии тут излишни, по-моему.

В завершение этой части разговора хочу привести две цитаты из написанного как раз касательно процессов по «делу военных». Первая: «Показательный процесс в России продолжается. Там царит безумие, Сталин болен психически! Объяснить его кровавый режим иначе невозможно…» Это все – из личного дневника рейхсминистра нацистской Германии Йозефа Геббельса за 1937 год. А вот вторая: «Существовал заговор военных и старой гвардии коммунистов, стремившихся свергнуть Сталина и установить новый режим на основе прогерманской ориентации… За этим последовала беспощадная, но, возможно, не бесполезная чистка военного и политического аппарата в Советской России и ряд процессов в январе 1937 года, на которых Вышинский столь блестяще выступал в роли государственного обвинителя… Русская армия была очищена от прогерманских элементов…» Сэр Уинстон Черчилль, мемуары «Вторая мировая война». Кому из двоих верить на слово – личное дело каждого.

Военный заговор в действии – настоящие причины трагедии 22 июня 1941 года

В каждую годовщину величайшей, пожалуй, трагедии в истории нашего Отечества – вероломного нападения на него нацистской Германии и ее многочисленных союзников, с новой силой вспыхивают жаркие споры о причинах тех страшных потерь и поражений, которые понесли наша армия и наша страна буквально в первые же дни этой войны. Надо отметить, их трактовка с годами претерпевает все более серьезные изменения – от объяснения июньского краха «роковым стечением обстоятельств» и «внезапностью вражеского удара» в советские годы до попыток приписать всю вину за случившееся лично Сталину и остальным руководителям СССР в недоброй памяти «перестроечные» времена. Пришло, пожалуй, время озвучить и еще одну версию, которая уже выдвигалась, но лишь «вполголоса», как не слишком вероятное допущение. Да, кому-то она вполне может показаться шокирующей, однако именно эта версия позволяет вполне логично и обоснованно объяснить большинство событий того рокового дня.

Собственно говоря, мысль о том, что к горьким утратам и сокрушительному разгрому первых дней, недель, месяцев Великой Отечественной привели никакие не «случайности» и даже не просчеты в руководстве армией и преступная халатность определенного числа ее высших чинов, а сознательное их предательство, измена Родине, уже озвучивалась, причем не раз. Поэтому, никоим образом не пытаясь приписывать себе лавры первооткрывателя, постараюсь просто сложить максимально известное нам количество фрагментов «мозаики» в единое целое и привести как можно больше доказательств в пользу именно этой гипотезы. Верить ей или нет – решайте сами.

А начнем мы, пожалуй, с того, что признаем: говорить о первом дне войны, как о моменте, когда события развивались совершенно (или даже примерно) одинаково на всей протяженности советской границы, атакованной гитлеровцами и их сателлитами, от Баренцева моря до моря Черного, было бы совершенно некорректно. И, прежде всего, потому, что 22 июня сложилось совершенно по-разному для сухопутных войск РККА, советского Военно-морского флота и пограничных войск, находившихся в составе НКВД. Казалось бы, если поверить в убогонькие сказочки о том, что «перед войной Сталин запугал командиров так, что они в сторону фашистов даже косо посмотреть боялись», то первый же удар Вермахта должен был бы опрокинуть и разметать всех, кто стоял на защите нашей Родины. Не тут-то было!

Государственную границу СССР охраняли 600 с лишним погранзастав. На их подавление и уничтожение план «Барбаросса» отводил от 20 до 40 минут. Хрен по всей арийской морде! Из 485 атакованных в первые минуты и часы войны застав ни одна не отошла без приказа! Самое меньшее время – до суток, продержались 257 из них. В 45 местах герои в зеленых фуражках сражались более двух месяцев. Погранзастава № 1 под командованием Александра Сивачева была взята гитлеровцами после 12 часов ожесточенного боя, на поле которого остались догорать три немецких танка и легли трупами два взвода «сверхчеловеков», завоевание России для которых закончилось, не начавшись. Из 19 с половиной тысяч советских пограничников, грудью встретивших гитлеровское нашествие, навеки на боевом посту остались 16 тысяч…

Впрочем, это же была система, которой управлял «всесильный» Лаврентий Берия. Может, поэтому он «проигнорировал запреты Сталина»? Причем настолько, что его подчиненные на передовых рубежах встречали врага не с разинутой варежкой, а имея прекрасно оборудованные позиции – с траншеями полного профиля, огневыми точками и минными заграждениями? Да нет, не складывается… Главком ВМФ СССР адмирал Николай Кузнецов тоже отчего-то не трясся в страхе перед гневом Вождя, а взял да и объявил заблаговременно готовность № 1 в частях и соединениях всех без исключения подчиненных ему флотов и флотилий. Результат – 22 июня как раз именно моряки не понесли практически никаких потерь. Во всяком случае, ни одна бомба не упала ни на один корабль, хотя флотские базы числились среди первых целей для стервятников Геринга. Более того – отбив попытку врага ворваться на нашу землю, воины Дунайской военной флотилии уже 25 июня атаковали румынских союзников Гитлера на их территории, захватив город Килик-Веке и уничтожив сотни вражеских солдат и офицеров, потеряв при этом убитыми только 5 человек! А кто бомбил Берлин уже в августе 1941 года? Опять же – флотская авиация, никак не армейская, которая, увы, к тому времени практически перестала существовать. Почему? Самое время перейти к разговору об этом.

Едва ли не вся авиация, имевшаяся у РККА на западном направлении, была безжалостно уничтожена противником в первый же день войны. Командование Вермахта докладывало в Берлин о 800–900 советских боевых самолетах, либо сожженных прямо на аэродромах, либо беспрепятственно сбитых в воздухе, как, например, «целые эскадрильи бомбардировщиков, взлетевшие без истребительного прикрытия». (Воспоминания начальника Генштаба Вермахта Франца Галь-дера.) Почему так произошло? Возможно, ответ на этот вопрос мы получим, прислушавшись к другому участнику тех событий – генерал-лейтенанту в отставке Сергею Долгушину, в те дни проходившему службу в авиаполку, переброшенном в район Гродно. Вот что он вспоминал:

«Десятого мая наш полк перебросили из Лиды на аэродром Новый Двор, что чуть западнее Гродно. На севере граница с немцами была в пятнадцати километрах. Как только мы приземлились, над летным полем на малой высоте пронесся фашистский “мессер”. Нахально так, даже крыльями покачал. В ясную погоду с высоты двух тысяч метров мы видели немецкий аэродром, забитый разными машинами. Составили схему, передали в штаб. А двадцать первого июня, в шесть вечера, закончив полеты, получили приказ: снять с самолетов пушки, пулеметы, ящики с боеприпасом и хранить все это на складе.

Все тогда недоумевали, пытались узнать, в чем дело, но нам разъяснили: это приказ командующего войсками округа, а приказы в армии не обсуждаются. А в два часа ночи была объявлена тревога, начали мы таскать вооружение к самолетам. И в это время над аэродромом появились немцы, открыли огонь, начали сбрасывать бомбы. Мы поняли: это уже не провокация, а война…

Летчики сделали все, что могли, что умели. Мне трудно говорить о тех днях, сердце кровью обливается. В общем, к Москве мы ехали уже на грузовиках, нагляделись на горе людское, на беженцев, наглотались копоти и дыма. Глаза прятали от жителей: летчики, а отступают на машинах. А что делать? Сотни наших самолетов немцы сожгли на аэродромах… Бессилие душило, мысль о предательстве не покидала. Без самолетов мы чувствовали себя как бы голыми. Но веры в победу не потеряли…»

Обратите внимание – ставший роковым для наших летчиков приказ поступил не из Москвы, не из Генштаба или Наркомата обороны. И уж тем более – не из Кремля. Он был отдан непосредственно командующим войсками округа… Самоуправство? Дурь? Или и прав был «зеленый» лейтенант, оставшийся на долгое время беспомощным, прижатым к земле именно из-за этого приказа, и дело мы имеем именно с осознанным и хорошо подготовленным предательством?! Слишком много вещей неопровержимо свидетельствуют как раз в пользу последнего.

Стоит ли после этого удивляться тому, что среди осужденных и расстрелянных 28 октября 1941 года в Куйбышеве 25 высших командиров РККА не менее трети имели самое прямое отношение именно к авиации. При этом к стенке поставили вовсе не «стрелочников», на которых «списали» жуткий разгром, а людей куда повыше рангом – вроде генерал-лейтенантов Смушкевича, Локтионова, Рычагова. Тех, кто должен был готовить советскую авиацию в этой войне. И подготовил… А заодно командующих авиацией Киевского особого, Прибалтийского и Западного военных округов. Впрочем, по Западному под суд пошел заместитель командующего – его начальник предусмотрительно застрелился. После этого, по определению некоторых историков, в ВВС РККА был учинен настоящих «погром». Чистка была тотальная – и причиной ее было вовсе не желание руководства страны и партии «отыграться за 22 июня», а четкое понимание того, что причиной постигшего нашу боевую авиацию разгрома могло быть только вполне осознанное предательство.

В том, что дичайший приказ, приведший к бесполезной гибели всей авиации Западного военного округа, был вовсе не случайностью или «перестраховкой», не оставляют сомнений прочие трагические события, развернувшиеся именно на этом направлении. Запертые в Брестской крепости войска, снаряды немецкой артиллерии, рвущие в клочья тела беззаботно спящих в казармах солдат, которым там в этот момент быть вовсе и не полагалось. Полный развал управления войсками, хаос и неразбериха… Немецкие танки, уже 28 июня врывающиеся в Минск. Вермахт, проходящий, практически не встретив сопротивления, Белоруссию, которую сам бог создал для того, чтобы удерживать там противника месяцами, опираясь на леса и болота… У всего этого кошмара есть вполне конкретные виновники. И наиглавнейший из них – командующий Западным военным округом генерал армии Дмитрий Павлов. На примере этой далеко не светлой личности мы и перейдем к основной части нашего разговора – рассказу о тех, кто едва не обеспечил Гитлеру победу в 1941 году.

Расстрелянный 22 июля 1941 года вместе с начальником штаба и начальником связи округа, а также некоторыми другими командирами, за «халатность и неисполнение служебных обязанностей» Павлов в 1957 году личным решением Хрущева был, конечно, реабилитирован, как и его сослуживцы. Очень уж хотелось Лысому лишний раз подчеркнуть «параноидальную кровожадность» Вождя, «казнившего невиновных за собственные грехи». Вот только что прикажете делать с показаниями самого Павлова, на следствии поведавшего о своих беседах с другим весьма мутным персонажем – генералом армии (в впоследствии и маршалом) Кириллом Мерецковым, как вы помните – активнейшим участником шашней подавшихся потом в заговорщики красных командиров с немецкими военными? В процессе таковых эти два деятеля обсуждали крайне занимательную тему: вопрос о том, что в случае нападения гитлеровской Германии на СССР и ее победы в этой войне им «точно хуже не будет». Выбитые показания? Самооговор? Уверен, что нет.

Все до единого действия Павлова в первые дни войны – это не просто «халатность». Это диверсия, блестяще проведенная комбинация по сдаче врагу целого военного округа! О его приказе разоружить авиацию уже сказано выше. А как оценить то, что Павлов умышленно не выполнил приказ до 15 июня вывести из Бреста все войска? В итоге 45 тысяч человек – две стрелковые дивизии и одна танковая, со всей техникой и вооружением были буквально стерты с лица земли немецким артогнем за считанные минуты! Начало войны Павлов встретил… развалясь в ложе на спектакле в минском Доме офицеров. В это время войска следовали в летние лагеря, как пионеры на отдых – без связи и боеприпасов. Выходящим из Минска частям разрешили взять… по 15 патронов на винтовку, так называемую «караульную норму»! Многие командиры частей узнали о начале войны из речи Молотова в 12 часов дня и понятия не имели – где находится вышестоящее командование, как с ним связаться и что теперь делать. Стратегический итог? Два страшных и кровавых «котла», полный развал и уничтожение Западного фронта. Вермахт уже 16 июля 1941 года ворвался в Смоленск, откуда открывалась прямая дорога на Москву.

Скажете: «Так было в те дни везде»? Нет, не везде! Да, Красная армия отступала и несла огромные потери на всех фронтах. Однако на Юго-Западном и Северо-Западном направлениях, которыми командовали «безграмотные лошадники» Буденный с Ворошиловым, немцы не сумели в первый месяц боевых действий загнать в полное окружение ни единого полка – не то что дивизии или корпуса. Да, продвигались – но далеко не с такой головокружительной скоростью, да еще при этом и получали периодически по зубам весьма чувствительно. И давайте, наконец, забудем хрущевско-жуковскую брехню о том, что «Сталин не давал команды готовиться к войне»! Уже после смерти Вождя, в конце 50-х годов Генеральный Штаб Советской армии провел опрос оставшихся в живых маршалов и генералов, 22 июня занимавших командные должности. Все они, все до единого – генералы армии Баграмян, Пуркаев, Абрамидзе, генералы Полубояров, Собенников, Шумилов, в один голос подтвердили: приказ был! Кто-то получил его раньше, кто-то позже, но все – не позднее 18–20 июня 1941 года. Эти люди в те дни командовали подразделениями не ниже дивизии, а то и повыше. Не верить их словам не вижу оснований. Приказ был! Вот только не все поспешили его исполнить.

И вот еще один, крайне важный момент – еще в 30-е годы не кто иной, как именно Тухачевский и его окружение с пеной у рта пытались убедить военно-политическое руководство СССР в том, что наступление Вермахта через Белоруссию является вещью не то что маловероятной, а чуть ли не совершенно невозможной. Тухачевский твердил: «Совершенно очевидно, что как овладение Белоруссией, так и западной областью никакого решения сырьевой проблемы не дает и потому для Германии неинтересно. Белорусский театр военных действий только в том случае получает для Германии решающее значение, если Гитлер поставит перед собой задачу полного разгрома СССР с походом на Москву. Однако я считаю такую задачу совершенно фантастической!» Фантаст хренов… Да за одно это его стоило к стеночке прислонить! А еще за вот такое:

«Немцы, безусловно, без труда могут захватить Эстонию, Латвию и Литву и с занятого плацдарма начать наступательные действия против Ленинграда, а также Ленинградской и Калининской (западной их части) областей. Финляндия, вероятно, пропустит через свою территорию германские войска. <…> С военной точки зрения такая задача может быть поставлена, и вопрос заключается в том, является ли захват Ленинграда, Ленинградской и Калининской областей действительным решением политической и экономической задачи по подысканию сырьевой базы. На этот последний вопрос приходится ответить отрицательно. Ничего, кроме дополнительных хозяйственных хлопот, захват всех этих территорий Германии не даст. Многомиллионный город Ленинград с хозяйственной точки зрения является большим потребителем. Единственно, что дал бы Германии подобный территориальный захват, – это владение всем юго-восточным побережьем Балтийского моря и устранение соперничества с СССР в военно-морском флоте. Таким образом, с военной точки зрения результат был бы большой, зато с экономической – ничтожный. Не могут немцы не учитывать и того, что Ленинград как центр военной промышленности уже не играет для нас той решающей роли, которую он играл до переноса военной промышленности к востоку».

Вот так вот «военный гений» и сплотившаяся вокруг него троцкистская шайка-лейка «предсказывали» будущую войну. Так как будем считать – что недоумками они были, причем все поголовно? Или, наконец, признаем уже очевидное: военный заговор, имевший своей целью в том числе и поражение СССР в конфликте с нацистской Германией, был никакой не «выдумкой палачей из НКВД», а самой что ни на есть доподлинной реальностью? Или то, что на руководящих должностях как раз в Западном военном округе, прикрывавшем Белоруссию, которую Тухачевский явно планировал «поднести на блюдечке» гитлеровцам, в июне 1941 года оказались его явные соратники и последователи, которые фактически воплотили эти гнусные планы в жизнь – это тоже случайность, скажете? Роковое совпадение? Да не бывает таких совпадений, давайте признаем уже. Остается только пожалеть о том, что ядовитую заразу в РККА «раскусили» слишком поздно и выжгли каленым железом совсем не до конца. Возможно, будь чистка армейских рядов проведена пораньше, с еще большей жесткостью и, главное – в больших масштабах, не было бы ни ужасов разгрома нашей группировки войск в Белоруссии, ни леденящей кровь трагедии блокадного Ленинграда.

А ведь эти сволочи еще и мобилизационные планы для всей страны составляли! Что такое мобплан? Попытаюсь объяснить предельно кратко и понятно – это крайне важный, многогранный и разносторонний документ, в котором отражаются все, вплоть до мельчайших, аспекты подготовки государства к войне и первоочередных действий его органов, организаций и структур в случае начала таковой. Как может навредить враг, будучи допущенным к работе над этим планом? Страшно, непоправимо, смертельно – вплоть до поражения страны в войне. К примеру, можно написать, что армии необходим миллион винтовок – при реальной потребности в три миллиона! Промышленность поставленную задачу успешно выполнит, отчитается об этом, винтовки отправит на военные склады, и все будут считать, что к грядущим сражениям армия готова. А когда грянет гром – окажется, что палить во врага и не из чего… Ну, это простейший вариант. Заговорщики, о которых мы ведем речь, действовали куда хитрее и изощреннее. Вот вам фрагмент из протоколов допроса все того же нашего старого знакомца Павлова:

Следователь – Павлову: На предварительном следствии вы дали такие показания:

«Для того, чтобы обмануть партию и правительство, мне известно точно, что генеральным штабом план заказов на военное время по танкам, автомобилям и тракторам был завышен раз в десять. Генеральный штаб обосновывал это завышение наличием мощностей, в то время как фактически мощности, которые могла бы дать промышленность, были значительно ниже… Этим планом Мерецков имел намерение на военное время запутать все расчеты по поставкам в армию танков, тракторов и автомобилей». Эти показания вы подтверждаете?

Павлов: В основном да. Такой план был. В нем была написана такая чушь. На основании этого я и пришел к выводу, что план заказов на военное время был составлен с целью обмана партии и правительства».

Опять будем плести чушь об «оговорившем себя и других под пытками невинном человеке»? Проблемка в том, что «навешивать» дополнительную вину на Павлова следователям никакого смысла не было. В июне 1941-го он и так «навоевал» на три расстрела. Хотели «утопить» Мерецкова? А вот тут все совсем не просто. Многие исследователи по сей день недоумевают – чем именно этот деятель, арестованный буквально на второй день войны, купил себе не просто жизнь и свободу, но и генеральские лампасы (а впоследствии и маршальскую звезду). На свободу Мерецков выскочил там, где иных расстреливали без разговоров, ведь обвинения предъявлялись ему по страшнейшей 58-й статье «контрреволюционная деятельность», причем, как видим, отнюдь не голословно?

Освобожден он был, по заслуживающим доверия сведениям, по личному указанию Сталина. Следовательно, рискну предположить – спасся Мерецков исключительно поголовной сдачей уцелевших и оставшихся при немаленьких должностях в РККА подельников по «военному заговору». Вы же не думаете, что Павлов был один такой?! Возможность уничтожить всех потенциальных предателей наверняка была в тот момент для Верховного важнее, чем жалкая жизнь одного – уже разоблаченного. На этом, видать, и сошлись. А слово свое Сталин держал всегда. И вот, кстати, еще важнейший штрих – хранившееся в архивах МГБ следственное дело Мерецкова было уничтожено в 1955 году. Есть основания утверждать – команду на это дал непосредственно Хрущев, завзятый троцкист и еще больший предатель. Как видно, основательно «расколовшийся» на следствии будущий маршал проговорился о чем-то таком, что могло быть опасно для Никитки либо для ближайшего его окружения. И это, по-моему, еще одно весомое подтверждение того, что заговор 1937 года был доподлинной реальностью.

События 22 июня 1941 года, равно как и всего первого периода Великой Отечественной, как раз и являются железобетонным доказательством того, что заговор военных, объявленный нашими либералами-реабилитаторами «выдумкой палачей из НКВД» и «паранойей Сталина», как раз существовал на самом деле! Более того, вероятно, таких заговоров (возможно, взаимосвязанных, «перетекающих» один в другой) было несколько. Прежде всего – троцкистский. Товарищ Троцкий вполне открыто говорил, что в случае войны с Гитлером надо ему «поддаться», «отдать Украину», после чего «устроить революцию в самой Германии» и «отобрать все обратно»! Бред? Не верите? Да почему же – если ровно такую комбинацию Лев Давидович со товарищи прекрасным образом провернули в 1918 году! Не успели в Берлине вволю накушаться украинского сала и хлеба, как получили взрыв, уничтоживший их собственную империю. В Киев, оставшийся без хозяйского присмотра тевтонов, быстренько забрались петлюровцы, которых оттуда впоследствии преспокойно вышибли большевики. Все получилось! Понятно, что Третий рейх был далеко не кайзеровской Германией, но и полным безумием планы Троцкого и его сподвижников тоже не назовешь.

И Мерецков, и Павлов прошли «школу Испании», как и многие впоследствии горько оплаканные антисталинистами «расстрелянные командармы». Вот только все большее количество историков в последнее время приходит к выводу, что Испания как раз и была пронизана насквозь троцкистским подпольем, превратившим ее в «кузницу кадров» для собственных выдвиженцев. И, кстати, именно засилье единомышленников Троцкого и привело республиканцев к полному военному краху, в котором тот же Павлов сыграл вполне определенную роль. Впрочем, гражданская война в Испании – тема отдельная, вернемся пока к родным осинам. В том, что заговор Тухачевского существовал, сомнений на сегодня нет практически уже никаких. Другой вопрос, что помимо него и того же Уборевича, других кандидатов в военные диктаторы СССР (который, впрочем, при таком раскладе просуществовал бы недолго) было, скорее всего, еще воз и маленькая тележка. Имелись и персонажи рангом помельче, но тоже при большом количестве ромбов в петлицах. Именно они-то, вовремя «упав на дно», и пересидели «великую чистку» 1937-го – «сталинские сатрапы» без железной «доказухи» не то что не расстреливали или не сажали, с должности с не снимали. А 22 июня 1941 года решили, что наконец настал их час…

Что, если бы процесса по «делу военных» не было? Можно не сомневаться – без решительных действий Сталина в 1937 году Великая Отечественная война могла бы обернуться для нашей страны во много крат более страшными поражениями и потерями.

«Ни шагу назад!» – «людоедство Сталина» или приказ, спасший Отечество?

28 июля 1942 года народным комиссаром обороны СССР Иосифом Виссарионовичем Сталиным был подписан приказ № 227 – «О мерах по укреплению дисциплины и порядка в Красной армии и запрещении самовольного отхода с боевых позиций». В историю он вошел под названием «Ни шагу назад!» – по самой главной цитате из документа, наиболее полно излагающей его смысл и суть. Это решение руководства страны и армии однозначно сыграло огромнейшую роль в достижении Победы, не оспариваемую даже самыми твердолобыми из либеральных «историков». Вместе с тем именно оно неизменно поднимается ими «на щит» при попытке доказать, что верх над нацистской Германией мы взяли «слишком дорогой ценой». Именно приказ № 227 и его последствия являются одними из излюбленных аргументов горластых и невежественных адептов секты «трупами завалили». Где же истина? Давайте разбираться.

Как известно, первоначально текст ставшего историческим приказа готовил маршал Василевский – тогдашний начальник Генштаба РККА. Однако взявший его на редактирование Сталин буквально не оставил от маршальского варианта камня на камне, переписав едва ли не от первой до последней буквы. Соответственно, приказ № 227 в большей степени является документом политическим, чем военным. Неистовый дух Верховного сквозит там в каждой строчке, заставляя нас более полувека спустя почувствовать накал страстей, царивших в те воистину роковые для нашей Родины дни. Надо отдать должное Сталину – смелость и откровенность он в своем обращении к бойцам и командирам РККА проявил невероятную. Во-первых, глава государства, партии и армии открыто признавал: страна стоит на краю гибели. Отступать более некуда, ибо дальше – только крах и полный разгром. Во-вторых, он впервые, пожалуй, с начала войны громко и внятно заявлял о превосходстве врага. Понеся колоссальные территориальные потери, СССР лишился большей части ресурсной и продовольственной базы, теперь оказавшейся в руках противника, и не имеет более перевеса ни в людях, ни в запасах. Более того, Сталин не умолчал и о том, что Вермахт имеет превосходство над Красной армией – в «порядке и дисциплине в войсках».

Ну и, наконец, в-третьих, Верховный озвучил горькую истину, говорить о которой вслух до той поры считалось невозможным: советский народ не просто «разочаровывается» в своих защитниках, «утекающих на Восток» – порой он их «проклинает». Сталин не просто потребовал от каждого, кто встал на защиту Родины, стоять насмерть в самом что ни на есть буквальном смысле слова. Он попытался усовестить и пристыдить тех, кто свое, как он писал, «позорное поведение на фронте» пытается оправдать мыслями о том, что, мол, «страна большая и народу в ней много». «СССР – не пустыня!» – гневно напомнил Верховный паникерам и трусам. Это люди, которых, отступая, мы «отдаем под ярмо немецких угнетателей», наши жены и матери, дети, братья и сестры. Говорите что хотите, но фраз, настолько пропитанных яростной болью и жгучим стыдом, я у Сталина нигде более не встречал…

Да, он говорил и о том, что, продолжая откатываться под натиском нацистов, «мы останемся без хлеба, металла, заводов и железных дорог», потеряв которые войну не выиграть никогда. Однако на первом месте все-таки стояли люди. Сталин требовал самопожертвования от фронтовиков? Да! Однако давайте будем честны – у солдата на переднем крае было оружие, был шанс выжить даже в самом страшном бою. А вот у мирных жителей, оказавшихся на оккупированной территории, этих шансов не имелось – от пули, петли или угона в нацистское рабство защититься они не могли. В конце концов, такова воинская доля во все века и времена – заступать собой родную землю и живущих на ней людей. Называть после этого сталинский приказ «человеконенавистническим» и «людоедским» могут только господа с совершенно вывернутым представлением о жизни.

А ведь как все хорошо начиналось! В первомайском приказе № 130 Верховного Главнокомандующего от 1942 года четко и однозначно говорилось о том, что в этом году «гитлеровские мерзавцы» должны быть «окончательно разгромлены и изгнаны с советской земли». Казалось бы, к тому все и шло – военная машина Третьего рейха впервые за все время своего существования потерпела сокрушительное поражение под Москвой. Бойцы и командиры РККА убедились – гитлеровцев можно и нужно бить. Стерся ужас и позор первых месяцев войны, когда казалось, что Вермахт несокрушим и остановить его блицкриг не удастся. В строй, одно за другим, вступали эвакуированные за Урал военные предприятия, работающие на пределе сил и дающие фронту необходимые оружие, технику, боеприпасы. Проведенный призыв позволил не только восстановить обескровленные в 1941 году части и соединения РККА, но и создать целых 9 резервных армий Ставки Верховного Главнокомандования. Пора было переходить в решительное наступление, чтобы раз и навсегда раздавить фашистскую гадину! Наступление и грянуло – на харьковском направлении. Вот только в конечном итоге оно превратилось в одну из страшнейших катастроф Красной армии за всю Великую Отечественную войну. Полмиллиона убитых, раненых и пленных! Гитлеровцы взяли Крым и Севастополь, вышли к Волге и Кавказу, захватили Воронеж и Ростов-на-Дону, продвинулись к Сталинграду. Все повисло на волоске…

Отступать действительно было некуда! Современные «гуманисты», либеральные «стратеги», диванных войск маршалы, обожают умничать: «Надо было людей беречь! Отходить за Урал, там формировать новые армии, и уже оттуда бить немцев!» Ага, как же… Дали бы нам отойти, а тем более сформировать что-нибудь. С утратой Сталинграда СССР лишился бы жизненно важных коммуникаций. Отдав гитлеровцам Нижнее Поволжье, страна и армия остались бы без хлеба и нефти Каспия. А с Кавказом и того хуже – именно там добывалось не менее 95 % советской нефти. Без топлива какая война?! Более того, взятие Вермахтом Кавказа и Сталинграда означало бы совершенно неминуемое вступление в войну Турции и Японии – на стороне Третьего рейха, естественно. Туркам просто ничего бы не оставалось, кроме выбора: стать сателлитами Гитлера или быть оккупированными. Ну и, конечно, извечное стремление Стамбула «прирезать себе земельки» на Кавказе сыграло бы роль. Нечто подобное немцы, склоняя турок к войне против СССР, им и обещали.

Отступать за Урал, говорите? Вот только на Дальний Восток хлынула бы миллионная Квантунская армия. Это потом, в 1945-м мы накидали самураям по ушам, можно сказать, без особенных проблем. В 1942-м, можно не сомневаться, все было бы несколько по-иному. Союзники? О да, они готовились… Бомбить нефтепромыслы Баку, Грозного и Майкопа, чтобы те не достались Германии. А вы что думали – десант собирались высаживать там в помощь нашим войскам? Черта с два… Вариант сепаратных переговоров Лондона и Вашингтона с Гитлером в случае, если бы Красная армия продолжила отступление, многие историки тоже не отметают. Некуда было отступать, чего уж там – тут Сталин не лукавил и не преувеличивал. Действительно страшный приказ № 227 не остановил отход наших войск одним махом, словно волшебная палочка. Но он что-то неуловимо изменил в людях, кого-то заставил задуматься, кого-то устыдиться, а кого-то и попросту напугал до мороза меж лопаток. На войне иногда и это необходимо.

Упрекая Верховного в неких «изуверских выдумках», введенных приводящим их в неистовство «Ни шагу назад!», наши (и не только) либералы лишний раз демонстрируют отвратительное знание военной истории – как отечественной, так и мировой. А, собственно говоря, что же такого невиданно жестокого ввел Сталин этим приказом? Расстрел за оставление боевых позиций без приказа? Так за это вовсю прислоняли к стенке еще в 1941 году – и не только «зеленых лейтенантов» и «изможденных комбатов», как опять-таки пытаются представить дело «печальники народные», а командующих дивизиями, армиями и фронтами. Чуть выше мною и перечень приведен – правда, очень и очень неполный. Можно подумать, дезертиров, пораженцев и паникеров до приказа № 227 ласково журили и переводили на усиленный паек для поправления расшатавшегося здоровья…

Что еще? Ах, да – штрафные подразделения! Вот за эту «сталинскую выдумку» наша «прогрессивная общественность» как уцепилась в свое время с упорством клеща, так и по сей день отвалиться не может. Ведь целую же мифологию воздвигли на людской крови, стервецы! Только фильм одноименный, в котором исторической правды меньше 0.0001 %, чего стоит. Все там ложь – от «штрафного комбата Твердохлебова» (такими подразделениями командовали исключительно строевые офицеры, причем из лучших) до матерых уголовников с «политическими» зеками в одном окопе. Да не было в штрафбатах ни тех, ни других! Как не было и случаев, чтобы боец, трижды получивший ранения, вновь и вновь возвращался в «штрафной» строй. Бред, бред и бред…

И не были штрафные батальоны, роты и эскадрильи выдумкой Верховного. Ведь он же честно говорит в породившем их приказе – эта идея почерпнута от немцев. Там подобные подразделения появились еще в 1940 году и были во сто крат страшнее наших. Хотя бы тем, что срок пребывания в советском штрафбате исчислялся тремя месяцами максимум – или до первого ранения. В Вермахте же это было наказанием практически «пожизненным». Вот только жизнь эта была куда как недолгой – гитлеровцы своих штрафников тоже не баварским пивом с сосисками отпаивали, а швыряли раз за разом в самое пекло. И никакие ранения или геройство в зачет им не шли! Сколько их было? Хитрые фрицы точной статистики не оставили, но, если учесть, что по данным германских же архивов только в период зимней кампании 1941–1942 годов военные трибуналы Вермахта осудили (в том числе и к направлению в штрафные части) более 60 тысяч человек… Думайте сами.

Сегодня доступна масса подлинных воспоминаний ветеранов Великой Отечественной (в том числе и в виде достаточно хороших фильмов), прошедших штрафбаты и считавших их благом – естественно, в сравнении с расстрелом на месте или лагерным сроком. Штрафбат позволял «смыть кровью» вину и начать все с того места, на котором боец или командир оступился. И вот еще что – за всю Великую Отечественную в штрафных подразделениях воевало около 428 тысяч человек. Это – чуть более 1,2 % всех прошедших ее горнило воинов. Все разговоры о том, что «войну выиграли, завалив немцев трупами штрафников» – не просто наглая ложь, но одна из наиболее гнусных спекуляций на святой теме.

Ну и, наконец, заградотряды. Их тоже Сталин выдумал?! А ничего, что о специальных командах воинов, «призванных вселять в трусов больший страх, чем враги», и «карать малодушных смертью», существовавших в античной армии писал еще Ксенофонт? И в Русской императорской армии во время Первой мировой такие подразделения имелись – пусть и под другим названием. У Брусилова почитайте – очень доходчиво изложено. А уж если взять «гуманную и просвещенную Европу»… Пруссаки, дальние предки будущих «арийцев» Гитлера, имели так называемые «флигель-роты», безжалостно расстреливавшие попытавшихся бежать. О солдате, рискующем жизнью наполовину, идя вперед и теряющем ее наверняка, повернув назад, писал не кто иной, как Фридрих Великий. С французами в точности та же история – палить картечью в спину дрогнувшим отрядам начали еще при Наполеоне как минимум. И продолжили в Первую мировую войну. Во Вторую предпочли «цивилизованно» задрать лапки кверху и лечь под немцев – ну, так это их дело… Кстати говоря, создание заградотрядов в РККА ни в коей мере не может быть приписано Сталину. Такие подразделения из бойцов НКВД через месяц после начала войны были созданы по приказу Лаврентия Берии. В армии же инициативу проявил командующий Брянским фронтом генерал Еременко (да-да, тот самый, пищавший потом что-то о «предвоенных репрессиях»!) в начале сентября 1941 года. Оказавшаяся крайне полезной практика прижилась и быстро распространилась на всю РККА.

Кстати говоря, изображающие в «обличительно-исторических» фильмах бойцов заградотрядов исключительно в виде «бериевских головорезов» в васильковых фуражках режиссеры либо брешут сознательно, либо попросту ни черта не знают истории. Армейские заградительные отряды, созданные во исполнение приказа № 227, состояли из самой обычной «сиволапой пехтуры» и к НКВД ни малейшего отношения не имели – за исключением командиров. Подчинялись они командованию соответствующих армий, «замыкаясь» на особый отдел. «Да какая разница, как они были обмундированы?! – предвижу я горячие возражения, – главное, что это были каратели и убийцы, которые только тем и занимались, что расстреливали бедных солдатиков да садили из пулеметов в спины героическим «штрафникам»!

А вот вам шиш, господа хорошие! Одной из замечательных особенностей доведенного практически до совершенства Лаврентием Берией НКВД была очень точная и подробная статистика. Вот цифры из справки этого ведомства о деятельности созданных согласно приказу № 227 заградительных отрядов на 15 октября 1942 года. Таковыми были задержаны более 140 тысяч (!) военнослужащих РККА, самовольно оставивших фронт. Как вы думаете, что с этими беглецами стало? Расстреляли, конечно? Или нет, не так – половину расстреляли, а вторую законопатили в штрафные батальоны и роты, «на убой», да?! А вот и нет! Расстреляно было менее 1200 дезертиров. В штрафники угодило менее 3 тысяч. Остальные? «Отправлены в свои части и на пересыльные пункты для дальнейшего прохождения службы»…

Вот тебе и «зверства заградотрядов». А как вам такое? 13 сентября 1942 года 112-я стрелковая дивизия откатывается с занимаемых позиций «под давлением противника». Что же делает заградотряд 62-й армии, стоящий в ее тылу? Безжалостно расстреливает отступающих? Нет – его бойцы занимают оборону на оставленном рубеже, и, «отражая атаки превосходящих сил противника и нанося ему большие потери, удерживали позиции в течение 4 суток – до подхода сменивших их регулярных частей». Другой отряд той же самой армии двумя днями позднее ведет бой в районе железнодорожного вокзала Сталинграда и, «несмотря на свою малочисленность», оставляет позиции лишь только «после подхода частей 10-й стрелковой дивизии». Или вот еще: «Принимая участие в одной из атак, заградительный отряд 29-й армии Западного фронта из 118 человек личного состава потерял убитыми и ранеными 109 человек…», «…заградотряды 6-й армии Воронежского фронта 4 сентября 1942 года были введены в бой, в результате которого потеряли до 70 % личного состава…» Похоже это на «карателей, стрелявших в спины своим»?! Или все-таки не очень!?

Ярче всех, пожалуй, об эффекте и значении приказа № 227 сказал один из лучших писателей Великой Отечественной – Константин Симонов. Он вспоминал, что после зачтения «Ни шагу назад!» всех охватило ощущение разверзшейся впереди пропасти – «или перепрыгнуть, или погибнуть». Красная армия сумела остановиться на краю этой пропасти: удержала Кавказ (хотя, следуя исторической правде, эта битва была выиграна не столько РККА, сколько НКВД при громадном личном участии Лаврентия Берии), намертво вцепилась в пропитанную кровью мерзлую землю Сталинграда и именно там начала свой «прыжок» к победе, закончившийся у стен Рейхстага. А истоком этому всему стал приказ № 227…

Сталин и сын – трагедия Вождя

Прозвучавшая, якобы из уст Сталина и ставшая не то что общеизвестной, а прямо-таки хрестоматийной фраза: «Я солдата на фельдмаршала не меняю!», на самом деле является ничем иным, как классическим примером приписывания Иосифу Виссарионовичу слов, которые он никогда не говорил, и решений, которые он никогда не принимал. Перед нами – типичнейшая попытка создания очередного «черного» антисталинского мифа, не имеющего под собой ни крупицы истины. Сейчас постараюсь доказать.

История, о которой у нас пойдет речь ниже, имеет несколько расхожих версий. Вот они все, вкратце:

1. Сын Сталина, старший лейтенант РККА, командир артиллерийской батареи Яков Джугашвили, сдался в плен гитлеровцам 16 июля 1941 года при попытке прорыва из окружения на территории Витебского района нынешней Белоруссии. Пошел на активный контакт с оккупантами, охотно отвечал на задаваемые ему вопросы, пространно говорил о слабости Красной армии и Советского государства, о бессмысленности сопротивления доблестному Вермахту. После двух лет скитания по немецким концентрационным лагерям и отказа отца обменять его на плененного под Сталинградом фельдмаршала Паулюса, от отчаяния покончил жизнь самоубийством, бросившись на находившееся под высоким напряжением проволочное ограждение.

Это, как несложно догадаться – «версия», измышленная Геббельсом и компанией, широко излагавшаяся «Фелькишер Беобахтер» и прочими «информационными рупорами» Третьего рейха. Популярна среди определенного числа отечественных антисталинистов и прочих либералов.

2. Яков Джугашвили попал в немецкий плен после ранения. На допросах и в процессе вербовочных попыток вел себя достойно, на сотрудничество не соглашался. Все приписывавшиеся ему немцами «обращения» к красноармейцам с призывами сдаваться в плен – фальшивка геббельсовской пропаганды. Во время пребывания в концлагерях Яков также проявил мужество и несгибаемый характер, отвергая все попытки склонить его к предательству. В 1943 году от гитлеровской Германии лично Сталину было сделано предложение обменять его на битого командующего сталинградской группировки Вермахта, но Верховный, у которого, как известно, вместо сердца был камень, попыхивая трубкой, встал в гордую позу и изрек сакраментальную фразу насчет солдата и фельдмаршала. А что еще было ждать от кровавого тирана, не щадившего ни чужих детей, ни своих?! Правда, впоследствии Сталин якобы «отправлял секретные группы диверсантов НКВД», чтобы то ли вытащить Якова из плена, то ли ликвидировать его. Однако успехом затея не увенчалась, и сын Вождя был застрелен эсэсовцем-часовым в концлагере Заксенхаузен 14 апреля 1943 года.

Данный вариант – самый, кстати, распространенный, имеет широкое хождение у западных историков и отечественных их коллег «перестроечно-разоблачительного» толка. Считается каноническим в российской «демократической» тусовке. Увы, верит ему и немалое количество вполне нормальных людей.

3. Собственно, правда… Старший сын Иосифа Виссарионовича Сталина Яков никогда не был в плену у гитлеровцев. Ни одной минуты, ни секунды – поскольку геройски погиб в неравном бою. Абсолютно все, что связано с его якобы пребыванием у немцев, является фальшивкой – от «протоколов допросов» до «свидетельств» о смерти Якова в концлагере. Если Сталину и делались какие-либо предложения по обмену, то это была явная провокация, на которую он и отреагировал, как положено Верховному Главнокомандующему во время войны. Думаю, никакими не высокопарными словесами, а кратко и матерно. Нюансы? Ну, были, конечно, нюансы – не без этого. О них мы обязательно поговорим в процессе доказывания своей версии исторических событий. Итак…

Для облегчения процесса давайте представим, что мы с вами – присяжные, строгие, но справедливые. Нам предстоит разобрать улики и свидетельства в деле «Лжецы и провокаторы против Якова Джугашвили», чем мы и займемся – объективно и беспристрастно. Начнем, пожалуй, с «вещественных доказательств» пребывания сына Сталина в гитлеровском плену. Что мы имеем? 1. Два протокола допроса. 2. Письмо Якова отцу 3. Некоторое количество фотографий, на которых старший лейтенант Джугашвили изображен в компании немецких офицеров. Ну, поехали.

Ни под одним протоколом нет подписи Якова. Отказался подписывать? Вряд ли бы он так поступил, если принять за чистую монету то, что якобы им было в процессе допросов высказано. Там как минимум половина заявлений тянет на «антисоветскую пропаганду и агитацию», а вторая – на «распространение пораженческих настроений». Сами протоколы сейчас находятся в российских архивах, а тексты их доступны в Интернете – можете убедиться. Кроме того, представляется совершенно невероятным, чтобы педантичные немцы, помешанные на правильности составления самых пустяковых документов, удовлетворились бы протоколами допросов сына Сталина, не подписанными им самим – ведь это автоматически превращает их в ничего не стоящие бумажки. На этом вопрос с «допросами» и «протоколами» закрывается – никакое это не доказательство.

По поводу письма Джугашвили-младшего, в котором он рассказывает отцу, как с ним хорошо обращаются «цивилизованные немцы» – относительно него, равно, как и «дневников», которые Яков якобы вел в гитлеровских лагерях, давным-давно проведены соответствующие почерковедческие экспертизы. Занимались ими далеко не любители, а специалисты из правоохранительных органов, собаку съевшие на подобных вещах. Вывод сделан однозначный – подделка. Причем, если кое-где еще были попытки более-менее точно скопировать почерк сына Сталина, то во многих местах соответствие оригиналам, действительно написанным его рукой (а, как вы понимаете, в распоряжении того же ФСБ таковые имеются), просто нулевое. Ни строчки, написанной рукой Якова после рокового 16 июля 1941 года, в природе не имеется. Доказано.

Фотографии… На одной Джугашвили стоит в компании немецких офицеров с томно-задумчивым видом, а на второй и вовсе – гуляет с ними за столом, явно находясь в приподнятом расположении духа, чуть ли не обнимается. Подобные его снимки были размещены на листовках, которые фрицы тысячами вываливали на головы красноармейцев, начиная с 1941 года. Это – вообще самый легкий момент. То, что все до единого изображения сына Сталина, растиражированные нацистской пропагандой, являются стопроцентной подделкой, было доказано еще во время Великой Отечественной – специалистов в этой области в СССР хватало. Дошло до того, что на одной из карточек Яков изображен с застежкой мундира, расположенной не на той стороне (на «женской»!). И мундир вроде тот же – а вот пуговицы… Специалисты сразу сделали вывод: не имея в распоряжении настоящих фотографий, мошенники ведомства Геббельса решили для получения эффекта другого ракурса съемки воспользоваться «зеркальным» принципом. А о пуговках как-то не подумали – спешили, наверное…

Был и еще один прокол – даже серьезнее. На одной из фотографий, сделанных якобы в плену Яков изображен… в своей старой спортивной куртке, которую частенько надевал, отправляясь на рыбалку или охоту. Ну, никак она не могла попасть к гитлеровцам – за линию фронта! Чистой воды фальшивка, наскоро смайстряченная с помощью примитивного монтажа. Кстати, этот снимок имел весьма неприятные последствия для жены Якова – Юлии Мельцер. Если первые сфабрикованные снимки можно было объяснить тем, что фашисты захватили какие-то фотографии на теле убитого Джугашвили, то карточки, где он был одет в ту самую куртку, имелись исключительно в семейном альбоме. Сами понимаете, на какие подозрения это навело НКВД. Особенно – вкупе с тем моментом, что немцы как-то уж больно оперативно перебросили войска именно на тот участок фронта, где сражался сын Сталина, словно знали, где его искать. А военный адрес мужа Юлии был известен… Однако «костоломы Берии» с ситуацией разобрались быстро и аккуратно – с семьи Якова все подозрения были сняты. Их даже в Сибирь не загнали. Странно, не правда ли?

С «уликами», которые у гитлеровцев были, мы разобрались. Теперь поговорим о тех железных доказательствах, которых у них почему-то не было. Нацистские пропагандисты так и не смогли предъявить миру ни единого кадра кинохроники с пленным Яковом Джугашвили, ни минуты магнитофонной записи его голоса. Уж по этим-то материалам сын Сталина был бы идентифицирован моментально! Если бы он действительно угодил в плен к гитлеровцам, да еще и сам при этом назвался, как утверждали впоследствии нацисты, через сутки-двое вокруг Якова в Берлине уже стрекотали бы все кинокамеры Германии и ее союзников. Почему же этого не произошло? Ответ прост – современных компьютерных технологий, позволяющих как угодно фальсифицировать киноматериалы и аудиозаписи, тогда не существовало и в помине, так что «фармазонить» геббельсовские шавки могли максимум с фотоснимками. Что все, вместе взятое, неопровержимо доказывает – сына Сталина живым взять им не удалось.

Впрочем, были еще и «свидетели». Эта часть «доказательной базы» не выдерживает вообще никакой критики. Среди тех, кто вроде бы опознал Якова в лагерях и общался с ним там, не имелось ни единого человека, знавшего его до войны и до «плена». Грош таким «свидетелям» цена. Ну, показания лагерной охраны и «медицинское свидетельство о смерти» лагерных же врачей я вообще рассматривать отказываюсь. Смехотворно. Кто у нас там еще в «очевидцах»? Ах, да – целый маршал Жуков, в мемуарах написавший, что сам Сталин ему как будто плакался: «Не вырвется Яша из плена…» Прошу извинить, но Георгий Константинович имеет, скажем честно, несколько ипостасей. И если Жуков – Маршал Победы, вызывает искреннее восхищение и заслуживает вечной славы, то тот же Жуков, уличенный в мародерстве или дошедший в самовосхвалении до отождествления себя с самим святым Георгием-Победоносцем – увы… И уж точно нет у меня лично ни уважения, ни доверия Жукову – политику, сообщнику Хрущева и его шайки. Это – не свидетель.

Что имеем, как говорится, «в сухом остатке»? Твердую уверенность в том, что Яков Иосифович Джугашвили не отсиживался за спиной своего отца в тылу, а в июле 1941 года пал смертью храбрых в боях за свободу и независимость нашей Родины, как простой ее солдат. За что ему – вечная память и слава, как и всем командирам и бойцам Великой Отечественной войны. Гитлеровцы же, обнаружив тело Якова на поле боя, попытались запустить колоссальную кампанию дезинформации и лжи для разложения Красной армии и дискредитации лично Сталина. В лагерях роль Якова пытался исполнять какой-то пошедший на сотрудничество с ними проходимец, которого впоследствии, за ненадобностью, они и ликвидировали. Кстати, пытаясь устроить провокацию даже из гибели лже-Якова – имеются данные о том, что все готовились представить таким образом, что якобы «сына Сталина убили британские военнопленные».

Верховный все эти потуги игнорировал. Почему? Ну, уж точно не от «бессердечия», а, надо думать, по причине отлично поставленной работы разведки, доложившей ему истинное положение дел. Впрочем, вполне допускаю и то, что в кабинете Сталина побывал некто заслуживавший доверия, кто своими глазами видел гибель Якова или его тело. Засылавшиеся в немецкий тыл диверсионные группы отборного спецназа НКВД? А вот это, скорее всего, было. Но никак не для спасения сына Вождя, которого тот давно оплакал в своем сердце, а для захвата того мерзавца, который изображал из себя Якова, пороча его светлую память и бросая тень на его доброе имя. Возможно – и для более близкого знакомства в подвалах Лубянки с организаторами и исполнителями этой гнуснейшей «спецоперации». Впрочем, успеха эти рейды, увы, не достигли. О положительном результате весь советский народ узнал бы с первых полос газеты «Правда» – не сомневайтесь.

Остается, правда, открытым еще один вопрос. А как бы поступил Сталин, если б ему действительно предложили обмен сына на фельдмаршала Паулюса? Строить какие-либо предположения относительно таких исторических личностей, как Иосиф Виссарионович – дело крайне неблагодарное, однако рискну… Мне отчего-то кажется – его решение было бы именно таким, как гласит легенда. А мог ли Вождь страны, миллионы сыновей и дочерей которой полегли на полях сражений, томились в гитлеровском плену, пребывали под немецкой оккупацией, поступить по-другому?! Особенно – в преддверии новых, не менее жестоких и кровопролитных битв. По сути, естественное стремление спасти своего ребенка, диктуемое отцовской любовью и всеми остальными человеческими чувствами, было бы в этой ситуации предательством. Предательством целого народа, за судьбу которого Сталин был в ответе. Склонен допустить, что «исторические» слова о солдате и фельдмаршале пошли ходить по солдатским землянкам, переполненным госпиталям и опустевшим домам военных вдов если не с подачи, то с ведома Сталина. Нельзя было иначе…

Лично у меня больше доверия вызывают другие его слова, адресованные Якову, сказанные 22 июня 1941 года: «Иди и сражайся!» По-настоящему свой выбор Сталин сделал именно тогда, отдав на алтарь Победы самое дорогое, что у него было – как и миллионы веривших ему советских людей.

«Пакт Риббентропа – Молотова» – альтернативы просто не было

Заключение 23 августа 1939 года советско-германского Договора о ненападении для антисталинистов всех стран и народов всегда было больной темой. Сколько уже провозглашено ими гремящих словес о «сговоре двух диктаторов», «открытии пути для мировой войны», сколько еще оглашено измышлений подобного же пошиба. Зачем все это делается? Цель видна невооруженным глазом – уравнять в историческом плане коммунизм и нацизм, поставить знак равенства между Третьим рейхом и СССР, чтобы таким образом лишить нашу страну, наш народ статуса победителей нацизма, спасителей человечества от «коричневой чумы». Сегодня для современного Запада особенно важно перевернув все с ног на голову, превратить белое в черное, героев сделать негодяями, а освободителей – агрессорами. Не дать отпор подобным проискам – все равно, что молча смотреть, как кто-то оплевывает Знамя Победы или глумится над братской могилой ее солдат. Что ж, давайте разберемся подробно – как оно там было на самом деле с этим пресловутым пактом, с его причинами и последствиями.

Естественно, западная (а вслед за нею – и отечественная либеральная) историография, начиная разговор о соглашении, заключенном в 1939 году между СССР и Германией, изо всех сил стремится представить дело так, что «два тоталитарных и агрессивных государства» взяли да и раскромсали ни за что ни про что девственно невинную, исключительно миролюбивую и глубоко демократическую Польшу. Ай-яй-яй… Ну, а в реальности? В реальности-то все обстояло с точностью до наоборот. На момент подписания в Кремле пресловутого договора совершенно никаких действий в отношении той или иной страны, которые даже при самом горячем желании можно было бы трактовать как агрессивные, Советский Союз не совершал. На нас нападали, вводили против нас торговые, «золотые», дипломатические и прочие блокады, стремились задушить голодом и разрухой – это все было.

В интервенции против молодой Страны Советов участвовали не только поляки и немцы, но и те самые французы, британцы и американцы, чьи потомки сейчас пытаются выставлять нас «виновниками Второй мировой». Мы их не трогали. Они приперлись на нашу землю, убивали, насиловали и грабили. В 1939 году в живых имелось более чем достаточно участников тех событий. На Дальнем Востоке наши силы и обороноспособность постоянно пыталась проверять на прочность Япония – ближайший союзник Третьего рейха. По поводу Польши разговор вообще особый – ведь это она оттяпала у нас в 20-е годы преизрядно территории. Никак не мы у нее!

Временное правительство, а затем и большевики, придя к власти, признали право Варшавы на независимость и национальное самоопределение, ну а там отплатили за это в обычной своей манере – то есть по-скотски. Там решили: пока у ненавистных русских идет Гражданская война, заберем-ка мы себе Украину, Белоруссию и сколько получится откусить Прибалтики. Ну, а дальше – как выйдет… Главный польский фюрер – Йозеф Пилсудский прокаркал о «сфере влияния от Финляндии до Кавказа» (неслабый, однако, аппетит), и понеслось. Впрочем, как и обычно, гонора у Польши было больше, чем реальных сил, так что пришлось довольствоваться тем, что удалось урвать – исключительно западными украинскими и белорусскими землями. «Ну, лучше, чем ничего!» – решили в Варшаве и принялись дожидаться своего часа, готовясь к разделу России.

Цитаты из доклада тамошнего Генштаба (написанного, кстати, в 1938 году), в котором через строчку говорится о «разгроме» России и ее расчленении, как высшей военной и политической цели Польши, давно всем навязли в зубах, но что ж тут поделать – из песни слова не выкинешь. Приведу ее еще разок: «Расчленение России лежит в основе польской политики на Востоке… Поэтому наша возможная позиция будет сводиться к следующей формуле: кто бы ни принимал участие в разделе России, Польша не должна остаться пассивной в этот замечательный исторический момент. Задача состоит в том, чтобы заблаговременно хорошо подготовиться физически и духовно… Главная цель – ослабление и разгром России». А уж каких масштабов достигла в те же времена антисоветская подрывная деятельность 2-го отдела все того же Генштаба, так называемой «двуйки» – так это можно целую книгу написать! И одиночных шпионов, и диверсантов в СССР засылали чуть ли не толпами, и целые банды, вооруженные до зубов. Что только ни делали: жгли, взрывали, убивали и пакостили, как только могли. Да и на собственной территории поляки с русскими, белорусами и украинцами творили такое, что вспомни – кровь в жилах стынет.

Искоренение православной веры как таковой на протяжении всей истории Польши было и осталось для нее «национальной идеей». В 1918 году на польской территории проживало около 5 миллионов православных. Их судьба была ужасной! Невероятно, но факт – в «демократической» и «религиозной» Польше было уничтожено и отобрано у верующих больше храмов, чем в большевистской России! Соотношение – 45 % и 27 % соответственно. Самый большой в Европе православный кафедральный собор Александра Невского был взорван в Варшаве в 1926 году, можно сказать, в торжественной обстановке. Православные храмы не только переделывались в костелы и уничтожались – многие из них «цивилизованные» поляки превращали в свинарники!

Сегодня в Польше кто-то позволяет себе что-то там вякать об «ущербе от советской оккупации». Ну, в таком случае давайте вспомним о «репатриации», а вернее – вынужденном бегстве по окончанию Второй мировой 65 % русского, православного населения Польши, которых открыто угрожали вырезать тамошние «подпольщики». И это были не пустые угрозы… Вспомним о селе Вешховины, где в 1945 году польскими националистами были убиты 200 православных русских крестьян. Об убитых 10 апреля 1944 года священниках Александре Хутаркевиче и Иоанне Пьянчуке, замученных вместе с дочерью первого и женой второго… О православных священниках Николае Галице, которому поляки отрезали голову, и батюшке Петре Огрызенко, убитом и сожженном прямо в храме во время службы!

Кстати… Характерный факт: погромы православных церквей в Польше прекратились, как только туда в 1939 году вошли немецкие войска. И немедленно возобновились, стоило Красной армии очистить страну от нацистов и покинуть ее территорию. Невинные жертвы нацистской и советской оккупации, как же… О нацистских концентрационных лагерях, настоящих «фабриках смерти», функционировавших на территории оккупированной гитлеровцами Польши, знают сегодня все. Но почему-то никто не вспоминает о целой сети концентрационных лагерей и тюрем, в которых задолго до вступления на эту землю первого солдата Вермахта, польские палачи замучили десятки тысяч русских, белорусов и украинцев. Холодом, голодом, плеткой и пулей в этих кошмарных застенках только за два года после войны Польши и СССР 1919–1920 годов было замучено 60 тысяч пленных красноармейцев из 130 тысяч, оказавшихся в них.

Сегодня официальная Варшава бесится от выражения «польские концентрационные лагеря». Но чем, скажите, были места заключения советских военнопленных вроде Сташкова и Тухоли, где заключенных морили голодом, содержали без обуви и одежды, набивали в бараки до такой тесноты, что они вынуждены были постоянно стоять? Где узников избивали жгутами колючей проволоки и расстреливали не то что за малейшую провинность, а просто по прихоти коменданта-поляка? Курортами их прикажете считать, что ли?!

Польская армия «прославилась» массовыми расстрелами пленных красноармейцев прямо на поле боя, оставлением раненых без медицинской помощи и тому подобными «подвигами». Точных цифр убитых и умерших в Польше русских, белорусов и украинцев, увы, не имеется. Поляки просто не вели их учет, не считая «быдло» людьми. Причем речь шла не только о красноармейцах – с имевшими несчастье оказаться на территории Польши белыми офицерами поступали точно так же. Аналогичная судьба ждала в 20-е и 30-е годы прошлого столетия в «цивилизованной» Польше вообще всех «нелояльных», подозрительных и недовольных. Высказывания политиков и журналистов вроде того, что, например, с белорусами «нужно говорить только на языке виселиц», считались совершенно нормальными.

И вот еще что – Чехословакию с Третьим рейхом на пару делили мы? Или все ж таки Польша?! СССР как раз рвался вмешаться в эту гнусность, если потребуется – и силой оружия. И не дали ему это сделать британцы, с французами, поднесшие в Мюнхене Гитлеру Чехословакию, что называется, на блюдечке – только чтобы помочь ему подготовиться к войне против нас. СССР как раз последовательно выступал против нацистских авантюр, призывал к созданию системы международной безопасности, которая сделала бы их невозможными – да только кто ж его слушал!

Советский Союз заключил договор о ненападении с Третьим рейхом последним в Европе. Польша – едва ли не первой… Наша страна к 1939 году была, по сути, единственной, воевавшей против нацистов! Вполне реально воевавшей, а не славшей им ноты с «выражением озабоченности». В виду я имею, если кто вдруг не понял, Испанию. Нацистская Германия и фашистская Италия оказывали военную поддержку путчистам Франко вполне открыто, отправляя туда целые воинские подразделения (один немецкий легион «Кондор» чего стоил). СССР не вступил в противостояние на государственном уровне, однако поток оружия, военной техники, а главное – бойцов, офицеров и генералов РККА шел от нас туда непрерывно.

Граждане остальных стран Европы если и участвовали в войне на стороне республиканцев, то исключительно в порядке частной инициативы в составе так называемых «интернациональных бригад». Лига Наций быстренько организовала «Комитет невмешательства в испанские дела» и объявила эмбарго на поставки туда оружия, на которые фашисты всех стран чхать хотели. Совести и смелости отправлять истребители и танки республиканцам хватило только у СССР. Ну, и последнее – даже летом 1939 года, когда над Польшей нависла угроза нацистского вторжения, Советский Союз готов был ее защищать! Все эти намерения вдребезги разбились об ослиное упрямство самих поляков, которые заявили, что скорее умрут, чем допустят на свою территорию хоть одного солдата РККА. И что нам оставалось делать?

Те, кто сегодня бормочет о «преступном сговоре диктаторов» и кроет на все корки договор о ненападении, при этом упорно не желает отвечать на вопрос: «А как бы все пошло, откажись Сталин в августе 1939-го договариваться с Берлином?» Знаете, почему? Да потому, что любые варианты этого самого ответа, исходящие из истинных исторических и военно-политических реалий того времени, а не высосанные из пальца, напрочь ломают всю их брехню. И давайте-ка мы их рассмотрим – хотя бы основные. Самым идеальным продолжением событий, конечно же, представляется позорное возвращение получившего полный отлуп от Сталина Риббентропа в Берлин, после которого Гитлер, убоявшись, немедля отменяет уже утвержденные и подписанные им директивы о вторжении в Польшу. А затем – идет утешаться шнапсом с пивом в ближайшую к Рейхсканцелярии пивнушку, осознав, что из его планов мирового господства ни черта не получится… Смешно, правда? Погодите, дальше будет еще смешнее. Вариантом, о котором с убийственной серьезностью клоунов вещают господа либерал-историки, является «создание широкой европейской антигитлеровской коалиции, с участием Великобритании, Франции и СССР», которая не только защитила бы Польшу, но и положила бы предел всем агрессивным притязаниям Третьего рейха как таковым. Это, простите, не версия. Это полный бред, уж не обессудьте…

Такой расклад еще более фантастичен, чем фюрер в помятом мундире, роняющий в августе 39-го в кружку с баварским мутные слезы из-за постигшей его в Москве дипломатической неудачи. Да если бы страны Запада хотели бороться с Гитлером и его шайкой, имели бы хоть тень намерения их остановить, они бы это делали! Не закрывали бы глаза на превращение беззубого рейхсвера в могучий Вермахт, занятие Германией демилитаризованных зон, аншлюс Австрии и прочие «милые шалости». Не помогали бы «пилить» Чехословакию, грозя войной любому, кто посмеет вмешаться. А главное – не накачивали бы Третий рейх кредитами, военными материалами и технологиями, не подталкивали бы его совершенно открыто к «великому походу на Восток».

Летом 1939 года ни британцев, ни французов еще не проняло – в нацистской Германии они видели угрозу не для себя, любимых, а исключительно для глубоко ненавистных им большевиков. Цель перед ними была четкая и ясная – любой ценой столкнуть в истребительной войне Берлин и Москву. Понадобилось бы для этого сдать Польшу – сдали бы как миленькие. Чем она, в конце концов, была лучше той же Чехословакии, Испании или Румынии, для «спасения» которых в Лондоне и Париже и пальцем не пошевельнули? Пока Гитлер декларировал антикоммунизм и твердое намерение идти войной на русских, ему прощалось абсолютно всё. Впрочем – невмешательство Британии и Франции – это был далеко не худший вариант. Из реальных, естественно…

Да, самое, пожалуй, время перейти от бредятины к разговору о том, как события могли бы развиваться на самом деле. Итак, допустим, Сталин заявляет: «Никаких договоров с Гитлером! За Польшу будем воевать!» От нападения фюрер, как уже было сказано, в таком случае отказываться и не подумал бы – бойся он РККА в 1939-м, не полез бы на нас в 1941-м, когда армия стала еще мощнее. Значит, война… Вот только есть одна проблемка – общей границы с Третьим рейхом у СССР не имеется. Как сражаться будем? Остается только вводить войска на польскую территорию – и тут же вступать в бой с «защищаемыми». Именно так ведь оно и было в реальности! Однако в этом случае у нас никакого договора с немцами бы не имелось. Знаете, как поступил бы в этой ситуации Гитлер, будь у него хоть капля мозгов (а они у фюрера, безусловно, имелись и в большем количестве)? Быстренько замирился бы с перепуганными до медвежьей болезни поляками, расшаркался перед Парижем и Лондоном, отвел бы войска, и…

И агрессором в глазах «мирового сообщества» был бы Советский Союз! Со всеми, как говорится, вытекающими. Вариант пропуска поляками через свою территорию Вермахта для «удара возмездия» по СССР – далеко не самый страшный, поверьте. Против нас могла объединиться вообще вся Европа – и, скорее всего, объединилась бы, начав давно задуманный «крестовый поход против большевизма». Не могло такого быть, скажете? Ну, да – и интервенции всей этой европейской своры в 20-е годы тоже не было. И планов стереть СССР с лица земли атомными бомбами, которые в США и Британии принялись лелеять уже в 1945-м. Не было, конечно, это я выдумал все…

И вот вам, кстати, еще одна виртуальность – более чем вероятная и донельзя поганая. Имеются вполне достоверные данные относительно того, что буквально в последние месяцы и недели перед войной, когда в Варшаве основательно почувствовали запах жареного, там крайне активно пытались договориться с Гитлером – уже на совершенно любых условиях. Готовы были и Данциг отдать, и в Антикоминтерновский пакт вступить – все, как фюрер требовал ранее. Так уж сложилось, что нацисты оказались еще упрямее польских панов и, решив окончательно разнести их в пух и прах, от переговоров отказывались наотрез: «Раньше нужно было поменьше носом крутить!» В противном случае Советский Союз имел бы вполне реальные шансы на то, что Великая Отечественная началась бы для него не летом 1941 года, а на два года раньше и при гораздо более невыгодном военно-стратегическом раскладе. Думаете, я преувеличиваю?

Так ведь ни для кого же не являются секретом стенания польских, за ногу их да об угол, «историков», горько сокрушающихся о том, что Варшава так и не стала для Третьего рейха военной союзницей против СССР! Некий Петр Зыхович цельную книжонку именно на эту тему накрапал. «Как доблестные поляки с Вермахтом в одном строю русских бы разбили» – как-то так примерно называется, а уж общий смысл точно такой. Другой деятель – Павел Вечоркевич (в Варшавском университете профессорствовал, между прочим) даже подсчитал, что Варшава вполне могла дать Вермахту те самые «недостающие десятки дивизий и сотни танков», которых, по мнению ученого мужа, Гитлеру как раз и не хватило, чтобы взять Москву. Жалел он об этом ужасно… Нет ни малейшего сомнения – прими Гитлер иное решение (а в случае негативного ответа в Москве это было более чем возможно), и польские жовнеры поперлись бы нас завоевывать в первых рядах армии вторжения – как оно, собственно, и было в ту же первую Отечественную войну. Вот вам слова из рапорта польского генерала Михаила Сокольницкого, поданного им Наполеону Бонапарту в 1812 году: «Поляки все готовы пролить кровь… чтобы освободить человеческий род от России… и навсегда преградить дорогу в Европе для империи Тьмы».

Все перечисленные выше сценарии были бы для Советского Союза не просто опасны – они могли привести к его гибели. Начавшаяся в 1941 году война с гитлеровской Германией и ее многочисленными сателлитами стоила нашему народу 26 миллионов жертв. Что было бы, разразись эта гроза в 1939-м, и думать больно. А уж если бы против СССР обратились все страны Запада… И вот только не надо говорить о «преувеличениях» и «передергиваниях»! Первый план уничтожения и расчленения Советской России был составлен нашими будущими «союзниками по антигитлеровской коалиции» еще в декабре 1917 года. Думаете, что-то в их отношении к СССР изменилось спустя 22 года? Если и изменилось, то точно не в лучшую сторону.

Просто СССР уже не виделся им легкой добычей. Воевать с ним собственными руками они если и собирались, то только на завершающем этапе военных действий, когда Красная армия будет обескровлена и практически разгромлена. Равно, впрочем, как и выпестованный ими как раз для этой цели Вермахт. В 1939 году и Лондон, и Париж приложили максимум усилий для того, чтобы превратить проходившие в Москве буквально накануне приезда туда Риббентропа переговоры в натуральную клоунаду – и преуспели в этом. Делегации, в которые как на смех были включены какие-то, прости господи, старперы, нафталиновые генералы и адмиралы, не имевшие никаких полномочий, добирались до нашей столицы полмесяца самым кружным путем из возможных. А ведь, при желании, могли бы за день долететь…

Прибыв в Кремль, эти напыщенные болваны толкли воду в ступе, переливали из пустого в порожнее, мололи языками, доводя до осатанения и Молотова, и Ворошилова и самого Сталина. Климент Ефремович с Иосифом Виссарионовичем, судя по воспоминаниям очевидцев, с трудом сдерживали желание передушить этих пустозвонов, явно тянувших время. Они его и тянули! Впоследствии в мемуарах высших представителей британского и французского «истеблишмента» будет с обезоруживающей откровенностью сказано: целью шутовских «переговоров» было никакое не заключение военного союза с большевиками, а «запугивание» Гитлера ровно до того времени, пока он не откажется от похода на Польшу из-за наступления поздней осени и паршивых погодных условий.

Можно не сомневаться – до следующего года Париж и Лондон приложили бы максимум усилий к тому, чтобы Вермахт попер уже прямиком на СССР, не отвлекаясь ни на что «постороннее». Как знать – ведь вполне могло бы и получиться, хотя бы по одному из приведенных выше сценариев. Чехам и словакам в свое время руки выкрутили, заставив сдаться Гитлеру и фактически став его союзниками. Думаете, с поляками этот фокус бы не прошел? Как-то не очень верится, особенно учитывая настроения и чаяния последних. Сталин все эти «гнилые» расклады прекрасно понимал и предвидел. Он чувствовал – решение надо принимать немедля, без раскачек и проволочек, иначе потом будет уже поздно кусать локти.

Да, Иосиф Виссарионович ни на грош не доверял Британии и Франции. А что, должен был?! С чего бы это вдруг? Советский Союз всю весну и лето 1939 года колотился, как рыба об лед, раз за разом предлагая им создать настоящий, а не мишурный союз против гитлеровцев. И каждый раз получал отказ. Мы делали все, что могли, чтобы предотвратить новую мировую войну, а потенциальные «союзники» за спиной СССР не жалели сил для того, чтобы его в этой войне уничтожить. Сталин попросту раскусил все эти шашни и пришел к однозначному выводу: войны не избежать. Теперь перед ним, как перед истинным Вождем, стояла только одна задача: оттянуть на максимальный срок начало боевых действий и использовать сполна это время для подготовки к ним армии и страны. Что он, в общем, и сделал – насколько уж это можно было за короткие два года.

Касательно того, что Иосиф Виссарионович надеялся на то, что, сожрав Польшу, Гитлер, уверенный в нейтралитете СССР, повернет на Запад, где и обломает себе изрядно зубы, так разве не это и произошло в реальности? Единственное, в чем жестоко ошибся Сталин, так это в своих оценках относительно способности европейцев защищать собственную Родину. Ну, не мог будущий Верховный, до последнего отказывавшийся покидать фактически уже осажденную немцами Москву, предугадать, что тот же Париж они возьмут без единого выстрела! Не укладывалось подобное у него в голове. Это – единственная, пожалуй, ошибка Сталина, допущенная при подписании пресловутого пакта. Он-то наверняка рассчитывал, что Вермахт приползет на наши границы лет эдак через пять-семь, прилично потрепанный. А вышло наоборот – Европа сдалась нацистам фактически без боя. Мало того – пополнила их арсеналы своим оружием, а и без того немалые рати множеством добровольцев со всех своих концов, рвавшихся «уничтожить большевизм». Ну, ничего – всех упокоили, всем место в могилах нашлось…

В любом случае утверждать сегодня, что именно соглашение о ненападении, подписанное в Кремле 23 августа 1939 года, стало «спусковым крючком Второй мировой», могут либо полные болваны и неучи, либо законченные русофобы, которым никакой закон не писан. В том числе и законы Истории. Эта война была совершенно неизбежна, просто пошла она совершенно не по тому сценарию, который планировали на Западе – вот там теперь и бесятся. Как лидер страны Сталин сделал ровно то, что обязан был сделать – и ни малейших претензий к нему тут быть не может. А что до Польши… Уж простите за цинизм, но она в 1939-м получила ровно то, что заслуживала и на что напрашивалась – я имею в виду, со стороны СССР. Да и не забрали мы у них ничего тогда – просто вернули свое. Иосиф Виссарионович был имперцем до мозга костей и разбазаривать русских земель не собирался ни пяди. Подписанный им договор был первым шагом к великой Победе 1945 года. Ну, а пытаться «судить» победителей – вечный удел побежденных…

Почему Сталин не стал «спасать» Варшавское восстание

Есть и еще один исторический момент, доводящий польских «патриотов» прямо-таки до русофобского и антисоветского исступления – Варшавское восстание 1944 года. О нем – но только без прикрас и недомолвок, стоит поговорить подробно.

Начинать тут, как водится, придется издалека – все с того же пресловутого 1939 года. Именно тогда, в весьма далеком от захваченной Вермахтом Варшавы Лондоне обосновалось так называемое «Польское правительство в изгнании», возглавляемое генералом Сикорским. Что это была за компания, становится понятно из того, что и Третий рейх, и Советский Союз ее представителей рассматривали в качестве «исторических врагов Польши», с которыми должна вестись непримиримая борьба. Ну, по поводу «противостояния» лондонских трепачей нацистам мы еще очень подробно поговорим ниже… К Сталину же на поклон «изгнанники» явились уже в июле 1941 года – когда Гитлер напал на нашу страну. К союзу, пусть и лишенному каких-либо взаимных симпатий, стороны подталкивали катастрофически ухудшающиеся военно-политические реалии, и Москва пошла навстречу посланцам Сикорского в главной из их просьб – создании на нашей территории польских воинских частей. Понять это можно – в те грозные дни каждый штык был на счету.

И вот тут-то Иосиф Виссарионович, при всей своей мудрости и огромном опыте политической деятельности, допустил просто колоссальную промашку – очевидно, попросту забыл, с кем связывается. Советский Союз, несущий в этом тяжелейшем периоде войны огромные потери, смог выделить «польским союзникам» на формирование своих дивизий колоссальную сумму в 300 миллионов рублей. И это – не считая предоставленных продовольствия и оружия! По идее, эти части, возглавляемые командирами, назначенными из Лондона, должны были находиться в оперативном подчинении нашей Ставки Верховного Главнокомандования… Ага, как же! Вместо того, чтобы отправиться на праведный бой с гитлеровскими полчищами, топчущими ту землю, что дала им приют, поляки совершили невероятную подлость против нашей страны.

Достигшие к началу 1942 года численности в 73 с лишним тысячи подразделения, созданные и вооруженные на советские деньги, правительство Сикорского решило перебросить… на Ближний Восток для помощи британцам, не выделившим на их формирования ломаного пенни! Думаете, вероломных панов разоружили и погнали колоннами в Сибирь? Поголовно запаковали в штрафбаты? Да ничего подобного – более ста тысяч поляков, не только военные, но также их чада и домочадцы, преспокойно покинули территорию Советского Союза, выполняя приказ собственного «правительства в изгнании». Это – к вопросу о «польской доблести» и «вероломстве Советов». Впрочем, главная история на этом только начинается.

Товарищ Сталин если и ошибался в чем-то, то только один раз. На лондонских проходимцах и «кидалах» он для себя поставил жирный крест, наверняка сделав в памяти «зарубку» на будущее – рассчитаться за предательство как следует. Забегая немного наперед, скажу, что весной 1943 года с лондонской шайкой Москва дипломатические отношения разорвала официально. Те, помимо всего прочего, еще и верещали на всех углах о непризнании границ 1939 года, то есть требовали вернуть им Западную Украину и Белоруссию. Ну и вдобавок от всей души подключились к «раскрутке» «Катынского дела», бывшего, как уже доказано неоднократно, одной из наигнуснейших, но, надо отдать должное, тщательно подготовленных нацистских фальсификаций и провокаций. А годом раньше – в 1942 году на территории СССР был создан Союз польских патриотов, объединивший представителей дружественных нашей стране левых политических сил. В 1943 году родилась и приняла боевое крещение 1-я польская дивизия имени Тадеуша Костюшко, выросшая затем в корпус, а к 1944 году превратившаяся в полновесную 1-ю армию Войска Польского. Вот именно такие поляки, действительно доблестно сражавшиеся плечом к плечу с РККА или непосредственно в ее рядах, увековечены в замечательной книге и отличном фильме о четырех героических танкистах и одной, не менее героической, собаке…

Тем временем в самой Польше начинала складываться довольно-таки непростая ситуация. На звание «патриотических сил, сражающихся против нацистской оккупации» с 1943 года взялась претендовать созданная по указке из Лондона Армия Крайова (в дальнейшем для простоты будем называть ее АК). «Боролись» с немцами ее адепты, надо сказать, достаточно своеобразно – их деятельность ограничивалась в лучшем случае сбором разведданных для СИС Британии, а также усиленным нахомячиванием поступавших от английских союзников оружия, боеприпасов и продовольствия. Руководители АК, матерые русофобы и антисоветчики, совершенно не скрывали того, что главной своей задачей видят ни в коем случае не изгнание немцев со своей земли, а сохранение и накопление сил для взятия власти после того, как оккупанты оттуда выметутся сами под ударами Красной армии. Партизанских отрядов АК не существовало в природе. Их отсутствие ее лидеры с предельной простотой объясняли тем, что вооруженная борьба в немецком тылу будет «способствовать военным успехам Советов», а это недопустимо! «Настоящие патриоты Польши» будут «ждать с винтовкой у ноги», пока «две самые крупные силы зла» – СССР и Третий рейх уничтожат друг друга во взаимной борьбе, и уж тогда-то они свое возьмут!

Против кого бойцы Армии Крайовой собирались пускать в ход свои так тщательно оберегаемые винтовки, стало предельно понятно в 1944 году, когда у нее появился опаснейший конкурент в виде Армии Людовой (далее – АЛ) – вооруженных отрядов, создававшихся стараниями Польской рабочей партии (фактически – коммунистов) и при поддержке СССР. Однако стоило этим подразделениям начать реальную борьбу против оккупантов, как командование АК отдало своим силам приказ… атаковать и, где только возможно, уничтожать боевые группы и отдельных бойцов АЛ! Относительно же Красной армии позиция лондонского «правительства» и его прихвостней была неизменна все время – АК строжайше предписывалось оказывать сопротивление ее частям, «вторгнувшимся на исконно польские земли».

Что самое забавное, к таковым «изгнанники» в 1943 году причисляли не только западные области Белоруссии и Украины. Послевоенная «Великая Польша», по их мнению, должна была состоять еще и из Литвы, Восточной Пруссии и Силезии. Эстонии, Латвии и остальной части Украины, так уж и быть, дозволялось иметь статус «независимых государств» – но только и исключительно под контролем Варшавы. Нехилые аппетиты, как видите – сидевшая на берегах Темзы банда политических клоунов вполне серьезно мечтала «пощипать» на предмет территориальных приобретений не только Германию, но и Советский Союз.

Перейдем, впрочем, непосредственно к самому Варшавскому восстанию, ставшему апофеозом бездарных попыток «польского правительства в изгнании» въехать в рай на чужом горбу и захватить власть в стране, бессовестно используя героизм и самопожертвование советских воинов. С его идеей матерый враг СССР генерал Коморовский, возглавлявший силы АК непосредственно в Польше, носился еще с 1940 года, когда ни о каком разгроме Третьего рейха и речи быть не могло. Кстати, даже после начала Великой Отечественной войны «великие стратеги» из Лондона пребывали в полной уверенности: дальше границ, существовавших до 1939 года, русские продвинуться не смогут. Куда им наступать на Европу! Вы, что, опыт Первой мировой забыли?! Естественно, все планы по захвату столицы и установлению там «прозападной», антисоветской власти, очень активно транслировались хозяевам из Лондона, а позднее – и Вашингтона. Так началась грязная игра, в которой англичане и американцы использовали поляков с предельным цинизмом.

Секретный план «Рэнкин» был одобрен Черчиллем и Рузвельтом на совещании с представителями «изгнанников», проходившем в Квебеке в конце лета 1943 года. Он включал в себя не только захват силами АК Варшавы и триумфальное возвращение туда из Лондона благополучно пересидевшего оккупацию своей страны «правительства», но и активное вооруженное противостояние частям РККА, идущим с Востока. И это совершенно не помешало тем же лидерам Британии и США несколькими месяцами позднее – во время исторической Тегеранской конференции согласовать со Сталиным существование Польши в будущих границах 1945–1991 годов! «Польское правительство» об этом никто, естественно, в известность ставить и не подумал – много чести… Вашингтон и Лондон, следуя извечным принципам англосаксонской внешней политики попросту «раскладывали яйца по разным корзинам». Получится у поляков восстание – хорошо! На пути советского наступления в Европе появится, мягко говоря, недружественное СССР государство. Не получится – тоже ничего страшного. Подумаешь – сотней тысяч поляков больше, парой сотен тысяч – меньше…

Разразившаяся 1 августа 1944 года в польской столице трагедия, вошедшая в историю под именем Варшавского восстания, целиком и полностью лежит на совести авантюристов из Армии Крайовой и лондонского «правительства в изгнании». Исторической справедливости ради необходимо отметить – от намечавшегося безумия поляков пытались отговорить даже англичане. Есть сведения, что доведенный до белого каления Черчилль натурально орал на «главу правительства» Миколайчика, требуя прийти в себя и хотя бы попытаться договориться с русскими. Британский Комитет начальников штабов выдал однозначное заключение – любые акции подпольщиков могут проводиться исключительно «в тесной координации с русским наступлением». А вот с наступлением РККА на Варшаву дело как раз обстояло туго. Возможно, изначально и были планы взять город лихим ударом с ходу – в 20-х числах июля, до смерти перепугавшись советских танков, которые «вот-вот появятся» из Варшавы, как крысы бежали не только представители оккупационной администрации, но и чуть ли не все немцы вообще.

Однако в течение нескольких дней Гитлер, лично приказавший удерживать польскую столицу любой ценой, привел паникеров в чувство. Под Варшаву были переброшены огромные силы Вермахта и СС со всей Европы – из Румынии, Италии, Голландии. Противостоящая на этом участке фронта РККА группировка гитлеровцев насчитывала больше полусотни тысяч солдат, тысячи орудий, сотни танков. 28 июля Сталин утвердил оперативный план, в соответствии с которым Варшаву планировалось брать двумя фланговыми ударами, для которых сперва необходимо было создать плацдармы на Висле. Кстати, не последнюю роль в отказе от лобовой атаки сыграло желание советского руководства сохранить город от разрушения. Но тут поляки восстали…

Находившийся в эти дни в Москве «глава правительства» Миколайчик во время переговоров со Сталиным пытался самым натуральным образом «качать права», утверждая, что «город уже в руках восставших». Верховный, наверняка попыхивая трубочкой, смотрел на него, как на идиота, и с откровенно издевательской интонацией отвечал: «Ну, дай бог, дай бог…» Бог не дал – первые же шаги возглавляемой Комаровским толпы необученных и необстрелянных интеллигентов и студиозусов показали их полнейшую несостоятельность в роли военной силы. Потери они несли вчетверо большие, чем немцы, а захватить не сумели при этом ни единого ключевого пункта в городе, ни одного вокзала, ни одного моста… На варшавских мостовых истекали кровью брошенные политическими фиглярами на убой мальчишки, а Миколайчик в это время пытался требовать от Вождя территориальных уступок! Абсурд… Впрочем, уже через пару дней гордый пан валялся у Иосифа Виссарионовича в ногах, умоляя «хотя бы помочь оружием». Сталин, в принципе, не возражал. Известно, что выходя после очередного тура «переговоров», он обронил пару фраз: «Поляков этих просто жалко… Нереальное дело они затеяли!» 13 августа 1944 года было опубликовано специальное заявление ТАСС, в котором говорилось о том, что советское правительство решительно отмежевывается от «безрассудной варшавской авантюры», к которой не имеет ни прямого, ни косвенного отношения.

В Польше по сей день пытаются упрекать и лично Верховного и всех «бездушных русских» скопом – не поддержали, не спасли, не бросились очертя голову погибать за интересы тех, кто твердо был намерен развернуть полномасштабную войну против своих освободителей. Ну, что тут скажешь? Поляки… Красная армия рвалась к городу, ее воины гибли в варшавском предместье Прага, при отчаянных попытках форсировать Вислу, мосты через которую «повстанцы» захватить то ли не смогли, а то ли не захотели. В ожесточенных боях на подступах к городу войска 1-го Белорусского фронта потеряли почти 167 тысяч человек. Между прочим, «помощь» англичан ограничилась попытками сбрасывать восставшим оружие и боеприпасы, большая часть которых оказалась в руках немцев. Американцы же в ответ на мольбы Миколайчика о спасении и вовсе «съехали» на то, что АК находится в оперативном подчинении Лондона – вот он нехай вас и спасает. В это же самое время советская авиация сбрасывала повстанцам тысячи «стволов» оружия, вплоть до минометов и противотанковых ружей, сотни тонн продовольствия и медикаментов, миллионы единиц боеприпасов.

2 октября 1944 года Комаровским и генералом СС фон дем Бах-Зелевски была подписана безоговорочная капитуляция восстания. В плену оказалось 17 тысяч его участников, 16 тысяч были убиты. При этом погибло еще и 200 тысяч мирных жителей, остатки населения Варшавы были угнаны в Германию, а город практически сровнен с землей – с немецкой методичностью и педантизмом. Красная армия совместно с частями Войска Польского взяла Варшаву 17 января 1945 года. Большинство объективных историков Второй мировой войны склонны считать Варшавское восстание не военной операцией, а совершенно безответственной политической авантюрой, которая, приковав к польской столице повышенное внимание гитлеровцев, в конечном итоге привела к огромным и неоправданным жертвам как среди самих поляков, так и советских воинов. Впрочем, в Польше, конечно же, считают иначе…

Вообще говоря, потрясающая неблагодарность некоторых (а сегодня, увы – едва ли не всех) стран Восточной Европы, за освобождение которых от гитлеровских оккупантов сотнями тысяч гибли доблестные воины Красной армии, представляет собой крайне объемную и болезненную тему. Таковая, безусловно, требует совершенно отдельного разговора в рамках нескольку другой книги. Однако, для того, чтобы хоть «зацепить краешком» данный вопрос, приведу пример еще одной страны – Чехии, по сей день ужасно обижающейся на Советский Союз за пресловутую «пражскую весну» 1968 года. Но, возможно, СССР тоже нашлось бы, что предъявить этой стране в качестве встречной претензии? Еще как нашлось бы!

Начать тут надо с того, что имея неплохую, по меркам тех лет армию, огромные запасы вооружения и военной техники, да вдобавок мощнейшие укрепрайоны, Чехословакия даже не попыталась сопротивляться Гитлеру. Единственный вроде бы имевший место «бой» чехов с Вермахтом длился 30 минут и закончился вообще без единого убитого. Но ладно бы – только это! Все содержимое чешских арсеналов и цейхгаузов, ни одна пуля из которых не была выпущена по немецким нацистам, стало достоянием как раз последних, и вовсю применялись ими на Восточном фронте. При захвате Чехословакии Вермахт пополнил свои запасы тысячами артиллерийских орудий – полевых, противотанковых и прочих, десятками тысяч пулеметов, миллионами пистолетов и винтовок. Все это оружие впоследствии стреляло именно в советских солдат! К 1941 году исключительно чешским оружием было оснащено девять пехотных дивизий фашистов.

Впрочем, и количество этого взятого без боя вооружения меркнет перед той массой смертоносной продукции, которую чехи прилежно клепали для уничтожавших нашу страну фашистов всю войну. Напомню некоторые цифры и факты – к началу Великой Отечественной войны каждый четвертый танк в Вермахте был чешского производства! К ее концу эта доля возросла практически до 30 процентов. Помимо бронетехники, с чешских заводов для убийства солдат Красной армии потоком шли снаряды, прочие боеприпасы, стрелковое оружие. А еще – автомобили, самолеты и даже реактивные истребители МЕ-262… По имеющимся данным, последние оружейные конвейеры, работавшие на Третий рейх, были остановлены в Праге 5 мая 1945 года…

Ну и, конечно, чехи и словаки с оружием в руках воевали в частях Вермахта и СС. Особо тут отметилась Словакия, даже объявившая СССР войну и официальна отправившая сражаться против него 90 тысяч человек. Чехи же в основном подвизались в технических и ремонтных частях гитлеровских войск, где отзывы о качестве их работы и высочайшей дисциплине со стороны немецких хозяев были самыми высокими. Вообще, о тружениках чешского ВПК гитлеровцы были самого лучшего мнения: «…мы не видели от них ни единого акта саботажа». Напомним – только в советском плену по окончании войны оказалось около 70 тысяч чехов и словаков.

Ну, и последнее – за освобождение Чехословакии Советский Союз заплатил жизнями почти 140 тысяч своих сыновей и дочерей. Это – против 137 чехов, погибших в «пражскую весну», во время которой наших солдат тоже убивали…

Депортации – неоправданная жестокость или справедливое возмездие?

Одной из вещей, которую никак не могут простить Иосифу Виссарионовичу отечественные либералы, а пуще того – националистические деятели различных мастей и масштабов, являются так называемые «массовые депортации», проводившиеся якобы исключительно по его личному приказу, ну и конечно же – «без всяких к тому оснований». Так ли это было на самом деле? Насколько «невиновными» были представители тех народностей, на которые обрушивался во время Великой Отечественной войны и после нее гнев высшего руководства СССР? Ответы на эти вопросы вы найдете ниже.

10 мая 1944 года председателем Государственного Комитета Обороны СССР Иосифом Сталиным было подписано постановление «О крымских татарах», на основании которого 190 тысяч представителей этой национальности в течении буквально 10 ближайших дней были выселены с полуострова. Местом депортации в основном был Узбекистан, впрочем, какая-то часть их оказалась в Казахстане и других республиках СССР. На территории Крыма остались около полутора тысяч татар – участников антигитлеровского подполья, партизан и тех, кто воевал в Красной армии, а также членов их семей.

Трагическая история? Несомненно. Однако, прежде чем лить слезы над ее участниками, объявив их, всех до единого, «невинными жертвами сталинизма», вернемся во времени еще дальше – в 1941 год. Именно тогда была заложена основа событий, случившихся три года спустя – и никем иным, как самими крымскими татарами. В служебной записке народного комиссара внутренних дел СССР Лаврентия Берии, ставшей, по сути, основой для принятия упомянутого выше решения ГКО, все было изложено с беспощадной бериевской точностью и прямотой. Никакой «лирики» – только цифры и факты.

Хотите знать, сколько крымских татар дезертировало из рядов 51-й армии, отступавшей из Крыма? 20 тысяч. А сколько их было призвано в РККА? Ровно 20 тысяч и было… Замечательный образчик предательства, беспримерный, можно сказать! Стопроцентное дезертирство уже само по себе говорит о многом. Но если б, разбежавшись, как тараканы перед наступающими гитлеровцами, татары на этом и остановились! Все было совсем не так. Не успели оккупанты войти в Крым, а представители татар уже помчались к ним с выражением полнейшей преданности и уверениями в том, что все они готовы верно служить «Адольфу-эфенди», признавая его своим вождем.

Подобное рвение было благосклонно принято нацистскими главарями, о чем в самом начале 1942 года и было сообщено на первом заседании Татарского Комитета, состоявшемся в захваченном Симферополе. Героический Севастополь еще сражался, истекая кровью, но не сдаваясь, а крымские муллы уже выли молитвы за здравие «великого фюрера», «непобедимую армию великого немецкого народа» и упокой гнусных душонок убийц из Вермахта. Помолясь, принялись за дело – из крымских татар массово формировались охранные, полицейские и вспомогательные части гитлеровцев. Особо ценились они в СД и полевой жандармерии.

Много скорбных слов написано и сказано о лагере смерти, располагавшемся в годы войны на территории совхоза «Красный» близ Симферополя. Своими ужасами он заслужил название «крымского Дахау». Только расстреляно в нем было не менее 8 тысяч человек. Однако гораздо меньше упоминалось о том, что немцев в этом жутком месте среди палачей было, собственно говоря, двое – «врач» лагеря да его комендант. Весь остальной «персонал» состоял из крымских татар, служивших в 152-м батальоне СД Shuma. Формировалось это подразделение, кстати говоря, исключительно на добровольной основе. Собравшееся в нем отребье проявляло просто невероятную изобретательность в отношении пыток и казней.

Приведу только один пример – одним из таких «ноу-хау» было уничтожение людей, которых укладывали штабелями, связав колючей проволокой, обливали бензином и поджигали. Особым везением в этом случае было попасть в самый нижний слой – имелся шанс задохнуться до того, как вспыхнет пламя…

Настоящим кошмаром партизанских отрядов Крыма были татарские проводники фашистских ягд-команд и карательных отрядов, охотившихся за ними. Прекрасно ориентировавшиеся на местности, знавшие в горах, что называется, каждый камень, каждую тропинку, эти нелюди раз за разом выводили гитлеровцам к местам, где укрывались наши бойцы, их лагерям и стоянкам. Такого рода «специалисты» оказались настолько востребованы для Третьего рейха, что в 1944 году, бросив в Крыму часть своих войск, немцы нашли возможность эвакуировать их с полуострова морем, впоследствии сформировав сперва Татарский горно-егерский полк СС, а потом и целую бригаду. Большая честь…

Вспомнить можно еще очень о многом. О камнях, летевших в наших пленных, когда их гнали через татарские деревни… О двух гектарах крымской земли, которыми наделялся каждый из татар, вступивший на службу оккупантам, и которая отбиралась у русских людей. О том, как отчаянно сражались в 1944 году татарские батальоны под Бахчисараем и Ислам-Тереком, пытаясь остановить идущую освобождать Крым Красную армию. О том, с каким рвением они разыскивали и уничтожали по всему полуострову коммунистов, раненых бойцов Красной армии, которых пытались прятать жители, а также – евреев и цыган, в истреблении которых принимали самое активное участие.

Никому не приходит в голову, что депортируя из Крыма татар, среди которых как минимум каждый десятый был не просто запятнан сотрудничеством с оккупантами, а имел руки в крови по локоть, Сталин с Берией не уничтожали их, а спасали?! Вернувшиеся с полей Великой Отечественной через год-другой ветераны вряд ли ограничились бы «словесным порицанием» предателей…

Нельзя не упомянуть еще об одном моменте. Проливающие ежегодно потоки слез по поводу «незаслуженно депортированных» крымских татар «международные правозащитные организации» и прочая либеральная публика почему-то не рыдают над другими совершенно аналогичными историями того же самого времени. Над уже упоминавшимся мною ранее интернированием 120 тысяч японцев, а также тысяч немцев и итальянцев, которых загнали за «колючку» в 1941 году в США. Заметьте – не за какие-либо конкретные преступления, и не «по подозрению» даже. Просто – за национальность! И над 600 тысячами немцев, сгинувших при массовом их выселении из стран Европы после окончания Второй мировой войны, тоже не стенают. Молчат, заразы, как рыба об лед… А ведь немцев – не нацистов, не ветеранов Вермахта или СС, а просто имевших несчастье принадлежать к этой нации, гнали в 1945 году из Чехословакии, Венгрии, Польши, Югославии миллионами! 500–600 тысяч – это только документально подтвержденное количество погибших и умерших при депортации.

Я никого не осуждаю и не оправдываю. Просто время было такое – жестокое, кровавое, страшное… И некоторые вещи, вызывающие сегодня содрогание своей категоричностью и своими масштабами, были для него совершенно нормальной, чуть ли не повсеместной практикой. Это все к тому, что объявлять депортацию 1944 года вершиной мировых зверств – некорректно как минимум.

По поводу того, что арестовывали и депортировали весной 1944 года сплошь «невиновных» и «непричастных»… Только стрелкового оружия в процессе проведения операции по выселению было изъято столько, что хватило бы вооружить стрелковую дивизию! Ладно, десять тысяч (!) винтовок… А 600 с лишним пулеметов и минометов – полсотни? Это все для чего прятали?! По воробьям палить? Суровыми товарищами в васильковых фуражках из ведомства Берии еще до начала депортации было отловлено больше 5 тысяч представителей крымско-татарского населения, чья связь с гитлеровцами была настолько явной, а преступления – столь кровавыми, что большинству из них, не церемонясь, накинули петлю на шею. Немало было среди таковых пытавшихся спрятаться шпионов, диверсантов и просто «спящих» агентов, оставленных на освобожденной территории со вполне конкретными заданиями от фашистских хозяев.

Соглашусь с тем, что виноватым не может быть целый народ. Целый народ никто и не обвиняет… Давайте не будем погружаться в эмоции, а обратимся к бесстрастной и сухой арифметике. Приведу некоторые цифры, а уж следующие из них выводы каждый волен делать сам.

Прежде всего, чтобы там ни пытались сейчас говорить окопавшиеся на Украине экстремисты и их пособники, татарским Крым до Великой Отечественной войны не был ни в коем случае. Украинским, кстати – тем более! По переписи 1939 года на полуострове проживало более полумиллиона русских, более 200 тысяч татар, чуть больше 150 тысяч украинцев. Ну, и представители прочих национальностей – армяне, греки, евреи, болгары, в значительно меньших количествах.

Из этих самых 200 тысяч по неосторожно сделанному самими лидерами действовавшего при оккупантах Татарского Комитета, с оружием в руках гитлеровцам служили 20 тысяч. Каждый десятый… Впрочем, по оценкам многих историков цифра безбожно занижена – реально сотрудничали с фашистами (не только в рядах СС, СД и полиции, а и в качестве проводников, осведомителей и прислуги) как минимум 35–40 тысяч крымских татар. Каждый пятый… Во время депортации из 191 тысячи перевозимых, согласно отчету НКВД, в пути умер 191 человек. Один на тысячу… Это не сравнение. Это – просто элементарная арифметика.

За время гитлеровской оккупации в Крыму было уничтожено и угнано в рабство не менее 220 тысяч его жителей, в расположенных на его территории фашистских застенках и лагерях погибли 45 тысяч воинов РККА, захваченных в плен. Крымских татар среди таковых не было. Зато ко всем этим преступлениям в полной мере причастны каратели, полицаи, охранники из татарских формирований, преданно служивших оккупантам. Они сделали свой сознательный выбор и все, что произошло потом, было расплатой за него. При этом не было ни массовых казней, ни поголовной отправки всех татар в лагеря – только изгнание. Утратил ли народ, чьи сыны залили землю Крыма кровью тех, кто мирно жил на ней рядом с ними, право ходить по этой земле? Каждый может найти свой ответ на этот вопрос. Сталин просто нашел свой…

Я неслучайно взял для рассмотрения в качестве первого примера «несправедливых депортаций» именно события в Крыму. Остальные подобные истории повторяют ее в большей или меньшей мере. Однако в главном – совпадают чуть ли не на 100 процентов. «Невинные» чеченцы и ингуши? Ну, опять-таки судите сами. Вот строки из докладной записки, направленной комиссаром государственной безопасности 2-го ранга Богданом Кобуловым на имя наркома внутренних дел СССР Лаврентия Берии: «О положении в районах Чечено-Ингушской АССР»: «Отношение чеченцев и ингушей к Советской власти наглядно выразилось в дезертирстве и уклонении от призыва в ряды Красной армии. При первой мобилизации в августе 1941 г. из 8000 человек, подлежащих призыву, дезертировало 719 человек. В октябре 1941 г. из 4733 человек 362 уклонилось от призыва. В январе 1942 г. при комплектовании национальной дивизии удалось призвать лишь 50 процентов личного состава. В марте 1942 г. из 14 576 человек дезертировало и уклонилось от службы 13 560 человек, которые перешли на нелегальное положение, ушли в горы и присоединились к бандам. В 1943 году из 3000 добровольцев число дезертиров составило 1870 человек».

Как видим, дезертирство «храбрых горцев» росло как снежный ком по мере приближения к Кавказу Вермахта. В такой же пропорции рос и вооруженный бандитизм, причем имевший ярчайше выраженную антисоветскую направленность. С начала Великой Отечественной и до проведения операции по депортации чеченцев и ингушей на населяемой ими территориях органами НКВД только фактов бандитизма было зафиксировано около полутысячи. Жертвами бандитов стали около сотни бойцов и командиров Красной армии и НКВД, до сотни партийных и советских работников. Да более ожесточенная война с Советской властью, ее представителями и защитниками велась в те годы разве что на территории Прибалтики, переполненной «лесными братьями» и недобитым гитлеровским отребьем! Для прекращения этого беспредела приходилось проводить настоящие войсковые операции, отвлекая с фронта воинские части, задействовать личный состав и технику, которые в это время должны были бы бить гитлеровцев. Таким образом было ликвидировано около 200 банд и нейтрализовано более 4 с половиной тысяч их участников. Убитыми и пленными бандитствовавшие «абреки» потеряли вдвое больше людей, чем погибло и попало в плен чеченцев и ингушей на фронтах Великой Отечественной – одним этим, по-моему, уже все сказано!

А ведь были еще и кавказские нацисты! Да-да – созданная в 1942 году под контролем разведок Третьего рейха и Турции «Партия кавказских братьев», в самом скором времени превратившаяся в «Национал-социалистическую партию кавказских братьев», равно, как и появившаяся еще раньше – в 1941-м «Чечено-горская национал-социалистическая организация». Это – никакие не «выдумки сталинской пропаганды», а самые настоящие исторические факты. Последнюю, кстати, возглавлял некто Майрбек Шерипов – в прошлом видный партийный и советский работник Чечено-Ингушетии. Существовал и Северо-Кавказский легион Вермахта, в котором чеченцы отметились сполна, в том числе – в карательных айнзацкомандах. Да, воевало против Красной армии в гитлеровской форме их поменее, чем тех же крымских татар или прибалтов – так это исключительно в силу того, что оккупированы они не были и на фронт, где можно было перейти к немцам, как уже было сказано выше, особо не рвались. Зато в тылу кровушки пустили немало – согласно докладной записке, направленной Лаврентием Берией лично Сталину по результатам проведения депортации, оружия у горцев в процесс таковой было изъято немногим меньше, чем у тех же крымских татар – 20 с лишним тысяч единиц. В том числе – 5 тысяч винтовок, полтысячи автоматов и пулеметов.

Воля ваша, но, по-моему, совершенно нечего возразить по поводу оглашенной наркомом внутренних дел СССР Лаврентием Берией официальной причины депортации: «В период немецко-фашистского наступления на Северный Кавказ чеченцы и ингуши в тылу Красной армии проявили себя антисоветски, создавали бандитские группы, убивали бойцов Красной армии и честных советских граждан, укрывали немецких парашютистов». Что было, то было. Просто пришлось ответить сполна…

Ну и наконец, несчастненькие наши, вечно обиженные прибалты. Этих злокозненные «советы» сперва «оккупировали», потом депортировали. Затем вновь «оккупировали», выметя из Литвы, Латвии и Эстонии ни разу не оккупировавших их, а явившихся освобождать от «большевистского ига» и вести в счастливую семью европейских народов нацистов, и опять принялись «депортировать». Прямо-таки изуверство какое-то! Горше всех над ним стенал и рыдал Солженицын, прямо заявлявший, что ему как раз из-за «невинно растерзанных Сталиным» добрых и славных прибалтийских душек, томившихся с ним за одной «колючкой», прямо-таки «стыдно быть русским». Это при том, что русским-то он и не был никогда – душой, во всяком случае, точно. Ладно, отвлеклись опять… Вернемся к тому, как все вышло с оккупациями и депортациями.

В 1939 году смачно схрумать Прибалтику следом за Польшей Гитлеру не дал Сталин. Та же Литва в это время была уже, по сути дела, колонией Третьего рейха – стоило в марте этого года в Рейхсканцелярии фюреру жахнуть кулаком по столу и потребовать в двухдневный срок передать Германии Клайпеду со всей прилегающей областью, которую в Берлине считали немецким Мемелем, как это было выполнено неукоснительно. Однако этого Гитлеру показалось мало, и уже 20 сентября «власти» Литвы трясущимися ручонками подписываются под «Основными принципами договора об обороне между Германией и Литвой», имевшими такую вот «милую» главную формулировку: «Без ущерба для своей независимости как государства Литва отдаёт себя под опеку Германского Рейха». «Без ущерба для независимости»… Ха-ха!

Однако в этот самый момент заигравшемуся в «аншлюсы» Адольфу из Кремля припомнили о договоренностях, достигнутых при подписании все того же «Пакта Риббентропа – Молотова». В соответствии с ними, Прибалтика была сферой жизненных интересов СССР, а никак не Германии. Вот только Сталину проблем с ней, вдобавок к головной боли от враждебной Советскому Союзу и пронацистски настроенной Финляндии, не хватало… Наверняка изрядно поматерившись под нос на прекрасно приспособленном для этого немецком, фюрер был вынужден уняться – аж до 1941 года. Москва же времени зря не теряла. Договоры о военной взаимопомощи в спешном порядке были заключены со всеми тремя прибалтийскими карликовыми «государствами». Литва, надо отметить, на этом еще и нажилась изрядно. Ей достался Вильнюс со всей областью – территории, за которые литовцы хлестались с поляками, считавшими их своими исконными «кресами», долго и кроваво. Естественно, по условиям упомянутых выше договоров СССР получал право на размещение в Прибалтике своих войск. «Вот тут-то всех и того… оккупировали!» – скажете вы. А ничего похожего. Во все три республики были введены немногим более полусотни тысяч бойцов РККА. Прямо скажем, маловато для оккупации.

Летом 1940 года к Верховному Совету СССР с просьбой о принятии их в состав нашего государства обратились избранные народом парламенты Эстонии, Латвии и Литвы – с разницей в один-два дня. И причина тут никак не в «выборах, проводившихся под дулами советских винтовок», как ноют современные прибалтийские «историки», а опять-таки в банальнейших экономических и социальных причинах. Латвийским, эстонским и литовским рабочим попросту хотелось так же сытно кушать и иметь такие же выходные с отпусками, как токарям и слесарям из, скажем, того же недальнего от них Ленинграда. В Советском Союзе перед войной благосостояние трудящихся росло вполне реально и ощутимо – а в Прибалтике безумными темпами росли цены, падали заработки, надвигалась безработица. Вот вам, в конце концов, газетная цитата тех лет: «Единодушное решение жителей государств Прибалтики о присоединении к Советской России имеет своей причиной не давление, оказываемое на них Москвой, а попросту признание того, что подобный выход для них однозначно предпочтительнее, чем включение в “новую” нацистскую Европу». Думаете, это «Правда»? А вот и ничего подобного! Это как раз – лондонская «Таймс».

Да, первая депортация из Прибалтики состоялась менее чем через год после ее вступления в состав СССР. Кого при этом выселяли? Обратимся к соответствующей справке, поданной на имя Сталина, Молотова и Берии тогдашним наркомом госбезопасности Меркуловым. Под операцию по «очистке республик Прибалтики от неблагонадёжных элементов» угодили: члены всевозможных антисоветских организаций – националистических, контрреволюционных и прочих; агенты немецкой и других иностранных разведок; представители «эксплуататорских классов» – бывшие владельцы крупных промышленных и иных предприятий, помещики, видные чиновники старой власти, известные своей антисоветской деятельностью и убеждениями; бывшие сотрудники спецслужб, полиции, тюремной системы. «Подмели» немцев и переселенцев из Польши – тех, относительно кого имелись веские подозрения в том, что они находятся в стране не в поисках лучшей жизни, а исполняя задания вполне определенных «контор». Частым гребнем прошлись по бывшим офицерам как царской армии, так и армий прибалтийских буржуазных государств – но опять-таки аресту и высылке были подвергнуты только те из них, в отношении кого «имелись подтвержденные компрометирующие материалы». Надо сказать, что госбезопасность не оставила своим вниманием и тех «бывших», которые к этому моменту уже успели получить должности в территориальных частях РККА. Ну и вдобавок частично отправили за решетку, а частично выслали уголовников и проституток – особенно тех из них, кто упорно не желал оставлять свое малопочтенное ремесло. Вот такое «избиение цвета нации получилось»… Всего по трем республикам репрессировано было чуть более 40 тысяч человек, из которых депортировано – немногим более 25 тысяч.

Думаете, «прессовали» невинных? Отчего же тогда многие из этих «агнцев» при появлении у них в дверях или на подворье суровых товарищей в штатском и в васильковых фуражках принимались отчаянно отстреливаться? Со стороны органов безопасности были вполне реальные убитые и раненные. Много позже, когда Третий рейх был разгромлен и в руки все тех же НКВД И СМЕРШ попали крайне завлекательные архивы некоторых его организаций, не стремившихся к огласке собственной деятельности, в таковых, в частности, обнаружились документы, гласившие о том, что Абвер весной-летом 1941 года готовил на территории Прибалтики масштабное «антибольшевистское восстание», которое было сорвано как раз высокопрофессиональной и крайне своевременной операцией органов государственной безопасности СССР. Согласно признанию самих же нацистов «под раздачу» июньской операции попали не менее 5 тысяч их агентов, ждавших своего часа в Прибалтике. Впрочем, выявили и обезвредили, увы, далеко не всех, кого надо было. Это стало ясно, стоило лишь начаться Великой Отечественной.

Первые выстрелы в спину нашим бойцам и командирам в Латвии, Литве и Эстонии начали звучать еще 22 июня 1941 года. Сотворить то, на что их ориентировала «контора» адмирала Канариса – захватить военные объекты, транспортные узлы и коммуникации, удерживая их до прихода Вермахта, изрядно прореженные НКГБ и НКВД состоявшие на службе нацистов «горячие» эстонские (а также литовские и латышские) парни, конечно, уже не могли. Однако на то, чтобы палить из лесов и придорожных домов как по отступающим колоннам Красной армии, так и по беженцам, силенок у них, к сожалению, хватило с лихвой. Командование РККА вынуждено было, отвлекая личный состав от противостояния отчаянно рвавшимся на Восток гитлеровцам, создавать специальные истребительные отряды, нещадно давившие как повыползших из своих нор «лесных братьев», так и забрасываемых из Германии и Финляндии диверсантов, чуть ли не моментально обраставших «группами поддержки» из местного отребья. Эстонцы к тому же отметились еще и массовым дезертирством, более того – прямым переходом на сторону врага, причем как рядовых бойцов, так и командиров. Впрочем, это все были еще «цветочки». Что прибалты принялись творить, когда на их землях воцарилась власть Третьего рейха – это совершенно отдельная история.

В оккупированной Прибалтике немцы, тогда еще очень не любившие марать собственные «арийские» ручки об особо грязные дела вроде массового истребления тех же евреев, практически сразу создали зловещие формирования, вошедшие в историю под названием «вспомогательная служба полиции порядка» (Schutzmannschaftder Ordnungspolizei, сокращенно Schuma) – «шума». Что собой представляли эти организации? Всю их сущность, равно как и деятельность, можно охарактеризовать одним словом – каратели. Причем настолько гнусные и кровавые, что их зверства неоднократно вызывали отвращение и ужас даже у надзиравших за ними отнюдь не отягощенных милосердием и человеколюбием чинов из СС, Вермахта и гестапо. Сохранилось предостаточно рапортов последних, в которых с истинно немецкой педантичностью изложены леденящие душу подробности погромов, насилия, массовых убийств мирного населения, осуществлявшихся с таким нечеловеческим садизмом, который претил даже хозяевам этих взбесившихся псов. Все это, впрочем, никоим образом не делает немцев «лучше» или «благороднее» их прислужников, порожденных и всецело направлявшихся в своих злодеяниях как раз «истинными арийцами»…

«Отметились» карательные команды прибалтов весьма широко. Помимо расправ над евреями, цыганами, русскими, всеми заподозренными в «симпатиях к большевикам» на собственной земле, эти твари вовсю душегубствовали на территории Белоруссии, где оставили по себе особенно жуткую память, Украины, в Псковской и Новгородской областях России. Да что там СССР – многие из них были «удостоены чести» охранять гетто и концентрационные лагеря, охотиться за партизанами и бойцами сопротивления аж в самой Европе! Польша, Югославия, Италия даже – везде остался их кровавый след.

Для того, чтобы вы могли получить несколько более яркое представление о том, что это была за публика, позволю себе привести выдержку из показаний угодившего на скамью подсудимых аж в 1968 году карателя Арнольда Веедлера, служившего в эстонской особой роте – «Эстишезондеркомпани», чьей задачей была охрана концентрационного лагеря, созданного нацистами у деревни Моглино на Псковщине, и организация там массовых казней евреев, цыган и прочих «неполноценных»: «Обычно я стоял в шеренге и расстреливал с левого края… Ко всему привыкает человек. Даже к расстрелам. Сначала мне было очень плохо, но потом ничего, освоился. Особенно сильно плакали дети, просили пощадить, но, несмотря на это, все они были расстреляны. Потом всегда пили водку…»

Вот, кстати, еще одна деталь: выживших в процессе расстрелов детей, которых родители в последние секунды жизни пытались укрыть собой от пуль, рачительные эстонские парни добивали, используя деревянные палки подлиннее. За перерасход патронов немцы могли наказать, а применять штыки или приклады каратели не хотели – брызжущая фонтаном кровь могла испачкать казенный мундир. Отстирывать самим было лень, а новую форму скупердяи-фрицы выдавать в таких случаях отказывались наотрез… Веедлера и еще двоих его подельников поставили к стенке. Одного же – Иоханеса Охвриля суд пощадил, поскольку тот, уничтожая свои жертвы… был несовершеннолетним! О, это советское милосердие… Сталина на них не было!

Ну, что, прониклись? А теперь давайте-ка отрешимся от эмоций и опять посчитаем. Итак…

В Литве при гитлеровцах были сформированы 26 батальонов «шума», в которых входило примерно 8 тысяч карателей. Было начато формирование еще 13 батальонов, однако их создание нацисты и местные подонки довести до конца не успели. О численности личного состава таковых данных, увы, нет. Латышей в состав «шума»-батальонов входило еще больше – около 15 тысяч человек. В республике удалось сформировать 45 таких частей. Эстонцы дали Третьему рейху 26 батальонов «шума», общим поголовьем за 10 тысяч человек. Этих даже пытались использовать в боях против Красной армии – с вполне предсказуемым, впрочем, результатом. «Горячих эстонских парней» в нацистской форме били на Волховском и Ленинградском фронтах, а последний из оказавшихся на переднем крае их батальонов разнесли в пух и прах аж в излучине Дона в 1942 году. Ах, да, арифметика… По самым скромным подсчетам, карательствовали в Прибалтике 33–35 тысяч жителей. Это, уточню – только те, кто был в составе «шумы». А ведь имелась же еще и всяческая сволочь, полицайствовавшая на сугубо местном уровне! Запоминаем…

Теперь – участие прибалтов непосредственно в боевых действиях против Красной армии в составе Вермахта и, что самое главное – добровольческих и прочих формирований СС. А вы как думали? Попытками «затыкать дыры» на восточном фронте карательными частями, годившимися для войны с регулярными частями РККА примерно так же, как свинья для выполнения фигур высшего пилотажа, нацисты не ограничились. «Освобожденных от большевизма» жителей Прибалтики вовсю ставили под ружье, как в добровольном порядке, так и принудительно – введя всеобщую воинскую повинность. Впрочем, надо «отдать должное» тем же эстонцам – их-то особо загонять в те же легионы СС нужды не было. Сами шли. Именно этой республике принадлежит гнусное первенство относительно рвения в пополнении эсэсовских рядов.

Стоило в конце лета 1942 нацистам бросить клич – и побежали, роняя по дороге портки с национальной вышивкой. К середине осени того же года эстонских эсэсовцев набралось аж три батальона, слитых в итоге в 1-й добровольческий гренадерский эстонский полк СС. Часть эстонцев была даже «удостоена чести» проходить службу в составе 5-й танковой дивизии СС «Викинг» – и сдохнуть в ее рядах на поле Курской битвы и в Корсунь-Шевченковском «котле». Впрочем, поток тех, кто был не прочь повоевать за «великую Германию», в Эстонии не оскудевал – и в 1944 году из этой сволочи уже сформировалась целая пехотная дивизия СС, насчитывавшая 15 тысяч человек личного состава…

Латыши, как могли, старались не отставать от соседей. Тех, кто, проорав присягу Третьему рейху, отправлялся убивать наших дедов и прадедов, там набралось сперва на цельный латышский легион СС, а к концу войны – аж на две эсэсовских дивизии! Даже третью – танково-гренадерскую создавать собирались. Вот как, кстати, эта присяга звучала: «Богом клянусь в этой торжественной клятве, что в борьбе против большевизма я буду беспрекословно подчиняться главнокомандующему германскими вооружёнными силами Адольфу Гитлеру и как бесстрашный солдат, если будет на то его воля, буду готов отдать свою жизнь за эту клятву!» Общее поголовье латышских эсэсовцев составляло соответственно более 18 тысяч и более 10 тысяч в каждой из дивизий, соответственно – собирались дольше, да повалили гуще, чем даже эстонцы. Считаем, считаем…

Ну и, наконец, Литва… Эти в деле «защиты рейха» про-тупили сильнее всех. Гораздо ярче они проявили себя в истреблении местного еврейского или русского населения, а вот воевать с Красной армией как-то не рвались. Добровольцы, конечно же, имелись. По некоторым данным, они изрядно пополнили ту же 15-ю латышскую дивизию СС. Упоминаются в документах нацистов и два добровольческих литовских эсэсовских полка, сформированных, правда, аж в 1944 году. Ну, два полка – это тоже не мелочи. 5–7 тысяч человек как минимум. К тому же самые мерзким образом жители этой республики проявили себя уже после прихода Красной армии и изгнания с ее территории гитлеровцев. Судя по приведенным ниже цифрам и фактам, для большинства из них это было совершенно не в радость. 27 июля 1944 года приказом Военного Совета 3-го Белорусского фронта на территории Литовской ССР была объявлена мобилизация в Красную армию. Вот пара строк из отчета о ходе ее проведения: «…Мобилизация проходит неудовлетворительно, особенно среди литовцев. Так, в Виленском уезде с 26 по 31 июля мобилизации подлежало 5000 человек, на призывные пункты явилось 1700, а на станцию для погрузки всего 950 человек». Зато очень ярко проявили себя литовцы в другом…

Стоило Советской власти вернуться в прибалтийские республики СССР, очищенные от оккупантов, против нее развернулась самая настоящая война! «Союз литовских партизан», «Армия Свободы Литвы» и куча банд и бандочек калибром поменьше, не удосужившихся сочинить себе громкие названия… Да к тому же – еще и шакальи стаи головорезов польской Армии Крайовой, весьма даже уютненько устроившиеся на литовской земле. Вся эта свора терзала, рвала и уничтожала всё и всех, до кого только могла дотянуться. Только за время, прошедшее с момента освобождения Литвы до конца 1944 года, ими были совершены десятки диверсий и террористических актов против сотрудников НКВД и МГБ, бойцов и командиров Красной армии, сотни нападений на партийных и советских работников, государственные органы. Это была война! В одной только Литве «лесными братьями» и прочим бандитствующим отребьем с 1944 по 1952 год было убито более 25 тысяч человек, тысяча из которых были дети. Ничего удивительного – ненавистных им коммунистов и «русских оккупантов» эти нелюди вырезали целыми семьями.

В Латвии и Эстонии масштабы такой же точно войны были несколько меньшими, но именно что «несколько». Счет убитым военным, сотрудникам правоохранительных органов, активистам и государственным служащим шел не на сотни – на тысячи. Не щадила «лесная» нечисть и собственных соотечественников – к примеру, крестьян-бедняков, наконец-то получивших от окончательно установленной в Прибалтике Советской власти землю. Этих «предателей» окончательно озверевшие «борцы за национальную идею» изводили опять-таки целыми семьями, вплоть до грудных детей. Не стоит думать, что эти преступления оставались безнаказанными – истово ненавидевшие не дающую людям продыху погань подчиненные Берии и Меркулова давили ее как вшей, как клопов. В одной только Литве к началу 1945 года они сумели повязать 12 с половиной тысяч бандитов всех мастей, укокошив при этом на месте еще 2 с половиной тысячи. Кстати, около 4 тысяч арестованных были поляками – членами АК.

Разгромленные и разбитые, «лесные» поганцы забивались во все более глубокие норы, однако и оттуда продолжали время от времени жалить насмерть, подобно заползшим под колоду гадюкам. Дошло до того, что эти отщепенцы, сегодня оптом и в розницу поголовно объявленные в Прибалтике «национальными героями», вызвали жуткую ненависть в самом местном населении, которое принялось ловить и душить их уже самостоятельно, без всякого участия НКВД и МГБ. Об этом, в частности, докладывали в Лондон представители местной резидентуры британской разведки, на службу которой «лесные братья» подались с окончательным разгромом Третьего рейха. Очень уж они сокрушались по поводу того, что тамошние «партизаны» ни для какого черта уже не годятся, поскольку по большей части лишены поддержки народа. И тем не менее… По городам и весям, по глухим хуторам и большим деревням еще находились те, кто, будучи связаны с «лесными братьями» кто кровным родством, а кто – и совместными преступлениями, творимыми в период немецкой оккупации, оказывал им помощь, кормил и обогревал, обеспечивал сведениями и разведданными, пополнял их ряды. Вопрос необходимо было решать кардинальным образом – по-сталински.

И вот тут мы, наконец, подходим к самому что ни на есть интересному. К «страшным, ужасным и безосновательным» депортациям, которые были проведены в Прибалтике. Исходя из приведенных мною выше цифр, пребывали непосредственно на службе у гитлеровцев, участвовали в боях с Красной армией и занимались уничтожением мирного населения самое меньшее 95 тысяч жителей Прибалтики. А то и все сто! Ну, ладно, берем самый минимум. Так ведь это – еще не все! Добавляем к этому тысячи и тысячи недобитых лесных бандитов, их пособников и подельников. Что получим? По самым скромным подсчетам, тысяч полтораста отъявленных упырей на всю Прибалтику. Но как же выглядели в реальности цифры депортации, за которую там по сей день клянут и русских, и «советы» и лично Сталина?

Согласно постановлению Совета Министров СССР № 417–160сс от 21 февраля 1948 года «О выселении из Литвы членов семей бандитов, а также бандпособников» из этой республики, как особо «прославившейся» и «отметившейся» в деле бандитизма, было депортировано около 40 тысяч человек. В рамках выполнения постановления Совета Министров СССР № 390–138сс «О выселении с территории Литвы, Латвии и Эстонии кулаков с семьями, семей бандитов и националистов, находящихся на нелегальном положении, убитых при вооружённых столкновениях и осуждённых, легализованных бандитов, продолжающих вести вражескую работу, и их семей, а также семей репрессированных пособников бандитов», из этих республик было депортировано соответственно по 32, 42 и 20 тысяч человек. Итого 100 с лишним тысяч. Все сходится, не правда ли? Да еще и в меньшую сторону, чем следовало бы! Ну, вдобавок выселили из все той же Литвы в 1951 году 20 тысяч с чем-то кулаков с семьями. Ну, так это литовцев «догнала» коллективизация. Все через это прошли…

Ну, и в довершение – самое интересное. Согласно печально известному «Генеральному плану Ост», разрабатывавшемуся в недрах того самого Третьего рейха, за который так самоотверженно сражались прибалты, их земли, превращенные в «Восточные территории великой Германии», должны были быть очищены от 85 % литовцев, 70 % латышей и 50 % эстонцев. Как именно очищены? А вы не догадываетесь?! Принудительное переселение в Сибирь, по мысли разработчиков плана, было самым гуманным из вариантов. Его еще заслужить нужно было. Не буду даже и комментировать. Цензурных слов попросту нет…

Уже к середине 50-х годов в Прибалтике настала нормальная, мирная и спокойная жизнь. Люди снова могли жить и работать, не боясь ночных теней за окнами, не вздрагивая от каждого шороха в лесу или на собственном подворье. Изгадил всю музыку, как и многое остальное, Хрущев. Лысый распахнул ворота лагерей не только перед вчерашними «лесными братьями», но даже и перед бывшими полицаями и эсэсовцами. Не будь этого, вряд ли они сегодня маршировали бы по улицам Риги, Вильнюса и Таллина в окружении, будь она трижды проклята, «молодой смены», которую, что самое страшное, успели взрастить. Сталин и Советская власть были жестоки? Глядя на открывающиеся сегодня в Прибалтике чуть ли не повсеместно мемориалы и памятники нацистским палачам, начинаешь думать, что, пожалуй – слишком милосердны. Впрочем, такое предположение мы рассмотрим поподробнее на примере другой недодавленной Сталиным и Берией гадины – украинской бандеровщины.

«Еще плодоносить способно чрево, которое вынашивало гада…»

Я совершенно не случайно взял для названия этой главы бессмертные строки из пьесы-притчи немецкого драматурга Бертольда Брехта, которые стоит привести здесь полностью:

А вы учитесь не смотреть, но видеть,

Учитесь не болтать, а ненавидеть.

Хоть человечество и было радо,

Отправив этих выродков налево,

Торжествовать пока еще не надо:

Еще плодоносить способно чрево,

Которое вынашивало гада…

Увы, эти слова, которыми великий немец предупреждал людей об опасности возрождения нацизма, появившегося на свет на его родной земле, оказались полностью пророческими для совсем другого места – Украины.

Ядовитая зараза тамошнего национализма имеет корни, которые уходят намного глубже, чем это кое-кто пытается представить. Впрочем, об этом мы сейчас говорить не будем. Гораздо больший интерес представляет не так история бандеровщины, как вопрос о том, почему она не была выведена подчистую тогда, когда к этому, казалось бы, имелись все возможности? В рамках данной книги я не намерен рассматривать подробно ни историю зарождения украинского национализма, ни «славный путь» адептов такового. Поговорим мы о том, как спецслужбы СССР боролись с этим злом, и почему эта борьба не увенчалась окончательным успехом.

Собственно говоря, с первыми реальными потугами Украины получить «нэзалэжнисть» пришлось столкнуться даже не большевикам, а еще Временному правительству России. Именно после Февральской революции 1917 года приверженцы таковой осмелились поднять голову и принялись не только молоть языками, красуясь друг перед другом в «вышиванках», а взялись за оружие. И, между прочим, в рядах этих первых и появились многие из тех, кто впоследствии пролил за «украинскую национальную идею» реки крови – как русских и поляков, так и собственных соотечественников. Тот же Роман Шухевич, к примеру, который в Гражданскую войну ужом вертелся со своим «гайдамацким куренем» между красными и белыми, весьма чувствительно получая на орехи то от тех, то от других. Действовавшие в Малороссии деникинцы, как несложно догадаться, стремлениям к «нэзалэжности» не сочувствовали ни разу…

С красными как раз оказалось полегче. С треском вышибив петлюровцев и прочее подобное отребье из Киева, заставив наиболее деятельных вождей националистов разбежаться, как крыс, по эмиграциям, повели они себя довольно странно – принялись за «украинизацию». Самое интересное, что сомнительное это мероприятие нисколько не поддерживали жители центральных областей республики, не говоря уж о тех ее регионах, что лежали восточнее. Абсолютное большинство тех же киевлян причисляло себя к малороссам, и требование перекрашиваться в каких-то «украинцев» вызывало у них исключительно негативные эмоции. На черта это было нужно самим вождям большевиков в Петрограде и Москве? Ну, как же – пролетарский интернационализм. Очевидно, исходя из идей такового, они даже приняли на службу некоторых видных «деятелей украинского национального движения», вроде того же профессора Грушевского, якобы «раскаявшихся» и «перековавшихся». Очевидно, немалое значение тут имело то, что самый главный националистический рассадник – Галичина, на тот момент находился под властью Варшавы. Нормальные жители Советской Украины строили социализм, там вовсю шла коллективизация и индустриализация, а призрак национализма, как тогда казалось многим, бесследно канул в то гнилое болото, из которого выполз…

Первый «звоночек» для Москвы прозвенел, собственно, когда созданная в 1920 году в Праге все тем же Коновальцем Украинская военная организация (УВО) уже год спустя приняла самое деятельное участие в попытке недобитых петлюровцев поднять восстание против большевиков на Украине. Невеликие числом и бывшие, мягко говоря, не лучшими вояками, повстанцы были крепко биты, и вдобавок еще и выставлены из Польши. Надо сказать, что начавшие именно тогда оформляться во что-то конкретное, националистические силы Галичины изначально видели своими основными врагами большевиков и вообще «москалей» – они были твердо уверены в том, что Западная Украина вскоре вернется под руку Москвы.

Жизнь, однако, внесла свои коррективы – неудачная для Советской России война с Польшей, закончившаяся Рижским договором, а затем и решение Антанты – оставить эти территории Варшаве, стали для галицких националистов крайне неприятной неожиданностью. Что ж – теперь они с огромной увлеченностью принялись за «визвольни змагання» против поляков, устраивая акции саботажа и теракты. Целями таковых становились в основном польские чиновники, вплоть до министра иностранных дел (планировали «борцы» добраться и до самого маршала Пилсудского, да не срослось). В СССР, по вполне понятным причинам, к объектам ненависти галичан ни малейших симпатий тоже не питали, так что и проблемы в их действиях для себя не видели. До тех самых пор, пока эта публика не поперлась на поклон к Берлину…

То, что УВО, а впоследствии – и Организация украинских националистов, была в огромной мере проектом немецкой военной разведки (как антипольским, так и антибольшевистским), ни малейшему сомнению не подлежит. Коновалец, со всеми своими подельниками, запродался Абверу еще в 1922 году – когда никакими нацистами там еще и не пахло. Дураком он отнюдь не был, и его прогнозы относительно того, что именно немцы, скорее всего, постараются сокрушить как Польшу, так и СССР, оказались, увы, пророческими. Две его встречи с Гитлером (состоявшиеся, кстати, еще до прихода НСДАП к власти) тоже вряд ли являются выдумкой, пусть сам Коновалец и отрицал их впоследствии самым решительным образом – хотя бы потому, что сообщения о таковых проходили по каналам как советской, так и польской разведок, в те годы враждовавших жесточайше.

Да, в общем, и не столь уж важно – встречался или нет. Уж хвалебные-то статейки лидера украинских националистов, посвященные фюреру, точно ничьим вымыслом не назовешь, как и его призывы «встать густым казацким строем» под знамена со свастикой… Один лишь факт того, что в 1934 году, стоило лишь нацистам окончательно укрепиться во власти, штаб-квартира ОУН немедленно была перемещена в Берлин, говорит сам за себя. С той поры и началась активнейшая шпионско-диверсионная подготовка спецами Абвера кадров, набранных из националистов Галичины, а сами они окончательно превратились в нацистских холуев и наемников.

И вот это товарища Сталина уже решительно не устраивало! Недаром же Павел Судоплатов, человек, которого более чем заслуженно можно считать не просто «диверсантом № 1» Советского Союза, но и главным специалистом по истреблению бандеровской нечисти, впоследствии вспоминал слова Иосифа Виссарионовича, сказанные ему в 1937 году во время встречи, посвященной намеченной ликвидации Коновальца. По словам Сталина, это не была «месть» (хотя главаря ОУН к смерти формально приговорили как раз за расстрел рабочих киевского завода «Арсенал»). Верховный ставил своему главному ликвидатору четкую задачу: «обезглавить украинский фашизм, являющийся агентурой фашизма германского», и, более того – «заставить этих бандитов перегрызться, борясь за власть». Надо сказать, что во второй своей части замысел Верховного удался блестяще – после того, как Судоплатов попотчевал Коновальца «шоколадными конфетами» с тротиловой начинкой, от которых фрагменты «верховного проводника» разлетелись по Копенгагену, ОУН и вправду начало лихорадить. Ее «вожди», калибром поменьше, сцепились в схватке за первенство с остервенением, способным посрамить пресловутых пауков в банке. Организация фактически распалась на две фракции – «бандеровскую» и «мельниковскую», члены которых резали глотки друг другу почище, чем «ворогам нации». И тем не менее…

Заслуженная казнь Коновальца не только не уничтожила движение галичанских националистов, но даже и не ослабила его настолько, чтобы оно перестало создавать серьезные проблемы. Ясно это стало уже в 1939 году, когда советские войска вошли на территорию Западной Украины. Тогда, впрочем, развернуться по полной бандеровцы просто не успели, хотя бед наделали немало. А уж после 1941 года… Батальоны «Роланд» и «Нахтигайль», дивизия СС «Галичина», львовская резня, Бабий Яр и пепел Хатыни… Посеянные Коновальцем и такими его верными последышами, как Шухевич, Бандера и прочие, ядовитые семена дали крайне обильные всходы. Под чутким «арийским» руководством эти палачи зверствовали так, что чертям в аду наверняка тошно было.

При этом все разговоры о каком-либо «противостоянии» бандеровцев и нацистов, якобы «преследовавших» и даже «бросавших в темницы» кое-кого из кровавой националистической банды, являются, конечно же, полнейшей чушью. Хотели бы гитлеровцы избавиться от этих упырей – в два счета извели бы всех до единого. Однако как раз это в планы немцев не входило. При этом все так называемые «репрессии» были ничем иным, как указанием, начавшим зарываться прислужникам на их истинное место. То же можно сказать и о «вооруженной борьбе» бандеровцев с гитлеровскими оккупантами. Что-то ни в единой сводке педантичного до занудства в деле учета и контроля Вермахта потерь от этой «борьбы» не указано и близко.

По-настоящему за бандеровцев взялись даже не после освобождения Украины от их хозяев, а после Победы. Да, всякая мразь пряталась по углам и стреляла в спину освободителям не только в Галичине – как было сказано выше, «лесные братья» шебаршились в Прибалтике и даже кое-где в Белоруссии. Хватало проблем в Польше и других местах. Однако на Западной Украине эти проблемы приняли совсем уже недопустимые характер и масштабы. По свидетельствам участников и очевидцев событий тех лет, Советская власть заканчивалась в Галичине на уровне райцентра. Отдаленные и глухие сельские районы (а Западная Украина всегда состояла и по сей день состоит в основном из них) были всецело в руках бандеровцев.

Война бандеровской нечисти против советских людей не прекращалась ни на секунду. В 1944–1945 годах, когда воины Красной армии, не щадя себя, освобождали Европу и добивали нацистского зверя в его логове, бандитами из УПА было совершено около 15 тысяч терактов и диверсий. 30 тысяч только убитыми – вот потери от этой их гнусной деятельности! На разгром националистических бандформирований и подполья, в рядах которых насчитывались десятки тысяч человек на Западной Украине, вынуждено были брошены колоссальные силы. Не то что полки – дивизии, как воздух необходимые на фронте. И вот тут, честно говоря, возникает некоторое недоумение – другие народы, в годы Великой Отечественной войны замаравшие себя действительно массовым предательством и сотрудничеством с нацистами, несли за это ответственность полной мерой. Те же крымские татары или чеченцы, о которых достаточно сказано выше. Однако в отношении галичан было проявлено прямо-таки необъяснимое милосердие.

Да, оуновцев подвергали репрессиям и депортации еще в 1940 году. Что вовсе не помешало им впоследствии десятками тысяч бежать сломя голову на службу к гитлеровцам. Значит, было кому! Уже весной 1944 года, по личному приказу Лаврентия Берия, началась «чистка» Галичины не только от самих бандеровцев, но и от их пособников. Однако масштабы таковой несколько разочаровывают. В 1944 году в ссылку уехало 12 с небольшим тысяч человек. В 1945-м – менее 17 с половиной тысяч. Всего с 1944 по 1946 год число тех, кого выселили с Западной Украины за связи с националистическим подпольем, не дотягивает и до 37 тысяч. А в 1947 году грянула операция «Запад»… Вот тут уже за дело взялись более или менее серьезно – Галичину избавили от 76 тысяч «врагов народа и их пособников». Жестокость? Да нет… Просто лишение националистически-террористического подполья поддержки и опоры, кормовой и кадровой базы. Делалось то, что должно было делаться. Более того – как показали последующие исторические события, и этого оказалось совершенно недостаточно!

Параллельно с «зачисткой» Западной Украины от тех, кто поддерживал бандеровцев и помогал им, шел разгром остатков вооруженных формирований ОУН-УПА, велась охота на их главарей. Тот же Шухевич был ликвидирован только в 1950 году. Кое-кто приписывает заслугу по отправке его в преисподнюю лично тому же Судоплатову, но это не совсем верно. Прекрасно известны те, кто изрешетил этого гитлеровского прислужника и палача собственного народа – два сержанта госбезопасности: Полищук и Петров. Судоплатов «всего лишь» разрабатывал операцию по поиску и ликвидации Шухевича, которая, являясь образцом блестящей оперативной работы, сама по себе достойна отдельного рассказа…

Накал борьбы с бандеровцами стал снижаться с начала 50-х годов. А в 1953 году происходит событие, лично для меня вообще непостижимое – Пленум ЦК КПСС принимает постановление по Западной Украине, фактически сворачивающее борьбу с национализмом. И делается это по личной инициативе не кого иного, как Лаврентия Берии! В документе говорится о «чрезмерных репрессиях», вызывающих «недовольство населения», решительно предписывается «прекратить перегибы», но главное – указывается на необходимость «смело выдвигать на руководящие посты работников из Западной Украины» и «бережно относиться к представителям западноукраинской интеллигенции», опять-таки «активно выдвигая» таковых куда-то там… Приехали!

Фактически этим самым на окончательном искоренении бандеровщины был поставлен крест. А дальше был 1955 год, когда по очередной хрущевской «амнистии» в родные края вернулись не только родственнички и пособники бандитов, но и чуть ли не все они самолично. Ей-богу, после этого теории о том, что Никита совершенно сознательно спасал эту нечисть, будучи тем или иным образом с ней «повязан», уже не кажутся мне завиральными. Вообще говоря, этот лысый черт принес столько вреда Советскому Союзу, что я готов поверить в его связи с любыми из его врагов. Ладно, Хрущев – что с него взять… Но Сталин и Берия? Неужели они и вправду утратили хватку, расслабились, размягчились?! Ведь в 50-е годы ошметки ОУН-УПА уже вовсю работали на США и Британию. Английские и американские самолеты, сбрасывавшие им оружие и снаряжение – не выдумка вовсе, а задокументированный спецслужбами факт. Так в чем же было дело?

Возможно, Сталин, упрямо не видевший кардинальной разницы между Галичиной и нормальной Украиной, просто не хотел карать по всей строгости республику, жестоко пострадавшую в Великой Отечественной, чьи сыны и дочери доблестно сражались на фронтах этой войны? В таком случае и он, и Лаврентий Павлович, в долгосрочной перспективе подложили потомкам тех, кого «пожалели», изрядную свинью. Получается, что проявили они не милосердие, а совершенно непростительную для людей такого уровня близорукость. Первый же президент «нэзалэжной» Украины, крепко приложивший руку к развалу СССР, Леонид Кравчук – как раз бывший бандеровец. Хотя… Какое там «бывший»?! Недодавленная Сталиным и Берией гадина национализма оказалась куда более живучей и ядовитой, чем это можно было себе представить. А чрево ее – куда как плодоносным. Более полувека спустя после победы над нацизмом оно извергло легионы выродков, являющихся его идейными последователями и продолжателями самых гнусных и кровавых его дел. Именно галичанский бандеровский национализм, возродившись, и дал начало всему тому кошмару, в который сегодня погружена Украина. Да по большому счету – и тем проблемам, которые испытывает в этой связи Россия. Увы, последствия ошибок великих малыми не бывают…

Завершая разговор на данную тему, нельзя умолчать и еще об одном колоссальном просчете, приведшем к весьма печальным последствиям. Вину за него ни в коем случае нельзя возлагать на Сталина, скорее уж – на его слабых и недалеких преемников, стоявших во главе СССР. Так уж сложилось, что в советские годы тема участия представителей тех или иных народностей, населявших нашу огромную страну, в преступлениях нацистов, их пособничества гитлеровским оккупантам, затушевывалась самым тщательным образом. Не то чтоб она была такой уж запретной для профессиональных историков, но вот для публичного освещения и обсуждения это точно было табу. В результате мы, советские школьники и студенты, свято верили в то, что Хатынь сожгли «немецкие каратели», а не ублюдки из 118-го шуцманбатальона, сформированного в Киеве из украинских националистов. Что в Бабьем Яру зверствовали эсэсовцы, а не те же «шуцманы», что все народы Советского Союза плечом к плечу вели смертный бой с фашистскими захватчиками, а полицаи и предатели были среди них отдельными отщепенцами. В семье – не без урода.

Нам ничего не рассказывали о прибалтийских карательных батальонах и дивизиях СС, об айнзацкомандах, полностью состоявших из крымских татар… Лишь пару лет назад я натолкнулся на документальное свидетельство одного из ветеранов Великой Отечественной, во время битвы под Сталинградом служившего в штурмовой авиации. Весь его полк – повторяю, весь, практически до единого человека! – погиб не в воздушных боях, а на земле, корчась в муках от смертельной отравы, поднесенной в еде и питье поволжскими немцами, совершившими эту гнусную диверсию ради «победы великого рейха». Этот человек выжил чудом, но на всю жизнь остался инвалидом… Немцы же впоследствии были репрессированы и депортированы. «Абсолютно ни за что», естественно…

Замалчивая подобные трагические и гнусные эпизоды Великой Отечественной, первых послевоенных десятилетий, туповатые и совершенно неспособные просчитывать долгосрочные последствия своих действий советские пропагандисты, по сути дела, сами же закладывали первые «кирпичики» в основание наиболее живучих антисталинских и антисоветских мифов. Депортированные народы и впрямь выглядели безвинными агнцами, а Сталин – палачом и параноиком. До тех самых пор, пока на свет божий не начала пробиваться крайне неприглядная правда о массовом, именно массовом коллаборационизме, предательстве и бандитизме в тех или иных советских республиках.

И, кстати говоря, такая же в точности ситуация происходила и с образовавшимися после Победы социалистическими странами Восточной Европы. Вроде как тоже чуть ли не братья, соратники по Организации Варшавского договора и Совету экономической взаимопомощи. Вместо того чтобы говорить правду о зверствовавших на советской территории румынах и венграх, о чехах, ковавших меч Вермахта, о стрелявших в спину красноармейцам поляках из АК, нам рассказывали о «страданиях оккупированных гитлеровцами народах». А потом эти «страдальцы» вдруг принялись гадить на могилы своих освободителей и честить «оккупантами» как раз их, а не новых соратников по НАТО и соседей по Евросоюзу – немцев. На самом деле, произошло это вовсе не «вдруг». Напротив – стало продолжением той самой настоящей Истории, которую от нас старательно прятали, не желая омрачать «дружбу народов», просуществовавшую ровно столько, сколько «друзья» могли беспрепятственно «доить» Советский Союз.

На этом мы, пожалуй, закончим разговор о надуманных «грехах» Сталина и никогда не совершавшихся им «преступлениях» и перейдем к гораздо более интересным темам – к рассказу о реальных делах Вождя, о людях его окружавших, о его свершениях и планах – как осуществленных, так и несбывшихся. Ну и, конечно, о тайнах и загадках, по сей день окружающих величественную фигуру Иосифа Виссарионовича Сталина.

Часть IV

Советская Империя Сталина

Как Сталин возвращал России Россию

Тому, кто принимается изучать личность Иосифа Виссарионовича Сталина и его деятельность на посту главы нашей державы, решительно отбросив либеральные штампы и отрешившись от мифов, во множестве порожденных «профессиональными антисталинистами», это занятие порой приносит совершенно удивительные открытия. К примеру, мало кто сегодня осознает, что коммунист по партийной принадлежности и грузин по национальности, Сталин сделал для возрождения духа и традиций Российской империи больше, чем все руководители СССР, вместе взятые, и даже, если вдуматься – поболее, чем некоторые российские государи. И уж точно заслуги его на этом поприще, в определенном смысле, весомее, чем у некоторых российских лидеров…

Те, кому подобные утверждения априори кажутся дикостью, совершенно невозможной и непредставимой, пребывают в плену глубоко ошибочного «постулата» о том, что Сталин, прежде всего, представлял собой «настоящего большевика», был верным последователем «бессмертных идей Маркса-Энгельса-Ленина» и именно их воплощал в жизнь со всей страстью и пылом. Да не было в реальности ничего подобного! Что касается Ильича и его «бесценного наследия», то Иосиф Виссарионович использовал из такового ровно то, что шло на пользу его собственным планам, совпадало хоть в какой-то мере с личным его пониманием того, как нужно строить новую Россию, какими должны быть ее внутренняя и внешняя политика. Все прочее – и портреты Ленина, и памятники, и города, названные его именем, и ритуальные речи с трибуны Мавзолея, равно как и все тому подобное, было не более чем данью памяти великому человеку, стоявшему у истоков создания и становления Страны Советов. Любой народ (русский же – в особенности), нуждается в переломные моменты в таком вот персонифицированном символе избранного им кардинально нового курса. Примеров тому – тьма, от Китая и Турции до тех же «отцов-основателей» или Авраама Линкольна в Соединенных Штатах Америки. Сталин относился к Ленину, как к великому символу – не менее того, но и ничуть не более.

Ну, а называть Иосифа Виссарионовича «идейным наследником» и продолжателем дела Маркса и Энгельса вообще совершенно невозможно! Почему? Да потому, что эти два деятеля, заложившие основы коммунистической идеологии, были при этом матерущими, отъявленными русофобами! Нашу страну и народ они презирали и ненавидели буквально до скрежета зубовного! Не верите? Ну, что ж, вот вам несколько цитат – из наиболее смачных: «Московия была воспитана и выросла в ужасной и гнусной школе монгольского рабства. Даже после своего освобождения Московия продолжала играть роль раба, ставшего господином. Впоследствии Пётр Великий сочетал политическое искусство монгольского раба с гордыми стремлениями монгольского властелина, которому Чингиз-хан завещал осуществить план завоевания мира».

Это из работы Карла Маркса «Тайная дипломатическая история XVIII столетия», в свое время опубликованной в Великобритании. Впрочем, это еще детский лепет в сравнении с иными «перлами» бородатых «основоположников», касавшихся нашей страны. Вот что Карл Маркс, к примеру, писал во время Крымской войны 1854–1856 годов, бывшей, по сути, нападением всего «коллективного Запада» на Россию, предпринятой в попытке «обуздать» стремительное развитие нашей страны: «Кронштадт и Петербург необходимо уничтожить… Без Одессы, Кронштадта, Риги и Севастополя с эмансипированной Финляндией и враждебной армией у врат столицы… что будет с Россией? Гигант без рук, без глаз, могущий только пытаться поразить своих противников слепым весом». Энгельс в то же самое время, от души подпевая своему камраду, призывал «все цивилизованные государства» к походу на Москву. Понятно, с какими целями…

В это же самое время оба наших персонажа свели дружбу с крайне гнусной личностью – поляком Теофилом Лапинским. Известен он как своим участием в войне против русской армии под Севастополем в составе турецких войск, так и тем, что впоследствии мутил воду на Кавказе, не только убивая наших соотечественников плечом к плечу с мятежными абреками, но и доставляя туда европейских «добровольцев» – естественно, под патронатом вечно пакостившего России Лондона. Вдобавок, понятно, участие во всех антирусских заварушках на территории Польши, ну, и так далее… Что характерно, многие соратники впоследствии характеризовали Лапинского как бабника, алкаша и полнейшего негодяя, проходимца высшей пробы. Вот что, к примеру, писал о нем Владислав Мицкевич (сын Адама Мицкевича): «Лапинский… был одним из тех авантюристов, которые вмешивались в разные предприятия эмиграции, чтобы получить, если это возможно, деньги и вовремя исчезнуть. Было преступлением доверить столь важное командование этому подозрительному пьянице… шатающемуся по кабакам…»

Маркс, в свою очередь, придерживался об этом персонаже диаметрально противоположного мнения. По его поводу Фридриху Энгельсу он писал следующее: «Мое самое интересное знакомство здесь с полковником Лапинским. Без сомнения, он умнейший из всех поляков, встреченных мной, и кроме того – человек действия. Национальная борьба его не интересует, он знает только расовую борьбу. Он равно ненавидит всех азиатов, к которым причисляет русских, турок, греков, армян и т. д. …Догма Лапинского, что великороссы не являются славянами, поддерживается данными лингвистики, истории и этнографии приводимыми господином Дучинским (из Киева, профессор в Париже). Он утверждает, что настоящие московиты, т. е. жители Великого Московского княжества, были в основном монголы или финны, и т. п., как и на землях к востоку и на юго-востоке… Также было доказано, что геологически и гидрографически… Урал никоим образом не представляет собой разделительную линию. Выводы Дучинского сводятся к следующему: московиты узурпировали имя Россия. Они не являются славянами; они вообще не принадлежат к индо-европейской расе; они – пришельцы, их надо выгнать обратно за Днепр и т. д. Я хотел бы, чтобы Дучинский оказался прав, и в любом случае, чтобы этот взгляд стал преобладающим среди славян».

По сути дела, зоологическая ненависть к России, наверняка долгонько дремавшая в недрах косматой Марксовой башки, выплеснулась на волю еще раньше – во время европейской революции 1848 года, которая была подавлена по большому счету именно русскими штыками. Умница Николай I не стал дожидаться, пока разворачивающийся в Европе бардак достигнет опасного размаха, а то и, чего доброго, перекинется на нашу страну. Взял, да и навел порядок так, как он это умел – железной рукой и без всяких сантиментов. Вот после этого Маркс и превратился в ярого ненавистника славян, которых отныне именовал не иначе, как «контрреволюционной расой» и, более того, «раковой опухолью Европы». Россия же была ненавистна «отцам-основателям мирового коммунистического движения» именно как возможный центр объединения всех славянских народов, и потому Энгельс в одной из своих работ делал однозначный вывод: «У Европы только одна альтернатива: либо подчиниться варварскому игу славян, либо окончательно разрушить центр этой враждебной силы – Россию».

После всего этого стоит, пожалуй, задаться вопросом: «Так кто же был верным последователем идей Маркса-Энгельса – лидер первого в мире социалистического государства Иосиф Сталин или их соотечественник Адольф Гитлер?!» Ответ, по-моему, совершенно очевиден. Не был Сталин никаким «марксистом», хоть и объявлялся таковым на каждом углу, не был он и твердолобым фанатиком коммунистической идеи как таковой. Вся его деятельность, по сути дела, как раз и была борьбой с помешанными на разных «измах» «старыми большевиками» и «верными ленинцами», рвавшимися ради «торжества мировой революции» и прочих подобных бредней разрушить с таким трудом создававшуюся Вождем страну и утопить в крови весь русский народ. Сталин видел в нашей стране Великую Империю, возрождал ее, строил, усиливал, защищал и развивал. В коммунистической идеологии он разделял, пожалуй, только идеи всеобщего равенства и социальной справедливости. В большевистской партии и почитании Ленина видел прекрасные идеологические инструменты, способные как нельзя лучше сплотить советский народ для новых достижений и побед. Однако превыше всего для него была мысль о том, что Россия должна занять достойное ее положение в мире – главенствующее и непререкаемое.

Какой, к чертям собачьим, «марксист-коммунист»?! Что бы ни делал Сталин, какие бы судьбоносные решения он ни принимал, происходило это никак не в интересах мифического «мирового пролетариата», в «историческую миссию» которого он, можно не сомневаться, не верил ни на грош, а исключительно во благо России, носившей тогда имя Союза Советских Социалистических Республик. Упоминания об успехах, достигнутых за время его правления нашей страной в экономике, науке и военном строительстве, перечень блестящих побед русского оружия того времени или перечисление территорий, утерянных после 1917 года и вернувшихся в состав СССР при Сталине, являются, так сказать, общим местом. Давайте-ка поговорим о совершенно конкретных вещах, неоспоримо свидетельствующих о том, что будучи главой ВКП(б) и лидером Советского государства, он тем не менее планомерно и последовательно возвращал России вид, суть и статус Империи.

Когда в 1944 году Красная армия, неся освобождение от нацизма, вошла на территорию Восточной Европы, некоторые тамошние жители (те, что были постарше), испытали самый настоящий шок. И принялись приставать к красноармейцам с «диким» вопросом: «В России что, царя вернули?!» Причина была, если не догадались, в красовавшихся на плечах освободителей погонах, не бывших, конечно, точной копией тех, что носила Российская императорская армия, но чрезвычайно на них похожих. Указом Президиума Верховного Совета СССР в Красную армию были возвращены не только «царские» знаки различия, но и сам термин «офицеры», упраздненный в 1917 году. Петлицы со «шпалами», «кубарями» и «ромбами», которые носили товарищи красные командиры, канули в Лету.

Некоторые «умники» по данному поводу берутся утверждать, что Сталин, мол, сделал это «от отчаяния», поскольку «чуть не проиграл войну» – в точности, кстати, повторяя при этом немецкую пропаганду того времени. Данные наветы не выдерживают никакой критики. Маршалы «вернулись» в РККА еще в 1935 году, генералы и адмиралы – в 1940-м. А переход на форму с погонами планировался еще в 1941-м. Ну, понятно, что начиная с 22 июня этого страшного года и до самого Сталинграда Верховному и всей армии было как-то не до погон, извините… Не менее абсурдным представляется и предположение, что Сталин устроил реформу в стремлении «унифицировать знаки различия и систему воинских званий с союзниками». Да чхать он на них хотел! Во всяком случае, в этом аспекте. Тем более что в том же 1941-м Британия и США никакими союзниками для СССР не были – скорее уж, вероятным противником.

Истине отвечают слова, прозвучавшие в публикациях советских газет того времени: «Погоны – символ воинской чести… советские командиры с заслуженным правом готовы к принятию знаков офицерского достоинства». «Тиран» возвращал русским воинам Достоинство и Честь, как-то подзабытые в «классовой борьбе». А еще – таким образом происходило возрождение традиций, делалось прямое указание на то, что Красная армия является преемницей великих и блестящих побед армии Российской. И делалось это не только с помощь новой формы и званий. В тяжелейшие дни Великой Отечественной, осенью 1941 года в РККА была возрождена Гвардия – еще один «пережиток царского времени», казалось бы, навеки похороненный революцией. Правда, имелось и весьма существенное отличие – советские гвардейские части не выродились в «элитное» прибежище «сливок общества», гораздо больше времени проводившее в дворцовых караулах и парадах, чем на войне. Эти соединения свой высокий статус получали за героизм, проявленный на полях сражений, и в дальнейшем их бойцы били оккупантов так, что только клочья летели.

Не меньшее отражение это нашло и в наградной системе СССР. В июле 1942 года (не самый, мягко говоря, удачный для нашей страны период Великой Отечественной) были учреждены ордена Суворова, Кутузова и Александра Невского. В марте 1944-го для военных моряков были введены ордена и медали, носившие имена Нахимова и Ушакова. Сталину, в отличие от твердолобых «верных ленинцев», было глубоко наплевать на то, что все эти личности были царскими фельдмаршалами и адмиралами, представителями «эксплуататорского класса». Для него они олицетворяли славу и величие России. С Невским вообще был ужас – мало того, что князь, да вдобавок еще и канонизированный святой Русской Православной церкви. Более того – именно такой воинский орден имелся и в Российской империи. Верховного волновало только то, как Невский лупил немцев – недаром же фильм о нем был снят в СССР еще в 1938 году.

Не столь явным, но, пожалуй, не менее весомым шагом по возвращению русских воинских традиций через наградную систему стало учреждение ордена Славы. Появившийся в ноябре 1943 года, он стал фактически точной копией Георгиевского креста – самой почетной военной награды Российской императорской армии. Та же колодка ордена, система степеней, та же принадлежность – «солдатский». Ну, разве что вместо креста и св. Георгия – звезда и башни Кремля. При этом, кстати, сам Георгиевский крест никто в СССР и РККА не «узаконил» (хотя соответствующее постановление Совета Народных комиссаров готовилось), однако и ношению его не препятствовал. Ну, и напоследок еще о наградах: вводя знаки отличия в честь великих русских полководцев, попытки учредить орден имени его, любимого, Сталин пресекал жесточайше. Детально об этом мы еще поговорим в другой главе, но в данном случае важно то, что вместо учреждения награды имени себя, любимого, Иосиф Виссарионович возвращал из небытия славные имена российских полководцев.

Раз уж мы вспомнили о фильме «Александр Невский», то нельзя не упомянуть, что исторические образы, воплощавшую славу России, при Сталине вернулись на киноэкраны в огромном количестве. И это опять-таки не только лишь сугубо «полководческие» фильмы о тех же Суворове и Кутузове, однозначно востребованные Великой Отечественной войной. Картина «Петр I» вышла на экраны СССР в 1937–1938 годах, а идея кинофильма о первом российском царе Иване Грозном, съемки которого начались во время войны, принадлежала лично Сталину. Кстати, он же поставил крест на попытках изобразить на экране Петра Великого в карикатурном виде, как того требовали некоторые сильно «коммунистически правоверные» деятели искусства. Исторический факт – «сталинские» исторические фильмы (того же «Минина и Пожарского») после его смерти принялись резать ножницами цензоров, а то и запрещать. Слишком уж они были русскими, слишком имперскими, а ни разу не советскими.

Казачество российское, которое «пламенные революционеры» не только истребляли физически и уничтожали как класс, но и мечтали стереть саму память о нем, восстановил Иосиф Виссарионович. О том, что именно по его инициативе казаков вывели из жуткого разряда «лишенцев» еще в 1936 году, предоставив им права и возможности, абсолютно равные со всеми остальными гражданами СССР, я уже говорил. Однако это было только начало! Можно только представить себе культур-шок и бессильную ярость «правоверных большевиков», когда в 1936 году в Кремлевском дворце съездов появились казачьи старшины, одетые в роскошную форму времен Империи, с золотыми аксельбантами. Недаром же громче всех по этому поводу из эмиграции злобно шипел Троцкий, совершенно справедливо усмотревший в данном факте «реставрацию порядков и институтов царского режима». Зато как же потом казачьи шашки кромсали гитлеровских захватчиков! Красные казаки Сталина сполна заслужили свое право шагать по Красной площади во время Парада Победы.

Вся деятельность Сталина с определенного периода, чего ни коснись, не просто убедительно говорит – кричит о том, что он всеми силами возвращал из мрака небытия и строил не просто Россию, а великую Российскую империю. Ну, под красным флагом – и что?! Ельцин под «триколором» сделал больше?

Начать тут надо опять-таки с того, что СССР в сталинском видении был как раз реинкарнацией Империи под другим названием, а не «союзом независимых республик». Знаете, как его за эту позицию обозвал Ленин? «Русским империалистом»! Но и во всем остальном, в деталях, вплоть до, казалось бы, мелочей, в Советском Союзе именно волей и стараниями Сталина шло возвращение имен, традиций, понятий, составляющих коренную суть России. Отказ от «Интернационала» и создание гимна СССР, на музыку которого сегодня исполняется гимн России – это Сталин. Возрождение кадетских корпусов под именем Суворовских и Нахимовских училищ – Сталин.

Возвращение центральным органам власти названия министерств вместо революционных «народных комиссариатов» – снова он же. И, кстати, появившийся на месте Совета Народных комиссаров Совет Министров СССР возглавил лично Сталин. Это уже потом Хрущев начал выдумывать совнархозы, что, понятно, ничем хорошим не кончилось. Введение раздельного, как в Российской империи, школьного обучения мальчиков и девочек произошло также в его время. Вообще говоря, именно Сталин, по сути дела, восстановил в СССР классическую русскую систему образования, изрядно разрушенную «верными ленинцами». А начал он при этом с изменений в преподавании истории, которые были предприняты еще в 1934 году. Именно Иосиф Виссарионович лично потребовал создать для советских школьников учебники, в которых прошлое дореволюционной России не поливалось бы грязью, не изображалось бы сплошной чередой «страданий угнетаемого народа», а представало бы во всей своей славе и величии. Будущих воинов и созидателей создаваемой им Империи Вождь собирался воспитывать, что называется, «с младых ногтей». Надо признать – ему это удалось в самой полной мере. И, кстати, советские кандидаты и доктора наук, профессора и доценты появились тоже при нем.

Еще одна интересная деталь – именно при Сталине в СССР была возрождена еще одна сугубо имперская примета – Суды чести. Сделано это было на самом высоком государственном уроне. 28 марта 1947 года соответствующее Постановление: «О Судах чести в министерствах СССР и центральных ведомствах» было принято Политбюро ЦК ВКП(б). При этом Иосиф Виссарионович значительно расширил сферу применения данного предмета. В Российской империи правом на Честь и соответствующие суды обладали только господа офицеры, дворяне преимущественно. В империи Сталина Честь иметь должны были все, во всяком случае, все, кто находился на государственной службе. Но и спрашивалось соответственно – тоже со всех, без исключения. Надо сказать, что эти самые сталинские суды являются предметом особой, прямо-таки утробной ненависти нашего либерально-интеллигентского племени. Мол, через них Вождь «осуществлял идеологический диктат» и, главное, осмелился, изверг эдакий, «воспитывать» «лучших людей страны», к каковым господа интеллигенты безусловно причисляют себя, любимых, и никого более. Ну, и вдобавок проводил «огульную» антизападную, в особенности антиамериканскую пропаганду. Да, воспитывал! Да, проводил! А, что, не надо было, скажете? Так я вам приведу цитату из самого Иосифа Виссарионовича – как раз по этому поводу:

«Если взять нашу среднюю интеллигенцию, научную интеллигенцию, профессоров, врачей, у них недостаточно воспитано чувство советского патриотизма. У них неоправданное преклонение перед заграничной культурой. Все чувствуют себя ещё несовершеннолетними, не стопроцентными, привыкли считать себя на положении вечных учеников. Это традиция отсталая, она идет от Петра. Сначала немцы, потом французы, было преклонение перед иностранцами… засранцами!»

Ну, и есть здесь хоть слово неправды?! Сомневаетесь – так включите, что ли телевизор, в Интернет зайдите… Полюбуйтесь на наших «демократов», особенно из числа представителей «креативного класса» (ведь так они кажется, сейчас себя называют?), вслушайтесь в их речи, полные презрения к собственной стране и рабского преклонения перед заокеанскими «гуру»… Прав был Сталин, еще как прав! И мыслил при этом опять-таки не как князек «банановой республики», а как истинный император.

Да что говорить, если даже наш любимый праздник – Новый год, вернул советским людям в 1935 году Иосиф Виссарионович! С момента революции таковой находился фактически под запретом, как «буржуазный» обычай с «поповским подтекстом». Это при том, что дедушка Ленин позволял себе такие «еретические выходки», как устройство в Горках елки для местной ребятни. Причем даже не на Новый год, а страшно сказать – на Рождество! Но потом за дело взялись его «верные последователи», стремившиеся лоб расшибить в своем революционном и антирелигиозном рвении – и понеслось. «Религиозность ребят начинается именно с елки. Господствующие эксплуататорские классы пользуются “милой” елочкой еще и для того, чтобы сделать из трудящихся послушных и терпеливых слуг капитала!» – это из брошюры «Материалы к антирелигиозной пропаганде в рождественские дни», изданной в 1927 году. «Только тот, кто друг попов, елку праздновать готов!» – это из детского журнальчика тех же годов. «Родители, не сбивайте нас с толку! Не устраивайте Рождества и елку!» – оттуда же. Привычный всем нам с детства призыв: «Елочка, гори!» в то время имел весьма зловещий смысл. В преддверии Рождества «юные безбожники» зажигали не свечи на празднично наряженных елках, а сами несчастные деревца. Ужас-то какой…

Конец ему настал в 1935 году, когда в канун Нового года в газете «Правда» появилось письмо первого секретаря ЦК ВКП(б) УССР Павла Постышева. Имело оно вот какое содержание: «В дореволюционное время буржуазия и чиновники буржуазии всегда устраивали на Новый год своим детям ёлку. Дети рабочих с завистью через окно посматривали на сверкающую разноцветными огнями ёлку и веселящихся вокруг неё детей богатеев. Почему у нас школы, детские дома, ясли, детские клубы, дворцы пионеров лишают этого прекрасного удовольствия ребятишек трудящихся Советской страны? Какие-то, не иначе как “левые”, загибщики ославили это детское развлечение как буржуазную затею. Следует этому неправильному осуждению ёлки, которая является прекрасным развлечением для детей, положить конец. Комсомольцы, пионер-работники должны под Новый год устроить коллективные ёлки для детей. В школах, детских домах, во дворцах пионеров, в детских клубах, в детских кино и театрах – везде должна быть детская ёлка! Не должно быть ни одного колхоза, где бы правление вместе с комсомольцами не устроило бы накануне Нового года ёлку для своих ребятишек. Горсоветы, председатели районных исполкомов, сельсоветы, органы народного образования должны помочь устройству советской ёлки для детей нашей великой социалистической родины. Организации детской новогодней ёлки наши ребятишки будут только благодарны. Я уверен, что комсомольцы примут в этом деле самое активное участие и искоренят нелепое мнение, что детская ёлка является буржуазным предрассудком. Итак, давайте организуем веселую встречу Нового года для детей, устроим хорошую советскую ёлку во всех городах и колхозах!»

Почин был не то что одобрен – моментально подхвачен и развит до предела. Буквально в тот же день было принято Постановление ЦК ВЛКСМ СССР «О проведении вечеров учащихся, посвященных встрече нового 1936 года». Эх, тридцать шестой, тридцать шестой… Сталинская «оттепель». «Жить стало лучше, жить стало веселей»…

Понятное дело, что заслугу возрождения елки, пусть и не рождественской, а новогодней приписывать одному Постышеву было бы совершенно неправильно. Идеологические решения такого уровня мимо Вождя пройти не могли ни в коем случае. Равно, как и публикация в «Правде» – главной газете страны. Да и моментальная реакция ЦК комсомола свидетельствует о том, что соответствующее постановление уже было подготовлено и лежало на столе руководства, лишь ожидая подписи. Товарищ Сталин «отмашку» дал – и пошли праздновать! В 1937 году с подачи Наркомата просвещения и Комитета по игрушке (да, да – был и такой!) на свет появилась новая методичка, посвященная уже не антирелигиозной бредятине, а вопросам правильной организации встречи советского Нового года. Вот строки оттуда: «Верхушку ели следует украсить пятиконечной красной или серебряной блестящей звездой. На средних ветках надо вешать игрушки, не требующие детального рассматривания: бонбоньерки, хлопушки, крашеные шишки, бутафорские овощи и фрукты, а на краях ветвей – аэропланы, парашюты, пограничника Карацупу с собакой Ингусом, паровозы и броневики. Новогодняя елка должна быть праздником счастливого детства, созданного в нашей стране огромными заботами партии, правительства и лично товарища Сталина о детях…»

Кстати говоря, и тут нашлись полудурки, перешедшие в своем рвении все разумные границы. Кто-то додумался наштамповать елочных шаров с портретами Ленина, Сталина и Маркса с Энгельсом (куда ж без этих!), чтобы придать праздничному дереву совсем уж коммунистический вид. Ну, дали по шапке, конечно, и строжайше воспретили делать подобное впредь. Стеклянные шарики – не гранитные стелы или мраморные плиты, так что у вождей Страны Советов сплошь и рядом получались на них не канонические лики, а прости, господи, какие-то жуткие рожи. Бородатые же авторы бессмертного «Капитала» и вовсе выглядели какими-то дикими пародиями на Деда Мороза, изрядно набравшегося где-то еще до начала праздника… Да и вообще, изображения тех, о ком в СССР было принято упоминать с приличествующим священным трепетом и почтением, болтающиеся среди иголок в компании зайчиков-белочек-мишек и снежинок с шишечками, смотрелись довольно-таки дико. Не знающим меры «новаторам» строго поставили на вид и велели со «святым» впредь не баловать. Ограничиться заслуженным пограничником с его не менее заслуженным псом и героями-папанинцами.

Окончательно всенародным праздником Новый год стал в 1948-м, когда на государственном уровне 1 января было объявлено выходным днем. Можно не сомневаться, такое решение приняли бы намного раньше – да война проклятая помешала. Впрочем, отмечали этот праздник в окопах и блиндажах Великой Отечественной. Во всяком случае, новогодние открытки, отосланные с фронта жене моим дедом, храню как реликвию по сей день… Так или иначе, но появление в Советском Союзе самого любимого всеми нами, самого массового, доброго и волшебного праздника однозначно заслуга Иосифа Виссарионовича. Так что – «Спасибо товарищу Сталину за елку и Деда Мороза!» Ну, а если серьезно, то оценивая его деятельность на посту главы советского государства, о Сталине однозначно нужно говорить ни в коем случае не как о «коммунистическом лидере», а как о человеке, не просто поднимавшем тосты «за великий русский народ», а посвятившем возрождению и укреплению величия России всю свою жизнь.

Сталин и Православие

В данном контексте совершенно отдельного разговора заслуживает тема возрождения Иосифом Виссарионовичем русского Православия. Ненавистники Сталина и в данном случае, вспоминая его историческую встречу с митрополитами РПЦ, состоявшуюся 4 сентября 1943 года, от которой, собственно, и пошел отсчет «новой истории» Православия в СССР, пытаются утверждать, что Верховный «использовал церковь как инструмент для победы в войне». Это в сентябре-то 1943 года?! Учите, в конце концов, историю! На этом этапе наша Победа в Великой Отечественной была уже только вопросом времени. Нет, тут совсем другое… Исток решения Сталина, круто изменившего судьбу Православия в советской России, и вправду стоит искать в 22 июня 1941 года. А именно – в прозвучавшем в этот день с амвона Богоявленского кафедрального собора Москвы обращении Местоблюстителя Патриаршего престола митрополита Московского и Коломенского Сергия «пастырям и пасомым Христовой православной церкви».

Полный его текст, достаточно объемный, вы найдете в справочных материалах в конце книги. Ограничусь лишь упоминанием о том, что в роковые для Советского Союза мгновения глава Православной церкви занял совершенно однозначную, не допускающую ни малейших разночтений позицию. Он призвал весь русский народ, не жалея жизни «встать на защиту священных рубежей страны», совершить подвиг служения Отчизне, если потребуется «положить голову за Родину и Веру». Более того – благословил всех, идущих на бой с оккупантами. Церковь, долгие годы гонимая и преследуемая атеистической и безбожной властью, заявляла о своем единстве с судьбами страны и народа, воистину по-христиански отринув боль, обиды и горечь понесенных ею тяжких потерь. Надо сказать, что это было серьезнейшим ударом по основополагающим планам гитлеровцев, в 1941 году бывших твердо уверенных в том, что одно только восстановление богослужения и возвращение верующим храмов на оккупированных ими территориях обеспечит им всенародную поддержку и чуть ли не горячую любовь местного населения. К огромнейшему изумлению нацистов, этот номер не прошел – во вновь открытых ими в качестве подачки «недочеловекам» церквях во время литургии читались сводки Совинформбюро и совершались молебны за победу русского оружия, а отчаянные духом батюшки превращались в партизанских связных. Были, понятно, и другие – сотрудничавшие с оккупантами. Но таковых «паршивых овец» среди русского священства оказались буквально считанные единицы. В подавляющем большинстве своем и пастыри, и паства Русской Православной церкви стали непримиримыми борцами «с проклятою ордой».

Громадную роль в этом, несомненно, сыграли слова митрополита Сергия, сказанные как никогда вовремя. Подобных вещей Сталин не забывал никогда. Многие историки склонны считать, что о начале Великой Отечественной митрополиту сообщил лично Иосиф Виссарионович, и я склонен согласиться с их точкой зрения. Не случайно же глава РПЦ выступил вскоре после того, как прозвучало историческое обращение к советскому народу, зачитанное Молотовым, как бы подкрепляя своим огромным авторитетом позицию государства. Да и в выступлении Сталина, последовавшем десять дней спустя, Верховным впервые (и единственный раз за все годы войны!) было вместе с привычными «товарищи» и «граждане» употреблено сугубо церковное «братья и сестры». Да и напутствуя уходивших 7 ноября 1941 года прямо с праздничного парада на Красной площади в битву за Москву воинов Красной армии, Иосиф Виссарионович упомянул в точности тех же великих полководцев, ставших впоследствии русскими православными святыми, что и митрополит Сергий – Александра Невского и Дмитрия Донского. Вряд ли все это – просто совпадения. В судьбоносные для страны дни Сталин обратился за поддержкой к обладавшей колоссальным авторитетом Православной церкви – и получил ее в самой полной мере. Это – никакое не допущение или предположение, а абсолютная, стопроцентная уверенность. Впоследствии свой диалог с первосвященниками РПЦ Верховный начал со слов о том, что советскому правительству хорошо известно о «ведущейся с первого дня войны в церквях патриотической работе», а также упомянул об «огромном количестве писем с фронта и из тыла», в которых советские люди горячо поддерживают занятую церковью позицию и ее деятельность.

Объективности ради тут стоит прерваться и вспомнить о том, что вообще-то первый циркуляр Сталина, требовавший от «пламенных большевиков» умерить свой пыл в гонениях на верующих, датирован 20 годами ранее – 1923 годом! А кощунственную пьеску «великого пролетарского поэта» Демьяна Бедного, глумившуюся над Крещением Руси с его же подачи сняли с подмостков, а потом и вовсе запретили в 1936 году. И знаете, за что конкретно? А вот вам подлинный текст соответствующего постановления Политбюро ЦК ВКП(б):

«О запрете пьесы Демьяна Бедного “Богатыри”

14 ноября 1936 года

«…Утвердить следующий проект постановления Комитета по делам искусств: Ввиду того, что опера-фарс Демьяна Бедного, поставленная под руководством А. Я. Таирова в Камерном театре с использованием музыки Бородина, а) является попыткой возвеличения разбойников Киевской Руси как положительный революционный элемент, что противоречит истории и насквозь фальшиво по своей политической тенденции; б) огульно чернит богатырей русского былинного эпоса, в то время как главнейшие из богатырей являются в народном представлении носителями героических черт русского народа; в) дает антиисторическое и издевательское изображение крещения Руси, являвшегося в действительности положительным этапом в истории русского народа…

Комитет по делам искусств при СНК Союза ССР постановляет: 1) Пьесу «Богатыри» с репертуара снять как чуждую советскому искусству. 2) Предложить т. Керженцеву написать статью в “Правде” в духе настоящего решения…»

При этом за «клевету на Россию и русский народ» и «уничижительное отношение» к таковым Сталин нещадно костерил Бедного намного раньше. Исторический факт – сохранилось письмо Вождя к зарвавшемуся писаке. Вот только Бедный, слегка, такое впечатление, «подвинувшийся» рассудком на почве атеизма и «борьбы с поповщиной», словам Вождя не внял. А зря…

Как я уже сказал выше, историческая встреча Иосифа Виссарионовича с иерархами РПЦ состоялась 4 сентября 1943 года. Тогда на приеме у Вождя побывали митрополиты Сергий (Старгородский), Алексий (Симанский) и Николай (Ярушевич). Инициатива исходила, понятное дело, от самого Сталина. О том, что был это не случайный душевный порыв Вождя, а тщательно продуманное и выверенное решение, свидетельствуют, в частности, воспоминания человека, принимавшего непосредственное участие в ее подготовке и проведении, того, чью жизнь она изменила самым коренным образом. Речь – о Георгии Карпове, бывшим на момент описываемых мною событий полковником государственной безопасности. По его словам, вызван к Сталину он был как раз в тот самый день – 4 сентября. Верховный немедленно засыпал Карпова градом вопросов, касавшихся как некоторых моментов истории Русской Православной церкви, так и, в первую очередь, ее нынешнего состояния. Иосифа Виссарионовича интересовало все – от количества приходов и епископов РПЦ до материального положения и состояния здоровья ее первосвященников. Также Вождь расспрашивал полковника о «международном церковном положении», потребовал охарактеризовать лидеров болгарской, румынской, югославской и других православных церквей. Строгий и пространный экзамен Карпов, судя по всему, выдержал с честью, после чего Иосиф Виссарионович уточнил русский ли он, с какого года состоит в партии, какое имеет образование и отчего так сведущ в церковных вопросах.

Надо отметить – решение о последующих шагах Сталин принимал отнюдь не единолично. По воспоминаниям Карпова, в кабинете Верховного в момент описываемого разговора присутствовали Берия и Маленков. Оба они высказались за проведение встречи с руководством РПЦ. Кстати, мнением самого Карпова Иосиф Виссарионович тоже поинтересовался. А дальше, по его словам, происходило вот что:

«…Я получил указание позвонить митрополиту Сергию и от имени Правительства передать следующее: “Говорит с Вами представитель Совнаркома Союза. Правительство имеет желание принять Вас, а также митрополитов Алексия и Николая, выслушать Ваши нужды и разрешить имеющиеся у Вас вопросы. Правительство может Вас принять или сегодня же, через час-полтора, или если это время Вам не подходит, то прием может быть организован завтра (в воскресенье) или в любой день последующей недели”. Тут же, в присутствии товарища Сталина, созвонившись с Сергием и отрекомендовавшись представителем Совнаркома, я передал вышеуказанное и попросил обменяться мнениями с митрополитами Алексием и Николаем, если они находятся в данное время у митрополита Сергия. После этого доложил товарищу Сталину, что митрополиты Сергий, Алексий и Николай благодарят за такое внимание со стороны Правительства и хотели бы, чтобы их приняли сегодня. Двумя часами позднее митрополиты Сергий, Алексий и Николай прибыли в Кремль, где были приняты товарищем Сталиным в кабинете председателя Совнаркома Союза ССР. На приеме присутствовали товарищ Молотов и я…»

Уточню еще одну существенную деталь: встреча началась ближе к полуночи! Это известно опять-таки от Карпова, который вспоминает, что по ее окончании Молотов предложил вызвать фотографа, дабы запечатлеть исторический миг. Сталин на это ответил: «Не стоит. Второй час ночи уже! Потом как-нибудь…» Исходя из этого, становится ясно – митрополиты, видя перед собой совершенно уникальный шанс, пошли навстречу Иосифу Виссарионовичу по первому его зову. Ну, и сам он явно придавал этим переговорам огромное значение, если согласился на столь поздний визит. Способность Верховного работать по 24 часа без отдыха, совершенно не считаясь со временем суток, общеизвестна. Вот только высокой чести быть принятым им немедленно удостаивался далеко не каждый из рвавшихся в кабинет Вождя.

Вкратце можно сказать, что итогом долгой, длившейся целых два часа беседы Вождя и первосвященников стало не только предложение к восстановлению ликвидированной после революции Патриархии, но и полное изменение политики Советского государства в отношении Православной церкви. При этом Сталин, по своему обыкновению, глубоко вникал во все тонкости и детали. К примеру, он задал вопрос о том, как именно будет именоваться будущий верховный глава РПЦ. Осторожный, наверняка страшащийся спугнуть невероятную удачу митрополит Сергий упомянул о том, что во времена Временного правительства титул звучал, как «Патриарх московский и всея России», однако, по его мнению, достойнее и правильнее было бы возвратить из небытия исконное титулование: «Патриарх Московский и всея Руси». Испытывавший глубочайшее уважение к вековым русским традициям и устоям Сталин поддержал именно это предложение…

Более того, когда все тот же Сергий на вопрос Вождя о том, когда церковь будет готова приступить к выборам нового владыки (то есть – собрать Архиерейский собор), назвал месячный срок, Сталин в обычной своей манере, улыбнувшись в усы, спросил: «А большевистские темпы вы проявить не можете?» И тут уже подал дельную идею Карпов, заявивший, что в таком случае следует помочь духовенству транспортом для сбора епископов на Собор. Лучше всего – самолетами. Напоминаю: война! 1943 год! На счету каждый пригодный к полету борт, каждая бочка авиационной горючки… А полковник госбезопасности предлагает батюшек самолетами по всему СССР собирать! Ох, его сейчас и… Сталин молча кивнул, потом уточнил детали. Архиерейский собор состоялся в Москве 8 сентября – через четыре дня после этого разговора.

Крайне непростым для церкви был и еще один момент – кадровый. Увы, на то время множество священнослужителей либо находились в заточении (а то и приняли смерть от рук «воинствующих атеистов»), либо отреклись от сана. Церкви открыть было можно – но вот кто будет нести в них людям слово Божие? Тут Иосиф Виссарионович, не привыкший решать важные вопросы экивоками и оговорками, вперив взор в сидящих напротив митрополитов, прямо спросил их: «Почему так получилось, что у вас нет людей?» И что было отвечать святым отцам?! «Да вы же сами их и пересажали!» Так что ли?! В комнате повисло неловкое молчание. Алексий с Николаем словно воды в рот набрали, совершенно не представляя, что говорить. Спас ситуацию опять-таки Сергий. «Да как вам сказать, товарищ Сталин… Причин-то много. Ну, вот, к примеру: готовим мы священника, готовим. Учим его, а он возьми да и подайся в маршалы!» – нашелся митрополит. Как оказалось, такой бойкий и не лишенный личного подтекста ответ пришелся Иосифу Виссарионовичу весьма по душе. Сталин не просто заулыбался – он как-то сразу оттаял и совершенно по-иному взглянул на собеседников. Из-под портретного лика Верховного проглянуло простое человеческое лицо. «Как же, как же… Сам ведь семинарист! Кстати, и о вас во время учебы был наслышан!» После этого произошло вовсе уж невероятное – забыв от собственном сжатом до предела рабочем графике, Сталин пустился вдруг в воспоминания о семинарских годах, имея перед собой более чем благодарных слушателей.

Итог? Русской Православной церкви было разрешено открытие необходимого количества семинарий и духовных академий, печатание богослужебной и прочей церковной литературы. Был и еще один способ решения «кадрового вопроса» – как бы не более важный и многозначительный, чем возрождение системы духовного образования. Во время встречи Сталин попросил предоставить ему список священнослужителей, находящихся в местах заключения – с целью их скорейшего освобождения и возвращения к пастырской деятельности. Такой список (и весьма объемный) немедленно лег перед ним на стол – умница Сергий и об этом позаботился заблаговременно. Процесс извлечения священства и дьяконства из-за решеток и колючей проволоки был начат практически немедленно после завершения встречи – несомненно, Сталин держал вопрос на личном контроле, о чем исполнители были очень конкретно предупреждены. Также были сняты ограничения на перемещения по стране, нахождение в «режимных» городах и проведение церковных служб для священников, ранее отбывавших наказание.

Вот, кстати, одна крайне существенная деталь – говоря о «подавшихся в маршалы семинаристах», митрополит вовсе не пытался подольститься лично к Вождю. Помимо самого Сталина, в этом заведении обучался тот же народный комиссар Анастас Микоян. По этому поводу Сталин даже как-то пошутил: «Вон, мы с Микояном хотели пойти в попы, да нас почему-то не взяли…» Да и маршал Василевский, о котором у нас была речь в одной из предыдущих глав тоже – бывший семинарист. Хватало среди сталинской элиты несостоявшихся «лиц духовного звания», снискавших славу и сделавших карьеру на совершенно иных поприщах.

На примере описываемой встречи как нельзя лучше видно – для людей, которые, как он считал, нужны стране, делают полезное, тем более – жизненно важное для нее дело, Сталин не жалел ничего, вникая при этом в мельчайшие бытовые вопросы и нужды тех, кого он счел достойным своей заботы. Мелочей для него не существовало, бездушными «винтиками» и безликими исполнителями он людей не видел, что бы там кто ни пытался утверждать. Слово опять-таки очевидцу и участнику событий – Георгию Карпову:

«Товарищ Сталин, обращаясь к митрополитам Сергию, Алексию и Николаю, сказал им: “Вот мне доложил т. Карпов, что вы очень плохо живете: тесная квартирка, покупаете продукты на рынке, нет у вас никакого транспорта. Поэтому Правительство хотело бы знать, какие у вас есть нужды и что вы хотели бы получить от Правительства”. В ответ на вопрос т. Сталина митрополит Сергий сказал, что в качестве помещений для патриархии и для патриарха он просил бы принять внесенные митрополитом Алексием предложения о предоставлении в распоряжение патриархии бывшего игуменского корпуса в Новодевичьем монастыре, а что касается обеспечения продуктами, то эти продукты они покупают на рынке, но в части транспорта просил бы помочь, если можно, выделением машины.

Товарищ Сталин сказал митрополиту Сергию: “Помещения в Новодевичьем монастыре товарищ Карпов посмотрел: они совершенно неблагоустроенны, требуют капитального ремонта, и, чтобы занять их, надо еще много времени. Там сыро и холодно. Ведь надо учесть, что эти здания построены в XVI в. Правительство вам может предоставить завтра же вполне благоустроенное и подготовленное помещение, предоставив вам 3-этажный особняк в Чистом переулке, который занимался ранее бывшим немецким послом Шуленбургом. Но это здание советское, не немецкое, так что вы можете совершенно спокойно в нем жить. При этом особняк мы вам предоставляем со всем имуществом, мебелью, которая имеется в этом особняке, а для того, чтобы лучше иметь представление об этом здании, мы сейчас вам покажем план его”. Через несколько минут представленный товарищу Сталину товарищем Поскребышевым план особняка по Чистому переулку, дом 5, с его подворными постройками и садом был показан для ознакомления митрополитам, причем было условлено, что на другой день я предоставлю возможность митрополитам лично осмотреть указанное выше помещение.

Вновь затронув вопрос о продовольственном снабжении, т. Сталин сказал митрополитам: “На рынке продукты покупать вам неудобно и дорого, и сейчас продуктов на рынок колхозник выбрасывает мало. Поэтому государство может обеспечить продуктами вас по государственным ценам. Кроме того, мы завтра-послезавтра предоставим в ваше распоряжение 2–3 легковые автомашины с горючим”. Товарищ Сталин спросил митрополита Сергия и других митрополитов, нет ли у них еще каких-либо вопросов к нему, нет ли других нужд у церкви, причем об этом т. Сталин спросил несколько раз…»

Недаром же один из участников встречи, Патриарх Московский и всея Руси Алексий I говорил о Сталине так: «Всякий, кто лично знаком с нашим Вождем, поражается обаянием его личности; он покоряет собеседника своим внимательным отношением ко всякому делу; ласковостью; своей необыкновенной осведомленностью во всяком деле; силой и мудростью слова; быстрым и благоприятным решением каждого представляемого ему дела и вопроса. Мы, церковные люди, должны благодарить его особенно за его участливое отношение к нашим церковным нуждам; всякий церковный вопрос, соприкасающийся с гражданскими сферами, он разрешает в благоприятном для Церкви смысле. Святая Церковь имеет в нем верного защитника».

Вернемся, впрочем, к главному – к судьбоносным для русского Православия итогам ночного разговора. Десятилетие – с описываемого мной момента и до смерти Сталина, по сей день считается в РПЦ лучшим временем, которое она переживала в СССР. В стране, где религия была фактически «отменена», а священство – уничтожено физически, открывались сотни новых храмов и даже монастырь – Троице-Сергиева лавра. Созданный в 1925 году «Союз воинствующих безбожников» был разогнан к породившим его чертям, а нападки на церковь запрещены строжайше. Количество церковных приходов и общин, перед Великой Отечественной войной сократившееся, по разным данным то ли до 400, то ли вообще до 150 (это – на весь Советский Союз!), в самом скором времени превысило число в 20 тысяч! Был образован Совет по делам Русской Православной церкви при Совете Народных комиссаров СССР, преобразованный затем в Совет по делам религий при Совете Министров Союза, как постоянный орган для решения церковно-государственных вопросов. А возглавил его на долгие годы Георгий Карпов. Да, да – тот самый полковник госбезопасности, так поразивший Сталина своей осведомленностью в церковных делах.

Более того, закрыта была и, скажем так, далеко не лучшая страница отечественной церковной истории, о которой сегодня не очень-то любят вспоминать в самой РПЦ – «Обновленчество», или создание так называемой «Живой церкви». По меркам канонического православия, это была жутчайшая ересь, направленная якобы на «возрождение русской церкви в новых, постреволюционных условиях», но на самом деле являвшаяся очередным расколом. Среди лидеров и участников такового имелось, пожалуй, полпроцента «идеалистов», дерзнувших в гордыне своей «по-новому» толковать вековые догмы и каноны церкви. Остальные же были бессовестными карьеристами и приспособленцами, стремившимися при новой власти сохранить свой статус и даже возвыситься. По некоторым данным, за всей этой затеей маячила фигура Льва Троцкого, от которого ничего хорошего (уж, во всяком случае, для русской церкви!) исходить не могло по определению.

Впрочем, сами священники, бывшие свидетелями и участниками этих драматических событий, давали им более чем нелицеприятные характеристики. Так, епископ Антонин, сперва бывший одним из наиболее значительных лидеров «обновленчества», а затем прежестоко разругавшийся со своими вчерашними соратниками, впоследствии честил их «ассенизационной бочкой православной церкви» и называл все происходившее «чудовищной, безудержной, хищной, ненасытной поповской свистопляской». Следует заметить, что и в самом начале не бывшее единым еретическое движение в самом скором времени распалось на группки, течения и направления, тут же принявшиеся враждовать друг с другом самым непримиримым образом. Говоря о колоссальном ущербе, нанесенном Русской Православной церкви советской властью, особенно в первые ее годы, не следует забывать и о тех неприглядных процессах, которые, увы, происходили внутри нее самой. Решение о закрытии в Советской России всех монастырей приняли в 1923 году, если кто не знает, не ЦИК с СНК, а первый «Всероссийский Поместный собор» все тех же «обновленцев».

Казалось бы, если Верховному, как это пытаются утверждать некоторые «умники», нужна была Церковь, готовая служить ему в качестве политического инструмента и согласная выполнять, не рассуждая и не колеблясь, любые приказы власти, то ничего лучшего, чем озабоченной лишь собственным благополучием компании «обновленцев», он бы и желать не мог. Однако Сталин, как уже было сказано выше, стоявший на позициях возрождения духа и главных атрибутов имперской России, да и бывший к тому же человеком, прекрасно понимающим самую суть сугубо внутрицерковных вопросов, категорически не принимал раскола, пусть даже и «просоветского». Он решительно встал на путь возрождения в стране канонического, исконного Православия и преуспел на нем настолько, насколько это вообще возможно было в СССР и рамках существовавшей тогда системы. На протяжении многих лет ему приходилось отбивать атаки прочих «видных советских руководителей», того же Суслова, к примеру, так и рвавшихся возродить «атеистическую работу в массах», да еще и придать ей «наступательный» характер. Иосиф Виссарионович подобные попытки пресекал жестко и решительно – проекты постановлений и решений подобного рода «умирали» на его письменном столе, И к концу 40-х годов любые «антирелигиозные» вопросы как-то незаметно и тихо исчезли из лексикона и деятельности партийных и советских органов.

Лучше всего впоследствии сказал об этом митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн (Снычёв), доктор церковной истории: «Реальное содержание “идеологической работы в массах” изменилось резко и принципиально, обретя несомненные национал-патриотические черты. При этом – надо отдать Сталину должное – пересмотр осуществлялся решительно и целенаправленно во всех областях: от культурно-исторической до религиозной». Добавить тут просто нечего. Это уже потом Никитка, стремившийся если не разрушить, так испоганить все, созданное генералиссимусом, брызгал слюной с партийных трибун, обещая «предъявить советским людям последнего попа». Кишка оказалась тонка, как и во всем остальном…

Однако бед это лысое ничтожество наделало немало – вновь закрывались церкви и приходы, подвергалось гонениям духовенство, вспыхнула с новой силой поганая «антирелигиозная пропаганда». Немало хлебнул горя и Георгий Карпов, его хрущевская свора истово ненавидела за попытки защитить Церковь, предпринимавшиеся вопреки «генеральной линии», гнувшейся Кукурузником, травила и гнобила всячески. Пытались даже посадить – вспомнив о каких-то якобы совершенных Карповым еще во времена службы в НКВД Ленинграда, в 1937 году грехах – то ли душил он там кого-то, то ли табуреткой лупцевал… Копали усердно и долго, но даже на исключение из партии не наскребли. Впрочем, в 1960 году от Карпова избавились-таки – просто сняли с должности, даже не удосужившись придумать внятную причину. Впоследствии, однако, в качестве таковой упоминалась его «защитническая позиция по отношению к церкви». Ну, что тут скажешь – умел товарищ Сталин кадры подбирать!

Завершить (вернее, почти завершить) разговор на тему «Верховный и русское православие» я хотел бы, приведя полный, без купюр, текст речи Патриарха Московского и всея Руси Алексия I перед панихидой по Иосифу Виссарионовичу Сталину в Богоявленском патриаршем соборе в Москве 9 марта 1953 года. Прошу учесть – все это слова говорились уже в тот момент, когда Вождя не было среди живых, а, следовательно, никоим образом не может быть расценено как лесть или «попытка прогнуться перед властью». Это – искренние слова, идущие от самого сердца:

«Великого Вождя нашего народа, Иосифа Виссарионовича Сталина, не стало. Упразднилась сила великая, общественная; сила, в которой народ наш ощущал собственную силу, которою он руководился в своих созидательных трудах и предприятиях, которою он утешался в течение многих лет.

Нет области, куда бы ни проникал глубокий взор великого Вождя. Люди науки изумлялись его глубокой научной осведомленности в самых разнообразных областях, его гениальным научным обобщениям; военные – его военному гению; люди самого различного труда неизменно получали от него мощную поддержку и ценные указания. Как человек гениальный, он в каждом деле открывал то, что было невидимо и недоступно для обыкновенного ума.

Об его напряженных заботах и подвигах во время Великой Отечественной войны, об его гениальном руководстве военными действиями, давшими нам победу над сильным врагом и вообще над фашизмом; об его многогранных необъятных повседневных трудах по управлению, по руководству государственными делами – пространно и убедительно говорили и в печати, и, особенно, при последнем прощании сегодня, в день его похорон, его ближайшие соработники. Его имя, как поборника мира во всем мире, и его славные деяния будут жить в веках.

Мы же, собравшись для молитвы о нем, не можем пройти молчанием его всегда благожелательного, участливого отношения к нашим церковным нуждам. Ни один вопрос, с которым бы мы к нему ни обращались, не был им отвергнут; он удовлетворял все наши просьбы. И много доброго и полезного, благодаря его высокому авторитету, сделано для нашей Церкви нашим Правительством.

Память о нем для нас незабвенна, и наша Русская Православная Церковь, оплакивая его уход от нас, провожает его в последний путь, “в путь всея земли”, горячей молитвой.

В эти печальные для нас дни со всех сторон нашего Отечества от архиереев, духовенства и верующих, из-за границы от глав и представителей церквей, как православных, так и инославных, я получаю множество телеграмм, в которых сообщается о молитвах о нем и выражается нам соболезнование по случаю этой печальной для нас утраты.

Мы молились о нем, когда пришла весть об его тяжелой болезни. И теперь, когда его не стало, мы молимся о мире его бессмертной души.

Вчера наша особая делегация, в составе: Высокопреосвященного митрополита Николая; представителя епископата, духовенства и верующих Сибири архиепископа Палладия; представителя епископата, духовенства и верующих Украины архиепископа Никона и протопресвитера о. Николая, возложила венок к его гробу и поклонилась от лица Русской Православной Церкви его дорогому праху.

Молитва, преисполненная любви христианской, доходит до Бога. Мы веруем, что и наша молитва о почившем будет услышана Господом.

И нашему возлюбленному и незабвенному Иосифу Виссарионовичу мы молитвенно, с глубокой, горячей любовью возглашаем вечную память».

Совсем уже в заключение несколько затянувшегося рассказа хочу поведать вам одну малоизвестную, но крайне завлекательную историю, имеющую к теме «Сталин и церковь» пусть и не самое прямое, но тем не менее достаточно явное отношение. Каждый может увидеть в ней то, что ему более по душе: кто-то найдет реальное доказательство того, как Иосифу Виссарионовичу относились священники, а кто-то, возможно, усмотрит и более глубокий смысл, касающийся высшего воздаяния за те или иные поступки, принцип которого все-таки исполняется в этом мире…

Речь у нас пойдет о состоявшейся как раз в конце 1943 года (с 28 ноября по 1 декабря) Тегеранской встрече глав государств – участниц антигитлеровской коалиции. Эти переговоры стали первыми в серии таких саммитов, результаты которых, собственно говоря, и легли в основу послевоенного мироустройства. О данном событии написано немало – как фундаментальных документальных работ, так и беллетристики – в основном в жанре «шпионского романа». В нашей стране по теме «Тегерана-43» даже снято несколько художественных фильмов, один из которых, весьма талантливый, носил именно такое название. Но, к сожалению, крайне запутанные и исключительно драматичные события, предшествовавшие и сопутствовавшие судьбоносной встрече «большой тройки», отражены на бумаге и кинопленке далеко не в полной мере. Об одном из интереснейших ее эпизодов мы и поговорим подробнее. Начнем, уж извините, как водится, издалека.

Для того чтобы рассматривать «Тегеран-43» как одно из наиболее масштабных и ожесточенных сражений спецслужб противоборствующих стран, есть абсолютно все основания. Германия, к моменту начала Второй мировой войны бывшая крупнейшим торгово-экономическим партнером Ирана и имевшая в стране мощнейшее лобби среди политиков и военных, рассматривала ее в качестве потенциального плацдарма для ведения боевых действий против СССР. Особый интерес для нацистов представляли иранские аэродромы (немцами же и построенные!), базирование на которых позволило бы Люфтваффе наносить удары по жизненно важным для Советского Союза нефтеносным районам Кавказа. Для Советского Союза, естественно, подобная перспектива была не то что категорически неприемлема, а в самом буквальном смысле слова смерти подобна.

С целью получения стопроцентной гарантии полной покорности Тегерана, фашисты спланировали и подготовили там военный переворот. Для его организации в Иран не побрезговал пожаловать лично сам шеф военной разведки Третьего рейха – Абвера, адмирал Канарис. Выступление было спланировано сперва на 22 августа, а затем перенесено на 28 августа 1941 года, однако прекрасно осведомленный о планах противника Сталин блестяще предотвратил грозивший роковыми последствиями нашей стране ход событий, опередив немцев буквально в последний момент. 25 августа на основании Договора о дружбе между странами, подписанного в 1921 году, на территорию Ирана вступила Красная армия. Одновременно с нашими в Иран вступили и британские войска, встретившиеся с Красной армией 29 августа. «Протупившим» фрицам с их захватническими планами скрутили ядреный шиш, но самое интересное на этом только началось. Несмотря на то что союзники (и, в первую очередь, НКВД СССР) устроили немецкой агентуре в Иране беспрецедентную «зачистку», к 1943 году нацисты обладали в стране шпионской сетью в как минимум тысячу человек. Очень уж глубоко и надежно были внедрены и законспирированы особо ценные кадры германских спецслужб…

Совместный советско-британский контроль над Ираном сыграл решающую роль в выборе места для первой тайной встречи лидеров «большой тройки» – Сталина, Черчилля и Рузвельта. При этом за то, что данное мероприятие едва не закончилось трагически, большое «спасибо» надо сказать как раз англичанам – «текло» именно у них, причем на самом верху. Сверхсекретная информация о готовящихся переговорах стала достоянием Абвера благодаря агенту «Цицерон» – сотруднику британского посольства. Нацисты немедленно приступили к разработке операции по физическому устранению своих главных врагов, получившей кодовое название «Длинный прыжок».

В Тегеран были переброшены две группы суперэлитных боевиков СС – одна десантировалась на парашютах, вторая проникла из Турции под видом коммерсантов. По плану Абвера, убийцы должны были ворваться в советское посольство во время встречи лидеров через систему подземных водоводов – «канатов», и уничтожить их всех на месте. Однако НКВД все это время тоже не сидел сложа руки. О том, какую важность руководство СССР придавало иранскому направлению, говорит тот факт, что именно в этой стране в 1941 году выполнял «особо ответственные задания» Генерального штаба РККА техник-лейтенант Серго Берия. Да, да – единственный сын всесильного наркома внутренних дел, грозы всех шпионов и диверсантов.

Увидев, что все до единого входы в систему подземного водопровода «вдруг» оказались под плотным контролем бойцов в «васильковых» фуражках, немцы поняли, что их план провалился. Именно эта история прекрасно отражена в картине «Тегеран-43», однако дальнейшие события были еще более захватывающими. Нацистские диверсанты и не подумали отказываться от своих намерений, разве что решили подойти к их реализации более радикально: под советское посольство они запланировали заложить заряд взрывчатки в ни много ни мало – пять тонн! Чтобы уже с гарантией… Однако именно тут немцев в очередной раз самым жестоким образом подвело незнание русского характера, русской души, русского патриотизма. За помощью они обратились к настоятелю единственного на тот момент православного храма в Тегеране – отцу Михаилу. Он мог оказать им совершенно неоценимую помощь, поскольку еще до революции служил в церкви при том самом посольстве и знал его планировку, что называется, назубок. Расчет фашистов был прост и прагматичен – раз священник, значит, просто обязан ненавидеть большевиков! Эту «мотивацию» агенты Абвера готовы были подкрепить более чем весомым аргументом – суммой в 50 тысяч фунтов стерлингов. Фантастические деньги по тем временам.

Ну, не дано нацистским фанатикам было понять, что русский – хоть в военном мундире, хоть в облачении священнослужителя, хоть в рубище узника концлагеря, все равно остается русским! Власть приходит и уходит, а понятие Родины для настоящего русского человека – вечно. Тем более – в годину военного лихолетья. Находившиеся в Иране в иммиграции офицеры Российской императорской армии после введения туда наших войск массово приходили в советское посольство и просили отправить их на фронт – пускай рядовыми. Это – исторический факт. Это – русские…

Отец Михаил сразу после контакта с немцами немедленно отправился в советское посольство, которое они так мечтали взорвать – и рассказал там обо всем самым подробным образом, согласившись при этом участвовать в оперативной комбинации по нейтрализации диверсантов. Явившихся на следующую встречу с ним агентов Канариса повязали, как пучок редиски. Через два дня, вдоволь пообщавшись с неулыбчивыми следователями в неуютных подвалах, оба «погибли при попытке к бегству». Достойной истинных арийцев верности «идеалам рейха» они на допросах не хранили – в самом скором времени все члены диверсионной группы были арестованы или ликвидированы НКВД. Остатки ее, численностью в десять человек, приняли последний бой на одном из кладбищ Тегерана. Бой длился пять часов, и пленных не было. Так происходит, когда с обеих сторон сражаются верящие в свое дело профессионалы…

Встреча Сталина, Черчилля и Рузвельта прошла в самой что ни на есть спокойной и мирной обстановке, став еще одним шагом к разгрому гитлеровской Германии. Знал ли священник, спасавший Сталина, о начавшемся его волей и стараниями тремя месяцами ранее процессе по возрождению Православной церкви в России, восстановлении Патриаршего престола и прочем? Уверен, что да, не мог не знать… Увы, дальнейшая судьба отца Михаила, к сожалению, неизвестна. Достоверным фактом является лишь то, что в 1944 году в Тегеране был заложен православный Свято-Николаевский собор, существующий по сей день.

Существовал ли культ личности Сталина?

Раз уж мы взялись обсуждать деятельность Сталина с точки зрения того, что она гораздо больше была похожа на правление властителя великой Империи, а не на мельтешение партийного лидера, никоим образом нельзя обойти вниманием такой «замечательный» вопрос, как «культ личности» Иосифа Виссарионовича, который якобы имел место быть в Советском Союзе. По правде говоря, вести разговоры на эту тему я просто обожаю. Знаете почему? Да потому, что при вдумчивом и конкретном ее разборе на свет божий как нельзя лучше вылезает все жуткое убожество, гнусная мелочность, а заодно уж – и патологическая лживость господ антисталинистов. Ну, что ж, начнем, благословясь…

Итак, если верить своре шакалов, бросившихся после смерти Сталина «развенчивать» его «культ», основными проявлениями такового были:

– «массовое восхваление» Сталина, бесчисленное количество его портретов, бюстов, скульптур, постоянное упоминание его имени в публичных выступлениях, а также произведениях искусства – кинематографии, литературе и т. п. Ну, и конечно, «незаслуженно присвоенные титулы» вроде «великий вождь и учитель» и «лучший друг всех физкультурников»;

– «огромное» количество названных в честь Сталина населенных пунктов, улиц и проспектов, а также заводов, газет и пароходов;

– «множество государственных наград», которыми Иосиф Виссарионович «увешал себя», конечно же, совершенно незаслуженно;

– наличие у Сталина звания генералиссимуса.

Есть и еще некоторые моменты, но это уже, как говорится, мелочи. Сущие пустяки. По мнению пытавшихся пинать память Вождя, и приведенного выше с лихвой хватало. Следовательно, с этими «пунктами обвинения» и будем разбираться. С чего бы начать? Давайте, пожалуй, по порядку – с того самого «восхваления» и «возвеличивания», которое якобы окружало Сталина и приносило ему просто неимоверное наслаждение.

В данном случае наиболее показательной является «логика», применяемая мистером Джеффри Бруксом, аж цельным прохвесором русской истории университета Джона Хопкинса. По мнению этой высокоученой вроде бы рожи, всем известная фраза «Спасибо товарищу Сталину за наше счастливое детство!» являлась самым что ни на есть явным и махровым проявлением пресловутого «культа», ибо «подчеркивала, что детство у советских детей счастливое исключительно потому, что им его обеспечил Сталин». Ну, вот как-то так… Позволю себе задать вопрос: «А кого, собственно, должны были благодарить пацаны и девчонки 30-х годов за снижение детской смертности, за больницы, школы, детские сады и ясли, пионерские лагеря, детские фильмы и книжки? Да, в конце концов, за нормальное питание! За то, что они, в отличие от 90 % их сверстников и сверстниц, живших в этой же самой стране три десятка лет назад, узнали вкус настоящих шоколадных конфет? Так кому эти самые детишки должны были «спасибо» говорить? Троцкому, торчащему в эмиграции? А дети 50-х годов, жившие и дышавшие исключительно потому, что под водительством Верховного была выиграна Великая Отечественная? И, повторюсь, исключительно в силу этого вообще появившиеся на свет, не в качестве рабов «арийцев», а детьми Победителей? Они-то кого должны были благодарить? Черчилля с Рузвельтом? Наверное, так – по «логике» мистера Брукса…

Сталин действительно вытащил страну из нищеты, вечных голодовок, убожества и разрухи, доставшейся ему в наследство после революции и Гражданской войны. Портреты и плакаты? А что, в других странах этого не было или нет сейчас? Изображение главы государства, размещенное в кабинетах государственных чиновников, «присутственных» и общественных местах – нормальная общемировая практика и не надо «ля-ля» о культе. Кроме того, тут мы имеем типичнейший для антисталинистов двойной стандарт – о «культе личности» Ленина они почему-то молчат. А ведь его статуй и портретов в СССР было куда больше, чем сталинских! Причем на протяжении всей советской истории. И вот тут мы, вообще-то, подходим к одной из самых интересных вещей. Практика увековеченья, в том числе монументальным либо топонимическим путем, была общеупотребительной для всех «вождей революции», «видных партийцев» и руководителей страны. И лучше всего это видно на примере так будоражащего умы нашей либеральной общественности переименования населенных пунктов.

Да, в честь Сталина были названы шесть городов на территории Советского Союза и ровно столько же – за его пределами: в Германии, Албании, Румынии, Болгарии, Венгрии, Польше. Да, были еще и «сталинские» села, заводы и фабрики, колхозы и совхозы. Так ведь не только в честь него называли! Ленин, Свердлов, Киров, Жданов, Куйбышев и Молотов, Ворошилов и Чкалов. Даже «великий пролетарский писатель» Максим Горький! Все они оставили память о себе в названиях городов и весей нашей страны. «Основоположников» в лице Маркса и Энгельса тоже не обидели. Кстати, имена Троцкого и того же Зиновьева в свое время можно было на карте отыскать – пока не ссучились… Да и называли, как правило, не с бухты-барахты – Сталинградом стал, к примеру, Царицын. И не только лишь оттого, что город с таким названием в советской стране смотрелся бы, скажем прямо, неуместно. Именно его обороной в годы Гражданской Сталин руководил лично. И отстоял…

Ух ты… Прошелся дальше по списку городов имени Вождя – и аж мороз по коже. Мало кто задумывается над этим, но в честь Сталина долгое время назывались… Цхинвал и Донецк. Вот воля ваша, но есть в этом что-то, от чего веет вовсе уже надмировыми сферами. Обоим городам, конечно же, переименованным в 50-е годы прошлого столетия, суждено было войти в новейшую историю в качестве символов тех мест, где Русский Мир столкнулся в открытом бою со своими злейшими врагами. В определенной мере – стать символами возрождения мятежного и несгибаемого духа России, способной стоять до конца и сломить супостата, несмотря ни на что. Первым из таковых стал, конечно же, стоящий на Волге Сталинград. У нашего времени – свои вехи и свои рубежи, на которых приходится биться насмерть. Но вот поди ж ты, связаны они оказываются именно с именем Сталина…

Награды Верховного – тоже интереснейшая тема. Тут кое-кто из великих «знатоков истории» пытается «ставить в пример» Иосифу Виссарионовичу Владимира Ильича – вот уж кто, мол, был прямо-таки образцом скромности. Собственно говоря, доля правды тут есть – официально и прижизненно он был удостоен лишь ордена Труда Хорезмской Народной Советской республики. Да и этот знак отличия вождь мирового пролетариата даже в руках не подержал – когда его доставили в Москву, Ленин был уже очень болен, а недалекая секретарша Фотиева повелела отправить «значок» в архив, откуда тот и был извлечен аж в 60-е годы. О трех орденах «Красное Знамя», приколотых к френчу уже почившего Ильича теми, кто стоял в почетном карауле, знают многие. Но это была просто дань уважения и почитания, отдававшаяся покойному.

При этом придурки, пытающиеся представить данную ситуацию как доказательство прямо-таки эталонного пренебрежения Ленина к наградам, начисто забывают о том, что к моменту его смерти (21 января 1924 года) никаких государственных наград в СССР не существовало вовсе! Тот же орден Красного Знамени стал общесоюзным спустя полгода после того, как Ильич покинул этот мир. Нечем его было награждать попросту! При этом мало кому известно о том, что в 1917 году, после принятия «Декрета о мире», Ленин выдвигался Норвегией на соискание Нобелевской премии мира. Ну, не дали, конечно, империалисты проклятые! Комитет по премиям ходатайство отклонил, «съехав» на то, что оно подано позднее установленных сроков. Потом, правда, честно признался: подобное награждение не может состояться, пока в России идет гражданская война. Так что получил «нобелевку» уже совсем другой советский лидер – Михаил Горбачев, предатель и убийца Советской страны…

Впрочем, опять отвлеклись. Давайте разбираться с наградами Сталина. Первый орден Боевого Красного Знамени РСФСР Сталин получил в 1919 году за оборону Петрограда и «самоотверженную работу на Южном фронте борьбы с белогвардейцами». Заслуги его в этих моментах не оспариваются даже самыми ярыми антисталинистами. Да и никаким генеральным секретарем Иосиф Виссарионович тогда не был. В 1922 году Сталина удостоили ордена Красной Звезды Бухарской Советской республики – тоже не сам себе присвоил.

Награды Сталина-руководителя начинаются, собственно говоря, со второго ордена Боевого Красного Знамени, получено им в ознаменование «огромных заслуг в деле социального строительства». При этом надо понимать, что слово «социальное» тут употреблено вовсе не в привычном для нас смысле – в виду имеется построение социализма в СССР, которое и вправду было настоящей битвой, вполне достойной боевых орденов. В 1938 году Сталина награждают юбилейной медалью «XX лет РККА». Ну, так и о заслугах его в деле военного строительства свидетельств есть более чем достаточно. Первую высшую награду СССР – Золотую медаль «Серп и Молот» Героя Социалистического Труда и прилагавшийся к таковой орден Ленина Сталин получил в 1939 году. Основание – «исключительные заслуги в деле организации партии и построения социализма в СССР».

Заслуженной ли была эта награда, которую сам Иосиф Виссарионович считал главным своим отличием, и единственную носил всегда и везде, практически никогда не снимая? (При полном «иконостасе» – да и то без иностранных наград, Вождь появлялся на людях в особо торжественных случаях, которые по пальцам руки пересчитать можно.) Ну, давайте поразмыслим – к 1939 году страна совершила неслыханный, небывалый в истории человечества «большой скачок» – от сохи и лучины к полной механизации, электрификации, модернизации народного хозяйства. Успешно были осуществлены индустриализация и коллективизация. На месте разрушенной, полуголодной, неграмотной России воздвигся колосс с самыми современными заводами, электростанциями, с передовой наукой, образованием и медициной. Вместо воплощения в жизнь троцкистского бреда о «мировой революции» Сталин на пепелище построил Красную Империю, которую уважал и боялся весь мир. Звание Героя в данном случае – просто объективная оценка тому, кто все это организовал и возглавил.

Что характерно, первую военную награду – орден Суворова I степени Сталин счел возможным принять только в ноябре 1943 года, после Сталинграда и Курской дуги – когда коренной перелом в Великой Отечественной был очевиден даже для самых упертых скептиков. А первый из двух орденов «Победа» – лишь в 1944 году, когда нацистская нечисть была полностью выметена с нашей земли. Разгром Третьего рейха к тому моменту был уже просто вопросом времени – так что вполне заслуженно. Как и еще один орден Боевого Красного Знамени в том же году. Вторую «Победу» Верховный получил летом 1945 года. Тогда же ему было присвоено и звание Героя Советского Союза. И вот на этом награждении стоит остановиться особо подробно. Сталин никогда не награждал «сам себя» – соответствующие Указы подписывал Президиум Верховного Совета СССР. Так вот – подписавших Указ о награждении его Золотой звездой Героя Верховный чуть не прибил, а самое мягкое слово, употребленное им в их адрес, было «подхалимы». Особое бешенство Иосифа Виссарионовича вызвала предпринятая при этом попытка учредить орден Сталина – эту затею он поломал безжалостно. А Звезду Героя не носил. Практически никогда, раз и навсегда отрезав: «Не имею права! На фронте я не сражался!» Вот такой «культ личности».

У Сталина за Великую Отечественную имелись и три медали: «За оборону Москвы» и за победу над Германией и Японией соответственно. Будем оспаривать?! Имелись и иностранные награды – больше всего обожали присваивать их Иосифу Виссарионовичу в Монголии и Чехословакии. В первом случае – пять наград, включая звание Героя Монгольской Народной республики, во втором – четыре, из них два «Военных креста». Тогдашние лидеры упомянутых государств прекрасно понимали, где бы были их страны без Сталина, СССР и Красной армии. Последнюю свою награду Иосиф Виссарионович получил в 1949 году. Это был орден Ленина.

Сменивший Сталина во главе СССР в результате организованного им военного переворота Никита Хрущев был его антагонистом буквально во всем. Сталин созидал и побеждал, не выпячивая при этом свою роль – Хрущев разрушал все, до чего мог дотянуться, безбожно присваивая себе чужие заслуги. С наградами все происходило именно в этом ключе. Полководческие ордена Хрущева – Суворова II степени и Кутузова I степени (за Сталинград и Курскую дугу соответственно) большинство историков считают, очень мягко говоря, незаслуженными. А уж в деле навешивания на себя Звезд Героя Никитка разошелся так разошелся. Действовал лысый Кукурузник резво – успей он «порулить» СССР не десяток годков, а чуток поболее, точно перещеголял бы «дорогого Леонида Ильича». А так «всего-то» трижды Герой Соцтруда: первая Звезда получена в 1954 году, очевидно, от подельников за успешный переворот, а две другие и того краше – «за целину» и «за освоение космоса». Космонавт, блин… Героя Советского Союза навесили просто ко дню рождения – в 1964 году, аккурат перед тем, как свергнуть к чертовой матери.

Орденов Ленина у Хрущева было семь. А уж что касается наград иностранных, то тут чего только ни имелось – и немецкий орден Карла Маркса, и чешский «Белый лев», и болгарский Георгия Димитрова (плюс звание Героя Болгарии), румынские и монгольские награды. Жемчужина коллекции – египетский орден «Ожерелье Нила». Ну, после этого пришлось срочно делать Абдель Насера Героем Советского Союза. По поводу этого награждения впоследствии смеялся и плевался не только весь СССР, но и арабский Восток. Позорище… Самое смешное, что и на звание генералиссимуса это ничтожество тоже замахивалось (как и «дорогой Леонид Ильич» впоследствии). Были соответствующие поползновения, точно были. Ну, это уж вовсе ни в какие ворота!

Генералиссимус… Прежде чем начать подробный разговор о том, как Сталин получил это звание и как к нему относился, совершим небольшой исторический экскурс. Дело в том, что Иосиф Виссарионович в нашей стране был аж пятым человеком, кто носил это наивысшее воинское звание. Впрочем, считать чин генералиссимуса исключительно воинским, скорее всего, будет в корне неправильно. Если подходить к вопросу шире, так сказать, «в мировом разрезе», то присваивалось оно, начиная века эдак с XVI, не полководцам, а скорее уж наиболее значимым государственным деятелям, членам царствующей династии, одним словом, тем, кто возглавлял не только армию, а и всю воюющую державу в целом. Ну, на Руси-матушке и к этому вопросу проявили индивидуальный подход, отличающийся от всеобщего. Среди Романовых генералиссимусов не имелось ни единого.

Первым обладателем этого чина в России стал в 1696 году воевода Алексей Шеин – за удачный Азовский поход. Некоторые историки, впрочем, его звание оспаривают – присвоено оно было, собственно говоря, до официального введения в Империи в 1716 году. Вторым «петровским» генералиссимусом стал Александр Меншиков. Ну, этот каких только званий на себя ни понавешивал! Даже рейхсмаршалом был – прямо что твой Геринг… Правда, надо отдать должное – в войнах, которые тогда Россия вела практически беспрерывно, Меншиков принимал участие вполне реальное, причем в первых рядах. На стены Нарвы лично со шпагой лазал – имелись тому свидетели и очевидцы. С другой стороны, высшее звание получил не из рук обожаемого «херра Питера», а от его сына, императора Петра II, чьим тестем едва не заделался… Недолго и проносил – в березовскую ссылку Меншиков уехал, лишенный всех чинов, орденов и достояния. Следующим в списке значится и вовсе не русский, а герцог Брауншвейг-Беверн-Люнебургский Антон Ульрих, отец российского императора Ивана VI Антоновича. Принц приходился также племянником прусскому императору Фридриху II. Политика, господа, чистейшей воды политика.

Зато вот уж чье право на звание «генерала над генералами» не оспаривалось, да и не может быть оспорено никогда, это Александр Суворов, навеки ставший символом непобедимости русского оружия. Многие военные историки вообще склонны считать его лучшим полководцем всех времен и народов. Еще бы – ни единого проигранного боя или сражения, карьера от рядового солдата (пусть и гвардейского полка) до генералиссимуса, разгром противников, считавшихся на тот момент непобедимыми, в том числе и войск самого Наполеона, взятие городов и крепостей, слывших вообще неприступными… Вот после Суворова, ставшего последним русским генералиссимусом, это звание и принял Сталин, бывший, как известно, единственным генералиссимусом советским. И ведь именно, что принял! Существует масса свидетельств о том, что от подобной чести Иосиф Виссарионович отбивался, как только мог. Высшее воинское звание – генералиссимус Советского Союза было присвоено ему как Верховному Главнокомандующему всеми Вооружёнными Силами СССР Указом Президиума Верховного Совета Союза 27 июня 1945 года. Однако, по имеющимся данным, первые попытки сделать это предпринимались с начала 1943 года. Во всяком случае, в архивах имеется якобы шифротелеграмма, в которой с подобным предложением к товарищам Маленкову, Молотову и Берии обращаются несколько известных полководцев Великой Отечественной. Тогда же не обошлось опять-таки без «гласа народа» – с предложением о присвоении Сталину наивысшего звания выступил коллектив рабочих, инженерно-технических работников и служащих московского завода «Рессора».

Однако до окончания Великой Отечественной Верховный и слышать ни о чем подобном не хотел. Он и маршалом-то стал на полгода позже Жукова, 11-м по счету в СССР, а никак не первым. Более того, подобные поползновения вообще вызывали у Вождя самые негативные эмоции, порой доводя чуть ли не до белого каления. Сохранился один из подлинных его монологов конкретно на данную тему, приводимый свидетелем, более чем достойным доверия – маршалом Коневым: «Хотите присвоить товарищу Сталину генералиссимуса. Зачем это нужно товарищу Сталину? Товарищ Сталин и без этого имеет авторитет. Это вам нужны звания для авторитета. Товарищу Сталину не нужны никакие звания для авторитета. Подумаешь, нашли звание для товарища Сталина – генералиссимус. Чан Кайши – генералиссимус, Франко – генералиссимус. Нечего сказать, хорошая компания для товарища Сталина. Вы маршалы, и я маршал, вы что, меня хотите выставить из маршалов? В какие-то генералиссимусы? Что это за звание?! Переведите мне!» На «инициативе» доброхотов из «Рессоры» и аналогичных ему посланиях с фронта стоит сделанная любимым красным карандашом Верховного резолюция: «В архив!» Давать им ход и претворять в жизнь Иосиф Виссарионович не собирался категорически.

По одной из версий «уломать» его удалось во время импровизированного банкета, состоявшегося 24 июня 1945 года после Парада Победы в крохотном зальчике у Мавзолея, где руководители страны во время праздничных мероприятий обычно скрывались от непогоды, а тут на волне охвативших всех чувств решили отметить на скорую руку величайшее событие. Некоторые исследователи пытаются утверждать, что именно среди этого застолья в узком кругу Верховный и дал слабину, согласившись на второй орден Победы, звание Героя и уж, до кучи, генералиссимуса. Отсюда, мол, и такая «сверхоперативность» с введением Верховным Советом этого звания и присвоением его Сталину. Позволю себе усомниться. Попытавшихся впоследствии вручить ему Звезду Героя Сталин, как уже было сказано выше, попросту обматерил от всей души. И ни разу в жизни не надел ее. Как, кстати, и мундир генералиссимуса.

Сохранились совершенно достоверные воспоминания генерала армии Сергея Штеменко, на момент описываемых событий занимавшего немаленькую должность в Генеральном штабе РККА, об истории, которая произошла в кабинете Верховного все в том же победном году. В тот день Штеменко со своим шефом, начальником Генштаба Алексеем Антоновым в кремлевской приемной Сталина наткнулись на главного интенданта РККА Павла Драчева, которого едва узнали. Облачен тот был в некое совершенно фантазийное подобие мундира времен то ли Александра I, то ли и вовсе Екатерины Великой. Позументы, аксельбанты и даже, кажется, чуть ли не пришпандоренные вместо привычных погон эполеты, на которых предельно дико смотрелся герб СССР. Более всего воображение видавшего виды Штеменко поразили лампасы на форменных штанах – вместо привычного красного, «генеральского» цвета они были… золотыми! Вопрос о том, что делает на пороге кабинета Верховного эдакое пугало, разрешился довольно быстро.

Делавший доклад на возглавляемом Сталиным совещании начальник тыловой службы Красной армии Андрей Хрулев, завершив пространное выступление, как бы «между прочим» предложил: «А давайте новую форму посмотрим!» Пребывавший в отличном настроении Иосиф Виссарионович идею воспринял с восторгом: «Прекрасно, пусть уж и товарищи из Генштаба посмотрят!» Улыбка слетела с губ вождя, как только из приемной в кабинет шагнул в пух и прах разряженный Драчев. По утверждению Штеменко, Сталин леденящим душу тоном задал вопрос: «Для кого ЭТО?!» «Новая форма для генералиссимуса, товарищ Сталин!» – последовал чеканный ответ. «Я спросил, кого конкретно вы собрались в ЭТО одеть?!?» – Тон, которым были произнесены эти слова, вызвал град холодного пота у всех собравшихся. «Ва-а-а… Это для вас, товарищ Сталин!» – несчастный интендант, казалось, сейчас воспламенится вместе со злополучным мундиром. Иосиф Виссарионович молча взглянул на Хрулева, и одного этого взгляда хватило на то, чтобы Драчева как ветром вынесло из кабинета, долой с глаз Вождя. Вопрос о мундире генералиссимуса был закрыт раз и навсегда. Ни смельчаков, ни идиотов, способных повторить попытку, более не нашлось. До конца жизни Сталин носил маршальскую форму, в ней он и покинул этот мир.

Лично мне до чрезвычайности похожей на правду кажется та версия принятия Иосифом Виссарионовичем звания генералиссимуса, согласно которой отчаявшиеся «укатать» Вождя на это сподвижники обратились за помощью к любимому полководцу Сталина – маршалу Рокоссовскому. И тот, воспользовавшись моментом, осмелился «подпустить шпильку»: «Мол, что ж это такое, товарищ Верховный? Вы маршал, так и я маршал! В случае чего, вы, по правде говоря, по уставу и наказать-то меня не сможете…» Конечно, позволить себе подобное мог только и исключительно Константин Константинович. Кому другому, пожалуй, Иосиф Виссарионович живенько разъяснил бы, что он может, а что нет. А тут попросту махнул рукой – делайте уж что хотите. В конце концов, на дворе стоял 1945 год, выиграна была величайшая в истории человечества война, спасена страна, а впереди были, как считал тогда Сталин новые, еще более тяжкие бои и походы. Может, Верховный просто расслабился, а может, и думал о будущем. О чем это я? Узнаете позднее…

Ведь Сталин тоже был живым человеком, имевшим право на признание и почет. Впрочем, были вещи, относительно которых «расслабляться» и идти на поводу льстецов и желающих «прогнуться» перед ним подхалимов (представьте только на секундочку, сколько их вилось вокруг него!) Иосиф Виссарионович не позволял себе никогда и ни при каких обстоятельствах. Были совершенно четкие пределы, переходить которые он тем, кто из кожи вон лез, чтобы «восславить и увековечить» его имя, не давал ни в коем случае. Москву, к примеру, предлагалось переименовать раза четыре – сперва, в 1937–1938 годах столица должна была превратиться в Сталинодар. Позднее, в 1948 и 1953 году, не мудрствуя лукаво, выходившие с «гениальными» предложениями на Вождя вообще особо не заморачивались. Главным городом страны должен был стать, по их мнению, Сталин. Понятно, что во всех случаях Иосиф Виссарионович посылал потерявших берега «инициативников» очень и очень далеко. Точно так же произошло с попыткой разместить его портрет на казначейских билетах. Такие проекты имелись – ведь самая значительная денежная реформа в СССР проводилась как раз при Сталине. И снова Вождь выступил категорически против. Ни на одной советской купюре, ни на одной монетке его изображений не было – только Ленин.

С наградами – та же история. Принеся Верховному на рассмотрение эскизы орденов Славы и Победы с его профилем, разработчики никак не ожидали, что они полетят в корзину немедленно. Сталин в конечном итоге награды утвердил, но с изображением Спасской башни Кремля вместо собственного портрета. О неоднократно предлагавшемся к учреждению (доподлинно известно как минимум о двух таких попытках – к 22 июня 1941 года и к 70-летию Вождя) ордене Сталина он даже и слышать не хотел. Орден Ленина был в стране высшей наградой, имелись ордена «царских» полководцев и адмиралов, даже православный святой и украинский гетман в этом списке были. Но только не Сталин. Такой вот «культ личности»… Вообще говоря, изображение Иосифа Виссарионовича имеется на пяти наградах. Все это медали: «Партизану Отечественной войны», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов», «За победу над Японией» и юбилейная «XXX лет Советской армии». Причем в первом и последнем случае Сталин изображен вместе с Лениным. Ну, а те три награды, где он красуется в гордом одиночестве… Кому же, как ни ему, там быть?!

Уверен, что лучшим и совершенно исчерпывающим опровержением бредней о «культе личности Сталина» служит даже не знаменитое высказывание писателя Михаила Шолохова: «Да, культ был… Но ведь была личность!», а слова самого Иосифа Виссарионовича, приведенные мной в этой же главе несколько выше: «Товарищу Сталину не нужны никакие звания для авторитета». Сталин был Сталиным хоть с орденами, хоть без, хоть в маршальском мундире, хоть в простой шинели без знаков различия, в которой он выступал на трибуне Мавзолея 7 ноября 1941 года в осажденной Москве. До печки ему были все внешние атрибуты, блестящая мишура и громкие титулы. Самым, пожалуй, близким к истине было совершенно неофициальное поименование, данное ему народом: Хозяин. Он был именно что хозяином, создателем, устроителем и защитником огромнейшей страны, не имевшей себе равных на земном шаре. Я прекрасно помню рассказы стариков, еще пионерами стоявших в почетном карауле у бюстов и портретов Вождя в день его смерти. Все их воспоминания объединяет одна деталь – ощущение не просто огромной и ничем не восполнимой утраты, а полнейшей катастрофы, конца света! Могу сказать со всей ответственностью, как человек, прекрасно помнящий череду похорон последних генсеков СССР – ничего и близко подобного мы не испытывали. Да, убогонькие попытки «культов» были. Вот только не было более Личностей…

Кого и за что не любил Сталин

Завершая разговор об Иосифе Виссарионовиче, как о величайшем правителе величайшей страны, непременно стоит коснуться темы сталинских антипатий. Господа антисталинисты, конечно же, утверждают, что Вождь вообще никого и ничего не любил, кроме себя и своей «абсолютной власти». Оттого и «лютовал» ужасно. Вот, бывало, встанет утром с постели, закурит натощак свою любимую трубку и страдает: «Кого бы это сегодня замучить?!» Аж кушать, бедняга не мог, пока ему очередной «расстрельный список» на подпись не подадут! Ну, все это, ясное дело, чушь несусветная. Однако Сталин, конечно, был живым человеком, достаточно темпераментным к тому же. И, естественно, как и у каждого из нас, у него были вещи и люди, которых он категорически терпеть не мог. Вот и побеседуем о них. Оговорюсь сразу – как раз в данной главе я намерен вовсю использовать изустные предания о Вожде, часть из которых, несомненно, является байками, а то и самыми настоящими историческими анекдотами. Впрочем, как уже было мною сказано по данному поводу, дыма без огня не бывает. Так что будем опираться на имеющие наиболее широкое хождение истории из народного фольклора, перемежая их со вполне достоверными воспоминаниями конкретных авторов.

Начнем, однако, с того, что относился к людям Верховный очень и очень дифференцированно. Зависело тут все от того, какую конкретную пользу тот или иной человек приносил стране и делу, которому Сталин посвятил всю свою жизнь. Действительно ценному работнику, тому, кто был предан Родине и трудился или воевал, не щадя себя, Иосиф Виссарионович мог простить многое. Он вообще был крайне снисходителен к обычным человеческим слабостям, которых, кстати говоря, сам себе не позволял. Касалось это, к примеру, выпивки. Сталин, в застольях, как правило, ограничивавшийся самыми легкими грузинскими сухими винами, не считал моральным уродом или конченым алкашом того, кто мог запросто «принять на грудь» стакан-другой сорокоградусной. Это при том, что тогдашний «гранчак», напомню, содержал в себе дозу в 250 граммов – полбутылки по нынешним временам.

Не знаю, сколько правды в истории о том, как Сталин в 1948 году назначал Александра Засядько министром угольной промышленности СССР. На тот момент этот действительно замечательный профессионал своего дела уже успел потрудиться на высоких должностях не только на производстве, но также в наркоматах и министерствах, имел громадный опыт, солидный авторитет. Однако назначение неожиданно натолкнулось на противодействие со стороны некоторых товарищей, принявшихся доказывать Иосифу Виссарионовичу, что этот кандидат, мягко говоря, «склонен к злоупотреблению спиртными напитками». Говоря конкретно – пьет как лошадь, и вообще чуть ли не алкоголик. Сталин решил проверить лично. Налитый ему в кабинете Вождя как раз тот самый граненый стакан водки Засядько осилил шутя. Выпил и второй. А вот от третьего наотрез отказался – несмотря на то, с кем за одним столом находился! При этом якобы и прозвучала ставшая впоследствии крылатой фраза: «Засядько меру знает!» Так ли в точности все было – неведомо. Однако назначение состоялось, и до самой смерти Вождя Александр Федорович блестяще руководил угольной промышленностью. О том, насколько это был ценный для СССР управленческий кадр, свидетельствует тот факт, что даже недоумок Хрущев, снявший было Засядько (как и всех сталинских назначенцев) с должности, вынужден был его в министерское кресло быстренько вернуть.

С именем другого руководителя сталинского времени – наркома, а впоследствии и министра земледелия СССР, первого министра сельского хозяйства страны, Ивана Александровича Бенедиктова, связана история из той же «оперы». Но несколько иного характера. Случилась она тоже уже после войны, где-то в конце 40-х годов. В тот день руководитель министерства позволил себе покинуть служебный кабинет часов эдак в восемь вечера, а не ближе к полуночи. По тем временам – крамола ужасная. Рабочий день крупных руководителей государственного ранга при Иосифе Виссарионовиче был чуть ли не круглосуточным – как и у него самого. Повод, впрочем, был более чем весомым – в гости к Бенедиктову приехала сестра, которую он, за вечным недосугом, не видел с незапамятных времен. Теплая встреча по русскому обычаю переросла в застолье – «со свиданьицем», «за родителей», «за тех, кто не с нами»… Расчувствовавшийся в домашней обстановке министр и не заметил, сколько рюмок успел опрокинуть к тому моменту, как зазвонила «вертушка» – телефонный аппарат прямой связи с Кремлем, имевшийся тогда в квартире каждого «большого начальника». Подняв с замиранием сердца трубку, министр услышал на другом конце провода голос помощника Сталина, Александра Поскребышева: «Иван Александрович, Иосиф Виссарионович ждет вас с докладом через пятнадцать минут!»

Какие пятнадцать минут?! Привести себя за четверть часа «в чувство» да еще и добраться до Кремля (с учетом того, что служебную машину Бенедиктов уже отпустил) было делом совершенно нереальным. На робкие попытки министра отговориться неготовностью к встрече с Вождем Поскребышев, несказанно удивленный подобной неслыханной дерзостью, только повторил приглашение. С тем же сроком прибытия… В министерской квартире воцарилась полнейшая паника. Что делать?! Голову под кран! Нет, что-то не помогло… Нашатырь! Сорочку сменить! Нет, весь костюм! Стой, вот, зерна кофейные, пожуй по дороге – может, запах отобьет?! Входя в кабинет Сталина, Бенедиктов чуть не шатался, но не от выпитого, а от бурлившего в крови адреналина. И недаром – первое, что он услышал от Иосифа Виссарионовича, был заданный не сулящим ничего хорошего тоном вопрос о том, с каких это пор советские министры начали позволять себе опаздывать к нему на доклад. Естественно, ни в какие пятнадцать минут Иван Александрович не уложился.

Понимая, что уже вызвал крайнее неудовольствие Вождя (вот как раз раздолбайства и недисциплинированности тот не терпел ни от кого и ни под каким видом), Бенедиктов, вытянувшись по струнке, выдал: «Виноват, Иосиф Виссарионович! Сестра приехала, пятнадцать лет не виделись… Отмечали…» А дальше – как в ледяную воду с моста: «И вообще я перед вами сейчас пьяный стою!» В кабинете повисло молчание – Сталин на какое-то время потерял дар речи. Потом встал из-за стола, подошел к посетителю, присмотрелся к нему и чуть ли не принюхался. Министр продолжал стоять, теряясь в догадках – вышвырнут ли его с должности попросту и без затей или отправят поднимать сельское хозяйство где-нибудь за Полярным кругом, и вовсе не в роли руководителя… Вместо этого Сталин, достав откуда-то графинчик с коньяком, плеснул напиток в две рюмки и жестом пригласил проштрафившегося выпить: «За вашу честность! И чтоб завтра были у меня в это же время…» Как видим, откровенность и прямоту Вождь ценил в людях превыше всего. А вот попытки выкрутиться, снять с себя ответственность, отбрехаться, с которыми сталкивался чуть ли не каждый день, не переваривал категорически. Кстати, попытки «подвинуть» Бенедиктова с высокого поста, предпринимавшиеся впоследствии его недоброжелателями неоднократно, Сталин пресекал самым решительным образом. С одной и той же формулировкой: «Он честный человек!»

Спасла искренность в аналогичной ситуации, если верить слухам, и руководившего Союзом писателей СССР Александра Фадеева – ну, очень большого любителя «принять на грудь», периодически терявшего в этом увлекательном деле всякое чувство меры. Замучившись разыскивать этого деятеля культуры, регулярно пропадавшего без следа на довольно-таки длительное время, Сталин задал ему прямой вопрос о причинах этих «исчезновений». И получил предельно откровенный ответ: писатель признался, что время от времени уходит в запой дней эдак на десять, а то и на пару недель. И что сделал Иосиф Виссарионович? Лишил наград и премий? Запретил печатать его книги? Ну, хотя бы с должности попер?! Не-а… Душевно попросил «проводить это мероприятие по-коммунистически» – укладываясь дня в три-четыре. Впрочем, дабы у читателя не сложилось впечатление, что Сталин чуть ли не поощрял пьянство, приведу другую историю. Актеру театра и кино Андрею Абрикосову, лихо хватившему на приеме в Кремле стакан водки под тост: «За здоровье товарища Сталина!», Вождь печальным и проникновенным тоном посоветовал: «О своем подумай…» Вообще говоря, многих советских деятелей культуры Вождь за пристрастие к выпивке одергивал весьма серьезно. Некоторые, говорят, после беседы с ним даже «завязывали».

Женщины… В этом вопросе Иосиф Виссарионович, которому в семейной жизни трагически не везло, тоже не был ни ханжой, ни аскетом. На романы, интрижки и похождения своих высокопоставленных подчиненных он смотрел сквозь пальцы. С одной, правда, оговоркой… История об ответе Верховного на попытку наябедничать ему на амурные подвиги кого-то из маршалов (в одних случаях молва в качестве «виновника» упоминает Черняховского, в других – Рокоссовского), заканчивавшуюся вопросом: «Что делать будем, товарищ Сталин?!», давно стала расхожим и бородатым анекдотом. «Что делать, что делать… Завидовать будем!» В этом ответе – все отношение Иосифа Виссарионовича к стараниям слепить из сплетен «персональное дело» за «аморалку». Гораздо меньшую известность имеет другой эпизод, связанный с Георгием Жуковым. Этот полководец тоже любил побаловать себя «военно-полевыми романами», однако излившийся на него гнев Вождя вызвал совсем другой момент.

На одном из «закрытых» банкетов для высших командиров РККА Жуков за столом принялся разглагольствовать насчет «судьбоносной битвы за Москву», таким образом, очевидно, «нарываясь» на комплименты и славословия в собственный адрес, до которых был падок неимоверно. Однако его вдохновенный спич Сталин прервал самым неожиданным образом – напоминанием о том, что многие участники этого сражения, получившие ранения и, более того, оставшиеся калеками, так и не получили за него ни единой награды. Жуков истолковал услышанное на свой лад – ведь медалью «За оборону Москвы» сам Сталин был награжден только впоследствии, летом 1944 года. Маршал принялся лепетать что-то о «большом упущении», в результате которого этой награды так и не удостоились ни Иосиф Виссарионович, ни он сам. Да еще принялся при этом пенять на получивших за ту же операцию высшие ордена страны «штабистах». А в заключение признал, что «допустил просчет», который непременно исправит. В этот момент над столом разнесся рык Верховного: «Зато бл…ей своих ты наградить не забыл!», сопровождавшийся таким ударом кулака по столу, от которого на белоснежную скатерть посыпались хрустальные бокалы и полилось вино… Сталин резко встал и покинул застолье.

Плевать Верховному было на то, у кого сколько пассий! Но таких вещей, как незаслуженная раздача боевых наград, он не принимал категорически – вспомните историю с его собственной Золотой звездой, которая так и осталась пылиться в коробке до самых его похорон. Тщеславия, стяжательства, жадности, а уж тем более – попыток удовлетворять все эти гнилые страстишки за счет государства Иосиф Виссарионович не спускал с рук никогда и никому. На сей счет также имеется хрестоматийная байка о некоем генерал-полковнике, в своем нахальстве дошедшем до того, что после доклада Верховному он принялся упрашивать его вернуть ему «некоторые вещи», намародеренные в Германии, которые у него, видите ли, «отняли на границе». И даже осмелившимся положить перед Сталиным письменный рапорт по данному вопросу! Наглец в итоге получил на своей бумажке вполне достойную случая резолюцию Вождя: «Вернуть ПОЛКОВНИКУ его барахло!» Это, конечно же, анекдот, но… Реальность он передает ровно на 99 процентов. Знаете, почему?

В 1946 году в СССР грянуло «трофейное дело», которое многие называли также и «генеральским». Оно и понятно – фигурантами расследования стали военные, имевшие звания не ниже генерал-майора. А главным «героем» был… Да-да, все тот же Георгий Константинович Жуков. С него-то, собственно говоря, все и началось. Вернее, с донесения, которое действительно оказалось у Сталина на столе. В рапорте речь шла о семи (!) вагонах с антикварной мебелью, которую «Маршал Победы» вывозил из поверженного Третьего рейха. Мебелью, как вы понимаете, там дело не ограничивалось – были и бриллианты с золотишком, и картины, и много еще чего интересного. Да и вагонов добра, присвоенного Жуковым в Германии, как оказалось, было далеко не семь. Вот тогда-то за товарищей генералов и взялись хваткие ребята из Госбезопасности. Думаете, все закончилось строгими выговорами и переводом мародеров командирами заштатных гарнизонов где-то в заднице мира с сильным понижением в должностях? Как бы не так… Троих – генерал-полковника, генерал-лейтенанта и генерал-майора, расстреляли к чертовой матери. Остальных загнали в лагеря, кого на десять лет, а кого и на все двадцать пять. Ну, Никитка их потом помиловал, конечно…

Вот почему я и утверждаю, что сталинские реалии упомянутая выше байка передает несколько неточно. Найдись подобный идиот среди командиров РККА, он из кабинета Верховного после такого рапорта не полковником бы вышел, а сразу подследственным – в наручниках и вообще без погон. К хапугам и рвачам Сталин был безжалостен. Рассказывают, кстати, что увидев в многостраничном перечне изъятого у маршала Жукова награбленного в Германии добра огромное количество меховых изделий и даже невыделанных шкур, Верховный брезгливо бросил: «Да-а-а… Как был Георгий скорняком, так и остался!» Будущий военачальник и вправду начинал трудовую деятельность подмастерьем в скорняжной мастерской.

А вот другая история по той же теме – насчет роскошной дачи, которую под Москвой воздвиг якобы не кто иной, как Константин Рокоссовский, впоследствии сдуру зазвавший Иосифа Виссарионовича и чуть ли не все Политбюро ЦК «обмыть новоселье», в результате чего дача на другой день стала детским домом. И вот это уже – полнейшее и абсолютное вранье! Может, Сталин и проучил кого-нибудь таким образом, допускаю. Поступок вполне в его духе. Но никак не Рокоссовского. Существуют доподлинные воспоминания правнучки полководца, Ариадны Рокоссовской, в которых изложена настоящая история, приключившаяся с его дачей. Таковая в природе действительно существовала!

После окончания Великой Отечественной Рокоссовскому, а также еще ряду военных, занимавших командные должности на 2-м Белорусском фронте, были выделены участки под дачи в Подмосковье. Землю дали – и всё! Как хотите, так и стройтесь. Генералы, не мудрствуя лукаво, решили использовать некоторые бревенчатые здания из штабного комплекса, уже «отвоевавшего» свое. В Германии разобрали – в Союз перевезли, делов-то! Поскольку дачи стояли рядышком, у кого-то из завистников и злопыхателей возникла мысль о том, что все это принадлежит одному человеку – маршалу Рокоссовскому. Быстренько «стуканули» в ЦК партии. Там отреагировали – была даже создана комиссия по проверке «сигнала» во главе с самим Булганиным, бывшим тогда министром Вооруженных сил СССР. По рассказам родственников маршала, приехавшие на место проверяющие попросту обалдели. Булганин только и смог сказать: «Костя, да что это за изба?! Давай уже тебе нормальный дом построим, из кирпича!» Рокоссовский на это отмахнулся – и так хорошо. Мол, на мой век хватит. Вот так оно обстояло на самом деле – с маршальской дачей, «отнятой» Сталиным.

По воспоминаниям современников, у Сталина категорически нельзя было что-либо просить напрямую. Тем более – клянчить. Будучи, как я уже говорил в этой книге выше, чрезвычайно чувствительным и внимательным к бытовым нуждам людей, которых он считал достойными, Сталин сам давал им все, что находил нужным, при этом не скупясь. У маршала Василевского он в 1942 году спросил, где тот отдыхает в свободное время, если таковое выдается. На что маршал без всякой задней мысли ответил, что служебная дача Наркомата обороны расположена черт-те где и туда не наездишься. Да и вообще не до отдыха сейчас. О разговоре забыл, естественно… Через несколько дней Василевский получил ключи от дачи, до которой от Генштаба машиной ехать было минут пятнадцать. У гениального конструктора артиллерийских орудий Василия Грабина Верховный, чрезвычайно высоко оценивавший созданное им оружие, поинтересовался: какой награды он считает себя достойным – Сталинской премии или звания Героя Социалистического труда? Грабин, совершенно не рисуясь, сказал, что ему, в общем, все равно, главное, чтобы его пушки били фашистов. В итоге получил и премию, и Золотую звезду. Байки? Возможно. Однако, если и так, то суть времени и сталинского подхода к поощрениям они отражают прекрасно.

Кого еще Сталин не переносил органически? Трепачей, балаболов, пустобрехов, прожектеров. К огромному разочарованию тех, кто пытался оглушить вождя громкими фразами, потрясающими воображение цифрами, заболтать его и, говоря грубо, «навесить лапшу на уши», сделать это было невозможно категорически. Причина – невероятная образованность, эрудированность Сталина, его широчайшая осведомленность в самом широком круге вопросов. Да, формально образование Иосифа Виссарионовича ограничилось незавершенным им курсом духовной семинарии. Однако впоследствии Сталин не только искал знаний в самых разнообразнейших областях – он впитывал их как губка, поглощал, оценивал и систематизировал. По собственному признанию Вождя, его дневная «норма» в чтении составляла полтысячи печатных страниц! Вдумайтесь в эту цифру… Много вы знаете людей, способных на такое? Впрочем, некоторые шибко умные исследователи жизни Сталина пытаются утверждать, что «проглатывать» подобное количество текста ежедневно он попросту не мог физически – при его-то сверхзагруженном графике.

Тем не менее их возражения разбиваются вдребезги одним неопровержимым фактом – после смерти Иосифа Виссарионовича в его личной библиотеке, собиравшейся с 1925 года и насчитывавшей тысячи томов, большая часть книг, чуть ли не 90 % из них, оказались испещрены пометками, сделанными Сталиным на полях во время прочтения. Эти ремарки были столь обширны, что за ними иногда не было видно самого текста. А ведь в собрании Вождя была вовсе не только художественная литература (которую он, кстати говоря, читал весьма охотно), но и сугубо специфические издания по широчайшему кругу предметов – от философии и естествознания до технических и точных наук. Читал, пусть и со словарем, Сталин на английском, немецком, французском. Русским и грузинским, вождь, естественно, владел безукоризненно. Вычитывая множество поданных ему на рецензию рукописей и киносценариев, Иосиф Виссарионович не только вникал в их смысл, но также вносил редакторские и даже корректорские правки. Сохранилась масса воспоминаний современников, поражавшихся его огромному кругозору и начитанности. Мне лично более всего по душе слова англичанина Чарльза Сноу (барона, между прочим), прямо говорившего, что в сравнении со Сталиным и Черчилль, и Рузвельт – не более чем малообразованные недоучки…

Понятно, что «втереть» что-либо человеку с таким уровнем знаний, да еще и помноженным на колоссальные аналитические способности, было крайне затруднительно. Но ведь пытались же! Можно не сомневаться – маршал Тухачевский перестал существовать для Сталина как военный руководитель еще до того, как Вождю доложили о его попытках стать «красным Бонапартом». Уважение и доверие Сталина он утратил после собственных безумных прожектов о стотысячных танковых армадах, разбавленных для массовости «бронированными тракторами». Живет в народе и история о Хрущеве, принявшемся однажды на заседании Политбюро разливаться соловьем о неких грандиозных «агрогородах», которые нужно возводить в СССР, расписывая самые невероятные картины в духе фаланстеров Сен-Симона. Досыта наслушавшись его бредней, Сталин подошел к Никитке и, похлопав то ли по плечу, то ли по лысине, сказал: «Ух ты, мой маленький Маркс!» С учетом того, что потом этот Кукурузник сотворил-таки с советским сельским хозяйством, не хлопать надо было, а башку ему оторвать…

Другой пример – в 1938 году в кабинет Сталина конструкторы, пыхтя и отдуваясь, притащили макет нового танка. На столе Вождя стоял многобашенный монстр, который, очевидно, одним своим видом должен был повергать в ужас и обращать в повальное бегство любого врага. Иосиф Виссарионович, явно злясь, пооткручивал этому «чуду техники» лишние башни и сказал: «Не хрен тут делать из танка “Мюр и Мерлиз”»! Поясню суть: «Мюр и Мерлиз» – название известнейшего в Москве до революции универмага, в котором можно было купить практически все что угодно. Говоря в современной терминологии – супермаркета. Этим самым «Мерлизом» Вождь, между прочим, по воспоминаниям современников, обзывался весьма нередко, пуская едкое сравнение в ход каждый раз, когда ему пытались в качестве «гениальной идеи» подсунуть нечто абсолютно универсальное, чересчур сложное и, естественно, совершенно нежизнеспособное и неприменимое на практике. Лезть к нему с подобными предложениями было себе дороже. Пустозвонов, стремящихся вбухать народные деньги в реализацию собственных безумных амбиций, Сталин раскусывал моментально и спуску им не давал. А уж если дело касалось вопросов обороны, неизменно бывших для него приоритетом № 1, то все могло закончиться и вовсе плачевно.

Сталин презирал трусов и паникеров, с отвращением относился к приспособленцам и ловкачам. Вождь был блестящим знатоком людской натуры, и пытаться предстать перед ним в более выгодном свете, скрыв собственные недостатки, означало только вредить себе. Сталин моментально составлял мнение о человеке, и горе тому, о ком оно складывалось у него негативно. Переломить отношение к себе Верховного, вернуть его утраченное доверие и уважение было невероятно сложно. Чаще всего – совершенно невозможно. Сталин мог простить ошибку, глупый поступок, совершенные в горячке или даже неоправданный риск – если совершивший это искренне стремился сделать как лучше, а не пытался выслужиться или был движим какими-то другими своекорыстными побуждениями. Но самоуверенность, самовлюбленность, попытки присвоить себе право на обладание истиной в последней инстанции и статус непогрешимого, не прощал. И не стоит винить пережившего на протяжении своего более чем непростого жизненного пути множество разочарований и предательств (в том числе и самых близких соратников и товарищей) Сталина в том, что в первую очередь он замечал в людях те их негативные черты, из-за которых впоследствии могут возникнуть проблемы. Да, Сталин был недоверчив и суров – вернее, стал таким под влиянием обстоятельств и в силу того, что каждая допущенная им при чьей-то оценке ошибка могла обойтись невероятно дорого, причем всей стране. Однако можно сказать с уверенностью – в своих взаимоотношениях с людьми он никогда не был ни подл, ни мелочен. Как, впрочем, и во всем остальном.

Часть V

Сталин и спецслужбы

Тема «Сталин и советские спецслужбы» однозначно является одним из интереснейших аспектов деятельности Иосифа Виссарионовича. Собственно говоря, мы и ранее уже касались некоторых ее аспектов, говоря о работе того же НКВД по очищению страны от предателей, заговорщиков и вражеских агентов. Однако титаническая работа чекистов ни в коем случае не ограничивалась только деятельностью на территории самого Советского Союза и охраной высшего руководства страны, об организации которой тоже будет подробно рассказано ниже. Естественно, едва ли не с первых дней существования Страны Советов начали функционировать и те ее спецслужбы, направленные на противодействие внешнему противнику на его территории. О советской разведке написано огромное количество книг и исторических исследований, причем не только в нашей стране. Все более-менее серьезные авторы, работающие по этой теме, включая даже и тех, кто настроен крайне негативно как к самому Сталину, так и к Советскому Союзу как таковому, вынуждены признать: в годы, когда он возглавлял наше государство, да и достаточно долгое время впоследствии, советские спецслужбы не имели себе равных.

Их сотрудники, начинавшие в 20-е годы свою работу, фактически «на голом энтузиазме», очень быстро набрались опыта и профессионализма, но не растеряли при этом веры в свое дело и готовности идти на любой риск, любые лишения и жертвы ради своей страны, что разительно отличало их от зарубежных коллег. Размаху и дерзости операций, проводимых советскими асами тайной войны за рубежом, те, против кого они были направлены, могли только завидовать. Если, конечно, оставались после таковых в живых… Впрочем, успехи и признание к красным «рыцарям плаща и кинжала» пришли далеко не сразу. Начало было, скажем так, не слишком удачным. Вот с разговора о том, в каком состоянии находились советские спецслужбы к тому моменту, когда Иосифу Виссарионовичу пришлось наводить в них железной рукой порядок, мы и начнем, коснувшись вещей не слишком известных и освещенных далеко не так широко, как успехи и победы наших чекистов и разведчиков в тайной войне. Поговорим для начала о тех проблемах, которые Сталину пришлось «разгребать»…

Как Сталин с мистикой в НКВД покончил

Мистическая и сверхъестественная составляющая в деятельности наиболее известных и могущественных спецслужб мира всегда будоражила умы и вызывала жгучий интерес как исследователей, так и рядовых граждан. Особенно этот интерес подогревала засекреченность и таинственность данного аспекта деятельности структур, и так в общем-то не стремящихся к публичности и открытости. Увы, этот же момент позволяет кое-кому откровенно спекулировать на данной теме и наворачивать вокруг нее совсем уже несусветную чушь – мол, раз документальной информации нет, то можно выдумывать все, что в голову взбредет, не стесняясь. Мы, конечно же, воздержимся от подобных недостойных приемов и поговорим о вполне реальных вещах с явным оккультным подтекстом, творившихся в недрах советских спецслужб на заре их становления. А заодно поищем ответ на вопросы о том, кто и почему положил им конец.

Как я уже сказал выше, в поисках материалов по данной теме легко можно наткнуться на такие перлы, что хоть святых выноси. Никак не могу забыть статейку, посвященную «кровавым тайнам НКВД», автор которой сполна «отплясался» на опытах профессора Ильи Иванова. Того самого, который упорно пытался скрестить обезьянку с человеком, чтобы получить то ли работяг, способных посрамить трудовой доблестью Стаханова, то ли сверхсолдат. Покатался по миру вдоволь, угробил на эту бредятину кучу народных денег (в валюте, между прочим) и ни шиша, естественно, не добился. В итоге отделался всего-то ссылкой в Алма-Ату, где и помер. Зато стал прототипом булгаковского профессора Преображенского. Такова истинная история. Однако «расследователи кровавых тайн» с ней не согласны категорически! Все у профессора получилось, оказывается! В качестве «доказательства» приводится «подлинный рапорт немецкого офицера, служившего в Африке» и столкнувшегося с «человекообразными существами, чрезвычайно маленького роста, сражавшимися отчаянно и не чувствовавшими боли от пуль». А также – «свидетельства очевидцев», якобы видевших «работавших в шахтах ГУЛАГа человекообразных существ необычайной силы». По их утверждению, «опыты по скрещиванию продолжались по указанию руководства НКВД в 60–70-е годы». Ну, после «НКВД в 70-е», в принципе, дальше можно было бы и не читать уже. Придурок из Вермахта, понятное дело, нарвался на пигмеев, а что до «мутантов в ГУЛАГе»… Там что, зеков мало было? И финансировал, кстати, Иванова вовсе не НКВД, отношения к его безумным опытам не имевший никакого, а напрямую Совет народных комиссаров.

Такая вот писанина намертво, казалось бы, дискредитирует любые попытки завести серьезный разговор о каких-то таинственных вещах в работе ЧК-ГПУ-НКВД, тем более – об оккультизме в таковой. И тем не менее – было ведь! Баловали там подобными вещами, и, надо признать, с большим размахом. Однако, прежде чем перейти к подробному разбору предмета, с конкретными примерами, именами и датами, следует для начала вспомнить о некоторых приметах того времени, когда это все происходило. Увлечение мистикой во всех ее проявлениях буквально захлестнуло Российскую империю с конца XIX века и достигло пика в годы, предшествовавшие революции. «Серебряный век» – Соловьев, Блаватская, Рерих, Белый, Блок, Гиппиус, Мережковский… Философы, поэты, художники, новоявленные «пророки» и «мессии» – всех не перечесть. Дань эзотерике отдавали чуть ли не все представители тогдашней культурной элиты России.

Черт знает что только не плодилось на этой зыбкой и ядовитой почве – всевозможные «общества духовного познания», спиритуалистические «салоны», мистические «кружки» и самые натуральные секты появлялись в превеликом множестве, объединялись и распадались, смущая умы и наводя тень на плетень. Православная церковь весь этот шабаш, естественно, никоим образом не приветствовала, но кто ж среди «людей культурных» тогда обращал на нее внимание? Зараза атеизма и богоборчества начала проникать в Россию уже тогда, а никак не при большевиках. Они процесс только лишь ускорили и расширили.

Впрочем, нечто подобное происходило в те годы во всем мире. В «просвещенной Европе» так точно. И дело тут было, прежде всего, в резком ослаблении влияния на умы и души людей традиционной религии. «Энциклопедисты», «просветители» и прочая публика, не щадя усилий расшатывавшая «замшелые устои», боровшаяся с «клерикализмом и мракобесием», которые, как ей казалось, мешают человечеству идти по сияющему пути прогресса, может, ничего такого и не хотела. Мечтали о всеобщем освобождении от предрассудков, невиданном расцвете образования и наук, которые приведут людей в Царство разума. На головы тем, кто еще вчера свято верил в десять заповедей и грядущий Суд Создателя, чохом и впопыхах вываливалась мешанина из самоновейших научных и псевдонаучных «открытий», вроде бредовых измышлений Чарльза Дарвина (уж извините, я считаю их именно таковыми), «чудес магнетизма» и самых разнообразных революционных идей.

Все это в итоге вело к неизбежному выводу о том, что никакого Бога нет, миром то ли правит ее Величество Природа, то ли вообще не управляет никто и ничто. А раз так, то еще немного, еще чуть-чуть, и человек, вооруженный Знанием и Наукой, примется перекраивать мироздание по собственному разумению, естественно, к вящему удовольствию и счастью всех живущих на Земле. Наука, напомню, на тот момент уже практически «осчастливила» человечество созданием боевых отравляющих газов и плавно двигалась к открытиям, которые через каких-то три-четыре десятилетия приведут к созданию ядерного оружия и смертоносным «грибам» над Хиросимой и Нагасаки.

Да, наука превратилась для множества наивных и восторженных ее обожателей в некую новую религию, предмет фанатичной веры и нерассуждающего восхищения. Однако вместе с тем, ведя свой смертный бой с ненавистными им «религиозными предрассудками», господа прогрессисты совершенно не учли такого свойства человеческой души, как неизбывная тяга к познанию тайной, эзотерической стороны мира, поиску чего-то, что не укладывается в пределы школьных учебников по арифметике, физике и биологии. Эта страсть никуда не делась, просто изгнав из жизни людей, алчущих таинств, божественное начало, «просветители», сами того не ожидая, открыли двери для совсем иных сущностей и сил. Кто-то ударился в язычество, взыскуя высшей мудрости в «наследии предков», кто-то принялся искать «забытые цивилизации», якобы созданные богоравными существами и обладавшие сверхзнаниями, кто-то стремился установить прочную связь с «миром духов». Изо всех щелей полезли недодавленные святой инквизицией и суровыми королями Средневековья иллюминаты, масоны, «наследники тамплиеров» и прочие разнообразнейшие «посвященные», убеждавшие всех, что они непременно владеют самыми великими тайнами и секретами бытия.

Понятное дело, что ни к чему хорошему подобные игрища с силами и вещами, к которым человеку не стоит прикасаться в принципе, привести не могли. Не подлежит никакому сомнению, что немецкий национал-социализм во многом «вылупился» из экзерсисов тамошних оккультно-мистических обществ. Во всяком случае, именно там берет начало трижды проклятая «расовая доктрина» нацистов, которую они впоследствии усердно воплощали в жизнь с помощью газовых камер и крематориев лагерей смерти. А уж знаменитое общество «Туле», созданное в Мюнхене в 1918 году якобы для «изучения германских древностей» и носившее свое название в честь некоей «древней мифической северной страны – прародины истинных арийцев», попросту стало настоящим рассадником и школой для будущей верхушки НСДАП и Третьего рейха. Особенно – для его идеологов. И, кстати, свастика, под которой эти чертовы «сверхчеловеки» несли ужас и смерть по всему миру – тоже наследие все того же «Туле», от ядовитого корня которого и выросло едва не сгубившее мир жуткое древо нацизма. Впрочем, это уже несколько другая история. Вернемся к тому, что выросло у нас…

Человеком, с именем которого большинство серьезных исследователей неразрывно связывают эзотерическую составляющую советских «карательных органов», безусловно, является Глеб Бокий. Фигура, и вправду сказать, колоритнейшая. Член РСДРП(б) с 1900 года, Бокий участие в революционном движении принимал самое активнейшее. За что и был удостоен 12 арестов. Сполна хлебнул отсидок, ссылок и всего того, через что полагалось пройти истинному «пламенному революционеру». После октября карьера Бокия была связана исключительно с «органами» – в марте 1918-го он становится заместителем председателя ЧК Петрограда, а после убийства Урицкого занимает его место. В годы Гражданской возглавляет особые отделы нескольких фронтов, а после ее окончания «оседает» в столице, получив высокую должность в центральном аппарате ВЧК, а впоследствии НКВД.

Вот с этого самого момента и начинается, собственно говоря, та часть жизни и деятельности Бокия, которая нас интересует. Впрочем, вру… Первые данные о его связях с махровыми оккультистами появились очень и очень задолго до того, как Глеб Иванович начал занимать высокие посты в ЧК, да и вообще прежде появления такового. Во время одного из судебных процессов, посвященных его революционной деятельности (а было таковых, как мы помним, аж дюжина), залог в 3 тысячи рублей (более чем солидная по тем временам сумма!) за молодого Бокия внес не кто иной, как профессор Павел Мокиевский, известный в России медиум, устраивавший массовые «сеансы просветления», с обучением технике гипноза. По достоверным данным, наш герой принадлежал к лучшим его ученикам. Также непосредственное участие в его судьбе принимали Георгий Гурджиев и Петр Бадмаев – «звезды первой величины» оккультного мира России.

Создание в структуре ОГПУ специального отдела, который с самого начала возглавил Глеб Бокий, было инициативой Феликса Дзержинского, согласованной и одобренной лично Владимиром Лениным. Заниматься, во всяком случае, согласно официальной версии, это подразделение должно было никак не полетами на помеле или гаданием на кофейной гуще, а вещами насквозь прозаическими и, более того, жизненно необходимыми любой спецслужбе. Тем более той, которая ведет внешнюю разведку и деятельность в области контрразведки. То есть – шифрованием и криптографией. По имеющимся данным, успехи в этом деле подчиненными Глеба Ивановича были достигнуты немалые. К примеру, один из сотрудников, талантливейший химик, умудрился решить одну из наиглавнейших проблем разведчиков того времени – уничтожение шифровальной книги. Таковые зачастую представляли собой объемистые тома, и в случае провала попадание их в руки врага означало получение им доступа ко всей тайной переписке резидентуры. У Бокия разработали состав, после обработки которым толстенные фолианты вспыхивали ясным пламенем и превращались в горстку пепла, стоило лишь поднести к ним зажженную папиросу.

Впрочем, одними лишь изысканиями в обозначенных изначально для него областях отдел не ограничивался. Экспериментировали с ядами и психотропными веществами, работали в направлении воздействия на психику человека путем гипноза и различных излучений. Со временем центр тяжести «конторы Бокия», в которой он при желании мог спрятать (и прятал!) вообще черт знает что и кого, очень отчетливо принялись смещаться в мистическо-эзотерические области, а сам он начал превращаться в эдакого красного графа Калиостро – разве что с мандатом, в кожанке и при маузере.

Наверняка в немалой степени этому способствовало появление в окружении Бокия другой предельно интересной личности – Александра Барченко. Этот персонаж по образованию был вообще-то медиком, но самую большую активность в своих изысканиях проявлял опять-таки в тех областях, которые касались различных способов воздействия на мозг человека и управления его поведением. Именно на этой теме он и «въехал» сперва на трибуну Института мозга, а затем и на должность то ли главного консультанта, то ли и вовсе заместителя «по науке» самого Бокия. Предшествовало этому следующее событие: Барченко предпринял научную экспедицию на Кольский полуостров, целью которой было установление причин так называемого «полярного бешенства» или, как называли его местные жители, «меряченья». Речь о серьезном психическом расстройстве, вполне конкретно описанном исследователями Севера, тем же Раулем Амундсеном, к примеру. Находясь в этом состоянии, люди полностью теряли контроль над собой и совершали бессмысленно-агрессивные действия, убивая и калеча собственных товарищей и соратников.

Что там Барченко раскопал на Кольском, в точности никому не известно. Тут существуют как минимум две версии. Согласно одной, он и вправду получил какие-то данные, раскрывающие сущность явления, а, возможно, и ключ к управлению им. Однако более скептические исследователи склонны считать, что, будучи вызван после научного доклада в высокие кабинеты на Лубянке, Барченко с перепугу наплел там с три короба о «невероятных и фантастических» открытиях, сделанных им на Севере, – чуть ли не о реальных следах древней Гипербореи. В это легко поверить, если учесть, что он, помимо науки, баловался еще и литературой, и как раз в виде фантастических романов. Этот – мог…

Вот с той поры, как говорится, и понеслось. Доподлинно неизвестно, кто из двоих, то ли Барченко, то ли сам Бокий, был более одержим идеей поиска неведомой Шамбалы, якобы расположенной где-то в горах таинственного Тибета и населенной сплошь «сверхлюдьми», обладающими совершенно невероятными способностями, в том числе и в области парапсихологии. Вброшенная в «массы» яростными апологетами учения о «мудрых старцах Тибета», способных то ли спасти, то ли погубить человечество, вроде мадам Блаватской и ее многочисленными последователями, сказка оказалась до крайности популярной и живучей. Те же немецкие нацисты-мистики были на ней буквально помешаны. Рвались в горы и «шамбалоиды» из НКВД.

Впрочем, тут их ожидал жесточайший облом – ответственный за организацию экспедиции на Восток нарком иностранных дел Чичерин, единожды вдумчиво побеседовав с Барченко, усмотрел в нем то ли обычного шарлатана, то ли попросту чрезмерно увлекающегося человека. Да и Шамбала как таковая была наркоминделу, простите, до печки. Его интересовал совсем другой проект: попытка найти общий язык с тамошними буддистами и увлечь их идеями «мировой революции» в целях вполне конкретных совместных действий по разжиганию «пожара» таковой на Востоке. Экспедицию возглавил Рерих, что, впрочем, ее успеху тоже не способствовало. К Далай-ламе посланцев Москвы и на пушечный выстрел не подпустили, да и его единоверцам идеи «смычки» в духе «буддизма-коммунизма» отчего-то по душе не пришлись. Бокию с Барченко пришлось довольствоваться более скромными маршрутами, вроде Крыма, Алтая и опять-таки Кольского полуострова. Во всех посещенных местах организованными чекистами экспедициями были вроде бы обнаружены крайне завлекательные вещи – то ли «врата времени», то ли калитки в другое измерение, то ли древние пирамиды, то ли еще что. Сплошная Гиперборея, одним словом…

Спецотдел Бокия, все более начинавший смахивать на какой-то колдовской ковен, резвился таким образом довольно долго. «Исследовали» медиумов, шаманов и знахарей, ставили «опыты», отдававшие натуральнейшей уже чертовщинй. Столы вертели, призраков вызывали, духов допрашивали… А попутно – организовывали все новые экспедиции по принципу «поди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что». Каждая такая «исследовательская» эскапада обходилась, между прочим, по некоторым данным, в сотню тысяч вполне полновесных советских рубликов. Достоверно известно, что в финансировании его безумных затей Бокию за все время существования спецотдела отказано было лишь единожды. Стоит ли удивляться тому, что в стенах ведомства Глеб Иванович имел более чем достаточно завистников, недоброжелателей, а равно и тех, кто считал, что занимается он совершеннейшей ерундой, пуская на ветер народные денежки?

Но ладно бы только это. Вдобавок ко всему Александр Барченко зарвался до того, что завел прямо в стенах НКВД всамделишную тайную оккультную организацию! Называлась она «Единое трудовое братство», представляла собой нечто вроде масонской ложи (а Барченко к масонам принадлежал однозначно) и тоже стремилась то ли попасть в Шамбалу через духовное просветление, то ли наоборот – просветиться в Шамбале, не суть важно. Дело было в том, что попахивало это все с точки зрения органов государственной безопасности крайне скверно, поскольку помимо собственного шефа Бокия Барченко потихоньку начал вовлекать в свое «ЕТБ» людей, которым ни в каких тайных обществах состоять категорически не полагалось – вроде члена ЦК ВКП(б) Москвина или заместителя наркома иностранных дел Стомонякова. Захаживал на собрания, по некоторым данным, и сам Генрих Ягода, глава НКВД. Тоже, значится, Шамбалой увлекался… Ну, с другой стороны, этот тип много чем увлекался, причем о большинстве его пристрастий писать можно исключительно в изданиях категории «только для взрослых»… Во всяком случае, первый официально зафиксированный в истории СССР искусственный, пардон, мужской орган, был изъят во время проводившегося при аресте обыска именно в кабинете этого деятеля.

«Замели» и Бокия, и Барченко в 1937 году (тогда же, когда и Ягоду, кстати). Глеб Иванович в весьма большой мере поспособствовал краху собственной карьеры высказываниям вроде: «А что мне ваш Сталин? Меня сюда Ильич поставил!» Ну, не любил Иосиф Виссарионович тех, кто такие вещи прилюдно языком болтал, и понять его в этом в общем-то можно… Хотя дело было, конечно же, не только и не столько в бахвальстве, сколько в шашнях Бокия с троцкистами (тем же знаменитым Яковом Блюмкиным, к примеру) и в донельзя «мутной» деятельности его пресловутого «спецотдела». Барченко «прихватили» как масона и английского шпиона, но приговор ему подписал Бокий, на следствии заявивший о том, что они, мол, собирались, ни много ни мало, а «взорвать Кремль на расстоянии, используя энергию разложения атома». А подал эту идею кто? Правильно, Барченко…

Чушь собачья, скажете? Ну, может быть. Однако расстрелян «искатель Шамбалы» был на год позднее Бокия – в 1938-м, при Берии, который с каждым делом разбирался весьма детально и многих, между прочим, от смерти и сроков спас. А вот Барченко не стал. И вот еще какая примечательная деталь – перед приведением приговора в исполнение ученому дали бумагу и письменные принадлежности, предложив изложить наиболее значительные собственные наработки. Так вот – вместо бредней о Гиперборее и древних цивилизациях Барченко старательно расписывал «методику воздействия объемного энергетического поля». Что-то мне подсказывает, что речь там шла никак не о новых принципах связи или чем-то подобном, а как раз об оружии. Возможно – способном взрывать что-то там на расстоянии… Кстати говоря, исчезла эта рукопись впоследствии совершенно бесследно.

И вот, к слову, о шпионстве. Имели ли Бокий и Барченко связь с иностранными разведками сейчас, конечно, уже не узнать. Однако, по некоторым данным, еще в 1935 году, немедля сразу после создания нацистами всем известного «Аненербе», его шеф, Вольфрам Зиверс, отдал приказ о разыскании и подробнейшем изучении всех материалов об экспедициях и работах Барченко. Значит, знал о них. Откуда? От кого? Вопрос остается открытым… Впрочем, бог с ними, со шпионскими играми. И даже с тем, что к 1937 году Иосиф Виссарионович прекрасно уже мог видеть, к чему приводят все эти поиски «затерянных цивилизаций» и погоня за мистическими призраками в Германии, за которой он, можно не сомневаться, наблюдал самым что ни на есть пристальным образом. Попытки оккультистов с Лубянки играть в тайные общества вполне могли стать для него сигналом к тому, что бесстрастно взирать на происходящее больше нельзя – пора выкорчевывать дурь, не дожидаясь, пока она укоренится и даст обильную поросль в стиле последователей «Туле». Однако главное, пожалуй, даже и не в этом.

Разгоняя мистический «спецотдел», Сталин и Берия, уверен, руководствовались, прежде всего, совершенно другими соображениями. Были они оба, как уже сказано множество раз, великими прагматиками. И спокойно смотреть, как за государственный кошт резвятся доморощенные «магистры эзотерики», совершенно не собирались. Была бы от этого польза! Так ведь не было ее… Все результаты многочисленных экспедиций, опытов и «исследований» угнездившейся в НКВД теплой компании оккультистов укладывались в очень грубое, но предельно подходящее к данному случаю народное выражение: «Ноль на ноль да хрен повдоль»! Ни сверхоружия, ни сверхзнания, ни каких-либо иных внятных достижений предъявить Вождю эти деятели не могли при всем желании. А средства расходовали, как какой-нибудь военный НИИ или КБ, занятые реально полезными разработками. Стране нужны были новые танки, самолеты, орудия и корабли! Бредятина про «третий глаз», «лучи смерти» и «всемогущих тибетских старцев» Иосифа Виссарионовича не грела ни с какого боку.

Некоторые исследователи, между прочим, на полном серьезе пытаются утверждать: «Раз деятельность Бокия продолжали финансировать, значит, она давала результаты! Только такие тайные, что они по сей день засекречены…» Увы, ни единого из «бездонных провалов, ведущих в неведомое», которые в отчетах о своих странствиях Барченко расписывал в самых ярких красках, многочисленными экспедициями, впоследствии предпринятыми его фанатами, так сказать, «по следам учителя», обнаружено не было. Даже самых захудалых ямок на указанных им местах не отыскалось. Ну, тут понятно, в чем дело – злокозненные чекисты все «ворота в другие времена и измерения» завалили и засыпали. Чтоб советским людям туда шастать неповадно было, отвлекаясь от строительства светлого будущего. А как вы думали?! Находятся, поверьте, альтернативно одаренные «энтузиасты», которые именно так все и объясняют.

Ну, что тут скажешь? На «мировую революцию» по каналам того же Коминтерна из советской казны выкачивались такие колоссальные деньжищи, которые Бокию с Барченко и не снились! И с тем же, кстати говоря, результатом – абсолютно нулевым. Длилось это все до тех самых пор, пока товарищ Сталин весь этот бардак не прекратил железной рукой, совершенно справедливо рассудив, что золото и валюта нужны для индустриализации и развития Советского Союза. А «мировой пролетариат» со своими проблемами пусть уж как-нибудь сам разбирается. Уверен, в точности то же самое он думал и о мистиках из НКВД. Лавочку прикрыли, и с тех самых пор ерундой там больше никто не страдал. С врагами народа боролись, шпионов ловили, началась Великая Отечественная – сражались геройски с гитлеровцами. А чтоб чертей по кабинетам разводить – ни-ни! Прав ли был Верховный, прихлопнув это оккультное гнездо? Вы-то как думаете?

В Третьем рейхе, как уже было сказано выше, вся эта мерзопакостность расцвела буйным цветом. Всем известное «Аненербе», начинавшееся то ли как кружок песенников-фольклористов, то ли как сборище чудаковатых придурков, носящихся с мифами об атлантах и все той же Гиперборее, в конечном итоге стало частью СС, более того, входило в одно из наиболее жутких и кровавых его подразделений – Инспекцию концентрационных лагерей. Один только перечень отделов и отделений этой жутковатой организации, разросшейся в итоге сверх всех мыслимых пределов, занял бы здесь как минимум страницу текста. Чем только ни занимались – от геральдики, «изучения народных легенд, сказок и саг», а также «ландшафтного символизма» (черт знает, что это такое!), до коневодства и минералогии. Были в структуре и вовсе странноватые подразделения – вроде, к примеру, «отдела по изучению насыпных обитаемых холмов». Имелось, естественно, целое отделение исследований оккультных наук: парапсихологии, оккультизма, спиритизма и прочего. Отдельно – «зондеркоманда Н», спецподразделение, занятое исключительно «изучением ведовских процессов» и созданием наиподробнейшей картотеки ведьм.

Резвились герры из «Аненербе» в свое удовольствие, явно не ощущая ни малейших проблем ни с деньгами, ни с полномочиями (еще бы – при личном кураторстве самого Генриха Гиммлера, совершенно помешанного на оккультизме субъекта!). Руны исследовали, в древних могилах копались, замки восстанавливали, в Тибет мотались, в Исландию, в Скандинавию, на Ближний Восток. Еще и в Латинскую Америку собирались, инков с ацтеками, наверное, изучать на предмет древних знаний, да не успели. Помимо всего этого, организовывали археологические раскопки и оккультные изыскания чуть ли не во всех без исключения оккупированных странах. Лично мне удалось отыскать несомненные следы одной такой вылазки аж на Украине… Рейхсмарок на всю эту бурную деятельность извели – страх один, сколько. По сей день никто точно не сосчитал, да и не сосчитает уже. На «Аненербе» ведь в рейхе кто только ни «отстегивал» – от СС до фирмы «BMW».

Впрочем, ни в коем случае нельзя забывать, что гробокопательством, гаданием на рунах и поисками Шамбалы деятельность этой зловещей компании, увы, не ограничивалась. Числятся за ними и совсем другие дела – зверские, воистину сатанинские опыты над военнопленными и гражданскими в концентрационных лагерях, от описания которых кровь в жилах стынет. А заодно – весьма активные труды для оправдания и обоснования теорий о «расово неполноценных» народах, которые надобно изводить под корень. Так что в Нюрнберге «Аненербе» совершенно справедливо была признана преступной организацией, а шеф ее, упоминавшийся мной выше Вольфрам Зиверс, «удостоен» петли.

Адольф Гитлер, при всем том, что публично поносил оккультизм, был мистиком высшей пробы. С разнообразными астрологами, «прорицателями» и «ясновидящими» он возился прямо-таки самозабвенно. Говорят, побывал даже в Болгарии у знаменитой Ванги, которая, впрочем, напророчила ему такого, что фюрер вылетел из ее дома, отчаянно матерясь и брызжа слюной. Тронуть тем не менее не посмел… Общеизвестна и вечная погоня бесноватого лидера Третьего рейха за разнообразными мистическими «предметами силы», наиглавнейшим среди которых было знаменитое «Копье Лонгина» (оно же «Копье судьбы»), хранившееся в Вене, которое Гитлер заполучил-таки, присоединив к Германии Австрию. Некоторые исследователи вполне серьезно считают, что ожидая от придурков из «Аненербе» некоего великого и ужасного «оружия возмездия», которое тем должны были передать на блюдечке с голубой каемочкой то ли старцы Шамбалы, то ли потомки арийцев Гипербореи, Гитлер не придавал серьезного значения ядерным программам, работа над которыми в Третьем рейхе велась ни шатко, ни валко. Причина тут крылась в том, что фюрер отдавал однозначное предпочтение «великой древней арийской мудрости» перед «гнусной и жалкой еврейской физикой».

Имеются свидетельства и о том, что с помощью мистических и оккультных ритуалов он пытался предугадать чуть ли не место и время высадки союзников в Европе, а также иные переломные моменты войны. Одним словом, не только в гороскопы верил истово, но и в сон, в чох, в бабий шепот… И сильно помогло это все Гитлеру и Германии? Лучше всего, конечно, было б у него самого спросить – в мае 45-го. Вот только, боюсь, в тот момент профукавший свой «тысячелетний рейх» фюрер к разговорам на эзотерические темы вряд ли был расположен…

И нацистов, утонувших в своем оккультизме, мы разбили, и страну самую великую в мире построили без всякой мистики, но с товарищем Сталиным. Так что прав он был, думаю. Кругом прав…

«На все четыре ноги» – провалы советской разведки

Во времена СССР пропагандисты и писатели славно потрудились на благотворной ниве прославления тех, кто вел свою не видимую никому войну с врагами нашей страны далеко за линией фронта, бил врага, находясь в его логове – в глазах многих поколений понятие «советский разведчик» ассоциировалось исключительно с героическими образами Штирлица или «майора Вихря». На худой конец Рихарда Зорге, выполнившего свой долг до конца и злодейски замученного врагами. Фееричные проколы и провалы отечественных «рыцарей плаща и кинжала» гласности, естественно, не предавались. Они замалчивались не менее тщательно, чем случаи их измены Родине и перехода на службу противнику.

А говорить было о чем… Созданные фактически одновременно, Иностранный отдел (ИНО) сперва ВЧК, а затем ОГПУ и Разведывательное управление Штаба РККА, комплектовались, понятное дело, не великими профессионалами тайной войны (где их было взять советской России в самом начале 20-х годов?), а идейно выдержанными и преданными делу революции товарищами. Отсюда и результаты… Нет, достигать совершенно потрясающих успехов советские разведчики умели, что называется, с первых шагов. Но вот какими вопиющими нелепостями эти успехи порой перечеркивались и сводились на нет – совершенно другой разговор.

Замечательный пример из этой области – провалы, случившиеся в сопредельной Литве, на тот момент (как и сейчас, впрочем) вовсе не являвшейся для Советской России дружественной страной. В 1920 году оттуда еле успел унести ноги Винцас Григанавичюс, сотрудник разведывательного отдела штаба Вооруженных сил Литвы. На самом деле – работник ОГПУ и коммунист с 1917 года Викентий Григанович. Талантливейше внедрившись в литовскую армию и сделав в ней карьеру, о которой любой разведчик может только мечтать, Григанович, вместо того чтобы соблюдать конспирацию и исправно снабжать ценнейшей информацией Центр, принялся заниматься политикой и чуть ли не в открытую водить дружбу с тамошними коммунистами, находившимися в Литве на нелегальном положении.

Дошло чуть ли не до проведения собраний всяческих подпольных комитетов прямо у него на квартире! Естественно, нашлись бдительные соседи – сообщили «куда следует» о непонятных сборищах и сомнительных личностях, таскающихся на них. Местная контрразведка отреагировала соответствующим образом. Григанович-то смыться успел, но ценнейший канал получения информации был безвозвратно утрачен. И что, хоть чему-то это коллег из ИНО научило? Да ни в коем случае! Семь лет спустя советская разведка наступила в той же Литве на такие же «грабли», только куда побольше масштабом.

19 мая 1927 года в своем доме был задержан аж целый генерал-лейтенант армии Литвы Константин Клещинский. Как оказалось, он, некоторое время даже исполнявший обязанности начальника тамошнего Генерального штаба, вот уже много лет работает на ИНО ОГПУ под псевдонимом «Иванов-XII»! О причинах провала такого сверхценного источника гадают по сей день. По одной из версий кто-то из безмозглых деятелей Коминтерна додумался тиснуть в газетке кое-что из полученной от Клещинского информации. По другой – «хвост» за собой притащили сотрудники советского постпредства, с которыми генерал был на связи, то ли не обученные элементарным правилам проверки на наружное наблюдение, то ли просто ими пренебрегавшие…

Скорее всего, верна как раз вторая версия, поскольку в то мгновение, когда в дом Клещинского ворвались сотрудники Жвалгибы – литовской тайной полиции, там преспокойно сидел советский постпред Соколов, не нашедший другого места для получения пакета со сверхсекретной информацией. Выкинуть этот пакет из собственного кармана дипломат успел – и отделался всего лишь высылкой в СССР. А вот Константин Клещинский после крайне непродолжительного следствия, на котором он даже и не пытался запираться, был расстрелян. По некоторым данным, последними его словами были: «Да здравствует Советская Россия!»

И если б такое происходило в одной только Литве! (Ну, может, место проклятое?) Во Франции, к примеру, творились дела еще похлеще. То у курьера советского Разведупра, следовавшего из Швейцарии с паспортом на имя итальянца Энрико Верселлино, сдают на границе нервы, и он, закатив форменную истерику, подвергается самому тщательному досмотру, в результате которого обалдевшие полицейские находят в багаже «путешественника» не только толстенные пачки долларов, но и секретные документы, а также явные шифровки…

То один из агентов ИНО, французский коммунист Анри Готье за каким-то лешим влезает в проводящийся накануне выборов в парламент на военно-морской базе в Сен-Назере антикоммунистический митинг и принимается там всех «воспитывать». Это, учитывая французский горячий темперамент, вполне закономерно заканчивается банальным мордобоем. Все бы ничего, вот только при этом в руках у Готье находится портфель, буквально битком набитый секретнейшей информацией о французских ВМС, авиазаводах, арсеналах и не менее интересных для советской разведки (которой он, понятно, и предназначался) вещах. По прибытию полиции, явившейся разнимать драчунов, Готье быстренько улепетывает – бросив при этом портфель, как авоську с картошкой. Французская контрразведка от такой находки, естественно, пребывает в шоке.

Примерно те же эмоции парижские полицейские испытывают, повязав на выходе из редакции газеты французских коммунистов «Юманите» (каковой печатный орган, притом не без оснований, давно полагают филиалом советской разведки) некоего Кассио. Мало того что документы у него оказываются фальшивыми и на чужое имя – по карманам и в портфеле у этого мсье обнаруживается просто прорва бумаг с самыми серьезными грифами секретности – от подробнейших штатных списков армейских и военно-морских подразделений до прекрасно выполненных фотографий французских арсеналов. Особое умиление у контрразведчиков вызывает… совершенно секретный меморандум о Красной армии, самым наглым образом стащенный во французском Генеральном штабе!

Неудивительно, что при такой постановке работы, в 1934 году вся разведывательная сеть СССР во Франции была разгромлена полностью, да еще и со скандалом, разразившимся, что называется, на весь мир. Крик о «распоясавшихся советских шпионах» стоял такой, что даже ТАСС с «Известиями» пришлось выступить с гневным опровержением – мол, все это не что иное, как «пустые вымыслы» и провокации нацистской Германии. Вот так-то… И, кстати, Францией позорище не ограничилось – к началу 30-х годов агентурные сети и резидентуры советской разведки были разнесены в пух и прах на территории Финляндии, Румынии, Италии, Эстонии, Латвии.

В итоге творящийся в разведке (будем называть вещи своими именами!) бардак достал-таки до печенок самого Сталина. Иосиф Виссарионович 19 марта 1934 года вынужден был лично выступить на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) с докладом, имевшим весьма характерное название: «О кампании за границей о советском шпионаже». Думаете, помогло? Все упали ниц пред грозным Вождем, после чего, трясясь от ужаса и потея от избытка служебного рвения, принялись исполнять свои обязанности идеальным образом? Ничуть не бывало! В 1935 году грянул «Копенгагенский провал», считающийся самым грандиозным позором советской внешней разведки всех времен.

Другое название этого кошмара – «совещание резидентов». Вот только никаким совещанием и прочими служебными делами там и не пахло. Дело обстояло намного более прозаично – просто-напросто парочка сотрудников центрального аппарата Разведупра РККА, прихватив с собой третьего, решила по-свойски навестить четвертого товарища. Делов-то! Ну и что, что один из них сдавал, а второй принимал всю резидентуру в Германии? Тут же, рядом буквально, в Дании сидит старый друг еще по Гражданской войне – как не проведать? Да чего там – от Берлина до Копенгагена, это ж просто рукой подать! Вот в Копенгагене, на конспиративной квартире всех их, да еще и в компании десятка агентов датской разведсети, тамошняя тайная полиция и замела самым надежным образом…

И произошло это, кстати, потому, что датский резидент Разведупра, Улановский, наплевав на строжайший запрет, продолжал вербовать кадры среди местных коммунистов, один из которых и оказался полицейским осведомителем. Водочки они, видите ли, решили попить, старые, добрые деньки вспомнить – как беляков шашками гоняли… Именно так все и было, ибо в своей докладной по данному поводу тогдашний начальник Разведупра Артур Артузов так прямо и написал: «…обычай навещать всех своих друзей, как у себя на родине, поддаётся искоренению с большим трудом…» На что обалдевший от такой «мотивировки» фантастического фиаско маршал Ворошилов, назвавший отписку Артузова «невнятной и наивной», наложил резолюцию: «Зарубежная разведка хромает на все четыре ноги!» Ну, лошадник же, что возьмешь…

Да, несмотря на все вышеперечисленные (и многие другие) ошибки, жестокие поражения, провалы и разгромы, советская внешняя разведка спустя самое короткое время смогла превратиться в одну из самых эффективных в мире. Стать той грозной спецслужбой, одно упоминание которой и по сей день вызывает на Западе тоскливый ужас. Штирлиц, «Рамзай», «Красная капелла», резидентура «Дора» и проникновение в самые потаенные ядерные секреты американцев – все это было! Но было потом, после того, как спецслужбы СССР пережили то, что ныне называют «сталинскими чистками». Вот на них мы и остановимся подробнее.

Некоторые либеральные «историки», лезущие в вопросы, в которых они не смыслят, простите, ни черта, пытаются убеждать почтеннейшую публику в том, что к началу 40-х годов «все зарубежные резидентуры советской разведки» были в буквальном смысле «безжалостно разгромлены». Как минимум – «обескровлены и лишены опытных и знающих сотрудников». Если верить этим утверждениям, то лучших сотрудников НКВД, работавших за границей чуть ли не пачками, «вызывали в Москву» и там «арестовывали по лживым доносам и наветам». После чего немедля отправляли в мрачные подвалы Лубянки, где, конечно же, подвергали жутчайшим пыткам, а затем всех до единого расстреливали, не разобравшись толком в их вине или невиновности. Кто-то из горе-«исследователей» обвиняет в этом Николая Ежова с его неуемной страстью к уничтожению «врагов народа», а кто-то и Лаврентия Берию, возглавившего НКВД в 1938 году. Это все, так сказать, краткий конспект, основа обвинений, суть которых заключается в том, что из-за этого «избиения кадров», санкционированного, конечно же, лично Сталиным, советская разведка и «проспала» начало Великой Отечественной войны. Но что же происходило в реальности?

Темы «проспанной войны» мы сейчас касаться не будем – этот вопрос требует отдельного, весьма пространного разговора, и вернуться к ней я планирую на страницах совершенно другой книги. Поговорим об «уничтожении кадров». Чистки в НКВД, в том числе и в его подразделениях внешней разведки были! Проведение таковых в 1937–1938 годах, в период, когда велась отчаянная борьба с засевшими во многих важнейших советских органах и структурах троцкистами, глупо бы даже пытаться отрицать. Другой вопрос – насколько они были масштабны, в какой степени оправданны и чем на самом деле вызваны. О жутчайших провалах наших разведчиков, во многом приведших к тому, что уцелевших их коллег действительно приходилось в больших количествах отзывать на Родину, буквально «выдергивая» из лап местных спецслужб, спасая от арестов и гибели, уже было сказано выше. Однако даже не это было самым страшным. Как раз именно к концу 30-х годов окончательно стало ясно – советская внешняя разведка практически полностью пронизана агентурными сетями троцкистского подполья, словно раковыми метастазами! Стоило НКВД начать распутывать клубок заговора, нити которого тянулись к Льву Давидовичу, как вслед за провалами один за другим начались переходы профессионалов нелегальной заграничной работы далеко не последнего разряда на сторону врага.

Георгий Агабеков, Игнатий Рейсс, Вальтер Кривицкий, Александр Орлов… Сегодня эти имена мало что говорят абсолютному большинству людей. Однако в свое время Советскому Союзу и, в первую очередь, его разведывательным органам они обошлись вовсе не малой кровью, в том числе и в самом буквальном смысле слова. Все эти люди – разведчики-перебежчики, пошедшие на контакт и сотрудничество с иностранными спецслужбами и начавшие активно работать против СССР. Чем иностранный агент или резидент может быть интересен контрразведчиками, к которым он явился «с повинной»? Ну, конечно же, максимально полной сдачей своих коллег, передачей противнику систем явок, паролей, шифров и тому подобных вещей, составляющих «святая святых» тайной войны. Только такой ценой предатель может купить себе жизнь, защиту и как можно более комфортные условия собственного жалкого существования. Иначе он будет попросту никому не нужен и с ним обойдутся именно так, как положено поступать с вражескими шпионами – казнят либо в лучшем случае законопатят за решетку до конца его дней.

Все выше перечисленные индивидуумы пошли, как несложно догадаться, именно таким путем. Более того, всех их на определенном этапе начинал охватывать нестерпимый «писательский» зуд, толкавший их в лоно «литературного творчества». Что за «шедевры» выходили из-под их пера, догадаться совершенно несложно: «ЧК за работой», «Я был агентом Сталина», «Тайная история сталинских преступлений» и тому подобный, извините за выражение, фуфел в жанре самой что ни на есть отмороженной антисоветской пропаганды. «Журналистикой» эти мерзавцы тоже баловались – тот же Рейсс, перед тем как отдаться в добрые руки французской контрразведки, разослал во все местные газеты «антисталинский манифест», состряпанный в лучших традициях троцкизма. Вождя он обвинял в «отступничестве от коммунистических идеалов», «предательстве дела революции» и «уничтожении лучших партийцев». Под таковыми товарищи, бывшие верными последователями Льва Давидовича, понимали, естественно, исключительно тех, кто разделял их взгляды и теории. Да вот вам, собственно, прямая цитата: «Я шел вместе с вами до сих пор – но дальше ни шагу! Кто еще молчит, тот становится сообщником Сталина и предателем дела рабочего класса и социализма! Я возвращаюсь к идеалам Ленина, иду в Четвертый Интернационал, и да здравствует мировая революция!»

Вот, кстати, еще о писанине этих ущербных… Едва ли не первым, кто принялся кропать книжонки в предательско-антисталинском жанре, стал некий Григорий Беседовский, тот еще фрукт. Будучи советником советского посольства во Франции, в 1929 году запустил лапу в государственные денежки настолько глубоко, что скрывать далее это было уже невозможно. После первой же задушевной беседы с ужасно заинтересовавшимся судьбой казенных средств представителем ЧК, обделался настолько, что, не мудрствуя лукаво, перемахнул забор посольства – да и был таков. Растворился в романтическом Париже… Впрочем, если б растворился! Беседовскому (имевшему совершенно официальный диагноз то ли неврастения, то ли шизофрения) сотрудничество с местной прессой и даже издание собственного листка с претенциозным названием «Борьба» показалось деятельностью слишком мелкой. Он принялся стряпать одни за другими сенсационные «мемуары», которые, как выяснилось впоследствии, с реальностью не имели ничего общего. От слова «совсем». Для того, чтобы окончательно прояснить вопрос, приведу характеристику Беседовского, высказанную Борисом Бажановым.

Личность, кстати, тоже более чем характерная – будучи долгое время личным помощником и секретарем самого Сталина, в 1928 году, справедливо опасаясь ответственности за собственные шашни с очередной антипартийной «оппозицией», смылся в Иран. То, что бежал не просто так, подтверждают его дальнейшие поступки – в частности, организация во время советско-финской войны из наших военнопленных отряда «Русская народная армия» и личное участие в боях против РККА. А также – какие-то крайне мало освещенные, но донельзя мутные встречи с самим Альфредом Розенбергом, одним из главных заправил НСДАП и Третьего рейха, которые были у Бажанова накануне начала Великой Отечественной. Нет, ну враг однозначно! Вернемся, впрочем, к основной теме. Вот что Бажанов писал в собственных воспоминаниях:

«…В 1950 году появилась книга Дельбара “Настоящий Сталин”. Дельбара я не знал, но вспомнил, что Дельбар сотрудничал с Беседовским, заинтересовался и ознакомился с книгой. Она была полна лжи и выдумок. Для меня сейчас же стало ясно, что это творчество Беседовского. В частности, то, что он у меня в свое время выпытал о Сталине и партийной верхушке, было здесь, но совершенно извращенное и полное фантазий, и представляло издевательство над читателями. К тому же в книге много раз говорилось, что автор знает ту или иную деталь (обычно выдуманную и ложную) от бывшего члена секретариата Сталина. Это набрасывало тень на меня – за границей не было другого бывшего секретаря Сталина. Специалисты по советским делам, читая книгу, могли подумать, что это я снабдил Беседовского его материалами. Я потребовал у Беседовского объяснений. Он не отрицал, что это он все написал, и согласился с тем, что он издевается над читателями…»

Да уж… Тяжела и неказиста жизнь у антисталиниста. С такими-то «предтечами» и «отцами-основателями» стоит ли удивляться убожеству их сегодняшних последователей, а, вернее – последышей? Так и продолжают пичкать почтеннейшую публику набором лжи и выдумок. Вот только в издевательстве над читателями признаваться столь же откровенно никак не хотят. Да еще и обижаются, когда их ловят на вранье.

Впрочем, мы отвлеклись. Возвращаемся к перебежчикам и предателям 30-х годов в советской разведке. Главная, пожалуй, причина данной проблемы состояла в том, что изначально в разведывательные органы СССР попало крайне много людей, связанных с Коминтерном. А уж это-то была вотчина Троцкого на все сто процентов! Опять же, в военной разведке его сторонников хватало в силу того, что, как уже мной неоднократно было подчеркнуто, Лев Давидович и стоял у истоков создания РККА. Именно в силу этого стоило Сталину и его соратникам как следует взяться за притаившееся до поры троцкистское болото, изобиловавшее весьма даже немаленьким количеством «чертей» при партбилетах, а во многих случаях вдобавок при немаленьких чинах и должностях, как советская зарубежная разведсеть стала буквально расползаться на глазах, как гнилая рогожка, разваливаться на куски. Вот с целью того, чтобы как можно меньше сверхсекретной информации ушло к врагу, этих деятелей и «выдергивали» в Москву для вдумчивых и подробных бесед в хорошо охраняемых помещениях. И не надо «втирать», что хватали без разбору и гребли под одну гребенку всех кого ни попадя.

Опровержением таким сказкам служит история Александра Короткова, которого Лаврентий Берия лично, на совещании в присутствии многих сотрудников упрекнул в том, что тот… завербован гестапо! И что? Расстреляли тут же, «не отходя от кассы»?! Да ничего подобного – уволили из органов, вот и все. Однако на этом история вовсе не закончилась. Будучи ужасно обижен таким вот «наездом» со стороны грозного наркома, Коротков (на тот момент – всего лишь помощник оперуполномоченного, даже не полноценный «опер», тля в сравнении с главой НКВД) написал Берии гневное письмо. В нем он горячо доказывал, что не доверять ему нет ни малейших причин, поскольку он «за Родину жизнь отдать готов», перечислял все свои (вполне реальные) боевые заслуги и требовал отменить приказ, который «лишил его чести работать в органах»! Ну, что, теперь-то уж точно расстреляли? А вот и нет! Очевидно, слегка обалдевший от такого напора Лаврентий Павлович вызвал Короткова для личной беседы, после которой… Нет, опять не угадали! Отменил приказ. И более того – в самом скором времени повысил в должности и в дальнейшем привлекал к выполнению самых ответственных заданий, в том числе и в предвоенном Берлине. Берия людей не «уничтожал, не глядя» и не «использовал бездушно», как пытаются утверждать некоторые. Нарком, по возможности, с каждым разбирался предметно и конкретно, и уж только потом принимал решения. Да, порой и роковые – а как без этого? Должность была у него такая…

Естественно, все до единого изменники, предавшие не Сталина и партию, а свою страну и собственных боевых товарищей, впоследствии соловьями разливались о том, что в перебежчики подались исключительно «в ужасе перед коварным тираном», опасаясь быть «несправедливо обвиненными в процессе массовых репрессий». «Жертвы режима» и несостоявшиеся «узники совести», ага… Против Родины и советского народа они в жизни ничего плохого не имели и не замышляли. Ну да. Прямо вот так мы в это и поверим… Особенно если вспомним об одном из самых ярких представителей подобной сволочи – Генрихе Люшкове, комиссаре госбезопасности третьего ранга (по табелю о рангах звание соответствовало генерал-лейтенанту РККА), полномочном представителе НКВД по Дальнему Востоку. В 1938 году он не просто сбежал из СССР! Он примчался прямиком к японцам, бывшим на тот момент злейшими врагами нашей страны, и развил такую бурную деятельность, что просто диву даешься.

Подробнейшие мобилизационные и тактические планы и РККА, места дислокации советских войск, причем не только на Дальнем Востоке, схемы всех наших укреплений на восточных границах с точностью до последнего окопа, списки всех известных ему сотрудников внешней разведки НКВД, секретнейшие радиокоды – все это стало известно и самураям и их ближайшим союзникам, гитлеровцам. Легче, пожалуй, было бы сказать, что Люшков не «слил», чем перечислять весь громадный массив сверхсекретной информации, которую он вывалил своим новым хозяевам. Так ведь на том дело не закончилось! Этот злыдень, получивший пост советника в штабе Квантунской армии, принялся вещать направо и налево о том, что «все заговоры против себя Сталин выдумал с целью устранения политических противников», что все признания осужденных «выбивались жестокими пытками» (вот он лично и выбивал!), что «дьявольские методы и мероприятия Сталина породили множество трагедий невинных людей», ну и так далее, как по писаному… Вот откуда у современной антисталинской брехни ножки-то растут!

Мало того, Люшков по собственной инициативе предложил японцам прямо-таки «стопроцентный» план убийства Сталина во время его отдыха и лечения в одном из правительственных санаториев! Мол, лично систему охраны там разрабатывал, самым подробным образом опишу да обскажу, куда идти и что делать, непременно должно получиться! Ну, что из этого плана (за который япошки ухватились, надо сказать, с огромным энтузиазмом) в итоге вышло, я расскажу чуточку позднее, в другой главе. А Люшков закончил, конечно, скверно. Сами же японцы, в 1945 году нещадно битые живым и здравствующим Сталиным, его то ли пристрелили, то ли придушили, прекрасно понимая, что попав в руки бывших коллег, этот профессиональный предатель и им порасскажет много чего интересного… Ну, собаке – собачья и смерть, да простят меня любители этих животных.

Надо сказать, что так, как Люшкову, умудрившемуся вольготно просуществовать на японских хлебах еще семь лет после собственного предательства, везло далеко не всем. В те годы понятие карающей длани советского правосудия, способной настигать негодяев, где бы они ни пытались укрыться от расплаты, было вовсе не абстрактным, а более чем конкретным. Именно с той поры и пошли бродить легенды об «ужасных сталинских ликвидаторах». Давайте и мы с вами поговорим о них немного подробнее.

Практика действий по устранению лиц, нанесших или потенциально могущих нанести существенный вред государственным интересам, и, прежде всего, работе его спецслужб, берет начало практически с первых лет установления советской власти в России. Некоторые исследователи связывают ее с созданием в структуре ГПУ (Главном политическом управлении при НКВД РСФСР) особого заграничного отдела или «заграничного оперативного центра». Этой структуре, в которой плечом к плечу с профессиональными разведчиками подвизались и сотрудники Коминтерна, якобы и предписано было стать «карающим мечом» советской власти, способным настигнуть врагов и предателей, где бы они ни прятались от возмездия.

На ЗОЦ ГПУ в свое время «вешали» едва ли не все смерти видных антисоветчиков, белогвардейцев и перебежчиков из Советской России – вплоть до барона Врангеля, умершего от туберкулеза. Врангель – это вряд ли, а вот виртуозно выполненные чуть ли не в самом центре Парижа похищения белых генералов Александра Кутепова и Евгения Миллера – точно их рук дело. Миллер был доставлен в Москву и там расстрелян, Кутепов же вообще исчез совершенно бесследно. Агенты ГПУ, в первом случае переодевшиеся полицейскими, а во втором разыгравшие из себя немецких дипломатов, действовали виртуозно, настолько же дерзко, насколько и профессионально.

В дальнейшем, в 30-е и 40-е годы прошлого века, подобного рода спецоперации были поручены иностранному отделу НКВД. Среди таковых наиболее яркими, вне всякого сомнения, являются устранение Льва Троцкого, ликвидация лидеров украинских националистов Евгения Коновальца и Степана Бандеры (его, впрочем, отправил на тот свет уже КГБ), и, возвращаясь к нашей основной теме, расправа над разведчиками-предателями Игнатием Рейссом и Георгием Агабековым. Вот как раз на этих примерах и можно вести реальный разговор о действиях советских (или, если угодно – сталинских) ликвидаторов.

Прежде всего, никакой «мести» в этих убийствах не было. Сплошная целесообразность и служебная необходимость – простите уж за цинизм. Троцкий в эмиграции отнюдь не цветочки выращивал и не только литературой баловался, производя на свет ядовитые пасквили вроде «Преданная революция. Что такое СССР и куда он идет», «Сверхборджиа в Кремле» и тому подобных. Он еще и двухтомный труд про Сталина затеял писать – да не закончил. С ледорубом в голове особо не попишешь… Троцкий, оставаясь в определенных кругах международного «левого» движения фигурой достаточно значительной и авторитетной, вел серьезнейшую работу, направленную на захват власти и собственное триумфальное возвращение в СССР в качестве нового «вождя мирового пролетариата». На меньшее Лев Давидович не разменивался… Главным препятствием этим планам был, как несложно догадаться, Сталин, к физическому устранению, уничтожению, убийству которого Троцкий стал призывать с определенного момента чуть ли не на каждом шагу. Организации троцкистов в СССР, причем достаточно многочисленные, имелись, и планы по совершению переворота в стране ими вынашивались совершенно конкретные. Сидел бы Лев Давидович тихонько – может, и не тронули бы…

Вот какие слова Сталина приводит в своих воспоминаниях Павел Судоплатов, человек, с именем которого связано абсолютное большинство успешных операций по ликвидации врагов СССР за рубежом: «Троцкий… должен быть устранен в течение года, прежде чем разразится неминуемая война. Без устранения Троцкого, как показывает испанский опыт, мы не можем быть уверены, в случае нападения империалистов на Советский Союз, в поддержке наших союзников по международному коммунистическому движению. Им будет очень трудно выполнить свой интернациональный долг по дестабилизации тылов противника, развернуть партизанскую войну. В троцкистском движении нет важных политических фигур, кроме самого Троцкого. Если с Троцким будет покончено, угроза Коминтерну будет устранена…» Сказано это было в 1938 году. То есть, как видим, время начала Второй мировой Иосиф Виссарионович предугадал со стопроцентной точностью. А в отношении Льва Давидовича… Никаких эмоций – одна голая целесообразность, высказываемая с точки зрения человека, на котором лежит ответственность за сотни миллионов человеческих судеб.

Позволю себе привести еще одну цитату из мемуаров все того же Судоплатова, написанных, как вы понимаете, много позже тех событий, о которых у нас сейчас идет речь, тогда, когда уже можно было подводить итоги, делать выводы и более-менее объективные оценки: «Мне совершенно ясно, что сегодняшние моральные принципы несовместимы с жестокостью, характерной и для периода борьбы за власть, которая следует за революционным переворотом, и для гражданской войны. Сталин и Троцкий противостояли друг другу… но разница заключается в том, что в изгнании Троцкий противостоял не только Сталину, но и Советскому Союзу как таковому. Эта конфронтация была войной на уничтожение. Сталин да и мы не могли относиться к Троцкому в изгнании просто как к автору философских сочинений. Тот был активным врагом советского государства.

Жизнь показала, что подозрительность и ненависть Сталина и руководителей ВКП(б) к политическим перерожденцам и соперникам в борьбе за власть имели под собой реальную почву. Решающий удар по КПСС и Советскому Союзу в 1990–1991 годах был нанесен именно группой бывших руководителей партии. Первоначальные узкокорыстные интересы борьбы за власть маскировали заимствованными у Троцкого лозунгами “борьбы с бюрократизмом и господством партаппарата”. Смертельную угрозу для сохранения режима советской власти всегда таила в себе опасность раскола правящей партии…» Ну, тут, по-моему, и добавить-то нечего. Стопроцентно «в яблочко», как, впрочем, всегда у Судоплатова и получалось.

О Коновальце и Бандере и говорить нечего. Первого Судоплатов рванул «шоколадными конфетками» в Роттердаме в 1938 году – после того, как «борцы за великую Украину» начали более чем активные шашни с нацистскими спецслужбами, и не только с ними одними. У Бандеры же, получившего в 1958 году заряд цианида в Мюнхене, руки уже были по плечи в крови русских, украинцев, белорусов, поляков… Какая там, к чертям, месть! Справедливое возмездие! К тому же со всем усердием послуживший гитлеровцам Бандера к тому времени «трудился» уже на разведки стран Запада, готовивших против СССР новую войну. Впрочем, подробно эту тему мы с вами уже разобрали выше. Разве что повторюсь – если уж и упрекать НКВД в чем-то, так только в том, что ядовитую заразу бандеровщины они тогда не выкорчевали под корень. Не всех попотчевали ядом и взрывчаткой, кого нужно было…

Вернемся, впрочем, к нашим баранам – к разведчикам-перебежчикакм вроде Рейсса и Агабекова. Тут тоже все закономерно. Эти бывшие «товарищи», которым вдруг взбрело в голову «порвать с советской властью», после таких своих решений не в монастырь устремились грехи замаливать, а побежали в ближайшую подвернувшуюся резидентуру иностранной спецслужбы. И, понятное дело, начали там разливаться соловьями, выдавая служебные и государственные секреты наивысшего уровня, носителями которых являлись. Агабеков (бывший резидент ОГПУ на Ближнем Востоке, между прочим!) в 1931 году умудрился в США тиснуть книжонку с завлекательнейшим названием: «ОГПУ: русский секретный террор». Как вы понимаете, книга пользовалась очень широким спросом в достаточно узких кругах. В одном только Иране после ее публикации арестовано было 400 человек, четверых из которых расстреляли. Так что, его после этого – к ордену прикажете представлять?! Со всеми остальными – в точности такая же картина. Вот потому и заканчивали свой жизненный путь в подавляющем большинстве изменники кто с пулей в башке, кто с кинжалом в боку, а кто и с лошадиной дозой какого-нибудь ужасно неполезного для здоровья вещества в организме.

И не надо «ля-ля» по поводу «жестокости» и тому подобных вещей! Оставим эти литературные «сопли» многажды раз проклятому своими бывшими коллегами автору «Аквариума». Любой человек, идущий служить в разведку, прекрасно понимает, в какие именно игры ему предстоит играть. Осознает, что ставкой в данном случае являются жизни – и его собственная, и множества других людей. Начиная с 30-х годов в законодательство СССР официально была введена норма об исключительной мере наказания не только для разведчика, но и для любого советского военнослужащего, добровольно перебежавшего к иностранной державе. И всем сотрудникам, приходившим на службу в ИНО НКВД или Разведупр РККА, этот момент разъяснялся самым что ни на есть подробным образом. Равно, как и делалось предупреждение о том, что в случае предательства они будут уничтожены без суда и следствия в любой точке мира. Знали ведь, на что шли! При этом ни Рейсса, ни Агабекова, ни Кривицкого, ни прочих им подобных никто силком, под дулом нагана в ОГПУ или НКВД не загонял. И в иностранные резидентуры не тянул на аркане. Сами выбрали, сами решили, а вот потом вдруг захотели «перерешить», да еще и встав на путь открытого предательства.

Ничего они не «вышли из игры» – просто сменили в ней сторону, превратившись во врагов. А как поступают с врагами? Между прочим, также упоминавшегося мной Александра Орлова, в 1938 году «сделавшего ноги» аж в США, никто и пальцем не тронул. Несмотря ни на что, ни единого агента нашей разведки он не выдал. Потому и прожил жизнь относительно спокойно и даже получил приглашение вернуться в СССР. Было это в 60-е годы, в дурные времена Хрущева, который бывшего разведчика, вне всяких сомнений, планировал использовать в деле «разоблачения сталинских преступлений». Орлов, впрочем, не будь дурак, от этой сомнительной «чести» наотрез отказался.

Надо отметить, что ликвидаторы ГПУ-НКВД-КГБ отличались удивительным упорством. Первое (очень громкое) покушение на Троцкого было доверено, по сути, любителям. Какому-то, прости, господи, сброду, состоявшему из вчерашних крестьян и шахтеров, никаких навыков диверсионной работы, естественно, не имевших. Туда даже известный скульптор Сикейрос затесался… Ну и конечно же, провалила дело эта развеселая гоп-компания позорнейше. Ворвались в дом, палили в белый свет как в копеечку, а Троцкий все это время преспокойно отсиживался за кроватью. Только кучу патронов зря извели. Тогда на сцене и появился Меркадер с ледорубом. Уж его-то к Льву Давидовичу отвечавший за эту операцию Судоплатов подводил долго и вдумчиво, держал в запасе, как самый крайний вариант, чтоб ударить наверняка и без осечки. К 1940 году, моменту устранения Троцкого, в Москве уже имелись совершенно точные сведения о том, что в недавно оккупированной Франции идейные сподвижники «демона революции» вовсю принялись сливать Абверу и гестапо французских коммунистов, «неправильной», по их мнению, просоветской и просталинской, ориентации, участвовавших в Сопротивлении. Дальше тянуть было уже никак нельзя. Ну, и сработали, как надо…

Агабекова удалось убрать с третьей попытки, Рейсса – со второй. Бывший резидент на Ближнем Востоке прекрасно знал повадки и методы собственных коллег, оттого и пробегал от них почти восемь лет. Тем не менее, сколько веревочке ни виться, а конец один. Подвела, как это часто бывает, жадность. Поперся, понимаете ли, в Париж, скупать задешево алмазы у некоего «армянского ювелира», да и угодил прямиком на снятую специально для его ликвидации НКВД конспиративную квартиру. Ну, и получил вместо бриллиантов вострый ножик… Рейсс тоже уворачивался от расплаты, сколько мог, да «погорел» на другой слабости – интрижке с дамочкой, которую к нему «подвели» бывшие коллеги, имевшие все основания свести с предателем счеты. Итог плачевен – «пьяная драка» во время ужина с пассией в ресторане, после которой выведенного из ресторана для «мужского разговора» перебежчика» находят с дюжиной пуль в организме. Диагноз классический: «передозировка свинца», в основном – в голову. С Бандерой тоже все было далеко не просто. Однако никакие счастливые случайности и даже активное противодействие со стороны иностранных спецслужб спасти от расплаты приговоренного не могли. Никаких водевилей с «тяп-ляп ликвидациями», после которых недобитые предатели быстренько выздоравливали и принимались раздавать интервью, не допускалось.

К выполнению своих заданий агенты, которым они были доверены, относились с максимальной серьезностью. Подготовка к «акции» могла длиться годами, при этом ликвидатор, как правило, внедрялся в ближний круг «объекта», а не выскакивал, как чертик из табакерки, да еще и оставляя за собой массу следов и улик. Так было с тем же Троцким или Коновальцем. Операция, проведенная в Роттердаме асом НКВД Павлом Судоплатовым, вообще большинством его коллег считается идеальной и давно вошла во все учебные пособия для диверсантов и разведчиков. И можно сколько угодно твердить, что в 30-е и 40-е годы прошлого столетия не было ни компьютеров, ни понатыканных на каждом углу камер видеонаблюдения, но дело тут в другом. Просто дураков и непрофессионалов со времен Сталина и Берии в Советской России в спецслужбах не держали. И уж тем более не отправляли за рубеж с «деликатными поручениями».

К огромному сожалению (это – мое личное мнение!), со временем сменивший НКВД Комитет государственной безопасности СССР утратил былую хватку, присущую его предшественникам. Опаснейшие предатели и перебежчики оставались безнаказанными – вопреки вракам о страшном «советском терроре» и «всепроникающей руке Москвы». Живут и здравствуют бежавшие во все ту же Британию Богдан Резун (Виктор Суворов) и Олег Гордиевский. Первый, опять-таки по давней традиции своих коллег-предателей, еще и книжонки крапает – одна другой гнуснее. Никто их почему-то не ликвидировал – ни при СССР, ни сейчас, хотя, считаю, заслужили с лихвой. Станислав Левченко, Анатолий Голицын, Владимир Петров и даже гнуснопрославленный генерал Калугин – всех этих Иуд никто и пальцем не тронул. А, может, как раз стоило?

Продолжая наш разговор о сталинских спецслужбах, стоит вспомнить и о том, что та же разведка – это далеко не только операции, непосредственно связанные с войной и военным делом. Спектр ее деятельности был и остается гораздо шире. Для создания более полной и объективной картины деятельности наших «рыцарей плаща и кинжала», пожалуй, стоит упомянуть о некоторых моментах их работы, так и не ставших сюжетами для романов или кинофильмов, но сыгравших действительно громадную роль в жизни нашей страны. Речь – об охоте наших разведчиков за различными научно-техническими секретами и технологиями, во все времена составлявшей неотъемлемую часть деятельности любой серьезной спецслужбы.

И, право, не стоит стыдливо краснеть и тем более брезгливо морщиться – этим занимаются разведки (а в наши дни – и частные корпорации) во всем мире. С той только разницей, что всегда и везде чужие действия называют «промышленный шпионаж», а собственные – «научно-технологическая разведка». Но главное, впрочем, не в этом. Так уж сложилось, что на всем протяжении истории как России, так и Советского Союза, остальной мир, априори объявив себя «цивилизованным», а нашу страну – «варварской», прилагал максимум усилий к тому, чтобы затормозить ее промышленное и научное развитие. Запад испокон веков не видел в нас ничего, кроме огромной кладовой полезных ископаемых, потенциального сырьевого придатка и источника рабов: «Этим – еще и новейшие технологии?! Да никогда!»

Именно в силу невозможности цивилизованно приобрести те или иные новинки, великая держава просто вынуждена была искать «обходные пути». Петр I массово приглашал в Россию иностранных специалистов (хотя, по правде говоря, первым на Руси в данном деле стал еще Иван Грозный). Впоследствии страну открыли для иностранных компаний, особенно поощряя те из них, которые не пытались разграблять русские ресурсы, а создавали в России современные предприятия и объекты инфраструктуры. Однако всего этого было, понятно, недостаточно. Именно поэтому еще в 1830 году российский император Николай I ориентировал российских разведчиков на «сбор подробных сведений» не только «по части военной», но и «вообще по части мануфактур и промышленности». Так начиналась научно-техническая разведка России.

Нельзя не сказать о том, что в сфере этой были задействованы далеко не только военные, но и множество других людей, в том числе и тех, кто составляет величайшую гордость России. Назову только одно имя – Дмитрий Менделеев. Его поездка в Соединенные Штаты Америки, поводом для которой были празднования по случаю столетия принятия Декларации Независимости, была связана также с выполнением сразу двух разведывательных задач: получением сведений по удешевлению добычи нефти и со-зданию бездымного пороха. С ними обеими великий химик справился блестяще.

Как бы там ни было, но по-настоящему за научно-технологическую разведку вынужден был взяться СССР. И именно в силу причин, названных выше. Запад всеми силами пытался задушить тотальной экономической блокадой еще Советскую Россию, и после создания Союза усилия эти были удвоены и утроены. Первые санкции против нашей страны, как я уже говорил, были введены по инициативе Роберта Лансинга – тогдашнего государственного секретаря США. Да – это у них, похоже, в крови… В самом скором времени к ним присоединились Британия, Франция, Германия и остальные западные шакалы помельче.

Понятно, что в таких условиях о получении Советским Союзом каких-либо передовых промышленных технологий и речи быть не могло. За экономической войной неминуемо должно было последовать вооруженное вторжение стран Антанты, и уж они-то на совесть заботились о том, чтобы Красная армия оказалась со ржавыми винтовками против их танков, самолетов и новейших линкоров. Гражданское же население СССР должно было прозябать в условиях, максимально приближенных к каменному веку. Одним словом: чем хуже – тем лучше!

Некоторые сегодня еще помнят ленинскую фразу о том, что коммунизм – это советская власть плюс электрификация всей страны. Однако практически никто не знал и, уж тем более, не знает сейчас о том, что «лампочка Ильича» зажглась благодаря мужеству и профессионализму сотрудников Разведупра РККА – прародителя нынешнего ГРУ. Группа из разведчиков Семенова, Железняка и Давыдова добыла в Германии технологии создания вольфрамовых нитей накаливания и сумела переправить в СССР не только необходимую документацию и образцы изделий, но и «сманить» специалистов, необходимых для налаживания собственного производства. Другая группа разведчиков сумела чуть ли не по частям вывезти из США оборудование для производства электроламп. Для нашей страны были сэкономлены сотни миллионов золотых рублей и открыта дорога к настоящей электрификации.

Да что там лампочки! Советские военные разведчики умудрялись «доставать для ознакомления» новейшие секретные танки! Один такой (Т-З американского конструктора Кристи) был вывезен из США под видом… трактора! А где Разведупр раздобыл немецкий Х-111, которым заинтересовался лично товарищ Сталин, – вообще загадка. Известно только, что после выволочки, полученной от Вождя на общем совещании, заместитель начальника военной разведки РККА Артур Артузов заявил: «Доставим! Не проблема – на Западе купить можно всё!» Через два месяца означенный совершенно секретный танк уже стоял на одном из полигонов Подмосковья…

Резиденты советской военной разведки, работавшие в 20-е и 30-е годы в Германии, Британии, Франции, не только экономили огромные народные средства, время и труд наших ученых и оружейников. Своей самоотверженной деятельностью они спасали жизни множества красноармейцев в той будущей Великой войне, грозовые тучи которой еще только сгущались на горизонте. Стефан Узданский, Оскар Стигга, Павел Стучевский, Ян Черняк… Резиденты и агенты советской военной разведки в Берлине, Париже, Милане ежедневно ходили по лезвию бритвы, но продолжали добывать военные, научные и технические секреты для своей страны.

После Великой Отечественной войны научно-техническая разведка для Советского Союза не утратила актуальности ни в малейшей степени. Об атомной эпопее написано столько, что повторяться нет нужды. Если бы не доблесть советских разведчиков, не жалевших себя в процессе добывания секретов по созданию самого смертоносного на Земле оружия, нас с вами, скорее всего, просто не было бы на свете. Лишенному ядерного щита СССР неминуемо суждено было сгореть в пламени «Дропшота» или любого другого из планов США и НАТО по его уничтожению с помощью атомных бомб. В этой гонке счет шел, по сути, не на месяцы и годы, а на миллионы спасенных жизней.

Избежав ядерной войны, наша страна оказалась втянута Западом в иное противостояние. Международный координационный комитет по экспортному контролю (КОКОМ) был создан в Париже уже в 1949 году – практически одновременно с рождением НАТО. В него вошли все страны – члены Альянса, а также Япония. Основной задачей этой организации было недопущение попадания в СССР и другие страны социалистического лагеря новых технологий. Начиная против нас «холодную войну», Запад планировал добиться победы, прежде всего, путем экономического истощения Советского Союза. В ход шли все те же методы двадцати-тридцатилетней давности, пусть и используемые не столь явно. Но наша разведка уже знала, как необходимо действовать… К счастью, вот тут, в отличие от практики расправы над предателями и перебежчиками, приемы и методы, взятые на вооружение во времена Сталина, продолжали использоваться в самой полной мере.

Впоследствии западные спецслужбы вынуждены были, к собственному стыду, признать, что только за одно десятилетие – с 1976 по 1986 год в государства Варшавского блока преспокойно «ушли» 900 тысяч (!) разного рода технических документов и не менее 75 тысяч реальных образцов новейших конструкторских разработок из стран Запада. Больше всего контрразведчиков из НАТО печалило то, что полученные материалы позволили СССР и его союзникам сэкономить на разработке, испытаниях и внедрении новинок суммы, превосходившие затраты на покупку секретов в десятки раз!

О том, какие это были деньги в реальности, можно судить по вполне конкретному примеру: только во время проводившейся странами КОКОМ с 1980 года операции «Эксодус», направленной на предотвращение этой утечки, в течение шести лет были выявлены попытки 11 с половиной тысяч таких поставок на сумму около миллиарда долларов! Другой пример – в Америке через подставных лиц ГРУ была целиком закуплена лаборатория, в которой могли производиться микромодули. Впоследствии экономический эффект операции был оценен в два миллиона полновесных советских рублей, а проводивший ее сотрудник разведки удостоен ордена Красной Звезды.

Огромную роль внешняя разведка СССР, в том числе – и военная, сыграла в развитии отечественных компьютерных технологий. Вот уж к разработкам в этой области Запад не желал подпускать наших специалистов даже близко! Но кто ж его спрашивал?! Это только невменяемый Никита Хрущев на полном серьезе заявлял, что «советскую микроэлектронику создала Коммунистическая партия». Гораздо ближе к истине были строки из поданного сенату США Центральным разведывательным управлением отчета, в котором с глубоким прискорбием, в частности, сообщалось: «В прогрессе советской микроэлектронной промышленности важную, если не решающую роль, сыграли западные оборудование и технологии. Успешная деятельность разведки позволила Советам развивать производство техники, основанной на микроэлектронике, вполне достаточной для того, чтобы поддерживать на самом передовом уровне всю советскую военную технику в течение ближайших десятилетий».

Впрочем, речь, повторимся, шла не только о военных секретах. Новые модели пылесосов и бритв, мотороллеров и холодильников, полимерные пленки и биостимуляторы для сельского хозяйства – за все это советские люди должны были благодарить тех, чьи имена упоминались исключительно в секретных приказах и штатных расписаниях разведывательных органов. А уж о том, сколько жизней спасла добытая разведчиками технология производства инсулина, и говорить не приходится.

Свой краткий рассказ о советской разведке я совершенно не случайно завершил упоминаниями о ее делах и достижениях, относящихся ко временам, когда Иосифа Виссарионовича уже давно не было на свете. Со всей уверенностью можно утверждать – самые лучшие, наступательные и победные традиции советских (а впоследствии и российских) спецслужб были сформированы именно под руководством Сталина и при его непосредственном участии. В качестве доказательства приведу здесь еще одну сталинскую цитату…

В ноябре 1952 года (менее чем за год до смерти Вождя) бюро Президиума ЦК КПСС была создана специальная Комиссия по реорганизации разведывательной и контрразведывательной служб МГБ СССР, которой в крайне сжатые сроки – за каких-то два месяца был подготовлен проект постановления ЦК КПСС о «Главном разведывательном управлении МГБ СССР». И вот какие замечания и ремарки к этому документу были получены лично от Сталина:

«В разведке никогда не строить работу таким образом, чтобы направлять атаку в лоб. Разведка должна действовать обходом. Иначе будут провалы, и тяжелые провалы. Идти в лоб – это близорукая тактика.

Никогда не вербовать иностранца таким образом, чтобы были ущемлены его патриотические чувства. Не надо вербовать иностранца против своего отечества. Если агент будет завербован с ущемлением патриотических чувств – это будет ненадежный агент.

Полностью изжить трафарет из разведки. Все время менять тактику, методы. Все время приспосабливаться к мировой обстановке. Использовать мировую обстановку. Вести атаку маневренную, разумную. Использовать то, что бог нам предоставляет.

Самое главное, чтобы в разведке научились признавать свои ошибки. Человек сначала признает свои провалы и ошибки, а уже потом поправляется.

Брать там, где слабо, где плохо охраняется.

Исправлять разведку надо прежде всего с изжития лобовой атаки.

Главный наш враг – Америка. Но основной удар надо делать не собственно на Америку.

Нелегальные резидентуры надо создать прежде всего в приграничных государствах.

Первая база, где нужно иметь своих людей, – Западная Германия.

Нельзя быть наивным в политике, но особенно нельзя быть наивным в разведке.

Агенту нельзя давать такие поручения, к которым он не подготовлен, которые его дезорганизуют морально.

В разведке иметь агентов с большим культурным кругозором – профессоров (привел пример, когда во времена подполья послали человека во Францию, чтобы разобраться с положением дел в меньшевистских организациях, и он один сделал больше, чем десяток других).

Филерская служба (наружное наблюдение, слежка. – Авт.), по-моему, должна быть разбита по различным управлениям.

Агентов иметь не замухрышек, а друзей – высший класс разведки.

Надо приобретать авторитет. В разведке должно быть несколько сотен человек-друзей (это больше, чем агенты), готовых выполнить любое задание.

Коммунистов, косо смотрящих на разведку, на работу ЧК, боящихся запачкаться, надо бросать головой в колодец.

Разведка – святое, идеальное для нас дело».

По-моему, после этих замечаний, особенно после последних их двух пунктов, никаких вопросов относительно того, что значила разведка для Иосифа Виссарионовича, и того, что для советской разведки неусыпная и постоянная опека и личная забота товарища Сталина, быть не может в принципе.

Почему провалились все покушения на Сталина?

Раз уж у нас ранее заходила речь о попытке уничтожить Иосифа Виссарионовича, то, пожалуй, стоит коснуться данной темы гораздо подробнее, а не на всего одном примере, пусть и достаточно ярком. Прежде всего, надо отметить, что в отношении него попыток физического устранения предпринималось, пожалуй, больше, чем относительно какого-либо другого лидера СССР или России. А то и больше, чем против всех их, вместе взятых. Тем не менее ни одна из них не увенчалась успехом, Вождь не получил даже царапины, а подавляющее большинство спецопераций по его устранению были пресечены на этапах планирования и подготовки. Почему так было? Сейчас расскажу.

Вообще-то охраной первых лиц Страны Советов ГПУ начло заниматься еще с 1923 года. Однако только в 1927 году было наконец-то принято решение о введении персональной охраны. По нынешним временам звучит смешно – принятым 10 июня 1927 года решением ЦИК ВКП(б) и СНК к 14 высшим партийным и советским руководителям прикреплялось… аж по одному телохранителю! Какое-то время, впрочем, и этого было достаточно. Ситуация обострилась с того момента, когда у руля страны окончательно и бесповоротно встал Иосиф Виссарионович. Уничтожение Сталина превратилось в самоцель и навязчивую идею врагов Советского Союза с того самого момента, когда в его лице выкристаллизовался истинный лидер партии, государства и народа, способный на действительно великие и судьбоносные свершения. На Западе те, кто мечтал уничтожить нашу страну, оценили эту опасность для своих планов очень быстро и принялись действовать безотлагательно.

Первой серьезной попыткой устранения Вождя из последовавших далее нескольких десятков стоит считать случай на Ильинке в Москве. Произошедший 16 октября 1931 года инцидент, когда Сталин оказался буквально лицом к лицу с тем, кто планировал его убить, положил конец «вольготной» жизни Иосифа Виссарионовича, до этого позволявшего себе прогуливаться по улицам столицы пешком и в сопровождении, как уже было сказано, всего одного охранника. Кстати, именно этот случай весьма характерен – и как ответ на вопрос о том, почему покушения на Иосифа Виссарионовича неизменно терпели фиаско, и как пример того, насколько истории о них сегодня безбожно перевраны.

Прежде всего, таскавшего в кармане револьвер с пулей для Сталина Платонова-Петина, нелегально проникшего в СССР под личиной сотрудника Торгпрома Огарева, обычно именуют «белогвардейцем», членом Российского Общевоинского союза. Это, однако, только часть правды. В РОВС этот фрукт и вправду состоял – но на момент рыскания по Москве в поисках возможности разделаться со Сталиным уже давно и беззаветно работал на разведку Великобритании и выполнял ее задания. Так что гнусная «пальма первенства» в вопросе покушений на Иосифа Виссарионовича принадлежит никаким не германским нацистам и даже не отечественным «контрикам», а нашим вечным «лучшим друзьям» с Туманного Альбиона. Что совершенно неудивительно, впрочем…

Те, кто описывают происшествие на Ильинке, чуть ли не в один голос утверждают, что действия уже схватившегося за оружие убийцы были пресечены сотрудником ОГПУ, находившимся при Вожде. Снова неправда! Сопровождавший Сталина охранник, скорее всего, даже не успел понять, что происходит. Иосифа Виссарионовича спасло то, что агент спецслужбы сопровождал… самого Платонова-Петина! Этот шаставший туда-сюда через советскую границу с явно «мутными» целями индивидуум к тому моменту уже был взят в активную разработку «органами» и от него ни на шаг не отходил мастерски «подведенный» к нему сотрудник. Вот как раз он и остановил потянувшегося за наганом диверсанта, шипя ему на ухо: «Только не здесь! Только не сейчас!» Никакого «потом» для «Огарева» уже не наступило… Вернее, наступило – но в неуютных подвалах Лубянки, где он оказался немедленно после столь вопиющей выходки.

Для Сталина и остальных «ответственных товарищей» эта история также имела самые далеко идущие последствия. Собственно говоря, именно с нее началось формирование личной охраны «первых лиц» Советского государства. Ну и, конечно, родилась ставшая впоследствии известной резолюция на рапорте ОГПУ по поводу обстоятельств ЧП: «Пешее хождение по Москве т. Сталина – прекратить!» Отныне «волкодавы» из ОГПУ, а впоследствии – ГУГБ НКВД СССР, способные голыми руками буквально порвать в клочья десяток вооруженных террористов и, в случае необходимости, закрыть собой охраняемое лицо, неотступно сопровождали не только Сталина, а и всех руководителей государства даже по территории Кремля.

Высшим грифом секретности обладали все сведения о перемещениях Вождя. До последней секунды никто, кроме невероятно узкого круга наиболее доверенных лиц, не знал не только когда и куда поедет товарища Сталин, но и каким видом транспорта он при этом воспользуется! В состояние готовности одновременно приводились все «борта № 1» – авиационный и речной, спецсостав Вождя и автомобили в правительственном гараже. Решение становилось известным исполнителям за мгновение до отъезда, а маршруты не только тщательно продумывались и проверялись, но и постоянно менялись. Причем зачастую – опять-таки в процессе перемещения. Кстати, сталинский поезд представлял собой настоящую крепость на колесах, способную не только дать отпор любому нападению, но и выдержать осаду в пару недель как минимум.

Весьма ярко характеризует это время и его порядки тот факт, что в вопросах своей собственной безопасности права перечить людям, обеспечивающим таковую, не имели даже высшие руководители партии и правительства. Крайне показательна такая история: за регулярные нарушения «правил полетов ответственных работников» и слишком быструю езду на служебном автомобиле прежестокие нагоняи получили не пилоты и не водители кремлевского гаража особого назначения (имевшего замечательную аббревиатуру ГОН), а пытавшийся понукать их член Политбюро ЦК и народный комиссар Анастас Микоян! Вплоть до строгого выговора. С такими вещами тогда не шутили. «Гонять» на скорости выше 60 километров в час и препираться с охраной Микояну воспретили специальным постановлением Политбюро.

Возможно, какую-то роль в этом сыграло то, что самому Сталину с поездками на автомобилях категорически не везло. Летом 1930 года машина, в которой помимо самого Вождя с телохранителем находилась его супруга, Надежда Аллилуева, и маршал Буденный, по дороге на дачу попала в аварию. Вот как описывается она в соответствующем рапорте ОГПУ: «При выезде из дома отдыха “Пузановка”, за речкой Вонючкой в 10:35 автомобиль “Роллс-Ройс” гаража особого назначения столкнулся с автомобилем дома отдыха “Красный шторм”». Столкновение было нешуточным – Сталину осколками разбившегося стекла изрезало лицо. И что вы думаете? Виновника аварии тут же расстреляли на месте? Как бы не так – Иосиф Виссарионович приказал об инциденте не сообщать никому, а горе-водилу, в мыслях своих прощавшегося уже если не с жизнью, то со свободой, не наказывать вовсе! Кровавый тиран и человеконенавистник… Тремя годами спустя в машину Сталина на Ривьерском мосту в Сочи снова врезается грузовик. И это – далеко не полный перечень аварий. Казалось бы – сесть за руль автомашин ГОНа получали право только профессионалы наивысшей квалификации, однако, как видим, и они не могли иметь стопроцентной гарантии того, что на дороге не встретят раздолбая или непонятно как получившего права недоумка, путающего педали газа и тормоза…

Впрочем, главным аспектом работы, направленной на то, чтобы с вождей СССР и, прежде всего – товарища Сталина, не упал ни один волос, превышавшим по своей значимости труд водителей и телохранителей, была титаническая и невероятно профессиональная работа других подразделений НКВД – разведки и контрразведки. Это только Хрущев, со свойственными ему придурью и черной ненавистью к Иосифу Виссарионовичу, мог на полном серьезе утверждать, что у того, мол, была «паранойя» в отношении угрозы собственной жизни, а покушения «вечно мерещились». Да ничего подобного! Вполне реальные попытки уничтожить Сталина любой ценой следовали чуть ли не одна за другой, причем еще до начала Великой Отечественной войны.

Одни только японцы брались за это безнадежное дело как минимум дважды только в 1939 году. В первый раз Вождя собирались прикончить в Мацесте, где он, принимая оздоровительные ванны, хотя бы на краткое время оставался в одиночестве. Это то самое покушение, которое самураи планировали устроить по сценарию упоминавшегося мной выше иуды Генриха Люшкова. Второй раз предприятие было организовано с куда большим размахом – взорвать планировали трибуну Мавзолея, на которой во время первомайской демонстрации традиционно находилось все руководство страны во главе со Сталиным. Вот только оба раза забрасываемые в СССР группы диверсантов-ликвидаторов попадали прямиком в крепкие объятия парней в «васильковых» фуражках. В первом случае шестерка террористов, набранная из белогвардейцев-эмигрантов, «случайно» нарвалась при переходе советско-турецкой границы на очень меткий пулеметный расчет, а во втором – заброшенные в Союз подрывники вообще растворились без следа, как и не было их на свете. Оба инцидента признаны и описаны в литературе самой Японии, а нам остается только добавить, что эти покушения сорвались благодаря великолепной работе агента НКВД в Маньчжурии, имевшего псевдоним то ли «Лео», то ли «Ляо».

Никакой не паранойей были и зловещие планы, вынашиваемые в отношении Верховного руководством спецслужб нацистской Германии. Вот уж кто не жалел для погибели нещадно громившего их Сталина ни сил, ни средств, ни лучших собственных агентов и оперативников. Однако результат неизменно оказывался таким же, как и у самураев, – то есть нулевым. Все тщательно подготовленные и проработанные до мельчайших деталей операции по уничтожению в Тегеране «большой тройки» – Сталина, Черчилля и Рузвельта, как я уже писал выше, закончились позорным разгромом агентуры и диверсионной группы лучших головорезов Скорцени, последние из которых легли на старом армянском кладбище Тегерана под пулями асов тайной войны из НКВД. Опять-таки прекрасно сработала разведка – и все до единого «сверхсекретные» комбинации врага были заранее известны тем, кто отвечал за безопасность и самого Сталина и всей исторической конференции мировых лидеров.

Не меньшим, а, пожалуй, даже и большим позором закончилась и попытка заброса в Москву с целью ликвидации Сталина «супругов Тавриных», к подготовке которой имело отношение зловещее предприятие «Цеппелин» и опять-таки лично Отто Скорцени – одним словом, шпионско-диверсионная «элита» Третьего рейха. А уж как старались! И дырок в поганой шкуре бывшего офицера РККА, ставшего сперва перебежчиком, а потом и гитлеровским агентом, немецкие хирурги не поленились понаделать, изображая «боевые ранения». И документов ему наготовили целый ворох «не шибко фальшивых» – вплоть до удостоверения майора СМЕРШ, которое должно было вгонять в ступор любого проверяющего. А награды, включая звезду Героя и ордена Ленина, так и вовсе навесили настоящие, снятые с тела замученного в концлагере героя-фронтовика. И даже озаботились состряпать экземпляры «советских» газет с описанием подвигов будущего террориста и указов о его награждении… Казалось бы, легенда надежна на все сто процентов и свято верить ей должны все, вплоть чуть ли не до самого Лаврентия Берии. Во всяком случае, в Берлине именно так и считали.

Ну, а уж к техническому обеспечению подошли истинно по-немецки – со всей основательностью. Мотоцикл раздобыли советский – для пущей достоверности. Главным орудием покушения, против которого, как были уверены в Берлине, не было шансов даже у бронированных автомобилей из ГОНа, должен был стать ручной гранатомет «Панцеркнакке» калибром в 60 миллиметров, выстрел которого прошивал броне-лист в 45 миллиметров толщиной. Самое замечательное, что пряталось это смертоносное оружие буквально в рукаве самой обычной одежды, и палить из него можно было, не снимая с руки. Вот только закончилось все самым плачевным образом – для покушавшихся. О планах готовящихся заброски и последующего нападения на Верховного стало известно советской разведке. А дальше – все пошло одно к одному: специальный самолет, который должен был доставить диверсантов чуть ли не к самой Москве, нарвался на «неожиданно» усиленную на направлении пролета ПВО и был подбит. И вся тщательно проработанная и казавшаяся непрошибаемой «легенда» не выдержала встречи с первым же патрулем, которому «майор СМЕРШ» и его спутница показались ужасно подозрительными. Не случайно, наверное? У товарищей Берии и Абакумова (награжденного, кстати, за это дело орденом Кутузова I степени) случайностей в работе не бывало.

Заканчивая разговор о покушениях на Сталина, попросту невозможно обойти молчанием еще несколько важнейших моментов. Особенно – тех, относительно которых с подачи, будь он неладен, Хрущева, сперва начала распространяться шепотком, а потом была громогласно подхвачена нашими либералами тьма самой нелепой лжи. Прежде всего – вспомним о людях, отвечавших за личную безопасность Вождя в разные годы. Среди них выделяются две фигуры. Первый – Карл Паукер, бывший прямо-таки истинной «тенью Сталина» и пользовавшийся абсолютным его доверием, к сожалению, сгинул в устроенной Ежовым в НКВД кровавой мясорубке. В то время с охраной Вождя вообще творилось что-то невообразимое! Ее начальники сменялись через каждые два-три месяца, не успевая не то что наладить доверенную им работу, но и вникнуть в ее суть и тонкости. Было ли это намеренным стремлением предельно ослабить структуру, отвечавшую за личную безопасность Иосифа Виссарионовича, или одним из бесчисленных проявлений ежовских «перегибов», за которые он, в свою очередь, ответил самой высокой мерой? Кто знает, теперь уж и не выяснить. Впрочем, с приходом к руководству НКВД Лаврентия Берии около Вождя оказался тот, кому смело можно было доверять целиком и полностью.

Речь о Николае Власике, руководившем охраной Сталина с 1931 года и фактически до смерти Иосифа Виссарионовича и дослужившемся на этом посту до генерал-лейтенанта. Власик был не только человеком, сделавшим подчиненную ему службу лучшей в мире – во всяком случае, и оценки некоторых историков, и, главное, реальные результаты свидетельствуют именно об этом. Он был членом семьи Вождя, нянчившимся с его детьми и решавшим любые бытовые вопросы, над которыми тот попросту не задумывался, не придавая им значения. Вот, к примеру, один эпизод, исчерпывающе, по-моему, характеризующий именно эту сторону его деятельности, взятый из воспоминаний самого Власика: «Жил товарищ Сталин с семьей очень скромно. Ходил он в старом, сильно потертом пальто. Я предложил Надежде Сергеевне сшить ему новое пальто, но для этого надо было снять мерку или взять старое и с него сделать в мастерской точно такое новое. Мерку снять не удалось, так как он наотрез отказался, сказав, что новое пальто ему не нужно. Но нам все-таки удалось сшить ему новое пальто». Сталину ничего не оставалось, кроме как сделать вид, что подмены он «не заметил». Отчитывать или тем более наказывать кого-либо за «своеволие» он, конечно же, не стал.

Именно этот человек ввел в практику охраны «первых лиц» многие вещи, которые сегодня считаются азами, азбукой этого дела – вроде задействования для перемещений Вождя нескольких совершенно неотличимых один от другого автомобилей, в любом из которых мог находиться Сталин. А мог и не находиться… Кроме всего прочего, Власик был талантливейшим фотографом, к тому же в силу своих профессиональных обязанностей находившимся при Иосифе Виссарионовиче практически неотлучно. Множество известнейших фотографий Сталина сделаны не журналистами, не профессионалами камеры, а как раз им. В частности, именно он запечатлел встречу «большой тройки» в Тегеране, где успевал еще и блестяще организовывать систему безопасности. Знаменитый кадр, на котором Сталин выступает на военном параде 7 ноября 1941 года – это тоже Власик. По злой иронии судьбы, под следствием Власик оказался еще при жизни того, охране которого отдал всего себя. Рассказывают, что при аресте он обронил одну-единственную, короткую и ставшую, увы, пророческой фразу: «Не будет меня – не будет Сталина!» И тем не менее впоследствии Власик писал: «Что бы я ни испытывал, ни единой минуты в моей душе не было зла на товарища Сталина».

Отсюда – еще один момент, касательно покушений, якобы «подстроенных Лаврентием Берией», во время которых он спасал Сталина и даже закрывал собой, исключительно для того, чтобы «заслужить его любовь и доверие». Все это чушь! Причем собачья. Доверие Верховного Лаврентий Павлович заслужил своей каторжной работой – сперва по наведению порядка в «органах», потом, во время войны, по организации производства оружия и боеприпасов, а впоследствии – и над сверхважным «атомным проектом». Устраивать дешевые постановки нужды не было – да Сталин и не поверил бы им. Правда заключается в том, что закрыть собой, в том числе и буквально, Вождя народов было готово абсолютное большинство советских граждан. Такое было время, такие люди… Впрочем, альтернативно одаренным умом либералов этого не постичь никогда.

«Стоп! – скажете вы. – А как же то единственное покушение, которое удалось – смерть Вождя в марте 1953 года?!» Помилуйте! Эта тема нуждается в совершенно отдельном разговоре. Он у нас состоится в соответствующей главе этой книги.

Часть VI

Сталин – сбывшееся и несбывшееся

Сталинский СССР – «страна-концлагерь» или потерянный рай?

Отдавая должное Иосифу Виссарионовичу, о нем обычно говорят в первую очередь как о гениальном политике, талантливейшем организаторе и военачальнике, сумевшем провести нашу страну через опасности и тяготы величайшей в ее истории войны, добиться великой Победы, изменившей весь мир. Увы, достижения Сталина-хозяйственника, Сталина-экономиста находятся «за кадром» в куда большей мере, чем его великие дела на посту Верховного Главнокомандующего. А зря. Ибо идеи и планы этого выдающегося руководителя СССР в области экономики не просто были грандиозны для его времени – они более чем достойны наследования и развития в наши дни.

Впрочем, господа либералы от реальной экономики далеки настолько же, насколько дикарь из какого-нибудь затерянного в джунглях племени – от квантовой физики. Для них «иконой» является Западный мир, в котором они видят некую «землю обетованную», с молочными реками и кисельными берегами, умудряясь упорно не замечать все присущие этому фальшивому «раю» экономические и, в особенности, социальные проблемы. СССР они презрительно именуют не иначе как «совком», бывшим, по их убеждению, «вечно отсталым, нищим и голодным». Послушать их, так Советский Союз был неким «грандиозным концлагерем», где все делалось исключительно по принуждению, из страха «перед ГУЛАГом и расстрелом». Ну, или, на худой конец, под воздействием «промывшей всем мозги пропаганды».

Не получается… Для того чтобы почувствовать, ощутить интуитивно всю фальшь этой злобной лжи, достаточно просто найти в том же Интернете подлинные, непарадные и неофициозные фотографии тех лет. И внимательно вглядеться в лица людей, изображенных на них. Они очень отличаются от нас. Они другие. Грубее, что называется, проще, чем мы, их потомки. Это лица людей, обожженные огнем войн, выдубленные ветрами многих широт, отмеченные печатью всех тягот и невзгод, через которые довелось пройти нашему народу. Но вместе с тем они куда более открыты и искренни. Они естественны, в них нет ни грамма намертво въевшейся в нас фальши. А еще – эти лица полны спокойного достоинства и скрытой до поры глубинной, какой-то изначальной необоримой силы. Это ни в коем случае не лица рабов, замордованных и забитых до скотского состояния! Особенно это видно на снимках, запечатлевших их улыбки, их смех. Из-под палки можно заставить людей работать. Даже воевать – какое-то время… Но невозможно принудить их так заразительно смеяться, так радоваться жизни, как делают это советские люди, навеки оставшиеся молодыми и счастливыми на снимках 30-х, 40-х, 50-г годов.

Как бы там ни было, но именно в короткие периоды перед самой Великой Отечественной и спустя некоторое время после нее жизнь в Советском Союзе была наиболее изобильной и зажиточной, счастливой для абсолютного большинства людей, ее населявших. Отразить все многообразие различных сфер жизни советских людей в сталинское время в рамках одной книги, конечно же, совершенно невозможно. Поэтому я попытаюсь сделать основной упор на тех моментах, которые были наиболее общими для всех жителей тогдашнего СССР вне зависимости от их возраста, пола и места жительства. Поговорим о развитии народного хозяйства страны и об уровне жизни ее граждан. Это только кажется, что экономика – наука скучная и сухая. Если вдумчиво и творчески взяться за некоторые ее выкладки, получается не менее увлекательно, чем хороший приключенческий роман. Да и простора для разного рода фальсификаций темы, надежно подкрепленные статистическими цифрами, практически не оставляют.

Начать рассказ хочу с одной из самых пространных цитат, которые я позволяю себе сделать в этой книге. Все дело в том, что сколько ни приводи нашим господам либералам выдержек из официальной статистики, говорящих об экономических успехах СССР при Сталине, они будут с пеной у рта доказывать, что все это «фальсификации», «пропаганда» и вообще информация, не заслуживающая ни малейшего доверия. Ну что ж, пойдем другим путем, как говаривал незабвенный Ильич… Ниже будут приведены достаточно обширные выдержки из документальной книги американца Джона Скотта «Jenseits des Ural» («По ту сторону Урала»). Автор этого произведения находился в Советском Союзе с середины 30-х по начало 40-х годов, причем большую часть этого времени провел в Магнитогорске, живя и работая совершенно наравне со всеми советскими людьми. Никакого статуса «иностранного специалиста» у него не было. Покинув нашу страну, Скотт засел за цитируемую ниже книгу, и свет она увидела в Стокгольме в 1944 году. У нас была переведена и издана только в 90-е годы, во времена «перестройки». Тот, кто даст себе труд найти это произведение и перечитать его полностью, сразу поймет почему – фанатом СССР и Сталина Скотт не был ни в коем случае. Критики увиденного и пережитого в его книге едва ли не больше, чем комплиментов. И тем ценнее звучат те замечания автора, где он совершенно беспристрастно описывает жизнь в уральском промышленном городе в 30-е годы:

«Любой больной в Магнитогорске получал самые лучшие медицинскую помощь и заботу, какие только могло предоставить общество. Город тратил четвертую часть своего бюджета на медицину. Жители Магнитогорска воспринимали предоставляемое обществом медицинское обслуживание как нечто естественное, само собой разумеющееся, как одну из нормальных функций своего государства. Им казалось немыслимым, что в Америке у многих врачей нет пациентов, в то время как множество больных мужчин и женщин не получают медицинской помощи.

В 1935–1936 годах количество средних школ увеличилось с 34 до 45. Все новые школы размещались в отличных, хорошо освещенных зданиях из армированного бетона, они были удобно расположены и хорошо оборудованы. Но не только строили новые школы: достраивали старые, увеличивали их площади, что давало возможность около тридцати тысячам детей учиться в одну смену, а не в две или три, как раньше…

С 1935 по 1937 год в Магнитогорске было пять образцовых гастрономов – продуктовых магазинов, которые были чистыми, хорошо организованными и имеющими достаточно большой выбор товаров, хотя цены в Магнитогорске были значительно выше, чем в магазинах Америки. Следующая таблица может дать представление о ценах на продукты в Магнитогорске зимой 1937/38 года. Цены даны в рублях и копейках. (Один доллар равняется пяти рублям и двадцати шести копейкам по номинальному обменному курсу. В то время средняя зарплата рабочих в Магнитогорске составляла немногим более трехсот рублей в месяц.)

Молоко – 2 руб. за литр (кварту). Небольшие сезонные колебания цены.

Мясо – от 3 руб. 50 коп. до 10 руб. за 1 кг (от 1 руб. 60 коп. до 4 руб. за фунт) в магазинах. От 5 до 20 руб. за 1 кг (от 2 до 8 руб. за фунт) на базаре.

Яйца – 1 руб. за 1 штуку (не всегда можно достать).

Масло – от 14 до 20 руб. за 1 кг (от 6 до 8 руб. за фунт).

Колбаса – от 7 до 20 руб. за 1 кг (от 3 до 8 руб. за фунт).

Мука – от 2 до 5 руб. за 1 кг (от 80 коп. до 2 руб. за 1 фунт).

Рис – 5 руб. 50 коп. за 1 кг (2 руб. 50 коп. за 1 фунт).

Другие крупы – от 3 до 5 руб. за кг (от 1 руб. 30 коп. до 2 руб. за 1 фунт).

Яблоки – 3 руб. 50 коп. за 1 кг (1 руб. 60 коп. за 1 фунт). Очень плохие, обычно мороженые. Спрос так велик, что их почти невозможно достать.

Картофель – 50 коп. за 1 кг (20 коп. за 1 фунт).

Капуста – 75 коп. за 1 кг (30 коп. за 1 фунт).

Репа, морковь и свекла – часто можно достать за ту же цену, что и капусту.

Сигареты – от 1 до 5 руб. за пачку (в пачке 25 штук сигарет).

Водка – 12 руб. за литр.

Различные сорта вин, включая шампанское, – от 6 до 20 руб. за бутылку емкостью в 1 пинту».

Ну, вот и считайте сами – насколько хорошо жили советские люди за Уралом. Можете и с нынешними ценами-зарплатами сравнить. При этом прошу учесть, в той же Москве и цены были куда ниже, и зарабатывали люди побольше. Впрочем, мы отвлеклись. В 1937 году Джон Скотт предпринял поездку на родину, в США, добираясь туда через Европу. Вот какие впечатлениям у него при этом остались:

«Я зашел в ресторан и заказал себе лучший шатобриан, какой только у них имелся. Пока я его ел, двое крепких, здоровых французских рабочих, по всей вероятности безработные, вошли туда просить милостыню. Во всей России вам было бы не найти куска мяса, так хорошо приготовленного и поданного, как тот шатобриан, который я ел, но вы могли проехать весь Советский Союз из конца в конец и не нашли бы двух здоровых и крепких, горящих желанием работать мужчин, которые не могли бы найти себе работу. С другой стороны, эти двое французов были одеты лучше, чем большинство русских квалифицированных рабочих. Уровень жизни во Франции и особенно в Соединенных Штатах несравненно выше, чем в Советском Союзе, и это бросалось в глаза на каждом шагу во время той поездки в 1937 году.

Бросалось в глаза и еще одно различие. В России за те пять лет, которые я там провел, материальные условия улучшились по крайней мере на сто процентов. Во Франции они остались такими же, возможно даже ухудшились. В Америке, вероятно, слегка улучшились, хотя я сомневаюсь, чтобы они изменились намного. Я обнаружил, что мои старые друзья в Америке обеспокоены безработицей, ростом налогов, возросшей платой за медицинское и стоматологическое обслуживание, они беспокоились о том, как дать своим детям возможность закончить колледж, и, вероятно, больше всего их беспокоили общая тенденция развития американского общества и надежность социологических и экономических принципов, на которых оно было основано. Может быть, у русского рабочего было всего не так уж много, но он чувствовал, что в следующем году получит больше. Его дети учились в школе и были уверены, что потом им будет предоставлена работа. Русский рабочий был обеспечен на тот случай, если он заболеет, точно так же, как и его дети. Безработица уже была забыта. Таким образом, он был, в сущности, настроен бодро и оптимистично, хотя его и беспокоили насущные проблемы, которых не было у большинства трудящихся других стран».

Ну, и наконец, резюме Скотта, написанное, как уже было сказано, в 1941 году и непосредственно касающееся Сталина:

«Сталин добился того, что взошел на самый верх сложной структуры советского государственного аппарата. Он умело вел корабль Советского государства по бурному морю новейшей европейской политики, не всегда без ошибок, но в общем и целом свое дело он знал. В результате кампании чисток было уничтожено много рабочих и специалистов, но Россия – очень большая страна. Большинство населения осталось и продолжало работать на своих предприятиях и выпускать продукцию. Возможно, они были немного обеспокоены, но продолжали делать танки, читать газету “Правда” и устраивать учебные воздушные тревоги в свои выходные дни.

У русских была тяжелая жизнь в 1940 и 1941 годах, и, конечно, она стала еще тяжелее после нападения Германии, но русские люди привыкли преодолевать трудности. Каждый день газеты рассказывали им, что они самые счастливые люди в мире, и они верили в это. Ведь у них всегда были хлеб и работа. Миллионы <…> людей <…> целое десятилетие готовились к войне в промышленном отношении, лично и идеологически. Здесь, вероятно, и можно найти ответ на тот вопрос, который с 22 июня 1941 года задавали себе многие американцы: “Каким образом у русских так хорошо идут дела? В чем причина успехов России?”

Россия всегда располагала большим людским потенциалом и несметными природными ресурсами. В течение последних десяти лет русский народ пролил много крови, пота и слез, чтобы создать еще кое-что – современную индустриально-промышленную базу вне досягаемости военных сил любого захватчика, сталинскую крепость на Урале, а также оснащенную современными танками армию. Миллионы русских стали квалифицированными специалистами и хорошими солдатами. В то же время все население научилось хорошо работать, подчиняться приказам, заниматься своим делом и не лезть в то, что их не касалось, не унывать и не падать духом в тяжелый момент, почти не жалуясь на судьбу…»

Так дело обстояло до войны и на момент начала Великой Отечественной, то есть – в тяжелейшие периоды восстановления страны после разрушительной Гражданской, подготовки к неизбежной новой войне против капиталистического Запада. Принцип, по которому СССР вынужден был существовать в те времена, абсолютно исчерпывающе укладывается в поговорку: «Не до жиру – быть бы живу!» Главной заслугой Сталина и его команды в 30–40-е годы прошлого столетия является сам факт существования нашей страны и, не сочтите за пафос, каждого из нас. В небывалом сражении против всей Европы они одержали победу, а победителей, как известно, не судят. Далее мы будем рассматривать в основном последний период правления Иосифа Виссарионовича – послевоенный.

Заранее прошу прощения за то, что буду упоминать некоторые общеизвестные вещи. Однако без них никак не сложить единой, целостной картины того, что происходило в СССР при Сталине в конце 40-х – начале 50-х годов, тогда, когда его экономическая стратегия начала приносить действительно реальные, ощутимые для всех плоды. Итак…

Подвергшийся едва ли не самым большим разрушениям из всех государств, участвовавших в войне, и понесший колоссальные людские потери Советский Союз восстановился в небывало, фантастически короткие сроки! На месте пепелищ и развалин вставали заводские корпуса и жилые районы. Поля, на которых еще недавно гремели невиданные битвы, щедро давали урожай. Продовольственные карточки в СССР были отменены через два года после окончания Великой Отечественной – намного раньше, чем во многих других странах, в том числе и западных.

В том же 1947 году была проведена денежная реформа. На ней обязательно нужно остановиться хоть немного подробнее. С 1941 по 1945 год общий объем денег, ходивших на территории Союза, вырос почти в 4 раза, дойдя до 74 миллиардов рублей без малого. Это, кстати, был один из самых низких показателей среди воевавших стран – в той же Германии денежная масса за время войны «разбухла» вшестеро… На советской экономике тяжким грузом лежали государственные обязательства по внутренним военным займам в 125 миллиардов рублей. Более того, вопреки утверждениям о «рабском» или «бесплатном» труде миллионов советских людей в военные годы, накопления граждан, хранившиеся в Сберегательных кассах, за период 1941–1947 годов выросли более чем в два раза! Вдобавок практически сразу после Победы трудящихся СССР начали освобождать от «военного» налога, полностью отменив его уже в 1946 году. Лозунг: «Все для фронта, все для Победы!» свою миссию выполнил – пора было переводить страну полностью на «мирные рельсы».

Необходимо упомянуть, что после Великой Отечественной войны в Советском Союзе существовало как бы три «слоя» цен на все товары, включая продукты питания. Прежде всего – так называемые «пайковые» расценки. По ним отоваривались карточки, на которые СССР был вынужден перейти в связи с началом войны. Второй – «колхозные» или «сельские» цены, царившие на рынках (которые, как мы помним, тогда были исключительно колхозными). И третий, самый высокий уровень, представляли собой так называемые коммерческие цены, по которым государство давало возможность гражданам, имевшим соответствующие доходы, закупать товары сверх норм, отпущенных им по карточкам и пайкам. Они были необходимы, в частности, для привлечения дополнительных средств на нужды той же военной промышленности. Увы, Великая война, явившая нам величайшие примеры самопожертвования и героизма как на фронте, так и в тылу, также дала возможность «разгуляться» самой отвратительной человеческой накипи – спекулянтам, теневым дельцам и ворюгам. Ослабленные войной правоохранительные органы просто физически не успевали ловить за руку всех тех, кто превратил всенародную беду в источник собственного обогащения.

Всему этому пришел конец в декабре 1947 года. Советским правительством были приняты сразу два судьбоносных решения – об отмене карточной системы и о проведении денежной реформы. К тому времени коммерческие цены были ощутимо снижены, а пайковые, наоборот – подняты. Это делалось для того, чтобы выбить почву из-под ног спекулянтов, наживавшихся на разнице. А 16 декабря махинаторов лишили основного их орудия – денег. Реформа была построена так, чтобы от нее минимально пострадали те, кто зарабатывал на жизнь честным трудом. Вклады в сберкассах до 3 тысяч рублей обменивались в соотношении 1:1, а вот дальше уже включались коэффициенты, возраставшие по мере величины обмениваемой суммы. С наличными деньгами было еще строже – мало того, что они менялись из расчета 10:1, при обмене купюр «мешками» была чрезвычайно велика вероятность того, что источником их происхождения заинтересуются суровые товарищи из «органов». Закономерный итог – около 6 с половиной миллиардов (!) рублей их владельцы менять так и не осмелились.

Была ли эта реформа «грабительской», как утверждают некоторые отечественные либералы? Или все-таки справедливой? Каждый волен делать выводы сам. Однако при этом следует учесть еще и тот факт, что сразу же при отмене карточек и реформе рубля неизменными (то есть – пайковыми, заниженными) остались цены на продукты первой необходимости (хлеб, крупы, муку и т. п.) и даже пиво! В 3 с лишним раза были снижены цены и на товары «коммерческие». Для того, чтобы настрадавшиеся в военное лихолетье люди смогли, наконец, вдоволь поесть и нормально одеться, на прилавки были «выброшены» товары из Госрезерва на сумму в почти 2 миллиарда рублей. Как-то не очень похоже на «грабеж», вы не находите?

А дальше… Начался процесс, совершенно, казалось бы, невообразимый и неуместный для страны, пережившей кошмар войны на уничтожение – ежегодное повальное снижение цен, сопровождавшееся к тому же повышением зарплат! При этом надо отметить, что дешевел не только «хлеб насущный», а буквально все – от часов и патефонов до ювелирных изделий. Меня лично особенно умиляет то, что в 1949 году совершенно в одинаковой пропорции (на 25 %) были снижены цены на телевизоры и водку! Что-то в этом есть… И, кстати, привет тем, кто любит поговорить об «отсталости» СССР от Запада в технических вопросах. Раз на телевизоры сбрасывали цену, то какой-то экзотикой или редкостью они не были уже в 1949-м… Кстати, общие суммы, на которые дешевели товары народного потребления, исчислялись десятками миллиардов рублей – не поступавших, как вы понимаете, в государственный бюджет. И никаких кризисов, никакого обрушения экономики! Почему?

Все просто – довоенный объем промышленного производства был превышен в СССР уже в 1948 году! К 1950 году его валовой объем был выше, чем 10 лет назад, уже на 73 %. И это при том, что в соответствующих планах в качестве реально достижимого ставился рубеж в 48 %. За этот же период валовой общественный продукт СССР возрос более чем в полтора раза, как и производственный национальный доход. И нечего тут пытаться говорить о приписках и очковтирательстве! Во-первых, при товарище Сталине делать такие вещи было чревато крайне неприятными последствиями. Во-вторых, никакие «дутые» цифры роста экономики не позволяют снижать цены и повышать зарплаты. А вот реальный ее рост гигантскими темпами – как раз дает такие возможности. Не в подтасовках тут было дело, а в колоссальном – на 100 % и более росте производительности труда буквально во всех сферах народного хозяйства.

Великий Советский Союз, благодаря мудрости Сталина на глазах становившийся наиболее мощной и развитой в экономическом плане державой мира, построили, конечно же, никакие не заключенные. Разгадка тайны заключается в том, что при Иосифе Виссарионовиче было достигнуто главное – невероятная замотивированность советских людей на честный и высокопроизводительный труд. Люди видели, ради чего они работают, причем не только в смысле поднятия уровня своего собственного личного благосостояния, но и в плане развития страны, которая расцветала буквально у них на глазах. Тогда это вовсе не было пафосным пустым звуком – люди в это верили, жили и работали ради этого, вовсе не за страх, а за Родину! Это опять-таки к вопросу о том, что «СССР заключенные построили». На хрена, простите, нужны были забитые «зеки» Сталину, у которого имелись стахановцы и комсомольцы, добровольно рвавшиеся поднимать на гиблых пустошах промышленные гиганты?!

О реальной производительности и эффективности тогдашнего труда в СССР исчерпывающее представление дают планы руководства страны по переводу большинства советских людей на 5–6 часовой рабочий день! Имеется предостаточно цитат из выступлений того же Лаврентия Павловича Берии на эту тему. Блажь? «Заигрывание с массами»? Помилуйте! Подобными вещами в те времена не шутили – тем более ближайшие соратники Сталина. Сказано: «снижаем цены», значит снижаем! Раз зашел разговор о том, что в Советском Союзе хватит и пятичасового рабочего дня, следовательно, имелись на сей счет вполне реальные планы, экономические расчеты и обоснования. Страна могла себе это позволить, не снижая при этом темпов развития и роста.

Вот подлинная цитата из выступления Лаврентия Берии:

«Товарищ Сталин ставит великую задачу, добиться 5-часового рабочего дня. Если мы этого добьёмся, то это будет великий переворот. В девять работу начал, в 2 часа уже конец, без перерыва. Пообедал, и время свободное. Мы на одном этом капитализм обойдём, они так не могут, им прибыль давай, а им рабочие – а как русские могут за 5 часов и живут хорошо. Нет, давай нам тоже социализм и советскую власть, мы тоже хотим жить как люди. Вот это и будет мирное наступление коммунизма.

Коммунизм возможен, если в жизни будет расти число коммунистов не за страх, не за премию, а за совесть, таких, которым интересно работать и жить, которые умеют и поработать и отдохнуть, но не так, на танцульках, а с душой, чтобы развиваться.

Спорт, это обязательно для каждого, если рабочий день будет 5 часов, на всё хватит, учиться надо будет всю жизнь. Прошло 10 лет, снова садись на пару месяцев за парту, вспоминай историю, географию. А если знаешь, сдай экзамен и гуляй эти два месяца. Нам неучи не нужны, нам нужны поголовно коммунисты, а какой ты коммунист, если ты ничего не знаешь и за сердце в сорок лет хватаешься. Это у нас времени не было, а у тебя есть, давай, развивайся, дорогой, тебе советская власть дала, пользуйся и сам её укрепляй».

При этом обратите внимания на слова Берии о том, что высвободившееся время наши граждане должны были тратить не на безделье. И вовсе не на углубленное изучение трудов товарища Сталина, как кто-то может вообразить. Лаврентий Павлович говорил о физическом совершенствовании, небывалом развитии спорта и оздоровлении советских людей. А еще – о «всеобщем политехническом образовании»! Смекаете, о чем речь?! Страна, имеющая сотни тысяч инженеров, конструкторов, изобретателей… Ничего не напоминает? Да ведь это же тот путь, на который коммунистический Китай свернул пару-тройку десятилетий назад, и благодаря которому Поднебесная уже превратилась в научного, технологического и промышленного лидера всего мира. А ведь Советский Союз мог бы сделать это на полвека с лишним раньше! Если бы в жизнь были воплощены мечты и планы Сталина и его сподвижников, стремившихся создать из советских людей не «рабов», не «покорное стадо», а гордых властителей мира, тех, кому предстояло покорять галактические пути на космических кораблях с красными звездами на борту… В Советском Союзе было, конечно, не только хорошее. Да, происходили репрессии, случались неурожайные и голодные годы, практически постоянно, пусть и не по нашей вине, велись войны. Однако этой тернистой, обильно политой потом, а иногда и кровью дорогой советский народ шел к воистину блистательному будущему.

Сталинские планы были грандиозны, но при всей своей невероятной масштабности они были абсолютно реалистичны и выполнимы, поскольку основывались на лучших идеях науки – отечественной, заметьте! При этом реализовывались никак не взятые с потолка «хотелки» партии и правительства, и уж тем более не постулаты «передовой марксистско-ленинской теории», зачастую имевшие крайне мало общего с жизненными реалиями. Все проекты были самым тщательным образом продуманы, выверены и обоснованы – ведь Иосиф Виссарионович, как уже было сказано выше, обладал совершенно фантастической эрудицией и познаниями в различных областях и сферах. Самым, пожалуй, ярким примером такого плана, который должен был изменить (и изменял на практике!) жизнь всех советских людей к лучшему, является разработанный и принятый с подачи и под личным руководством Вождя комплекс мероприятий по изменению природы Советского Союза, направленный на резкий подъем урожайности и эффективности сельского хозяйства.

При этом Сталин отнюдь не собирался поворачивать вспять реки, ровнять с землей горы и творить тому подобные помпезные, но абсолютно бесполезные (а чаще всего и вредные) «великие преобразования». Он, как обычно, стремился не разрушать, но созидать. Принятое в 1948 году Советом Министров СССР и ЦК ВКП(б) постановление имело достаточно скромное название: «О плане полезащитных лесонасаждений, внедрения травопольных севооборотов, строительства прудов и водоёмов для обеспечения высоких устойчивых урожаев в степных и лесостепных районах Европейской части Советского Союза». Трескучих фраз Вождь не любил, отдавая предпочтение реальным делам. У этого, без всякого преувеличения, исторического проекта был целый ряд предпосылок.

Прежде всего, при всем уважении к сталинскому гению, необходимо отметить, что в данном случае Иосиф Виссарионович ничего не изобретал, а попросту принялся воплощать в жизнь идеи другого нашего великого соотечественника – профессора Василия Докучаева. Увы, при жизни и труд его и мысль были недооценены совершенно. А ведь именно Докучаев создал такую науку, как почвоведение, намного опередив в своих изысканиях и практических наработках «просвещенный запад». За сотни лет не то что до появления первых «Гринписов» и прочих «природоохранительных» шарашек, а вообще появления у человечества понятия об экологии и мыслей о том, что Землю надо беречь и защищать от неразумных действий Человека, профессор писал о «мировой самопомощи и любви между отдельными стихиями и отдельными царствами природы».

А вот еще одни его слова: «Если мы хотим лишить сельское хозяйство характера биржевой игры… безусловно необходимо, чтобы все естественные факторы (почва, климат с водой и организмы) были бы исследованы и испытаны, по возможности, всесторонне и непременно во взаимной их связи». Увы, в Российской империи, которой сейчас кое-кто напропалую восхищается, забыв о некоторых ее непривлекательных реалиях, его призывы и деятельность на государственном уровне вызывали скорее раздражение, чем одобрение. Докучаев стремился бороться с неурожаями, засухами и порожденными ими голодовками, охватывавшими порой пол-России. В Зимнем никто, понятно, не голодал. Там с французскими булками и прочими продуктами питания все было более чем нормально. А потому на профессора, пытавшего достучаться до власть предержащих с какими-то планами по преобразованию сельского хозяйства и землепользования, владельцы этой самой русской земли, исправно кормившей их каторжным трудом «мужичков», смотрели как на блаженного. Не в последнюю очередь еще и в силу того, что гонорары за собственные книги он неизменно жертвовал в пользу голодающих соотечественников.

В результате Докучаева, как и многих прочих русских подвижников, свели в могилу еще до достижения им 60 лет. Причиной преждевременной смерти называли «истощение» и нервные срывы – человек попросту истратил себя, пытаясь прошибить несокрушимую отечественную бюрократию. А ведь его ученик, всемирно известный академик Владимир Вернадский ставил Докучаева в один ряд с такими мировыми светилами науки, как Ампер, Лавуазье, Фарадей и Менделеев! Увы, до революции и, тем более, сталинского времени почивший в 1903 году ученый не дожил. Однако именно Иосиф Виссарионович совершил то, о чем Докучаев (кстати, бывший семинарист, как и Сталин!) так страстно мечтал в свое время. Советский Союз, где сельское хозяйство к 40-м годам прошлого столетия было неизмеримо более высокоразвитым, чем в царской России, тем не менее остро нуждался в докучаевских идеях. Это со всей трагической очевидностью показал поразивший СССР в 1946 году голод. Причины его были вполне понятны – в разоренной войной стране пахать было не только не на чем и некому (демобилизация Красной армии, по сути, лишь начиналась), но еще и негде! Многие поля после окончания боевых действий были еще не разминированы или таили в себе сотни неразорвавшихся снарядов, бомб, минометных мин. Сейчас мало кто помнит об этом, но в тот период подрыв вышедшей на сев сельскохозяйственной техники и гибель трактористов были, увы, делом обыденным. Ко всему перечисленному выше добавилась еще и охватившая Поволжье и среднюю полосу России засуха, от которой погибла значительная часть и без того невеликих посевов. Допускать повторения подобного в Кремле не собирались и соответствующие решения были приняты с максимальной быстротой.

Необходимо отметить, что творческое наследие Докучаева использовалось в СССР еще в 30-е годы. Именно тогда был создан НИИ сельского хозяйства черноземной зоны России, носивший его имя и начаты работы по его методикам. Увы, карты, как и во многих других отраслях, спутала война. Однако в 1948 году «Сталинский план преобразования природы», полностью основанный на выкладках и предложениях профессора, становится руководством к действию для всего Советского Союза. В соответствии с ним на протяжении 1949–1965 годов на территории страны должны были быть высажены более 4 миллионов (!) гектаров леса, создать около 45 тысяч прудов и водохранилищ. Да, в этих рукотворных водоемах разводилась бы рыба, они служили бы источником электроэнергии и влаги для орошения полей, вошли бы в систему водных путей страны. Однако главное было не в этом! По сталинскому плану должен был измениться климат на площади в 120 миллионов гектаров, став максимально приемлемым как для жизни людей, так и для ведения сельского хозяйства. Урожаями, которые должны были быть получены в результате, вволю накормить можно было не то что весь СССР, а чуть ли не половину жителей нашей планеты. Огромную роль в осуществлении задуманного играли такие привычные нам сегодня, ставшие обыденной деталью отечественного пейзажа лесополосы. Позволю себе по их поводу процитировать упоминаемый план дословно:

«Планом намечено создание в течение 1950–1965 гг. крупных государственных лесных защитных полос общим протяжением 5320 км, с площадью лесопосадок 117,9 тыс. га.

Эти полосы пройдут:

1) по обоим берегам р. Волги от Саратова до Астрахани – две полосы шириной по 100 м и протяженностью 900 км;

2) по водоразделу pp. Хопра и Медведица, Калитвы и Березовой в направлении Пенза – Екатериновка – Каменск (на Северном Донце) – три полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяженностью 600 км;

3) по водоразделу pp. Иловли и Волги в направлении Камышин – Сталинград – три полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяженностью 170 км;

4) по левобережью р. Волги от Чапаевска до Владимировы – четыре полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяженностью 580 км;

5) от Сталинграда к югу на Степной – Черкасск – четыре полосы шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 300 м и протяженностью 570 км;

6) по берегам р. Урала в направлении гора Вишневая – Чкалов – Уральск – Каспийское море – шесть полос (три по правому и три по левому берегу) шириной по 60 м, с расстоянием между полосами 200 м и протяженностью 1080 км;

7) по обоим берегам р. Дона от Воронежа до Ростова – две полосы шириной по 60 м и протяженностью 920 км;

8) по обоим берегам р. Северного Донца от Белгорода до р. Дона – две полосы шириной по 30 м и протяженностью 500 км.

Наряду с созданием крупных государственных лесных полос, в постановлении Совета Министров СССР и ЦК ВКП(б) от 20/Х 1948 г. предусмотрено создание полезащитных лесонасаждений на полях колхозов и совхозов на общей площади 5709 тыс. га. Одновременно на полях колхозов и совхозов вводятся травопольные севообороты, обеспечивающие восстановление плодородия почв, и предусматривается строительство 44 тыс. прудов и водоемов. Таков объем намеченных сталинским планом работ по переделке природы засушливых степей. Одной из основных задач этого плана является преобразование и улучшение водного режима почв путем изменения условий стекания талых и дождевых вод, а также испарения с поверхности сельскохозяйственных полей. Лесные полосы, создавая дополнительную шероховатость, уменьшают скорость ветра и способствуют более равномерному распределению снега и увеличению снегозапасов на открытых пространствах.

Весною в период снеготаяния, а в отдельных случаях и летом, во время дождей лесные полосы будут задерживать поверхностный сток и переводить его во внутрипочвенный сток, способствующий пополнению грунтовых вод и повышению их уровня. Уменьшение скоростей ветра, а также комковатая структура почв будут способствовать уменьшению непродуктивного испарения с поверхности почвы. В итоге водный режим сельскохозяйственных полей изменится; они получат значительное дополнительное питание, за счет которого и будет достигнуто повышение урожайности. Вполне естественно, что при этом продуктивное испарение (испарение с сельскохозяйственных культур) должно будет увеличиться.

Изменение условий стекания и испарения со склонов и с поверхности сельскохозяйственных полей неизбежно повлечет за собой изменение водного режима рек, поскольку речной сток есть остаточный член уравнения водного баланса. Возникает вопрос, каковы будут те качественные и количественные изменения в режиме рек, которые произойдут под влиянием мероприятий сталинского плана. Этот вопрос является одним из сложнейших в гидрологии, так как решение его требует знания и всестороннего учета многообразных связей и взаимозависимостей в природе, раскрытие которых представляет большие трудности. Тем не менее в общих чертах с качественной стороны влияние лесных насаждений и агротехнических мероприятий на водный режим рек степной и лесостепной зон может считаться установленным. Это влияние выразится в следующем:

1. Весеннее половодье в реках будет более растянутым за счет замедления стока талых вод лесными полосами. Увеличится длительность половодья, снизятся размеры максимальных расходов и уменьшится объем стока талых вод.

2. Увеличится грунтовое питание рек и соответственно повысится водность их в межень.

3. Резко понизится водная эрозия и вред, приносимый ею: уменьшится плоскостный смыв почв и прекратится овражная эрозия.

4. Уменьшится вынос химически растворенных веществ. Что касается общего объема стока, то этот вопрос не совсем еще ясен. Произойдет ли уменьшение или увеличение объема стока, зависит от того, компенсируется ли некоторое уменьшение стока талых вод за счет увеличения грунтового питания или нет. Нужно также учесть, что лесонасаждения повлекут за собой изменение климатических условий: уменьшение скорости ветра, повышение влажности воздуха и некоторое увеличение количества атмосферных осадков за счет повышения интенсивности местного влагооборота. В итоге произойдет заметное перераспределение стока в году и, по-видимому, несколько уменьшится величина его годового объема».

Как вам масштабы задуманного? Вот это называется – сталинский размах! Предусмотрено и продумано было абсолютно все – вплоть до обязательного высаживания в лесополосах рябины и калины для привлеченья в них на гнездовье птиц. Будут птицы – не будет вредителей, молодой лес устоит, взматереет и выполнит свое предназначение. Как видим, Иосиф Виссарионович был, ко всему прочему, еще и великим экологом… И ведь все это ни в коем случае не было прожектами, пустой растратой государственных средств и людского труда. Уже через несколько лет после начала его реализации результаты оказались просто ошеломительными. Те же самые земли стали давать на треть больше зерна, на 75 % больше овощей, а трав, необходимых для животноводства – вдвое, а то и вчетверо больше. Без всякой химии, без каких-либо, боже упаси, генномодифицированных продуктов. К 1951 году советское сельское хозяйство стало давать вдвое больше мяса и молока, в три с половиной раза – яиц, в полтора раза увеличилось получение шерсти! В Великобритании в это самое время сахар и мясо отпускаются исключительно по карточкам, а Советский Союз завален высококачественными продуктами – вот откуда и постоянное снижение цен, невиданное никогда ранее изобилие в магазинах и на рынках. Сталин морил страну голодом?! Ну-ну…

Увы, этот план, как и все практически великие начинания великого Вождя умер вместе с ним, в 1953 году. Выполнить его успели далеко не в полном объеме – по лесопосадкам где-то наполовину, по обустройству водоемов и того менее. Свернул все работы, как вы наверняка уже догадались, Хрущев. Мало того, этот мелкий пакостник всю дорогу старался, такое впечатление, не только оплевать дела гениального предшественника, а еще и переплюнуть их. В результате, вполне закономерно, получались убогие пародии с прямо противоположным результатом. Никитка тоже полез в «преобразователи природы», но поскольку жалкого умишка не хватало ни на что действительно дельное, пошел по пути наименьшего сопротивления – приказал распахать целинные земли Казахстана, которые в 1962–1963 годах попросту сдуло ветрами. Эта колоссальная экологическая катастрофа, вкупе с прочими хрущевскими «художествами» в области сельского хозяйства – от его кукурузного помешательства до ликвидации созданных Сталиным машинно-тракторных и лесотехнических станций и вызвали в СССР перебои с продуктами, граничившие с голодом. Голод бы и наступил, не вытащи Лысый в 1963 году 600 тонн золота из государственного резерва и не закупи за кордоном 13 миллионов тонн хлеба. Уинстон Черчилль по этому поводу изволил шутить в своеобычной желчной манере: «Я думал, что скончаюсь от старости, но нет – я умру от смеха. Советский Союз импортирует хлеб!»

Сталин сделал, что мог – сегодня, проезжая мимо уцелевших лесополос, мы должны за них благодарить именно его. К огромному сожалению, громадное количество посаженного и выращенного после ухода Вождя было варварски вырублено, уничтожено или оставлено в небрежении. Особенно хорошо это, кстати, видно на примере сегодняшней окончательно, похоже, «декоммунизировавшейся» Украины. Ее реки, включая величественный когда-то Днепр, превратились в вонючие пересыхающие болота, половина пахотных земель заброшена, а остатки лесонасаждений безжалостно сводятся, толкая эту «страну»-недоразумение к окончательной экологической катастрофе. А ведь по замыслу Иосифа Виссарионовича, Советский Союз должен был не просто навеки забыть о дефиците продовольствия, но и превратиться в его мирового экспортера № 1… Можно нисколечко не сомневаться, именно так оно бы и было, проживи Сталин хоть немного подольше и не приди к власти в СССР недобитые, увы, им враги народа.

Перейдем, впрочем, от дел сугубо внутренних к экономической деятельности уже международного масштаба. Сегодня, увы, чуть ли не весь мир вынужден в качестве наиболее распространенного средства расчета и накопления использовать национальную валюту США – доллар. Как результат эта самая зеленая бумажка превратилась для правящей в Вашингтоне банды всемирных банкиров в самое настоящее «экономическое оружие массового поражения». Однако так было далеко не всегда! Лучшие годы, в которые цивилизация развивалась относительно спокойно и стабильно, не зная мировых войн и глобальных экономических кризисов, недаром называют «золотым веком». Это – вовсе не фигуральное выражение, поскольку в мировой экономике тогда как раз и царил так называемый золотой стандарт. Напомню, вкратце, что это такое.

Золото использовалось для чеканки монет с древних времен Греции и Рима. По некоторым версиям, первым в этом металле свой профиль на деньгах воплотил не кто иной, как Александр Македонский, мечтавший о мировой империи. В средневековье, впрочем, роль «монетного» металла в той же Европе в большей мере играло серебро. Как ни странно, но собственному воцарению в качестве всемирного платежного эквивалента золото обязано как раз… бумаге! Именно с появлением таких вещей, как векселя и аналоги современных фьючерсов, но, главное, массовым и почти повсеместным введением бумажных денег – банкнот, «желтый металл» и стал официальным фундаментом мировой кредитно-финансовой системы. Первой его ввела Великобритания в начале XIX века. Новая система оказалась столь удачной, что в скором времени на нее перешли большинство стран Европы и США. Россия приняла золотой стандарт в 1896 году, и это стало началом ее финансового расцвета. Неудивительно – в 1983 году именно в России было добыто 18 % всего золота в мире – 42 тонны! По оценкам многих историков, именно Российская империя к началу Первой мировой войны была государством с наибольшим в мире золотым запасом.

В чем, собственно, заключалась суть золотого стандарта? Не вдаваясь в особые тонкости – главным в нем было то, что признавшие этот стандарт государства обязывались жестко «привязывать» стоимость собственной денежной единицы к вполне определенному физическому объему золота. Так, британский фунт стерлингов «весил» 1/4 унции золота. Американский доллар – в пять раз меньше – 1/20 унции. (Напомним – унция в данном случае равняется 31,1 грамма.) Золотой царский червонец (10 рублей) содержал 7,78 грамма чистого золота 900-й пробы. При этом каждое государство чеканило свою золотую монету, выполнявшую не только «инвестиционную» или сувенирную функцию, а имевшую вполне реальное хождение в качестве платежного средства. Самым главным было то, что в любой момент любой человек, располагающий банковскими билетами государств – участников системы золотого стандарта, мог обменять их на соответствующее количество реального драгметалла, причем по фиксированному курсу. Золото было главным средством накопления и платежа, покрывавшим любые финансовые обязательства – как частные, так и публичные.

Многие историки и экономисты считают, что золотой стандарт был не лишен определенных недостатков. Мол, кое в чем сдерживал бурный экономический рост, ставил финансовую стабильность государства в прямую зависимость от запасов и объемов добычи золота (для России этот пункт как раз не «минус», а «плюс»!), а еще… «затруднял финансирование ведения военных действий»! Ну, тут вообще без комментариев. При всем этом абсолютно все специалисты сходятся на одном – золотой валютный стандарт давал мировой экономике, торговле, финансовой системе невероятную стабильность! До 30-х годов прошлого века мир фактически вообще не знал инфляции – во всяком случае, в нынешних ее ужасающих масштабах и темпах.

Золотой стандарт убила Первая мировая война. Думаю, после некоторых изложенных мною выше выкладок кое-кому уже не покажутся конспирологическим бредом теории о том, что Британия всеми силами втягивала Россию в этот, в общем, совершенно не нужный ей конфликт для того, чтобы уничтожить «золотого» конкурента, стремительно обходившего ее в мирном соревновании валют. Как знать – получи наша страна вместо двух разрушительных войн подряд еще десятилетие-другое нормального развития, и финансовым центром Европы, а то и всего мира стал бы не Лондон, а Санкт-Петербург или Москва. Впрочем, чего не случилось, того не случилось… Первые волны действительно мирового кризиса были порождены растянувшейся на четыре года бойней и последовавшими за ней революциями, в огне которых гибли целые империи. Британия пыталась вернуться к золотому стандарту, но запущенный процесс инфляции свел все эти попытки на нет. А после грянула Великая Депрессия, окончательно поставившая крест на «золотом веке». В 1931 году Британия отказывается продавать золото. А в 1933 году в США проводится тотальное изъятие из обращения всех до единой монет из драгметаллов – операция по ограблению населения, в сравнении с которой наши постперестроечные «денежные реформы» – просто детский лепет. Зато доллар останавливает свою стремительную девальвацию и на долгие десятилетия укрепляется на стоимости в 35 «баксов» за золотую унцию. Впрочем, это был только первый акт мировой финансово-экономической трагедии.

Примазавшись (давайте уж будем называть вещи своими именами!) к Великой Победе во Второй мировой войне, одержанной благодаря исключительному героизму и неописуемым жертвам советского народа, Соединенные Штаты Америки немедленно принялись перекраивать не ими спасенный мир по собственному разумению. Воистину, крылатое выражение: «Кому война, а кому – мать родна!» стоило бы начертать на государственном гербе и флаге США… Не имея возможности похвалиться какими-либо серьезными территориальными завоеваниями, не осмеливаясь начать новую волну открытой колонизации под боком у грозно взиравшего на них Советского Союза, американцы решили подчинить себе мировую экономику. Отныне главным оружием США, наряду с авианосцами и только что созданными атомными бомбами, становились зеленые бумажки с кощунственным утверждением о собственной правоте перед Богом.

Именно эту цель – установлению глобального финансового диктата американской Федеральной Резервной Системы преследовала состоявшаяся в 1947 году Бреттон-Вудская конференция. Проходила она, естественно, в США, и участвовавшие в этом мероприятии представители множества держав, отказавшись от классического золотого стандарта, перешли к так называемой «золотодевизной» системе. При ней курсы мировых валют привязывались к денежной единице страны, имевшей наибольшее золотое обеспечение. Совершенно неудивительно, что в мире, истерзанном уже и Второй мировой войной, таковой оказались Соединенные Штаты Америки – государство, которое только и делало, что наживалось на взаимном уничтожении народов Европы и Азии. Прибыль от сотрудничества с гитлеровской Германией и бессовестное ее ограбление после поражения Третьего рейха, грабительский «ленд-лиз» и прочая, далеко не бескорыстная «помощь союзникам», кредиты, выданные половине мира под разбойничьи проценты – для Америки именно две мировых войны стали залогом длящегося по сей день процветания.

44 государства покорно согласились с тем, что отныне «мировыми деньгами», помимо золота, становятся и американские доллары. Более того – каждое государство теперь имело право выпускать собственные деньги исключительно в тех объемах, которые не превышают его золотовалютные резервы, основой которых должны быть, как вы уже, наверное, догадались, все те же «зеленые». Надзирать за установленным Вашингтоном на планете «новым финансовым порядком» должен был созданный в 1944 году Международный валютный фонд. Именно так Центробанки множества стран стали, по сути, «вассалами» ФРС США – со всеми вытекающими последствиями, горькие плоды которых мы пожинаем по сей день.

Единственным государством, наотрез отказавшимся ратифицировать решения конференции, фактически представлявшие собой капитуляцию перед Соединенными Штатами и вечную кабалу у их банкиров, оказался Советский Союз. А вернее – Сталин, наверняка отреагировавший на подобное «заманчивое» предложение в выражениях витиеватых и совершенно непечатных. Иосиф Виссарионович на тот момент не просто имел гениальный план действий относительно того, как оставить с носом вконец оборзевших янки – он уже принялся претворять его в жизнь с присущими ему неумолимостью и последовательностью. Именно в 1947 году денежная реформа, осуществленная в СССР, о которой я подробно рассказал выше, стала первым и наиважнейшим шагом к оздоровлению финансовой системы страны. Укрепив в 1947 году советский рубль, упорядочив финансовую систему страны и очистив экономику от вынужденных военных «перехлестов», Сталин укрепил таким образом «тылы» и приступил к реализации второй части своего грандиозного плана.

И вот 28 февраля 1950 года – грянуло! Сталин воистину был Красным Императором – единственным из лидеров Советского Союза, кто вернул рубль не к унизительному долларовому, а к золотому стандарту, превращавшему его в непоколебимую мировую валюту. Так уж вышло, что денежная единица СССР была «привязана» к американским «баксам» начиная с 1937 года. Это произошло, прежде всего, в силу того, что Соединенные Штаты были основным торговым партнером нашей страны – Великая Депрессия заставила тамошних капиталистов, скрежеща зубами от ненависти к большевикам, все-таки вести с ними дела, для того, чтобы выжить. Да и к тому же доллар США все-таки был валютой, «привязанной» к золоту соответствующим актом президента. Вот в Бреттон-Вуде американцы и решили этим воспользоваться… Однако Сталину на их хотелки было глубоко наплевать. Он начал великую битву за мировое экономическое доминирование Советского Союза, в которой едва не победил…

Соответствующим постановлением Совет Министров СССР объявлял, что советский рубль отныне «весит» 0,222 грамма чистого золота, а те, кто намерен пересчитывать при международных сделках его стоимость через американский доллар, могут катиться куда подальше. Цена «зелененького» была установлена на уровне 4,45 рубля – и ни копейкой выше! По этому поводу существует интересная история – якобы Иосиф Виссарионович лично поставил перед специалистами из Госстата задачу государственной важности: пересчитать новый обменный курс, взамен старого, который составлял 5,3 (до реформы 1947 года 53) рубля за доллар. Покопавшись с расчетами, асы статистики явились к Вождю и смущенно заявили, что вообще-то правильным, по их расчетам будет соотношение 14:1 – в пользу американской валюты. На что возмущенный Сталин ответил: «Четыре рубля ему – красная цена!» – и тут же собственноручно внес соответствующую правку в представленные ему выкладки. Конкретных свидетелей этого момента было немало, и сомневаться в их словах оснований нет.

Однако все это было только началом. Настоящей победой Советского Союза стало состоявшееся в 1952 году в Москве совещание по экономическим вопросам, на котором были представлены 49 стран. И вовсе не только государства формировавшегося тогда «социалистического лагеря». К форуму присоединились Индия, Иран, Сирия, Уругвай, Эфиопия и ряд других развивающихся стран. Более того – в нем участвовали (и горячо поддержали принятые в Москве решения!) такие государства, как Швеция, Австрия, Финляндия, Ирландия… И вот это уже было не просто страшной угрозой для американской финансовой гегемонии – это было началом ее конца. Ведь речь на совещании шла, прежде всего, о создании колоссальной «бездолларовой экономической зоны»! Образцом для нее являлся вполне реально существовавший с 1949 года Совет Экономической Взаимопомощи (СЭВ), в рамках которого с СССР уже сотрудничали ряд социалистических и развивающихся стран – и более чем успешно.

Советский Союз предлагал всем желающим присоединяться к «общему рынку» под его водительством – с совместным кредитованием, зоной свободной торговли, взаимными таможенными и тарифными льготами. Венцом всего должно было стать создание «общеблоковой» международной валюты, естественно, обеспеченной самым надежным образом. На тот момент единственным реальным «кандидатом» на эту роль был советский рубль. Золотой рубль! Какую поддержку нашли все высказанные Москвой предложения, сполна иллюстрирует тот факт, что торговые, научные и инвестиционные соглашения во время форума подписывались десятками… Вождь был гением и великим прагматиком – он совершенно не собирался «усаживать на шею» СССР страны, руководители которых, нацепив на стену вигвама или юрты портрет Ленина и выучив пару строк из «Интернационала», бежали в Кремль за оружием и кредитами, которые не собирались возвращать никогда. Нет, он реально выстраивал мир, в котором Советский Союз был бы не только идеологическим центром, но, прежде всего, центром научным, промышленным и финансовым. У него почти получилось…

Многие серьезные исследователи склонны думать, что именно этот беспрецедентный, небывалый экономический прорыв и стал смертным приговором для Иосифа Виссарионовича Сталина. Советский золотой рубль напугал американцев даже больше, чем созданное в нашей стране ядерное оружие. Трагический март 1953-го берет свое начало в победном апреле 1952-го. Кстати, еще двумя годами ранее – в 1950-м Сталин со стопроцентной точностью предсказал будущее заигрывавшей с Западом Югославии, предвидя не только ее экономический крах, но и расчленение, как государства. Иногда, сталкиваясь с такими вот моментами, приходишь в недоумение – что ж за титан это был?!

Сталин умер (вернее, был убит), а его последователи… Да не было никаких последователей – в том-то и беда! Единственный достойный – Лаврентий Берия, не надолго пережил Вождя, а остальные, такое впечатление, более всего были озабочены уничтожением его колоссального наследия. Хрущев, одержимый в равной мере ненавистью к Сталину и низкопоклонством перед США, к тому же еще и нанес огромный, ни с чем не сравнимый ущерб советской экономике. Какой там золотой рубль? При лысом Кукурузнике за золото приходилось закупать хлеб – причем у тех же американцев! Остальные генсеки не тянули даже на бледные тени Вождя. Когда в 1971 году Соединенные Штаты звонко и нагло «кинули» весь мир, заявив о полной отмене даже остатков «золотого стандарта» и провозгласив собственные зеленые «фантики» основой глобальной финансовой системы, никто в Кремле даже и не дернулся. Советскому Союзу оставалось ровно два десятка лет жизни…

К огромному сожалению, уход из жизни Сталина стал не просто потерей государством руководителя, воистину не имевшего себе равных в отечественной истории. Он привел с резкой смене курса СССР, как внешнего, так и внутреннего, полному сворачиванию всех наиболее масштабных проектов и программ, имевших судьбоносное значение не только для нашей страны, так и без преувеличения для всего мира.

Часть VII

«Это есть наш последний…»

Сталин и Третья Мировая

Стоит начать вдумчиво знакомиться с материалами о последнем периоде жизни Иосифа Виссарионовича, и начинаешь ловить себя на мысли, что Сталин с определенного момента начал совершать какие-то не совсем понятные поступки, сегодня многим кажущиеся нелогичными и даже странными. В особенности это касается внешней политики СССР, но затрагивает и кое-какие аспекты внутренней. То и дело задаешься вопросом: «Ну, зачем это было нужно?!» Вождь постарел, «утратил хватку», как кое-кто допускает, начал на старости «чудить», совершая непонятные нам сегодня кадровые перемещения или затевая кажущиеся безумными проекты? Или за всем, что происходило, крылся какой-то сталинский план – как обычно, грандиозный, всеохватывающий и продуманный до мелочей? Конечно же, второе. Увы, не сохранилось никаких документов, стопроцентно подтверждающих эту версию (да и не могло их сохраниться – не дурак же был Иосиф Виссарионович, чтобы доверять бумаге ТАКОЕ!). Однако по крайне многочисленным косвенным признакам с огромной степенью вероятности можно предположить, что грозный Верховный готовил Советский Союз к действительно «последнему и решительному» бою, упорно навязываемому нам вчерашними «союзниками по антигитлеровской коалиции, победив в котором наши деды и прадеды навеки изменили бы историю всего человечества.

Если принять как данность постулат о том, что с определенного момента в СССР под личным руководством Сталина шла активная подготовка к Третьей мировой войне, нашими противниками в которой должны были стать Соединенные Штаты Америки, Великобритания и их сателлиты, все немедленно становится на свои места, мозаики складываются, а головоломки решаются. И вот вам ярчайший пример – возведение Сахалинского тоннеля, которое, как указывают все заслуживающие доверия источники, было начато по личной инициативе Сталина. Проект колоссального путепровода, построив который страна соединила бы остров Сахалин со своей материковой частью, был разработан осенью 1950 года, а работы по его воплощению в жизнь должны были завершиться до конца 1953 года. Идущие по острову железнодорожные пути должны были «нырнуть» под воды морские и, пройдя через вырытый в самой узкой части пролива циклопический туннель, выйти на поверхность уже на материке, протянувшись до станции Селихин в Хабаровском крае. Ну, и на черта была СССР такая «стройка века»?! Ежику курносому понятно, что на тот момент значение она могла иметь, прежде всего, как средство переброски огромных контингентов войск. При этом, заметьте крайне важный момент, переброски скрытной и защищенной от ударов как с моря, так и с воздуха.

Некоторые исследователи спешат с выводом: «Сталин стремился упрочить позиции Советского Союза на Дальнем Востоке». Стремился, ясен пень! Он всю жизнь свою только к этому и стремился – что на Востоке, что на Западе, равно как на Севере и Юге. Вот только имеется вопрос – а против кого могла возникнуть необходимость вести именно в этом регионе крупномасштабные боевые действия в начале 50-х годов прошлого столетия. Япония? Бросьте… Страна восходящего солнца лежит в руинах (местами радиоактивных), оккупирована американцами, а в сторону русских берегов боится даже косо глянуть. Да и если б не так – могла бы разве что глядеть. Армии Японии по унизительным условиям капитуляции иметь не положено. Никакой вообще. Китай? Так с ним у нас «дружба навек», и не на словах, а на деле. Остальные «державы» Юго-Восточной Азии можно даже не перечислять, чтоб совсем уж смешно не было. Кто остается? А только америкосы, наводнившие эту часть Тихоокеанского региона своими авианосцами, военными базами и намылившиеся расширять в нем собственную экспансию, пока рожа не треснет. Естественно, с прицелом на Советский Союз. И вот они-то как раз и могли разнести в щепки переправляющиеся на паромах и баржах через Татарский пролив советские войска – если бы в случае агрессии против СССР те попытались осуществить против них контрнаступление. Так, что двух мнений тут и быть не может – Сталин примерялся врезать «звездно-полосатеньким», если они еще хоть шаг сделают к нашим границам, так, чтоб катились с Дальнего Востока, откуда пришли. Вот только останавливаться на этом он совершенно не собирался… Великая Отечественная ведь не закончилась в момент, когда последний гитлеровец был вышвырнут за пределы советских рубежей 1941 года?

Так что не было никаких огромных денег, «вбуханных неизвестно во что», были четко продуманные военные планы. После смерти Иосифа Виссарионовича Сахалинский туннель, естественно, забросили. Хрущев-то, пресмыкаясь перед американцами, все хотел их «догнать и перегнать». Точно так же логично, как дальневосточная стройка, выглядят в свете надвигавшейся Третьей мировой войны и другие сталинские решения и инициативы. Такие, как указания о формировании ста (!) дивизий фронтовых бомбардировщиков ИЛ-28, способных нести тактическое ядерное оружие, форсированное возведение на Чукотке громадных аэродромов и концентрация там сухопутных войск, планы по созданию суперлинкоров… Ну, не стал бы сверхпрагматичный Сталин вбрасывать громадные деньги из бюджета едва выкарабкивавшейся из послевоенной разрухи страны на все эти проекты, если бы не планировал применить все это в деле – и в самом скором времени.

А если добавить сюда воспоминания «диверсанта № 1» СССР Судоплатова о том, что Верховный лично с ним обсуждал в 1950 году проведение диверсий в морских и океанских портах базирования ВМС США и их союзников, а также создание для этих целей специального подразделения… Да присовокупить упорно циркулирующие слухи о том, что в начале 1953 года на заседании президиума ЦК КПСС решался вопрос о постройке новых лагерей – тысяч эдак на сто-двести человек, и непременно, подчеркну, «для преступников иностранного происхождения»… Писаных планов на сей счет, в отличие от туповатых американцев, Сталин, как я уже сказал выше, не оставил. Однако никаких пыльных бумаг из архива не надо, чтобы прийти к мысли – где-то в 1950 году Сталин пришел к выводу, что нападение США и НАТО на Советский Союз практически неизбежно. И подписал агрессорам приговор. Окончательный и безжалостный.

Вот на этом самом месте «демократическая общественность» обычно принимается биться в падучей и вопить нечто вроде: «Кровавый тиран хотел утащить за собой на тот свет весь мир!» Ну, чушь, чушь… Собачья, естественно. Сталин принял такое решение вынужденно, буквально подталкиваемый к нему коварством, агрессивными действиями и планами США и Британии. Вот это как раз очень легко доказать. В 1945 году Иосиф Виссарионович новой войны не хотел и не планировал. После окончания Второй мировой численность Вооруженных сил СССР была сокращена с 11 миллионов до менее 3 миллионов человек, существенно уменьшилось количество военных округов. Государственный Комитет Обороны и Ставка Верховного Главнокомандования были упразднены. Красная армия не стала продвигаться далее по Европе, хотя имела к тому все возможности. Более того – наши войска вскоре после окончания боевых действий оставили территории Норвегии, Дании, Чехословакии, Болгарии. Советский Союз не поддержал коммунистов в Греции, Франции и Италии, вывел войска из Ирана. Сталин до буквы, до последней запятой придерживался решений, принятых в Тегеране, на Ялтинской и Потсдамской конференциях. Как раз он играл с Западом честно – чего никак нельзя сказать о «союзниках».

Некоторые историки склонны считать, что первые планы по военному нападению на Советский Союз начали оформляться у наших вынужденных «союзничков» по Антигитлеровской коалиции где-то во второй половине 1945 года, когда ядерное оружие было не только создано США, но и уже опробовано в действии на живых людях. Кое-кто делает отсыл к знаменитой «Фултонской речи» Уинстона Черчилля. Мол, с нее все и началось. Позволю себе возразить – неправы и те и другие. Черчилль задолго до Фултона носился с планом «Немыслимое», в соответствии с которым армии США и Британии плечом к плечу со сдавшимися им гитлеровцами летом 1945 года должны были нанести удар по нашим войскам, освободившим Европу, и двинуться дальше – громить и оккупировать Советский Союз. От реализации этого безумия спасли только реальное сравнение сил Красной армии с войсками Британии и США (далеко не в пользу союзников), да истерика Вашингтона, которому в таком случае пришлось бы самостоятельно разбираться с Японией, которую СССР впоследствии разгромил за 20 дней.

Первый доклад, говоривший о неизбежности грядущего столкновения с СССР, был направлен в Белый дом Комитетом начальников штабов США еще в 1944 году. Примерно тогда же на стол Сталину легли и материалы касательно отнюдь не миролюбивых планов Великобритании, которые та вынашивала на послевоенный период. В победном 45-м дело у американцев и британцев было уже, что называется, «на мази». Ничего удивительного в этом нет. Одна из основных целей, ради которых, собственно, они и развязали всемирную бойню, достигнута так и не была. Да, Соединенные Штаты и Британия, понеся смешные в сравнении с нашей страной людские и материальные потери, оказались «победителями нацизма», получив при этом на разграбление половину Третьего рейха, который, в свою очередь, предварительно успел «обнести» всю Европу. Обогатились они на этой войне просто сказочно, особенно американцы. Но Страна Советов не только не погибла, как это было ими спланировано, но невиданно окрепла, более того, получила огромный вес и авторитет во всем мире. Запад стоял перед неминуемой перспективой возникновения вместо одного СССР целого социалистического лагеря, который неизбежно должен был расширяться!

Естественно, примириться с этим ни в Вашингтоне, ни в Лондоне не могли ни в коем случае. Если кто-то не верит в мои слова, посоветую поискать честные ответы всего на парочку вопросов. Во-первых, зачем американцы сбросили атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки? Кого они хотели напугать и сломить? Японцев, и так уже готовых к капитуляции?! Или все-таки Советский Союз, который хотели поставить перед фактом существования у них «нового оружия необычайной разрушительной силы»? Именно с такой формулировочкой Гарри Трумэн пытался «подкатывать» к Сталину во время Потсдамской конференции. И он, и Черчилль были премного удивлены ледяным спокойствием, с которым Верховный воспринял это «ошеломительное известие». «Не понял старик…» – решили эти придурки. А Иосиф Виссарионович, выйдя с совещания, бросил Молотову: «Цену себе набивают! Курчатова надо поторопить!»

Да Сталин не то что все знал прекрасно, а уже готовил ответ! Однако американцы решили, что Сталин «не в теме» и непрошибаемых русских надо удивить качественно. Сейчас они очень не любят вспоминать о том, как именно выбирались объекты для ядерной бомбардировки. А стоит это сделать! В США существовал специальный Комитет по выбору целей для этого преступления. От идеи жахнуть бомбой по сугубо военному объекту его члены отказались изначально – а вдруг промахнутся?! Решили уничтожать целый город. Сперва предлагалось разнести Киото, и знаете, почему? По мнению Комитета, там жили «образованные люди», способные «в полной мере оценить мощь и значение бомбы». А Хиросиму звездно-полосатые твари выбрали из-за того, что окружавшие ее холмы многократно усиливали разрушительный эффект атомного взрыва. Вот об этом мир должен помнить!

А мы – о том, что следующими целями для атомных бомбардировок США должен был стать именно СССР. Первые планы нанесения по нему ядерных ударов рождались в Пентагоне уже в те дни. Кроме того, разбомбив Хиросиму и Нагасаки, американцы пытались еще и предотвратить вступление русских в Японию, против которого тот же генерал Эйзенхауэр возражал самым категорическим образом. Усиления влияния СССР в Азиатско-Тихоокеанском регионе в Вашингтоне боялись панически. И, надо отдать должное, как минимум высадку Красной армии в Японии они сорвали. А то ведь как неудобно получилось – русские за четыре дня добились в этой войне неизмеримо больших успехов, чем американцы за четыре года!

А вот вам и второй вопрос: какого рожна в самом конце войны английская и, в особенности, американская авиация «утюжила» Германию массированными бомбовыми ударами невиданной мощи и жестокости? 130 тысяч мирных жителей погибли под их бомбами в одном только Дрездене! А ведь были еще и Ахен, Вюрцбург, Мюнстер… Чего они добивались этой не имевшей военного обоснования жестокостью? Сломить дух защитников Третьего рейха? В 1945 году он и так был сломлен. Уничтожить военную промышленность? Ее реальные объекты либо уже лежали в руинах, либо были укрыты в подземных бункерах, недосягаемых для бомбежек. Ответ лежит на поверхности – ВВС США в Германии и Японии (Токио был ими сожжен дотла без всяких атомных бомб) оттачивали стратегию и тактику чудовищных «ковровых» бомбардировок, которыми они намеревались стереть с лица земли как раз именно СССР.

Стратегические планы разгрома нашей страны с помощью ядерного оружия Пентагон принялся печь, что называется, как горячие пирожки, сразу же по окончанию военных действий с Японией. Вполне исторически достоверный доклад № 329 Объединенного разведывательного комитета США поступил на рассмотрение американского Комитета начальников штабов осенью 1945 года. Дословная цитата из первого же его параграфа: «Отобрать приблизительно 20 целей, пригодных для стратегической атомной бомбардировки СССР». Чего стоил один только принятый в 1949 году наиболее детально проработанный стратегический план «Дропшот», в соответствии с которым на 100 городов СССР должны были быть сброшены 300 атомных бомб и четверть миллиона тонн обычных. На первом этапе этой гнусной американской «Барбароссы» воздушными ударами должны были быть стерты в радиоактивную пыль Москва, Ленинград, Владивосток, Архангельск, Ташкент, Алма-Ата… Как я уже говорил – сотня самых крупных и значимых на тот момент городов. Уничтожению подлежало не менее 85 % промышленного, транспортного, инфраструктурного потенциала СССР. Нас в самом буквальном смысле слова собирались «вколотить в каменный век». На втором этапе – конкретных сухопутных военных действий, против наших войск должны были быть задействованы 164 дивизии НАТО. На третьем – еще примерно такое же количество. Всего на Советский Союз собирались бросить армаду численностью более 20 миллионов человек.

Впоследствии предполагалось расчленить нашу страну на четыре самые настоящие зоны оккупации: Западная часть СССР, Кавказ – Украина, Урал – Западная Сибирь – Туркестан, Восточная Сибирь – Забайкалье – Приморье. Они, в свою очередь должны были быть разбиты на еще 22 «района ответственности». То есть СССР собирались навеки стереть с карты мира, разделив между «победителями» из НАТО. Такие планы – только все более масштабные и изуверские, рождались Пентагоном ежегодно, а то и по несколько в год:

«Бушвэкер», «Кранкшафт», «Хафмун», «Когвилл», «Оффтэк», «Чариотир», «Троян», «Флитвуд», «Тоталиту», «Троуджэн», «Пинчер»… А ведь это названия только тех, которые уже сегодня рассекречены! НАТО было создано в 1949 году – задолго до появления Организации Варшавского договора. Да у Советского Союза и возглавлявшего его Сталина просто не оставалось иного выхода, кроме как готовиться к новой мировой войне! А за то, что Верховный, сделав выводы из 22 июня 1941 года, решил больше не полагаться на всяческие «пакты о ненападении» и прочие пустые декларации – ему только честь и слава…

Крайне важен один момент – согласно выкладкам все тех же американских военных спецов, без устали строчивших сценарии нашего с вами уничтожения, удар по Советскому Союзу необходимо было наносить до 1952 года. По их подсчетам именно в этот период наша страна, демобилизующая армию и переводящая всю свою жизнь с военных рельс в мирное русло, должна была быть наиболее уязвимой. Ну и, конечно же, в Пентагоне свято верили в том, что «русские лапти» в жизни не управятся до этого срока с созданием атомного оружия. Ну, тут их наши ученые и конструкторы, рвавшие жилы под неусыпным надзором и чутким руководством Лаврентия Берии, обломали самым жестоким образом, как уже было сказано, в 1949 году. СССР получил, наконец, свое атомное оружие, а вскоре – и термоядерное, которого не было у США. Возможно, именно этот момент стал для Сталина переломным – если он и надеялся, что после достижения относительного ядерного паритета от СССР отстанут, то надежды эти оказались тщетными.

Вы что же, думаете, ему на стол не ложились подробнейшие донесения обо всех этих «Дропшотах», «Пинчерах», «Флитвудах» и черт знает еще о каких сценариях по уничтожению нашей страны?! Да знал он все прекрасно – в те годы советская разведка работала на высочайшем уровне. И вот тогда Вождь понял: с этим надо что-то делать. И срочно… С 1949 года началось увеличение численности Вооруженных сил СССР, и к весне 1953 года она подошла уже к пяти с половиной миллионам. Численность одних только Воздушно-десантных войск к тому времени возросла до 15 дивизий! И все-таки в Вашингтоне не унялись. Почему так? Ответ крайне просто – в Соединенных Штатах возомнили собственную стратегическую бомбардировочную авиацию несокрушимым и непобедимым «оружием судного дня». В ядерном арсенале, насчитывавшем заряды в десятки тысяч мегатонн и армадах «летающих крепостей», испытанных и обкатанных на убийстве сотен тысяч мирных людей во время Второй мировой войны, Пентагон и Белый дом видели гарантию собственной победы в Третьей. И вот эту самую дурь выбить у них из башки нужно было чем скорее, тем лучше…

Случай представился как нельзя удачно. Собственно говоря, америкосы с присущей им беспардонной наглостью сами напросились. Поперлись «устанавливать демократию» на Корейском полуострове, желая то ли показать всему миру свою «несокрушимую решимость», то ли, что скорее, заполучить вдобавок к Японии еще один «непотопляемый авианосец» поближе к границам СССР. Чтоб удобнее было нас бомбами «раскатывать»… С другой стороны, исторической объективности ради следует отметить, что особо сильно активизировались северокорейские товарищи, несшие на Юг «свет коммунизма» после беседы, состоявшейся у Ким Ир Сена со Сталиным в Кремле весной 1950 года. До этого Иосиф Виссарионович как мог сдерживал горячих корейских парней, рвавшихся за 38-ю параллель, а тут, как видно, понял – пора! При этом опять-таки Москва не вмешивалась в конфликт сама и не давала делать это Пекину до тех пор, пока дела у Пхеньяна не стали совсем плохи.

«Освященной» ООН международной интервенции храбрые солдаты Северной Кореи дать должный отпор, конечно же, не могли. И вот тогда в дело вступили ее «большие братья» – Китай и СССР. И если соединения китайских «добровольцев» вовсю участвовали в наземных боевых операциях, то со стороны Советского Союза главной силой, внесшей огромный вклад в эту войну, стал 64-й истребительный авиационный корпус, покрывший там свои знамена немеркнущей славой. Соединение это фактически не имело постоянного состава – входившие в него части ВВС и ПВО подвергались постоянным ротациям. Особо яркую память по себе в виде горячей благодарности в сердцах корейцев и панического ужаса, доводившего до энуреза стервятников ВВС США, оставили асы из 324-й истребительной авиадивизии, которой командовал легендарный Иван Кожедуб.

Ему самому в воздух подниматься, конечно же, было запрещено самым категорическим образом. Еще не хватало… Вообще говоря, наших летчиков в небе Кореи, как вы сами, наверное, уже догадались, вовсе и не было. Самолеты их имели опознавательные знаки КНДР или Китая, форму они носили исключительно китайскую, по каковому поводу плевались ужасно. Советские пилоты всегда были изрядными франтами, склонными к легкому шику, а тут какие-то мешки пришлось на себя напяливать. Срам! Никаких документов у них во время вылетов не было, по-русски общаться запрещалось строжайше. Вдобавок рвение и «творческий полет мысли» некоторых товарищей из контрразведки дошли до того, что летчикам предписали… находясь в воздухе, время от времени произносить в эфире «фразы на корейском»! Ну, после парочки хулиганских попыток выдать за восточный язык особо сложносочиненные матюки хоть от этой дури отказались. Но ставший вечным героем народного фольклора «летчик Ли Син Цин» родился именно там и тогда. А вы думали, что во Вьетнаме? Да нет, гораздо раньше.

Впрочем, на этом смешные моменты заканчиваются. Соотношение сил в той воздушной войне было вовсе даже нешутейным. По оценкам некоторых военных историков, составляло оно 40:1 и вовсе не в нашу пользу. Противник бросил против крошечной страны три воздушных армии и всю палубную авиацию кишевших в ее территориальных водах авианосцев. К моменту появления в корейском небе сталинских соколов там полностью царили американцы. Для того чтобы получить примерное представление о том, что эти гады творили, достаточно вспомнить, что только за первые полтора года войны ВВС США было израсходовано 100 тысяч тонн фугасных бомб и 15 миллионов (!) галлонов напалма. Как после этого в Северной Корее вообще остался кто-то живой – лично мне непонятно…

Основу обрушившейся на КНДР воздушной ударной мощи составляли бомбардировщики B-29 Superfortress (Супер-крепость), ставшие преемниками дальних бомбардировщиков В-17 и бывших действительно серьезнейшими машинами в своем классе. Герметичные кабины экипажа, централизованное вооружение, множество иных новаторских конструкторских решений делали этот бомбардировщик неслабым противником в небе и еще более страшной угрозой для наземных целей. Достаточно упомянуть, что атомные бомбы на японские города американские нелюди сбросили как раз с В-29. Их же армадами (а наштамповано этих самых «суперов» было под 4 тысячи штук) собирались стирать в ядерную пыль и наши города. Воздушным прикрытием для В-29 служили первые реактивные истребители ВВС США F-80 Shooting Star и более новые F-84 Thunderjet. Новейшие F-86 Sabre поначалу туда направлять никто даже и не думал – да нафиг они нужны в этой задрипанной Корее? Против старых «яков» и «лавочкиных» ВВС КНДР? Скажете тоже…

Эта эйфория очень быстро развеялась с появлением над полуостровом первых МиГ-15. Какие там «стреляющие звезды» и «тандеры»! С этими истребителями, бывшими настоящим шедевром конструкторского мастерства, не могли тягаться и немилосердно тупившиеся об них «сабли». По летным качествам машины были примерно равны, хотя кое в чем, например в маневренности, «мигари» американцев превосходили однозначно. Но вот что касается вооружения… На наших истребителях стояли три автоматические пушки – две 23-миллиметровые, а одна и вовсе калибром в 37 миллиметров, нещадно лупившие врага на 800 метрах. У «сейбров» имелись аж шесть пулеметов. Вот только калибр у них был 12,7 мм и не добивали они даже до полукилометра.

«Какие это крепости? Сараи летающие!» Достоверно неизвестно, кто из наших пилотов, вернувшись с боевого вылета, первым выдал эту фразу, но приклеилось обидное прозвище к казавшимся такими грозными В-29 намертво. Вообще, наши истребители были мастерами на подобные штуки – тех же «шутеров» они после встреч в небе презрительно называли «шутами». И было от чего. В первых же воздушных боях, развернувшихся над Кореей, советские пилоты «причесали» американские истребители как следует – знай наших! А дальше произошло то, что в узких кругах имеет наименование «черного четверга» ВВС США. Стопроцентно достоверных данных о количестве самолетов, сбитых 12 апреля 1951 года, сейчас уже не доискаться. С нашей стороны вообще как бы ничего не было, а американцы брешут, как заведенные, совершенно безбожно занижая понесенные в тот день потери. Ну, что от них ждать, если в их военной статистике по корейской войне определенное количество В-29 на полном серьезе значатся «сбитыми неизвестно чем» (гусары, молчать!).

По поводу того дня командование ВВС США божилось, что «завалить» нашим асам удалось всего 3 «суперкрепости». Правда, впоследствии представители бомбардировочной авиации признали-таки, что сбито было вроде бы восемь машин, а еще более полутора десятков дотянули до своих аэродромов в таком состоянии, что впоследствии были списаны в утиль. При этом, по данным нашей разведки, несколько таких расстрелянных в хлам машин при попытке сесть разбились, а один В-29 вдобавок снес при этом и еще несколько стоявших на соседних полосах машин. Так или иначе, но траур в ВВС США после этого длился неделю, а в небо изрядно обкакавшиеся звездно-полосатые «асы» ковровых бомбежек при дневном свете не поднимались три месяца. Наши летчики-скромняги при этом засчитали себе 12 сбитых В-29.

Но американцы не были б американцами, если б до них дошло с одного раза. В октябре того же года они решили взять реванш, разнеся в клочья северокорейский аэродром Нанси. Снова небо закрыли десятки «летающих суперкрепостей» под прикрытием то ли полутора, то ли даже двух (по разным источникам) сотен истребителей. Итог был примерно таким же, если не еще более позорным. По разным опять-таки оценкам, эта попытка обошлась американцам то ли в 16, то ли вовсе в 20 бомбардировщиков, сгоревших прямо на поле боя. Ну, и в соответствующее количество истребителей, профукавших все дело. До цели они попросту не долетели – с заданием справились менее 50 наших МиГов. Радушно поджидавшая врага (а вдруг прорвутся?!) на атакуемом аэродроме резервная группа усиления так и не поднялась в воздух – незачем было. И это был полный провал американской авиации, окончательный и бесповоротный…

Всего за время Корейской войны нашими летчиками было уничтожено более тысячи самолетов противника. Еще несколько сотен вражеских машин сбили зенитчики из частей ПВО 64-го корпуса. Соотношение боевых потерь советских и американских пилотов составляло в различные периоды 1:3, а то и 1:4. Увы, были потери и среди наших летчиков. 335 МиГов врагу удалось сбить. По официальным данным, в Корее сложило головы 125 наших соколов. Вечная слава и вечная память этим героям… Между прочим, только сбитых нашими асами и захваченных в плен американских летчиков корейской и китайской стороне было передано 262 штуки. Во многом это оказалось возможным в силу того, что наши истребители никогда не расстреливали сбитых ими американцев…

Ну, не могли они, еще недавно воевавшие против гитлеровцев, видеть во вчерашних союзниках смертельных врагов. Самолет спалить – это да! А шмалить из пушки по парашюту… Да пусть живет! Пилоты же ВВС США поступали абсолютно противоположным образом – имеется предостаточно документальных свидетельств ветеранов той войны, которых они пытались добить уже после катапультирования. Рассказать об этих событиях можно еще многое. К примеру, о том, что за собственное воздушное позорище американцы «отомстили» в обычной манере – 27 июня 1953 года, в день окончания боевых действий в Корейской войне, сбив в китайском небе летевший из бывшего тогда нашим Порт-Артура мирный советский транспортник ИЛ-12 с 20 людьми на борту. Да, они всегда такими были – если вы сомневались…

Ну, времена были сталинские – через два дня с неба рухнул бомбардировщик-разведчик ВВС США RВ-50, который мало того, что вперся в наше воздушное пространство, так еще и первым открыл огонь по шедшим наперехват истребителям. И напросился-таки. В небе Кореи случилось то, что многие историки считают первым тараном в истории отечественной реактивной авиации – МиГ-15 приложил F-86 без всяких пушек, так что только крылышки разлетелись. Наш пилот, кстати, выжил. Американец – нет. В заключение стоит упомянуть, что Героями Советского Союза с той войны вернулись 22 советских аса. Имена лучших из них – Николая Сутягина, Евгения Пепеляева, Дмитрия Оськина, Сергея Крамаренко, на счету каждого из которых – по 15–20 воздушных побед, мы должны помнить и чтить вечно.

Главным итогом воздушной войны в Корее стало осознание генералитетом Пентагона и политиками США горькой истины: Советский Союз на данном этапе им не по зубам! Хваленые «суперкрепости» оказались блефом, прекрасно горевшим от пушек советских истребителей. Нет, это ни в коем случае не заставило упырей из Вашингтона отказаться от планов по уничтожению нашей Родины! Они попросту принялись строить бомбардировщики помощнее – сперва В-36, а затем и стратосферные В-47 и В-52. Однако все это потребовало усилий и времени, за которое Советский Союз успел разработать и внедрить систему противовоздушной обороны, взломать которую не под силу было уже никаким «летающим крепостям». А главное – создать межконтинентальные баллистические ракеты, способные нести ядерные заряды. Это меняло дело самым коренным образом, и заокеанские «владыки мира» с огромным сожалением вынуждены были переключиться на другие способы и методы уничтожения нашей страны. Планы ядерных ударов, впрочем, продолжали разрабатывать вплоть до крушения СССР… Так или иначе, но самая страшная, немедленная угроза нападения, лишившая бы всех нас, ныне живущих, малейших шансов появиться на свет, была отведена. И совершили это сталинские соколы в небе далекой Кореи.

Впрочем, это была пусть и крайне необходимая нашей стране, но все-таки временная передышка. Уже в 1951 году ВВС США был принят на вооружение бомбардировщик B-47 Stratojet. Машина, имевшая скорость под тысячу километров в час и с практическим потолком в 12 километров, была способна нести от 4 с половиной до 11 тонн бомб и наносить удары по противнику с дистанции до 4 тысяч километров. И это было уже крайне серьезно. А на подходе были B-52 Stratofortress с еще увеличившейся высотой полета, чуть ли не вдвое большим боевым радиусом, способные обрушить на наши города по 31 тонне бомб каждый! Не будем забывать – эти машины оказались столь хороши, что стоят на вооружении ВВС США по сей день… Самое страшное заключалось в том, что эти воздушные убийцы были не очень-то по зубам даже лучшим нашим истребителям. Эффективные ракеты «воздух-воздух», составляющие сегодня основу вооружения всех современных стражей неба, еще только разрабатывались, а пулеметно-пушечное вооружение уже не способно было обеспечить стопроцентно гарантированное поражение противника – не те высоты и скорости воздушного боя. Первый В-52 поднялся в небо весной 1952 года (в войска они поступят в 1955 году). Можно ни секунды не сомневаться – Сталин знал и о полете, и о крайне неприятных боевых характеристиках нового «воздушного меча», выкованного американцами против Советского Союза. Одно только это заставляло его торопиться, стараясь не дать врагу шанса нанести ядерный удар.

Сталин заботился, прежде всего, об обороне СССР, прилагал все усилия к тому, чтобы спланированный США и их союзниками для нашей страны ядерный Апокалипсис стал невозможен в принципе. И преуспел. А человеком, которому принадлежит главная заслуга в реализации именно этой задачи, стал вернейший сподвижник Вождя – Лаврентий Павлович Берия.

Возможно, некоторые читатели, из тех, кому «перестроечная» пропаганда намертво вколотила в головы образ Берии – «кровавого палача и тирана», удивятся и даже возмутятся: «При чем глава НКВД к баллистическим ракетам и новейшим системам ПВО?!» В том-то и беда, что усилия борзописцев и «историков» из либерального стана, в свое время испоганивших тонны бумаги для того, чтобы свести весь жизненный путь Лаврентия Павловича к «подвалам Лубянки», и не оставляющих своих стараний и сегодня, увы, не пропали втуне. Правда же заключается как раз в том, что руководство «карательными органами» было в жизни Берии и в его служении нашей Родине вовсе не главным эпизодом. Звезду Героя Социалистического труда в 1943 году он получил, конечно же, не за борьбу с «врагами народа» и даже не за вполне реальные достижения по пресечению деятельности как немецкой шпионско-диверсионной агентуры, так и завербованных во множестве нашими врагами предателей. Высшей государственной наградой был отмечен труд его в качестве организатора оборонной промышленности, говоря в современных терминах – кризис-менеджера, не имевшего себе равных даже в мощнейшей сталинской команде.

При этом необходимо знать, что данный участок работы (с сохранением должности наркома внутренних дел!) был закреплен за Берией еще до начала Великой Отечественной войны – в марте 1941 года, когда он был назначен на пост заместителя председателя Совнаркома. В сферу его кураторства входили министерства цветной металлургии, нефтяная, угольная, лесная промышленность – одним словом, все важнейшие отрасли «оборонки» и народного хозяйства вообще. Членом Государственного Комитета Обороны Берия был с момента его создания. Его деятельность и «карьера» в этом органе, на котором, собственно, лежала вся полнота ответственности за руководство воюющей страной, впечатляют. Складывается впечатление, что мало-помалу Лаврентию Павловичу приходилось впрягаться во все без исключения важнейшие задачи, которые другие члены ГКО выполнять были не в состоянии. Судите сами – в феврале 1942 года ему поручается организация производства боевых самолетов и, вообще, полный контроль всех решений ГКО в области ВВС – вплоть до формирования их подразделений и отправки таковых на фронт. А еще – организация производства двигателей для военной техники, минометов и прочих видов вооружения. Неплохой список задач?! Другому бы хватило с головой…

Но весной того же года становится ясно – «старый большевик» Молотов с нормальной организацией работы доверенной его попечению танковой промышленности не справляется совершенно. Куратором танкостроения становится Берия – вдобавок ко всему остальному. И все начинает получаться! В конце все того же 1942 года Лаврентий Павлович становится членом Оперативного бюро ГКО, и на него «навешивают» еще и Наркоматы путей сообщения и угольной промышленности! При этом – напоминаю! – идет война, в страну лезут и лезут разведгруппы немцев и, кстати, наших же «союзничков», из сломавшихся в лагерях военнопленных сотнями вербуются и забрасываются в наш тыл агенты СД и Абвера, одна за другой следуют попытки диверсий на важнейших военных и промышленных объектах и даже убийства самого Сталина. Все это – головная боль НКВД, то есть опять-таки Берии! Добавляем к этому организацию партизанского движения, разведки и диверсий в тылах и на коммуникациях стремительно наступающего противника, борьбу с дезертирством и саботажем… Посильно для одного человека, будь он хоть трехжильным и семи пядей во лбу? Непостижимо, как Берия справлялся со всем этим, как не сломался и не тронулся умом от непосильных нагрузок и бессонных ночей, постоянного стресса, длившегося годами…

Но он не сломался! В мае 1944 года Берия становится во главе Оперативного бюро, получая статус заместителя председателя ГКО. Теперь на нем – уже ВСЕ Наркоматы военной промышленности и связанных с ней отраслей. По сути – народное хозяйство Советского Союза в полном объеме. И кое-что еще… Вот об этом «кое-чем» мы и поговорим подробнее.

Создание надежнейшего ракетного щита Советского Союза берет свое начало в 1945 году, когда под началом Лаврентия Берии была основана «контора» с мало что говорящим непосвященным людям названием: Специальный комитет при Государственном Комитете Обороны СССР. Впоследствии она пережила два переименования, став Специальным комитетом сперва при Совнаркоме, а затем – при Совмине СССР. Оговоримся сразу – несмотря на это самое «при» и вроде бы имевшуюся подчиненность советскому правительству, об истинной деятельности Спецкомитета представление имел крайне узкий круг лиц. Оно и неудивительно – ведь там решались вопросы не просто научно-технического развития страны, прежде всего, в военной сфере, а велась битва за ее выживание. Специальный комитет не случайно был создан ровно через две недели после бомбардировок Хиросимы и Нагасаки – и Сталин и Берия прекрасно понимали: выиграв войну с нацистской Германией, СССР вступает в новую гонку, проигрыш в которой будет означать его уничтожение. В непосредственном подчинении Спецкомитета находились три Главных управления при Совнаркоме СССР. Первое занималось созданием советского атомного оружия. Второе – развивало ракетный проект. Третье же целиком и полностью посвятило свою деятельность разработке не имевшей на тот момент аналогов в мире системы противовоздушной обороны, оснащенной ракетами.

Ядерная программа, которую с первых же дней курировал опять-таки Лаврентий Павлович – тема для отдельного обстоятельного разговора. Нас с вами сейчас больше интересует работа Второго управления Спецкомитета – того самого, где были сконцентрированы лучшие специалисты страны в области ракетостроения, а также и Третьего. Некоторые, прости, господи, недоумки пытаются утверждать, что роль Берии в проекте сводилась исключительно к двум вещам. Во-первых – разведывательному обеспечению, или, говоря без обиняков, добыче за рубежом научных и технических данных, имеющих отношение к предмету советских разработок. Ну, а во-вторых, к строжайшему надзору за всеми, кто принимал участие в этой колоссальной «гонке на опережение», где ставкой было само существование страны.

Вне всяких сомнений, указанные выше задачи Лаврентий Павлович и его подчиненные выполняли, причем, как обычно, на высочайшем уровне. Однако ограничивать роль Берии в этом титаническом проекте лишь к обязанностям «главного шпиона» и «страшного цербера» было бы в корне неверно. На нем держалось всё! В самом что ни на есть буквальном смысле этого слова. «Выбивание» фондов и средств, надзор за возведением немалого количества сверхсекретных объектов, подбор кадров, а, главное, кардинальное принятие решений относительно того, в каком направлении должны вестись разработки – все это Берия. Между прочим, среди военных, причем весьма высокопоставленных, обладавших огромным боевым опытом и авторитетом, имелось предостаточно тех, кто считал ракеты (тем более – управляемые) совершенно пустым баловством и напрасной тратой денег и ресурсов. Вот «Катюши» – это да! Ими мы славно фрицев били! А ракета, которая сможет пересечь океан да угодить по намеченной цели или сбить «спрятавшийся» в верхних слоях атмосферы вражеский самолет… Фантазии какие-то. Жюль Верн. Именно Лаврентий Павлович, обладавший непревзойденным интуитивным чутьем на перспективные технические новинки, сумел «продавить» те исследования и разработки, которые впоследствии спасли нашу страну от ядерного разгрома.

Ну, и Иосиф Виссарионович, конечно. Окончательное решение о создании ракетной системы ПВО «Беркут», задачей которой являлось прикрытие от авиации противника сперва Москвы и Ленинграда, затем всех крупных городов СССР, а в конечном итоге и всей страны, было принято 9 августа 1950 года. И после целого ряда расширенных совещаний и обсуждений, в каждом из которых Сталин принимал непосредственное участие. Это было его решение! Первый успешный пуск «изделия 205» и испытания РЛС Б-200, ставших в итоге фундаментом для новейшей системы ПВО, были проведены уже летом 1951 года. Да, на боевое дежурство «Беркут», к тому времени тупо переименованный в «Систему-25», встал в 1955 году – уже после трагической гибели Сталина и Берии. Но это была их заслуга! Одним из главных конструкторов этой системы был Серго Берия – сын Лаврентия Павловича, отстраненный от работы сразу же после устроенного Хрущевым путча и убийства его отца. Можно не сомневаться – если бы не погром, учиненный хрущевской сворой в Спецкомитете и всех подчиненных ему подразделениях, противовоздушный щит страны был бы введен в строй значительно раньше. Стоило убрать от руководства проектом «людей Берии», и все пошло вкривь и вкось, а вояки опять принялись тормозить дело, сомневаясь в эффективности ракет для защиты советского неба. История, как водится, расставила все по своим местам. Сегодняшняя гордость России, ее истинный триумф – не имеющие аналогов в мире и наводящие тоскливый ужас на всех вояк Запада гениальные зенитно-ракетные комплексы С-300, С-400, С-500 берут начало именно от С-25, разработанных Серго Берия и его коллегами под руководством Лаврентия Берии и по инициативе Сталина.

То же самое можно сказать и о Ракетных войсках стратегического назначения. Их рождение начиналось от бериевского Спецкомитета, от первых шагов, осуществленных именно в его составе и под руководством Лаврентия Павловича. Да, изначально в основу разработок легли материалы по немецким «Фау-2». А что, надо было в помойку их выкинуть и «изобретать велосипед» до тех пор, пока нас не разбомбили бы к чертовой матери американцы? Они-то не погнушались утащить к себе за океан не то что кучу документации и технических образцов по нацистской ракетной программе, а вдобавок и ее главного конструктора Вернера фон Брауна. Да и вообще, какое может быть чистоплюйство в вопросах жизни и смерти сотен миллионов человек?! К тому же Сергей Королев достаточно быстро отошел от немецких «лекал» и творил уже самостоятельно. Время подстегивало его немилосердно – первая наша боевая ракета Р-1 имела дальность полета меньше 300 километров. Мало! И в 1951 году создается Р-2, радиус дальности которой превышает 500 километров. Недостаточно! Уже после смерти Сталина в небо поднялась Р-5, которая била на 1200 километров. Но Советскому Союзу нужен был именно межконтинентальный носитель – ракета, способная с его территории достичь США и поразить свою цель там. То есть преодолеет не менее 5 с половиной тысяч километров. Такое оружие наша страна получила, когда 21 августа 1957 года носитель с индексом Р-7 покрыл расстояние, превышавшее 6 тысяч километров.

С этого момента начиналась совершенно новая точка отсчета – и не только в отношениях СССР с враз присмиревшими Соединенными Штатами. Именно с помощью Р-7 в том же 1957 году на орбиту Земли нашей страной был выведен первый искусственный ее спутник. А 12 апреля 1961 года начата новая, космическая эра человечества… Первого космонавта Юрия Гагарина вознесла к звездам ракета «Восток», бывшая развитием все той же Р-7. А начиналось все во Втором управлении Спецкомитета. Те, кто пытается утверждать, что «Хрущева-де можно уважать хотя бы за полеты в космос», но при этом упорно не желают признавать тот факт, что у истоков советской космической программы стояли Сталин и Берия, а вовсе не паразитировавшее на их богатейшем «наследстве» лысое ничтожество, просто, как видно, не знают совершенно очевидных вещей.

Да, речь о полетах в космос в сталинское время не шла – скажем так, перед СССР стояли совершенно другие жизненные проблемы, о которых упомянуто выше. Существует байка о том, что якобы Сталину на стол еще в 1946 году легла докладная записка Михаила Тихонравова, в которой обосновывалась возможность создания ракеты, способной «забросить» на 100 километров ввысь экипаж из двух человек, да еще с аппаратурой. Бывший тогда министром авиационной промышленности Хруничев провел экспертизу проекта и пришел к выводу, что он вполне реализуем за два года. Однако Сталин инициативу не поддержал… На основании этой истории (неизвестно, имевшей ли место в действительности) кое-кто обвиняет Вождя в том, что он «отсрочил начало космической эры СССР»! Помилуйте, а как насчет того, что годом ранее Комитет начальников штабов Соединенных Штатов Америки утвердил новые директивы, в которых Советский Союз прямо указывался в качестве цели для военной агрессии? Что в том же году Пентагоном был составлен очередной список из 20 советских городов, на которые должны были обрушиться две сотни атомных бомб, и обычных – без счета?! Иосифу Виссарионовичу нужно было в «пожарном» темпе готовить страну к новой войне, которая неминуемо должна была стать намного страшнее предыдущей – или принимать меры для ее предотвращения. До космоса ли ему в тот момент было? Создание сперва советского ядерного, а затем и термоядерного оружия, а впоследствии – и баллистических ракет в качестве средств их доставки, предотвратило уничтожение человеческой цивилизации и дало нашей Родине десятилетия мирной и спокойной жизни. А в космос мы все равно полетели…

Как я уже говорил выше, немедленно после хрущевского переворота и убийства Лаврентия Берии Специальный комитет был расформирован, все его сотрудники, наработки и ресурсы – переданы в Министерство среднего машиностроения СССР. По мнению многих историков, именно это и отсрочило наш космический старт, который в противном случае мог бы состояться лет на десять раньше. Однако потенциал, заложенный мощнейшим управленческим гением Лаврентия Павловича, оказался столь мощен, что его хватило и для закладки основ советской ракетно-космической отрасли, и для успешного ее развития. Он не радовался запуску первого искусственного спутника Земли, не провожал летчиков-космонавтов СССР в их полеты… И тем не менее в День космонавтики имя Лаврентия Павловича Берии – творца мощнейшего этапа научно-технического прогресса нашей Родины, ее победного рывка в космос, должно быть упомянуто обязательно – с уважением и благодарностью.

Предвижу, что кое-кто, увидев в тексте упоминание о курируемых Лаврентием Берией специальных научных учреждениях закрытого типа, уже набрал в легкие побольше воздуха, для того, чтобы возмущенно возопить: «Шара-а-ашки!» Да, «шарашки» были. Однако это еще один из примеров «черных» антибериевских мифов, разоблачению которых стоит уделить больше внимания. Прежде всего, первые «закрытые» или «особые» конструкторские бюро были созданы в 1929–1930 годах – то есть тогда, когда Берия с НКВД еще, что называется, рядом не стоял. Но вот как раз именно Лаврентий Павлович в 1939 году положил начало процессу массового перевода научных работников, оказавшихся в заключении, с лесоповала и прочих «строек народного хозяйства» к использованию «по прямому назначению» – то есть для исследовательской и испытательской работы. Этот вопрос он решал непосредственно со Сталиным и сумел-таки добиться своего. Можно не сомневаться – под немалую личную ответственность.

Бредовые утверждения о том, что руководство СССР «специально сажало лучших ученых ради того, чтобы впоследствии бесплатно эксплуатировать их творческий труд» – это, простите, материал для психиатра. Сталин строчил доносы, по которым большинство будущих членов «шарашек» оказалось на нарах? Или Берия?! Сегодня доподлинно известны имена авторов пасквилей, благодаря которым был арестован тот же Сергей Королев – его же коллеги, соратники по науке. И так было повсеместно. Увы, надо признать, что племя «советской интеллигенции» вело борьбу за «место под солнцем» зачастую самыми неблаговидными, грязными и подлыми методами. «Подсидеть» неугодного начальника или коллегу считалось делом совершенно нормальным. А лучшего способа для этого, чем «сигнал» в «органы», не существовало в принципе. Вот «творческие личности» и творили… доносы. Причем обладавшие, увы, большой степенью достоверности – все ж таки не дворники писали, а люди с высшим образованием, научными степенями!

Не менее абсурдно выглядит обвинение Берии в том, что он убедил Сталина «чохом навесить всем ученым срока по 10, 15, а то и все 20 лет, чтобы бесплатно они трудились за решеткой пожизненно». Тот, кто продолжает сегодня талдычить подобное, не имеет ни малейшего представления о тогдашних реалиях СССР – ни в правовой сфере, ни в сфере оплаты труда, ни даже в области сугубо житейских, бытовых моментов. Прежде всего, что должен был сделать Лаврентий Павлович? Объявить всех ученых «невиновными» – без новых судов, без дополнительного следствия, без пересмотра дел? В Советском Союзе так дела не делались. Кроме всего прочего, представляете, какой этим финтом был бы вызван, говоря в современных категориях, «общественный резонанс»? Таким идиотизмом, в итоге начисто подорвавшим у людей веру в советское государство, занимался только Хрущев. При Сталине ни о чем подобном и помыслить было нельзя. Так что было делать Берии – запускать механизм реабилитации, в процессе которого необходимых для создания оружия и техники будущей войны ученых снова таскали бы по допросам и судам? Так зачем в таком случае вообще огород городить?! Вместо всего этого нарком получил от Сталина право на досрочное освобождение достойных сотрудников и снижение им сроков заключения по результатам работы. Впоследствии это право было применено практически ко всем участникам «шарашек», доказавшим свою состоятельность и пользу.

Теперь что касается «работы за бесплатно». Сохранилось предостаточно свидетельств «страдавших» ученых относительно того, что условия их жизни были несравнимо лучше, чем жизнь «за забором» – в голодные и холодные военные и послевоенные годы. Рядовые сотрудники «открытых» институтов и конструкторских бюро жареными курочками (которыми в «шарашках» некоторые брезговали – исторический факт!) не лакомились. Лопали то, что давали на отнюдь не роскошный паек по карточкам. Жили в «шарашках» в четырехместных номерах гостиничного типа – без нар и параши. Решетки на окнах? А вы что, всерьез думаете, что с учетом того, что именно разрабатывалось в этих самых КБ и НИИ, их бы не было при другом, «вольном» статусе сотрудников?! Ага, как же… Вон, у американцев, судя по всему, не было – так чуть ли не все их разработки по тому же ядерному проекту «вдруг» оказались на столе у Сталина и Берии.

Ну, и вот еще какая деталь… О том, что за «светлыми головами», работавшими над важнейшими оборонными проектами Советского Союза, нужен был глаз да глаз, предельно убедительно свидетельствует жизненная история одного из наиболее известных «гениев» этой плеяды – аж целого лауреата Нобелевской премии мира. Речь, если кто не понял сразу, об Андрее Сахарове, вошедшем в отечественную историю, прежде всего, как диссидент и «правозащитник». Впрочем, таковым он был не всегда. У Сахарова было две жизни, отличающиеся одна от другой, как черное от белого! И по сути – два обличья. Вот только какое из них было истинным?

До конца 60-х годов прошлого века Сахаров был не просто нормальным, а, можно сказать, образцовым советским человеком. Военное лихолетье он, достигший к 1941 году вполне призывного возраста, пережил более чем благополучно – Родина такие «светлые головы», будущую элиту науки, берегла, а добровольцем на фронт (в отличие от многих своих соучеников по МГУ) Сахаров как-то не рвался. Закончив в безопасной эвакуации вуз, трудился в оборонной промышленности подальше от сражений Великой Отечественной. Настоящим переломом в судьбе Сахарова стал 1948 год, когда он был включен в руководимую Игорем Таммом группу по разработке термоядерного оружия. Будущий «величайший пацифист СССР» усердно работал над созданием и усовершенствованием самого смертоносного в мире оружия аж целых двадцать лет. Делал это, судя по всему, на совесть – стал лауреатом Сталинской и Ленинской государственных премий, трижды (!) Героем Социалистического труда.

Правда, некоторые коллеги впоследствии отзывались о его вкладе в проект достаточно скептически, а кое-кто и вовсе намекал на присвоение себе чужих заслуг… Тот же Курчатов, поговаривают, подмахнул «молодому и подающему надежды» ученому представление на академика, чтобы тот смог таким образом решить «квартирный вопрос». На людях науки и, в особенности, на тех из них, кто работал на оборону страны, в сталинском СССР не экономили и вполне конкретными жизненными благами Сахаров был осыпан более чем щедро. При этом именовать его «отцом советской водородной бомбы» как минимум – некорректно. Как уже сказано выше, если кто и заслуживает титула «отца-основателя» ядерного щита СССР, то маршал Лаврентий Берия, курировавший «атомную программу» нашей страны от начала и практически до конца.

О «человеколюбии» и его «непревзойденном пацифизме» Сахарова исчерпывающе свидетельствует всего один факт из времен его успешной карьеры. Новоиспеченный академик явился к контр-адмиралу Петру Фомину – начальнику недавно созданного «ядерного» отдела при Главкоме ВМФ СССР, с гениальным, как ему самому казалось, предложением. Задумка заключалась в том, чтобы вооружить советские подводные лодки монструозными термоядерными торпедами по сотне килотонн каждая. А потом – выпустить их все в сторону Соединенных Штатов. Образовавшиеся в результате цунами, смыли бы как минимум половину Америки к едрене бабушке в единый миг! Чистенький ученый, в жизни в руках не державший в руках даже винтовку, расписывал отпахавшему две войны адмиралу, как десятиметровые волны будут сотнями тысяч топить американцев от Вашингтона и Нью-Йорка до Лос-Анджелеса и Нового Орлеана с какими-то, по словам старого моряка, «людоедским» восторгом маньяка.

Доподлинно неизвестно – спустил ли Фомин Сахарова после его «презентации» с лестницы. Сдержался, наверное – военный же человек все-таки. Но в том, что сильнейшее желание именно так и поступить адмирал испытывал, сомнений нет ни малейших. В итоге он заявил обескураженному академику, что советские моряки воюют с вооруженным врагом, а не истребляют мирных жителей, а представленный проект обозвал «кровожадным» и «отвратительным». Ну, это те слова, которые остались в официальной истории… Никаких «суперторпед» делать, и, тем более, применять никто не стал.

В «правозащитники» Сахарова понесло, как уже было сказано, в конце 60-х. Первые его выступления «в защиту репрессированных» еще как-то терпели. Но вот когда в 1968 году академик умудрился тиснуть за рубежом собственные размышлизмы об «интеллектуальной свободе», прогрессе и прочих подобных вещах, отчетливо отдававшие антисоветчиной, Сахарова таки поперли со всех постов. Прежде всего – отстранили от любых работ, связанных с военными проектами и государственными секретами вообще, что было, на мой взгляд, совершенно закономерным и правильным решением.

Вы думаете, его «сгноили в лагерях»? Или как минимум отправили камни таскать, лес валить? Ничего похожего! Преспокойно продолжил трудиться в Физическом институте Академии Наук, исправно получая куда как немаленькую зарплату академика и публикуя абсолютно беспрепятственно свои научные работы. При этом Сахаров продолжил диссидентствовать с еще большим упрямством и злобой. Во что академик только ни лез! «Боролся» с загрязнением окружающей среды, выступал за отмену смертной казни, за право всех и каждого на свободную эмиграцию из СССР… Жаль, тема «сексуальных меньшинств» тогда была неактуальна – уверен, он бы и в ней отметился. А еще – Сахаров беспрерывно пытался приставать к советскому правительству с советами относительно того, как оно должно проводить политику страны – не только внутреннюю, а и внешнюю.

В мире вовсю шла холодная война, направленная на уничтожение нашего государства, а Сахаров… Он в это самое время то отправлял приветственные письма Аугусто Пиночету, то призывал президента США нанести по СССР «превентивный» ядерный удар – исключительно с целью принуждения его руководства к «соблюдению прав человека». Апокалиптический сюрреализм какой-то! И Нобелевскую премию мира в 1975 году, дошедший в своем антисоветском угаре и ненависти к собственной Родине до какого-то уже совершенно пещерного мракобесия, академик отхватил именно за такие вот штуки, а вовсе не, как утверждалось, «за бесстрашную поддержку фундаментальных принципов мира между народами».

Да, вот, кстати – о «бесстрашии»… Все это время, как это ни удивительно, Сахарова терпели! Не бросали в тюрьму, не травили «Новичком» и даже не выгоняли с работы – просто брезгливо морщились после каждой новой его выходки. Черту он перешел, когда принялся поливать Советский Союз грязью за ввод войск в Афганистан. Терпение лопнуло, и в 1980 году грянул Указ Президиума Верховного Совета СССР, которым зарвавшегося диссидента, наконец, лишили всех государственных наград, премий и почетных званий. После чего Сахарова законопатили… Да нет, не в Сибирь! Всего-то в Горький, в то время наглухо закрытый для иностранцев – чтоб трепался поменьше. Там Сахаров повадился устраивать голодовки. Правда, требования при этом он выдвигал… Ну, скажем так, откровенно шкурные. Например – выпустить в США невесту сына его жены, Елены Боннэр, от первого брака. Как-то так…

Из горьковской ссылки «страдальца» вернул Михаил Горбачев – главный из иуд, пришествие которых к власти готовили своей антигосударственной деятельностью Сахаров и ему подобные. «Главный диссидент страны» тут же становится народным депутатом от Академии Наук. Правда, выборы эти были такими же насквозь фальшивыми, как и все, что с ним связано. По первому разу сотрудники АН, прекрасно знавшие истинную цену этому «сокровищу», «прокатили» его с треском. Горбачеву пришлось лично отменять результаты и назначать новый тур с самыми жесткими «установками» на «правильное» голосование. И все для того, чтобы дряхлый лжец и лицемер смог взобраться на трибуну последнего Съезда народных депутатов СССР и, шамкая, принялся нести ахинею, снова пытаясь учить всех жить.

Депутатство (в процессе которого он успел совершить свое последнее предательство – переметнуться от Горбачева к Ельцину) Сахарова, похоже, и доконало. В 1989 году он покинул наш бренный мир, став одной из главных «священных ко-ров» для советских, а впоследствии и российских «борцов за демократию и общечеловеческие ценности». Во всяком случае, основные «принципы» отечественных либералов – ни на чем не основанная упертая уверенность в собственной правоте и непогрешимости, безапелляционное неприятие мнений оппонентов и способность бесконечно продуцировать тотальную ложь, взяты именно от него.

К чему я вдруг решил вспомнить все это? Да к тому, что жесточайший контроль и работа под строжайшим присмотром всевидящих «органов» и их всезнающего шефа Лаврентия Берии, скорее всего, как раз и обеспечили не только высочайшую эффективность отечественных программ, бывших жизненно важными для победы в Великой Отечественной войне и дальнейшей обороны страны, но и предотвратили более чем возможные «утечки» сверхсекретной информации, саботаж и диверсии, которые могли бы эти самые программы если не сорвать полностью, то существенно затормозить их воплощение в жизнь. И не надо, я вас умоляю, сопливых сантиментов на тему «попранных прав личности» и «общечеловеческих ценностей». На войне ничему подобному места нет и попросту быть не может. И Сталин, и Берия вели войну с целым миром. И выиграли ее, заметьте. Ну, почти выиграли…

Вернемся, наконец, к основной нашей теме – Третьей мировой войне, к которой, в этом нет сомнений, готовился сталинский СССР. Как видим, об обороне Верховный и его соратники позаботились на славу. Однако изначально время работало против нашей страны. Сопоставим даты – в 1952 году у США уже были стратегические бомбардировщики, представлявшие вполне реальную угрозу для СССР. «Беркут» же еще находился на стадии разработки, а баллистические ракеты, способные нести ядерный заряд, били всего на 500 километров. Что, если бы американцы рискнули? Ох, и паршиво же все могло закончиться…

Гениальный Сталин прекрасно понимал: любой выигранный СССР этап в навязанной ему Западом гонке вооружений будет лишь прологом к новому витку противостояния. В покое нашу страну не оставят никогда, стараясь любой ценой уничтожить ее не одними способами, так другими. Что в конечном итоге, увы, и произошло в 1991 году… Как ни больно это признавать, но избежав войны «горячей», Советский Союз проиграл в «холодной войне» и был погублен не силой, но хитростью. Наверняка Сталин провидел все это – и именно потому, окончательно убедившись в том, что никакого «мирного сосуществования» в реальности нам не светит, делал все, что мог для подготовки Советского Союза к «последнему и решительному». Более того, могу допустить, что Иосиф Виссарионович испытывал по отношению к вчерашним подлым «союзникам» еще и вполне определенные чисто человеческие чувства – гнев, презрение, желание наказать. Одним словом, был обуреваем всей той гаммой эмоций, которые только и могут вызвать у нормального человека предатели и лицемеры, стремящиеся к тому же «въехать в рай» на чудом горбу. Уверен – Сталин прекрасно видел, к чему все идет и чем может закончиться.

Другой интереснейший вопрос – а каковы были шансы Советского Союза на победу в этой войне? Отталкиваясь от состояния и вооружения нашей армии на тот момент, можно с большой долей уверенности предположить – очень неплохие! К предполагаемому моменту начала боевых действий (1953–1954 год) СССР располагал тысячами новейших танков Т-54, впечатляющим количеством реактивных истребителей МиГ-15, а с 1950 года – и МиГ-17. В войска уже вовсю поступал автомат Калашникова, на то время аналога не имевший. Это так, вкратце, не вдаваясь в детали… Именно бронированные армады Советской армии, которые в случае начала боевых действий прошли бы через Европу, как нож сквозь масло, во многом и удерживали «стратегов» НАТО от нападения на нашу страну. Там прекрасно осознавали – двинь их Сталин в наступление, и плавать североатлантическим воякам в Ла-Манше через считанные недели. Если не дни…

В Европе единственным серьезным противником оставалась Британия, сильная флотом, но не сухопутными войсками. Наверняка у Сталина на сей счет были дельные мысли – не зря же он мобилизовал на борьбу с вражьими ВМС орлов Судоплатова? Скорее всего, гордые бритты очень быстро уселись на своем острове, как надутая жаба на лопухе. Да и то ненадолго. А вот военные контингенты союзников в Европе, к тому времени изрядно уменьшившиеся, точно не выстояли бы против вернувшейся «в силах тяжких» Красной армии. В 1950 году только начавшее оформляться НАТО располагало там от силы одной дивизией и разрозненными танковыми частями, ни на что серьезное вообще не годными. К 1956 году эта раковая опухоль разрослась уже до 17 дивизий, на вооружении которых появилась крупнокалиберная (до 280 мм) и реактивная артиллерия, вплоть до управляемых ракет.

Но в 1953-м главнокомандующий войсками Североатлантического бока в Европе американский генерал Мэтью Риджуэй с горечью констатировал: начни русские наступление от Северного фланга до Южного и остановить их будет просто нечем. И ядерное оружие не спасет! Генерал отчего-то был совершенно уверен в том, что его запасы и средства доставки будут моментально уничтожены «не имеющими себе равных русскими диверсионными группами». Эка их Судоплатов запугал-то, однако… Добавим еще один немаловажный фактор – в той же Франции и некоторых других странах НАТО нашим войскам, возможно, и не пришлось бы воевать. Все дело в том, что коммунистическое подполье, созданное во время войны с нацистской Германией, там даже еще толком разоружиться не успело. Подключились бы! И уж точно не на стороне американцев. Не будем забывать – в те годы Европа еще прекрасно осознавала и помнила, КТО именно спас ее от «коричневой чумы», а кто приперся оккупантом на все готовенькое.

Главным же залогом того, что верх в «последнем и решительном» взял бы Советский Союз, несомненно, были миллионы молодых и боеспособных ветеранов, победивших в Великой Отечественной самого страшного врага на Земле. И речь не только о солдатах и младшем комсоставе – генералы и маршалы Победы тоже оставались в строю, готовые к новым боям. А еще – миллионы и миллионы верных союзников нашей страны из коммунистического Китая… Одной из главных проблем в грядущей войне было как раз то, что наши стратегические бомбардировщики не могли в то время достигнуть территории США и нанести удары по ее «жизненным центрам». Не долетали – в самом буквальном смысле слова. Именно в силу этого Сталин придавал такое огромное значение военным приготовлениям на Дальнем Востоке. За Европу-то он был спокоен. А вот достать до Вашингтона и Нью-Йорка вполне смогли бы наши самолеты и ракеты, дислоцированные на Аляске и в Канаде. Ну, понятное дело, для этого означенные регионы нужно было сперва освободить от гнета американских империалистов…

Наверняка Верховный планировал использовать Поднебесную в качестве плацдарма для развития советского контрнаступления в этом регионе, намереваясь вымести оттуда янкесов и их союзников подчистую! Более того – версия о том, что генералиссимус на полном серьезе собирался задействовать колоссальные людские ресурсы Пекина в планировавшемся им «последнем и решительном бое», кажется мне не просто вероятной, а более чем убедительной. Нет, вы только представьте: миллионы китайских товарищей, пусть даже с переданным им СССР трофейными винтовками и снятым с вооружения Советской армией ППШ, хлынувшие через Аляску на территорию Штатов году эдак в 1953-м! А над ними – наши стратегические бомбардировщики и реактивные истребители… Через сколько дней над Белым домом развевались бы два красных флага – с серпом и молотом и с пятью золотыми звездами?

Кончено, любая война – это страшно. Тем более – мировая, которая практически неминуемо происходила бы с более или менее массированным применением ядерного оружия. Жертвы и разрушения были бы велики и неминуемы. С другой стороны… Давайте на мгновение отбросим в сторону эмоции и попытаемся рассуждать с глубоко циничной, практической точки зрения. Тогдашняя атомная война не была бы Апокалипсисом, всеобщей гибелью и уничтожением Земли как планеты. Это сейчас накопленные за десятилетия смертоносные арсеналы способны ввергнуть наш мир в вечную «ядерную зиму» и вообще уничтожить в нем все живое. В 50-е годы на картах появились бы несколько «зон», наподобие нынешнего Чернобыля. И при четком и слаженном действии наших авиации и ПВО на советской территории их вполне могло бы и не быть. Но даже если… Япония же в конце концов не вымерла после Хиросимы и Нагасаки? А тогдашние атомные бомбы недалеко ушли от «Малыша» и «Толстяка». Конечно, смерть людей – это все равно смерть людей. Но сколько людей и целых стран погибло в результате локальных конфликтов, гражданских войн и «цветных революций», устроенных и спровоцированных США и НАТО за последние полсотни лет? Сколько миллионов бывших советских граждан ушли из жизни в результате распада Советского Союза, вызванных им разорения страны, волны бандитизма, невиданного взлета алкоголизма и наркомании и опять-таки вооруженных конфликтов, по сей день идущих на территории, называвшейся когда-то СССР. Можете считать подобные сопоставления неуместными или даже дурацкими, но все-таки попытайтесь над ними задуматься. Что-то подсказывает мне, что готовя так и не состоявшийся «последний и решительный бой» всей своей жизни, Сталин хотел спасти нас именно от такого будущего.

Смерть Вождя – последняя тайна Сталина

Ну, вот, мы и подошли к 5 марта 1953 года, жуткой и таинственной дате, без всякого преувеличения, изменившей не только судьбу нашей страны, но и историю всего человечества.

Обойти стороной загадки смерти Сталина невозможно – тем более что я обещал поднять эту тему еще в главе, посвященной многочисленным покушениям на Вождя. Что ж, приступим… Оговорюсь сразу – писать о кончине Иосифа Виссарионовича, равно как и о предшествовавших ей и последовавших затем событиях, невероятно сложно. Причин тому имеется две: во-первых, совершенно невозможно доискаться правды. Чего ни коснись – сплошные недомолвки, нестыковки, несовпадения, предположения. А чаще всего – попросту откровенное вранье. Совершенно неудивительно – все, кто был в той или иной мере причастен к величайшей исторической трагедии под названием «смерть Вождя», четко делятся на две категории: «люди подневольные» и «заинтересованные лица». Одно то, что и те, и другие в своих воспоминаниях о роковых днях постоянно путаются, сбиваются, мямлят и юлят, наводит вдумчивого исследователя на мысль, что дело тут нечисто.

Из того разделения, о котором сказано выше, проистекает и вторая причина: уход из жизни Сталина не просто стал последней из великого множества тайн, окружающих эту титаническую личность. Нет – он оболган, перевран и мифологизирован, как никакая другая из страниц великой и по большей части сокрытой от нас летописи пути и свершений этого человека. Увы, есть самые веские основания предполагать, что истины в этом вопросе нам не доискаться уже никогда – поскольку, будучи извлеченной на свет, она заставила бы совершенно по-иному взглянуть на слишком многие события и исторические личности той эпохи. И все-таки мы попробуем приблизиться к этой истине хотя бы на шаг…

Пытаться в миллионный раз переписывать и анализировать подробности и хронологию последних дней, часов, минут Вождя и разбирать по косточкам действия его охраны, врачей, соратников по партии и руководству СССР, я не собираюсь ни в коем случае. В этом и без меня достаточно преуспели многие – от серьезных исследователей до полоумных «разоблачителей»-конспирологов. Тем более, повторюсь – веры во все «воспоминания участников» и свидетельства «очевидцев» в данном случае у меня нет ни на грош. На самом деле, ни дата, ни место, ни обстоятельства смерти Сталина никем и ничем не подтверждены стопроцентно. К примеру, озвученную поэтом Ильей Эренбургом историю о том, что Верховный был примитивно отравлен партийной верхушкой в Кремле, а на «ближнюю дачу» доставлен уже в бессознательном состоянии, фактически в агонии, спустя несколько лет чуть ли не слово в слово повторил посол СССР в Нидерландах Пономаренко. А он, напомню, в 1953 году был одним из членов Президиума ЦК КПСС. То есть – человеком, несомненно, информированным. Документальных доказательств сказанному, естественно, нет, но и полностью опровергнуть эти слова тоже невозможно.

Мы будем исходить из следующей версии: в марте 1953 года Иосиф Виссарионович Сталин был устранен от власти единственным возможным для этого способом – то есть убит. И не потому, что нам так хочется, так интереснее и завлекательнее. Доказательства имеются – все без исключения объективные историки признают: в последние годы перед уходом Вождя из жизни вокруг него происходило, скажем так, нечто… От Сталина физически отсекались наиболее верные и преданные люди. Причем это касалось не только его личной охраны, устранение начальника которой, генерала Николая Власика, несомненно, было тщательно подготовленной оперативной комбинацией, реализовав которую, некто получил реальную возможность к физической ликвидации Сталина. Те же процессы происходили и среди медиков, обслуживавших Вождя, – от него удалялись проверенные временем профессионалы, прекрасно знавшие, как и от чего нужно лечить и оберегать Иосифа Виссарионовича, применение какой методики или препарата может его спасти, а какой – убить наверняка. Такая же история приключилась и с его личным секретарем – генерал-майором Александром Поскребышевым. Вокруг Вождя планомерно создавали «мертвую зону» – чтобы умертвить его самого.

Сам Сталин прекрасно осознавал, чувствовал и понимал – со всех сторон, в который уже раз, сжимается смертельное кольцо интриг, заговора, предательства. Остались интереснейшие воспоминания последнего иностранного дипломата, встречавшегося с Верховным в Кремле – индийского посла в СССР Кумара Менона. На протяжении всей беседы Иосиф Виссарионович был сумрачно-задумчив, при этом все время рисовал в лежавшем перед ним блокноте волков. На вопрос дипломата: «К чему бы это?», Сталин вдруг ответил неожиданной фразой: «Мудрые русские крестьяне бешеных волков отстреливают!» Он знал, ощущал заходящую для последнего броска стаю – но уже не мог дать ей отпор. Давайте не забывать: в 1953 году Сталину было уже за 70, он пережил тяжелейшие военные годы – с их постоянным стрессом и работой на износ, иногда буквально по 24 часа в сутки. Тем не менее и покорно подставлять горло под клыки «бешеных» он не собирался – имеются свидетельства о том, что после очередной более чем странной смерти – заместителя коменданта Кремля Петра Косынкина, Сталин стал обходить стороной собственный кабинет и не расставался с оружием, чего за ним никогда, в общем, не водилось. Не помогло.

Мы попытаемся расследовать все происходившее в 1953 году именно как умышленное убийство лидера Союза Советских Социалистических Республик, рассматривая конкретных подозреваемых на роли вдохновителей, организаторов и исполнителей этого страшного преступления, разбирая их мотивы и оценивая реальные возможности к совершению задуманного. Начнем, как водится, с самого распространенного и самого гнусного утверждения: во всем виноват Берия! Конечно же, он мог… Заместитель председателя Совета Министров СССР, входил в руководившую страной «пятерку» членов Президиума ЦК КПСС и властью обладал огромной. Вот только стоит начать придирчиво разбирать эту «версию», как она разваливается в пух и прах. Не буду лишний раз напоминать, что влиять на определенные решения, в первую очередь кадровые, Лаврентий Павлович в тот период, о котором идет речь, попросту не мог – к «органам» он уже не имел прямого отношения, будучи назначен на пост министра внутренних дел СССР только после смерти Вождя. А его людей из спецслужб (того же Абакумова) как раз «вычищали» самым безжалостным образом – скорее всего, именно те, кто готовил убийство Сталина.

Поговорим лучше о том, что, собственно говоря, «выиграл» Лаврентий Берия в результате смерти Вождя? Что он получил? Ответ однозначен – собственную гибель. Единоличным диктатором Берия не стал, да и не стремился он к этому, а вот те, кто реально рвался к власти, его попросту убили. Можно, конечно, воспроизвести «аргумент» из арсенала наших дорогих либералов-«антисталинистов»: мол, Берия подготовил и осуществил устранение Сталина, а продолжить реализацию зловещих планов ему не дали «верные ленинцы» во главе с Хрущевым. Вот это не хочу даже и обсуждать! Поскольку это не версия, а попросту – бред. Вся деятельность Лаврентия Павловича, весь его колоссальный опыт работы в спецслужбах не говорят, а прямо-таки кричат о том, что уж если бы Берия задумал и принялся осуществлять некую «многоходовку» по захвату абсолютной власти над СССР, вся кремлевская шушера вроде Маленковых, Булганиных и того же лысого Иуды не то что дернуться – пикнуть не успела бы. И, кстати, действия Лаврентия Павловича на посту главы МВД – такие, как немедленный пересмотр «дела врачей», «авиационного дела» и прочих, а также широчайшая амнистия, которую мерзавец Никита впоследствии приписал себе, свидетельствуют: яму Сталину рыл никак не Берия.

Но кто же тогда? Кто имел достаточно мотивов и возможностей для подобного? Главных подозреваемых, собственно говоря, двое, и пусть их имена кому-то покажутся слишком расплывчатыми, мы их назовем: Партия, в лице тех самых упертых «верных ленинцев», которых ужасали планируемые Сталиным изменения в стране, и недавние союзники СССР – Соединенные Штаты Америки в тесном союзе с Великобританией. Откуда такая уверенность? Позволю себе напомнить – начиная примерно с 1951 года Сталин взял курс на кардинальное реформирование СССР. Фанатиком-коммунистом, повторюсь в сотый раз, он не был никогда, рассматривая соответствующие идеи лишь как инструмент для построения Красной Империи. К началу 50-х годов «самое передовое учение в мире» понемногу начало превращаться из подспорья в гири на ногах возродившегося после Великой Отечественной войны колосса – Советского Союза. В какой-то мере вызвано это было и тем, что на полях сражений сложили головы сотни и сотни тысяч лучших коммунистов, о чем сам Сталин с горечью неоднократно говорил.

В 1952 году Вождь называл КПСС предельно презрительно – «хором псаломщиков» и «отрядом аллилуйщиков». А потом грянул XIX съезд и последовавший за ним Пленум ЦК КПСС, на котором Иосиф Виссарионович сперва привел «старую гвардию» в полный ступор своим желанием уйти с поста секретаря ЦК КПСС (что само по себе было крайне грозным сигналом для «партийцев»), а затем принялся лично назначать в состав Центрального комитета совершенно новых людей, к «проверенным партийцам» отношения не имевших. У Коммунистической партии должны были отобрать рычаги реального влияния на внешнюю и внутреннюю политику страны, кадровые вопросы, а главное – экономику. Именно для осуществления нового «большого скачка» СССР к светлому будущему Сталину и нужны были у руля молодые управленцы, а не партийные догматики.

Нет, никакого «возрождения капитализма» в западном виде Иосиф Виссарионович и в мыслях не имел. Скорее всего, страну ожидали такие же примерно перемены, которые спустя полвека с лишним привели на вершину мирового могущества Китай. Там по сей день руководители крупнейших корпораций являются членами Компартии. Вот только никаким партийным органам и в дурном сне не взбредет в голову диктовать им постановлениями – сколько смартфонов и каких именно моделей нужно выпустить в нынешнем году. Именно от этого безумия, в конечном итоге сведшего экономику СССР в могилу, Сталин и хотел спасти страну. Советский Союз, двигайся он сталинским курсом, ожидал бы невиданный экономический, технологический, индустриальный рывок, после которого Западный мир остался бы на обочине цивилизации. В Вашингтоне и Лондоне это понимали прекрасно – вот только противопоставить Красному Императору ничего не могли.

Отсюда – все планы ядерных ударов по СССР, которые именно в те годы штамповались за океаном один за другим. И, как было сказано чуть выше, Верховный, не желая повторять ошибки и кошмары 1941 года, готовился к новой войне форсированно и самым решительным образом. Шансов не то что выиграть грядущую схватку, а избежать в ней полного и окончательного разгрома у Запада не было ни единого. У тех, кто сегодня правит миром – международных банкиров, владельцев транснациональных корпораций, продажных «демократических лидеров», был только один шанс спастись: убить Сталина. И они сделали это. Сделали, использовав как орудие озлобившихся и смертельно напуганных от перспективы утраты всего «старых партийцев». Кто именно из них был прямым агентом Запада, а кто – просто спасал свою шкуру и власть, мы, увы, никогда не узнаем. Для того, чтобы объявить марионеткой Вашингтона даже гнуснейшего Хрущева, прямых доказательств нет. Хотя… Практически все, что он сотворил – от разрыва отношений с Китаем и «развенчания культа личности» до погрома армии и уничтожения сельского хозяйства в СССР, принесло громадные, долгосрочные, ни с чем не сопоставимые выгоды как раз американцам.

Сталин ушел из жизни. В этот момент, к огромному сожалению, была предопределена и гибель тех ростков совершенно невероятных перспектив и возможностей, которые сделали бы нашу Родину единоличным мировым лидером, повернули бы историю человечества на совершенно иной путь – без войн, нищеты и неравенства. Какие величественные и грандиозные варианты нашего будущего умерли 5 марта 1953 года? Это и есть, пожалуй, последняя и главная тайна Сталина…

Говоря о косвенных, но тем не менее крайне убедительных доказательствах того, что уход из жизни Иосифа Виссарионовича был ни в коем случае не смертью от естественных причин, а спланированным, хладнокровным и подлым убийством, нельзя обойти стороной судьбу его сына – Василия Сталина. Он был единственным, кто нашел в себе мужество открыто заявить об истинных причинах смерти отца, за что и поплатился страшно. Свою жизнь Василий закончил лишенный всего – не только орденов и высокого воинского звания, права жить в столице и пенсии, но даже отцовской фамилии.

Прежде, чем начать разговор о трагедии Василия Иосифовича Сталина, необходимо для начала вспомнить о том, каким он был. Среди всех детей Иосифа Сталина фигура его является, пожалуй, самой противоречивой и одновременно наиболее трагичной. Казалось бы, в отличие от своего брата Якова, он выжил в горниле Великой Отечественной, стал генералом, кавалером множества наград… Однако в сентябре 1955-го состоялся суд, приговором которого сын недавно умершего Вождя был объявлен «врагом народа». Почему так произошло? Каких разоблачений от него так боялись Хрущев и его сообщники? Что за тайны скрывают жизнь и смерть Василия Иосифовича Сталина?

Сплетен, грязи и вранья вокруг него наворотили предостаточно еще при жизни, а уж после смерти – и того больше. Пьянство, кутежи, бесчисленные романы и совершенно дикие выходки – все это, не спорю, было. Однако откуда берут начало далеко не ангельский характер и норов этого человека? Прежде всего, надо вспомнить, что ему было 12 лет, когда из жизни ушла его мать. И не просто ушла, а покончила с собой. Очевидцы рассказывают, что на похоронах Надежды Аллилуевой Василий буквально висел на шее рыдающего отца, умоляя: «Папа, не плачь!» Можете себе вообразить прилюдно ревущего Сталина?! Я вот даже представить себе это боюсь… Трагическая смерть жены стала для Иосифа Виссарионовича страшнейшим ударом. По воспоминаниям соратников, долгое время после случившегося даже боявшихся оставлять его одного (он повторял: «Не хочу больше жить»), Сталин после самоубийства Надежды изменился неузнаваемо. «Она меня на всю жизнь искалечила…» – его подлинные слова.

И вот в этом всем оказался маленький Вася со своей младшей сестренкой Светланой. Сейчас с этим ребенком носились бы психологи и лечили его от «глубокой психологической травмы». А тогда… Надолго основным способом общения с буквально закаменевшим после утраты отцом для мальчишки стали письма, которые он подписывал прижившейся семейной кличкой: «Вася Красный». Шевелюра у него и вправду была рыжая, как огонь. Главным словом, определявшим воспитание Василия Сталина, да и вообще, пожалуй, его взаимоотношения с отцом, было «строгость», даже, скорее, невероятная строгость. Сам Василий впоследствии пенял на то, что его, мол, «отдали на воспитание охранникам», вследствие чего он и вырос самым настоящим хулиганом, пристрастился к выпивке и куреву.

Это, конечно, выглядит самооправданием, поскольку в те годы дети практически всех ответственных партийцев и государственных деятелей видели своих отцов чаще на портретах, чем вживую, но не все же потянулись к бутылке… Хотя доля правды тут тоже есть. Воспитанием детей Сталин, можно сказать, не занимался. Опять-таки вспомним, что за время это было – становление СССР, коллективизация, индустриализация, смертельная борьба с оппозицией. Кроме того, позволю себе предположить, что каждая встреча с Васей и Светой рвала по живому едва-едва начавшую рубцеваться рану, оставленную в его душе самоубийством жены. «Да как можно?! Дети-то при чем?» – спросите вы. Ну, наверное, будете правы. Впрочем, вряд ли кто-то здесь вправе судить. По крайней мере, те, кого подобное горе в жизни миновало. Так или иначе, но сказать, что Иосиф Виссарионович хоть как-то баловал сына или потакал ему, было бы в корне неверно. Сохранилось письмо Вождя к одному из учителей школы (самой что ни на есть обычной), в которую ходил Василий. Вот оно:

Преподавателю т. Мартышину:

«Ваше письмо о художествах Василия Сталина получил. Спасибо за письмо. Отвечаю с большим опозданием ввиду перегруженности работой. Прошу извинения. Василий – избалованный юноша средних способностей, дикаренок (тип скифа!), не всегда правдив, любит шантажировать слабеньких “руководителей”, нередко нахал, со слабой или – вернее – неорганизованной волей.

Его избаловали всякие “кумы” и “кумушки”, то и дело подчеркивающие, что он “сын Сталина’. Я рад, что в Вашем лице нашелся хоть один уважающий себя преподаватель, который поступает с Василием, как со всеми, и требует от нахала подчинения общему режиму в школе.

Василия портят директора, вроде упомянутого Вами, люди-тряпки, которым не место в школе, и если наглец Василий не успел еще погубить себя, то это потому, что существуют в нашей стране кое-какие преподаватели, которые не дают спуску капризному барчуку. Мой совет: требовать построже от Василия и не бояться фальшивых, шантажистских угроз капризника насчет “самоубийства”. Будете иметь в этом мою поддержку. К сожалению, сам я не имею возможности возиться с Василием. Но обещаю время от времени брать его за шиворот.

Иосиф Сталин, 8.06.1938 года».

Такое вот воспитание… И письмо, кстати, никакая не байка, а стопроцентно реальный исторический документ, хранящийся в архивах.

В школе Василий Сталин, что называется, звезд с неба не хватал, учился средне. А уж примерным поведением не отличался вовсе. За звездами в небеса он отправился позднее – в знаменитую Качинскую военно-воздушную школу. Не знаю, насколько соответствует истине утверждение о том, что изначально он, как и старший сводный брат Яков, хотел быть артиллеристом, но летчиком курсант Василий Сталин, в теоретических занятиях не блиставший, оказался, что называется, от бога. Через два года ему уже доверили истребитель. Прослужив какое-то время в должности младшего летчика (сын Вождя!), Василий, испытывавший за партой смертные муки, тем не менее отправляется доучиваться сперва в Военно-воздушную академию РККА, а затем – на Липецкие курсы для командиров эскадрилий. Заканчивает перед самой войной – в мае 1941 года. Великую Отечественную встречает летчиком-инспектором 2-го управления ВВС РККА, а уже в сентябре возглавляет инспекцию Военно-воздушных сил. В декабре 41-го Василий Сталин получает внеочередное звание майора, в феврале 1942-го он уже полковник. «Вот он, карьерный взлет сынка Верховного!» – скажет кто-то. И будет категорически неправ. В боевой авиации в годы Великой Отечественной были взлеты и куда покруче – чуть ли не из старлеев в генералы. Рычагов, Губенко, Захаров, Серов ничьими «сынками» не были. Просто воевали геройски. Да и, кстати, Василий, получивший звание полковника в 20 лет, «застрял» в нем очень и очень надолго. И как раз именно из-за отца.

Как воевал Василий Сталин? Полное, пожалуй, представление об этом могут дать обстоятельства, при которых он получил свой первый (из трех) орден Боевого Красного Знамени. Осень 1941 года. Враг рвется к Москве. На Орловском направлении идут тяжелейшие бои, и Красная армия цепляется за каждый клочок родной земли. На военный аэродром под Мценском налетает стая гитлеровских бомбардировщиков. Считанные минуты – и с лица земли будут сметены и самолеты, и склады, и взлетные полосы. Пехота снова останется без воздушной поддержки. В это мгновение какой-то шальной пилот бросается в кабину истребителя и орет: «От винта!» Все бы ничего, да только в боевой машине нет ни единого снаряда, ни единого патрона. Нечем стрелять… Осознав это, взмывший в небо летчик прет прямо в лоб пытающимся зайти на бомбежку фрицам. Те, увидев, что имеют дело с ненормальным, поспешно отворачивают и позорно улепетывают восвояси. Наблюдающий все это с земли командующий армией (в мыслях он только что попрощался с собственной авиацией) выдыхает: «Не знаю, кто в кабине, но как только сядет – “Красное Знамя” ему на грудь!» Из приземлившегося истребителя с эдаким гусарским шиком выпрыгивает улыбающийся Василий Сталин… Исследователи по сей день спорят – сколько же он сбил немецких самолетов: два или пять? Сколько в одиночку, а сколько – в группе? Да не все ли равно?! Главное, что сбивал, совершил множество боевых вылетов, из которых вполне мог не вернуться, как не вернулись Тимур Фрунзе, Владимир Микоян, Леонид Хрущев, сыновья «кремлевской элиты», сгоревшие в небе той войны…

Главной проблемой Василия во время войны был постоянный и неусыпный надзор отца, особенно усилившийся после гибели тех, о ком я упомянул выше, и тем более трагической истории с Яковом Сталиным. «Мне одного пленного хватит!» – якобы орал на него отец, которого чисто по-человечески в этой ситуации можно было бы понять, хотя лично я в такой эпизод и не верю. Тем не менее «особые распоряжения» о максимальном «отсечении» Василия от боевых вылетов шли регулярно. Его это доводило до бешенства, до нервных срывов. Ну, и до запоев, конечно… Вот уж о них-то в Кремль докладывали исправно и со всем надлежащим рвением. Летом 1942 года под командованием Василия создается особая авиагруппа из лучших советских асов, в которую для боев под Сталинградом отбираются лучшие из лучших, в том числе летчики, уже имеющие звания Героев Советского Союза. Дерутся они отлично, но кто-то докладывает Верховному, что в перерывах между боями истребители заливают не только горючее в баки своих машин. Виновным во всем происходящем выставили Василия (как будто в других частях тогда не пили!).

По личному приказу Сталина «за спаивание подчиненных и развал командиром дисциплины» часть расформировывают, Василия понижают и отзывают в Москву. Но это приводит только к еще худшему – устроив на загородной даче развеселую встречу Нового года, Сталин-младший сталкивается там со своей бывшей возлюбленной, которая, ответив на его вновь воспылавшие чувства, остается с ним на несколько дней. При этом как-то забывается, что она уже давно замужем за Романом Карменом – известнейшим в СССР кинорежиссером. Вспыхивает скандал, и оскорбленный в лучших чувствах муж бежит с жалобой к единственному, кто имеет над Василием хоть какую-то власть.

Неизвестно, насколько соответствует исторической правде резолюция, якобы наложенная Иосифом Виссарионовичем на донос: «Вернуть дуру Кармену!», но очень, знаете ли, в его стиле. Василия отправляют на 15 суток на «губу», с должности начальника инспекции снимают и вообще не знают, что с ним делать дальше. Ведь в своей резолюции Верховный указал еще и такое: «не назначать без моего ведома ни на какие командные должности!» Тем не менее, позволю себе предположить, что результатами случившегося Василий был более чем доволен. В феврале 1943 он снова на фронте! Снова в небе, снова в бою. Командует истребительным авиаполком и лупит гитлеровцев в хвост и в гриву. Он их сбивает! Верховному докладывают: «Рискует! Лезет на рожон! Рвется в самое пекло!» Именно к тому времени относится эпизод, когда Василия спас один из однополчан, согнавший с хвоста его истребителя уже примерившийся расстрелять увлекшегося летчика «мессер». И вот короткая строка, написанная Василием в благодарность своему спасителю на открытке: «Спасибо тебе. Спасибо за жизнь. Жизнь – это Родина!» Не с трибуны, заметьте, сказано. Не на публику. Просто это говорит Сталин – сын, достойный своего великого отца.

Верховный в Кремле сжимает кулаки и ругается в усы, но сделать до поры ничего не может. Василий сам дает ему новый повод для опалы. Увлекающийся охотой и рыбной ловлей, последнюю он понимал несколько, скажем так, своеобразно. «Снастью» на одной из устроенных им рыбалок стали не удочки, а… авиационные реактивные снаряды. Вместо наваристой ухи – один убитый, один покалеченный и осколки, полученные самим Василием в ногу и в лицо. И снова – снятие с должности с формулировкой «за разгул и пьянство», отзыв в столицу, тяжелейшая операция, восемь месяцев лечения. И все-таки он успел! 286-я Гвардейская истребительная Нежинская дивизия берет Берлин под его командованием. Генералом Василий Сталин становится с тринадцатого представления – в 1946 году. Из предыдущих дюжины списков его вычеркивал лично Верховный, также рвавший в клочья поданные на сына представления к званию Героя. Чтобы порадовать присвоением нового звания, Василию позвонили в 4 утра. Единственными его словами были: «Ну, уж если отец дал – тогда точно достоин!»

Несмотря ни на что, своего грозного и сурового папу, которого он пацаненком умолял не плакать, Василий любил истово и беззаветно. Последняя их прилюдная ссора произошла в 1952 году, когда Иосиф Виссарионович буквально выставил с праздничного банкета по поводу дня ВВС своего сына – на тот момент уже генерал-лейтенанта и начальника авиации Московского военного округа. По рассказам очевидцев, Василия явился туда изрядно «поддатым» и на вопрос отца о том, почему на ногах стоит нетвердо, бросил: «Устал!» Ну, на нем действительно лежала колоссальная ответственность за проведение авиапарада, усугубленная тем, что предыдущее такое мероприятие закончилось скверно – крушением одного из участвовавших в нем новейших бомбардировщиков ИЛ-28. Но можно не сомневаться, успех после приземления со своими подчиненными-пилотами отметить он не преминул. На заданный Сталиным-старшим главкому ВВС Павлу Жигареву вопрос: «И часто он у вас так устает?», следует ответ: «Да постоянно!» Василий взрывается, орет на начальника матом, чуть ли не лезет с ним в драку. Итог – снятие с должности и отправка в… Военную академию Генштаба. Несколько странное проявление отцовского гнева, вы не находите? Позволю высказать предположение – все произошедшее на знаменитой Кунцевской даче Вождя было не более чем спектаклем. Верховный снова пытался вывести сына из-под удара. Какого?

Ну, мы с вами ведь уже пришли к выводу о том, что как раз в это время – в 1952–1953 году Иосиф Виссарионович готовился к осуществлению неких совершенно колоссальных замыслов. Речь как о коренных переменах в Советском Союзе, связанных с окончательным отстранением от руководства им «старой гвардии», «верных ленинцев», а заодно с ними – так и не добитых окончательно троцкистов, так и о подготовке войны с Западным миром. Совершенно точным фактом является и то, что именно эти планы и стоили Иосифу Сталину жизни. Знал ли Сталин о готовящемся против него заговоре партийной верхушки, равно как и о том, что в Вашингтоне и Лондоне лихорадочно ищут пути к его устранению? Не мог не знать, не мог не предвидеть. Кое-кто считает, что Вождь готовил упреждающий удар, с которым, увы, опоздал. И одно из ведущих мест как раз в его планах по нейтрализации надвигающейся угрозы (да и в дальнейших – тоже) играл один из считанных людей, которым он мог довериться целиком и полностью, абсолютно не опасаясь предательства. Василий Сталин.

Имеются более чем достоверные свидетельства тех, кому Василий открыто заявлял: «Я жив, пока жив отец! Случись что с ним, меня разорвут тотчас же…» Как в воду глядел! Генерал-лейтенант Сталин рыдал над гробом отца, и некому было сказать ему: «Не плачь!» Именно во время похорон он бросил собравшимся в траурном зале «соратникам» Вождя: «Это вы его убили!» О том, что Иосифа Виссарионовича пытаются сжить со свету с помощью яда (а именно так оно, скорее всего, и было), Василий во всеуслышание заявлял еще до рокового 5 марта. Причем, судя по воспоминаниям современников, во время прощания с покойным и провозглашения ставшими для него роковых слов, был он трезв как стеклышко. Впрочем, «убили» могли бы еще и простить – мало ли, вырвалось, сын все-таки. Наверное, в виду имел «замучили непосильной работой». Ведь так, Васенька?

Гораздо страшнее для собравшейся у гроба кучки заговорщиков было то, что Сталин-младший пообещал «поведать всему миру правду» об истинных причинах смерти отца. И даже вроде бы бросился с этими разоблачениями в посольство Китайской Народной Республики! Если бы узурпаторам было нечего скрывать, и руки их не пятнала бы кровь Верховного, так пусть бы себе бегал. Хоть к китайцам, хоть к мексиканцам… Но нет, Василия вызывает к себе министр обороны Булганин и требует немедля катиться из Москвы ко всем чертям – командовать каким-то Волчехренским военным округом. Бедолага забыл, что дело имеет со Сталиным, а потому ответ выслушивает витиеватый и матерный. Ну, раз не хочешь «по-хорошему»… 26 марта Василия вышвыривают с военной службы без пенсии, не оставив ему даже права ношения формы, а спустя месяц и два дня арестовывают.

Ему вменяют «растраты», «злоупотребление служебным положением», а впоследствии и опаснейшую, смертельную статью УК – 58-ю. «Антисоветская пропаганда и агитация». Сталину… «Следствие» длится два года, которые Василия «маринуют» в Лефортово. Уже убит Берия, власть захвачена Хрущевым и эта лысая мразота готовит последний свой удар – XX съезд. Ну как же тут отпускать сына, когда собираешься окончательно втоптать в грязь отца?! В 1955 году Василия Сталина «судят» и приговаривают. Никаких растрат доказать, естественно, не получается, под «злоупотребления» подводят его колоссальную деятельность по развитию в МВО военного спорта – строительство бассейнов и стадионов, выданные спортсменам форму и квартиры. По совокупности «навешивают» 8 лет лишения свободы «с поражением в правах».

Во Владимирский централ поступает «заключенный Василий Васильев». Выходит он оттуда в первые дни 1960 года – из тюрьмы Сталина везут чуть ли не прямиком в кабинет Хрущева. Теперь Василия пытаются купить – ему, ставшему в тюрьме практически инвалидом, обещают вернуть звание, награды, пенсию, даже разворованное имущество, какое удастся найти. Обещают вполне симпатичную «трешку» в Москве. Ну, соглашайся же! Что ты кому докажешь?! Сделав вид, что сломлен и готов на все, Василий «отрывается» от слежки и на несколько дней исчезает. Перехватить его, устроив для этого автомобильную аварию, успевают по дороге… в китайское посольство! Становится известно, что на сей раз Сталин (кстати говоря, лично знакомый с председателем Мао еще с 1949 года) твердо был намерен просить там убежища. А прекрасно понимавшие, что творится в СССР, китайцы собирались ему это убежище предоставить.

Он отсидит еще год, чтобы весной 1961 года с паспортом на фамилию «Джугашвили» отправиться под конвоем в Казань, куда любым иностранцам доступ был закрыт намертво. А весной 1962 года Василия Сталина похоронят с диагнозом «отравление алкоголем». По свидетельствам очевидцев погребения, на его лице и теле живого места не было от следов побоев. А жившая с ним тогда женщина с ужасом вспоминала длившийся сутками в крохотной квартирке обыск, в ходе которого долбили стены и срывали полы, явно в поисках тайников. С чем? Ну, уж точно не с драгоценностями… Какие материалы, могущие пролить свет на смерть Вождя, стремились заполучить те, кто разносил последний приют Василия? С каким компроматом на Хрущева и его свору он шел в китайское посольство? Почему был вынужден искать защиты и помощи там, отчаявшись быть услышанным на Родине? Мы этого никогда уже не узнаем. Увы…

Горькое послесловие

Убийца Союза Советских Социалистических Республик

Когда заходит речь о крушении СССР, многоголосый хор сыплет проклятия и обвинения в этой трагедии на голову последнего генерального секретаря ЦК КПСС и, по совместительству – первого и последнего советского президента Михаила Горбачева. Это же он, гад такой, наймит западный, бестолочь безвольная, привел великую страну к краху, допустил, чтобы все рухнуло и развалилось! Все это, конечно, правильно, но…

Если говорить о реальных причинах гибели непобедимого в войнах государства, простиравшегося на одну шестую часть земной тверди, то смотреть надо гораздо глубже. В том числе – и во времени. Смерть СССР была предопределена приходом к власти не Михаила Горбачева в 1986 году, а Никиты Хрущева – в 1954-м. А фактически – еще раньше, в 1953 году, во время устроенного им в Кремле, по сути, военного переворота, в результате которого страна раз и навсегда сошла с невероятно жесткого, но неизменно победоносного сталинского курса и ухнула в гнилое болото «оттепелей», «застоев» и «перестроек», в котором и погибла.

Вредоносные действия Хрущева, «отметившегося» буквально во всех сферах внутренней и внешней политики государства грубейшими, преступными просчетами, можно рассматривать долго. И при этом задаваться только одним вопросом – а было ли вообще в СССР хоть что-то, что этот лысый любитель «вышиванок» не изгадил непоправимо своим вмешательством? Пожалуй, не было… Однако мы постараемся остановиться только на самых основных моментах, ставших для страны, увы, судьбоносными. Итак, с чего бы начать?

Начнем, пожалуй, с экономики. И, прежде всего – с такой важнейшей ее отрасли, как сельское хозяйство. Вот уж где Никитка развернулся так развернулся! Пустые прилавки советских продовольственных магазинов, вечный дефицит, необходимость на сорок первом году мирной жизни страны разрабатывать пресловутую «Продовольственную программу» – все это «заслуги» Лысого, возомнившего себя аграрным гением. И речь здесь не только о навязшей всем в зубах кукурузомании Хрущева – ладно бы ограничилось только этим. Хотя… Как я уже объяснял выше, очереди за хлебом, первые после войны перебои с самыми элементарными продуктами, повышение цен на них и закупка зерна за рубежом за золото берут свое начало именно в ней.

Однако не только. Совершенно дурацкое с экономической точки зрения «освоение целины», закончившееся тем, что все «освоенные земли» просто-напросто сдуло ветрами и смыло ливнями – тоже тема общеизвестная. Однако не так много людей знают о том, что Хрущев своим решением свернул и прекратил описываемые мной выше сталинские колоссальные природоохранные программы. Эти грандиозные планы в области мелиорации и лесонасаждений были направлены как раз на подъем исконно русских земель – того же Нечерноземья, к примеру, а никак не территорий нынешнего Казахстана. Напомню – даже первые шаги по их реализации моментально увеличили производительность советского сельского хозяйства в разы! Лысый сломал это все одним махом…

Именно он уничтожил на селе машинно-тракторные станции (МТС), что также имело крайне негативные последствия. А потом – обрушился всей яростью «праведного партийца» на подсобные хозяйства советских людей, стремясь «обобществить» все, до последней курицы или кошки. Ну, откуда ж потом было взяться мясу или свежему молоку, если чуть ли не все до последней буренки благодаря лысому извергу пошли под нож? Отсюда – принявшая совершенно нездоровые масштабы и формы мечта советских граждан «о колбасе» – в погоне за которой они свою страну и прохлопали. При Сталине ни о чем подобном и речи не было. Продуктами питания, причем самыми разнообразными, советские магазины в настоящем изобилии были завалены с конца 40-х, начала 50-х годов. Как сейчас помню воспоминания одного из старожилов о том, как рядом с самым обычным гастрономом (да еще и не в центре города) стояла в те годы бочка (!!!) черной икры, которую и брать-то особо никто не хотел. И вовсе не по причине такой уж дороговизны. Надоела… Продавщицы жутко сокрушались: «Засохнет ведь, списывать придется!» А торговая реклама сталинских опять же времен: «Всем попробовать пора бы, как вкусны и нежны крабы!» Уговаривали, понимаешь ли, советских граждан, деликатесами лакомиться. Ибо было чем… Да еще и цены на них снижали, что ни год.

Другое преступление Хрущева в области экономики – полнейшее уничтожение любой частной инициативы в ней. Думаете, при «тиране Сталине» все в СССР было сплошь государственным? Да вот как раз нет! При нем в стране существовал достаточно ощутимый «частный сектор» – в виде тех же промысловых артелей и кооперативов. И уничтожил их, все до единого, именно Хрущев. Как знать – если б не он, то, возможно «мастерской мира» был бы сегодня не коммунистический Китай, а живой и здравствующий Советский Союз? Кстати, за разрыв отношений с Китаем, приведший к вражде, выливавшейся порой в кровавые столкновения и затянувшейся на десятилетия, «благодарить» надо тоже Никиту, так его перетак, Сергеевича. Эта тема, несомненно, заслуживает отдельного, очень обстоятельного разговора.

«Русский с китайцем – братья навек» – первая строка из песни, которую в начале 50-х годов в Советском Союзе и КНР знали все без исключения. Была в ней еще одна прекрасная строка: «Сталин и Мао слушают нас!» Стоило ей «выпасть» из музыкального произведения стараниями Никиты Хрущева и его клики, как события приняли оборот, в результате которого в скором времени под запретом в СССР оказалась уже не только вся песня, но и любые попытки упоминать Пекин иначе, как в самом отрицательном контексте. Впрочем, не будем забегать наперед…

Русские с китайцами действительно были братьями. При этом советский народ в данной ситуации изначально играл роль брата старшего – более мудрого, более сильного, готового в трудную минуту прийти на помощь, не считаясь ни с какими опасностями и жертвами. В Поднебесной не просто любили – боготворили воинов Красной армии, сражавшихся на ее стороне буквально с самого начала японско-китайской войны, с 1937 года. А впоследствии разнесших в пух и прах Квантунскую армию японцев, уничтожившую миллионы мирных жителей, разгромивших вековых врагов и изгнавших их с китайской земли. Там испытывали самую искреннюю благодарность к советским инженерам, техникам, ученым, врачам, чьими стараниями Китай, находившийся в 1949 году в еще более ужасном и жалком положении, чем наша страна в 1917-м, выбирался из нищеты и разрухи.

Однако более всего там уважали и почитали Иосифа Виссарионовича Сталина. Фактически вся советская помощь Китаю была связана с его именем. При нем в Поднебесную поставлялись сотни боевых самолетов, орудия, танки и прочее вооружение, строились дороги и заводы, направлялись сотни военных советников. Именно они создали из, мягко говоря, не слишком боеспособных китайских крестьян некое подобие вооруженных сил, способных хоть как-то противостоять гораздо лучше вооруженным, экипированным и обученным японцам. Советские летчики не только обучали пытавшихся освоить истребители и бомбардировщики местных «асов», но и принимали личное участие в боевых действиях. Советские люди помогали китайцам, не жалея сил и рискуя жизнями – потому что таковы были приказ и воля Сталина. Еще большую симпатию к Вождю, конечно же, испытывали китайские коммунисты и их лидер Мао Цзэдун. Для них Иосиф Виссарионович был истинным кумиром и, кстати говоря, остался таковым по сей день. В коммунистическом Пекине прекрасно понимали, что без помощи СССР им гораздо труднее было бы победить в гражданской войне. Не меньшее значение имело и официальное признание Москвой Китайской Народной Республики, о котором Советский Союз заявил буквально на следующий день после создания таковой, первым среди всех государств мира. Это моментально поставило точку в вопросе: «Быть или не быть коммунистическому Китаю?» Оспорить мнение Кремля в 1949 году не хватило бы духу ни у одного мирового лидера.

В 1949 году Мао надолго приезжает в Москву, где лично встречается со Сталиным. В начале 1950 года между странами заключается исторический Договор о дружбе и сотрудничества. После этого Китай начинает получать от Советского Союза помощь, не имеющую, пожалуй, аналогов в истории. Кредит в 300 миллионов долларов? Да пожалуйста! Постройка в кратчайшие сроки на территории Поднебесной не менее полусотни крупных промышленных объектов? Без проблем! Помощь в обучении военных специалистов, создание и наладка предприятий по производству вооружений и военной техники? Уже делается… Кто-то может, прочитав все это, начать плеваться и крутить у виска пальцем: «Сталин что, с ума сошел?! В стране разруха, Великая Отечественная только что закончена, а он такие деньжищи – китайцам!» В том-то и дело, что Иосиф Виссарионович был никаким не сумасшедшим, а чрезвычайно жестким прагматиком. За что и пользовался безграничным уважением хитрющего и вовсе не склонного к сантиментам Мао. Кредит-то Пекин получил, но только и исключительно для закупок советского оборудования, техники, прочих товаров. Ничего не напоминает? Так-таки и ничего?!

Да это же излюбленная тактика и стратегия самих китайцев, используемая ими повсеместно сегодня! Умеют они учиться, тут ничего не скажешь. Примерно таким же образом обстояло дело и по всем остальным вопросам. Идя вроде бы навстречу китайцам, Верховный намертво привязывал их к СССР – да так, чтоб и рыпнуться не смогли. Армию им мы, конечно, создавали, обучали и вооружали. И тем самым включали ее не только в число своих вернейших военных союзников, но и в орбиту собственного ВПК. Взаиморасчеты между странами умница Сталин сразу потребовал вести в рублях и юанях, без всяких там пересчетов во вражеские доллары! Сегодня Москва еле-еле приближается к такому достижению. Социализм в КНР должен был строиться не просто по лекалам СССР, а по-сталински: коллективизация, индустриализация, укрепление вооруженных сил. И никаких разброда и шатаний! Вне всяких сомнений, Иосиф Виссарионович видел в Пекине союзника в Юго-Восточной Азии и Тихоокеанском регионе, где, не жалея сил, пытались утвердиться Соединенные Штаты, а и в грядущей Третьей мировой, о чем я уже сказал выше.

Испортил, испохабил, испакостил все, конечно же, «злой гений» Советского Союза, Никита Хрущев. После смерти Иосифа Виссарионовича в 1953 году отношения между Москвой и Пекином, на первый взгляд, совершенно не изменились. Хотя… Имеются данные, что Мао напрягся уже тогда – видя, с кем ему в дальнейшем предстоит иметь дело. Однако моментально и полностью изменил все знаменитый XX съезд КПСС 1956 года, будь он трижды неладен. Именно на нем лысый Кукрузник принялся за свое лживое, лицемерное и преступное «развенчание культа личности Сталина». И вот этого в Китае стерпеть никак не могли. Кое-кто сегодня пытается утверждать, что Мао Цзэдун, мол, был против антисталинских кривляний Хрущева, поскольку «опасался за собственные власть и авторитет». Чушь это собачья, уж извините! Мао всевластно правил Китаем до самой своей смерти, а громадный его авторитет не смогли поколебать ни фантасмагорический «Большой скачок», ни жутковатая «Культурная революция», проходившие с такими «перегибами» и жертвами, что Сталину и браться некуда!

По-восточному мудрый и умевший, в отличие от черта лысого, мыслить на дальнюю перспективу, лидер коммунистического Китая попросту прекрасно понимал, к чему в конечном итоге могут привести такие идиотские поступки, как оплевывание собственных великих лидеров, собственных побед, собственной истории. Да, он испытывал определенную личную благодарность к Сталину, сыгравшему немалую роль в приходе коммунистов к власти в Китае. Однако, по многочисленным воспоминаниям современников, отношения между двумя Вождями отнюдь не были гладкими – Иосиф Виссарионович натуральным образом давил Мао своим колоссальным авторитетом, не упуская случая указать на его явно подчиненную роль.

И тем не менее китайский лидер оказался выше мелочных личных обид и болезненных уколов самолюбия. В Сталине он, в отличие от недалекого и убогого Хрущева, видел, прежде всего, величественный символ, с которым коммунисты всего мира могли бы идти ко все новым и новым победам. Еще больше Мао бесило то, что ничтожный Лысик, недостойный отирать пыль со стоптанных сапог Верховного и ни разу не осмелившийся выступить против него при жизни, принялся с восторгом последнего шакала трепать и рвать мертвого льва. Когда в 1957-м окончательно слетевший с катушек Хрущев приказал вынести прах Вождя из Мавзолея, китайцы предложили забрать тело к себе и там перезахоронить со всеми полагающимися почестями.

А чего стоила выходка китайской делегации, посетившей в 1961 году XXII съезд КПСС? Ее члены оставили у могилы Иосифа Виссарионовича роскошнейший венок, на котором, помимо прочего было написано: «Это – знак того, что китайские коммунисты не разделяют позиции Хрущева относительно Сталина»! Главное же – Мао Цзэдун, открыто честивший Никиту «оппортунистом» и «капитулянтом» за его заигрывания с Западом, прежде всего, с США, совершенно точно предугадал, что его приход к власти означает начало конца СССР. Он на все сто процентов был прав, заявив однажды, что благодаря Хрущеву страной отныне правят не настоящие коммунисты, а «националисты и карьеристы», которые со временем «вышвырнут партбилеты и превратятся в настоящих феодалов». Как в воду глядел, провидя «перестройку» и 1991 год.

Впрочем, возможно, все и сложилось бы по-другому, представляй Никита собой хоть что-нибудь, имей он хоть одно качество, достойное уважения. Так нет же – оплевав Сталина, лысое убожество тут же принялось корчить из себя нового «вождя мирового пролетариата», позволяя себе оскорбительные высказывания в адрес того же Мао. Да вдобавок пытаясь поучать и его, и Ким Чен Ира, и прочих лидеров социалистических стран с Востока и Запада, периодически к тому же обвиняя их в «культе» собственной личности. При всем при этом в отношениях с тем же Китаем Хрущев проявлял то ослиное упрямство и невероятную заносчивость, то совершенно недопустимые для лидера великой державы слабость и мягкость. Особенно дико эта непоследовательность смотрелась в глазах людей Востока, не оставляя ни малейшего места для уважения к субъекту, ведущему себя подобным образом. Недаром же Мао во время своих последних встреч с Хрущевым издевался над ним самым натуральнейшим образом – то дым табачный примется в рожу пускать (прекрасно зная, что Лысый его на дух не переносит), то вдруг предложит провести переговоры в глубоком бассейне, будучи опять-таки осведомленным о том, что плавает Хрущев в точности как топор. Так унижать китаец может даже не врага, а того, кого совершенно не воспринимает всерьез…

Но ладно бы Хрущев только выставлял себя перед китайцами идиотом! Как я уже сказал, в отношениях с ними он кидался из одной крайности в другую (как и во всем остальном, впрочем). То наобещал помочь с созданием атомной бомбы, а то вдруг заартачился – после откровенного заявления о том, что «в Третьей мировой войне нет ничего страшного», сделанного Мао в Москве на очередном международном совещании коммунистических лидеров. И что же в итоге? Да вооружил Никитка Китай ядерным оружием, как миленький! Еще и соответствующие средства доставки (самолеты и ракеты) передал вдобавок к технологиям, необходимым для полноценного запуска и развития ядерной программы. В итоге Пекин, став в 1964 году обладателем собственного ядерного арсенала, начал не просто посматривать с нехорошим интересом на восточные земли СССР, но уже и выдвигать вполне конкретные территориальные претензии к нашей стране. Дошло до разговоров о чуть ли не полутора миллионах квадратных километров некогда «захапанных» русскими «исконно китайских земель»! И что же сделал Хрущев? Этот ненормальный выдвинутые претензии «частично признал», начав обещать китайцам какие-то никому не нужные островки и пустоши в глухих болотах. В Пекине претендовали на большее и смекнули: «На Москву можно и нужно давить!» Кстати говоря, по совершенно непонятным причинам от наших военно-морских баз в Порт-Артуре и Дайрене Кукурузник отказался еще раньше – в 1955 году. Сталин-то как раз, подписывая договор о дружбе с Мао, держался за них намертво.

Происходило все это на фоне еще более безумного решения Лысика – в 1959–1960 годах он приказал немедля отозвать из Поднебесной всех до единого советских специалистов, как военных, так и гражданских. Моментально прекратились поставки сырья и оборудования, выделение обещанного финансирования. Как это сказалось на и без того еле стоявшей тогда на ногах китайской промышленности, думаю, можно не объяснять. Более того, Хрущев потребовал вернуть все выделенные ранее Пекину кредиты. Китайцы с этим справились – все к тому же 1964 году рассчитались полностью. Чего бы это им не стоило. Но СССР в их глазах все больше и больше превращался уже даже не в «плохого друга», а в самого натурального врага. Самое страшное, что ничего не изменилось и после того, как Хрущеву наконец-то наподдали коленом под зад!

Уж не знаю, насколько соответствует истине история о том, как министр обороны СССР маршал Малиновский ляпнул китайскому послу в Москве нечто вроде: «Вот мы от своего старого дурака уже избавились. А вы там с вашим Мао точно так же вопрос порешайте – и все у нас наладится!» Ну, очень, знаете ли, похоже на правду! Особенно в свете того, как дальше «развивались» советско-китайские отношения. Закончилось все тяжелейшим кризисом 1969 года, боями на Даманском и пограничным конфликтом у Жаланашколя. А ведь могло и до обмена ядерными «любезностями» дойти! Для того, чтобы погасить конфликт, потребовалось мастерство Алексея Косыгина – дипломата сталинской школы, прекрасно понимавшего, с кем и как нужно вести переговоры.

Что в итоге? Кретинские (иного, простите, слова я подобрать не могу) действия Никиты Хрущева и его последователей не только оттолкнули от Советского Союза страну, которая была бы для него совершенно бесценным военным, политическим и экономическим союзником, но и, по сути дела, развернули ее в сторону Соединенных Штатов Америки. Да, лучшими друзьями Пекин и Вашингтон не стали. Однако американцы получили в лице Китая громадную «мастерскую» и практически бездонный рынок, давшие колоссальный импульс развитию их экономики. При этом китайские товарищи умудрились не совершить той страшнейшей ошибки, которую впоследствии допустили СССР и Россия. Они не попались в ловушку «западных ценностей», не дали американцам и прочим новоявленным «друзьям» проникнуть в собственную культуру, идеологию, сферу воспитания молодежи. Не говоря уж о государственном управлении…

Да и с экономикой все оказалось не так-то просто: несмотря на все давление Запада, Китай не стал менять своего общественного строя и превращаться в покорного вассала. Американцы все это время думали, что они используют и эксплуатируют лоховатых китайцев – вот только в реальности вышло все в точности до наоборот. Не ломая свою страну, не поливая грязью собственные историю и идеалы, китайцы умудрились каким-то непостижимым образом совместить коммунистическую идеологию с государственно-капиталистической экономикой. И в итоге построили то, что построили. Державу, вторую (а вторую ли?!) в мире по экономической мощи, третью – по военной, одну из первых по научному и инновационному потенциалу. Перечислять можно долго…

Увы, за это время руководители Поднебесной научились прекрасно обходиться без тех, кого когда-то считали «братьями», да еще и пакостили нам десятилетиями, как только могли – в том же Афганистане или Вьетнаме, к примеру. Сокрушаясь сегодня по поводу их коварства и нежелания бежать навстречу России с распростертыми объятиями, стоит иногда вспоминать, как жестоко СССР, вернее, вполне конкретные его лидеры и политики «кидали» Китай, заставляя разочароваться и в собственной искренности, и в собственной надежности в качестве партнеров. Сегодня, к счастью, ситуация на глазах меняется в лучшую сторону, но сколько блестящих возможностей было упущено, сколько крови пролито – и все из-за лысого ничтожества, ломавшего без разбора все, что с таким трудом воздвигал Сталин.

Да что там говорить… По правде говоря, первое время, наталкиваясь в Интернете на утверждения о том, что это лысое чудовище принадлежало к некоей «тайной секте сатанистов», я откровенно ржал. Но потом ознакомился с некоторыми особо смачными деталями его гнусных деяний, и стало, знаете ли, как-то не до смеха. При Сталине аборты в СССР были запрещены. Хрущев их быстренько разрешил – убивайте нерожденных детей сколько влезет! А его совершенно патологическая ненависть к Православию наводит и вовсе на самые нехорошие подозрения. Именно лысый бес уничтожил в стране едва ли не все церкви, возрожденные Сталиным, снова взял курс на идиотскую антирелигиозную пропаганду и «атеистическое воспитание». Нет, не знаю как там насчет секты, но то, что с точки зрения любого верующего человека, Кукурузник был сатанинским отродьем, за версту воняющим серой, это точно.

Никита Хрущев нанес СССР столько вреда, сколько не смогли бы причинить, даже объединившись, все разведки и спецслужбы стран НАТО. Развал армии – тоже тема отдельная. Лысый воевать, конечно же, ни с кем не собирался – кишка была тонка. Несколько международных кризисов, едва не закончившиеся тотальной ядерной войной – это ж исключительно от дури, от полнейшего неумения просчитывать последствия собственных шагов и решений. Вооруженные силы он принялся «сокращать» – сперва на 2 миллиона с лишним человек личного состава (треть от имевшейся численности) в 1955–1958 годах, а потом, в 1960 году – еще почти на полтора миллиона. При этом армию, что называется, резали по живому – под сокращение попадали развернутые и более чем боеспособные части и подразделения. Солдатам такой «повальный дембель» был наверняка в кайф, а офицерам? Многих из них буквально вышвыривали на улицу, отбирая казенное жилье и оставляя вообще без средств к существованию. Пенсии не давали, а о трудоустройстве военных или переобучении их на гражданские специальности только трепались, принимая пустые постановления, в реальной жизни слабо выполнимые. Да и о чем тут говорить, если лысый придурок идеал устройства в мирной жизни старших офицеров видел дословно так: «Если бы майор был свинарем, то тогда бы ему цены не было!» И добавлял при этом: «Раздули армию, для чего это нужно?!»

27 июня 1959 года Хрущев подмахнул постановление Совмина, касавшееся пенсий военнослужащих и членов их семей. Множество военных, в том числе и проливавших кровь на полях Великой Отечественной, а также вдов и сирот воинов-победителей лишились помощи от государства вообще. Многим денежное содержание срезали до полного неприличия. Более того – выслужить нормальную пенсию в Советской армии становилось почти нереально. Это Никитка называл «сокращением военных расходов»… исходил он при этом из таких примерно соображений: «если военных не контролировать и дать им возможность развернуться в собственное удовольствие, они вгонят страну в бюджетный гроб, все государство по миру пустят!» «Врагу и воевать не потребуется… сами погибнем, разоримся!» И это брякало ничтожество, вгонявшее бюджетные миллиарды в совершенно безумные прожекты, вроде «освоения целины»! Даже Дмитрий Полянский, бывший в свое время вернейшим соратником Хрущева (потом, правда, как и все «соратники», его предавший), в 1964 году писал вот что: «Армию Хрущев, по существу, третирует, с нашими прославленными военачальниками не считается. Он возомнил себя военным теоретиком и выдвинул ряд идей, которые военными не поддерживаются…»

Вот именно, возомнил… Лысый не просто решил сэкономить деньжат, громя собственную армию в пух и прах. Он вздумал ее «перестраивать»! «Одна бомба разметет несколько дивизий. Так что количество дивизий – это сейчас не признак силы, а, грубо говоря, человеческое убойное мясо. У нас есть ядерный щит… наши ракеты самые лучшие в мире. Американцы… догнать нас не могут… Зачем нам щит – огромные армии, сконцентрированные в Европе? Это старый хлам, металлолом, который пудовыми гирями висит на шее народа, отвлекая миллионы рабочих рук от созидательного труда!» Танковые армады – «металлолом»… А Никиту «несло» дальше: «Времена изменились. Не числом солдат с ружьями, а огневой мощью и средствами доставки определяется теперь обороноспособность. Необходимо поэтому укреплять и совершенствовать ракетно-ядерный щит страны. А военная авиация и флот утратили прежнее значение. Их нужно постепенно сокращать и заменять ракетами…» Увы, это был не пустой треп, а вполне конкретные планы – в начале 1957 года во время заседания Совета обороны СССР Кукурузник на полнейшем серьезе предложил принять программу постепенной замены бомбардировочной авиации баллистическими ракетами и истребителей перехватчиков зенитно-ракетными комплексами. Армия без истребителей вообще – это вам как?!

Впрочем, и на этом «творческая мысль», кипевшая в лысой башке, не остановилась. Хрущев задумал уничтожить Советскую армию ВООБЩЕ! Полностью! Не верите? В октябре 1957 года, во время беседы с американским (ну, конечно!) журналистом Джоном Рестоном, Хрущев выдал следующее: «Мы готовы хоть сейчас достигнуть разумных соглашений по всей проблеме разоружения, значительно сократить Вооруженные силы или даже совсем не иметь армии, только милицию для охраны честных людей от воров и жуликов, которые, к сожалению, еще имеются». Попытка порисоваться перед столь ценимой Лысым заокеанской прессой? А вот и нет! Выступая в ООН 18 сентября 1959 года, он понес с трибуны ту же самую дичь: предложил всем поголовно «разоружиться» до такой степени, чтобы все без исключения государства отказывались бы от содержания каких бы то ни было вооруженных сил вообще! Ну, разве что, кроме минимальных контингентов внутренней охраны (милиции или полиции), вооруженных легким стрелковым оружием и предназначенных для поддержания внутреннего порядка и защиты личной безопасности граждан. Лучше б ботинком по трибуне стучал – меньше бы сраму было…

Месяц спустя уже дома Хрущев с гордостью распинался насчет собственных «мирных инициатив» в ООН уже перед делегатами сессии Верховного Совета СССР. А вот что излагалось в записке, поданной им уже в Президиум ЦК КПСС: «…Следует перейти на территориальную систему (милицейские силы). То есть будут созданы полки и дивизии по территориальному принципу (с привлечением граждан служить в них без отрыва от производства). Конечно, для таких полков, соединений надо иметь соответствующие кадровые офицерские силы… Нам надо иметь транспортную авиацию, потому что в случае возникновения необходимости надо быстро перебросить части из одного места в другое… Оружие для таких территориальных подразделений должно находиться в соответствующем разумном ассортименте поблизости тех мест, где будут находиться эти сформированные подразделения. И дивизии сразу… по сигналу собираются на сборный пункт, садятся в самолеты и отправляются, куда прикажут…»

Исходя из этого, воевать Никита собирался, заметьте, не с внешним врагом, а с собственным народом. И воевал! Именно из-за Хрущева кровь пролилась в Грузии, где демонстрации в защиту Сталина по приказу Хрущева не просто расстреливали, а давили танками и БТР. Новочеркасск будет значительно позднее. И… Да – первым в Советском Союзе войска против мирного населения (с сотнями жертв) бросил именно Хрущев. При оболганном им «тиране» ничего подобного не было никогда… А планы по полному отказу от Вооруженных сил он точно вынашивал. Во всяком случае, действовал Хрущев в полном соответствии с ними, сдавая врагам СССР все позиции, которые только можно было сдать. В рамках «сокращения Вооруженных сил» в 1955–1958 годах были ликвидированы важнейшие советские военные базы. Например, Порккала-Удд в Финляндии, Порт-Артур в Китае. Более того, наши воинские контингенты были выведены из Австрии, Румынии, уменьшены группы войск в Венгрии, ГДР, Польше. На черта это делалось? При том, заметьте, что страны Запада ни сокращать, ни тем более распускать армии и близко не собирались. Соединенные Штаты натыкивали собственные военные базы буквально по всему миру, нашпиговывали своими войсками Европу, Азию, Ближний Восток. Забыв заданную им в Корее сталинскую трепку, они уже вовсю готовились утопить в крови Вьетнам и примерялись задушить Кубу. А Лысик в это же самое время плел что-то о «всеобщем и полном разоружении». И под этот лепет уничтожал сильнейшую в мире армию, сводя на нет многолетние труды Сталина и его сподвижников, перечеркивая героизм и великие достижения всего советского народа.

Нет, вы как хотите, но я никак не могу отделаться от ощущения, что команды этот лысый вредитель и враг народа получал непосредственно из Вашингтона и штаб-квартиры НАТО. И ведь колоссальное ослабление военной мощи Советского Союза – это далеко не всё! Некоторые действия Хрущева напрямую наталкивают на мысль о том, что он вообще готовил СССР к полному демонтажу. В это заставляет поверить затеянная Кукурузником полнейшая ломка советской правоохранительной системы. А вы думали, он на армии остановился?! Да, щаз-з-з-з… С одной стороны, Лысик до икоты, до судорог и недержания боялся НКВД. Лаврентий Берия наверняка являлся ему в ночных кошмарах до самой смерти. Потому и принялся громить что милицию, что госбезопасность, не оставляя там камня на камне. Это ж надо было додуматься – в 1960 году вообще упразднить союзное Министерство внутренних дел! Как будто преступность в стране и вправду куда-то подевалась. Однако была тут и еще одна причина, как бы не более важная. Хрущев попросту выполнял требования так называемых «региональных элит» – партийных «князьков» из Прибалтики, Средней Азии, с Кавказа. Вся эта публика, при Сталине изрядно прореженная и с конца 30-х сидевшая, как мыши под метлой, естественно, поддержала Никиткин переворот, а теперь требовала для себя того, чего была напрочь лишена при грозном Вожде. А именно – неприкосновенности и возможности «рулить» в собственных «улусах» так, как им вздумается.

Именно отсюда и «растут ноги» ликвидации МВД СССР. И доказывается такое предположение одним-единственным реальным фактом: после его разгона весьма пухлые досье на региональных партийных и хозяйственных бонз из сейфов уничтоженного ведомства перекочевали не в архивы КГБ СССР, как того и следовало ожидать, а были переданы в местные «милицейские органы». Ну, какая их там ждала судьбы, вы наверняка догадываетесь. Вот именно так закладывался фундамент создания той самой партийно-номенклатурной касты, которая впоследствии, сгнив и превратившись в стаю шакалов, уничтожила Советский Союз. Более того – войдя во вкус, эта шобла стала требовать от Лысого изничтожить и Комитет Государственной Безопасности! Ну, как минимум провернуть с ним тот же номер, что и с МВД, то есть – убрать всесоюзную структуру, оставив «органы» только на местах. Нет ни малейшего сомнения в том, что, воплотись эта «хотел-ка» в жизнь, тут бы и настал СССР полный и окончательный кирдык. И не в 1991 году, на три десятилетия раньше. Хрущев этого не понимал? При всей его неадекватности – глубоко сомневаюсь. Скорее, он и стремился именно к этому. К счастью, до очередного «преобразования» руки у Хрущева не дошли – ужаснувшись степени его авантюризма и осознав надвигающуюся опасность полнейшего развала страны, Лысого убрали собственные же подельники. Жаль, не прибили.

Перечень хрущевских злодеяний можно продолжать и продолжать. Пожалуй, стоит написать об этом когда-нибудь отдельную книгу… Да за одно только привнесенное в жизнь страны холуйское преклонение перед США ему нет и не будет прощения! «Догнать и перегнать Америку!» А на кой ляд было ее догонять? Для того, чтобы пришибить, разве что… Укоренившаяся со временем в нашей стране дурацкая привычка – равняться на Америку и все мерить по ней, тоже берет начало от Хрушева. Ездить за океан он просто обожал, наверняка, была б его воля, и вовсе оттуда не вылезал бы. Вообще «внешняя политика» Лысого – это нечто совершенно неописуемое. Во всяком случае, без обильного применения исключительно матерной лексики.

Однако главным его преступлением – и главной же причиной последующего уничтожения СССР, стало омерзительное действо под названием «XX съезд партии». Да, да – тот самый, на котором был «развенчан культ личности». Убожество, всю свою жизнь проведшее в зависти к Сталину и в страхе перед ним, хотело свергнуть с пьедестала недостижимого в своем величии Вождя, а обрушило веру всего советского народа. И не только в Сталина – в партию, в свою страну, в правильность сделанного когда-то выбора, в праведность принесенных жертв и достигнутых побед.

Миллионы советских людей вдруг с ужасом узнали, что, оказывается, все эти годы они воевали, погибали и побеждали, строили и создавали вовсе не под водительством мудрого генералиссимуса, с чьим именем они шли в бой и о котором в день смерти рыдали совершенно искренне… Все эти годы ими помыкал тиран, кровавый палач и безумец! Хрущев облил грязью не Сталина – их всех, поскольку из славных созидателей и воинов великой Империи, за здоровье которых поднимал в Кремле тосты их Вождь, советские люди после гнусного доклада Никиты моментально превратились в безмозглое стадо баранов, поклонявшихся непонятно кому! Все это, конечно, была ложь – подлая и гадкая, но ведь вернуть сказанное, увы, невозможно. В душах народа героев и тружеников именно с того страшного момента воцарилась пустота, с каждым новым поколением все больше заполняемая неверием и цинизмом. Это был смертельный удар в сердце Советского Союза. Даже более того – лишение его чего-то нематериального, но жизненного важного. Хрущев своей ложью и предательством убил душу нашей Родины…

Разрушительные последствия XX съезда (верней сказать – шабаша) стали проявляться фактически моментально. Причем не только в самом СССР. «Брожение» в едва только сделавших социалистический выбор странах Европы, вылившееся в несколько попыток антисоветских переворотов, в частности в Польше, Венгрии и Чехословакии, берет свое начало именно от него. Созданный трудами Сталина и кровью наших солдат-освободителей «социалистический лагерь» моментально начал трещать по швам и удерживать в нем пошедших в 1945 году за великолепной сталинской Империей людей пришлось танками. Все те инциденты, которые нам сейчас с таким смаком припоминают в странах Восточной Европы – заслуга исключительно кукурузного ничтожества. При этом тех, кто оставался верным идеалам и делу социализма, тех же Северную Корею и Китай, Лысый, как уже было сказано выше, не просто оттолкнул от СССР, а умудрился превратить в его врагов.

Никакой «культ» Хрущев, конечно же, не развенчал – тупое возвеличивание генсеков жило и при нем, и после него. Более того – этот пост (сперва первого секретаря ЦК КПСС, а потом и опять генерального) возродил именно Лысик, отчаянно алчущий пышных титулов и громких званий, на которые Сталину было просто наплевать. Культ процветал – вот только личностей во главе СССР, увы, больше не было. Более того – брехавший об «очищении партии» лысый «верный ленинец» как раз и превратил ее в закрытую от Закона и народа касту неприкасаемых «властителей жизни». В результате и коммунистическая партия и сам СССР начали превращаться в гниющий изнутри живой труп, влекомый к гибели и распаду безумными старцами. Горбачев с его «нобелевскими» тридцатью сребрениками стал лишь закономерным финалом процесса, запущенного за тридцать лет до его прихода к власти.

Могло ли быть по-другому? Уверен, что да. Во всяком случае, тот же китайский опыт доказывает это вполне убедительно. Не берусь даже предполагать, в какой стране мы жили бы сегодня. Во всяком случае, однозначно не было бы распада огромной семьи народов с последующими кровопролитными войнами и превращением вчерашних «братских республик» в смертельных врагов России. Не было бы «перестроечного» и «постперестроечного» лихолетья с огромными потерями и жертвами – как экономическими, так и людскими. И, скорее всего, сегодняшнего, грозящего перерасти в новую мировую войну противостояния, в котором Россия оказалась фактически против всего Западного мира, тоже бы не было.

Увы… Истории сослагательное наклонение незнакомо.

Вот, собственно, и все, что я хотел рассказать вам, дорогие читатели в рамках этой конкретной книги. Иосиф Виссарионович Сталин и его время – тема, конечно же, невероятно обширная. Ее не втиснуть в прокрустово ложе одного труда – тут, пожалуй, и целой библиотеки маловато будет. К счастью, сокрытая от нас десятилетиями Атлантида его эпохи, сегодня поднимается из-под мутных волн лжи и наветов во всем своем блеске, вопреки отчаянным попыткам удержать ее в вечном небытие. И знаете, почему так? Да потому, что время Вождя – это, пожалуй, наивысшая на сегодня вершина, которой удавалось достичь нашей стране и нашему народу. Да, не самое сытое время… Да, не самое мирное и не самое спокойное… Но где же вы видели рядом сытый покой и величие?! А ведь именно Величие – то главное слово, которым наиболее полно определяются суть и смысл Эры Сталина. Величие и мощь своей Родины – вот то, по чему тоскуют сегодня те, кто вспоминают Иосифа Виссарионовича с огромным уважением и воздают должное его заслугам.

Да, его ненавидят. Ненавидят и по сей день пытаются марать грязью. Но кто и почему? Позволю себе утверждать – сегодняшние попытки либералов выставить Сталина источником множества бед и виновником страшных преступлений, являются ничем иным, как уродливым отражением их собственного жгучего стыда. «За что?!» – спросите вы. Да именно за те самые злодейства, за подлость и низость, которую они сегодня пытаются приписать давно ушедшему Вождю. Порожденный ими лживый термин «сталинские репрессии» абсурден в самой своей сути. Десятки и сотни тысяч, чуть ли не миллионы доносов и кляуз писали не Сталин с Берией! И даже не Ежов с Ягодой… Не Иосиф Виссарионович, в мгновение ока воплотившись во множестве ипостасей, заседал в «особых тройках», трибуналах и судах, выносивших конкретные приговоры. Он-то как раз пытался раз от раза унять разбушевавшуюся «стихию» террора, ужасавшую даже его самого.

Никакие «репрессии» были бы невозможны без миллионов исполнителей. А главное – десятков миллионов тех, кто «разоблачал» и «выводил на чистую воду» сонмы «врагов народа». И вот только не надо пытаться свести все к «кровавым палачам» и «костоломам» из НКВД! Хватит уже этой лжи! Академики и профессора, деятели искусства и писатели, красные командиры и «видные партийцы» – все они строчили друг на друга многостраничные «телеги», рассчитывая таким образом поправить собственное служебное и материальное положение. Во многом именно в силу этого их потом и реабилитировали пачками, чохом, без всякого разбора вины и невиновности. Слишком уж сложно было разобраться в смрадном клубке интриг, взаимных обвинений и откровенной клеветы. По правде говоря, к повальному и тотальному «реабилитансу» сперва хрущевского, а потом и дурного «перестроечного» времени отношение у меня самое скверное. Ведь по-настоящему никто ни с чем не разбирался. Никаких реальных расследований и проверок не проводилось. Да и сложно было бы провести их, что двадцать, что тем более пятьдесят лет спустя после вынесения приговоров. Гораздо проще было объявить все судебные решения «массовыми репрессиями», а всех их фигурантов – «невинно пострадавшими», только и исключительно в силу того, в каком году их обвинили.

Таким образом было совершено действительно чудовищное преступление – без суда, без следствия, без реальных доказательств, виновными были признаны не только отдельные личности, руководившие страной, но и фактически все Советское государство! Истинные же виновники и соучастники не только избежали ответственности, но даже превратились в «невинных жертв». Те, кто сегодня, исходя ядом, пытается возложить единоличную вину на Сталина, на 99 % являются потомками или как минимум достойными идейными и духовными наследниками упомянутой мною выше армии циничных стукачей и прилежных расстрельщиков. Кровь и страдания всех невиновно осужденных (а таковые, конечно же, были) лежат именно на их предках, а никак не на Иосифе Виссарионовиче. Попытка слепить из него «всевластного тирана, одержимого манией убийства» является ничем иным, как стремлением снять с себя страшный, непрощаемый Иудин грех предательства за пресловутые «тридцать сребреников», полученные в той или иной форме. Не могут понять и принять величественную сталинскую эпоху и те, о ком исчерпывающе написано еще в Книге книг, сиречь Библии. Те самые мелкие душонкой и убогие духом, кто еще тысячи лет назад готов был отдать первородство за миску чечевичной похлебки. Им глубоко наплевать на то, в какой стране жить, под каким флагом, под чьей властью и куда идти. Лишь бы брюхо было набито и «на голову не капало». Для них Родина, Честь, Гордость – досужие пустые звуки, ровно ничего не значащие и не стоящие. Ну, что тут скажешь… К огромному счастью, в русском народе такие особи справедливо считаются выродками и большинства ни в коем случае не составляют. Вот вам и истинные корни антисталинизма – гнилые, все как один.

От души надеюсь, что прочитанное вызвало в вас желание побольше узнать и о самом Иосифе Сталине, и о его времени, а главное – о людях и делах тех славных лет. Что ж, если так, прекрасно. Только постарайтесь не ограничиваться фактами и цифрами, именами и датами. Попробуйте понять эту эпоху, ощутить ее дух и суть. Вглядитесь в фотографии и кадры кинохроники, запечатлевшие ее, включите военные песни того времени… Что-нибудь вроде «Марша сталинской артиллерии» или «Волховской застольной». Уверен, вы почувствует в них главное – несокрушимую мощь, неудержимое стремление к Победе, веру в себя и свою Родину – самую великую, самую лучшую в мире. Все то, чего нам порой так не хватает сейчас…

Почерпните в том времени негасимый пламень великой силы нашего народа, который сумел так ярко разжечь Сталин. Поймите, кем были наши деды и прадеды, и кто есть все мы. В этом и только в этом – залог нашего будущего. Удачи вам в постижении истины, в долгой и кропотливой работе по отделению зерен от плевел, правды от лжи. Доброго пути на дороге, ведущей к истокам великой всенародной Памяти и Гордости!

Content

Александр Неукропный
Товарищ Сталин
Личность без культа

Авторское предисловие

Вместо вступления – почему в России до сих пор говорят: «Сталина на них нет!»

Часть I Что, если бы Сталина не было?

Был ли шанс у Российской империи?

«Жандармам руки не подаю-с…»

Грозовой февраль – роковые ошибки императора

«Великий Октябрь» – вопросы, заблуждения, тайны

Что, если бы в Гражданской войне победили белые?

Если не Сталин, то кто?

Часть II «Грехи» вождя: о «репрессиях», голоде и «пяти колосках»

Оболганные цитаты Сталина

Был ли Сталин одержим жаждой власти?

Индустриализация и коллективизация – кто на самом деле устроил в СССР голод 30-х годов

От каторги – к ГУЛАГу

«Оттепель», которой не случилось

Репрессии, репрессии, репрессии…

Гармония и алгебра расстрельных списков

Пляски на костях

Цифры, факты и мотивы… Опять не складывается!

Часть III Генералиссимус великой войны

О «репрессиях» в РККА и маршалах-«обличителях»

Военный заговор в действии – настоящие причины трагедии 22 июня 1941 года

«Ни шагу назад!» – «людоедство Сталина» или приказ, спасший Отечество?

Сталин и сын – трагедия Вождя

«Пакт Риббентропа – Молотова» – альтернативы просто не было

Почему Сталин не стал «спасать» Варшавское восстание

Депортации – неоправданная жестокость или справедливое возмездие?

«Еще плодоносить способно чрево, которое вынашивало гада…»

Часть IV Советская Империя Сталина

Как Сталин возвращал России Россию

Сталин и Православие

Существовал ли культ личности Сталина?

Кого и за что не любил Сталин

Часть V Сталин и спецслужбы

Как Сталин с мистикой в НКВД покончил

«На все четыре ноги» – провалы советской разведки

Почему провалились все покушения на Сталина?

Часть VI Сталин – сбывшееся и несбывшееся

Сталинский СССР – «страна-концлагерь» или потерянный рай?

Часть VII «Это есть наш последний…» Сталин и Третья Мировая

Смерть Вождя – последняя тайна Сталина

Горькое послесловие Убийца Союза Советских Социалистических Республик