Александр Шишковчук

Схрон. Дневник выживальщика. Книга 4

Глава 1

Целую гребанную неделю меня терзали угрызения совести. Я ведь так и не отправился на спасение Вовчика из лап ублюдков пендосов, оккупировавших Кандалакшу. Казнят ли его, отправят ли на арену? Продержится ли десантура до моего прихода или будет убит толпой маньяков во славу бога Жести? Приходилось мучиться этими вопросами, потому что Лена загрузила накопившимися в мое отсутствие домашними делами.

После возвращения с той не очень удачной вылазки, она с порога спросила:

— Ну что, эта сучка мертва?

На секунду я был схвачен врасплох. Признаться, мои мысли в тот момент крутились вокруг дальнейшей стратегии выживания. А еще ужас как хотелось заточить чего-нибудь горячего и бахнуть «наркомовский» паек под это дело. Я моргнул пару раз, не сразу поняв, о чем она говорит.

— Ты про Альбину? Конечно, мертва! — воскликнул я.

— Это правда? Ты не врешь?

— Ну, что ты, любимая, сам лично замочил. — Достал из кобуры револьвер. — Вот из этой штуки.

— Все равно тебе не верю, — вздохнула Лена. — Принес бы хоть доказательство…

— Блин, совсем уже? — Я повесил Сайгу на гвоздик и стал скидывать снаряжение. — Какое к черту доказательство? Ты про это ничего не говорила.

— Принес бы голову.

— Ты говоришь ужасные вещи, солнце мое. Отрезать голову? Бр-р-р… — Раздевшись, я направился мыть руки. — Кстати, что у нас на ужин?

— Перловка и гуляш из оленины. — Она следовала по пятам. — Но ты же как-то притаскивал отрезанную голову!

— Так это для задания нужно было, в одной из миссий. А в этот раз такое бы не получилось. Потому что я пустил пулю прямо ей в затылок, и Альбинина головешка разлетелась в радиусе пяти метров.

— Все равно не понимаю… нельзя было на сотовый сфоткать?

Вот сейчас она реально могла подловить меня. Одно время я брал на вылазки телефон. Ударопрочный, воденепроницаемый, огнеупорный и, вроде бы, даже с защитой от радиации гаджет. Да, кругом апокалипсис и связи нет, не говоря уж о мобильном интернете. И главное, камера хорошая, 5 мегапикселей. Мне нравилось делать красивые кадры, потом скидывать на комп, показывать Лене. Типа, такой самодельный инстаграм выживальщика. Но не в этот раз.

— Так я его не брал! — с усмешкой ответил я, вытирая руки. — Он внизу от РИТЭГа заряжается. Можешь сама проверить, зая!

Ее глазки превратились в щелочки. Она ничего не ответила. Мы прошли на кухню. Лена наворотила полную тарелку с верхом. Блин, как хорошо, что я не стал хавать у Альбины.

— А что с Вованом? — спросила, наконец, она.

— Полное фиаско… — Я грустно покачал головой. — Ну-ка, налей, кстати, мне…

— Что? Его убили? — ахнула Лена.

— Нет. Пендосы увезли Вована в Кандалакшу.

— Саша, как ты мог это допустить?

Пришлось рассказать всю историю, опуская некоторые подробности. Про деревенских, про засады с погонями, про очкарика, защкерившегося, как крыса, в своем бункере.

— Что планируешь делать?

— Еще не придумал, но знаю одно. Я должен вытащить Вована!

— Это очень опасно. Ты опять пойдешь туда?

— Естественно.

Доев кашу и допив, что было налито, я сыто рыгнул.

— Но как ты один? Я тоже пойду с тобой, — сказала Лена.

— Не переживай. Со мной будет Егорыч. — Поднявшись со стула, я подошел к ней, обнял, провел ладонью по животику. — Тебе нельзя рисковать, дорогая. Кстати, как там наш малыш? Пинается уже?

— Ты чего? — Лена посмотрела, как на дебила. — Еще только четвертый месяц!

***

На следующий день я серьезно подготовился. Перебрал снаряжение, рюкзак и подсумки пополнились двойным боекомплектом и запасом еды. Лена отстирала от крови теплую куртку, и я с удовольствием ее надел. Даже телефон прихватил. Кстати, нехотя, но все же, девушка согласилась сидеть дома. Поцеловав ее на прощение, я вышел наружу.

Но едва перешагнул порог теплого убежища, как тут же словил аэродинамический удар, будто я выпрыгнул из самолета на полной скорости. Что за кромешный пиздец бушует за бортом?! Ураган, каких я не видывал, исполинской мощи. Ветер выл, как тысячи турбин. Вековые ели гнуло, ломало и выдирало с корнем, словно ковыль в поле. С немыслимым усилием я пробился обратно, захлопнул дверь и привалился к ней, тяжело дыша. За минуту или около того, что был снаружи, промерз, казалось, каждый атом моего, как я считал, закаленного спортивного организма.

Можно сколько угодно готовиться и просчитывать наперед, но погода всегда вносит свои коррективы. Взглянув на датчики в прихожей, я побледнел. Бля, и чего сразу не обратил внимание? Температура минус пятьдесят семь! Ветер — двадцать восемь метров в секунду. А радиация… фон заметно поднялся и уже превышает норму. С Европы что ли дует? Херово. В такую срань даже на снегоходе я не рискнул бы ехать. Придется отложить вылазку на неопределенный срок. Я принялся раздеваться.

Можно отдохнуть, прибухнуть немножечко. Мне казалось, я это заслужил. Но Лена думала иначе. Она тут же придумала, чем заняться. На кухне подтекал рукомойник. Тут я справился быстро. Инструмент имелся. Открутив газовым ключом смеситель, заменил прокладку. Хуйня делов. Теперь можно и расслабиться. Ага, наивный…

До вечера я занимался разборкой и чисткой дымовых труб. Сажи накопилось просто капец. Как ни старался делать все аккуратно, кухня оказалась засрата вхлам. Потом еще до полуночи мы вместе с Леной драили и оттирали это дерьмо. Завалились спать, как убитые. Естественно, так замаялись, что о сексе даже не вспоминали.

Очередной день не порадовал ничем. Наоборот, только прибавилось поводов для тревоги. Фон радиации рос медленно, но неуклонно. Это что, не погуляем больше без защитного костюма? Стремительно раскручивался вихрь паранойи в моей голове. Чтобы хоть немного отвлечься я решил поиграть в комп. Хватило лишь на полчаса. Даже любимый Фоллаут вызывал тошноту. Нахрен эти игрушки! Лучше заняться делом.

Блин, да у меня же люк в подвале… можно сказать, его просто нет. Займусь-ка лучше ремонтными работами. Я спустился вниз и разобрал коробки, которыми Лена забаррикадировала вход в пещеру. Осмотрел искореженный люк. Листовое железо изогнуло хаотичными лепестками. Через дыры на меня смотрела чернота подземелья. Поежившись, плюнул в колодец. Интересно, мутанты все еще бродят где-то там? Надо бы спуститься, конечно, и все проверить, но… но лучше в другой раз. Да и сдохли они уж все, наверно.

А так жаль, что не доделали огород. Если радиация поднимется еще больше, собственные экологически чистые продукты очень бы пригодились. Ладно, чего тут горевать. Я реальный, а не диванный выживальщик, значит, что-нибудь придумаю. А пока заделаем эту гнусную дыру нахрен.

Вытащив сварочный аппарат и куски листового железа, что остались после обустройства Схрона, я приступил к делу. В принципе, материала хватало, чтобы смонтировать новый люк, но я решил сделать иначе. С помощью кувалды выпрямил загнутые лепестки. Даже Лена прибежала сверху от этих звуков. Помешал ей, блин, смотреть сериал. Но увидев, чем занимаюсь, она успокоилась. Забрала только наверх аквариум с растревоженной Зюзей.

Там где загнуть не удалось, просто срезал, потратив пару электродов. Не беда, у меня еще пачек десять осталось. На дыры наварил заплатки. Не очень красиво, да и похрен. Приварим теперь сверху еще один слой железа шесть миллиметров толщиной.

Получилось ништяк. Как люк в танке. Никакая сволочь не прорвется. Я еще подровнял края и прошелся грунтовкой на два раза, чтобы не ржавело. Когда подсохло, хотел поставить замок. Но подумав, решил — нахрена замок, если можно соорудить элементарный засов? Только массивный и крепкий. Сказано — сделано. Получилось просто отменно. Сняв с зарядки телефон, я сделал несколько фоток. Буду потом показывать сыну и обучать ремонтным навыкам.

Так за несколько дней я переделал в Схроне все, что только можно. Навел порядок в кладовой и оружейной, провел очередную инвентаризацию. Подшаманил где что текло и отслаивалось. Лена сияла, радуясь, что я дома и при деле, а не просто играю и бухаю. Готовила мне каждый день аппетитнейшие блюда, просто пальчики оближешь. Но я, конечно, в тайне прикладывался к запасам алко, но чисто так, для настроения, чтобы лучше работалось.

Кстати, насчет радиации беспокоился зря. Через пару дней фон стал спадать понемногу. Но вот ветрище все не стихал. Я уже начал потихоньку звереть, так как всю работу по дому давно уже переделал.

***

Наконец, на восьмой день с начала урагана, я так же подошел к датчикам и радостно подскочил на месте. Ветер всего шестнадцать метров в секунду! Ништяк! Наверно, уже можно идти, спасать Вовку! Да не наверно, а точно! Я принялся лихорадочно надевать заранее приготовленную и сто раз перепроверенную снарягу. Лена с грустным видом наблюдала за сборами.

— Тебе что-то принести, любимая? — спросил я, когда был полностью готов.

— Главное, сам живой возвращайся. — Мы крепко обнялись.

— Ну, это даже не вопрос, — ответил, я усмехнувшись.

— А нет, кое-что привези, — сказала Лена.

— Что же? Еще одну шубу или новые сапоги?

Она покачала головой:

— У нас памперсов нет…

Глава 2

После яростного урагана пейзаж вокруг представлял воистину постапокалиптическое зрелище. Ветер сдул снег с деревьев, многие елки лишились даже веток и торчали ободранными мачтами. Еще больше повалило или выдрало с корнем. Полнейший хаос. Все это сильно затрудняло движение. Одно радовало — безжалостная стихия стерла все следы, которые я натоптал в окрестностях Схрона. А это плюс сто к незаметности убежища.

Вообще, после такой бури можно было не бояться наткнуться на разведгруппу врага. Какой безумец осмелится выйти наружу? Наверняка, все отсиживаются, поджав хвосты. Но все равно я шел медленно и осторожно, боясь только сломать лыжи. Приходилось постоянно снимать и надевать их. Некоторые завалы было не обойти, я их перелезал, чертыхаясь, ибо присутствовал риск сломать ногу, или порвать одежду об острые сучья.

Еще напрягало, что из-за воя ветра, я не мог полагаться на слух. Каждый раз, выходя на открытые участки, подолгу всматривался, стараясь убедиться в безопасности. С другой стороны, и меня никто не услышит, если что. Из-за всех этих трудностей скорость была как у обдолбанной черепахи. Прошло уже несколько часов, а я даже не добрался до реки. Захотелось покушать.

Укрывшись от ветра под корнями упавшего дерева, я снял рюкзак и с облегчением уселся на него. Да, такими темпами путешествие займет не один день. Моя цель — Кандалакша, но сперва нужно добраться до Егорыча. А это двадцать девять километров. На карте, по прямой. На местности можно смело умножать это расстояния в полтора, а то и в два раза.

Вот на параплане долетел бы за час. Но подниматься в воздух сейчас безумие. Там наверху ветер всегда сильнее. Меня бы просто сдуло и унесло, хрен знает куда. Я задумчиво жевал сухари и выковыривал ножом куски тушенки, запивая горячим чаем из термоса. Нет, в моей ситуации полагаться на технику глупо. Самое надежное средство передвижения — это мои сильные накаченные ноги.

Эх, вот дойти бы поскорее. Старче, конечно, не особо гостеприимен, но по любому истопит баньку для Санька. А на следующий день отправимся в город. Дед, знающий тайные тропы, проведет меня в город скрытно и незаметно, минуя все патрули и блокпосты. По крайней мере, я на это надеялся.

***

Перекус заметно улучшил мое параноидальное настроение, добавив несколько процентов бодрости. Закинул на плечи тяжелый рюкзак, я застегнул разгрузочный пояс и, прицепив лыжи, покатил дальше. За следующую ходку выбрался к реке. Минут пять настороженно сканировал окрестности через прицел Сайги. Вроде никого. Спустившись на вылизанную пургой гладь, отправился дальше. По открытой местности шлось гораздо легче. Ништяк. Перейдя на коньковый бег, я заметно прибавил в скорости. Тем более ветер подталкивал в спину.

Дальше на пути лежала чертова деревня. Я собирался обогнуть ее по широкой дуге. Председатель, наверно, спит и видит, как содрать с меня шкуру живьем. Кстати о шкурах… скоро ведь буду недалеко, от домика, где оставил Альбину. Может заскочить? Время-то, в принципе, обеденное. Неплохо бы сейчас заточить горяченького.

Несколько минут я обдумывал эту заманчивую идею. Нет уж. Мне сейчас расслабляться не резон. Миссия превыше всего. А то поем, потом захочется поспать. А девка опять начнет приставать, придется присунуть, потратив тем самым драгоценные калории своего организма. А то, что она на меня накинется, как озабоченная кошка, я даже не сомневался. Так что — ну его нафиг. Не хотелось изменять Лене лишний раз. Лучше поскорей свести Альбину с Вованом.

***

Большой матерый волчара, высунув язык, болтался на дереве, нанизанный на сучья. Такая картина открылась мне, когда я добрался до логова десантника. Других хищников поблизости не наблюдалось, и я осторожно приблизился, чтобы осмотреть, в чем дело. Ага, понятно… похоже, серые лакомились мясом убитых пендосов и деревенских разбойников, которых я накрыл из Корда. А потом один из волков зачем-то сунул свое жало в пещеру, зацепил растяжку, и его отбросило взрывной волной. Сняв маску и защитные очки, я подошел к мертвому волку. Висел он не высоко, поэтому достал без труда. Потянув, свалил на землю и отрезал хвост. Ништяк. Пушистый. Сгодится куда-нибудь. А может, удастся продать в Кандалакше. Семок-то у меня нет, чтоб закупиться памперсами. Хотя, можно и ограбить аптеку, если таковые еще имеются.

Заглянул в пещеру. Гранаты, конечно, немного жаль, но что поделаешь. Зато понятно одно — теперь это место, стопудов, не пригодно для обитания. Снаружи хищники, двуногие и четвероногие. В недрах горы — мутанты Третьего Рейха. Вовку надо однозначно переселять, а вход завалить, пока не поздно. Только для этого нужно кое-что посерьезней гранат. Может в Кандалакше удастся раздобыть взрывчатку? Или хотя бы ингредиенты для ее производства. Еще до БП я скачал несколько хитрых рецептов из интернета.

Закончив осмотр, вышел на свежий воздух. Погода снова портится, блин. Уже вечереет, но ночевать здесь точно не буду. Хотя, пока шел, мелькали такие мысли. Надо подумать об укрытии.

Я сходил к тому месту, где устраивал пулеметное гнездо. Забрал туристический коврик и оленью шкуру. Конечно, это не единственная пенка. Всегда иметь запас — одно из правил выживальщика. Но на двух-то спать теплее, чем на одной. Затем я забурился подальше в лес. С помощью складной титановой лопатки за час вырыл в снегу пещеру. У входа развел небольшой костерок и сварил макароны с тушенкой.

Расстелив пенки и спальник, я с наслаждением принялся есть. Где-то наверху снова бушевала непогодь, а здесь под снегом тишина, тепло и уют. Хорошо все-таки ходить на вылазки полностью подготовленным. С провиантом, снаряжением, оружием. А не как последний бомж. Бахнув пятьдесят грамм для снятия усталости, я заткнул рюкзаком выход, влез в спальный мешок и под песни «Сектора Газа» в плеере спокойно, как младенец, уснул.

***

Наутро я не стал ничего разготавливать. Проснувшись в шесть утра по будильнику, вскипятил воды для чая, заправил термос. Перекусил вяленным мясом и половиной шоколадного батончика. Быстро собрался. Лучше миновать владения сельхозовцев по темноте. Надеюсь, следующая ночевка будет уже в доме старого лесничего. А для этого нужно поднажать. Конечно, еще одна ночь в лесу для меня не проблема. Но зачем затягивать миссию? Пока Вован в плену, каждая минута на счету.

Выбравшись наружу, я с хрустом потянулся и закурил первую утреннюю сигаретку. Стихия, наконец, угомонилась, видимо, решив дать передышку. В лесу висела звенящая тишина, лишь падал снег огромными пушистыми хлопьями. Глянул на счетчик радиации, надетый на запястье. Хм, фон слегка повышен, хотя и незначительно. Вернусь домой, добавим в рацион побольше йода. Поправив налобный фонарь, я оттолкнулся лыжными палками и помчался мотать новые километры.

***

Деревню я проскочил без проблем. Даже набрался наглости и прошел совсем рядом, конечно, не выходя из-под защиты леса. Зато срезал с пяток кэмэ. Слышал даже, как брехают за забором псы и поют петухи. Эх, сейчас бы курочки жаренной… но, проглотив голодную слюну, я побежал дальше.

Мой расчет, упорство и выносливость оправдались. Сумерки только начали скрывать местность, когда я вышел к заимке Егорыча. Ништяк. Вытер шапкой вспотевший лоб. Здесь ничего не изменилось. Все так же приветливо встречал почерневший от времени частокол с насаженными поверх черепами животных и нехороших людей, которых ловил и наказывал лесной дедушка.

Чтобы не словить пулю из Мосина, я подошел открыто, не таясь. Крикнул:

— Егорыч! Встречай гостя! Это я, Санек!

Но услышал в ответ только мертвую тишину.

— Егорыч?..

Сняв лыжи, я дослал патрон, взял Сайгу наизготовку. Внимательно прислушиваясь, подошел к воротам. Одна из створок приоткрыта. Следов нет. Все заметено. Сердце кольнуло нехорошим предчувствием.

— Егорыч! Где ты, старче?! — снова крикнул я.

Вошел во двор. Повел ноздрями холодный воздух. Даже дымом не тянет. Как будто печь давно не топили. Очень странно. Ладно, Егорыч мог уйти на обход своих угодий, но жена-то его — мерзкая бабка — должна тусить в доме… что же произошло? Нервы напряглись, как струны, готовые лопнуть. Я закинул Сайгу на плечо. Все равно здесь никого нет. Направился к дому — большой избе, сложенной из массивных, метр в диаметре, бревен.

И здесь никаких признаков жизни. Снегу навалило до самых окон, засыпано крыльцо и вход. Я нагнулся и заглянул внутрь сквозь мутное оконное стекло. Темно, блин. Нихрена не видно. Выхватив лопату, принялся остервенело копать, чтобы открыть дверь. Не могу поверить, как с неугомонным бравым дедом что-то могло произойти? Не говоря уж о бабке.

Дверь открылась бесшумно, видать, хорошо были смазаны петли. Я вошел в сени, включил фонарь, осматриваясь. Взгляд упал на знакомые валенки, стоящие в углу. Скрепя сердце, толкнул еще одну дверь, входя в просторную горницу, половину которой занимала огромная русская печь. Так… признаков борьбы нет. Утварь, горшки — все аккуратно стоит на полочках. Я пошел дальше, откинул занавеску, разделявшую комнату и… нет!!!

Егорыч лежал на топчане, укрытый по пояс одеялом, скрестив на груди морщинистые руки. Лицо, обрамленное белой бородой безмятежно, веки опущены. Понятно, что не спит, ибо не слышно богатырского храпа. Я медленно подошел и с грустью поглядел на деда. Эх, старый ветеран… отвоевал свое. Пусть земля тебе будет пухом.

Глава 3

В какой-то степени я завидовал Егорычу. Еще пацаном тот прошел испытания Великой Отечественной, участвовал в сражениях и разведывательных рейдах в немецкие тылы. Потом долгие годы отлавливал браконьеров, следил за порядком в доверенных ему карельских лесах, вел учет поголовья животных. Даже Третья Мировая обошла стороной деда, зато сам он отправил немало негодяев, наводнивших округу, прямиком на тот свет. А теперь ушел и он. Тихо, спокойно, в своем доме. Получится ли у меня пройти столь же славный путь и умереть в глубокой старости, в своем Схроне, в окружении детей и внуков? Для этого нужно еще о-о-очень сильно постараться.

Приложив ухо к груди деда, я несколько минут слушал, пытаясь уловить признаки жизни. Бесполезно. Тело давно остыло… До боли сжались мои кулаки. Блять, почему?! Ну, почему смерть забирает самых лучших? Блин, еще ж недавно он грозным седым орангутангом скакал по веткам деревьев!

Я открутил колпачок фляжки и выпил в память о героическом старче. Что же теперь делать? Глухая тишина сдавливала сердце. Я тяжело опустился на лавку, сделал глоток термоядерного спирта. Эх, Егорыч, Егорыч… так толком и не выпили, не посидели нормально, не сходили в баньку. А ведь столько всего интересного мог поведать мудрый старикан.

Мой взгляд безразлично скользил по комнате, пока не остановился на одной вещи. Я поднялся и подошел к стене. Легендарная винтовка Мосина висела на заботливо прибитых крючках, занимая почетное центральное место. Рядом на полке тускло поблескивали аккуратно сложенные патроны. Протянув руку, я погладил приклад с затертыми временем многочисленными зарубками. Тут я усмехнулся, вспомнив, сколько раз мне доставалось по голове этим самым прикладом. Верой и правдой служило это оружие больше полувека. Егорыч, конечно, уже вовсю пирует в Валгалле, но, думаю, был бы не против, если теперь оно послужит и мне. Не оставлять же в качестве добычи шныряющим по лесам бандитам и мародерам?

Я еще раз осмотрел помещение. Интересно, куда подевалась старуха? Если тоже померла, то где труп? В мозгу выстраивались логические, как у Шерлока, цепочки. А может это она своей бранью довела Егорыча до цугундера? Точно. А сама свалила к родне в какую-нибудь деревню или в ту же Кандалакшу. Бабка, конечно, вредная, но я окажу последнюю услугу даже ей. Похороню старого ветерана. Со всеми воинскими почестями. Правда, какие они должны быть, я точно не знаю, но что-нибудь придумаю. Можно дать залп из револьвера и Сайги, спеть гимн. Егорычу это, определенно, понравится.

Время поджимает, не будем откладывать необходимое, но столь горькое дело. Я вышел в сени. Ага, ломик есть… и лопата. Прихватив инструмент, я отправился на улицу. В углу двора возвышались две роскошные сосны. Вот там и сделаю могилу, где будет спать вечным сном Егорыч.

За полчаса я раскидал снег, два на полтора метра. Ломик отскакивал от стылого, как камень грунта. Да, придется греть землю. Я сходил до поленницы, натаскал дров. Вскоре заполыхал мощный костер. А может, устроить торжественное сожжение? Или это будет не по-христиански? Хотя… как-то не припомню, чтобы Егорыч молился или крестился. Стоп. Я решил делать могилу, значит могилу.

Потом поставлю памятник, можно будет приходить, поминать боевого деда… эх! К горлу опять подкрался предательский ком. Пока горел огонь, я выкурил несколько сигарет. Затем, раскидав дымящиеся угли, приступил к делу.

Земля прогрелась где-то на полметра. Дальше снова мерзлота. Я знал, что в наших краях почва промерзает метра на два. Что ж, Санек, кто говорил, что это будет легко? По крайней мере, работа отвлекала от печальных думок.

Наконец, спустя несколько часов каторжного труда, могила была готова. Черная яма зияла, как распахнутая пасть древнего монстра. Отложу-ка я похороны наутро. В темное время суток, вроде не хоронят покойников. Хотя, это не точно. Просто я зверски вымотался и хотел только одного — уснуть.

Пройдя в дом, я задумался. Как же тут спать? Внутри мертвецкий холод, как и на улице. Надо затопить печку. Хм… но дед может начать попахивать. Или вынести тело наружу? Нет. Еще погрызут всякие хорьки или вороны. Ладно, затоплю, но не сильно. Чисто чтобы самому не окочуриться. Я притащил охапку дров, отыскал пачку пожелтевших газет «Правда» и, открыв топку, быстренько запалил все это дело.

Меня не пугала перспектива провести ночь в одной комнате с покойником. Егорыч был, как родной дед. Наверно, и после смерти не причинит вреда, да и не станет шалить. Бля, что за мысли лезут в башку. Я же не верю во всю эту чертовщину!

Подвинув длинную лавку ближе к печке, я развернул спальник, замахнул четверть фляжки, поел тушенки и через минуту провалился в пелену снов под умиротворяющее потрескивание дровишек в топке…

***

Проснулся среди ночи от странного звука. Будто что-то упало на пол. Блять! Через меня словно пропустили электрический разряд, сердце бешено стучало, но я боялся пошевелиться. Санек, не гони, тебе просто приснилось. Или мыши бегают. Или… Егорыч шалит.

Я медленно приподнялся, оглядывая полутемную комнату. Естественно, все спокойно. Но фонарик я все же включил в режим ночника и положил на стол. Уже проваливался в сон…. И снова этот звук! Бух!

Расширив глаза, я глядел на луковицу, которая катилась по полу. Откуда она свалилась? С печки чтоль? И точно, сверху там свисали сетки набитые луком. Наверно, одна из них порвалась. Облегченно вздохнув, я улегся на спину и стал глядеть на эти вязанки. Конечно же, ничего не происходило. Окончательно успокоившись, я начал засыпать…И тут еще более страшный звук заставил кровь остыть в жилах!

Я хотел вскочить, посмотреть, что происходит. И не мог. Грудь сдавливала немыслимая тяжесть. Словно мамонт уселся сверху. Но я никого не видел. Более того, не получалось шевельнуть даже пальцем. Меня парализовало. Скосив глаза, в сторону Егорыча, я увидел руку, которая когтями скребла бревенчатую стену. Вскоре, мертвецкая рука уцепилась за какую-то щель, рывком поднялось остывшее тело Егорыча.

Со скрипом повернув голову, мертвец распахнул глаза и уставился на меня. А то, что он мертв, сомнений не было. Взгляд чужой, нечеловеческий. Поднявшись с топчана, тело лесничего качнулось и рывками направилось прямо ко мне. Я хотел заорать, но смог выдавить лишь слабый хрип. А дед между тем склонился ко мне, мертвые ледяные пальцы сдавили горло, стали давить, давить, все сильнее и сильнее… я чувствовал, что задыхаюсь… хррр-ыыы-гхххааа-ииии… в этот момент я проснулся.

Фух! Но облегчения это не принесло. Егорыч пропал, но вместо него меня душила бабка! Закусив губу и прищурив один глаз, она жала, что было силы. Но зато у меня пропал гребаный паралич. Я мог шевелиться!

Чем я тут же не преминул воспользоваться. И начал дергаться и пинать тучное тело старой ведьмы в бочину. Почему она вообще хочет меня убить? Нет, Санек, ты не можешь погибнуть столь бесславно.

Из последних сил я освободил руку. Лихорадочно пошарив по полу, ухватил чугунный котелок и яростно направил бабке в башку. Раздался звонкий удар, но хватка не ослабла.

— Старый, старый, — кричала карга. — Подымайся! Чево ляжишь?! Я тута супостата изловила!

В следующий миг я увидал приклад Мосинки, летящий аккурат промеж глаз.

Бамс! И кино вырубило.

Глава 4

Отдельные мутные фракталы кружились, дробились и сталкивались, постепенно сливаясь в единую картинку. Сначала было двенадцать Егорычей. Они занимались тем, что начищали винтовку Мосина, временами бросая на меня лукавый взгляд из-под кустистых бровей. Затем Егорычей стало шесть, потом три, два… и наконец, — с громким «чпок!» — они слились воедино. Голова звенела адски. Зачем я вчера вспоминал про этот приклад? Накаркал, блин…

— Ты, Санек, не серчай на деда с бабкой, — прокряхтел лесничий. — Старая у меня чужих не шибко-то любит… ну, а дед не признал в потемках.

— Как же так, Егорыч?.. — Я с трудом сел на лавке. За окном уже светало. — Ты же мертвый был! Я тебя чуть не похоронил!

— Так то ж тебе примерещилось! На двор буран был, мело люто. Ну, дед же видит, што надолго энта котовасия. И с бабкой накатили, значицца, настоечки Витегововской!

— Знаю я ту настойку, — сказал я, припоминая встречи с шаманом. — С нее должна быть бодрость и сила.

— Неее… то ты про другую говоришь, — покачал головой Егорыч. — А с энтой… полрюмки и можно хоть неделю спать, аки медведь в берлоге! Этож какая экономия, а, Санек?

Я почесал репу. А ведь старик прав. Способность впадать в анабиоз может дать выживальщику хорошую возможность сократить расход провианта. Интересно, можно ли так уснуть на несколько месяцев, ну, до лета? Или на несколько лет? Отправиться в будущее, чтобы пережить тяжелые времена? Единственный минус — внешние факторы. Любой, кто наткнется на Схрон, прикончит меня во сне и утащит все добро, а возможно, и поселится. Наверно, поэтому Егорыч не отключается надолго? Хотя, чего я об этом думаю? Лена беременна, и ее нельзя погружать в анабиоз. Это может плохо сказаться на малыше.

— Круто, Егорыч! — восхищенно сказал я, потирая шишак на лбу. — А не поделишься? За нанесенный ущерб?

— Конечно, о чем разговор? Но ты все равно не серчай!

— Да ладно, все понимаю…

— Ты ж печку-то затопил, а старуха на печи спала! — объяснил Егорыч. — Жарко ей стало, ну стало быть и проснулась вперед!

— Блин, я же чуть не закопал тебя.

— А эт ты зря! — Дед нахмурился и погрозил пальцем. — Огород мне испортил! У меня в том месте грядка была. Свекла там росла, тьху!

Я чувствовал себя очень глупо.

— Старая! — зычно позвал дед.

— Чево хай поднял? — бабка выглянула из-за занавески, недобро глядя на меня.

— На стол накрывай! Проснулся гость наш!

— Нежданный гость хуже татарина! — проворчала жена Егорыча и, скрывшись, загремела посудой.

Как я успел заметить, у нее на голове тоже красовалась шишка от моего удара котелком.

— Давай, Санек, поведай, пошто явилси к деду?

Я вкратце рассказал последние события. На это ушел целый час. Бабка успела наварить картошки с мясом, раскочегарила самовар, сделав офигенный чай из каких-то лесных трав. Дед макал баранки в мед и задумчиво внимал.

— Ох, устроили вы делов с этим обормотом Володей, растудыть вас налево! — грохнул по столу Егорыч.

— Мы тут причем? — Я чуть не подавился чаем от возмущения. — Ты сам чего не следишь за лесом? Тут настоящее бандформирование прямо под боком, а ты дрыхнешь!

— Да знаю про энто… Как те прохиндеи в лесхоз заявилися, я им сразу сказал. Во владения мои не сувацца! Зверя в лесу не трогать! Ну, по началу-то не поняли, но когда с дюжину лиходеев из чащобы не возвернулося, гонору-то у них поубавилось! — Егорыч хохотнул, расправляя усы. — А одного ворога словил, ремнем солдатским хлестал, да велел передать своим. Мол, в лес не пущает дед! Ловите, мол рыбу на реке, да на озере! Стало быть до последнего времени соблюдали уговор.

— А теперь нарушили!

— Да только вы первые…

— Но, Егорыч, они же полные беспредельщики! И они с американцами связаны, Вована им продали!

— Ну, мож оно и к лучшему… — задумчиво молвил дед.

— Да ты чего, старче? — не выдержал я, — Как мы без Вована будем контролировать территорию? А если пендосы пришлют подкреп? А если враги начнут шерстить лес?

— Нда… нехорошо, што власовцы у меня тут шалят. Тут прав ты.

— Проведи меня в город, вызволим десантуру и втроем решим, как перебить деревенскую банду. Естественно, не трогая мирных жителей.

— Ну ты, Санек, прям как мой командир, такой же шебутной был да резвый, — усмехнулся старик. — Ладны, коли так, дед завсегда помочь рад! Пойду-ка, соберу патронов побольше…

Снова показалась бабка:

— Ты куда энто, старый, намылилси?

— Да вот Санька провожу…

— На войну, поди, снова?

— Да ты што, старая, какая война? — хлопал глазами Егорыч, натягивая ушанку.

— А то смотри у меня, старый! — бабка показала массивный кулак.

— Идем, Санек! — дед быстро выпихнул меня в сени. Я только успел подхватить шмотки со снарягой.

***

Слава северным богам, свалить нам удалось безпрепятственно. Но еще большее облегчение приносил тот факт, что Егорыч был жив и вызвался мне помочь. А то, после выходки очкарика, я начал терять веру в человечество. Еще грело душу, что старче поделился анабиозной настойкой. Темная бутылочка теперь покоится в середине моего тактического рюкзака. Обязательно опробую и опишу вам эффект, когда вернусь в Схрон.

Дед ворчал по дороге, жаловался на больные ноги, на поясницу. Но при этом я прикладывал всю мощь своих мышц, чтобы не отстать. Ветки постоянно цеплялись за рюкзак, одежду, оружие. А Егорыч будто плыл сквозь непролазную чащобы, подныривая и проскальзывая сквозь бурелом, даже не сбавляя хода. Наконец, я не выдержал.

— Егорыч, погоди…

— Чаво? — обернулся дед.

— Давай перекурим. — Я тяжело повалился на рюкзак. — Куда мы так гоним? Все равно минимум два дня топать до Кандалакши.

— Разве ж гоним? — удивился старик, забивая трубочку. — Ещчо не оклемался дед апосля зелья шаманского. Тяжко идёццо.

— А почему не выходим на дорогу? Было бы проще идти.

— По дороге дольше на сорок верст. А дед кратчайшим путем ведет. Ты ж сам просил.

— Ладно…

В этом участке леса мне еще не приходилось бывать. Мы сидели в потаенном овраге, деревья смыкались сверху, защищая от возможных рейдов авиации или беспилотных дронов, которые, наверняка, имелись у пендосни. Но Егорыч как-то находил проходы и безошибочно держал направление. Поначалу я сверялся с компасом, но вскоре махнул рукой и полностью доверился лесничему.

Когда проберемся в город, я планирую проникнуть на стадион во время игр. Это самый простой способ узнать о судьбе Вована. И надо подумать о своей экипировке. В городе я сразу привлеку внимание патрульных. Раздобыть бы цивильные шмотки. И оружие придется спрятать. Впрочем, револьвер оставлю, его можно таскать скрытно.

***

Вечерело. Я уже начал приглядывать место для ночевки, но дед пер, как трактор. Сколько кило я сбросил за этот марш бросок? А еще ведь предстоит копать пещеру для ночлега. Судя по инею на воротнике, придавил жесткий минус. Пока идем не жарко, но стоит остановиться на пять минут…

Мои опасения не подтвердились. Егорыч с точностью бывалого следопыта вывел к охотничьей избушке, упрятанной среди густого леса. Ее так засыпало снегом, что я бы прошел мимо, не заметив. Хорошее укрытие. Надо будет отметить на своей карте.

Откопав вход, мы забрались внутрь. Дед затопил буржуйку, и вскоре мы сели за ужин. Старче угостил копчеными перепелами. С некоторым колебанием, я разлил по кружкам немного спирта, опасаясь, что деда снова одолеет эхо войны. Все обошлось. Даже удивительно. Мы немного говорили о повадках зверей. Егорыч знал их бесчисленное множество. Но в тепле меня так разморило, что я уснул на середине рассказа.

***

Мы вышли к Кандалакше так неожиданно, что я сперва принял её за какой-то другой город. По моим прикидкам добраться должны были поздним вечером. И это было бы хорошо. Проще проникнуть незамеченными. А теперь? Придется ждать.

Я достал оптический прицел от «Баррета» и принялся изучать ближайшие пятиэтажки и дорогу, ведущую в город. На въезде пендосами был сооружен хорошо защищенный бетонными блоками пост. За ним «Хаммер» с развернутым в сторону леса пулеметом. Иногда въезжали и выезжали машины, оленьи упряжки, снегоходы или армейские машины. Всех внимательно осматривали вооруженные до зубов натовцы. Блин, как же попасть внутрь? А что если захватить одну из тачек? Опасный вариант…

Другие варианты тоже не радовали. Крайние пятиэтажки, походу, не жилые. Окна были заложены мешками с песком, по крыше между огневых точек прохаживались часовые. Совсем ничего не боятся, суки.

Егорыч словно прочитал мою мысль:

— Шо, снять парочку? — спросил дед, не отрываясь от прицела.

— Ты чего? Нет, конечно! Убери ствол! — Я знал, что старче любит палить без лишних раздумий. — Я же тебя просил только провести в город!

— Эх… — он сразу погрустнел. — А дед-то думал, постреляет всласть… ну, пошол я тады….

— Стой. Куда ты пошел?

— А шо? Ты ж говорил в город надо? Вот город. А дед, получаецца, не нужон вовсе…

— Егорыч, ну ты чего? К тому же я просил в город провести. Где находится Кандалакша, я и так знаю. А пострелять еще успеется. Но потом.

— Добре! Но внутрь попасть не просто. Стой тады здесь, командир. А дед отыщет тайную тропку… — с этими словами он достал из-под тулупа бутыль и скрутил пробку.

Бодрящий напиток шамана, судя по запаху. Я взглянул в оптику.

— Егорыч, попробуй разведать путь между тех частных домиков слева. Хорошо?

Но когда я повернулся, лесничего и след простыл. Только его широкие охотничьи лыжи одиноко лежали на снегу.

Глава 5

Нет ничего хуже ожидания. Однако наказ деда я не нарушал. Окопавшись в снегу, уселся на туристический коврик, накрылся спальником, чтобы не замерзнуть, а сверху для маскировки накинул маскхалат. Для спасения от холода и снятия напряжения, периодически, раз в полчаса, прикладывался к заветной фляжке. Ну где же ты, Егорыч?

От скуки я то и дело смотрел через оптику на вражеские позиции. Вдруг, Егорыч уже вырезает гребанных янки одного за другим? Нет, в стане врага полное спокойствие. Через какое-то время сменились часовые. Вот гады, захватили наш город и кайфуют в тепле. Боевая злость внутри меня разгоралась с каждой минутой. Блин, надо было идти с Егорычем. Чего я тут сижу, как идиот? А может, лесничий решил подшутить надо мной, а сам свалил потихоньку до дому? Не… он бы не оставил свои лыжи.

В конце концов, я настолько заколебался, что решил покурить. А что? Моя позиция надежно укрыта, и враги с такого расстояния, вряд ли, заметят дымок. Я пригнулся, достал сигу и с удовольствием подкурил. Ништяк. Я старался дуть в разные стороны, чтобы рассеивался дым. Интересно, как там Вован? Как его содержат? Со всеми привилегиями, как нас в свое время, или на строгаче?

Мои размышления прервал нарастающий гул мотора. Тут же затушив сигарету, я осторожно выглянул из укрытия. Черт! От окраины Кандалакше в сторону леса выдвинулись два снегохода. В прицепленных на буксире санях по три пендоса. Плюс по одному за водителями. Один из пассажиров, кстати, подозрительно пялится в бинокль. Вот, собаки! Неужто засекли? Так, спокойствие. Бегство — не вариант. Лыжи отстегнуты, а от снегохода хрен убежишь. Всадят очередь в спину, и game over.

Я подобрался, как пружина, и взял Сайгу наизготовку. Пусть подъедут ближе. Нашпигую свинцом, тот, что едет первым. А вторые либо отвалят за подмогой, либо умрут. Кстати, может, получится захватить снегоход? А то они у меня, как расходники, не успеваю привыкнуть. Точно. Угоню снежный транспорт и попытаю счастья, когда стемнеет окончательно.

Противник добрался до леса и медленно двигался вдоль опушки. Хм… не заметили? Я весь обратился в камень. Ладони, сжимающие карабин, покрылись потом. Они все ближе и ближе… стрелять или нет? Тридцать шагов… двадцать… вражеские камуфляжи, каски, укутанные в шарфы рожи проплывали в прицеле. Палец с трудом шевельнулся, убираясь со спуска. Пендосы удалялись. Фух, сука… просто объезжают территорию. Спасибо моим стальным нервам, что не устроил перестрелку. Опустив Сайгу, я несколько минут слушал учащенный бой своего сердца. Курить захотелось еще сильнее, но теперь точно не буду это делать. Здоровье дороже.

Нужно придерживаться плана. Ждем Егорыча. Какая в принципе разница, что он задумал? Дед еще ни разу не подводил. В отличие от очконавта-Валеры или контуженного десантника, из-за которого я здесь рискую, как минимум, заработать простатит. Хотя мог бы залипать в Схроне, тиская Лену и попивая домашний сэм. Глянув на часы, я вытащил фляжку и влил очередную порцию ледяного, но обжигающего, как напалм, спирта. Веки наливались тяжестью, я начал клевать носом и вскоре задремал.

Резкий удар по голове прервал мои сладкие сновидения. Болезненный пинок прилетел под ребра. Черт, где моя Сайга?!

— Негоже на посту дрыхнуть! — услыхал я строгий голос Егорыча.

— Может, ты перестанешь лупить прикладом по голове? — возмущенно ответил я.

— Мы на войне за такое расстреливали, едрён-батон!

— Так это на войне… — я хотел было оправдаться, но вспомнил, что сейчас тоже самая настоящая война.

Мне стало стыдно.

— Ладно, прости, Егорыч. Осознал. Не повторится.

— То-то же… — проворчал дед, раскуривая трубку.

— Аккуратней! Могут засечь! — предупредил я.

— Коли могли, дак уж засекли бы, когда ты дымил, кхе-кхе…

И опять я ощутил угрызения совести. Вся моя подготовка и тактический опыт — ничто по сравнению с военным опытом деда. Надо перенимать, пока есть возможность.

— Как пойдем? — спросил я.

— Тама двинем через пару часов… — Егорыч куда-то неопределенно махнул рукой.

— А это безопасно? — поколебавшись, я тоже закурил.

— А шо там опаснова-то? — он пожал плечами. — Проскочим, дед проверил. А ну, коли ты уж выдрыхся, проваливай с лежанки, да дежурь! А дед покемарит.

С этими словами Егорыч выгнал меня с насиженного места, залез под спальник и нагло захрапел.

***

Выдвинулись в кромешной темноте. Фонарь я, понятное дело, не включал. Сначала шли через лес, обходя город. Потом вышли из-под деревьев. Егорыч тут же присел и, оттопырив «крылья» ушанки, что-то выслушивал или высматривал во тьме. Я разглядел только силуэты промышленных зданий. Судя по всему, нам туда. Хотел что-то спросить, но дед уже подорвался и бодро засеменил вперед.

Цеха или склады надвигались. Ни огонька. А там точно нет засады? Мне было не по себе. Пересекаем открытую местность. В любой момент может шарахнуть очередь, прилететь снайперская пуля. Спокойно, Санек, дед знает, что делает. Но как бы я себя не успокаивал, все равно сильно жалел, что на мне нет пусть даже самого паршивого броника.

Добрались до первых зданий, и я облегченно выдохнул. Ну, обошлось. Егорыч ободряюще хлопнул по плечу и закинул Мосинку за спину. Пошли дальше. Он что, считает, опасность миновала? Хм… нет, мне спокойней, когда подруга-Сайга в руках.

Немного попетляв, миновали заброшенные строения. Я увидел жилые дома. Но подход перегораживал шлагбаум. Рядом бытовка с горящим внутри светом. А перед ней расхаживаел часовой. Бля! Далеко. Из моего карабина не снять. Я вопросительно посмотрел на Егорыча. Насколько помню, для него дистанция триста-четыреста метров — пустяк. Даже без оптики. Но старик усмехнулся в бороду и, не скрываясь, направился к сторожке. Я просто опешил от такой беспечности. Но я ведь решил довериться деду, не так ли? Готовый каждую минуту броситься и залечь в укрытие, я последовал за ним.

Когда до поста осталось метров пятьдесят, Егорыч как-то свистнул по-хитрому, взмахнул рукой. Фигура под фонарем ответила приветственным жестом. Что за хрень происходит? Они что, знакомы?

— Что-то вы долго! — проскрипел часовой.

— Дык, темени ждать пришлося, — ответил лесничий. — Во, гляди, Пахомыч, подрастает молодое пополнение!

Я настороженно вышел из темноты. Старик с ружьем, повадками похожий на нашего лесничего, с интересом уставился на меня.

— Настоящий, мать ево, партизан, кхех! — усмехнулся Егорыч.

— Да уж вижу, сурьезный хлопец… — покивал Пахомыч. — Айдате в каморку, чайку попьем, а то замерзли небось?

Долго уговаривать нас не пришлось. В сторожке было тепло, пахло дешевыми папиросами и носками. Я уселся на табурет и вытянул натруженные ноги. Мне всё неверилось, что можно так легко проникнуть в охраняемый город. То и дело я выглядывал в окно и смотрел, нет ли противника.

— Да шо ты мельтешишь?! — воскликнул хозяин. — Америкашки сюды не суютца ночью.

— Бдительность — друг диверсанта, — отвечал я.

Егорыч довольно приосанился:

— Слыхал? Моя школа! Шо, Санька, сидишь, як не родной? Достувай!

— Что доставать? — спросил я, потираю ушибленный череп.

— Как «што»? — Дед поднял брови, переглянулся с Пахомычем. — Флягу, конешна!

***

Оказывается, Пахомыч — какой-то дальний родственник Егорыча. Более того, они были еще и однополчанами, правда, воевали на разных участках фронта. Лесничий бойко вырвал у меня фляжку и началось…

Я вначале слушал внимательно, надеясь услышать рассказы о той войне. Но деды принялись пересказывать друг другу байки, вспоминать каких-то знакомых, оприходовать мой спирт с тушенкой, да всячески подъебывать меня. Ладно, хоть отжиматься не заставили. Чтобы не терять время, я решил обдумать дальнейшую стратегию.

Тактические шмотки, оружие можно оставить у Пахомыча. Он подтвердил, что не против. Также в углу на вешалке, я заметил различные телогрейки, спецовки. Во, ништяк. Что-нибудь из этого надену, дабы не привлекать внимание патрулей. Потом, наверно, отправлюсь на рынок, обменяю сиги на семки, разузнаю, когда игры и куплю билет на стадион. Мне главное убедиться, что Вован еще жив. Ну, а дальше разберемся, будем действовать по обстоятельствам.

Стало жарко, спирт больше не лез в горло. Я отодвинул кружку и поднялся из-за стола.

— Ты куды, Санек? — удивился изрядно хмельной Егорыч.

— Пойду, покурю.

— Тока рядом с будкой не ссать! — погрозил Пахомыч. — Дальше ступай!

— Так точно! Разрешите идти?

Но старики уже не обращали на меня внимания, продолжая прерванный разговор.

Я вышел на улицу и, как велел Пахомыч, отошел метров на десять. Мочевой пузырь и впрямь грозился лопнуть. Прикурив, я расстегнул ширинку и с наслаждением зажурчал. Откуда-то доносились давно забытые звуки проезжающих машин. Где-то надрывалась сигналка. Лаяли собаки. Как все странно, для обычных жителей ничего и не изменилось, наверно. Только вместо телика — бои на Арене, а вместо разноцветных бумажек и монет — семки.

Я стряхивал последние капли, когда низкий вибрирующий гул заставил поднять голову. В наш проулок сворачивала машина. Пендосский бронированный, мать его, автомобиль! Не дожидаясь, пока ослепят фары, я нырнул за сугроб. Блять, Сайга осталась в домике!

«Хаммер» остановился радом со шлагбаумом. Пулеметчик наверху хищно водил стволом. Два бойца выпрыгнули из авто и направились в бытовку. Бесшумно расстегнув кобуру, я вытащил свой верный револьвер.

Глава 6

Никому нельзя доверять. Особенно в Постапокалипсис. Кто вообще такой, этот Пахомыч? Что про него известно? И вообще, наивность Егорыча, который положился на знакомого, живущего в оккупированном городе, конечно, удивляет. Но я-то, расчетливый, продуманный параноик со стажем, каким местом думал?

Блин, сейчас пендосы повяжут Егорыча, найдут мой рюкзак и Сайгу. Не очень хороший вариант. Что происходило в бытовке, я не видел. Через открытую дверь доносилиь обрывки фраз и какая-то возня. Шмонают, наверно, дедов. Походу, придется уработать наглухо весь патруль. Начнем с пулеметчика, упитанного мордатого оккупанта. Главное, свалить его одним выстрелом. Потом те двое выскочат из дома. И возможно, еще есть бойцы в тачке.

Оставаясь невидимым в тени, я высунулся из-за сугроба, бесшумно отогнув щедро смазанный курок, прицелился в голову амера. Люблю хэдшоты. Один выстрел — один фраг.

Револьвер уже был готов исполнить победную мелодию смерти, когда из домика вышли два солдера. Увиденное заставило меня повременить со стрельбой. Вместе с ними на крыльце появились оба деда. Хм, даже не в наручниках. Мирно беседуют, задымили. Хорошо. Не придется убивать этих янки. Не подумайте, что мне хоть сколько-нибудь жаль натовских ублюдков. Просто неизвестно, какие проблемы после этого последуют. Сама миссия может быть под угрозой.

Наконец, Пахомыч передал небольшой сверток. Пендосы над чем-то похохотали, пожали руки старику и отчалили. Хаммер зарычал мотором, разворачиваясь в тесном закутке. Что за хрень тут происходит?

Когда машина уехала, Егорыч завертел головой и тихонько позвал:

— Санек! Ну, ты где, ешкин кот?

— Да здесь, здесь… — я выбрался из сугроба, на ходу отряхиваясь.

— Чево я грил а, Пахомыч? — дед указал на меня трубкой. — Настоящий партизанин. Догодалси спрятаться!

— Хорош, хорош, — с усмешкой кивал сторож.

Я стремительно проскочил между ними, ворвался в домик. Какого хрена? Где моя Сайга и рюкзак? Выскочив наружу, я схватил за шиворот Пахомыча и приставил ко его лбу револьвер.

— Ну, а теперь рассказывай, что за маски-шоу тут было, дедуля?! И где, блять, моя снаряга?

— Санек, а ну, не буянь… — хотел вмешаться Егорыч, но я отодвинул его плечом.

— Ты шо, хлопец? — проскрипел Пахомыч. — Убрал я в подпол твое барахло, как машину услыхал…

— Зачем они приезжали? Ты же говорил, ночью не бывает проверок?

— А… так энто не проверка… за травкою оне приезжають, кады хочют.

— За какой еще травкою? — не понял я.

— Дык, за марьванной!

— Что? — Я убрал револьвер в кобуру. — Ты торгуешь марихуаной?

— Да не, внук энтим занимаецца, а у меня так, перевалочный пункт. Кады у него кончаюцца запасы, внучок ко мне отправлят, покупателей своих. От так вот. Пошли в дом, а то холодно.

— А где ж ты ее берешь, Пахомыч?

— Каво?

— Не кого, а что. Ну, траву эту.

— Так мне привозют энти, ну как их… слово такое мудреное… — Пахомыч задумался. — Толи отщепенцы, толи тунеядцы… в зеленых одеждах ходють оне.

— Может, вегетарианцы? — уточнил я, вспомнив зелёное воинство Белого Брахмы.

— Точно, вегасранцы! — просиял старик. — Оне мне марьванну, а я им товары из города, одежду, лекарства. А солдаты новой валютой с нами расплачиваются. Во!

Пахомыч показал полиэтиленовый пакетик, туго набитый отборными семками.

— Понятно… — пробормотал я, подняв крышку люка и заглянув в подпол. Слава Ктулху, снаряжение на месте. — А покажи мне, что за трава? Ну, просто интересно.

Хозяин полез в сундук. Егорыч, не теряя времени, разлил по кружкам новую порцию спирта.

— Гляди, хлопец, в городе энто, кажись, шишками называють, — Пахомыч развернул сверток.

Я заглянул, ноздри мои хищно расширились, втягивая сказочный аромат. Хм, действительно шишки. Выходит, Спаун ведет тайную торговлю с городом? Откуда еще может взяться ганджубас в разгар ядерной войны? Любопытно, знает ли об этом полковник Уайт?

— Что же вы тогда, — ехидно спросил я, ловко сворачивая самокрутку, — спирт хлещете, не щадя печень? А как же дары природы?

— Шож мы, наркоманы штоле? — насупился Пахомыч, опустошил кружку и, откинувшись на спинку стула, захрапел. Егорыч продержался не намного дольше.

Я еще поразмышлял немного о предстоящих действиях. Различные стратегии разворачивались перед моим внутренним взором. Я пробирался по Кандалакше, лазал по каким-то подвалам, плёл различные интриги, разруливал проблемы, устраивал восстания против пендосов и тому подобное. С лёгкой грустью я добил самокрутку. Да, Дима-травник знает толк в своём деле. Как всегда, отменное качество продукта.

Хм… у меня же еще дома запас, который привёз Вован. Совсем, блин, забыл про бОхи. Можно и не бухать, когда есть такое. Да и Лена будет рада, что я не пью, но всегда весел и доволен, хы-хы.

***

Я шагал по городу в стареньком потрепанном пальто. Лицо укутано шарфом, на голове облезлая ушанка Пахомыча. Старче с утра маялся похмельем, поэтому остался в доме. Да и пока нет в нем необходимости. Пусть отдыхает. Я же отправился на вылазку за сбором информации. Без Сайги, рюкзака, разгрузки как-то хреново. Будто голый. Но хоть тяжесть револьвера на поясе успокаивает душу.

Маскировка сработала на ура. Никто не обращал на меня внимания. Выдать меня мог только холодный беспощадный взгляд истинного выживальщика. Поэтому, когда попадались патрули, я низко опускал голову и делал вид, что спешу по своим делам. Прохожих на улице почти не было.

Все сидят дома или на каких-то работах? Надо было расспросить Пахомыча о порядках в городе, но он с утра тоже лыка не вязал. Так что будем надеяться на собственную осторожность и удачу.

Вскоре я вышел на рыночную площадь. Несмотря на мороз, здесь было многолюдно, кипела жизнь. Возле рыночных ворот стояло несколько щитов с объявлениями. Я остановился и принялся с интересом читать.

«Славные граждане города Кандалакша! Администрация предостерегает от загородных поездок. В лесах орудует незаконное бандформирование, называющее себя «Выживальщики». Негодяи нападают на продовольственные конвои, грабят и убивают мирных граждан. Возглавляет разбойников некий Санек, чудом бежавший с Арены Жести. За голову лидера банды назначена награда — килограмм семок.»

Ниже был нарисован ужасный фоторобот. Фигня какая-то. Совсем на меня не похож. Даже захотелось содрать и порвать в клочья эту лживую пропаганду пендосни. Но вовремя остановился. Нельзя привлекать внимание. Да и сколько по городу развешано подобных портянок? Ничего, сделаем дело, вызволим Вована, и ноги моей в этом городишке не будет. Схрон и Лена уже и так заждались.

Я пробежал глазами еще несколько объявлений. Кто-то предлагал купить оптом рыбу. Кто-то менял старые семки на новые (выгодный курс — один к трем!), а некоторые предлагали быстрый займ. «До ста семок на руки, под залог родственника!» — гласила реклама.

Наконец, я нашел то, что искал. С огромного цветного плаката на меня смотрел настоящий монстр. Бешеный оскал, чудовищные мышцы и броня, под ногами разорванные трупы. Ну и фантазия у художника! Вована можно было узнать только по десантному берету.

Надпись гласила:

«Такое нельзя пропустить! В воскресенье Беспредельный Вован, который поразил своим дебютом честных граждан Кандалакши, вновь выступит для вас во славу Бога Жести (и трампа пророка его)! Противостоять Беспощадному Десантнику будут, как обычно, преступники и предатели нашего славного города. Не пропустите это зрелище!

Вход — 50 сем».

Так, значит, бои через два дня! Отлично, есть время подготовиться и выработать план действий. А пока нужно разжиться местной валютой.

***

Я шагал между лавок и рядов, решив для начала просто приглядеться. Здесь торговали, всем, чем только можно. Но наиболее ценными считались товары из доБэПэшной эпохи. Особенно продукты питания в выцветших упаковках и сигареты. А вот алкоголь был дешевый во всех видах, даже пиво. Надо затариться, если будет возможность. Не забыл я и про Лену, точнее, про ее просьбу. Однако, памперсы видел в одном месте, и стоили они какого-то немыслимого количество семок.

Блин, где мне их взять столько? Вообще все свое барахло продать что ли? Нет уж, снаряжение помогает выжить, и поэтому бесценно. Лучше проследить, куда убирают по вечерам товар, и попробовать экспроприировать по-тихому. Думаю, Егорыч посодействует.

Нагулявшись по рынку, я, наконец, выгодно обменял десять сигарет и банку тушенки на, примерно, двести семок. Хотел уже направиться к стадиону, но мой желудок потребовал еды. Разве ж ему откажешь? Я купил тут же шаверму и пластиковую бутылку пива. Расположившись за стоячим столиком у ларька, я приготовился с удовольствием поесть. Шаверму откусил с некоторой опаской. Что за дела? Рыба вместо мяса? Хотя… с пивком идет ништяк! Лучше уж рыба, чем кошки, собаки, голуби, или хрен знает, что еще мог положить местный шаурмэн.

Я уже допивал пивас, когда увидел патруль, неторопливо следующий между рядами. И, как назло, направлялись эти козлы ко мне! Без паники… надо сделать невозмутимое лицо…

— Куар-код предъявите, гражданин, — произнес верзила в черном пальто с повязкой на рукаве. Полицай, наверно. Его напарник в такой же повязке со скучающим видом поигрывал дубинкой. Все это контролировал пендос. Чистокровный усатый негр с выпученными глазами. Неотрывно пялясь на меня, он снял с предохранителя «Эмку».

Глава 7

Вот так, в одну минуту, все рушится. Все мои тактические планы и хитрости оказались бесполезны. Поел, называется, шавермы с пивком. Почему, блин, Пахомыч не сказал, что нужны какие-то ку…коды? Конечно, я бы не побежал в администрацию Кандалакши, чтобы оформить все разрешения (Пятое правило выживальщика — плевать на все ограничения), но передвигался бы по городу не так открыто. Так что же за коды такие? Особые документы? Эх, добыть бы образец. Мой скилл в фотошопе довольно высок. Сделать это сраный «аусвайс» и можно наведываться в город за ништяками практически легально.

Вымученная улыбка тронула мое лицо. Я не придумал ничего лучше, кроме как сказать:

— Какой такой… ку…ар…код, любезнейший? У меня его нет.

Патрульные мрачно переглянулись.

— Ты нам голову не морочь! Не слышал что ли про новое постановление полковника Уайта?

— А, новое постановление! — Я поставил пиво и принялся хлопать по карманам. — Ну так бы сразу и сказали…

Блин, как же отмазаться?.. А если выхватить револьвер и перестрелять этих козлов? Но придется бежать, не выполнив миссию. Да и не факт, что черномазый первым не даст очередь, вон, как следит за руками, сука.

— Быстрей давай, — прикрикивал полицай. — Че ты там копошишься?

— Сорян, парни, кажется, на работе оставил… — печально вздохнув, ответил я.

Двое с повязками на рукавах тут же заржали, будто я отмочил шутку на десять баллов. Негрила, видимо, не понимал по-русски, еще больше выпучив глаза, сдвинул брови.

— На работе оставил… ха! Да этот парень — юморист! — утерев слезу, сказал долговязый. — Ладно. Посмеялись и будя. Снимай шапку!

— Зачем?

— Куар-коды всем на лоб ставят! Во! — Долговязый приподнял козырек фуражки. Я увидел на его покатом лбу вытатуированный квадрат с какими-то точками.

Капец, конечно, лютуют оккупанты. Видать, после нашего нападения на город, пендосы ужесточили режим.

— А мне нельзя на лоб ставить, у меня травма. — Я постучал пальцем по своей титановой пластине.

— Значит должен быть медотвод. — Полицаи нахмурились.

— Да у меня есть… на работе, наверно, оставил. Случайно…

— «Случайно»! Где работаешь, чудила? На каком предприятии? Рыбзавод? Домны? Лесозаготовка? В муниципальном хозяйстве?

Я решил выбрать наименее неприятный, на мой взгляд, вариант:

— На рыбзаводе.

— Понятно. Что же прогуливаем, гражданин? Тунеядствуем, пиво средь бела дня распиваем… — пожурил меня страж порядка. — Сейчас мы сопроводим тебя на рабочее место, а на старшего смены напишем рапорт за то, что работники без куар-кодов шляются по городу. А с тебя штраф!

— Сколько? — дрогнувшим голосом спросил я, вытаскивая пакетик с семечками.

— Сто пятьдесят! — усмехнулся верзила, наметанным глазом оценив количество семок.

Капец, все мои сбережения перекочевали к этим жадным упырям! Я только успел наскоро проглотить шаверму и допить ледяное пиво. Пока тоже не забрали. Но, вроде, настроены они были благодушно. Пусть ведут на завод. Там что-нибудь придумаю. Главное, чтобы не стали обыскивать, а то придется ведь стрелять. Что-то мне подсказывало, что на ношения оружия здесь тоже нужны какие-нибудь справки, разрешения, куар-ебать-их-всраку-коды… Гребаная система со своим контролем! Даже очищающий огонь Судного Дня не смог избавить мир от этого древнего зла.

Меня не обыскивали. Похоже, в Кандалакше были в порядке вещей прогулы. Патрульные, наверно, возвращали по десять раз на дню горе-работников. Что хорошо, один из стражей, тот, что с дубинкой, шел впереди. Я ведь не знал, где находится этот долбанный рыбзавод. Мог получиться конфуз. Они бы сразу догадались, что я не местный и отправили бы в отделение или прямиком на Арену Жести. Снова стоять против десантуры у меня как-то не было желания.

***

В городе я не особо ориентировался, но понимал, что шли мы в сторону порта. Попетляв по приморским улочкам, вскоре оказались перед железными воротами с облупившейся синей краской. Заводские трубы, дым, рыбья вонь.

Мда, печаль-тоска… ладно, поработаем до темноты, а как стемнеет, постараюсь слинять отсюда нахрен.

Патрульные сдали меня охранникам на КПП. Негритос напоследок гневно зыркнул, сплюнув под ноги. Наверное, что-то подозревал. Ну, да и пох на него. Теперь я в безопасности.

— Ну что, бедолага, как фамилия? — щурясь от папиросы, спросил охранник с большими седыми усами.

Его напарник, такой же пенсионер раскрыл вахтенный журнал и вопросительно уставился на меня. У обоих на лбу как-то даже гордо пестрели чертовы квадратики.

Мне в голову пришла отличная мысль:

— Да я не с этого завода, мужики! Наврал этим козлам. Житья не дают честному пролетариату!

Мужики переглянулись, а я продолжил:

— Представляете, пивка не дали попить нормально. Куар-код какой-то требовали! Схватили прямо на рынке, полицаи гребанные! И штраф — сто пятьдесят семок!

— Так порядок в городе таков. Все по куар-кодам. — Усатый затушил окурок. — А то бегають посередь дня лодыри, хуи пинають. Чего ж теперь с ним делать а, Федырыч?

— Не знаю… начальству бы надо позвонить, — задумчиво почесал залысины Федырыч. — А то у него даже куара на лбу нету.

— Подождите, подождите, — встрял я, вспомнив слова патрульных. — Вы мне сделайте медотвод, и я с удовольствием буду трудиться на вашем заводе!

— А где ж твой медотвод? Это ж важный докУмент. Куда дел-то, сынок?

— В будке оставил, — опустив голову, сказал я. — На лесозаготовках. Ушел оттуда. У меня аллергия на хвою, и суставы ломит, целыми днями на морозе только пилим да таскаем, пилим да таскаем. Я бригадиру сколько раз говорил, переведи, мол, на рыбзавод! Так он знаете, что мне говорит?

— Чего же? — заслушавшись, спросил усатый.

— Говорит, иди, деревья пили, скотина. А что-то не нравится — на Арену тебя сдадим! Представляете, мужики, меня честного работника, на растерзанье к этим маньякам!

— Нда-а… — протянул Федырыч. — Лютуют оккупанты, мать их…

— Да вообще, народ за скот держат!

— Ты эт… потише… — проворчал усач.

— Сделайте мне медотвод, мужики. С первой получки — поляна с меня!

— Это, сынок, тебе к начальнику цеха надо. Давай, Федырыч, отведи-ка его.

***

Я вогнал нож в брюхо и, что есть силы, дернул вверх. Острое лезвие с треском прорвало шкуру и внутренности. Затем быстрыми движениями я выпустил кишки. Блять, ну и вонь! Я бросил в лоток выпотрошенную селедку и взял с конвейера следующую. Которая эта рыбина за час? Пятидесятая, или шестидесятая? Пох, главное — продержаться до конца смены.

— Чего разглядываешь? — раздался над ухом грубый ор. — Режь! Это тебе не девка на выданье! Ты, бляха, еще поцелуй ее!

Чертов начальник цеха подходил уже несколько раз. И все орал. Я же, типа, на испытательном сроке. Эх, всадить бы девять грамм свинца в этого надсмотрщика! Но мой верный револьвер лежал в шкафчике, в раздевалке.

***

Когда Федырыч привел к начальнику, я даже пожалел о своей затее. Массивный дядька, бритый налысо, в пропитанном жиром и рыбьей чешуей фартуке, смотрел на меня с неистовой ненавистью работодателя к нерадивому холопу. На лбу, понятно — куар-код. Начальник процедил сквозь зубы: «Выпишу медотвод. Временный. На испытательный срок пойдешь. Но если не будешь норму выдавать, отправишься обратно, лес валить! Ну, говори, как звать! На конвейер поставлю, вместо Гоши. Какой был работник! Жаль, слег с вирусом на той неделе…»

Я назвался Аркадием Скворцовым. Не знаю почему. Просто первое, что пришло на ум. Зато теперь во внутреннем кармане лежит справочка. Медотвод. Правда, выданный всего на неделю. Теперь можно спокойно передвигаться по городу. Пусть и в нерабочее время. Конец смены должны фиксировать охранники на проходной. Без их штампика этой бумажкой можно только подтереться. То есть до первого патруля.

***

Под злобным взглядом Дмитрия Филимоныча — а так звали начальника — я с удвоенной скоростью пластал ледяные рыбьи тушки. Хоть бы перчатки выдали, скоты. Когда лысый демон отваливал, я совал руки в карманы спецовки, такой же пропитанной рыбьим жиром и чешуей, чтобы немного отогреть пальцы.

Блин, как же выполнить норму, сто штук в час? Стоп, Санек, какая норма? Забей, чувак. Надо только продержаться до вечера. А потом можно вернуться в сторожку к Егорычу с Пахомычем. Спирта уж, всяко, не осталось, но хоть косячок снимет огорчения сегодняшнего дня.

***

Рыба ехала по специальной ленте бесконечным склизким потоком. Кроме меня на конвейере трудилось еще с десяток человек. Вот это были настоящие мастера разделки. Наверно, до БП работали в суши-барах или ресторанах… особенно ловко работала ножом девушка справа от меня. Если б не испачканная спецодежда и серый платок, повязанный на затылке, я бы назвал ее симпатичной. Вот умница-девчонка. Порядочная. Работает на тяжелом производстве, а ведь могла обслуживать американскую солдатню. Со своими-то внешними данными.

Почувствовав мой взгляд, она заулыбалась, крикнула сквозь шум цеха:

— Ты не зевай, новенький, а то Филимоныч на вторую смену оставит!

Наверно, я сделал такое страдальческое лицо, что девушка рассмеялась.

— Вот, смотри, как нужно правильно рыбу держать… кстати, Татьяна!

— А меня зовут Алек… тьфу ты, Аркадий!

— Какое смешное имя!

После подсказок Татьяны дело пошло, куда ловчее. Не знаю, сделал ли я норму, но лысый сатрап, когда сунул морду в лоток, ничего не сказал.

Я понял, наконец, что меня в ней привлекало.

— А где твой куар, Таня? — спросил я.

— Я против этих меток! — резко дернув ножом, крикнула она. — Они, как фашисты! Разделяют людей! Ставят всем на лоб эти кукукоды, фу! А кто не согласен, тех травят, преследуют, отправляют на Арену!

Мой чуткий мозг сразу насторожился, услышав про Арену Жести.

— Эти новые постановления Уайта абсолютно незаконны! — продолжала возмущаться Танечка. — Еще месяц назад Кандалакша была цивилизованным городом, а щас устроили какой-то концлагерь! Работаем вообще без выходных, все дорожает, а семок больше не платят! Так теперь еще эти коды! Даже из дома нельзя без разрешения выйти! Господи, иногда мне кажется, что мы живем в какой-то мрачной антиутопии! Кстати, у тебя тоже нет кукода… Ты из сопротивления, Аркаша? Ты выживальщик?

Блин! Простая деваха с завода вычислила меня за пять минут! Как же так?

— Да не… — Я натужно рассмеялся. А вдруг она провокаторша? — Мне нельзя ставить татуировку на лоб по медицинским показаниям.

— Понятно… — протянула она. — Медотвод.

— У тебя тоже?

— Нет. Я против сегрегации людей, Аркаша, — сказала Таня, доверительно наклонившись ко мне, — но мне нужно работать. Нужно кормить семью… Да я поставила себе этот гребаный куар! Это концлагерное клеймо! Но выбивают себе на лоб его только клинические идиоты. В постановлении Уайта ничего не говорится про место нанесения метки. А я хорошо разбираюсь в законодательстве!

— И где ты набила модную татуху? — удивился я.

— В другом месте! — хмыкнула она.

Но даже за шутками и непринужденной беседой день тянулся чертовски медленно. Обед, как выяснилось, не предполагался. За всю двенадцатичасовую смену отлучаться в туалет, можно не более, чем на пять минут. Блин, хорошо, что я утром сделал все свои грязные дела. Что за зверские порядки? Давай, Санек, пожалуйся еще в службу охраны труда. Это БП, и если ты не подготовился заранее, будь добр ишачить за пайку в этом вонючем отстойнике. Не зря ведь я построил Схрон, ох, не зря… или зря?

***

Зазвучали наконец, сирены, отмечающие конец смены. Слава Ктулху, этот ад закончился. Рабочие суетились, разгибая спины и потягиваясь.

— Пока, Аркаша, увидимся завтра! — Татьяна махнула ручкой.

Естественно, меня аж передернуло от этих слов. Вряд ли вернусь хоть когда-нибудь в эту клоаку. Меня ждут более героические дела.

— Пока, Таня! До завтра.

Когда она свалила в сторону женской раздевалки, я поплелся в сторону мужской. Интересно, в городе еще можно купить пивка? Хотя, какое пивко? Семок-то больше не осталось.

— Ты куда это собрался, дружок? — Филимоныч встал на пути. Я чуть не уперся носом в его грязный фартук.

— Так смена же закончилась.

— Какой нахуй «закончилась»?! Это для тех, кто с утра работает, она закончилась! А ты с обеда только нарисовался!

— Но…

— Никаких «но»! Че, сдать тебя патрульным?

— Нет.

— Вот и пиздуй в цех, Скворцов! Арбайтен! Арбайтен!

Ничего не ответив, я развернулся и направился к конвейеру. Даже сигарета, которую успел закурить на ходу, провоняла проклятой рыбой. Надо узнать, как здесь дела с профсоюзным движением. В моем сердце все сильней и ярче разгоралось пламя классовой вражды.

Глава 8

Я бежал во всю мощь своих неутомимых ног. Нет, не бежал, а ловко и стремительно перемещался через различные препятствия, ну, как тот чувак, в фильме «13 район». Перескакивал конвейеры с вонючей рыбой, уворачивался от крюков, которые на кран-балках перемещали огромные сетки, набитые все той же… правильно, чертовой вонючей рыбой! И всюду, куда бы только не приземлялась моя тактическая подошва, приходилось делать это с особой осторожностью. Все верно, чтобы не поскользнуться на триждыдолбанной под хвост гребанной вонючей рыбе.

Что послужило причиной этой внеплановой тренировки? Сейчас расскажу…

***

Где-то в начале ночной смены мне стало скучно от идиотски-однообразного труда. С Таней не поболтаешь, она уже ушла. Поэтому я решил разговориться с новым соседом. Звали его Виталя, было ему под полтос, лицо грубое, словно вырубленное из гранита не очень умелым скульптором. Квадрат куар-кода смотрелся на нем очень естественно, органично.

— А вот скажи, Виталя, — спросил я, — тебе нравится твоя работа?

Он ответил не сразу. Минуты через три. Я уже думал, не дождусь, так как ни одна эмоция не отражалась на сером его лице, но он сказал, наконец:

— Да. — И снова замолчал.

— Хорошо, понятно, — ответил я минут через пять.

Ничего другого я и не ожидал.

Пришло вдруг понимание. И оно нехило так подрывало мою неистребимую веру в человечество. Я понял, что они все — роботы. Нет, не киборги Минобороны, наподобие Стаса Михайлова. Эти работяги являлись бездумными машинами, потому что в их мозгах крутилась по кругу одна примитивная программа. Работать. Домой. Жрать. Спать. Снова Работать. И нечеловеческий режим адского труда для них, как само собой разумеющееся.

Чтобы опровергнуть эту чудовищную мысль, во время перерыва в курилке я спросил мужиков:

— Слушайте, а никого тут не напрягает, что мы работаем без обеда?

— Дааа… щас бы рассольничку, а потом пюрешку с котлеткой… — мечтательно произнес один из работяг.

Другой возразил:

— Не трави душу, Степан. А ты, новенький, думай, что говоришь! За такие разговорчики запросто можно попасть в черный список. Был пацан — и нет пацана. А то, ишь, какой барин выискался, обед ему подавай! Будь, как все. Есть охота — отрезал рыбы кусок, в соль макнул и дальше работать.

— А двенадцатичасовая смена? — продолжал я. — Никому не кажется, что это дохуя? А куар-коды?

— Да что ты несешь?! Будь благодарен, хоть такая работа есть!

Дальше я спорить не стал, даже о профсоюзе заикаться не буду, ибо бессмысленно. Кто я такой, чтобы бороться с системой? Тем более, всех все устраивает. Уверен, они еще в очередях бились, чтоб эти куары долбанные выбить. Не хотят жить лучше — ну, и насрать. Главное самому выбраться из этого отстойника!

Но, видимо, кто-то донес на меня начальству. Потому что ближе к концу смены подошел охранник и велел идти к Дмитрию Филимонычу. Хех, ну, теперь-то точно уволят, слава Ктулху. Не обращая внимания на ворчание секьюрити, я отправился сначала в раздевалку. С облегчением зашвырнул в угол поганую робу. Умылся. Однако рыбья запашИна настолько въелась, что не помогало даже хозяйственное мыло. Надеюсь, к возвращению в Схрон эта вонь выветрится. Не хочется видеть гримасу недовольства на личике Лены. А то еще закроет безлимитный доступ к телу.

Я быстро забрал шмотки из шкафчика, оделся. Повесив на пояс револьвер, ощутил мощный прилив уверенности. Ну, теперь поговорим с Филимонычем. Можно даже его нахуй послать. Усмехнувшись, я закурил и последовал за охранником в кабинет лысого сатрапа.

Когда вошли, начальник цеха отложил в сторону комикс про человека-паука и мрачно уставился на меня исподлобья.

— Я гляжу, переоделся уже? Тебя разве кто-то отпускал, Аркадий?

— Да, блин! И так сверхурочно работаю, почти целые сутки! Или что, на третью смену остаться прикажете?! — возмущенно ответил я.

— Ты мне тут поори еще! — рявкнул Филимоныч.

В кабинет заглянул охранник.

— Все в порядке?

— Прикрой дверь, Федырыч, — велел начальник.

— Печать-то мне поставите о медотводе? — спросил я. — Все ж нормально отработал. И это… аванс бы…

Дмитрий Филимоныч с сопением выбрался из-за стола. Массивная, как у моржа, фигура закрыла свет лампочки. Может, пора уже применить револьвер?

— А теперь слушай сюда, Аркаша… — сказал он. — Или, как там тебя зовут на самом деле? Я ведь навел справки через комендатуру. Никакого Аркадия Скворцова в городе не числится.

— Это, наверно, какая-то ошибка. — Я отступил на шаг.

— Еще и смуту наводишь среди рабочих! И куар-кода у тебя нет! Откуда ты? Партизаны? Сопротивление? Сектанты? Ну?

Начальник попытался ухватить меня за ворот, но я отскочил, опрокинув стул. Задрав пальто, выхватил пушку.

— Шпиён! — радостно воскликнул Филимоныч. — Как я и думал. Но ты пистолетик-то брось. Наряд уже едет. Да нет же, они уже, наверно, здесь. Лучше сдавайся. На Арене будет хоть какой-то шанс. А будешь сопротивляться, амеры пристрелят, как бешеного пса!

— Заткнись, жирный! — сказал я. — Руки за голову, к стене! Быстро!

— Да пошел ты! Не выстрелишь, кишка тонка, я же вижу! Федырыч! — крикнул он.

И попер на меня, расставив хапалки.

Бах!

Заглянувший охранник с ужасом уставился на залитый кровью пол, по которому катался, подвывая, начальник цеха. Пуля пробила борову ногу. Не жмур, но тоже неплохо. Федырыч еще только тянулся к рации, когда я, перепрыгнув Филимоныча, бросился к выходу. Охранник попытался задержать, но мой быстрый хук слева остудил его планы.

Бля, не поставят штампик в справку! Хреново! Выскочив за дверь, я, как ветер, понесся по коридору в сторону цеха. Где-то там выход наружу. На свободу. Но едва оказался среди шума и вони производства, увидел группу вооруженных янки. Вел их другой охранник, тот, что с усами. Я тут же развернулся, меняя вектор движения.

— Это он! Ловите его, ловите!

— Стоять, сука!

— Брось оружие, ублюдок!

Похрен на ваши вопли. В плен я точно не сдамся! Какой-то рабочий тащился навстречу с полной корзиной рыбьих кишок и прочих внутренностей. Резким толчком я выбил ее из рук, опрокидывая гадкое содержимое корзины на пол. Дальше! Вперед! Топот ног за спиной сменился шлепками вперемешку с отборным матом. Оглянувшись, я лицезрел кучу пендосов, барахтающихся в поганой слизи.

Рабочие тоже пытались меня ловить. Вот один сделал подножку. Прыжок! Удар в лицо отправил пролетария на больничный. Жирная тетка бросилась наперерез. Наверно, рассчитывает на премию? Да вот хрен! Ловкий бросок через бедро, и бабища с визгом улетела в огромный чан с тухлой рыбой. Снова топот ног сзади. Я нырнул в боковой проход между конвейером и ящиками с упакованной сельдью. Группа работяг впереди бросилась врассыпную, увидав мой грозный револьвер. Снова поворот. Направо! Теперь налево! Надо оторваться от погони, вырваться уже из этого затхлого цеха.

Неожиданный удар в спину чуть не сбил меня с ног. Револьвер выскользнул из ладони, отлетев на несколько метров. Развернувшись на месте, я принял боевую стойку и встретился взглядом с Виталей. С невозмутимым лицом он раскручивал над головой черного двухметрового угря. Так вот чем огрел меня, сволочь! Гребанный предатель! Мы же работали вместе!

Выпад! Увернувшись, я метнулся вперед, сокращая дистанцию. Но скользкая рыбина, совершив оборот, мокро ударила с другой стороны. В голове помутнело. Я отлетел в сторону, сделал перекат и вновь чуть не попал под раздачу. Только и успевал уворачиваться. Бля, гомон погони все ближе! И тут удача повернулась лицом. На очередном перекате рукоять револьвера, будто сама, скользнула в руку. Стремительно развернувшись, я выстрелил. Виталя замер. Его каменное лицо впервые исказилось. Он с удивлением смотрел на рыбий хвост в руке. Угорь, смачно шлепнув, приземлился рядом.

Вскочив на ноги, со скоростью пули я помчался к выходу. Начиналась утренняя пересменка. Распихивая рабочих, я протиснулся к проходным. Яростным прыжком перемахнул турникет, выскочил за периметр и… столкнулся нос к носу с тем самым негритосом, что изловил меня на рынке. Но теперь он был один. Стоял возле Хаммера, караулил, наверно. Только что прикуренная сигарета выпала из его рта. Надо отдать должное выучке пендоса. «Эмка», небрежно висящая на плече, в доли секунды оказалась в его руках. Но мой револьвер бабахнул раньше.

Прохожие в ужасе шарахнулись от брызнувших из-под натовской каски мозгов и осколков черепа. Не оглядываясь, я пересек улицу, шмыгнул в проулок. Ништяк, свобода! Но только куда теперь? Где укрыться? Позади завыли сирены. Блять, прямо как в GTA. Еще и вертушку, поди, поднимут! Топот десятков ног. Больше я не оглядывался.

— Туда! Он свернул туда! — орал какой-то пендосский прихвостень.

Я тут же свернул в другой переулок. Да они все тут прихвостни! Это же ясно, как божий день.

Пробегая мимо дома, я услышал:

— Аркадий!

Это было так неожиданно, что я остановился.

— Таня?

Девушка стояла возле подъезда старенького двухэтажного дома. На работу пошла, видимо.

— Сюда! Скорее! — схватив за рукав, она втащила меня в подъезд.

Старая дверь на пружине хлопнула, отрезав от внешнего мира. Блин, а если кто-то увидел, куда я забежал? Тогда я в западне. Взведя курок, глянул в дверную щель. По улице мчались пендосы в броне, местные дружинники, и вроде, даже работяги с завода, судя по запаху. Я отпрянул от двери, уткнувшись в темноте во что-то теплое, мягкое. Таня. Совсем забыл про нее. Я ощущал горячее дыхание возле уха.

— Идем ко мне, Аркашик, — шепнула она.

Глава 9

Первые мысли, что шепнула мне на ухо подружка-паранойя, это: «Ловушка! Западня!». Но что еще оставалось? Снаружи беготня, ор, меня ищут. Того и гляди начнут прочесывать подъезды. А если и квартиры? Взведя курок револьвера, я следовал за девушкой на второй этаж. Интересно, с кем она живет? Так и не узнал ведь, когда были на работе. А есть ли у нее муж? Ребенок? Мама? Где меня спрячут, если нагрянут пендосы? В шкафу, наверно. Или под кроватью. Лучше так, чем никак. Выживальщик не должен брезговать любыми возможностями.

— Проходи, — открыла дверь Таня.

Я шагнул внутрь. Что-то быстрое метнулось из темной квартиры. Тяв! Тяв! Тяв! Тьфу ты, блин! Я опустил револьвер. А мог ведь и разнести в клочья мелкую псину.

— Не бойся, он не кусается, — раздался голос девушки. — Фредди, тихо! Иди на место, Фредди!

— Не включай свет, — сказал я, заметив, что она шарит рукой по стене. — У меня есть тактический фонарик.

Это был светодиодный брелок, который бесхозно валялся в заводской раздевалке.

— Ну, как скажешь, — Таня закрыла дверь и щелкнула задвижкой.

Сняв обувь, я быстро осмотрел небольшую двухкомнатную квартиру. Никого. Ништяк. В окнах решил не маячить и плюхнулся в старенькое кресло. Фредди подошел и принялся с интересом обнюхивать мой носок. «Теперь у них есть твой запах!» — снова проснулась паранойя. Глаза привыкли к полумраку, и я разглядел породу собаки. Такса. Бля, слышал, их натаскивают спецподразделения на поиск наркотиков и взрывчатки. Спокойно, Санек, ты просто загоняешься. Я глубоко вдохнул и выдохнул, успокаивая нервы.

— Слушай, мне на работу надо идти. Можешь располагаться, — сказала Таня. — О, ты уже. Оставайся здесь, сколько нужно, раз уж тебя все ищут. В холодильнике суп есть. Уха. Еще котлеты можешь достать. Рыбные, конечно. А еще есть картошка и…

— Почему ты мне помогаешь, Таня? — подняв голову, спросил я.

— Я как тебя увидела, сразу поняла — ты другой. Ты не отсюда. В тебе что-то есть такое… ай, отстань! — засмущалась девушка. — Сама не знаю. Глаза честные, вот и помогаю! Да к тому же у тебя нет этого проклятого кода на лбу.

— А если есть, — усмехнулся я, вспомнив ее слова, — но в другом месте?

— Ну, все! — засмущалась Таня. — Я пошла! У меня и вода горячая есть, если нужно. Пока! Постараюсь отпроситься пораньше!

— Пока.

— Приду, проверим твой куарчик, Аркаша, — шепнула она.

Хлопнула дверь. Я слышал, как стучали по лестнице ее каблуки. Кипеш на улице, судя по звукам, утихал. Пронесло, кажись. Погоня ушла по ложному следу, можно перевести дух. Первым делом я почистил револьвер. Моя бабахалка любит чистоту. Перезарядил. Спрятал в кобуру, но решил не застегивать. Мало ли что. За окнами становилось все светлее, и я с интересом осматривал комнату. Обычная женская квартира, все аккуратно, прибрано, заправлено, занавески висят. Лишь на телике слой пыли. Ну да, здесь же запрещено телевидение.

Я прошел в ванную. И впрямь, горячая вода есть. Полочки заставлены всякой бабской хренью. Хм, мужика нет, походу. И видно давно, раз сразу запала на меня.

Едва не наступив на мельтешившего Фредди, я заглянул на кухню. Ванна подождет. Сперва утолим адский голод. Сколько калорий потерял на этом гребанном заводе, блять!

Открыв холодильник, я вытащил кастрюлю. Пока разогревалась уха, не удержался, зачерпнул пару поварешек. Неплохо. Готовить умеет Татьяна. Может, остаться у нее на время операции? Надо только Егорыча предупредить, а то еще начнет диверсионные мероприятия раньше времени. Но по городу перемещаться опасно. Буду ждать, когда стемнеет и рвану.

Супец согрелся, и я хищно замолотил ложкой. Офигеть, да тут и хлебушек есть! Вытащив свой боевой нож, я отрезал кусок черствого каравая. Ништяк! Как же давно я так не ел. В Схроне были только сухари, да скудные запасы муки. Лена пыталась выпекать хлебцы, но получилось, честно говоря, так себе.

После супа я взялся за котлеты. Пожарил. Их мы ели на пару с Фредди, весело махавшим хвостом, и коньяком «Арарат», который отыскался вдруг в серванте. Прикольно. Я ощущал себя этаким секретным агентом, скрывающимся на конспиративной квартире в стане врага. Агентом Бондом. Джеймсом Бондом. По сути, конечно, так все и есть. Только никто меня не посылал на эту миссию. Я принял решение и отправился сам.

Покончив с трапезой, я встал перед выбором. Помыться или завалиться спать? В конце концов, победил первый вариант. Таня же не зря упомянула про горячую воду и про мой «куарчик». Это намек. Чтобы я помылся перед сексом. Санька не проведешь. Не то что бы я прямо планировал предаться разврату во время ответственной миссии, просто… нужно ведь распространять свой код в как можно большее число носителей. Ради выживания человеческого вида.

***

Я лежал, пуская дым в потолок и ждал, когда же начнет смеркаться. Прямо, как агент 007. Рядом, прижавшись, посапывала Таня. Утомилась после соития со мной. Все произошло, очень быстро. Гораздо раньше, чем я предполагал.

Я еще принимал водные процедуры, когда услышал дверной хлопок. Медленно закрутив кран, я высунул руку из-за занавески, потянулся к вешалке, где висела моя кобура. В этот момент в руку кто-то вцепился. Истошное лаянье Фредди.

— Ага! — в этот момент занавеска отдернулась, и я увидел Таню. — Покажи куар-код!

Не дав опомниться, она просто накинулась на меня, срывая свою одежду. Я не стал строить из себя невинного мальчика, а хищно развернув Таню, сорвал с нее шерстяные гетры и трусы. Со стиральной машины сыпались, крема, прокладки, расчески. За дверью выла чортова такса. Я совершал свои отточенные движения. Ее куар, кстати, был аккуратно выбит чуть выше правой ягодицы.

Оказывается, Таня взяла отгул на заводе. Сказала, что заболела. Сейчас полечим. Позже мы перешли в комнату.

Конечно, мысли о Лене не давали покоя, но надо работать и над улучшением генофонда человеческой расы, не так ли? А что, девка огонь, приятное тело и сиськи отличные. Раза четыре точно мой биоматериал достиг сегодня цели. Пред мысленным взором предстал список оплодотворенных самок, на котором добавилась очередная медалька.

Сейчас БП, нормальных мужиков осталось мало, а я брутальный альфа-самец, плюющий на систему. Естественно, телки сами прыгают на меня. Главное, чтобы друг о дружке не знали. А секретность я могу обеспечить. Тем более без связи, без интернета, это не составит никакого труда. Так что, все идеально. И если родится крепкий малой, можно забрать его в Схрон, как Нэд Старк притащил Джона Сноу в «Игре престолов», и обучать искусству выживания. Так я создам когда-нибудь целый клан.

Но пока рано об этом думать. Сейчас мне нужны не самки, а семки. Завтра битва Вована на Арене Жести, а я так и не купил билет на стадион.

— Таня… — позвал я, затушив сигарету.

— Ой, Аркашик, дай я немного отдохну, — простонала она.

— Да я не по этому вопросу. Семки есть?

— Блин, есть. Но так-то мало… а до получки две недели еще…

— Срочно дело. Завтра отдам. Друга нужно из беды выручить. Патрульные забрали все деньги, а мне завтра нужно попасть на Арену.

— Хочешь, я схожу и куплю тебе билет?

— Ты меня очень выручишь. Спасибо. — Я сразу согласился на такой вариант. Таня может беспрепятственно ходить по городу. Мне опасно.

Быстро собравшись, она убежала за билетом. А я, оставшись в одиночестве, бродил по квартире, доел уху. Питательные вещества нужно запасать наперед. Затем, от нечего делать, взялся за то, что в любой ситуации снимало стресс и успокаивало нервы. Достав свой мощный револьвер, я принялся его разбирать, собирать, чистить…

***

На улице давно стемнело. Появились толпы прохожих. Я аккуратно наблюдал из-за шторки. Где, блин, ее носит? Давно уже можно было прийти. А если что-то случилось? Опять миссия под угрозой. Надо идти, пока на улицах людно. Попытаться раздобыть семечек, может, помочь Тане. Интересно, работает еще рынок?

Отпихнув ногой таксу, я решительно оделся, поправил кобуру и повернул ручку замка. Дверь не открывалась. Что за дела? Я начал вертеть ручку туда-сюда. Она меня заперла что ли? В ярости я пнул дверь несколько раз. Фредди отскочил в комнату, оскалившись, тоненько зарычал.

Наверно, это ловушка, и она сейчас приведет солдат! Да… но, скорей всего, нет! Ты параноишь, Саня. Скоро она придет. Просто задержалась, встретила подружку, заболтались, рассказывает про меня, поди. Но в любом случае надо выбраться.

Не разуваясь, я прошел в комнату. Выпрыгну в окно. Второй этаж, сугробы, ерунда. Но створки не открывались. Приглядевшись, заметил, что они заколочены. Да еще и каждая щель проклеена лейкопластырем. Чтобы не дуло или от радиоактивной пыли? Плевать. Разобью стекло. Погоди, Саня, это может привлечь ненужное внимание. А может пулей высадить замок? Точняк. Чтобы соседи не услышали выстрел, я прихватил большую перистую подушку. Будем стрелять через нее.

Вернувшись в прихожую, я углубил револьвер в подушку и прижал к замку. И в этот момент раздались шаги на лестнице, защелкал отпираемый замок. Потом следующий. Таня! Блин, а я тут, как дурак с этой подушкой! Броском отправил ее в комнату, едва не пришибив Фредди. Спрятал ствол и сделал непринужденную улыбку.

Дверь открылась, но я не увидел Таню. Вместо нее на пороге какой-то непонятный круглолицый мужик с торчащим ежиком волос. Даже через куртку видно, что нифига не дистрофик. Улыбка медленно сползла с моего лица.

— Вот это нихуя себе, сказал я себе, — выдал здоровяк после минутной паузы.

И в следующую секунду с ревом бросился на меня.

Глава 10

Кому из вас доводилось драться в замкнутом пространстве? К тому же, с противником, превосходящим по массе и габаритам. Тесная прихожая не располагала к близкому контакту. Даже с вертухи не ушатать агрессивного ублюдка. Поэтому я принял единственно верное решение. Опрокинулся на спину и ногами перекинул через себя массивное тело. Бугай, ожидавший, видимо, кулачный бой по всем правилам, вдребезги разнес зеркало в прихожей. Перекувыркнувшись, я резко подскочил на полусогнутых ногах, готовый, как в квестах: 1. Врезать еще/добить, 2. Поставить блок в случае атаки, 3. Убежать в открытую дверь.

Но ничего из вышеперечисленного не требовалось. По крайней мере, прямо сейчас. Бычара вырубился и вполне мирно лежал вверх тормашками среди обломков трюмо. Я глянул в комнату. Танина такса в шоке откладывала личинку прямо на ковре. Надо валить отсюда и как можно скорее. Успеется. Сперва узнаем, что это за хрен и на кого он работает. Прикрыв дверь, я вытащил свой боевой нож и подошел к мерзавцу.

Прикончить сразу или пусть поживет? Ладно, пусть поживет. И пачкаться неохота. Тем более, тихо лежит. Я принялся обшаривать карманы мудака. В этот момент он зашевелился, замычал. Пришлось четким ударом с локтя продлить действие анабиоза. Так… оружия нет… значит не из патрульных. В наружных карманах отыскалась мятая пачка Мальборо и несколько семок. Маловато, но хоть что-то. Забрал себе. Громила снова замычал. Крепкий, сука. И в этот раз отправил в аут.

Зато во внутреннем кармане куртки нашлось кое-что интересное. Рабочая справка, аккуратно сложенная в потертый файлик. Развернув бумажку, я узнал о том, что передо мной старший смены Кандалакшинского рыбзавода Геннадий Барагозин. И штамп есть. Отлично, теперь это имя станет моим. На время. Я спрятал документ за пазуху. Блять, опять приходит в себя. Что ж ты не можешь полежать спокойно, Гена? Потирая отбитые костяшки пальцев, я прошел в комнату. Чем бы связать неугомонного психа?

Немного порывшись, отыскал в комоде капроновые чулки. Сгодится. Этот, Гена, походу, Танин ухажер с работы. Зашел, проведать, чего она не вышла. Логичная версия. Перевернув козла на бок, связал ему за спиной руки и ноги крепким тактическим узлом. Вряд ли у нее было что-то серьезное с этим бабуином. Теперь он точно перестанет к ней захаживать. Думаю, Таня будет мне благодарна. Жаль, конечно, трюмо и зеркало. Ну, в принципе, это не особо большая плата за секас с таким прокаченным мускулистым красавцем, как я.

А между тем, гамадрил, задергался, зашипел:

— Я тебя закопаю, хуила… тебе хана… я те кишки выпущу!

— Лежи спокойно, Гена, — с усмешкой ответил я и направился на кухню попить водички. Урод никуда не денется, надежно связан.

Где же, блин, Таня? Мне не хотелось уходить, не попрощавшись и не извинившись за неудобства. Чтобы не слышать проклятья и вопли Гены, я вставил наушники, включил плеер и принялся снова чистить револьвер. «Большие города, пустые поезда…» — пели Би-2, пока мои проворные пальцы разбирали оружие. Это здорово успокаивало нервы и позволило немного отвлечься.

Но даже сквозь музыку, через какое-то время я услышал, как скрипнула дверь в прихожей. Ну, наконец-то!

— А! Геннадий! — раздался крик. — Что ты тут делаешь?!

— Танька, шлюха! Развяжи меня быстро! На смену не вышла, чтоб с хахалем кувыркаться, мразь?!

— Сейчас, сейчас, потерпи… какой хахаль, ты чего?

— Да вот этот! — сквозь зубы произнес Гена.

— Отставить, — сказал я, входя в прихожею.

Глаза Тани округлились. Девушка глупо захихикала:

— Это не то, что ты подумал, Геночка. Это сын маминой подруги. Я попросила его починить кран…

— Ну-ка, выйдем, — подхватив под локоть, я вытащил ее в подъезд, затем на улицу.

— Зачем ты избил его?! — тут же переменилась в лице Таня. — Ты просто больной ублюдок!

— Необходимая самооборона, — я пожал плечами, закуривая трофейные. — Сам первый полез. Кто он вообще такой?

— Муж!

— Охуевший какой-то муж…

— Мы не живем вместе, но поддерживаем дружеские отношения! Не думала, что ты такой… такой бандит! Не зря тебя ищет весь город…

— Что с билетом на игры?

Из подъезда раздался страшный грохот.

— Танька-сука! — на крыльцо выполз все также связанный Геннадий. — Че, бля, милуетесь, голубки? Ща я вас!..

Я вытащил револьвер и взвел курок.

— Нет! — крикнула Таня. — Убирайся! Уходи!

— А билет?

— Вали прочь! Я сейчас патруль вызову! — Она бросилась к Гене.

Убрав пушку, я горько вздохнул и сказал на прощанье:

— Сдашь меня — убью.

И уверенной спортивной рысцой побежал прочь.

***

Переулками, стараясь держаться в тени, я пробирался через враждебный город. Да, с билетами вышла засада. Денег нет, а времени осталось мало. Завтра вечером уже игры, на которые так необходимо попасть. Доберусь до дедов, вместе что-нибудь придумаем. Лишь бы не нажрались они снова.

Выглянув из-за угла, тут же отпрянул прочь. По улице медленно ехал уазик. Ментовский. С включенными мигалками. Я присел за сугроб, жалея о том, что нет шапки-невидимки. Пронесло. Машина проехала мимо. Через открытое окошко были слышны переговоры по рации на пендосском языке.

Бля, походу все силы подняли на поимку меня. Как я завтра пойду на стадион? Наверняка, уже везде висят ориентировки, фотороботы… надо будет как-то сменить внешность. Но как? Даже бороду не отрастишь за это время. Хм… бороду… а что, может, Егорыч поделится своей? Интересно, как он отреагирует на такое предложение? Неслышной тенью я отправился дальше.

Уже виднелись склады и корпуса промзоны, где находится будка Пахомыча, когда вновь показались солдаты противника. Не патруль в этот раз. Полноценное подразделение. Двадцать пять-тридцать экипированных янки шагали, бдительно чекая сквозь прицелы во все стороны. Я находился возле какой-то кирпичной постройки. Но сейчас они будут здесь и увидят меня! И бежать некуда, на открытом пространстве нашпигуют свинцом из своих «Эмок».

О, да тут есть дверца! Нырнув в темное вонючее помещение, я прикрыл за собой и стал наблюдать через щель. Сердце стучало, как отбойный молоток, под топот армейских ботинок проходящего отряда. Рука скользнула к револьверу… но какой с него прок? Не хватит патронов, чтобы всех перестрелять. Колонна миновала мое укрытие. Я уже собрался перевести дух и закурить, когда один из солдат оторвался от остальных и зашагал, конечно же, прямиком ко мне. Нет! Это фиаско, братан! Солдера окликнул, видимо, командир. Тот что-то ответил, рассмеялся. Без мухоморов я не особо понимал английский. Но, походу, он просто решил поссать? Может, не будет заходить внутрь?

Но пендос, вытащив из подсумка рулон туалетной бумаги, ускорил движение. Он точно щас зайдет внутрь! Куда тут спрятаться? Здесь просто тесная каморка!

Дверь отлетела от резкого пинка. Солдат ворвался внутрь, на ходу сдергивая портки. Раздались не очень приятные звуки, какие обычно издает срущая жопа.

— О май гад, оу, еее… — кряхтел пендосец.

Если бы он поднял голову, то увидел бы меня, висящего в распоре под потолком, словно гигантский черный паук. Так часто делал Джеки Чан в своих фильмах, видать, поэтому эта уловка пришла на ум в критическую минуту. В зубах у меня был нож. Руки-ноги еще могли держать тело, так как были отлично накачаны, но вот челюсти уже адски сводило. Надо было прикусить за ручку, а не за лезвие. Я чувствовал, как сталь противно поскрипывает по металлокерамике, миллиметр за миллиметром соскальзывая. Гребаный пендос, давай уже, сри быстрее, гад! Но тот, похоже, никуда не торопился. Включил фонарик, прикурил сигаретку и, развернув комикс, принялся со смешками и подпердываниями читать.

Эх, будь, что будет! Нет сил уже держать клинок. Я разжал зубы, готовясь обрушиться на засранца. Но добрый боевой ножик крутанулся в воздухе и вонзился по самую рукоятку в открытый мясистый затылок. Ништяк! Спрыгнув на пол, я подхватил тело, чтоб не брякнулось на пол и не испачкалось в говне. У меня возникла идея. Убедившись, что других пендосов не видать, быстро избавил воина от шмоток и снаряги. Ударом ботинка разбил пшикающую рацию.

Спустя минуту я выглядел, как стопроцентный янкес из Кентукки или Алабамы. Сняв с предохранителя М-16, повесил ее на шею и короткими перебежками двинулся вглубь промзоны. Быстрей! Быстрей, пока амеры не хватились своего серуна.

До сторожки добрался без помех. Вот она, в ста метрах. В окнах горит свет. Но сквозь запотевшее стекло ничего не видать. Я был на таком стреме после всех событий, что просидел несколько минут, внимательно наблюдая и стараясь понять, кто внутри. Егорыч с Пахомычем или противник? В конце концов, надоело ждать, да и подмерз малость. Пригнувшись, я начал осторожно подкрадываться. Глаза неотрывно следили за домиком, уши сканировали обстановку на триста шестьдесят градусов. Я был бдителен и собран, как никогда… но как? Как я пропустил неожиданный удар? Эта была моя последняя мысль, перед тем, как провалиться в темную бездну.

Глава 11

Прикосновения были мягкие, приятные, нежные. Я словно качался на ленивых волнах океана. Лена… как хорошо вернуться в Схрон… лежать на кровати, нифига не делать… стоп! Какой Схрон? Я ведь должен спасти Вована! По кусочкам возвращались воспоминания. Кандалакша, куаркоды, рыбзавод, Таня… потом я переоделся в пендоса… а потом. Бля, да меня же вырубили! Но кто это поглаживает мне голову? Что происходит?

Я разлепил глаза, зрение сфокусировалось с большим трудом. Первое, что увидел — грязный потолок, лампочка. Потом в поле зрения возникло лицо. Девичье. Довольно милое. На вид, правда, лет шестнадцать-семнадцать. Хотя, похрен, сейчас постапокалипсис, восемь лет не грозит. Бля, о чем ты вообще думаешь, Санек? Девушка внимательно разглядывала меня несколько секунд. Я попытался что-то сказать, но язык присох к небу, из горла вырвался бессвязный хрип. Личико исчезло. Все это не было похоже на пендосский плен.

— Он очнулся, деда! — услышал я мелодичный, как переливы весеннего ручейка, голос.

— Ох, йедрить-растудыть! Наконец-то! — Передо мной появилось обеспокоенная рожа Пахомыча.

— Та чево ему сделаецца? — засмеялся на заднем плане Егорыч. — Я ж говорил, башка-то у хлопца чугуниевая!

Слава яйцам, я среди своих! Кто еще, если не лихой старче, мог так зарядить? Опять, наверно, прикладом засандалил, приняв за амера. Когда ему надоест так шутить? Но что это за девка была? Во мне опять проснулась паранойя. Ну, а вдруг сдаст? После недавних приключений, я понял, что бабам лучше не доверять. Хотя, в принципе, я всегда это знал… а была ли девка? Может, снова привиделось? В голове по-прежнему гудело, как в трансформаторной будке.

Собрав силы, я рывком поднялся с койки. В глазах тут же помутнело, замелькали вспышки. Обхватив свой многострадальный череп, несколько минут я приходил в себя.

— Воды дайте… — с трудом произнес я, когда немного полегчало.

— Мож, чево покрепче? — усмехнулся Егорыч.

Я посмотрел на него, но ничего не сказал.

— Машка, не стой, тащи воду! — прикрикнул Пахомыч.

Так, ее зовут, Маша… Блондинистая девушка в толстом свитере метнулась к бочке в углу, сняла крышку, зачерпнула. При этом, почти не спуская с меня глаз. Я даже приосанился. Оглядев меня с ног до головы, она протянула ковш. Прохладная вода окончательно привела в норму мой безупречный организм.

— Спасибо тебе, — сказал я, улыбнувшись.

— Эх, Санек, ты на Машку-то не заглядывайси, она у меня боевая девка. Внучка. Только тронь! — погрозил Пахомыч.

— Да я чо, я ниче…

— Знаешь хоть, хто тебе шишак во лбе поставил?

— Ну, дедааа… — протянула Маша, закрывая ладошками лицо.

— Это она меня вырубила? — недоверчиво спросил я.

— Моя школа! — Егорыч, поправив усы, гордо выпятил грудь.

— Так он же был одет, как оккупант! — Похоже, она окончательно смутилась. — Я же не знала…

— Да то ерунда, — махнул ладонью лесничий. — А помнишь, Пахомыч, как в сорок четвертом полевую кухню восемнадцатого полка артиллерия потрепала? За танк приняли! Хех!

— Такую умору разве ж забудешь! — захохотал сторож.

Я подмигнул девушке, мол, все нормально, зла не держу. Вроде, успокоилась.

— Ну, шо, раз Санька оклемался, надобно к ужину приступать, — погладив бороду, вымолвил Егорыч.

— Што ж, и то верно, разливай, Егорыч. Марья, накрывай на стол! — командовал Пахомыч.

Ну, а меня и упрашивать не пришлось. Запас калорий лишним не бывает. Я проворно переместился за стол. Пока Маша возилась с тарелками, накладывала из огромной сковороды омлет с рыбой, я поведал о своих злоключениях в городе. Конечно, немного приукрасил и кое-что утаил. Мне почему-то хотелось, чтобы внучка Пахомыча узнала меня в лучшем свете. Старче, опрокинув рюмашку, рассказал, как ходил меня искать. Естественно, не нашел, поэтому на рынке закупил водку и отправился обратно. Оказывается, у Пахомыча были деньги! Видя мое недовольное лицо, дед пояснил, что первым делом проверил список преступников, которых завтра отправят на арену. А раз меня там не было, стало быть, и волноваться не о чем.

Сам я, еще раз взглянув на Машу, которая по-прежнему пялилась на меня, как кошка, от спиртного решительно отказался. И, конечно, не утаил, что меня разыскивает целый город, потому что это — критически важная информация.

— Как же завтра добираться на стадион? — вздохнул я. — Придется подумать насчет маскарада.

— Да чево ты печалишься, Саньк? — Щеки Пахомыча раскраснелись от выпитого. — На такси доедити, а там, в толпе, хрен вас кто узнает!

— Про такси, ты серьезно сейчас? — И тут я вспомнил, как добирались с Юриком как раз таки на такси. — А как его вызвать? Мобильной связи сейчас нет и интернета тоже, «Uber» или «Яндекс-такси» сейчас не вызовешь.

— Так по рации, конешно! — удивленно ответил Пахомыч.

— А у тебя есть?

— Ессессна! И к тому же, ищчуть тебя одного, а вы вдвоем пойдете!

— Согласен, — кивнул я. — Да и поддержка Егорыча будет не лишней.

— Неее, Сань, дед город не любит, — покачал головой старче. — От лес — эт другое дело…

— Окей, Пахомыч, пойдем с тобой, — согласился, ибо этот старик должен хорошо знать Кандалакшу.

— Какой такой хоккей? — поморщился сторож. — Ты по-русски выражовывайся, валенок! Я тож не могу идтить, не можно мне пост оставлять. Вона, с Машкой пойдешь!

— С ней?

— А чево? Внучка смекалистая, стрелять умеет, так што и десантника вашево помогет спасти, ну и тебя в обиду не даст. Ишо и места знат, хде отсидеться можно, ежели чево.

— Хм… надо, покурить, подумать. — Я поднялся из-за стола.

Краем глаза, я видел, что Маша неотрывно следит за мной. Волевой мужественной походкой я прошел к дверям и надел куртку. Уже не особо удивляло, что все девки сразу же западали на меня. После гибели большей части человечества женский инстинкт, скорей всего, толкает их к немедленному совокуплению с годным самцом. Коим, без сомнения, являюсь я.

Выйдя на крыльцо, я рефлекторно заценил обстановку и закурил Мальборо. Вообще, конечно, с Машей, наверняка, будет веселей, чем со старыми пердунами. Но правду ли сказал Пахомыч? Будет ли какой-то прок, кроме очередного спасения генофонда? Все это мы узнаем завтра.

Скрипнула дверь. Вышла Маша с АК наперевес. Все понятно, сейчас начнет подкатывать…

— Угости сигареткой, — попросила она.

Дал.

— А тебе родители разрешают?

— У меня нет родителей. А дед уже спит. — Маша выпустила облако дыма.

— Ты, правда, нормально стреляешь? Или только прикладом можешь херачить?

— Умею.

Девушка быстро примкнула магазин, передернула затвор и встала в боевую стойку.

— Дай-ка мне…

Я проделал эту процедуру в два раза быстрее. Удивление в ее глазах стало приятным бонусом. Когда возвращал автомат, слегка приобнял ее стройное тело.

— Ты чего?! Убери руки!

Убрал.

— Это ты чего! — произнес я. — Думаешь, я не заметил, как ты на меня пялишься? Сразу же понятно, что ты меня хочешь.

Маша звонко расхохоталась.

— Да я просто сначала испугалась. Дед Егорыч столько про тебя понарассказывал. И ты прости еще раз, за то, что треснула…

— Ерунда проехали. — Я потрогал шишку. — Хороший удар. И спряталась хорошо, я даже не понял, откуда прилетело.

— Вон там, в сугробе, — показала она. — А вообще, когда ты очнулся, то вел себя, как дурак. И глаза были, как у психа. Я уж думала, ты всегда такой, но сейчас, разговариваем, вижу, нормальный, вроде…

— В смысле, как дурак себя вел?

— Ну, ты говорил всякую хрень… особенно про такси я ваще орнула и про интернет. Походу, это от удара.

Маша щелчком отправила окурок в ночную мглу и шагнула в сторожку. Я последовал за ней. Ох, сейчас великолепному Саньку кое-что перепадет, деды уснули… девушка резко развернулась в дверях и сказала:

— А ты куда пошел?

— В смысле? — не понял я. — А ты куда?

— Я — спать. А ты — стой на посту. Твоя очередь.

Она всучила «калаш». Скрипучая дверь нагло захлопнулась перед моим носом.

Глава 12

Вот уж не думал, что в Кандалакше столько народу. Таксист высадил квартала за три до стадиона. Ближе было просто не подъехать, по всем улочкам стекались плотные массы горожан. Скорей всего, и с окрестных поселков понаехали. Но это даже хорошо. Больше шансов остаться неузнанным в такой толпе. Кстати, таксист оказался тот самый, что подвозил когда-то нас с Юриком. Но, слава Ктулху, меня не узнал, благодаря натянутому на лицо шарфу. Пришлось по второму разу выслушивать историю его жизни.

Из вооружений я взял только револьвер. Маша сказала, с оружием не пускают на игры, но и не обыскивают. Ну что ж, войну я все равно не собирался устраивать. Сейчас главное — разведка. Можно было, конечно, вообще ствол не брать, но с ним было как-то спокойнее. Пусть будет для самозащиты. Кроме того, я прикрыл свой прокачанный корпус трофейным броником.

Тем более, я узнал, что, несмотря на жесткие меры полковника Уайта, в городе процветает преступность. Орудуют целые банды, занимающиеся похищением людей на органы, в рабство или просто, чтобы разнообразить семейный ужин. Почти каждое утро патрули натыкались на человеческие останки. В чем у меня нет сомнений, так это в том, что всю криминальную движуху контролируют америкашки. Хоть мы с друзьями неплохо проредили численный состав янки, по словам Маши, в городе еще не менее пяти тысяч вражеских солдат и офицеров.

Мы медленно двигались в людском потоке. Руки я держал в карманах. Чтоб не залезли местные карманники. В одном лежал пакет семечек, которым поделился Пахомыч, в другом кармане я распорол внутренний подклад, чтоб, если что, быстро выхватить револьвер, не расстегивая пальто. Девушка, видимо, боясь отстать, крепко вцепилась за мой крепкий локоть. Из-за этого обременения приходится распихивать медлительных прохожих только одним свободным локтем.

С моего крайнего визита стадион немного изменился. Вокруг спорткомплекса выросло пять сорокаметровых железных вышек, на которых я разглядел снайперов, бдительно сканирующих толпу. Также велись монтажные работы над расширением трибун. Примерно на половине площади надстроили дополнительные ярусы. Видимо, прибыльное дело — эти игры. Народу нравится жесть.

На входе пришлось пережить несколько неприятных минут. Взгляды солдат, охраняющих порядок, будто пронзали рентгеном. Все прошло благополучно, даже куары не спросили. Протолкавшись, на кассы, мы взяли билеты и вскоре очутились на трибуне. Из колонок играла какая-то зарубежная музыка. Народ постепенно рассаживался по местам. До начала игр было чуть меньше часа. Рано пришли, но я должен запомнить диспозицию противника, найти слабые места, все оценить и запомнить.

Среди зрителей сновали по рядам бабки, предлагающие различные ништяки. Дождавшись, когда одна из бабуль свернет к нам, я купил несколько горячих расстегаев с рыбой и пивка, чтоб не выделяться среди собравшегося тут быдла.

— Будешь? — предложил я Маше одну из бутылочек.

— В такой мороз? Я же не сумасшедшая, — с этими словами она достала из-за пазухи фляжку и, ничуть не поморщившись, сделала пару глотков.

— Что там у тебя? — поинтересовался я.

— Самогон. — Она пожала плечами.

— Дай попробовать.

— Вот еще! Пей свое пиво, пока в лед не превратилось, — фыркнула вредная коза.

Я, мрачно отхлебнув из своей бутылки, принялся жевать пирожок. Опять обламывает, блин, Санька. Пигалица мелкая. Первый раз, когда не захотела зачать потомство от меня. Конечно, я не лез к ней в ту ночь и не настаивал. Но то, что она не предложила сама, здорово пошатнуло мое ЧСВ. Ну и пох. У нее был шанс. Пусть теперь заводит личиникусов от местных вечно бухих неандертало.

Внезапно, мои размышления о судьбе человечества прервались диким ревом трибун. Ага, полковник со своей свитой появился в VIP-зоне. Командующий пендосов учел предыдущий опыт. Теперь весь его сектор заполнен вооруженными до зубов морскими котиками. Арену оградили защитными конструкциями из острозаточенных железяк. За ними по всему периметру выставлено оцепление из все тех же янки. Наверху трибун тоже стоят солдаты. Умно, конечно… как же вытащить десантуру из этой западни?

А между тем, полковник Уайт что-то орал в микрофон. Походу, сейчас начнется! Но вместо Вовчика на Арене показались странные люди в забавной одежде. «Музыканты!» — понял я, когда они начали забираться на импровизированную сцену.

— Здарова, Кандалакша! — прокуренным голосом приветствовал солист.

Хм… знакомый голос. Да это же…

— Группировка приветствует вас! Ща зажжем!

— Да это же Ленинград! — воскликнул я.

— Ну да, — Маша пожала плечиком, — и что? Они уже неделю в городе концерты дают.

— Надо же, а я и не знал!

— Ты многого не знаешь, Санек… — многозначительно произнесла она.

Это на секунду показалось странным, но все мое внимание уже переключилось на сцену. Загудели духовые, чуть позже электрогитары и барабанная установка. Над стадионом взметнулась лихая, хоть и неизвестная мелодия. А я думал, что знаю весь репертуар. Блин, это не укладывается в голове. До БП я всегда мечтал побывать на живом выступлении. Иногда мечты сбываются. Даже в апокалипсис.

Серега Шнуров, не скупясь на матюки, зарядил первый куплет. Ништяк! Походу, новая песня! Про Большой Пиздец! После второго припева я уже вместе со всем стадионом вскочил на ноги и принялся подпевать. Потом они исполнили еще парочку мега-хитов. Мне казалось, что сейчас кончу от счастья. Когда Шнур начал прощаться, я даже вытер скупую слезу.

— Покедова, братва! — кричал Серега. — Приходите сегодня ночью на наш заключительный концерт! Играем, как обычно, в клубе «Полярный медведь»!

Музыканты удалились. Народ расселся по местам, готовясь к главному зрелищу. Невидимый звукорежиссер включил тревожную музыку. Сперва на Арену начали выводить недавно пойманных преступников. Оборванцы и уркаганы, всего полтора десятка рыл сбились в кучку центре. Подбежавший солдат бросил им под ноги сверток с оружием. Я даже ощутил небольшое дежавю. Еще совсем недавно и сам так же стоял, слушая презрительный рев толпы.

Внезапно раздались мощные хлопки, половину поля заволокло дымом. Что происходит? Или так и задумано?

— Встречай, Кандалакша! — гремел из колонок голос полковника. — Вован — яростный десантник! На страже порядка! Да свершится правосудие!

— ВОВАН! ЕЕЕЕ!!! — взревели трибуны. — ДЕСАНТУРА! ДЕСАНТУРА!!!

Заиграла яростная боевая мелодия. Сердце тревожно билось в груди. Трек из «Дороги ярости», определил я. Из клубов дыма возникла мощная фигура, в которой без труда я узнал старого товарища. Лицо его было под забралом шлема, который украшал десантный берет. Пластины доспехов едва сходились вокруг бугристых мышц. За спиной развевался короткий плащ из волчьих шкур. Медленной, но неотвратимой поступью смерти, Вован двигался в центр, легко раскручивая одной рукой чудовищную секиру. Он что, будет один против пятнадцати? Но это же перебор! Я понял, пендосы не смогли подчинить контуженного наглухо десантника и таким образом просто хотят избавиться от него.

Вован остановился в нескольких метрах от уркаганов. Неистовый, словно рев тираннозавра, клич заглушил рев толпы и грохот музыки. Неожиданно наступила оглушительная тишина. Все, затаив дыхание, ждали начала боя.

— Да он всего один, ребзя! — сипло выкрикнул один из приговоренных, оглянувшись на корешей. — Все вместе, завалим ево! АУЕ!

— АУЕ! — хором прокричали урки, бросаясь в атаку.

Вован стоял, не двигаясь. Блин, что он делает? Почему не дерется? Но, когда до бегущих синелапых оставались буквально считанные сантиметры, секира описала стремительную дугу, вспарывая сразу три грудные клетки. Еще один из первых, кто успел приблизиться к Вовану, догадался присесть. Но сделал это слишком поздно. Половина башки взлетела высоко над полем, вращаясь и разбрызгивая рубиновые капли. Десантник ринулся в сторону, обходя с фланга группу, размахивающих ржавыми железяками висельников.

— ДАВАЙ, ВОВАН!11 — я заметил, что тоже принялся орать вместе с многотысячной толпой.

Между тем, десантура скользнул в перекат, еще двое лишились ног. Алая кровь взрывалась бутонами растущих цветов на белом полотне поля. Вован вскочил в гуще врагов. Посыпались удары. Крючья, батоги, мечи, палицы высекали фонтаны искр в бессильных попытках пробить десантную броню. Одно за другим летели во все стороны отсеченные куски человеческой плоти. Вот это мочит, Вовчелло! Просто охуеть! Интересно, его перед боем чем-то накачали или же просто довели до такой бешеной ярости?

Я уже не сомневался в исходе боя. Да как я мог вообще переживать за Вована? Это же наш русский Халк! В этот момент протяжный стон пролетел над трибунами. Нет! Коварной подсечкой матерый зэчара уронил Десантника. Отлетела в сторону выбитая секира. Сразу с нескольких сторон одновременно бросились оставшиеся урки. Бля, надо ему помочь! Я нащупал через карман рукоять револьвера. Поверх моей руки легла ладонь. Маша, серьезно глядя на меня, отрицательно качала головой.

Я перевел взгляд на Арену. В этот момент неизвестно откуда, в руках Вована блеснули острые лезвия десантных ножей. Дико заверещал один из урок, выронив тесак из располосованной руки. Другой заорал, повалившись на окровавленный снег. Вовка перебил ему связки на ноге. А в следующую секунду вогнал нож по рукоять в орущий хавальник. Тут же перекатившись, прикрылся телом мертвеца от новых ударов, вскочил.

— Идите сюда, епта!!! — ревел десантник.

Трое оставшихся в живых уркагана, дрогнув, отступали. Я не слышал свист клинков, но двое синхронно свалились. У одного нож торчал из горла, у второго из груди. Последний мерзавец, взвыв, ринулся в атаку, размахивая куском железяки. Вован безоружен! Но он не стал уклоняться. Бронированное предплечье звонко парировало удар. Тяжелый, как кирпич, кулак с силой астероида обрушился в рожу ублюдка. Тело в серой робе обмякло. Вован выхватил железку и под триумфальную музыку и рев толпы пронзил череп, пригвоздив козла к земле, словно насекомое.

***

Мы двигались в толпе, миновав выход со стадиона. Что-то говорила Маша, но я был полностью под впечатлением. В голове начал рождаться дерзкий план. И он был связан с дымовыми шашками, которые я видел на представлении. Кажется, я знаю, как вытащить Вована… Для этого понадобятся запасы шишек у Пахомыча. Надеюсь, старик пожертвует их в интересах дела. Но все мысли оборвались, когда чья-то крепкая рука ухватила меня за шиворот.

— Ага! Попался, сын маминой подруги! — услышал я довольный гогот, в котором безошибочно узнал недавнего знакомца Гену. — Стража! Стража! Сюда! Здесь бандит!

Глава 13

Настоящий выживальщик должен хорошо бегать. И это умение, пожалуй, ничуть не менее важно, чем навык стрельбы или добывания ништяков из дикой природы. Хороший бегун может часами преследовать раненую дичь, совершать длинные марш-броски по тылам противника, да и просто свалить на третьей космической скорости в случае смертельной опасности. Прокачивать общую выносливость организма нужно до БП. Без мощных ног ты труп.

ФЛЭШБЭК

Дзинь-дзинь… дзинь-дзинь… гребанный будильник. Воскресенье… можно поспать час-другой, но я преисполнен яростной решимости. Встав, натянул треники, футболку, кроссы. Апокалипсис не будет ждать, пока ты поднимешь с дивана свою жопу и натренируешься.

— Эй, Санек, ты куда в такую рань?

Я обернулся. Сосед Борисыч вместе с другими мужичками возле подъезда, попивая пивко, рубились в домино.

— На тренировку.

— Да ну! Гляньте, мужики, наш Санек спортсменом стал! — засмеялся Борисыч. — Бросай ты эту ерунду! Олимпиада все равно не светит. Давай лучше пивка попьем!

Предложение хоть и было заманчивым, но я не колеблясь, жестко ответил:

— Нет!

И прыгнул в предательски скрипнувшую «Ниву». Побегать можно было и на площадке неподалеку от дома. Так я планировал изначально. Но, представив, как полрайона будут обсуждать это «эпичнейшее» событие, я рванул за город. Конечно, по большому счету, насрать на мнение дебилов. Однако, не стоило привлекать к себе ненужное внимание, а тренироваться лучше на естественном рельефе.

Я бежал по какой-то извилистой лесной тропе. Комары, которые алчно набросились, едва я вылез из машины, давно отстали. Вся одежда пропиталась потом, легкие с хрипом хватали воздух. Давай, Саня, не останавливайся! В БП будет проще! Осталось пару километров… в этот момент коварный корень сделал подножку. Сука! Зашиб колено. Я катался по земле, сжав зубы от боли. Ну, вот и потренил, блять. Теперь неделю, наверно, хромать буду. Какой уж там бег.

«А если бы за тобой гнались мародеры или каннибалы, ты бы также разлегся и стонал? — шептала моя верная Паранойя. — Это тренировка, но в реальности все может быть гораздо жестче».

Собрав силу воли в кулак, взвыв от боли, я встал на ноги. Так, все ништяк. Просто представим, что меня ранили в ногу, но враг уже близко… прикрыв глаза, я глубоко вздохнул, включая воображение.

Ядерная зима, черная ночь, я без оружия… слышу их голоса.

— Я хочу жрать!

— Это мясо никуда не уйдет! Я подстрелил его!

— Смотрите в оба, он где-то здесь!

— Ты где, сука?!

— Хуле прячешься?! Все равно насадим на вертел!

— Аха-ха-ха!

Распахнув глаза, я с места сорвался в галоп. Да! Хрен вам, а не Санек! Ветки елей хлестали по лицу, но я не обращал внимания. Боль в колене отступила, голоса преследователей стали затихать. Чтобы выжить, надо переступить через собственную слабость.

С тех пор беговая тренировка навсегда закрепилась в моем распорядке дня.

Дзинь-дзинь! За окном ливень, гроза. Плевать! Я бегу под хлещущими струями в противогазе и костюме химзащиты.

Дзинь-дзинь. С каждым месяцем бегать все проще, и теперь я кладу в подсумки утяжелители. Мешочки с дробью и картечью. А в рюкзак пятнадцать-двадцать банок тушенки.

Дзинь-дзинь!

— Ты куда, милый? — сонно ворчит из-под одеяла Тамара, пока я одеваюсь.

Да, уходить неохота. Мы полночи зажигали в клубе, еще полночи в постели. Но это не повод забить на подготовку.

— На рыбалку. Ты же знаешь, это самое важное для меня, дорогая.

— Да пошел ты! — кричит она в спину.

А я, захлопнув дверь, несусь по лестнице к припаркованной «Ниве», в которой всегда лежит мое спортивное снаряжение.

Дзинь-дзинь!

Подъем. Выезд в лес. Тактическое обмундирование привычно облегает уже изрядно подсушенную фигуру. Сайга, патроны, припасы. Противогаз, как вторая кожа. Я бежал каждый раз новым маршрутом, перепрыгивая упавшие стволы деревьев, ручьи, преодолевая овраги. Испуганно шарахались прочь случайные грибники. Но я старался не попадаться им на глаза. Если замечал человека первым, тут же прятался в укрытие и делал условное поражение цели, затем бесшумно удалялся. Забравшись километров на двадцать в лес, на облюбованной площадке я проводил огневую подготовку, стреляя по мишеням. Далее чистка карабина, короткий перекус и бег обратно к машине. Апокалипсис грядет, но моя прокачка теперь даст +100 к выживанию в новом грядущем совсем скоро мире…

***

— Стража! Стража! — продолжал надрываться Геннадий.

Самое время воспользоваться своим топовым скиллом. Рывок. Вот, гад! Держит крепко. Толпа сжимала со всех сторон, не развернуться. Даже револьвер не вытащить в этой давке.

— Че ты дергаешься, сучонок?! — прихохатывал Гена. — Все, отбегался! Мне за тебя премию дадут!

Я огляделся насколько возможно. Справа в толпу уже забуривалась группа солдат. Их каски виднелись в людском потоке, как плавники акул среди волн. Что же делать? Я лягнул, что есть дури, стараясь попасть под коленную чашечку. Гена дико взвыл, а затем так встряхнул, что я чуть язык не прикусил. Зато появилось немного свободного пространства. Я тут же развернулся, поднырнув под руку. И понял, что совершил ошибку. Бык радостно схватил меня обеими ручищами. И сдавил медвежьим хватом, обдавая гадким запахом тухлой рыбой.

В глазах помутнело. Блин, мне бы только достать револьвер…

— Я б тебя изуродовал, гандон, — шипел Гена, сдавливая все сильнее, — да деньги нужны!

Неожиданно хватка ослабла. Ярость в глазах бугая сменилась удивлением. Он кашлянул, изо рта на подбородок брызнула кровь. Тело, словно тонущий корабль, стало оседать.

— Не стой, как дуб! — Маша выдернула длинное тонкое лезвие из-под ребер Геннадия. — Бежим!

— Стоять! Бросить оружие! — кричали пендосы на ломанном русском.

Долго упрашивать меня не пришлось. Труп Гены уже скрылся под ногами толпы. А я бросился вслед за Машей, не церемонясь, распихивая локтями прохожих. Некоторые пытались огрызаться, но увидав револьвер, бойко уступали дорогу. Дальше от стадиона стало посвободнее.

— Гоу! Гоу! Он здесь! — раздавалось позади.

Я включил на полную всю мощь своих мышц. Сбил бабку с беляшами, опрокинул лоток с рыбой. Двинул в висок мужичка, который, видимо, захотел послужить Пендостану. Главное, не сбавлять скорость. Сомневаюсь, что натовцы тренировались также интенсивно, как я.

Я выбежал на соседнюю улицу. А где Маша? Блин, как я мог ее потерять? Пуля чиркнула над головой, выбивая кирпичную крошку из стены.

— Сюда, кретин! — выкрикнула девушка.

Я метнулся на голос, в приоткрытую дверь дома. Здание давно заброшено. Мы бежали через коридоры, пустые комнаты, залы. Добравшись до противоположной стороны, Маша схватила валяющийся стул и запустила в окно. Стекло с грохотом обрушилось. Я услышал, как хлопнула наружная дверь, топот ног по старым половицам. Я бросился к выбитому окну. Но моя проводница поймала за воротник.

— Не сюда, бестолочь! — Она покачала головой, закатив глаза.

Затем Маша увлекла, в какой-то закуток, отодвинула куски фанеры и нырнула в темный проем. Не медля ни секунды, я прыгнул за ней. Чуть не опрокинулся. Да здесь ступени? Пендосы, тем временем, вбежали в комнату наверху. Загалдели на своем наречии, что-то про окно. Послышался треск остатков рамы и удаляющиеся голоса. А девка-то не промах. Я поразился ее тактической уловке. Молодец, направила погоню по ложному следу.

Мы замерли в темноте, напряженно вслушиваясь. Я ощущал тревожное дыхание девушки. Волнуется. И не зря. Пендосы перекрикиваются где-то совсем рядом. Как быстро они поймут, что сбились со следа? Скоро вернутся и начнут прочесывать здание. И как нам отсюда незаметно выбраться? Это же западня, нашептывала мне паранойя.

— У тебя есть фонарик? — шепнула Маша?

— Да. — Я включил свет.

Она тут же забрала его.

— Следуй за мной. — И пошла вниз по ступеням.

Подавив свою ярость за такое самоуправство, я поспешил за ней. Мы пробирались через гигантский подвал, заваленный всяким хламом. Крысы с писком разбегались из-под ног. Отличное место, чтобы спрятаться, но Маша вела дальше. Хм, боится грызунов? Не похоже. Подойдя к тому месту, где из стены выходили трубы коммуникаций, она вернула фонарь:

— Лезь первый.

— Почему это я? Ты ведь знаешь дорогу.

— Там один путь, не заблудишься! Давай!

Кладка в этом месте была частично разрушена. Я спрятал револьвер в кобуру — врагов, вроде, нет поблизости — и протиснулся в проем, чуть не порвав пальто. Посветил вперед. Трубы, обернутые полуистлевшей стекловатой, уходили куда-то во тьму. Потолок низкий, только на карачках проползешь. Интересно, как далеко уходит тоннель?

Ползти пришлось дольше, чем я думал. Гребанный вонючий лаз никак не заканчивался. Теперь я понял, почему Маша пустила меня вперед. Чертова паутина была через каждый метр! Проклятые сети лениво лопались и налипали на моем суровом лице, жирные черные пауки разбегались по углам, верещали под трубами растревоженные крысы. Ну и мерзость, блять! Зато здесь пендосы точно нас не найдут. Выживание не всегда бывает приятным, Санек.

Кажется, целую вечность спустя, лаз вывел в технический узел с вентилями и клапанами. Здесь пересекались другие трубы. Но самое главное — свежий воздух! Я посмотрел наверх и увидел четыре люка над головой. Один из них был сдвинут наполовину.

Мы выбрались в каком-то тихом дворике. Я осторожно огляделся, достав пушку. Никаких признаков погони. Куда теперь? Маша свернула в проулок. Похоже, я зря беспокоился. Она отлично знает город.

— Куда мы идем, к Пахомычу? — спросил я.

— Нет.

— Но почему?

— Потому.

— Ты чего такая злая. Все ж ништяк! Ушли от погони.

— А я что, нанималась лазить с тобой по канализации? Только про стадион уговор был!

— Маша. — Я остановился и положил руку ей на плечо. — Ты меня очень выручила. Спасибо.

— Отстань! — Она сбросила мою ладонь. — Не зря хоть ходили? Придумал, как помочь этому своему Вовану?

— Конечно!

Я начал рассказывать свой план с ганджубасом Пахомыча и дымовыми шашками, когда заметил, что остался один. Крутанулся на месте. Блин, куда она опять исчезла? Я находился возле пустыря, заваленного огромными сугробами.

— Эй, ку-ку! — донеслось откуда-то снизу.

Пригнувшись, я разглядел узкий вход в снежную, судя по всему, пещеру. Да сколько можно? Снова лезть в какую-то нору? Саня, шепнул внутренний голос, просто доверься. Она знает, что делает. Я протиснулся внутрь. Здесь было чуть просторнее.

— Закрой выход, — велела Маша.

Я подвинул валяющийся, видать, для этих целей снежный булыжник.

— Что это за место?

— Пещера в снегу. Убежище. Раньше сюда снег возили с улиц.

— А не завалит? — с опаской спросил я, разглядывая ее круглую попку, маячившую впереди.

Мы опять ползли на четвереньках.

— Не бойся, — усмехнулась она. — Теперь снег возят в другое место.

Вскоре мы очутились в небольшом зальчике, и мне с трудом удалось поймать отвисшую челюсть.

Глава 14

Здесь было несколько старых диванов, стол, стулья, электрическая плита и нагреватель, типа ТЭН. Я видал такие, когда подрабатывал на стройках после школы. Маша нажала выключатель. Свет красиво заискрился, отражаясь от снежных сводов. Хорошее убежище. Чем-то напоминает мой Схрон. Не такое надежное, конечно, в плане постоянного проживания, но отсидеться самое то.

— Располагайся, — девушка усмехнулась, глядя на мою изумленную физиономию.

— А откуда здесь свет?

— Ребята сделали отводку.

— Хм, понятно.

Интересно, что за ребята…

— Будешь есть?

— Спрашиваешь! Естественно!

— Придется подождать, сейчас сварим чего-нибудь. — Маша набила в кастрюлю снег прямо из стены и поставила на плиту.

ТЭН приятно обдувал чуть теплым воздухом. Я почувствовал, что самое время покемарить часок-другой. Глаза просто слипались.

— Слушай, Маша, ты пока занимайся, а мне надо выспаться перед следующей вылазкой. Где тут можно прилечь?

— Пойдем.

Она провела меня по короткому коридорчику, откинула полог. Я увидел небольшую нишу, вырубленную в том же снегу. В нише располагался матрас и несколько шерстяных одеял. Подушки не было, но я не стал ничего говорить.

— Ну, все, отдыхай, раз такой уставший, — девушка отвернулась.

— Погоди… — Я поймал ее за руку. — Может, вместе… ну, отдохнем?

— Ага, размечтался!

— Ты не подумай ничего такого, я же чисто в плане согревания. Человеческое тело лучше всего греет.

— Я тебе не грелка! — огрызнулась Маша.

И свалила.

Ну, и хрен с тобой, золотая рыбка. Эти городские девки ничего не смыслят в выживании. Попросит она когда-нибудь согреться, также скажу: «Я тебе не грелка!»

Я свернул пальто и подложил под голову. Туда же убрал револьвер и с наслаждением вытянулся. Да, Машка — девка-огонь. Молодая только, глупая. Не понимает своего счастья. Будет жаль, если наши гены не соединятся. Хорошее бы потомство получилось. Ну, да ладно, может, еще представится случай. В мыслях о спасении человечества я погрузился в сон.

Снилось мне… нет, в этот раз ничего не снилось, кроме черного нихуя. Все тело затекло. Видимо, долго спал в одном положении. Почему Маша не разбудила? Что-то явно было не так. Я осторожно приоткрыл глаз, явно ощущая чужое присутствие. Потянулся к револьверу, но рука нащупала лишь пустоту. Бля, где он? Я все резко осмотрел, даже заглянул под матрас. Ничего.

А вот это хреново. Маша решила поглумиться надо мной? Или она работает на пендосов? Сразу же вспомнился Пахомыч, мило беседующий с амерами, когда те приезжали за шишками. Да у них тут, наверно, мафия! Ну, почему паранойя просыпается так поздно? Никому нельзя доверять в этом долбанном мире! Особенно себе. Нахрена было спать в этом непонятном месте? Но хоть револьвер и пропал, сам я жив и свободен. И главное — со мной мой нож. Я медленно вытащил его из ножен и замер. Потому что услышал голоса.

Тихонько отодвинув полог, я выглянул в коридор. Голоса доносились из основного зала. Перехватив нож обратным хватом, я начал осторожно подкрадываться. Странные голоса. Пендосы, мародеры и убийцы так не разговаривают. Раздался звонкий смех. Блин, дети что ли? Добравшись до поворота, я замер на месте и начал прислушиваться. И в мирное время эта школота вела себя, мягко говоря, не очень. А теперь, после БП, кто знает, чего от них ожидать?

— За схрон и двор стреляю в упор! — услышал я.

— Блэт! Мудак, хуль ты на меня ствол направляешь?

— Да лан, это ж рофл! Я орнул с твоего ебача, Толстый!

— Зря ты взял револьвер у того мужика, Даня…

— Пох. Он спит. О! Придумал! Давайте, пацаны, в русскую рулетку сыграем! А?

Я услышал щелчки вращающегося барабана. Неплохая идея, малолетние мерзавцы. Перестреляйте теперь друг друга.

— Нет! — ответил другой пацан.

— Пидора ответ!

— Вы заебали! — раздался другой голос. — Верните лучше, это самое, пушку на место!

— А то чо?

— А то пизда.

— Машка придет, пизды вам даст.

— Я б не отказался, гыгы…

— Она говорила, типа, тот чувак… ну… это выживальщик.

— Да не, выживальщиков не бывает.

— А кто он тогда?

— Я хэзэ… где-то она его подцепила. Бомж какой-то.

— Чо, думаешь он ее трахает?

— Да полюбасу!

— Неее…

— Спроси ее сам.

— Я не буду спрашивать, ну его нах.

— Лол. Очкошник.

— Зря ты угараешь, Даня. Если он, это самое, выживальщик, тебе стопудовый пиздец.

— Ты чо, ебобо? За что?

— За револьвер.

— Да не выживальщик он нихуя! Всех выживальщиков на арене замочили.

— Не всех.

— А, ну да. Говорят, один сбежал.

— Да. Он их, типа, главный. Его Саня, кажись, зовут.

— И че?

— А то! Вдруг, тот чел и есть тот самый Саня, которого все ищут?

Я перехватил поудобнее рукоять клинка. Рано, послушаем еще.

— Да ну, бред! Я слыхал, Саня мощный, два с половиной метром ростом. Говорят, он пендосов голыми руками напополам рвал.

— Пиздеж! Самый мощный Вован!

— Да, Вован — топчег!

— Да хрена вам лысого. Заколебали на этого десантника дрочить! Против него еще норм противника не ставили.

— Он седня уработал пятнадцать человек!

— И чо?

— А прикиньте ребзя, Санька поймают и поставят против Вована?

— Бля, Толстый, я бы продал твою мамку, чтоб попасть на этот бой!

— Че ты сказал?!

Послышались звуки возни.

Резким, как удар молнии, броском я ворвался в комнату.

***

Когда вернулась Маша, она застала такую картину. Трое малолетних преступников, крепко связанные, сидели на диване. А я, поигрывая верным револьвером, готовился начать допрос.

— Ты что делаешь? — воскликнула она. — Развяжи их!

— Стоп, — сказал я. — Ты не предупреждала, что будут гости.

— Машка! Скажи этому! Что. Это. Наш. Схрон! — голосил самый мелкий, но дерзкий. Пацика звали Даня, и я уже подумывал его пристрелить.

Рядом с ним сидел толстый чувак по кличке Толстый. Он молча всхлипывал, не отрывая круглых от ужаса глаз от моего револьвера. Третьего звали… впрочем, я забыл, как его зовут, но он старше всех, лет четырнадцать, и самый адекватный.

— Ребята сами построили этот Схрон. Своими руками! Представляешь? — сказала Маша.

— Ну, молодцы, — поморщился я. Было бы чему восхищаться. Мой Схрон гораздо круче, но болтать об этом я, естественно, не собирался. — Только не стоило трогать мое оружие.

Маша укоризненно поглядела на пацанов. Незаметно подмигнув ей, я спросил:

— Ну что, парни, делать с вами будем?

— Бля! Отпусти! Нас! — выкрикнул Даня.

— Не могу, — вздохнул я. — Вы меня видели, поэтому придется вас убить.

— Нееет!

— За что?!

— Ты чо, ебобо?!

— Пожалуй, начнем с тебя. — Ствол револьвера направился на Даню. — А может, сыграем в русскую рулетку? Пацан весь сжался на диване. Другие шарахнулись от него в стороны.

— Ну, все, хватит, Саня! — Маша вытащила свой длинный узкий кинжал и разрезала путы пленников.

— Так ты Саня, тот самый? — разинул рот самый старший.

— Не знаю, — усмехнулся я, — тот самый или какой-то другой.

— А ты выживальщик? — Толстый растирал упитанные запястья.

— Настоящий выживальщик не будет рассказывать об этом, — отвечал я.

— Блин! — воскликнула Маша, подпрыгнув. — Я же вам говорила, за кашей смотреть!

Она бросилась к плите и сняла кастрюльку с малость подгоревшей кашей.

***

Мы сидели за столом. Маша раскладывала по тарелкам гречневую кашу. Парни по другую от меня сторону стола смотрели с опаской. Во время ужина я узнал, что у этих ребят родителей убили мародеры или бандиты. Они, вместе со многими другими пацанами днем шныряли по городу, стараясь не попасться в руки патрулей, искали еду. Иногда крали с прилавков прямо на рынке, иногда по ночам пробирались на продовольственные амерские склады, которые, кстати, охранялись не хуже, чем резиденция полковника. В общем, веселая такая жизнь школьников после БП. Я даже немного завидовал их беззаботности, тогда как на моих плечах лежит ответственность за судьбы мира. Зря, конечно, с ними так жестко обошелся.

— А у тебя чо. Правда. РИТЭГ есть? — спросил вдруг Даня.

Хотя, нет, не зря. Я многозначительно поглядел на Машу. А откуда школота могла узнать про Схрон и РИТЭГ? Конечно от нее. А Маше проболтался Егорыч. Ну, етить-кудрить, старый партизан, неужто разучился держать рот на замке? Блин, а теперь все школьники Кандалакши знают про Схрон! А значит, скоро все станет известно пендосам. И тогда карательно-поисковая операция. И все, пиши пропало. Паранойя разыгралась не на шутку.

— Много будешь знать, плохо будешь спать, — закинув ложку каши, я посмотрел на пацика суровым взглядом.

— Саня, — Маша повернулась ко мне, — они могут помочь тебе освободить Вована.

— О! Ты знаком с Вованом!

— И ты точно тот самый Санек!

— Маша, че ты несешь? — возразил я. — Чем они могут помочь? В раскрутке популярности разве что. А это мне совсем не нужно. Ясно?

— Антон, — кивнула девушка, — расскажи, что ты мне говорил.

— Ну, это самое… — начал старший, переглянувшись со всеми. — Вован, это самое, короче, ну, бывает в городе, в общем.

— В смысле? — удивился я. — Расскажи подробнее. Только без «это самое». Нормально говори.

— Ну, это… короче… Вована с солдатами выпускают в город. Ну, чтоб, это самое, город знал героя. А сегодня, пацаны, короче, ну, наши там, говорили он сегодня в «Полярный медведь», вроде, пойдет. Ну, мы с пацанами тоже хотим туда сгонять. Ну, может, это самое, получится автограф там взять, или с Вованом пообщаться. О, ты дашь мне автограф?

— Не! Я первый, — вмешался Даня.

— А я третий! — воскликнул Толстый. — А ты не первый, а второй!

— Информация, конечно, интересная, — задумчиво произнес я, — но как же мой план?

— Но ведь планы могут меняться? — Маша смотрела мне прямо в глаза.

— Может, ты и права…. Сможем попасть в клуб незаметно?

— Конечно, раз плюнуть! — фыркнула она.

— Тогда чего сидим? — Я поднялся. — Давайте, это самое… тьфу, блять! Ведите в этот ваш полярный медведь!

Глава 15

Конечно, на концерт мы отправились не сразу. Маша приодела меня, чтобы не привлекать внимания. Здесь, в снежном схроне, оказывается, были комплекты амерских шмоток, которые пацаны дернули со складов. Теперь я выглядел, как пендос на вечерней прогулке. Что ж будем надеяться, нас не тормознет патруль. Хотя, на этот случай есть револьвер.

Выбравшись из снежного логова, я огляделся. Школоты и след простыл.

— А где салаги? — спросил я.

— Убежали. — Маша пожала плечами, отряхиваясь от снега.

— Зачем? — Паранойя снова вспыхнула во мне.

— В клуб их все равно не пустят. Ребята хотят поглядеть на Вована. Будут караулить возле входа. Но так как неизвестно, во сколько его привезут в клуб, они метнулись заранее.

Ох, уж эта молодежь, словно ворчливый старпер, подумал я. Вместо того, чтобы думать о спасении Родины, гоняются за мнимой славой.

— За автографом что ли?

— Ага.

— Нахрена он им?

— Ничего ты не понимаешь, Саня, — вздохнула девушка. — Автограф победителя игр можно продать за хорошие деньги, ну, или поменять на еду.

— Понятно.

— Но вряд ли ребятам что-то светит. Там будет столько охраны, что их не подпустят и на десять метров.

Я кивнул, соглашаясь. Блять, много охраны — это чертовски хреново. Хватит ли пуль в моем убойном револьвере, чтобы всех там положить и спасти Володю? Сам я, естественно, никаких автографов оставлять не стал, хотя пацаны просто умоляли. Скрытность и анонимность — залог успешного выживания.

— Ладно, идем. — Маша взяла меня под руку.

— Ничего себе, — удивленно присвистнул я.

Кажется, шансы на очередное размножение увеличиваются…

— Даже не думай, — ехидно произнесла она. — Это для конспирации.

— Окей. — Я оставил мысли о потомстве и старался сосредоточиться на деле.

Хотя, это требовало неимоверных усилий воли. Не так-то просто думать тактически, когда ощущаешь даже через слои одежды тепло девахи, держащейся за мой крепкий, как броня Т-90, бицепс. Кажется, вечер будет кайфовым. К тому же выступает любимая группа. Я уж и забыл, когда последний раз водил на концерт клевую чикулю.

Маша быстрым шагом вела по каким-то темным закоулкам, постоянно тревожно озираясь.

— Не переживай, — усмехнулся я, — со мной ты в безопасности!

— В безопасности, как же… — ворчала она. — Из-за тебя приходится тащиться через эти трущобы. Вообще-то этот район контролируют локомотивщики. Лучше не попадаться им на глаза.

— Пфф… — В принципе, я понимал ее страхи, но они были абсолютно напрасны. — Ты еще не видела меня в деле!

Маша только ускоряла шаг. Но, как назло, вокруг не было ни души. Жалко, блин. Мне просто не терпелось продемонстрировать свои навыки Воина Апокалипсиса. А то она, наверно, считает меня каким-то лохом.

Я уже было подумал, что вредная девка просто жути нагоняет, когда раздался резкий наглый свист.

Мои локаторы безошибочно вычислили источник. Свистели из огромного кирпичного здания с наполовину выбитыми стеклами, внутри которого мелькали отблески костра.

— Бежим! — Маша отчаянно потянула меня за локоть.

— Эй! — Я встал на месте. — Санек не привык бегать от опасности.

Отовсюду появлялись темные тени, окружая нас.

— Стоять, бля! — раздался гнусный голос.

— Хуясе, фраерок, телочку нам привел, ыхыхы!

— Да это пендос вонючий!

Из темноты вышел ухмыляющийся тип в кожаной безрукавке на голое тело. Довольная харя покрыта шрамами, так же, как и сухие жилистые руки, в которых он держал обрез охотничьего ружья. Чем обдолбался этот урод, что ему пох на мороз?

— Слы, подстилка амерская, — обратился он к прижавшейся ко мне Маше, — перед оккупантами ножки, значит, раздвигаем… Нехорошо про своих забывать. Наказать за блядство надобно, верно, пацы? Да ты не боись, шлюшка, ща отсосешь всей братве, и мы тебя и америкоса твоего отпустим!

Я почувствовал, что Маша мелко дрожит. Ее рука тянулась к кинжалу.

— Ты как с девушкой разговариваешь, урод! — выкрикнул я.

— Опа, это хуепутало по-нашему базарит! — изумился главарь.

— Пособник ебаный! — прошипел кто-то из гопников.

Я спокойно вытащил сигареты и закурил, даже не пытаясь достать револьвер. Вот еще, тратить патроны на этих ублюдков.

— А ты сам-то кто такой? — выпустив струю дыма, спросил я. — Что за беспредел?

— Смелый, хуля… — главарь сплюнул. — Ниче, бля, ща подрежем тебя малость, позырим, как запоешь. Я — Груздь! Здеся, на Локомотивном, я главный. То шо ты, фраерок, у пендосов шестеришь мне до пизды, но раз сюды сунулся, заплатить должон. Гони все, чо есть, чушкан.

Груздь осклабился, сверкнув железными зубами:

— И телку нам. Иль очко свое. Выбирай, чем заплатишь?

Гопари загоготали.

— А что, может один на один? — предложил я. — Или это не по понятиям?

— Ы! По понятьям! Эта можна! Эт мне по нраву! — обрадовался Груздь. — Разойдися, братва!

Ублюдки расступились, освобождая пространство. Вожак сунул кому-то обрез и скинул безрукавку, яростно вращая глазами.

— Будь осторожен, — шепнула девушка.

— Не переживай, Машуля, — ответил я, — Санек уделает этого клоуна.

Начали сближаться. Приняв боевую стойку, я внимательно следил за противником. Сука, матерый боец, судя по движениям. Сделав обманный маневр, я выстрелил сокрушительной вертухой. Мерзавец увернулся, довольно хохоча.

— Ебать, да он каратист! — презрительно произнес кто-то из хулиганов.

Груздь, взревев, предпринял атаку. Я ушел стремительным пируэтом, и опять мой тяжелый ботинок промахнулся, не попав в гнусную физиономию.

— Ыыы… хуля ты скачешь, как девка? — произнес главарь. — Дерись, как пацан!

Я ничего не ответил, чтобы не сбивать дыхание. Ну что ж, решим вопрос на кулачках. А то этот сброд подумает, что не по понятиям, если уработаю его ногами. Резкое сближение и молниеносная двойка, которая должна отправить в бескомпромиссный нокаут козла. Тот проворно увернулся.

— Ну, давай, давай, чухня, врежь мне! — Груздь высунул серый язык, глумливо подставляясь.

Ну все, достал ты меня! Бешенство боя адреналиновым хлыстом ударило по венам. Справа, слева, снова справа! Груздь закрылся, уходя в оборону. Мой могучий кулак вышел на разгонную траекторию. Лови апперкот, поганец!

Бамс! Бля…

В глазах вспыхнули фейрверки. Как я умудрился пропустить? Я тут же отпрыгнул, закрывшись. Посыпались удары в корпус, по рукам. Вот черт, нарвался, блин, на профессионального боксера! Соберись, Санек, нужно еще успеть на концерт! Я перешел в контратаку. Которая, однако, оказалась малорезультативной. Но все же, вскользь зацепил шрамированную челюсть.

Груздь остановился с изумлением, помотав башкой. Я отпрыгнул, переводя дух.

— Давай, Груздь, добей эту мразь! — орала со всех сторон шпана.

— Пиздец те! — взвыл вожак.

Этот раунд превратился в настоящее месиво. Ярость переполняла, заставив забыть про боль в разбитых кулаках и от пропущенных ударов. Гребанный Груздь был чертовски быстр. А на мне тяжелый бронежилет, стесняющий движения. Зато хрен он пробьет меня в корпус.

Сойдясь в очередной раз, сцепились в клинче. Главарь, выпучив шары, откинул башку и со всей дури ударил лбом. Пох, плевать теперь на правила! Ответный удар моей титановой пластины заставил гада пошатнуться. И тут я ощутил, как отрываюсь от земли. Упырь сделал бросок через бедро. Блять!

Стылая земля ударила по лопаткам, но я увлек противника за собой. Мы катились, обмениваясь ударами, куда придется. Оказавшись сверху, я врезал несколько раз в мерзкое табло. Свободная рука Груздя выстрелила вверх, вцепилась мне в лицо, нащупывая глазницы.

Такого не было в сегодняшней культурной программе. Схватив кисть, я заломал. Влажный хруст порадовал мои уши больше, чем новый альбом Ленинграда. Злобный рык говнюка сменился поросячьим визгом. На, сука! На! На!

— Саня! — отчаянный крик Маши.

Я обернулся. Два урода схватили девушку. В следующую секунду один покатился по земле, сжимая распоротое горло.

— Помоги!

Я вскочил, выхватывая револьвер. Черт с ними, с патронами. Дело принимает хреновый оборот. Хлесткий удар заставил онеметь руку. Револьвер отлетел куда-то. Вся кодла бросилась в атаку. Бамс! Сзади прилетело в голову чем-то тяжелым. Достав нож, я пырнул не глядя. Кто-то заорал. Новый удар опрокинул меня на колени.

— Саняяяя!

Держись, Маша, я сейчас! Гопари наседали, как обезумевшие бандерлоги. Вот верткий хмырь с финкой подскочил справа, целясь клинком в бок. Лезвие только скользнуло по пластинам бронника. Зато я вогнал свой нож прямо в глаз. Хмырь исчез. Вместе с ножом. Не успел вытащить, ручка стала скользкой от пота и крови. Сразу несколько крепких рук прижимали меня к земле. Рядом стонала Маша. Один из ублюдков пнул ей в живот, другие принялись сдирать одежду.

— Держите крепко, этих сук, пацаны! — услышал я голос Груздя, а вскоре и увидал перекошенную окровавленную физиономию. — Ну, че, с кого начнем, ребзя?

— Нечестный бой! — прорычал я в бессильных попытках вырваться. — Не по понятиям!

Главарь засмеялся булькающим смехом:

— А я те не обещал, что мы вас отпустим, фраерок!

Здоровой рукой Груздь расстегнул портки и вытащил кривой фиолетовый член.

Глава 16

Башка Груздя взорвалась, обдавая содержимым окружающих. Я даже не успел порефлексировать на тему, какой я мудак, что приперся в эту чертову Кандалакшу, а не остался в Схроне. Быстрая серия выстрелов. Бесшумные пули прилетали из темноты, опрокидывая гопников одного за другим. Уроды с воплями бросились врассыпную, но невидимый стрелок не оставлял ни единого шанса. Сплошные хэдшоты. Буквально за полминуты все было кончено. Пригнувшись к земле, я отыскал револьвер. Родная рукоять придавала уверенности. Надо ползти потихоньку, пока тоже не получил шальную пулю. Это, наверное, спецоперация пендосов.

— Маша, ты как? — спросил я.

— Нормально, — простонала она.

— Только не вставай. Поползли в безопасное место.

— Хорошо…

Девушка подтянула полуспущенные штаны, но я успел заметить, какого цвета ее трусики. Стараясь не испачкаться в крови, мы ползли среди трупов. Надо добраться в тень ближайшего здания, а там посмотрим… но сделать это мы не успели.

— Ну, шо, молодежь? Поднимайтеся! — услышал я до боли знакомый голос Егорыча.

Обернувшись, я с изумлением уставился на деда. Он был не один. Пахомыч деловито обходил трупы, видимо, в поисках ценных ништяков. Я вскочил на ноги, хотел помочь подняться Маше, но девка поднялась сама.

— Ну, вы даете, старая гвардия! — Я восхищенно присвистнул. — Из чего это вы стреляли? Даже выстрелов не слыхать было.

Егорыч хитро улыбнулся и снял с плеча винтовку. Ну, ни хрена себе, глушитель! И у Пахомыча, судя по всему, такой же.

— А как вы нас нашли?

— Я попросила дедушку подстраховать, — сказала Маша, отряхивая и поправляя одежду.

— Это когда?

— Когда ты спал.

— Спасибо, старче! — Я вернул леснику «мосинку».

Егорыч махнул рукой, ерунда, мол, и принялся раскуривать трубку.

— Надо идти, мы уже опаздываем, — Маша посмотрела на часы.

— Ступайте с богом! — Пахомыч перевернул тело с простреленным животом. Подонок слабо шевелился. Старикан вытащил откуда-то штык-нож и с улыбкой вонзил в глаз гопнику. — Мы тута пошуруем немного, мож, ешшо хулюганы какие попадуцца!

— Спасибо еще раз! — выкрикнул я, чуть не запнувшись о дохлого Груздя. Маша, как буксир, тащила за руку.

***

Неоновый медведь над входом в клуб весело помигивал, освещая огромную толпу возле входа. Пендосы, оцепление. Впускали по одному, тщательно обыскивая и сканируя куаркоды. Блин, как я пройду фейсконтроль, да еще с револьвером? Кто-то выкрикивал:

— Где Вован?! Когда привезут Вована?!

Похоже, мы успели вовремя.

— Сюда, — велела Маша.

Проулками мы обогнули здание, подойдя к неприметной дверце, из-за которой приглушенно буцкало музло. Концерт, видать, уже начался. Пока будем ждать прибытия десантуры, можно послушать Шнура. Я просто сгорал от нетерпения.

Маша постучала по двери каким-то условным образом. Через пару минут дверь распахнулась, и на пороге возник бородатый верзила в байкерской куртке. Моя рука рефлекторно метнулась к рукояти револьвера. Сразу вспомнились байкеры из банды Сергеича, которые гонялись за мной по лесам.

— О, Машуля! — расплылся в улыбке бородач. — Как делишки?

— Все отлично, Гэндальф, — ответила моя проводница, — нам в клуб надо пройти.

— А этот хмырь с тобой? — Он окинул меня подозрительным взглядом.

— Со мной.

— Хорошо себя будет вести? А то, судя по роже, помахать кулаками любитель?

— Да не, он спокойный, просто с лестницы свалился. Ну, так впустишь или нет? Я уж замерзла!

— Ну ладно, раз ты ручаешься, я спокоен. Тариф ты знаешь.

Волосатая покрытая татухами ладонь сграбастала протянутый пакетик семок.

Мы прошли внутрь. Гэндальф запер дверь и повернулся ко мне:

— Чегой-то ты напряженный, бро! На вот, расслабся! — Он протянул туго набитую папиросу. — Бери, бери, это за счет заведения! У нас тут легалайз, хо-хо!

— Лучше не отказывайся, а то он расстроится, — подсказала Маша.

Я взял подарок и осторожно понюхал. Пахло старыми добрыми плюхами из оранжерей Спауна. Под взглядом этого бородатого типа я взорвал косяк. Он одобрительно ухмыльнулся. По любому ведь потрахивает Машу, гад такой. Но с первой затяжки моя подозрительность улетучилась. Да похрен на все! В конце концов, я на концерте, можно расслабиться и хорошо провести вечер. Втянув крайний раз ароматный дым, вернул косячок Гэндальфу и показал большой палец.

— От души душевно в душу, бро, — сказал я. — А концерт давно начался?

— Да только что, песни три, наверно, отыграли… давайте, идите!

Мы с Машей пошли по коридору в указанном направлении. Музон становился все громче.

— Можешь ответить на вопрос? — осторожно начал я.

— Ну?

— А этот Гэндальф… ну, он, типа, твой парень, верно?

— Ты что глупый? — девушка сочувственно посмотрела на меня. — Это мой брат. А что?

— Да так, ничего.

Я немного приободрился. В голове срослись сразу несколько деталей. А ведь Пахомыч говорил про своего внука, который банчит в городе растением добра. Походу, это он и есть. Блин, чтобы я делал тут без помощи этих людей?

***

Было жарко. Зал наполняли неистовые звуки лихо зажигающих музыкантов.

— МОСКВА, ПО КОМ ЗВОНЯТ ТВО-И-И КОЛОКОЛА?! — орал Шнур.

— Москва, почем твои златы-ы-ы-е купола! — хором подпевали зрители на танцполе.

Я глядел на это все с умилением, словно машина времени закинула меня в доБПшный беззаботный период. Захотелось подобраться ближе к сцене, но Маша опять куда-то потащила.

— Ты куда?

— В бар!

Протолкнувшись к барной стойке, мы уселись на высокие табуреты.

— Не, я не буду, мне и так нормально, — покачал я головой.

— Зато я буду, — усмехнулась девушка.

Бармен уже наливал ей виски со льдом. Это хорошо, может, будет интересное продолжение вечера…

— Пошли поколбасимся? — предложил я, когда Маша приговорила первый стакан и заказала еще.

— Иди если хочешь, но мы ведь ждем Вована, а отсюда хорошо наблюдать за входом.

И то верно, я оценил ее догадливость.

На сцену, тем временем вышел забавный толстяк в майке. Народ приветственно загудел.

— О, смотри, это же Александр Адольфович Пузо! — воскликнул я.

— Он тоже будет петь?

— Конечно, Пузо тоже из группировки!

— Ну… у меня другие музыкальные предпочтения, — пожала Маша плечиком.

— Смотри, короче, — начал объяснять я, — Пузо и Серегу Шнурова ты уже знаешь. Вон тот чувак в очках и с бубном — это Севыч. Наверно, сегодня он тоже споет свой хит!

— Какой?

— Блин, Маша, ну ты деревня! Про ЗОЖ, конечно!

— А там что за девушки?

Я пригляделся:

— Охренеть! Они что, взяли Алису обратно?! Ништяк! А тех двух новеньких я не помню, как звать.

— Как шлюхи какие-то! — фыркнула Маша.

— Ничего ты не понимаешь! Это сценический образ!

— Раньше жил и не тужил!.. — смешно кривляясь тянул толстяк. — А с тобой дал маху! Лучше б с черепахой жил — ЕХАЙ, ЕХАЙ НАХУЙ!

Я решил забить на Машины капризы и просто наслаждаться прекрасными композициями. Даже достал свой телефон и начал снимать видео. Буду потом в Схроне пересматривать. Интересно, много новых песен будет? Неожиданно я получил довольно неприятный тычек в бочину.

— Эй, ну вот нахрена? — возмущенно спросил я у Маши. — А если тебе локтем заеду? Я ведь помимо Ленинграда еще и Сюткина уважаю!

— Ты уже забыл, зачем мы сюда пришли? Вон твой Вован!

Я резко обернулся. Возле входа поднялся небольшой шум. Над касками пендосов возвышалась ухмыляющаяся физиономия десантника. Он весело приветствовал писающихся от счастья зрителей. Молодых девчонок в основном. К их огорчению кордон из бравых вояк не дал им шанса прильнуть к заветной тельняшке. Я удержал первый порыв, не стал открывать стрельбу по пендосам. Их много, к тому же могут пострадать невинные люди или сам Вован.

Надо подождать, посмотреть, куда он усядется. Охранники расслабят булки рано или поздно, и может, удастся поболтать с десантурой? Думаю, вдвоем с Вовчиком мы легко замочим этих чертовых янки и свалим наконец-то домой. Я в Схрон, а Вован в свою пещеру. Ну, или в избушку к Альбине.

Десантник в компании пендосов прошел на второй этаж, где, судя по всему, находится VIP-ложа. Парочка солдат встали внизу, отсекая ненужных гостей. Блин, как же попасть туда? Но спустя некоторое время, я заметил, что охранники у лестницы малость расслабились. Один, вон, даже с телкой болтает. Отведя в кармане курок револьвера, я слез с табурета и серьезно кивнул Маше. Та подобралась, видимо, поняла меня правильно. Щеки ее изрядно раскраснелись от выпитого, но, вроде, в адеквате.

Я спросил:

— Мария, ты сможешь их отвлечь? Тех двоих у лестницы. Мне надо проникнуть наверх.

— Как два пальца! — Хмыкнула она. — Идем, Санчоус!

Бля, и чего меня так назвала? Похоже, виски все-таки ударило по молодым неокрепшим мозгам. Чувствую, сегодня она будет ко мне приставать. Если все пройдет удачно, конечно.

Прислонившись плечом к стене, я наблюдал, как Маша подходит к пендосам, начинает что-то втирать. Интересно, она говорят по-нашему или на ихнем вражьем проклятом языке? Ничего себе! Ей удалось! Девушка шла, приобняв сразу двух солдат, прямиком к бару. Усилием воли мне удалось подавить ненависть к Пендостану. Сейчас нужно действовать с холодной головой, использовать шанс. Неслышной рысью я метнулся к лестнице.

Взбежав наверх, я замер. Вован, развалившись на диване, уже вовсю зажигал, тиская сразу двух телок. Стол перед ним ломился от выпивки и жратвы. Но путь к десантуре преграждали амерские бойцы. Увидев меня, они повскакивали, хватаясь за оружие.

Глава 17

Приветливо улыбнувшись, я постарался обойти пендобойцов, но один из них, чернявый амер, преградил путь. Блин, не прокатил вариант с вражеским шмотьем. Я сделал шаг вправо. Он тоже. Влево — тот шустро выставил руку.

— Посторонний здесь нельзя! — с чудовищным акцентом произнес солдат.

— Ебать, Санек! Хули ты тут, братка?! — сквозь грохот музла проорал Вован, увидав меня. — Альварес, заебал! Пусти его, нах!

Натовец нехотя уступил дорогу, окинув крайне подозрительным взглядом. Блин, а вдруг запомнил меня с прошлого посещения Кандалакши? Ладно, пох. Обогнув препятствие, я быстрым шагом метнулся к десантуре.

— Ха-ха! Братка! Ток седня чет про тя вспоминал! Садись, сцуко, зырь какая поляна, нах, охуенная!

— Здаров, Вован! — Я уселся на соседний диванчик.

— Штрафную, хуль! — ВДВшник прогнал телок и нахлестал мне полный стакан водяры.

— Погоди!

— Не поэл, ты че, бля, не рад что ль встрече, нах?! — надбровные дуги Вована грозно сошлись.

— Рад, конечно! — Мы с силой чокнулись стаканами.

Вмиг осушив тару, десантура схватил апельсин и яростно вгрызся, даже не содрав кожуру.

— Заебок, епта! — Вован рыгнул, откидываясь на диване. — Ну как житуха ваще? Ты откуда тут, блять, нарисовался, нах?

Но я не успел ответить. Вновь подошел этот дотошный вояка.

— Нельзя пускать посторонний! Это нарушений приказ! Я должен доложить об этом командований!

— Ебать тя в рот, Альварес, ты че, как не родной, ебта?! — возмутился Вован.

— У меня инструкций…

— Да хуй на них! Айда, нах, выпьем с нами, ептать!

Альварес колебался пару секунд, но потом все же присел к нам. Налил до краев и залпом выпил, гад, неотрывно глядя на меня.

— Парней еще своих угости, сержант, — проявил щедрость десантник.

— Не положено, — Натовец поднялся и вышел из-за стола, вновь недобро посмотрев напоследок.

— Вот, уроды, — покачал головой Вован. — Ну, так на чем, епт, остановились?

Я вкратце рассказал историю последних событий. Как дрался с деревенскими, как пытался спасти его из плена. Не забыл упомянуть и про предательство Валеры.

— Гандон, блять! — грохнул кулачищем по столу Вован.

— Согласен, — вздохнул я. — Но я пришел, чтоб вытащить тебя отсюда.

ВДВшник замер со стаканом в руке, а потом неожиданно расхохотался, да так, что посуда запрыгала на столе.

— Чо???

— Мы можем вернуться обратно, — пояснил я.

— Куда вернуться, нах? В ебучую пещеру, за зверями гоняться, как дикарь? Костер, нах, жечь постоянно, чтоб не двинуть кони от холода, бляха! Да ебал я в рот ту скотскую житуху, братка! Пиздуй один, нах.

Я почувствовал, как медленно закипает ярость.

— Вован, посмотри на себя! В кого ты превратился? Этим ты гордишься — скакать, как клоун для развлечения толпы?

— Понятно, блять! Зависть, братка, хуевое чувство! Ты, епта, не гони! У меня здесь все на мази, нах, пробью для тя место на Арене! Вместе будем козлов ебошить, нах! А потом бухать и телок пёжить, нах! Ну, че, айда?

— Да ты как не понимаешь, Вован? Ты же для них, как животное в цирке или в зоопарке!

— А тут, блять, ты не прав нихуя! — Десантник рывком поднялся и подошел к краю балкона, на котором мы сидели.

Народ внизу приветственно загудел. Я услыхал выкрики:

— Вован! Глядите, это Вован!

Десантура отхлебнул прямо из горла и раскинул накачанные ручища, словно крылья. В лучах стробоскопов и клубных прожекторов его фигуру окутывал сверкающий нимб.

— КТО ВАШ БОГ, НАХ??? — громогласно взревел Вован.

— ТЫ, ВОВКА!!! ТЫ НАШ БОГ!!! — вопила толпа. — ВОВАН — ВАЩЕ КРАСАВА!!! ЗА ВДВ!!!

Внезапно музыка на сцене утихла.

— Володя! Ну, ты опять нам концерт срываешь! — крикнул в микрофон Шнур.

— Спокуха, Серый! Айда к нам, поляна остывает, нах!

— Ща, десять минут! Пару песен еще надо сыграть!

— Гавно-вопрос, епта!

Вован довольно плюхнулся на диван и закурил «Парламент»:

— Во, бля. Видал, как все меня любят? Это мой мир, и я бог в этом мире, нах.

Я налил себе и резко выпил. Что ж, выходит, все мои усилия, весь этот риск были зря? Но как оставлять его у пендосов, если этот контуженный знает расположение моего Схрона? Разболтает еще по пьяни, кому не надо. И рано или поздно к моему убежищу придет рота американских рейнджеров.

Попробуем крайний аргумент:

— Вован, а помнишь Альбину? Ну, из деревни?

— О, эту сучку черноволосую? Конечно, епта! Че ток не вытворяла на моем кукане, нах!

Я ощутил новый укол злости. Бля, вот шлюха! А мне говорила, что ничего у них не было, в любви клялась. А я ведь почти поверил. Если б не паранойя…

— Она самая, — продолжил я. — Она тебя ждет сейчас. В отдельной избушке.

— Да ну ее нах, Санек! Опять ты меня в лес заманиваешь! Здесь, бля, баб — каких хош! Заебешься ебать! Я те грю, давай тож в город перебирайся, хуле!

Вспомнив грустные глаза Лены, я хотел было сказать решительное «Нет!», как вдруг балкон наполнился веселой компанией. Да это же сам Сергей Шнуров со своей группировкой пожаловали!

Гости шумно рассаживались по диванам, радостно переговариваясь. Наверно, неплохо отыграли концерт. Здесь был и Севыч, и Пузо, а также вокалистки. Мне показалось, или Алиса с хищным интересом посмотрела на меня?

— Хеллоу, Вован! Привет, Санек! — Шнур пожал мою руку.

— Здравствуйте…

Блин, откуда он знает мое имя? А, понял! Наверно, Стас Михайлов рассказал про меня. Но тогда, получается, Шнур тоже связан с государственными службами? У меня голова кругом пошла от этих выводов. Однако выспросить ничего не успел — Вован зарядил тост. Все вскочили, загалдели.

А когда вновь попадали на места, я остался стоять. Даже разговоры стихли.

— Ты знаешь, Вован, — я задумчиво крутил в руке стакан, — хочу задать только один вопрос. Тебе не стремно веселиться в эти мрачные времена? Планета лежит в руинах, выжившие гибнут ежедневно от голода и радиации! Оккупанты держат людей за скот, клеймо куаровское всем ставят, как в фашистских лагерях. Ты военный, который давал присягу Родину защищать? Или проститутка америкосовская?

Прервались разговоры, смешки, звон посуды. В зловещей тишине я видел, как сжались массивные кулаки десантника. Выпив, я поставил стакан на стол.

— Все правильно, пир во время чумы, — сказал Севыч, поглядев по сторонам.

Шнур подмигнул мне и показал большой палец.

Десантник медленно поднял голову, его зубы яростно сжаты, в глазах пылало безумие внутренней войны. Затем, видать, в башне Вована сошлись нужные шестерни.

— ДА, СЦУКО!!! — подорвался ВДВ. — Разъебем тут все нахуй!

И ударил по столу. Женщины взвизгнули от неожиданности.

— Деградация общественной морали и нравственных принципов довело человечество до неминуемого глобального Пиздеца, — глубокомысленно изрек Шнур. — Самая здравая мысль на сегодняшний день — разъебать, что осталось.

— Ништяк! — Я улыбнулся предстоящей бойне. — Жаль только у нас только один револьвер против кучи пендосов.

— Схуяли, ебта? — ухмыльнулся Вован. — Я ж грил, у меня тут все схвачено, нах!

С этими словами он вытащил из-под диванной подушки АК-74. Примкнув магазин, быстро передернул затвор.

— Я без трещетки никуда, братка! — Десантник вскинул автомат.

Услышав панический возглас за спиной, я обернулся. Сержант Альварес тянулся к М-16, выкрикивая отрывистые команды. Короткая очередь послала серию пуль прямо в разинутый рот. Выхватив револьвер, я радостно открыл огонь.

Глава 18

Чертыхаясь, я снегом сбил пламя с рукава. Над головой бабахнуло. Я пригнулся, спасаясь от летящих осколков разноцветного витража. Кругом с воплями носились выбегающие из здания люди. Обернулся. В разбитом проеме, как молнии, вспыхивали выстрелы. Блин, ну где вы все? Сквозь безумные крики и стрельбу мой чуткий слух уловил нарастающий вой сирен.

Снова шарахнуло. Вместе с клубами дыма из окна вылетел Шнур. Похожий на дымящийся метеорит он с матом приземлился в сугроб аккурат рядом со мной. Я помог выбраться, дернув его за рукав.

— Санек, нахуй все впизду, надо валить! — выкрикнул Серега и замер на месте. — Во, песню новую придумал! Зацени припев: «Нахуйфсефпесду, надо валить!»

— Неплохо! — кивнул я. — Но где Вован и остальные?

— Нахуйфсевпесду! Надо валить!

— Воваааан! Маааша! — орал я, но слова тонули в шуме.

На площадь врывались машины патрульных и пендосов. Шнур прав! Ладно, Маша с брательником выведут Вована, как мы и договаривались. Я метнулся сквозь толпу в противоположную от выпрыгивающих солдат сторону. Добежав до угла, обернулся. Оказывается, Серега увязался за мной. Оккупанты быстро и четко окружали здание.

— Санек, бежим! — тяжело дыша, сказал музыкант.

Но я не уходил, до последнего, надеясь дождаться Вована. Из дымного окна вылетали трупы пендосни, и вслед за ними очередь поверх голов.

— УЕБУ ВСЕХ НАХ!!! — несся звериный рык.

Блин, Вован вошел в режим ярости, теперь его хрен остановишь, пока весь город не разнесет. Лучше бы убирался через служебный вход! Я постоял еще пару секунд, оценивая ситуацию. Эх, если б в моем убийственном револьвере осталось хоть сколько-то патронов. Только сейчас заметил, что держу его в руке мертвой хваткой. Блять, блять! Спрятав оружие в кобуру, я развернулся и побежал. Шнур припустил за мной.

***

А ведь так все славно началось…

В считанные секунды мы перебили охрану наверху.

— Там подкрепление! — заорал Шнур.

Вован побежал к лестнице, на ходу меняя магазин. Александр Адольфович Пузо с ревом гиппопотама снес ограждение, обрушиваясь и давя пузом бегущий внизу взвод. Севыч хватал со стола бутылки и с помощью салфеток поджигал. Затем передавал Шнуру, который швырял вниз горящие бомбы из дорогих напитков.

Тут я увидел Машу. Амеры возле бара пытаются ее схватить! Я вскинул револьвер. Блин, не зацепить бы ее… но стрелять не пришлось. Неведомо откуда взявшаяся полоска железа блеснула во вспышках стробоскопа. Быстрый взмах. Пендосы отлетели с располосованными глотками. Девушка увернулась от одного фонтана, но струя второго, хлещущая из перебитой артерии, прошлась по ее лицу, словно баллончик с краской. Обернувшись, Маша увидала меня, заулыбалась, показала большой палец.

Потом огонь, вопли, стрельба, дым, яростные матерки Вована. Я перезаряжал револьвер, когда что-то оглушительно шарахнуло рядом. А взрывная волна суровым пинком выбросила меня наружу…

***

Свернув в какие-то темные проулки, мы еще пробежали немного, затем перешли на шаг. Никто не преследовал. Только бы Вован выбрался. Поскорее бы вернуться в родной Схрон, заняться хозяйством, досконально изучить подземелье нацистов на предмет ништяков и спокойно вернуться к созданию подземного огорода. Это было бы идеальное завершение моей чертовски увлекательной истории.

За чудовищного десантника я почти не переживал. Хули ему сделается? И не из таких передряг выбирался. К тому же с ним Маша, которая, походу, прекрасно знает всю сеть подземных червоточин, пронизывающих Кандалакшу. Укроет Вована, если что, в Схроне школоты либо отведет к Пахомычу, куда, собственно, направлялся и я.

Серега Шнуров закурил и угостил меня сигареткой. Свои я посеял в горячке боя. А Шнур — нормальный мужик. Здорово помог. Вот бы ему пушку раздобыть подходящую. И надо будет не забыть, чтоб он расписался на прикладе моей Сайги, когда придем к Пахомычу.

Я хотел спросить у Шнура, как группе Ленинград удалось пережить Апокалипсис. Но не успел. От стены ближайшего дома отделилась тень. Ну, блин, опять… этот чертов город просто кишит гопотой.

— Эй, ты, мудак! Крикнул я, выхватывая нож. — А ну, пошел с дороги!

— Санек, мы в жопе! — прошептал Шнур.

Обернувшись, я увидел, что и сзади проулок перекрыт худыми подвижными людьми. А Серега куда-то пропал, словно испарился! Ублюдки бросились одновременно. Ну что ж, козлы, вы сами этого хотели. Я кинулся навстречу одному, чтобы не попасть в окружение. Выбросил вперед руку с клинком, уже предвкушая треск рвущейся ткани, сухожилий… и чуть не упал, встретив пустоту. Проворный гад ящерицей прыгнул на водосточную трубу, забрался метра на три, оттолкнувшись от стены, полетел на меня. Я ушел обратным перекатом. Только перед глазами мелькнули зеленые рукава балахона. Блять, веганы!

Эти резкие сукины сыны, по любому, на ускоренных семках. Еще трое налетели на меня. Со всех сторон сыпались молниеносные удары. Мои же попытки достать приводили к тому, что пропускал еще больше. Последнее, что я запомнил, это стремительно летящая в лицо подошва ботинка.

***

Я очнулся от яркого света, нагло бьющего прямо в глаза. Не шевельнуться даже. Эти гады привязали меня к стулу. Справа раздался стон. Повернув голову, я увидел Шнура в таком же положении. Жаль, а я думал, Сереге удалось заныкаться. Чертовы веганы. Что им нужно от нас? Надеюсь, не отправят на удобрения для своих оранжерей.

— Эх, Санек, Санек… — послышался голос. — Опять ввязался в какой-то блудняк, еще и Серегу втянул…

— Не свети в глаза, Спаун! — сквозь зубы прошипел я. — И убери эту сраную лампу!

— Зря ты так, ДНАТ — хорошая лампа. Весь спектр дневного света! У меня под ней такие урожаи поднимаются!

Что-то заскрипело, и выжигающее свечение отъехало в сторону. Удалось разглядеть помещение. Скорей всего подвал старого кирпичного здания, судя по закругленным сводам. Вдоль стен стояли собранные бритоголовые бойцы в зеленых балахонах. А прямо напротив — Белый Брахма собственной персоной. С самодовольной, но в тоже время сочувствующей улыбкой на упитанном лице.

— Зачем ты поймал нас?

— Нужно поговорить, Санек, у нас ведь был уговор. Или ты забыл?

— Ты же сам его нарушил! Твои архаровцы чуть не прибили нас на стадионе!

— Прости, досадная ошибка, похоже, в тот раз они переборщили с семками, — усмехнулся толстяк.

— А мне показалось, что ты использовал меня и моих камрадов, как пушечное мясо, как разменные фишки в своей паскудной игре!

— Да с чего ты взял?!

— Я знаю, ты вел переговоры с Полковником!

Спаун изменился в лице, но тут же справился с собой:

— Да ты чего, Сань? Тебя приглючило, наверно? Не о чем мне разговаривать с этой амерской лживой гнидой!

— Развяжи! — Я задергался в путах. — А то какое-то неуважение к собеседнику.

— Не напрягайся зря, это конопляная веревка отличного качества, хех. Необходимые меры предосторожности. Я ведь наслышан о твоих похождениях в городе. И в деревне.

— Что???

В этот момент на свет шагнул человек, скидывая капюшон с головы.

— Привет, Саня. Вижу, не ожидал меня встретить?

— Юрик? Какого хрена, что происходит? Как ты выбрался из плена?

— Долгая история. Если вкратце, гребанные америкашки, которые у меня в Кандалакше бегали, как шелковые… они не признали меня! Или не захотели признавать. Они смеялись, унижали… но люди Белого Брахмы вытащили меня, вырезав часть охраны, конечно.

— Я когда узнал, что эти свинопасы держат знаменитого Юрика, сперва ушам своим не поверил! — вставил Спаун. — Такие люди нужны в моих планах. И я их очень ценю.

В этот момент Шнур окончательно пришел в себя:

— О, кого я вижу! Дима-травник! Как житуха? Какими судьбами?

— Как видишь, лучше всех, Серега!

— А че за канитель? За что повязали?

— Прости дружище! Парни, развязать!

— А меня? — спросил я.

— А ты немного погоди.

— Димон, не гони, — заступился за меня Шнур. — Санек — стопудовый чувак!

— Не переживай за своего друга, Серега. Развяжем, но позже. С этими выживальщиками нужно держать ухо востро. Угостись пока за моральный ущерб. Это мой новый гибрид.

Артист принял трубочку и, сочувственно поглядев на меня, прикурил.

— Отличные плюхи, Диман, прям, как в старые добрые времена!

— Не знаю, что ты задумал, Спаун, но нахрен я вам? Моя задача выполнена. Делайте здесь, что хотите, а я возвращаюсь домой.

— А нужно нам, Саня, чтобы ты сдался, — ласково ответил жирдяй.

— В смысле сдался?! Кому?

— Пендосам, конечно. Не перебивай, Саня, сперва выслушай! — подняв ладонь, сказал Спаун. — Эти оккупанты набирают силу, берут под контроль окрестности. А это мешает моим планам.

— И какие же у тебя планы? — спросил я.

— Мир и процветание! Без шуток. Мы принесем добро в этот умирающий край. Отменим куаркоды. Свежие фрукты и витамины для каждого. Все плохие люди отправятся в биореактор! Не будет преступности, зла, обмана! Мы запретим алкоголь, легализуем ганджубас!

— Кайфовый план! — улыбнулся Шнур, выпуская облачко пахучего дыма.

— Именно! Мы построим новый, справедливый мир! — громогласно объявил Белый Брахма. — Но есть проблема одна… Нужно как-то избавиться от вражеской военщины.

— И как в этом поможет моя сдача? — Я до сих пор ничего не понимал.

— Ты и твой друг-десантник сдадитесь…

— Да нас же расстреляют после того, что мы устроили в городе!

— Не перебивай! Не расстреляют. Вас отправят на Арену. И это будет самый эпичный поединок за всю историю боев! Туда соберется весь город, а мои люди тем временем захватят самые важные пункты — ТЭЦ, порт, оружейные склады и блок-посты. Юрик уже помог со всеми нужными данными. Очередь за тобой. Ты главное, покажи шоу, Санек, отвлеки этих ублюдков…

Хм. В целом затея мне понравилась. Устранение пендосов избавит от основной головной боли — вражьего гнезда под боком. Да и цель благородная. Только вот можно ли до конца верить этому барыге? Он тот еще прохиндей.

— А что мне за это будет?

— Проси чего хочешь, — великодушно разрешил Спаун.

— Мне нужны технологии выращивания растений, лампы, семена.

— Да не вопрос! Молодец! Тоже решил в ботаники податься?

— Типа того. Ну, так что, развяжешь?

Вместо ответа Белый Брахма вытащил из-под балахона узорчатую трубку. Забил туда какие-то листики. Вспыхнул огонь. Спаун шумно потянул, надувая щеки. И выдохнул. Перламутровое искрящееся облачко устремилось ко мне. На свою беду я вдохнул эту гадость. Тут же все тело охватил полный паралич. Даже веки перестали слушаться.

Блять, что они делают? Развязав, веганы бросили меня в деревянный ящик. Сверху посыпались какие-то пакеты. Спаун и Шнур возникли в поле зрения, глядя сверху вниз.

— Жаль парнишку, — сказал музыкант. — Хуяк — и сразу в гроб!

— Так надо, — усмехнулся Димон.

В следующую секунду опустилась крышка, наступила темнота. Зловеще стучали молотки.

Глава 19

Ушлая скотина Спаун не зря обездвижил меня с помощью загадочной химии. Иначе бы я изнутри разнес в щепки этот чертов гроб! Минуты, кажущиеся годами сливались в часы, а часы превращались в темную безмолвную вечность. А если они передумали? А вдруг, меня уже давно закопали, насыпав сверху пару метров земли? Да не, бред какой-то… я пешка в грязной игре Белого Брахмы, но даже пешку никто не станет бессмысленно вышибать с доски.

Гребанная неизвестность просто вымораживала. Единственное, что радовало, так это запах, точнее божественный аромат высушенных соцветий ганджи. Видимо, Спаун решил доставить вместе со мной очередную партию товара из своих оранжерей.

Временами я проваливался в некое подобие сна, и пахучий с нотками цитрусовых аромат подхватывал и уносил меня в сказочные дебри. Я летел, разглядывая искрящиеся сюрреалистические цветы, деревья, диковинных перламутровых насекомых с изумрудными глазами, слушал хор неведомых существ. Иногда среди этого великолепия замечал Лену, пытался позвать ее. И раз за разом возвращался в жестокую реальность.

Снова охватывала бессильная злость. Но виноват во всем, как ни крути, только я сам. Что мешало спокойно сидеть в Схроне и не отсвечивать? Как так получилось, что заповеди выживальщика вылетели из головы?

Когда заскрипели выдираемые доски, дикая радость встряхнула организм. О, кажется, могу шевелиться… Бамс! Сквозь щели больно ударил свет, заставив зажмуриться. Видать, похожие чувства испытывают вернувшиеся с того света. Сейчас я рад увидеть даже рожи пендосов. А к кому еще могли доставить меня? Через секунду крышка импровизированного гроба слетела в сторону, и в кадре возникла знакомая небритая физиономия в шапке-ушанке.

— Охо-хо, ну здоров, горемычный! — проскрипел Пахомыч.

Ну, слава северным богам! Когда деды успели отбить меня у веганов или амеров? Наверно, пока был в отключке. Теперь можно положить огромный болт на чертову Кандалакшу и вернуться домой. Разузнав о судьбе Вована, конечно.

Я попытался ответить, но пересохший язык не хотел слушаться. Пахомыч протянул руку. Мне показалось, чтобы помочь, но в следующий миг коротко лязгнул затвор пистолета. Холодное дуло уперлось в лоб.

— Подымайси, Санек, да только без глупостев!

Что за херня творится? Это сон или пранк? Я с трудом напряг одеревеневшие мышцы и начал потихоньку подниматься, раздвигая шуршащие пакеты с шишками. Старик отскочил на шаг, грозный ствол по-прежнему направлен на меня. Откуда у деда Глок последней модели? Ноги мои пронзили тысячи игл, колени подогнулись, но я устоял. Ништяк, организм приходит в норму. Оглядевшись, я понял, что нахожусь в сером помещении без окон.

— Пахомыч… как это понимать? — с усилием произнес я.

— Не понимаш? Ну, ща поясню, так уж и быть…

Старый хрен кивнул на табурет возле стола. Я уселся, жадно глядя на графин и пару стаканов.

— Пей, бедолага, — усмехнулся Пахомыч.

Схватив графин, я начал пить взахлеб прямо из горла. Хорошо хоть, простая вода, а не сэм или водяра. Дед, тем временем, обошел стол, скинул тулуп. Неожиданно было увидеть у распиздяйского старика добротный костюм, сидящий на нем, как влитой. Пахомыч уселся в кожаное кресло, снял ушанку, пригладив и без того прилизанные волосы. На дряхлой руке блеснули золотом дорогие часы.

— Где Егорыч? — спросил я, поставив графин на место. В случае чего можно метнуть его в башку.

— Егорыч? А шо Егорыч? Отправился восвояси. Дома уж, поди…

— Как так?

— А вот так. Сказал, мол, тьху на энтого Санька, одно, мол, расстройство от него, да головняк.

— Зачем тебе пистолет? — Я все так же ничего не понимал.

— Ну, а кто тебя знает, дурака? — усмехнулся Пахомыч, но бледные глаза смотрели цепко, холодно. — А вдруг накинешьси?

— С чего мне на тебя кидаться?

— Да уж больно ты неугомонный, весь город на уши поднял. Люди добрые жаловаюцца на тебя. Шастаешь, хде не попадя. Рыбзавод, стадион… — начал перечислять старик.

— Кто ты такой, Пахомыч? — резко перебил я.

— А вот энто хороший вопрос, хороший. Егорыч за лесом присматривает, а я, стало быть, за городом этим.

— Смотрящий что ли? Крестный отец?

Пахомыч поморщился и, наклонившись вперед, пояснил:

— Ты лучше величай — крестный дед, хыхы! Так оно точнее будет.

— Как так? — тупо повторил я.

— А без моего ведома ничего в Кандалакше не делается. У амеров оружие, сила. Оне за порядком днем следят, а дед, стало быть, ночью делишки делает.

— Почему сразу не сказал? К чему были эти игры?

— Приглядывалси я к тебе, Саня. Думал, што ты энтого смутьяна-десантника с города заберешь. Так бы оно всем спокойнее было. А ты устроил безобразие, внучку мою подставил, клуб мой лучший в городе спалил! Вот по што ты это устроил? Одни убытки!

— И что теперь? Убьешь?

— Э, нет, ты у меня так легко не спрыгнешь с паравоза. Вначале все возместишь!

— Не, я бы, конечно, рад буду компенсировать убытки, но как? У меня столько семок нет…

— Да не нужно энто гавно! — махнул пистолетом старик. — На арену отправишься.

— Ты сдашь меня пендосам?

— Почему сдам? Уже, Санек! Только америкашки шибко злы на тебя, в форме ихней разгуливал, солдат убивал. Поэтому мои хлопцы тебя охраняють.

Я просто не мог поверить. Старый ветеран, которому доверял Егорыч, оказался матерым, мать его, мафиозо! Да к тому же, судя по всему, в сговоре с оккупантами. Мозг лихорадочно искал выход из сложившегося попандоса.

— И как же я возмещу ущерб, если меня убьют на арене?

— Ставки, Санек, старые добрые ставки, — улыбнулся Пахомыч. — Сегодня будет новый бой. Мы уж все порешали с Уйтом, будь он неладен.

— С кем я буду драться? — хотя уже догадывался, какой будет ответ.

И старик подтвердил мои мысли:

— С десантником, с кем же ишо?

— Блять, значит, его тоже поймали… — покачал головой я.

— За то Машке надо спасибо сказать. Я ж грил, внучка у меня шустрая, вся в деда, хехе. Доставила Вовчика, куда надо. Ты слушай меня внимательно, а не глазами хлопай. На пятнадцатой минуте десантник должен лечь.

— Что? Убить Вована?

— Да, все верно, ты его убьешь, своими руками. Нам тут проблемы из-за него ни к чему. А ты отправишься восвояси, слово даю.

Я переваривал услышанное, когда, вдруг, до меня дошло — да ведь он не знает, что задумал Спаун! А раз так, у нас еще есть шанс. Главное только потянуть время. Может, попытаться достать гребанного старикашку? Нет, я не знаю, сколько охраны за дверью. Инстинкт выживальщика велел не рыпаться.

— Боюсь, Пахомыч, не на того ты поставил. Я не продержусь против Вована и пяти минут.

— А для этого, Санек, есть такая штука. Мне хоть и годков не мало, но я не дурак, чтобы рисковать понапрасну, когда на кону такие ставки.

Дед достал из ящика стола две бутылки пива «Охота». Причем, на одной красовалась надпись «крепкое».

— Тебя щас в камеру проводят. К Вовану. Выпьешь с ним. Только крепкое не пей. Ему отдашь.

— Да Вована и ведро водки не свалит, — с сомнением произнес я.

— А бытылочка-то с секретом. Ты главно, сам не перепутай! Ну, так шо, договорилися?

— Хорошо, — я кивнул. — Все будет сделано.

— Ты уж не подведи, Санек. Иначе живым из города не выпущу!

Пахомыч, видимо, нажал тайную кнопку, потому что в комнате возникли четверо мордоворотов с повязками дружинников. На запястьях за спиной щелкнули наручники. Пахомыч спрятал Глок под полу пиджака и сунул в карманы моей куртки бутылки с пивом. Горлышки с жестяными крышечками выглядывали, как у похмельного забулдыги.

Конвоиры повели по коридорам, в которых я без труда опознал помещения под трибунами стадиона. Теперь понятно хоть, где я нахожусь. Остановились перед тяжелой дверью с маленьким зарешеченным окошком. С меня сняли наручники, втолкнули внутрь. Через миг за спиной загрохотали замки. Я слепо моргал, всматриваясь в темноту. Блин, а лампочек тут нет? Что-то огромное зашевелилось во тьме, в следующий миг обхватили медвежьи объятия.

— Ебаный насос! Опять ты, братка! А я думал, бросил ты, сучара, боевого товарища, нах!

Глава 20

Дверь камеры сварливо распахнулась, заставив щуриться от хлынувшего света. Где-то наверху встревоженным ульем гудели наполняющиеся трибуны. Пора. Сердце билось с нарастающей частотой в предбоевой лихорадке. Да, сегодня все решится. Сегодня я выйду на эту проклятую Арену в последний раз. И что бы ни случилось — будь, что будет. Тяжелая ладонь десантуры ободряюще упала на плечо. Под суровыми прицелами наставленных автоматов мы шагнули в коридор.

Пахомыч, сменивший тулуп с ушанкой на дорогую шубу и меховую шапку, вопросительно глядел на меня из-за спин охранников. Едва заметно кивнув, я увидел одобрительную ухмылку на морщинистой роже. Пусть старый пердун думает, будто все предусмотрел. Пусть считает меня гнидой, способной легко прикончить товарища. Не учел он только одно — силу нашего боевого братства.

— Хуле, долго стоять будем? — схаркнув, пробасил Вован. — Ведите, ептать! Иль, чо, седни без этой блядской сбруи воевать?

— Идем, — прокряхтел Пахомыч, окинув десантника недобрым взглядом.

Наручники ледяными челюстями вгрызались в запястья за спиной. Короткая команда. Мы шагали по пыльным коридорам. За те несколько часов, что провели в камере, я все рассказал Вовану. Первым делом, конечно, он обнаружил у меня в карманах бутылки с пивом. Тут же выхватил одну со словами: «Охуенный подгон, братка!» Но в последнюю секунду я заорал: «Стой!» ВДВшник недоуменно опустил уже вскрытую зубами бутылку. Выхватив, я бросился к дверному окошку и прочел надпись на этикетке. И как он в полутьме безошибочно выбрал «Крепкое»? Вован принялся материться, но когда я поведал ему о коварных планах гнусного дедка, он сам вылил содержимое в толкан.

Потягивая пивко из оставшейся бутылки, мы прикинули в общих чертах, как будем действовать дальше. Хотя, чего тут обсуждать? Потянем время и будем надеяться на то, что Спаун с Юрцом не соврали. Меня больше интересовало, как Вован попался в плен. Оказывается, Маша вывела его из пылающего клуба. Провела по темным закоулкам города…

— Мы, блять, кароч, оторвались, нах, — вспоминал Вован. — В подвале, ска, каком-то ебаном сидим. Ну, ты ж грил, епт, типа она выведет куда надо, хуле. А я вижу, ебать, девка ладная, станок рабочий, все дела… ладно, думаю, похуй, Санек, если чо, не обидицца, гыгыгы. Кароч, за сраку ейную хвать! А она мне, ты чо, типа, охуел, нах? Я, в смысле? А она грит, я, хуле, не такая, хуе-мое, бля… типа целку бережет, гыгы, для одного единственнова хуя. Я грю, бля, так мож мой сгодицца, нах? А у самого шишка аж дымицца, еба! Ну, Махан так хитрО на меня глядит и пузырек конины достает, нах! Пей, грит, Вова. Хуясе, вот, думаю, правильная телка, не то что шалавы местные. Знает, хуль, что мужику требуетца! Романтика ебаный в рот! Ну, я чикалик одним махом наебнул, улыбаюсь, готов, типа, давай. И тут, сцуко, в зенках все потемнело! Чо за хуйня? Кароч, хлоп — и в отрубоне! Здесь тока в себя пришел, епта. Башку ломит, пиздэээц. Словно с прапорщиками в Ханкале бухал, прикинь, бля! Благодарочка те за пивас. Терь, нах, в поряде! Ну, ска, пусть ток попадетца мне эта прошмандовка мелкая!

Теперь я понимал, что и меня все это время водили за нос, как последнего лоха. Поскорей бы вернуться в Схрон и забыть всю хуйню последних дней, как стремный похмельный сон. Блин, а если Спаун подведет? Мы не сможем бесконечно изображать смертельную битву. Рано или поздно все станет ясно. И что тогда с нами будет? Меня-то уж точно ничего хорошего не ждет, если на пятнадцатой минуте не завалю десантуру. Пахомыч не простит настолько лютую подставу.

В постоянных раздумьях я сам не заметил, как мы пришли в просторное помещение. Рев толпы усилился. Я глубоко вздохнул, успокаивая нервы. От Арены отделяли лишь две решетки, между которыми, как в тамбуре, стоял взвод солдат в полной готовности. Архаровцы Пахомыча, избавили от браслетов и быстро исчезли, заперев дверь с другой стороны.

— Санек, ебта, зырь, скок всякой хуйни! — привел меня в чувство Вован. — Айда, прибарахлимся, нах!

Я огляделся. Это была не просто оружейная, как в армейских частях. Здесь настоящий, мать его, арсенал судного дня. Кто, интересно, тот мастер-оружейник, чья безумная, несомненно, тронутая радиацией фантазия, изверглась затейливым ассортиментом бронированных доспехов и, конечно, орудий убийств? Я прошелся вдоль рядов различных колющих, режущих, проламывающих черепа, разрывающих приспособ, которым даже не было названия в энциклопедии холодного оружия. В соседнем ряду блестели машинной смазкой, тускло поблескивали металлом, воняли гарью и копотью разнообразные гибриды бытовой техники. Словно по воле колдуна, из помощников по хозяйству они превратились в бескомпромиссные средства умерщвления во имя бога Жести.

Вован гремел железом, надевая массивный панцирь. Я, пожалуй, не буду навешивать на свой пусть и накачанный торс лишний вес. При такой разнице в массе, мое главное преимущество — это скорость.

— Держи, епта! — Десантник протянул что-то типа ятагана. Лезвие покрыто многочисленными зарубками, но, вроде, острое.

— Спасибо, дружище. — Я повертел в руках дьявольский клинок.

— Бля, в первый бой с таким ходил. Я назвал его Разъеб, — с ностальгией произнес Вован. — Чо, доспех присмотрел?

— Без доспехов обойдусь.

— Зря, нах. Шлем хоть возьми, епт.

Я посмотрел на Вована с сомнением. Он же не собирается рубиться по-настоящему? Ладно, надену какую-нибудь жестянку. Я шагнул к полке с «головными уборами». Снаружи эхом разносилась обвинительная речь Полковника. Взял первый попавшийся котелок с щелью для глаз, коряво прожженной электродами. Гавно какое, в нем же ничего не видно. Положил обратно. Следующий, видно, после прямых попаданий. Вмятины выправлены, но внутри спекшаяся кровь и обрывки чьих-то волос.

— Санек, быстрей копошись, епта! Ты первый выходишь!

— Иду-иду…

Я схватил порядком ржавый, но добротный шлемак. Немного закругленный, с металлической сеткой в качестве защиты глаз. Кожаный подклад плотно обхватил голову. Примкнув забрало, я застегнул ремешок на подбородке и помотал башкой. Ништяк. Мой размерчик.

Лязгнули засовы решетки.

— Ты! Пошел! — рявкнул на меня пендосский боец.

Когда я шагнул в тамбур, рев толпы усилился на порядок.

— …Коварный мерзавец и подлый выживальщик!.. — бесновался в микрофон Уайт. — Сегодня варвар-Санек примет СМЕРТЬ!!!

— Гоу! Гоу! Гоу! — Справа и слева посыпались удары прикладов.

Вот, суки, я бы сам вышел. Не зря Вован советовал брать шлем. Как только я переступил порог следующей решетки, удары прекратились. Крякнул замок, оставляя меня один на один с многотысячной людской массой.

— Эй, Санек!

Я обернулся. Видать, Вован хотел сказать напутственные слова. Но рожу десантуры исказила гримаса ненависти. От его яростного удара застонала решетка, вздрогнув, шарахнулись, солдаты.

— Вован, ты чего? — опешил я.

— Пизда те, сцуко! Ща за все расквитаемся! АРРРГГГХХХ!!! — Казалось, сейчас он вцепится зубами в железные прутья.

— Но уговор?..

— Ебать его в сраку! Я здесь главный! Нахуй всех! Я тя на куски порубаю, нах!

Вот черт… отступая все быстрей, я развернулся и побежал к центру поля. Толпа встречала меня презрительным гулом, кругом сыпались тухлые рыбьи головы, которые припасли самые ярые болельщики. Капец, нахрена я снова доверился этому контуженному? У него же башню перекосило от крови, убийств и сражений. А это значит, Арену покинет лишь один из нас.

Остановившись, я осмотрелся. Сквозь сетчатое забрало трибуны напоминали колышущееся море разноцветного мусора. Перекинув в левую руку Разъеб, я вытер об штаны вспотевшую ладонь. Мне так не было страшно даже в первый раз, когда пришлось стоять против полутора десятков закоренелых убийц. Но тогда рядом были друзья-выживальщики, неистовый Егорыч, верткий Валера… а теперь придется биться с единственным, кого я считал по-настоящему верным другом.

Полковник закончил представлять Вована и уселся в кресло, махнув рукой. Рядом с ним, в VIP-ложе, я заметил иуду-Пахомыча. Похоже, ничего не остается, кроме как выполнить его поручение. Скрип решетки потонул в приветственных возгласах. Словно турбина реактивного самолета засвистели спрятанные форсунки, выпуская клубы дыма. Алые цифры на электронном табло пустились в неумолимый бег. Понеслась!

Я вскинул клинок, закружился, пытаясь предугадать с какой стороны набросится эта машина смерти. Это было несложно. Белую мглу порвала в клочья стремительная устрашающая тень. С ревом локомотива на меня летел, клацая броней и замахиваясь секирой, поехавший ВДВшник. Дзинь! Схлестнулась сталь, посыпались искры, ахнули зрители. Я ушел в сторону, спасаясь в перекате от следующего удара. Но Вован не стал останавливаться, пробежал дальше и по кругу, купаясь в ликующих возгласах толпы. Быстро вскочив на ноги, я глянул на табло. Прошло всего полторы минуты.

Десантура, насладившись овациями, резко остановился. Перехватив секиру, двинулся на меня стальной неумолимой поступью закаленного воина. Блять… надо запутать его, потянуть время… я метнулся влево-вправо. Но десантник пер неуклонно, как снежная лавина, не обращая внимания на мои дерганья.

Лезвие секиры вспороло воздух в миллиметрах от моего носа. Еле успел отпрыгнуть. Новый взмах. Я сделал вид, что собираюсь парировать удар, и в последний миг убрал Разъеб. Секира Вована глубоко ушла в землю, дав мне секунду для атаки. Мой клинок бессильно скользнул по броне на предплечье. Четыре минуты. А кажется, прошла вечность.

Вован орал, выдергивая оружие. Я скрутил обратное сальто, уворачиваясь от предательски-мощного выпада. Новая атака стала яростнее предыдущей. Мне приходилось двигаться со всей прытью, чтобы остаться в живых. Просто безумие пытаться отбивать удары боевого топора. Гребанный пиздец! Мне не продержаться пятнадцати минут. Этот монстр порубит меня, как капусту.

Неприятным сюрпризом оказалось, что тяжелые латы вовсе не мешали противнику двигаться со скорость кобры. Эх, мне бы сейчас семок Спауна или настойку шамана. Но рассчитывать оставалось только на собственную ловкость и тренированность. Семь минут. Пот уже лил в три ручья, щипал глаз под шлемом.

— Уебу нах! — рычал во всю глотку Вован с каждым взмахом.

— УБЕЙ ЕГО! УБЕЙ! — скандировали трибуны.

С каждой секундой я понимал, что шансов выжить нет. Надо было пристрелить чертового психопата тогда в лесу, когда он гонялся за мной бухой в говнище. И не было бы никаких проблем. Блять! Левое предплечье обожгла вспышка боли. Достал все-таки. В следующий миг стенобитный удар ногой в грудак откинул меня на десяток метров. Зря не надел броню, запоздало думал я, летя по воздуху и пытаясь вздохнуть. Шмяк! Как мешок с дерьмом, я рухнул на спину, даже не успев сгруппироваться. Снег рядом с рукавом тут же напитался красным. Как в замедленной съемке сменялись секунды на табло.

11:42… 11:43…

И так же медленно, словно сквозь толщу воды, на меня падала гора мышц и стали. Рефлекторно я выставил свою железяку. Страшный удар чуть не выбил руки из суставов. Каскад искр посыпался на забрало шлема. Я еще жив? Удивленно прорычав, Вован замахнулся снова. Не знаю, что это было — второе дыхание или желание выжить. Изогнувшись, я оттолкнулся лопатками от земли, ноги пружиной выстрелили в корпус. Подошвы тактических ботинок звонко ударили в панцирь. Не пробил, конечно. Зато заставил его потерять равновесие.

— Ебаный насос! — Вован взмахнул лапами, балансируя на одной ноге.

Я в этот момент успел перегруппироваться и нанес колющий удар, целясь меж пластин. Застрявший клинок выбило из рук.

— Сука, нах! Да те пиздэц, епта!

Десантура выдернул из груди Разъеб. Бронепластины стремительно окрасились кровью. Зловеще захохотав, он взял в одну руку мой клинок, другой вертолетом закрутил секиру над головой и ринулся на меня. Тринадцать минут. Последние секунды моей жизни… В этот момент что-то оглушительно хлопнуло. Трибуны, Арену — все заволокло густым дымом. Что еще за спецэффекты? Но это шанс!

В последний миг я нырнул в спасительную завесу и побежал, стараясь сбить психованного десантника с толку. Гневный рев где-то в стороне дал понять, что я все сделал верно. Он меня потерял. Ни хрена не видать, но пусть ВДВшник продолжает вопить, выдавая свое местонахождение. Еще один хлопок, но более сильный. Гул толпы перешел в тревожные тона. Сухо защелкали выстрелы.

Глава 21

Ну все, пора выбираться из этого городишки. Пушечное мясо выполнило свою роль и даже осталось в живых. Как бы кому-то не хотелось обратного. Не так-то просто устранить такого продвинутого выживальщика, как я. Куда же бежать? В дыму нихрена не видно. Безветренная погода, похоже, благоволила планам Спауна и Юрца. И только тут я заметил, что запах дымовухи подозрительно знакомый.

Блин, кто посмел скопипастить мою гениальную идею о сжигании ганджубасовых припасов Пахомыча? Хотя… у гениев мысли сходятся, а Дима-травник не так уж глуп. С каждым шагом бежать становилось все ленивей, расслабон набирал силу. Но ведь такое же воздействие испытывают солдаты противника, не так ли? И все, кто присутствует на стадионе. Блин, что же щас будет твориться? Зато хоть агрессия Вована сменится растаманским позитивом. По крайней мере, я очень надеюсь на это.

И впрямь, бешеные вопли поехавшего десантника утихли. А если он засек меня и сейчас неслышным хищником набросится и снесет мне голову своей адской секирой? Что-то я сильно сомневаюсь, что весь бой был игрой на публику. Или же я ошибаюсь и Вовану пора присуждать Оскар. Воображение параноидально подбрасывало картинки страшной расправы одну за другой. Под воздействием дыма они были реалистичны до ужаса. Бежать, бежать… не останавливаться.

Неожиданно в тумане возникли фигуры пендосов. Я тормознул. Это были те самые, что выпускали нас на Арену. Они зачем-то выползли из-за решетки и теперь вяло озирались, водя по сторонам рожами с растянутыми до ушей лыбами. Увидев меня, один из бойцов поднял брови, затем начал медленно-медленно наводить оружие. Сжав кулаки, я кинулся на него. Ноги сделались ватными, а время, словно играясь, принялось растягиваться. За те несколько метров, что я преодолел, успел поразмыслить о разном. Чертов ганджубас! Санек, давай, ты же не успеваешь! Может упасть? Упасть и полежать, передохнуть… хорошая идея.

— Пиф-паф! — рассмеявшись, воскликнул солдат.

Я подпрыгнул и упал на снег. Только бы он не догадался снять с предохранителя.

— Пиф-паф! — повторил пендовоин.

— Да все убил, убил… — мне тоже стало смешно. Я даже высунул язык, изображая мертвеца. Да, убивало не по-детски…

Стрельба на трибунах не прекращалась, доносились панические вопли, но амерам, походу, было уже пох. Один из них, чистокровный нигга, достал мобилу и врубил подходящий трек. Весь взвод принялся пританцовывать под Боба Марли, забыв про меня. Честно говоря, я и сам уже с трудом понимал, что происходит. Встав на четвереньки, я направился к открытой настежь калитке. Вот был бы у меня револьвер, я бы всех перестрелял, а так лучше ползти куда подальше. Кстати, а где мой револьвер? У Пахомыча? Или у Спауна? До калитки уже осталось пара метров, когда перед глазами мелькнул ярко-зеленый вихрь.

Я поднял взгляд. О, надо же, веган! Чувак, видимо, спрыгнул с трибун. Холодные глаза под стеклом противогаза быстро скользнули по мне. Или это сыроед? Сейчас, наверно, покажет кунг-фу… но лысый сектант вдруг подпрыгнул, скрутил сальто и приземлился между мной и пендосами. Я замер и принялся с интересом наблюдать за развитием событий. Веган разочаровал. Вместо боевого танца он вытащил пистолет и начал в упор расстреливать пендосов одного за другим. Походу, Спаун послал его вытащить меня. Очень любезно с его стороны.

Однако, как это обычно бывает, что-то пошло не так. Негр, выронив телефон, открыл огонь. К нему присоединился тот, который недавно целился в меня. Только в этот раз не понарошку. Я прижался к земле, спасаясь от веера шальных пуль. Веган предпринял маневр уклонения, размазываясь зеленой кляксой. Но ускоряющие семки, которыми он, судя по всему, был напичкан по уши, не смогли помочь против лупящих практически в упор автоматических винтовок. Зеленый балахон задергался, разрываемый пулями. Пендосы переглянулись и дали друг другу пять. Я нервно икнул.

В этот момент из тумана разъяренным медведем вынырнул десантура. Мое лицо онемело от неожиданности. Схватив амеров за головы, он с силой свел их вместе с касками, превратив в кровавую гармошку. Увидев меня, Вован радостно загоготал. Затем, откинув два мертвых тела, шагнул ко мне. Телефон жалобно хрустнул под тяжеленным ботинком десантника, прерывая безмятежное регги. Я понял, одно — сейчас Саньку придет пиздец. ВДВшник по-прежнему агриться на меня, как бык на корриде.

— Ебать, Санек, ты хуле весь в крови? Да не дергайся, нах, надо перевязать! — Вован, не церемонясь, оторвал рукав моей куртки, им же перетянул рану. — Ты красава ваще, я, блять, подумал, ты внатуре убить меня хочешь, ебт!

Я пристально смотрел на этого мудака.

— Вован, ты как вообще, нормальный?

— Да хуй его знает, братка! Чет забавно, нах, как-то с этого дыма ебаного. Это чо, веселящий газ, хуле?

— Типа того… — Я поднялся, опершись на протянутую руку. — Думал, ты меня прикончишь, блин.

— Ты чо, ебанько? — захохотал Вован. — Мы ж, бляхо, договорились. Я в полсилы дрался, епт!

Я не стал с ним спорить, мой взгляд упал на окровавленные пластины на его доспехе:

— Вован, извини. Тоже тебя пырнул… надо перевязать.

— Где? Да то хуйня, царапина, нах! Давай, надо съебывать отседа! Оружие бери с этих мудил!

Наспех облутав уработанных янки, взяли по две М-16 и по несколько магазинов.

— Вован, что ты творишь?! — закричал я, увидев, что тот достал нож и склонился над дохлым афроамериканцем.

— Традиция, хуле! — Десантник быстро отсек темное ухо, секунду посмотрел и, с хрустом сомкнув челюсти, зажевал. Увидев мое ошарашенное лицо, виновато пожал плечами:

— Ебать, чет на хавчик пробило, гыгыгы!

Может избавиться от него пока не поздно и валить в Схрон одному? Вован ухватился за второе ухо. Потом, хитро посмотрев на меня, сказал:

— Ладно, пох, но с тя поляна, братка!

— Договорились!

Дым понемногу рассеивался, открывая панораму творящегося на трибунах пиздеца. Повсюду мелькали зеленые плащи, грохотали выстрелы, одни зрители в панике ломилась к выходам, другие ржали, наблюдая за безобразием. Я глянул на VIP-трибуну. Она была пуста. Сквозь какофонию доносились тяжелые, емкие раскаты взрывов. Надо валить отсюда нахрен!

Мы метнулись в калитку, миновали оружейную для приговоренных. Блять, дверь во внутренние помещения заперта. Я вскинул «эмку», намереваясь сбить замок. Но Вован, хмыкнув, сдвинул меня плечом, подпрыгнул и со всей дури ушатал ногами в дверь. Препятствие снесло, выдрав дверную коробку с корнем. Сам десантура дьявольски выматерился, растянувшись среди обломков. Подавив подступающий к горлу смех, я высунулся в коридор. Чисто.

— Туда, кажись, бля, — подсказал Вован.

Мы ломанулись направо. Темные ниши пустых камер словно провожали голодными взглядами. Хрен я еще вернусь в Кандалакшу.

— Санек… — вдруг позвал меня кто-то.

Я встал, как вкопанный. Даже показалось, что послышалось. Вован, пролетев метров десять, недоуменно обернулся. Я медленно повернулся к ближайшей камере.

— Санек… — еле слышный шепот подтвердил, что меня не глючит.

— Че за хуйня, братка? Съебывать надо!

— Тихо! Там кто-то есть!

Я глянул в зарешеченное окошко запертой камеры. Темнота не позволила ничего разглядеть. Кто бы там ни был, раз он знает меня, надо освободить. Не дожидаясь помощи Вована, короткой очередью я разнес замок. Сука, чуть рикошетом не цепануло. Я нервно вздохнул, открыл дверь… и вздрогнул, разглядев пленника.

— Ебать, а тя то за что загребли, отец? — проорал Вован, заглядывая вслед за мной.

На стене прикованный за руки и ноги висел Егорыч. Выглядел он, мягко говоря, неважно. Борода вся испачкана высохшей кровью, поникший усталый взгляд, изодранный тулуп. Пахомыч, вот ведь гнида… мне сказал, что Егорыч ушел, а сам пытал его! Что, интересно, хотели вызнать эти уроды? Мои кулаки сжались от нахлынувшей волны гнева. Вован тем временем вытащил штыри удерживающие несчастного старика. Если б я не подхватил, он бы рухнул на холодный пол.

В этот момент их коридора раздался громкий топот ног. Мы с Вованом тревожно переглянулись. Коротко кивнув, он оставил лесника на мое попечение, а сам быстро выглянул из камеры. Показал четыре пальца. Я кивнул, сжимая одной рукой винтовку, второй придерживая Егорыча. Десантура не стал в стиле Рэмбо выскакивать в коридор и палить. Он замер, дожидаясь, когда приблизятся неизвестные. На полном ходу они промчались мимо. Пендосы — я успел разглядеть форму. Вован неспешно шагнул за порог камеры. Поднял кажущуюся игрушечной в его руках М-16. Четыре короткие вспышки озарили свирепое лицо. Я понял, что проблема исчерпана.

Двинулись дальше, подхватив Егорыча. Конечно, старче здорово усложнял процесс бегства, но не бросать же его здесь? Об этом не могло быть и речи. Мы обязательно выберемся в хаосе всеобщего безумия. Эх, еще бы вернуть свой револьвер… и Сайгу. Как я теперь буду без них. Это амерское пластиковое гавно никогда не заменит верное оружие. Но, похоже, придется смириться с утратой. Надо держаться, Санек, как бы ни было больно.

Вован, будто знал, куда идти. Ну да, он же, в отличии от меня, попадал сюда не в отключенном состоянии. Уверенно свернув налево, он потащил в боковой коридорчик, который упирался в еще одну дверь с надписью «Аварийный выход». Удивительно, но, кажется, она даже не заперта. Десантура легко приоткрыл ее стволом «эмки». Сразу же вопли вперемешку с беспорядочной пальбой ударили по ушам. Егорыч на моем плече вяло зашевелился и что-то простонал.

— Старче, все нормально? — спросил я. — Держись, скоро вернешься в свой лес!

— Хде винтовочка моя, ась?

— Не знаю, наверно, там же, где мой револьвер.

— Дайте деду стрелялку какую-нить… — не унимался Егорыч.

Эх, старче, старче… на ногах не держится, а все рвется в атаку.

— Айда! — рыкнул десантник, выскакивая на улицу.

Кругом носились люди с безумными красными глазами. Сейчас надо было как можно быстрей затеряться в толпе, пока пендосы не подтянули к стадиону новые резервы. Хотя, скорей всего, все силы сейчас брошены на защиту более важных пунктов. Где-то неподалеку то и дело что-то смачно ухало и взрывалось.

— Вован! Саня! — раздался внезапный крик.

Десантура с ревом развернулся, дуло автоматической винтовки уперлось в лоб пацана.

— Даня? — произнес я, мигом вспомнив вредного паренька.

— Давайте! За мной! — пританцовывая на месте, крикнул он. — Я знаю. Где. Вам спрятаться!

— Без тебя обойдемся, засранец! — ответил я. Они, все тут заодно с Пахомычем, с Машей. Одна банда, блеать.

В этот момент на площадь перед стадионом ворвался бешенный Хаммер. Тяжелая пулеметная очередь прошла над головами.

— Ну чего. Долго будете тупить? — заорал пацан.

— Веди, шкет! — велел Вован.

— Сюда! — Даня посмотрел под ноги.

Скосив глаза, я увидел зрачок открытого канализационного люка. Ну, блин, опять в сраные подземелья лезть… но десантник уже прыгнул в круглый проем.

— Кидай деда, Санек! Я принимаю, нах! — глухо заорал он снизу.

Я поднес Егорыча к люку. Он задрыгал валенками перед тем, как мои руки разжались.

Глава 22

Вован легко, словно перышко, приподнял крышку канализационного люка и поставил на место. Мы несколько минут стояли в полной тьме. Слышно только кряхтение Егорыча, да приглушенные звуки перестрелки с улицы. Капец, блин, я покачал головой, разворошили осиное гнездо. Но теперь-то все ништяк, мы в безопасности. Или нет?

— У кого-нибудь есть фонарик? — задал резонный вопрос я

Вместо ответа вспыхнул огонек зажигалки. Даня, сощурившись, прикуривал сигу.

— Хуясе, епт! Куреха! — воскликнул Вован. — Делись, хуль!

— На, епт! — Пацан протянул пачку «Винстона».

— От души, салага!

— Меня. Зовут. Даня.

— А тебе не рановато курить? — Я тоже угостился сигой. После всех нервяков самое то.

— Похуй. Нормально, — отвечал дерзкий школьник. — С вас. Взрослых. Пример беру.

— Шо ж вы, ироды, про деда-то позабыли? — подал голос Егорыч.

— Звиняй, пенсия! — Десантура воткнул в рот старика сигарету и, чуть не подпалив бороду, дал прикурить.

— Лепота… — Старче запыхтел, как довольный паровоз.

В момент вспышки я успел разглядеть коридор. Тянуло сыростью, гнилью. Низкий потолок. Вовану придется идти, согнувшись чуть ли не пополам. Ладно, хоть мы в шлемах, не будем набивать шишки в потемках.

— Нам туда? — спросил я.

— Ага, — затянувшись, подтвердил пацан.

— Хреново, что фонаря нет. Далеко ползти?

— Да. До хуя.

— Санек, хуль, ты доебался до мелкого? — сказал десантник. — Пацан — красава! Спас от пендосни ебаной!

Я не разделял вовановского оптимизма. Не угодим ли мы из огня да в полымя? Вдруг наверху ебнуло так, что я чуть сигарету не выронил. По шлему забарабанил песок и мелкая крошка. Вован с Егорычем даже ухом не повели. Дымили, как ни в чем ни бывало. Вот что значит боевое прошлое.

— Пошли! — Даня затушил окурок, испуганно посмотрел наверх.

Правильно, мне тоже не терпелось убраться подальше. Но пацан не стал щелкать зажигалкой. Вместо этого выудил из-за пазухи фонарь! Вот, засранец, я ведь его спрашивал. Данный факт только усилил мою паранойю. О чем еще он умолчал? А если его послал Пахомыч? Да, скорей всего, так и есть. Тем хуже для него. Ох, как не терпится разделаться с гнусным старикашкой, главой теневого мира постъядерной Кандалакши.

Мощный сноп галогенового света разорвал сырую черноту.

— У пендосов. Спиздил, — похвастался Даня.

— Дай, нах! — Вован забрал адский прожектор и первым двинулся в коридор.

Егорыч поднялся самостоятельно. Эх, щас бы деду грамм сто, навел бы шороху! Хрен бы за ним угнались. Пригнувшись, мы шлепали за малолетним негодяем в недра подземного мира. В другой довоенной жизни мне иногда попадались заметки о чуваках, которых хлебом не корми, дай только исследовать туннели и катакомбы. В основном, конечно, под Москвой.

Москвой. Вот уж не думал, что в таком небольшом заштатном городке настоящее раздолье для диггера! Иногда попадались ответвления. Пацан вел прямо, не сворачивая, как по компасу. Кто прокопал эти ходы и для чего? Может, в войну?

— Егорыч?

— Шо?

— Ты не знаешь, что это за тоннель?

Старик как-то странно посмотрел на меня, сказал:

— Дай-ка ты мне ружжо!

— Зачем?

— Как зачем? А ежели воевать прийдетси? Не положено деду без ружжа…

Я протянул ему одну из «эмок».

— Шо энто за приблуда така? Растудыть ее в колено! Шо за нехристь сделал? Руки бы поотрывать!

— Трофейное, отец! — подсказал Вован.

— Как называццо-то хоть?

— М-16, — блеснул знаниями я.

Неожиданно остановившись, десантура громогласно загоготал:

— Ебать, Санек, ты деревня, гыгыгы!

— В смысле?

— Какой, нах, шестнадцать? Ты ебанись умом, сцуко! М-16 — устаревшее, епта, дерьмо! С такими во Въетнаме амеры, ебать их в сраку, воевали, нах!

— А это тогда что, по-твоему? — выкрикнул я.

— М4А1, хуле! Стыдно не знать, братка, вражескую технику, нах!

Я сплюнул. Да, действительно стыдно за такой прокол. Почитаю, когда вернусь в Схрон, распечатки из википедии.

— Зырь, старче, здесь, кароч, предохранитель… — показал Вован.

— Та разобралси ужо! — узловатые пальцы уверенно щелкали деталями автомата.

Только б дед не прикончил кого-нибудь ненароком в потемках. Мало ли, вдруг запнется. Немного притормозив, я пропустил его вперед.

— Эй, Даня! — Я решил колоть понемногу мальца. — Почему ты решил выручить нас? Какой твой в этом интерес?

— Буду первыйнах в Кандалакше, кто возьмет у вас автографы!

— И, походу, единственный. Мы собираемся убраться отсюда, как можно скорее. Кстати, где твои корефаны? Ну, другие поцики?

— Я хэ-зэ. В душе. Не ебу. — Он пожал плечами.

— А Маша?

— Маша. Придет. Наверно. Тоже.

— Маша клёвая… — осклабился десантура. — Да, братка?

— Да, — ответил я.

Хотя для меня она теперь предательница. Походу, придется ее вальнуть, если в правду заявится, как уверяет пацанчик. А с ним как поступить? Не хочется брать грех на душу, но что поделать? Я вздохнул. Выживание превыше всего, а они знают про Схрон. Я покосился на Егорыча. Вот, блин, дед. Неужели язык вовсе без костей? Разве не учили его в сталинское время, что «болтун — находка для шпиона»? Но стоп, что-то здесь явно не сходится.

Отодвинув в сторону навязчивую паранойю, я принялся усиленно ворошить память. Пацаны знают про Схрон. Так? Так. И про РИТЭГ. Но откуда? Егорычу я ничего про него не рассказывал, хоть он и бывал у меня. Из всех возможных вариантов остается только… Валера? Ну, а кто же еще? Долбанный очкарик, может, передает всю инфу про меня по рации. Вот же подлая скотина! Надо прояснить все до конца. Не смогу спать спокойно, если не выясню вопрос.

— Слушай, Даня… — Я придержал его за рукав, чтобы приотстать от Вована и Егорыча.

— Чо, Саня?

— Ты ведь знаешь, что такое РИТЭГ?

— Конечно. ДА! Он у тебя в Схроне стоит! Это ж. Правда?

— Но кто тебе рассказал про него? Маша?

Он покачал головой. Все подтверждается. Очкарик, сука!

— Тогда кто?

— Никто.

— Не понял тебя.

— Никто. Не рассказывал. Ты чего, Сань? Ты же сам. Писал. Об этом. В своем паблике.

— В смысле?! — Что за бред он несет? Или его тоже зацепило дымом Спауна?

— Ну, паблик. Вконтакте. Дневник выживальщика. Блять. Отпусти, нахой!

Я медленно выпустил воротник его куртки. Виски сдавило, словно гидравлическим прессом. Реальность уже не казалось такой реальной. Какой, нахрен, ВК? Я заходил-то в него раз в полгода. И уж точно не писал никаких дневников. Даня смотрел на меня, как на психа, с сочувствием. Остановившись, я привалился к стене, закрыл глаза. Этот школотрон просто меня дурачит. Не хочет говорить правду, выдумывает небылицы. Надо, конечно, отдать должное его фантазии…

— Короче, хватит дурака валять! Сейчас ты все расскажешь, или… — в этот момент, открыв глаза, я понял, что говорил в пустоту. Пацан исчез! Десантник с дедом уже оторвались метров на пятьдесят. Луч фонаря, прыгающий по стенам затхлого коридора, внезапно померк. Я остался один. В кромешной тьме.

Глава 23

— ВОВААААН!!! — кричал я во всю мощь голосовых связок. — ЕГОООРЫЫЫЧ!!!

Перспектива затеряться в чертовых подземельях совсем не радовала. Блин, но они ведь не могли уйти далеко? Правда, до этого я целую минуту щипал себя за бицепс, надеясь проснуться. Хренушки. А я уж чуть было не подумал, что события последних месяцев — БП, Схрон, Лена, киборг-Михайлов, шаман, Юрик со своей жабой, твари Ульриха, постоянные схватки и дьявольские сражения — все это мне жестко приглючило. А на самом деле сейчас я лежу в реанимации после той аварии на мотоцикле.

Слава Ктулху, это не так! Хотя, вероятность подобного есть у каждого из нас. Ведь во сне мы не знаем, что это сон. Как тогда отличить его от реальности? Хватит! Пацан наплел хуйни, чтобы заманить в ловушку, вот и все!

Самое херовое во всей этой ситуации — отсутствие света. Хотя, если что, можно вернуться тем же путем. На ощупь, вдоль стеночки. Мы, вроде, никуда не сворачивали? Этот вариант, конечно, так себе. Есть риск угодить под замес, что творился сейчас наверху. Несомненным плюсом было то, что я вооружен. По крайней мере, так просто меня не взять. Оружие в руках добавляло немалый процент уверенности. Как там Вован сказал, называется эта модель? Забыл, блин. Да какая разница? «Эмка» она и в Кандалакше «эмка». Вроде, с точно такой же я отбегал в свое время в первом «ФарКрае». Все эти мысли пронеслись в котелке за доли секунды, пока эхо от моего вопля резвилось меж стен коридора.

— Санек, ебта! Нах так орать? — прогремел голос десантуры. — Я чуть, блять, личину не отложил с твоёва хая, нах!

— Вы где?! — Можно сказать, я испытал непередаваемое облегчение, услышав знакомые матюки.

— Да фонарь, блядина, выключился! Чет нажал там, кажись, ептать. Ща, нах!

Свет резанул по глазам, как фары мудака с китайским ксеноном, хуярящего по ночной дороге вам навстречу. Не знаю, почему пришла такая ассоциация из другой оставшейся бесконечно далеко жизни. Оглядевшись еще раз, я побежал догонять товарищей.

— А где пиздюк? — удивился Вован.

— Сдриснул куда-то.

— Эх, а дед табачком хотел угоститься… — вздохнул Егорыч.

— Не боись, отец, пачан я отжал, епта! — хмыкнул ВДВ.

Вслед за старче, я тоже взял сигарету из протянутой пачки. Надеюсь, Вован не заметил, что пальцы мои слегонца дрожат?

— Что это замануха, я сразу понял, нах, как щегла этого увидал, — щурясь от дыма, сообщил Вован. — Чо-как терь дальше поступим, Санек?

Блин, в голове сплошная каша. Но сделав серьезное лицо, я сказал:

— У кого какие предложения?

— Наверхь выбираться надобно, — промолвил Егорыч.

— Да, только не забывайте, там сейчас бойня. Через тот люк вылезать опасно. Лучше поискать другой выход.

— Айда, нах! — Десантура, поправив ремень автоматической винтовки, двинулся. Но в обратную сторону.

— Ты куда, Вован? — спросил я.

— А чо, епт?

— Мы ведь оттуда пришли.

— Надо, кароч, того малого сперва отыскать. Хуль, далеко он, всяко, не съебал. Без фонаря-то! Где ты его, нах, оставил?

— Нигде не оставлял, — буркнул я. — Он будто сквозь землю провалился, говорю же.

— Хуйня, проверим!

Мне, конечно, совсем не хотелось лезть неизвестно куда. А вдруг там ловушка? Но если уж Вован взялся за дело, коварным врагам придет неумолимый пиздос. В этом можно было не сомневаться. Главное, держать этого зверя под контролем, а то натворит опять делов.

— Здесь, епта? — Вован остановился.

— Да, вроде, здесь, — подтвердил я.

— Куда он нахой загоношился-то, бля? Эй, малой! Выходь, епта! Пошутили и хорош, ска! Санек, мож, ты ему чо сказанул не то, нах?

— Да так, просто беседу вели, — я пожал плечами. Не скажешь ведь Вове ту жестокую дичь про Вконтакте. Он, наверно, и не знает, что это такое.

— Сюды гляньте! — проскрипел Егорыч.

Я посмотрел на стену. Тень руки лесничего, похожая на хищную птицу, уперлась в едва заметную выемку. Зоркий глаз у ветерана, ничего не скажешь. Я бы и не заметил. Десантура азартным волком метнулся вперед, сдвинув меня с дороги.

— Ебать мой хуй, здесь поворот, ска! Бля, гранат, ска, нет! Ебануть бы туда парочку, ыгыгыг!

Ну, это Вовчик перегнул. Швырять такой дефицитный боеприпас в простого школьника? Хватило бы и доброй пули.

— Туда отрок убёг. Точно вам говорю, — покивал Егорыч. — Вона следы евойные!

— Идем за ним, но аккуратно, — сказал я.

— Не учи отца ебаться, — усмехнулся Вован, первым устремляясь в боковой извилистый ход.

Я направился следом. Старче за мной.

— Ну, так че, ептыть, пацан сказанул? — обернулся ВДВ. — Ты ж так и не сказал, старый тя перебил, нах.

— Да понимаешь, что-то про вконтакте… это такая социальная сеть, в интернете.

— Санек, бляха! Че ты мне втираешь? Знаю, епт, я про вконтакт!

— Да ладно, откуда?

Видимо, в голосе моем прорезались нотки сарказма, потому что Вован взревел:

— Я че, по-твоему, ебанутый?! У меня даж паблик свой был, нах!

— Паблик? Что это еще за хрень?

— Да бля! Ты сам нихуя не знаш! Группы знаш там есть?

— Ну, да.

— А паблик, ска, эт, типа, публичная страница. В группу вступают, а в паблик подписываюцца, ептать!

— А! Понятно! Что-то такое припоминаю. И что у тебя за паблик был?

— «Подслушано ВДВ», нах, — с гордостью произнес Вован. — Слыхал, поди?

— Да, вроде, нет. Много подписчиков?

— Да дохуя! Больше двухсот, нах!

— Тысяч?

— Больше двухсот, нах! — Его брови сошлись, словно грозовые тучи. — Че ты лыбу давишь, сцуко! Мы там с сослуживцами терли, где-чо-как, нах…

— Цитаты, наверно, ВДВшные постил…

— Откедова знаш? — Он аж вылупил глаза. — Ну, точняк заходил, епта, ко мне на страничку! Охуел, блять, читал втихушу, епт, а сердце хуйнуть впадлу было?!

— Какое еще сердце?

— Лайк, йобановрот!

— Успокойся, Вован, не кипятись, — я похлопал по бронированному плечу.

— Какой нахой, успокойся? — Могучая пятерня сграбастала ворот моей куртки. — Я тя ща, блять, успокою! Охуеешь, ебта!

— Ну, ладно, извини! Ты чего?

— Хуйня, бля, проехали, — Вован шмыгнул носом. — Но святое не трож, нах! Я ж, блять, контуженный три раза, башню враз уносит!

Я только головой покачал. Хорошо хоть, он это осознает. Общаться с этим психопатом, все равно, что играть с огнем. Или с нитроглицерином. БП определенно не пошел на пользу его потекшей фляге. Надо вернуть Вована в лес. Насколько помню, природа действовала благотворно на его больной разум.

— Йетицкая сила! — вмешался Егорыч. — Вы шо тут разлаялись? А ну, цыц! А если ворог за углом притаился?

— Это все Вован, — быстро отмазался я.

— Чо, блять?! — Ноздри ВДВшника яростно раздувались, как у быка, глаза налились кровью. — Ну, пиздец те, сцуко!!!

Не знаю, чем бы закончилось это дело… я разве виноват, что он так реагирует на шутки? Но в этот момент со всех сторон брызнул свет разом включившихся ламп.

— Попались, голубчики! — раздался знакомый скрипучий голос.

Защелкали затворы. Я заметил, что мы в довольно просторном помещении. Из многочисленных ниш и проемов выскакивали вооруженные люди. Я вскинул оружие, но палец так и не нажал спуск. Понятно же, если откроем огонь, нас просто изрешетят. Десантуре хорошо, он в броне. И чего я не взял себе доспех в оружейке? Хотя, латы такой толщины, чтобы не пробила пуля, способен таскать на себе только Вован.

— Тьху, балбесы! — проворчал Егорыч. — Вам же говорено было!

Хлопцы с повязками на рукавах молча забрали стволы. Странно, почему Вован позволил так легко разоружить? Или он в шоке, от того, что прозевал засаду. Пахомыч, ехидно посмеиваясь, целился с двух рук. В одной он держал Глок, а в другой… мой револьвер! Теперь меня ничего не остановит, надо только выждать нужный момент.

— Ну-ка, к стеночке, быстро! Да руки за башку! — велел старый мафиозник.

Рядом с ним появились Маша и Даня, подлый школяр. Вся банда в сборе.

— Разочаровал ты меня, Саня, Саня… забыл про наш уговор… — прокряхтел Пахомыч.

— Че ты базаришь, папаша, какой, нах, уговор? — спросил Вован.

— Поскудник клятый! — Лесничий смачно харкнул на пол.

— Замолкни, Егорыч! — топнул ногой крестный отец. — Я ж тебе говорил, переходить на нашу сторону надобно!

— Пахомыч, — я решил схитрить. — Ты же видел, что на стадионе творилось! Мы тут вообще не при делах.

— А мне энтот вегасранец другое поведал!

Маша раскрыла сумку, старик вытащил голову сектанта в обрывках зеленого балахона. Да, попали, так попали… я почувствовал все нарастающее давление в заднем клапане. Бля, только бы не прорвало. Не самая героическая смерть, да и перед Машей будет неудобно.

— Подожди, Пахомыч, — быстро заговорил я. — Дай нам только из города выбраться, и мы тут больше не появимся. Слово даю.

— Да из-за вас полгорода в огне! Я каждую минуту несу убытки из-за вас, проходимцы! — стволы в его руках опасно дрожали.

Интересно, я обосрусь до или после выстрела? Да, интрига…

— Давай договоримся! Решим этот вопрос!

— Да шо тут договариваться? Шлепнуть вас и дело с концом, кхе-кхе!

Неожиданно вмешалась Маша:

— Но, деда! Ты не сказал, что будем их убивать!

— А шо не так, внученька? Отвернися пока.

— Эй! — воскликнул Даня. — А чо. С моими. Автографами?!

Вован ухмыльнулся:

— А ты поди сюда, малой, я те такой автограф оформлю, нах!

— Так! Замолчите все! — брызжа слюной, возопил Пахомыч.

— Ладно, твоя взяла… — тяжко вздохнул я. — Можно только последнее желание тогда уж?

— Чего ж нельзя? Можно! — подобрев, разрешил глава теневого мира. — Говори!

Я сказал. Все, опешив, уставились на меня. Маша, покраснев, улыбнулась. Даже Вован посмотрел с недоумением, а потом дико захохотал.

Глава 24

Что можно пожелать в последние минуты жизни? Да, можно сказать, что кто-то захотел бы попрощаться с близкими, кто-то выкурить крайнюю сигарету, а кто-то выпить бутылку текилы и станцевать макарену. Неважно, что делать, главное, чтоб длились, длились эти бесценные мгновения, чтобы насладиться каждой уникальной крупицей собственных песочных часов жизни перед прыжком в Вальгаллу, а может, обратно, в Колесо Сансары, страну Вечной Охоты или в бесконечное черное Ничто. Но я же хотел только одно — срать!

Пахомыч не спускал с меня наполненный подозрительностью взгляд.

— Ладно. Ступай, — решил, наконец, он. — Только быстро!

— Ну, это уж как получится. — Я пожал плечами.

Чудовищная волна, цунами, извержение вулкана набирали мощь в моих кишках. На лбу выступил холодный пот. Минутку, еще минутку дай мне, мысленно обратился я к предательской жопе. Тактические портки оставались чистыми только лишь благодаря моей железной воле, которой должен обладать каждый выживальщик.

— Держи, братка, — Вован протянул сигарету. — С дымком, епта, чтоб лучше сралось, гыгы!

— Вы двое, пойдете с ним, — кивнул Пахомыч своим архаровцам. — Но смотрите, ежели упустите, шкуру спущу!

— Не волнуйтесь, шеф, не сбежит, — усмехнулся один из верзил. — Давай, засранец, ступай!

— Стойте! — воскликнул я.

— Йокарный бабай! Чего ешо?! — взъярился Пахомыч.

— Эмм… а бумажка есть у кого-нибудь? — спросил я. — Ну, что вы все молчите, негодяи? Вам жалко кусочек бумаги? Да что ж вы за люди такие?

— На, держи! — Маша кинула маленький рулончик.

— О, благодарочка! — радостно воскликнул я.

— Сюды давай, — велел командир, толкая меня из комнаты в боковой проход.

Я прошел по коридорчику, слыша недовольное сопение за спиной. Может, удастся съебаться от этих ушлепков? Но лихорадочная надежда рассосалась, как только мы свернули за угол. Тупик. Стена из замшелого кирпича преграждала путь к свободе. Блин, что за мысли, Саня, ты все равно не бросишь своих друзей. Да и не побегаешь с полными штанами говна. Днище может выбить в любую секунду. Я ведь не блефовал…

Но как бы ни велика была сила, рвущаяся наружу из моего нутра, расстегивать штаны я начал нарочито медленно, не спеша.

— Давай быстрее, гад! — прикрикнул один из конвоиров.

— Ты не видишь, у меня тактические брюки? — возразил я, хотя, наверно, уже весь позеленел от натуги, сдерживая извержение своего Йллоустоуна. — Или хочешь помочь мне с молнией? Ну, давай.

— Да пошел ты, говнюк! — громилы вскинули автоматы.

Ладно, не стоит над ними издеваться, а то еще словлю пулю раньше времени.

Наконец, спустив штаны и труселя до колен, я уселся на корты. Еще не успел прикурить, а жопа, почуяв свободу, принялась срать. Нет, не так. Не просто срать, а СРАТЬ! Итицкая сила, как сказал бы Егорыч. Звуки, которые при этом раздавались, были просто чудовищны. Надеюсь, остальные не слышат.

— Парни, вы, может, отвернетесь? — выдавил я, когда миновал первый накат.

Мордовороты переглянулись.

— Хрен с вами, нюхайте тогда! — мой голос заглушил рев горного дракона, издаваемый обезумевшей сракой.

— Ну, его нахуй, Колян, меня щас вырвет, — пожаловался охранник, тот, что был ниже ростом.

— Ты прав, Пахан, здесь некуда бежать.

Оба козла, сморщив рожи, скрылись за углом.

Ништяк. Теперь можно и пофилософствовать, так сказать. А воняло действительно, будь здоров. Я закурил. Табачный дым малость перебивал, режущую глаза запашину. А говорят, свое не пахнет. Что за придурок это сказал? Тут бы помог противогаз с мощными фильтрами, да и то не факт.

— Ну, чего он там? — донесся скрипучий голос Пахомыча.

— Серит, собака! — ответил один из бандитов.

— Пусть закругляется!

В этот момент я дюзнул с такой мощью, что стены застонали рокочущим эхом. Видимо, это так напугало врагов, что они, наконец, заткнулись и больше не отвлекали от священного действия.

Думаю, у каждого в жизни случались такие моменты, когда коварный организм заставал врасплох? Когда бежишь сломя голову, с вытаращенными глазами в поисках укрытия, где можно совершить это грязное дело. У меня случалось по молодости. Тогда я еще не был таким продуманным выживальщиком. Не буду вдаваться в подробности, но ни разу не доходило до полного фиаско. Всегда удавалось в последний момент найти кусты или строения, за которыми можно укрыться от осуждающих взглядов толпы. Эти случаи стали для меня уроком. И сейчас, каждый раз собираясь на вылазку, я как следует, с чувством, толком, расстановкой пытал своего фаянсового друга.

Что ж меня так жестко полощет? Я пытался вспомнить, когда хезал крайний раз. Получается, как раз в Схроне, несколько дней назад. Во время переходов и приключений в городе, как-то не хотелось. Но, оказывается, все это время снаряды хранились в полной боеготовности, чтобы в самый неподходящий момент вырваться за пределы бомболюка. Бля, да когда ж закончится это ковровое бомбометание? Видать, тело понимало, что остаются считанные секунды существования и по максимуму растягивало фекальное извержение.

Мысли мои плавно вернулись к непонятке с ВК. Интересно, а если бы я и впрямь писал книгу, стал бы включать этот не самый героический эпизод своих похождений. Да, в принципе, почему бы и нет? Тем более такой напряженный момент. Можно даже посвятить этому целую главу. А что? Это будет прикольно. Сколько книг я читал про БП, что-то не припомню, чтобы главный герой был захвачен врасплох адской диареей. Обычно в подобных произведениях ГГ неимоверно крут, серьезен, как карьерный самосвал, штабелями заваливает врагов, а в перерывах знойных красавиц. Не ругается матом, помогает старушкам перейти дорогу, в одиночку спасает мир, и уж, конечно, никогда, ни при каких обстоятельствах, не срет. Что вы, боже упаси! На страницы этих суровых брутальных рассказов, повестей, романов ни за что не проберется даже тихий, как шелест упавшего лепестка розы, шептунчик.

В эту минуту я твердо решил — если выживу, обязательно начну писать книгу. И пусть в ней будет все, как есть, без прикрас. Пусть читатель познает правду жизни. Пусть ощутит себя в шкуре реального выживальщика, поймет каково это в реале. Нет, ну, конечно, приукрасить придется немного. Например, что даванул пару грамм жидкого пять минут назад, я точно писать не стану, хех.

Неожиданно ощутилось, что неиссякаемые запасы подошли к концу. Вроде, облегчение, но в то же время накатила печаль. Сейчас меня расстреляют… Поднявшись, я начал медленно отматывать рулон. Ага, не тут-то было! Новая гулкая очередь пронеслась по подземельям.

— Ебать, Санек! — захохотал вдалеке Вован. — Ну, даешь, сцуко!

И я поднатужился еще. Ведь пока сру, мои друзья живы…

Но все когда-нибудь заканчивается. Бурлящий гейзер иссяк, перейдя в спящий режим. Уф, бля… я аккуратно отмотал полоску розовой туалетной бумаги. Чувствую, одним кусочком не обойдется. Проведя рукой, аккуратно подтер жопу. Тьфу, жесть, блин! Тут же отмотал второй, третий раз. Прости, Маша, но твоего рулона хватило лишь на десять процедур.

Забренчали пряжки и застежки штанов. Каеф! Я словно заново родился! Ну, теперь можно и повоевать. Мой боевой дух подпрыгнул пунктов на сто. Какой уж тут помирать? А что если напасть на одного из охранников? Они все еще стоят за углом, судя по шорохам. Не рискуют сюда заглядывать без противогазов-то. Итак, выскакиваю, ебашу того крупного башкой об стену, выхватываю оружие и валю всех к хуям. Пацаненка только можно оставить в живых. Пусть расскажет все, что знает про мой Схрон. Ну, и Машу. Жалко ее почему-то.

Только я хотел приступить к активным боевым действиям, как очередной ядерный фугас, словно взорвался в глубине кишок. Вот гадство! С молниеносной скоростью я сбросил штаны. ББРРРРДДЫЩЩЬ!!! Ударная волна пронеслась по коридору, вызывая маты, стоны и проклятья врагов. О, май гад, о, май гад… совершенно без сил, я чуть не рухнул в огромную коричневую лужу.

— Тащите его сюда, олухи! — сорвался на фальцет Пахомыч.

— Не, босс, что хотите делайте, но мы туда не пойдем!

— Там без противогаза — смерть, босс! Сами понюхайте!

— Да мни и отседова слышно… — ворчал старый хрыч.

В эту секунду дьявольский рев сотряс своды.

Бах! Бах! Бах!

О, нет. Стреляют! Полный отчаяния вопль завис на высокой ноте и резко оборвался. Подземелье наполнилось многоголосым перестуком разнокалиберных стволов, визгом рикошетом, воплями, смертью. Блин, что там творится? Я хотел натянуть штаны… бля… а ведь бумага закончилась. Как же поступить? Я принялся судорожно рыться по карманам в поисках ну хоть чего-нибудь.

Выстрелы уже рядом, за углом. Глухой удар. Крик. Тяжелая поступь. Я замер, как был, в позе орла. Жопа выпустила очередную порцию «растишки». Лязг затвора.

— Заебок, братка, выручил, нах! — Надо мной возник десантура. На панцирной броне красовались следы пуль. Но сам Вован, судя по всему, был в полном порядке.

— Чем, блин, выручил? — просипел я.

— Отвлек мастерски сучар этих, гыгы… такую газовую атаку врубил, епта! Ух, блять, как люто серишь! — в голосе десантника чувствовалась легкая зависть. — Аж на слезу всех прошибло, нах! Ну, мы с дедом не упустили шанс, гыгы… айда, допросим ушлепков, кто живой еще!

Я облегченно улыбнулся, вздохнул и произнес:

— Вован… будь другом, глянь, бумага у кого-нибудь есть?

Глава 25

Шел я по коридору с чувством непередаваемого облегчения. Широкая, как жопа бизона, спина ВДВшника, идущего впереди, заполняла весь проход. Поэтому я едва не споткнулся о тела двух убитых конвоиров. Бля, этот десантник совсем поехавший! Нахрена он сделал с ними такое? Присев, я с содроганием принялся искать бумажку. Мне надо было поскорей надеть штаны, но пачкать их совсем не хотелось. Так и не найдя то, что нужно, я просто содрал с одного шарф и свершил свое грязное дело.

Ну вот, порядок! С отвращением выбросив поганый шарфик — еще и колючий к тому же — я натянул штаны и поднял валяющийся рядом с мертвецами старенький АК-74. Дослав патрон в ствол, ринулся догонять Вована.

Картина в комнате, где оставил друзей и врагов, теперь напоминала сцену из кровавого боевика. Пол, стены и даже потолок — всё в кровище. Запах, как на скотобойне. Порезвился, блин, десантура. Я не стал разглядывать искореженные трупы, чтобы спокойно потом спать по ночам. Даже моя закаленная ужасами Армагеддона психика отказывалась воспринимать этот пиздец. Сдерживая блевоту, я хмуро посмотрел на Вована. Маньяк. Гребаный псих. Вот из-за этого, скорей всего, военкомат послал его куда подальше. С довольным видом, словно художник, закончивший картину, он любовался делом рук своих.

Но чертов головорез прикончил не всех. Слава богу, жив Егорыч! Щурясь от дыма папиросы, старче блокировал пацана, заломав ему руку. Под тяжелым валенком ветерана слабо подергивается Пахомыч. Его внучка с поднятыми руками стояла у стенки. Испуганные, как у лани, глаза неотрывно глядели в дуло калаша, который старик молодецки держал в другой руке. Остальные были окончательно и бесповоротно мертвы.

Одиноко лежащий на полу револьвер сразу бросился в глаза. Я тут же поднял родной ствол. Волна радости пробежала по телу. Много ли надо человеку для счастья? Сначала потерять то, что дороже всего на свете, а затем неожиданно вернуть. Ну, хоть какой-то позитив за сегодня. Проверил барабан. Порядок. Заряжен полностью.

— Отец, епта, я ж грил, прикончи их, нах! — укоризненно пробасил Вован.

— Дык, покумекал дед, шо Санька надобно дождатьси. Мож, у нево вопросы какие имеются? А уж с этим-то я сам подробно потолкую! — Лесничий с силой приложил валенком в затылок Пахомыча, отчего тот взвыл.

— Оставьте дедушку в покое! — крикнула Маша, резко дернувшись.

И тут же оказалась в лапах десантуры.

— Тихо, киса, спокойно, нах! — произнес он. — С тобой мы отдельно, нах, поиграем, гы…

Вован, высунув язык через забрало шлема, смачно лизнул ей ухо. Девушка умоляюще глядела на меня.

— Да, есть вопросы, — сказал я, не обращая внимания, на ее ужимки. — В первую очередь к этому пареньку!

Подлый школоло в ужасе вылупил глаза. Задергался, как заяц в силке, но старый ветеран держал крепко, надежно.

— Отпусти-ка его, старче, — попросил я.

— Добре, ну а я с энтим гадом побеседоваю! — прокряхтел Егорыч, переключаясь на Пахомыча. — Говори, собака, шо ж ты старого товарища приморить удумал?

— Да шоб ты сдох! — прохрипел тот, за что тут же получил новый удар прорезиненной подошвой валенка.

Пацан быстро глянул по сторонам, разминая кисть. Отлично, сейчас узнаем, что он знает про Схрон, ВК и вообще. Усмехнувшись, я двинулся к нему.

— Ну, а я телку допрошу, нах! — Вован намотал на руку белокурые волосы. — Не дергайся, епт.

— Отпусти, скотина! — кричала Маша.

Даня попытался сбежать в этот момент, но тут же растянулся, поскользнувшись в луже крови. В следующий миг воротник его куртки оказался в моей цепкой руке.

— Саня! Блять! Пусти! — заорал вдруг ребенок.

— Хуль ты с ним вошкаешься? Ногу пизденышу прострелить, нах, чтоб не бегал! — засмеялся Володя.

Я укоризненно посмотрел на десантника. Вряд ли на планете остались доктора, которые могут вылечить его кукушку. Затем сказал:

— Не бойся, Даня. Мы просто поговорим. Ты ответишь на мои вопросы и можешь быть свободен.

— Ладно, нах! Заебали пиздеть! Айда, мартышка! — ВДВшник потащил извивающуюся девушку в один из туннелей.

— Не трожь! — из последних сил выкрикнул Пахомыч. — Не трожь ее, паскудник!

— Не сцы, папаша, солдат ребенка не обидит, нах! — ухмыльнулся Вован. — Занимайтесь тут пока. Я ща, нах!

Суровая правда войны. Я вздохнул. Если женщина взяла в руки оружие — в плен лучше не попадать. Но я за справедливость. Эта шайка должна ответить за предательство. Пусть лучше веганы правят городом, а не долбанная мафия. Маша, конечно, симпатична мне, но ведь в Схроне ждет Лена. Я пришел в город не для того, чтобы заглядываться на девок, а со спасательной миссией. Стал бы это делать, если отмотать время назад? Даже не знаю. Где та романтика и душевность апокалипсиса, к которым я всегда стремился?

Егорыч сплюнул и крепче прижал Пахомыча. Девушка закричала, когда пятерня Вована сграбастала ее задницу:

— Заебок попец, нах!

В эту секунду раздался щелчок взводимого курка.

— Вован, — сказал я.

Тот обернулся. Лыба стерлась с лица, сменившись недоумением.

— Санек, ты чо, ебнулся, нах?

— Не надо этого делать.

— Бля, ты штоль первый хотел? Да не вопрос, братишка, давай, нах! А я щенком займусь, епт!

Я задумался на какой-то миг. Маша смотрела умоляюще, а безумные глаза десантуры не отрывались от револьвера.

— Отпусти девушку.

— Какую «девушку», нах?! — взорвался ВДВшник. — Эта шмара в меня очередь выпустила, нах! Во, зырь, ёба! Аж пластины смяло, нах. Чуть повыше — и словил бы ебалом пули! В расход, ска, нахой их всех! И деда чуть не зацепило, пока ты срал, ска!

Егорыч с интересом переводил взгляд то на меня, то на десантника. Старого, похоже, не мучили душевные терзания.

— Нет. — Все так же твердо ответил я. — Мы не бандиты и не мародеры!

— Ебаный насос! — Хохот Вована гремел по всему подземелью. — Ебать ты праведник, нах!

Ноздри его бешено раздувались, в глазах ярость. Зачем я все это затеял? От двухметровой машины убийства меня отделяло шагов пять. Успею ли выстрелить, если он попрет на меня? Пробьет ли пуля бронированные щитки? Десантник сверлил взглядом целую минуту.

— Отпусти девушку, Вован, — повторил я. — Ты же знаешь, я выстрелю…

Вопль, полный неистовой злости, ударил по перепонкам. Пацан с перепугу закрыл руками лицо. Егорыч перекрестился. Секунду спустя, всё стихло. Сам удивляюсь, как не выстрелил в этот момент.

— Ладно, нах… — Чудовищные руки, стискивающие Машу, разжались. — Нихуя ты не по-братски поступил ща!

Девушка бессильно грохнулась на колени, плечи ее дергались в рыданиях. Я медленно опустил револьвер.

— Сань, ты гляди-ка, епт, как расстроилась, гы… — Вован глумливо склонился, погладил по светлым волосам. — Скажи спасибо, сучка, дартаньяну своему недоделанному, нах…

Сделать я ничего не успел. Маша, извернувшись коброй, вонзила свой узкий клинок в щель меж пластин. Откуда только вытащила? Вован, скорчившись от боли, попытался схватить ее. Та успела скакнуть в сторону.

— Стреляй, блять! Хули стоишь, нах?! — заорал ВДВ.

Громыхнуло. Ближайший коридор отрыгнул волной пыли. Одновременно с этим вырубился свет.

— Да твою ж богу душу мать! — выругался Егорыч.

— У кого фонарь, нах?! — вопил десантура. — Хуярь, Саняяяя!!!

Палец пронзила острая боль. Мелкий гад умудрился цапнуть зубами. От неожиданности я выпустил капюшон его куртки. И тут же, опомнившись, открыл огонь. Выстрелы звучали, как удары кувалды по листу профнастила. Каждая вспышка выхватывала отдельные кадры. Школяр каждый раз оказывается в другой стороне. Бах! Маша подпрыгивает. Бах! Пацан на пути к боковому ходу. Бах! В рожу Вована прилетает Машин каблук, шлем от удара слетает с башни. Бах! Парень уже скрылся, Маша на пути в другой тоннель, Егорыч с Пахомычем яростно борются, вцепившись друг другу в бороды. Блин, в кого стрелять? Я совсем растерялся. Нужен свет!

Но что это? Темные своды заполнялись чужими голосами. Бряцанье оружия, отрывистые команды, топот ног.

— Атака пендосов! — заорал я. — Они рядом!

— Сука, нах! — рев десантуры.

— Тикайте, хлопцы! — сипел Егорыч.

И я последовал совету мудрого лесного старца. Не ждать же пока прихватят всех тут? Может, у них ПНВ? Или отравляющие газы? Вдоль стеночки я скользнул к боковому проходу. Пошел дальше, все быстрее и быстрее, растопырив руки. Темень кромешная! За спиной стихал мат Вована. Надеюсь, я правильно выбрал, куда бежать, и не окажусь в руках проклятых янки. Насчет остальных переживать не стоит. Проворный старик стопудов улизнет, а десантура… блин, он же ранен. Я ощутил небольшой укол совести. Хотя… да пошел он к черту! Где этот ВДВшник — там всегда проблемы. Сейчас надо спасти свою задницу. Неизвестно, кому придется хуже, десантуре или пендосам, если они встретятся.

И я продолжал бежать, спотыкаясь, врезаясь шлемом в балки и выступы, падая в лужи, пока все посторонние звуки не исчезли вдали. Осталось только найти выход наверх.

Глава 26

Медленно двигаясь по коридору, я то и дело останавливался, чтобы прислушаться. Слава Ктулху, звуков погони не слыхать. Только шуршание крысиных лап в темноте, треск рвущейся паутины, да тяжелый метроном капели. Куда меня занесло, черт побери? Что это за канализация такая? Где колодцы, где выходы наверх? Кстати, о колодцах. Пять минут назад я едва не провалился в яму, невидимую в темноте. После этого пошел более осторожно, как слепец, простукивая прикладом калаша пространство перед собой.

Во тьме и одиночестве я все больше и больше раскаивался в своем поступке. Но ведь Егорыч сказал: бежать. Наверняка, им тоже удалось скрыться. По крайней мере, выстрелов-то не было. Может, вернуться? Куда-то не туда все равно иду. По моим ощущениям тоннель имел наклон, следовательно, вместо того, чтобы подниматься на поверхность, я уходил все ниже и глубже. Хотя, это еще не повод, чтобы беспокоиться. Все же рукотворные ходы, а не дикая пещера, как под моим Схроном. Рано или поздно выберусь отсюда. Со светом уже давно б это сделал.

Стоп, у меня же есть зажигалка! Правда, курево осталось у Вована. Зато, хотя бы можно осмотреться. Что я тут же проделал. Слабый огонек высветил несколько метров грязного хода. Дальше во тьме плясали светящиеся точки крысиных глазок. Фу, блять, сколько их тут! Нет, надо возвращаться. К тому же воняло какой-то херней. Зачем я вообще убежал? Это было словно помутнение разума, ступор. Да и Вован уже капитально достал своими выходками. Блин. Втроем покрошили бы поисковую группу пендосов, это уж точно.

Решено, пойду назад! Сразу на душе полегчало. Все-таки, не такой уж я говнюк, если подумать. Это все нервяк последних дней, по-любому. Моральная усталость. Если раньше я был рад каждой тактической вылазке, то сейчас желание одно — вернуться в Схрон, к Лене…

Зажигалка, нагревшись, обожгла мои ловкие пальцы. Пришлось погасить. Теперь я включал огонь на секунду-другую. Этого хватало, чтобы, осмотрев путь на предмет препятствий, сделать несколько шагов. Оружие держал наизготовку. Помимо амеров, где-то здесь шкерятся пацан с девкой, а может, и другие члены банды Пахомыча. Конечно, по уму, надо было их сразу валить, но блин… убивать детей — на такое я точно не подписывался. Надо было просто выпороть мелкого и Машу заодно. В нормальном смысле выпороть. Человечество не спасешь, если не дать шанс оступившимся.

В этот момент я сам чуть не оступился. Нога ощутила пустоту. Дернувшись назад, я тут же щелкнул зажигалкой. Хм, опять колодец, блять. Да, помню тот провал, куда едва не свалился совсем недавно, однако, по моим прикидкам, он должен быть гораздо дальше. Как я здесь прошел, не провалившись, тогда? Наверно, повезло. Или это другой коридор? Не хватало еще теперь заплутать.

Присев на колено, я склонился к бездонной дыре в полу. Тонкая струйка воды срывалась вниз, растворяясь во мраке. Что странно, плеск не слышен. Какая же там глубина? И для чего их сделали. Мысль несвоевременная, и я ее прогнал. Есть проблемы поважнее.

— Хуйпизда! — крикнул я в черный зев провала.

— Ууй! Да…Да… — гулко отозвалось эхо.

Посмеиваясь, я начал подниматься, как вдруг серая тень с визгом бросилась из тьмы. Зажигалка погасла. Блять! Крыса! Гнусная тварь вцепилась в сталь моих мускулов, скрытых под курткой. Замахнувшись, я со всей силы приложил зверюгу об пол. Липкий хруст — и все затихло. Капец, какая здоровая, сука. Не как в «Метро», конечно, но где-то с кошака величиной. Причем откормленного. Уняв дикий всплеск адреналина, я принялся искать зажигалку. Оказывается, во время атаки она выскользнула из пальцев.

Блин, херово. А если тут целые полчища этих тварей? Нужно уходить, и побыстрей. Где же эта чертова зажигалка? Дерьмо! Руки нащупывали только крысиный труп. И когда я уже совсем отчаялся найти, пальцы коснулись пластмассового корпуса зажигалки. От моего движения она скользнула в сторону. Молниеносным броском я попытался ее ухватить, но рука провалилась в пустоту. Нет! Неужели улетела? Через миг раздался отчетливое бряканье. Совсем близко. Значит там неглубоко?

Надо вытащить. Ну, его нахрен, без света здесь шарахаться. Спрятав пальцы в рукав, чтобы очередная крыса не покусала, я лег на живот, рука нехотя опустилась в колодец. Дно, естественно, не обнаружилось, только склизкую стену обтер. Тогда, ухватив за ствол автомат, начал опускать его. Сначала рука ушла по локоть, затем по плечо. Но я ничего не нащупал. Где же дно? Ведь слышал же: зажигалка упала совсем рядом. Уцепившись одной рукой за край провала, перегнулся еще больше. Ну же, блин! Я уже по пояс занырнул в поганую яму. В этот момент приклад стукнул по камню. Есть! Это дно? Или что? Аккуратными простукиваниями определил, что там небольшая полка, выступ в стене. Стопудов, на ней и лежит моя зажигалочка.

Сейчас главное — не скинуть ее оттуда. Я хотел выдернуть АК, как вдруг что-то дернуло оружие. Писк, царапанье мелких коготков. Крысы! «Калаш» налился тяжестью, но не бросать же его? Я потянул со всей силы. Грызуны ринулись вверх, по моей руке. Что им надо, блять? Заорав, я пытался стряхнуть невидимых гадких существ, но в такой раскоряченной позе это было не так-то просто. Острые зубы пытались прогрызть ткань. Боль пронзила руку, которой держался за край. Я дернулся всем организмом. Но тут же, сорвавшись, полетел вниз башкой вместе с визжащими серыми попутчиками. Мой могучий богатырский ор заглушал отчаянный писк.

Сперва приложился о ту ступеньку, которую нащупал прикладом. Судорожные движения. Вопли раздавленных крыс. Но скользкие камни безжалостно выскользнули из рук. АК улетел раньше. Бамс! Трах! Я прошибал какие-то истлевшие доски своим крепким накачанным телом. Удары один за другим. Выстрел! В кутерьме беспорядочного падения короткая вспышка выхватила падающий на десяток метров ниже, автомат. Хорошо хоть не очередью. Но также я заметил дно колодца, об которое срикошетила пуля. Сгруппировался. Миг и удар. Теперь вспыхнуло в глазах. Сверху продолжали сыпаться деревянные обломки вперемежку с крысами, которые тут же суетливо разбегались по сторонам.

Пиздец. Я пытался подняться. И у меня это получилось. Так, кости целы. Револьвер! Где он?! Выпал из кармана, блин. Уже не обращая внимания на вездесущих крыс, я принялся разгребать доски, которые буквально рассыпались в руках. Ну, где же ты, родной? А если остался наверху? Только не это, блин! Хотя, все равно придется как-то вылезать наверх. Ищи, Саня, ищи! Ну, или «калаш» хотя бы. Распотрошив патроны, я смогу высечь искру и попытаться подпалить эти деревяшки. Точняк! Сделаю факелы или лучины, на худой конец.

В кромешной тьме я настолько привык ориентироваться на звук, что сразу же заметил неладное. Крысы. Они пропали. Не слышно ни писков, ни мерзкого шуршания, исчезли отвратительные касания хвостов. Вроде, зашибись, но мое железное очко сурово сжалось в нехорошем предчувствии.

Что-то послышалось в темноте. Шаги. Блять. Шлепки ног и клацанье когтей по камням, шумное дыхание — это точно не человек! Оружие! Где оружие?! Я принялся со всей возможной быстротой разгребать завал. Шлеп-клац, шлеп-клац! Чертовы звуки все ближе и ближе!

— Ыыыааа!!! — взвыла неведомая ебанина.

Прохладная рукоять легла в мою исцарапанную ладонь. Револьвер! Откинувшись на спину, я выстрелил на звук. Три ярких молнии взорвали тьму, многократно отраженный грохот ударил по ушам. Вспышки выхватывали уродливое человекоподобное существо, распластавшееся в безумном прыжке. Кажись, попал! Тяжелые пули вышибли ошметки плоти из безволосого туловища. Поганая хрень безвольно плюхнулось где-то рядом, затихнув. Изображение с монстром застыло на сетчатке безобразным кадром из фильма ужасов. Безглазая морда, неестественно вытянутые конечности с длинными когтями, распахнутая пасть.

Что за йОбань?! Хм… смахивает на одного из мутантов Ульриха. Откуда он тут взялся? Неужели пробрался через подземелья? Я со стоном поднялся на ноги. А в барабане один патрон… Но ведь и остальные могут пройти этим путем, шепнула моя паранойя. Нужен свет. Но у меня один патрон, один патрон в револьвере… нужен «автомат»! С еще большим усердием я кинулся перерывать завал.

Но что это? Как так? Поднеся к глазам, я увидел черные очертания своих рук. Я вижу! Да! Приглядевшись, я заметил едва уловимое зеленоватое свечение, которое исходило от стен. Длинный коридор тянулся, насколько хватало видимости. Заинтересовавшись, я подошел и потрогал сырую кладку. На пальце осталась тускло светящаяся слизь. Походу, какая-то фосфоресцирующая плесень. Осторожность выживальщика удержала меня от того, чтобы лизнуть палец. А вдруг радиоактивно? Ну его нафиг. Лучше продолжить поиски оружия. Поганое предчувствие не покидало. Поскорей бы выбраться из этих катакомб!

Вскоре отыскался АК-74. Вытащив пару патронов, я вынул порох и высек искру. Несколько минут спустя пламя жадно принялось вгрызаться в доски, а теплый свет разогнал мрак. Первым делом я посмотрел наверх. Отвесные стены колодца не оставляли шансов на успешное восхождение. Похоже, здесь была лестница, но я разломал ее, когда падал. Впрочем, это спасло мне жизнь. Остается только отправиться по этому тоннелю. Но в какую сторону?

Я присел возле костра, с отвращением откинув ногой труп мутанта. Сейчас бы закурить, успокоить нервы. Эта тварюга пришла вон оттуда, значит пойдем в другую сторону. Внезапный тихий смешок, прервал мои мысли. Я резко подскочил, хватая пылающую головню и ствол. До боли принялся вглядываться во тьму. Что это было? А может, приглючило? Под землей крыша поедет у кого угодно. Что там скрывается во мраке? Стены светились настолько слабо, что на контрасте с огнем, все опять окутала тьма. Похоже, все-таки показалось…

Я повернулся к костру и… блять! Я чуть не подпрыгнул от неожиданности. Как он подкрался так незаметно?? Возле огня, поправляя полы одеяния, сидел, посмеиваясь, мой старый знакомый. Мой мускулистый палец медленно убрался со спуска. Опустив ствол, я присел рядом.

Глава 27

Я считал себя здравомыслящим человеком. Всегда угорал над дебилами, которые верят в НЛО, полтергейст, снежного человека, призраков и прочую чертовщину. Понятно, что ушлые люди тупо спекулируют на невежестве толпы, втюхивая различные сказочки. Хорошо хоть, мой совершенный мозг выживальщика надежно защищен от подобной чепухи железобетонной стеной внутренних установок. Однако сейчас, под пронизывающим взглядом шамана, непроизвольно пробегали мурашки. Потому что логичных объяснений его появления у меня не было. Я ощущал дыхание магии, древней, как сама планета.

— Хех, а ты все так же ебанут, Санек, — после недолгого молчания произнес Витег.

Мне послышалась в его словах горькая ирония.

— Ты откуда тут взялся, блин? — проигнорировав нелестную характеристику, спросил я.

Старик улыбнулся, сверкнув золотым зубом.

— Ну, понятно. Духи, наверно, привели?

— Духи тут не причем. Витега позвал твой друг. И не зря, не зря… — Седые мелкие косички дернулись, когда он мотнул головой. — Совсем плох ты стал. Плох и ебанут, кхе-кхе… Плохие звери забирают твою Силу!

— Какой еще друг? Вован что ли? Ты его видел?

— Неееет…

— А кто? Валера, что ли? — продолжал я играть в Шерлока. — Ну, здесь ты не угадал. Эта очкастая падла мне больше не друг.

— Витег плевать хотел на скучные делишки людей. Витег передает привет от истинного друга твоего — Мухомора.

Фраза загадочного деда пробудила цепочку воспоминаний. Тревожных, с душком типичной шизофрении. Я вспомнил писклявый голосок Мухомора, который являлся мне в видениях после употребления боевых отваров. Трещина в картине мира ширилась, стремясь превратиться в Большой Марсианский Каньон. Ну его, нахрен! Окунаться во всю эту чертовщину совсем не тянуло. Тем более, дал зарок Лене, что больше не буду расширять свое твердое, как урановая броня, сознание.

— Ты знаешь, дед, — вздохнул я, — понятия не имею, что тебе нужно. Мне кажется, я уже достаточно замочил плохих зверей, плохих людей…

— Практики должны быть осознанны, — перебил шаман, — иначе звери заберут Силу твою, кхе-кхе…

— Так ты пришел мне помочь?

— Нет.

— Нафиг тогда?

— Предупредить.

— О чем? Может, хватит кормить загадками?

Витег, обернувшись, посмотрел через плечо. Я проследил за его взглядом — ни черта не видать. Все та же непроглядная тьма.

— В ту сторону закрыт для тебя путь, — сказал старик.

— В смысле? Я как раз туда идти собираюсь.

— Нельзя.

— Хочешь, чтоб я пошел к этим тварям? — я пнул дохлого монстра.

Шаман ехидно молчал.

— Мне надо выбраться наверх! Спасти друзей!

И опять он не ответил.

— Да что ты там скрываешь?!

— Путь закрыт, — бесстрастно молвил шаман.

Я вскочил. Да заколебал он уже! Схватив горящую деревяшку, я еще раз глянул на деда. Тот пожал плечами. Сам сейчас посмотрю, блин. Ох уж эта мистика. Нагоняет жути старый. Меня-то фиг проведешь. Санек, блять, не пальцем делан. Револьвер в кармане придавал спокойствия, калаш — плюс сто к уверенности. Я сделал шаг, потом еще один. Все тот же коридор, все та же слизь на стенах. Обернулся. Шаман застыл возле костра, как старый засохший пень, его губы беззвучно шевелились.

Давай, давай… колдуй на здоровье! Это действует лишь на тех, кто верит в эту дичь. Нейролингвистическое программирование, или как его там? И вообще, стопудов, Егорыч подтянул из леса своего старого дружбана. Интересно зачем? Что у них за цель? А про моего Мухомора он тогда откуда узнал? Ха, ну это понятно. Просто сам упарывается настойками своими, вот и глюки такие же. Я продолжал идти, высоко подняв над головой свой импровизированный факел, как вдруг… нога ушла в сторону! Черт! На ровном месте поскользнулся! Я медленно поднялся, потирая ушибленный зад.

Просто случайность… старик, наверно, угорает сейчас. Не буду оборачиваться. Идем дальше. Но теперь я ступал осторожно, проверяя каждый шаг. Мало ли…

С диким визгом что-то бросилось сверху. Блять! Летучие, сука, мыши. Признаюсь, в этот момент я едва не поседел. Быстро разогнав зловредных бестий, направился дальше. Да, в мистику я не верю, но, похоже, сам себя накрутил немного. Нужно просто расслабиться, два фейла подряд еще ни о чем не говорят… в этот момент ремень старенького АК то ли перетерся, то ли расстегнулся, соскочив с шеи. Калаш, треснувшись об пол, вдруг заплясал, плюясь во все стороны длинной очередью. Я только и успел, что растянуться плашмя, пока дикие рикошеты свистели вокруг.

Может, и впрямь, не стоит идти? Автомат, набесившись, упал рядом. Подобрав, я проверил магазин. Сука, разряжен полностью! Размахнувшись, я выбросил гребанную трещетку. Нафига таскать лишний вес, если нет патронов? Факел, выпустив последний дымок, как назло, угас. Казалось, все было против того, чтоб я шел дальше. Ладно, шаман, твоя взяла. Сплюнув, я поплелся обратно к едва видимым вдали отблескам костра.

— Да, твое кунг-фу сильнее, старый, — сказал я, подойдя к огню.

Шаман медленно поднял голову:

— А Витег предупреждал.

— Что там такое?

— Колыбель духов Земли. Ни к чему их тревожить. Большая беда будет, если проснутся духи. Большая беда. Поэтому Витег не пустил тебя.

Я сделал вид, что поверил в этот бред:

— То есть, в другую сторону идти можно, я правильно понимаю?

Дед важно кивнул.

— Отлично! Тогда всего доброго, а мне пора! — взмахнув рукой, я двинул прочь.

— Санек! — окликнул он.

— Ну что еще? — Я со вздохом остановился, разворачиваясь к деду.

— Плохие звери сейчас пришли под землю. Витег один их не сдержит…

— Так значит, нужна моя помощь? Ну, так бы сразу и сказал, вместо своих фокусов… — проворчал я.

Понятно, про пендосов, наверно, говорит. Что же все-таки охраняет шаман на самом деле? Ох, чую, не просто так фашисты рылись в наших недрах. Даже базу подземную замутили, суки.

— Так уж и быть, помогу, — сказал я. В принципе, наши планы совпадали. — Только куда идти? И как я без фонаря?

Шаман усмехнулся и сунул руку за пазуху. Ну, блин! Опять? В морщинистой руке оказалась бутыль, наполненная мутной светящейся жидкостью. Что там за дрянь на этот раз?

— Выпей, Санек! Хорошие духи помогут найти дорогу, хех…

— А без этого никак? Может налобник у тебя есть или прибор ночного видения?

Шаман печально смотрел на меня. Ну, ладно, ладно… взяв бутылку, я придирчиво осмотрел ее. Точно ведь, светится, не показалось. Наверно, замешано на той дряни, что покрывает стены. Быстро зажмурившись, не раздумывая, я сделал добрый глоток. Нормальная гадость.

Обжигающий жар провалился в желудок, чужая непонятная сила медленно ползла по организму. Пожалуй, достаточно, борщИть не будем. Я протянул руку, чтобы вернуть сосуд старику, но только угли глумливо потрескивали в костре. Витег испарился бесследно. Походу, открыв телепорт, ушел в астрал, усмехнулся я. Тем временем, в ушах все сильнее и сильнее набирал мощь вибрирующий зов духов.

Глава 28

Пройдя несколько шагов, я остановился. Как ты, Санек, собрался гасить пендосцев, если ни хрена не видать? Хотел же взять факел. Развернувшись, я потопал к догорающему костру. Где же обещанная помощь духов? Пока только лихорадит что-то, да чертов, сука, гул под сводами моего пуленепробиваемого черепа. Развел, колдун ушлый, полюбасу развел. Как в таком состоянии воевать, блин? К тому же, из боеприпасов всего один патрон. Хотя, на этот счет переживать не стоит. Надо сперва облутать какого-нибудь отбившегося америкашку. И, желательно, сделать это без выстрелов, а то остальные слетятся, как шакальё.

Выбрав кусок деревяшки, который, на мой взгляд, будет гореть максимально долго, я выпрямился. От резкого движения слегка качнуло. Я помотал головой. И… снова выпрямился. Помотал головой… блять, что за дела? И опять все повторилось. Беру головешку, поднимаюсь, мотаю головой, беру, поднимаюсь, мотаю, беру-поднимаюсь-мотаю, беруподнимаюсьмотаю беруподнимаюсьмотаюберуподнимаюсьмотаюберуподнимаюсьмотаю… аааааа!

Как остановить эту карусель?! Меня зациклило, все повторяется, меня зациклило, как видос на автовоспроизведении. Спокойно, бляха! Я постарался унять панику, рвущуюся изнутри. Гребаное пойло шамана так действует. Меня просто глючит. Зачем только пил?!

Тихо, тихо, Санек. Это обычный бэд-трип… как раз то, что мне сейчас не хватает, ага. Старый, поди, уссывается надо мной! Раз за разом действие повторялось. А если я навсегда застряну в этом временном отрезке? Я тут же прогнал дурацкую мысль, настолько она была ужасающей.

Наверно, пошел уже тысячный круг, когда, не выдержав, я заорал:

— Стоп! Хватит! Витег, останови ЭТО!!! Прости, что сомневался в твоих словах! ААААА!!!

И тут же все прекратилось. Пресвятая богородица, отпустило! Аллилуйя, блять! Я стоял в нескольких метрах от костра, словно и не подходил к нему. И не буду подходить! Ну его нахрен! Я попятился.

А действие зелья все набирало обороты. Волна изменений сокрушала такую, казалось, незыблемую реальность. Коридор стремительно преображался, изгибаясь, словно живой, темнота стыдливо отступила, на стенах резвились игривые всполохи пламени ярко-кислотных цветов. Ну нихуяжсебе! Страх ушел. Я ощущал туго натянутые вихри энергетических потоков, накачивающих организм. Вот это ебашит! И этого все с одного глотка? «Ну что, ты готов, Санек?» — эхом пропел в голове веселый голос, в котором не сразу опознал собственный. Конечно, блять! Летс гоу! Камооон! Хищным гепардом я с места рванул по тоннелю.

Непостижимым образом, вместе с дикой силой, ко мне пришло знание, где и в какие места сворачивать. В мозгу вспыхивала трехмерная сияющая карта подземного лабиринта. Круто-круто, спасибо духам!

Однако, помимо открывшихся способностей, имелся и небольшой минус. Все тот же баг с зацикливанием. Периодически я проваливался в петлю времени. Как в липкую жвачку. Чтобы выбраться требовалось немалое усилие воли. И это здорово так подбешивало. Вообще, восприятие времени тоже поменялось. Сколько минут прошло? Или часов? По ощущениям — так несколько лет. Ничего, Санек выберется сегодня на свежий воздух. Коридорами, переходами, колодцами, галереями я поднимался наверх уровень за уровнем.

Внезапно глаза резануло, когда я свернул очередной раз. Яркий свет. Я рефлекторно прижался к стене. На том конце коридора стоял пендосский солдат на фоне слепящего прожектора. Картинка плясала, изгибаясь и множась. Вскинув винтовку, амер открыл огонь. Блять! И я снова перед тем поворотом. Опять это дрочево? Свернув за угол, схватил рукоятку револьвера в кармане. Умри, вражина! Но тот оказался быстрее. Вновь поворот. Стоп. Стиснув зубы от натуги, я остановился. Осторожно выглянув, тут же спрятался обратно. Да, там опять этот пендос. Вроде, не заметил. Блин, так оказывается, это не баг — ну, со временем, — а фича! На это раз уже спокойно я вытащил револьвер.

Бах! Пуля угодила точнехонько под каску вражеского бойца. Быстрее к нему, пока остальные не сбежались. Меньше минуты ушло, чтобы забрать бронежилет, эмку, запасной магазин, две гранаты, нож, аптечку, плитку шоколада, флягу с водой. Ништяк, моя боевая мощь повысилась. Из соседних коридоров уже неслись тревожные окрики. Усмехнувшись, я разбил прожектор и непонятные приборы, которые пендосы зачем-то поставили здесь.

Вызвав карту, я увидел на ней стайки красных точек, которые стягивались ко мне. С азартом охотника я бросился в свободный тоннель. Со своим вооружением, хитроумными приборами, экипировкой и выучкой — они все равно, что слепые котята, по сравнению со мной. Стоп! Две красные точки за углом! Бесшумно подкравшись, я достал нож. Лезвие тактического клинка молниеносно вспороло вражьи глотки. Даже не пришлось пользоваться повтором времени. С этих взял еще несколько магазинов.

Рой маркеров противника теперь двигался сюда. Духи вывели меня через параллельный ход в тыл амеров. Отделение осторожно перемещалось по тоннелю по всем правилам, страхуя и прикрывая друг друга. Но едва мое лицо показалось из-за угла, сразу несколько солдат дернулись, разворачиваясь. Крики, команды. Не дожидаясь шквала огня, я швырнул подарочек. Траектория броска высветилась пунктирной линией. Отскочив от стены, граната ушла точно промеж врагов. ТЫ-ДЫЩ! Тоннель наполнился дымом. Сразу несколько точек погасло. Дернув кольцо, метнул вторую. БУ-БУХ! Вскинув винтовку и натянув на нос шарф, тактическими зигзагами бросился добивать.

Неумолимой тенью я двигался сквозь огонь, дым, вспышки трассеров, ошметки тел, неся незваным гостям единственное, что они заслужили, вторгшись на нашу землю, — смерть! Если стреляли в меня, я делал отскок на несколько секунд назад и ебашил на упреждение. Магазины мгновенно пустели, сменяясь один за другим, ствол раскалился докрасна. Выкинул. Тут же нашелся новый.

Однако ничего живого в этом секторе больше не было. Оглянувшись, я посмотрел назад и вздрогнул. Но не от сотни метров коридора, заваленного трупами. Нет. К мертвым телам слетались полупрозрачные тени. Наверно, это те самые духи, про которых говорил шаман? Существа кружились над останками, зачерпывая и поглощая светящуюся субстанцию. Бля, да они что-то жрут! Даже показалось, что я слышу жадное чавканье. Меня передернуло, волна холодного ужаса прошла по телу. Я развернулся и побежал, что есть мочи, подальше от страшного пиршества. Во всем этом было что-то неправильное, нечеловеческое.

На бегу открыв карту, врагов я не обнаружил. Да и сама карта блекла и тускнела. Наверное, отпускало. Но перед тем, как трехмерное изображение схлопнулось, как мыльный пузырь, я увидел две зеленые метки союзников. И совсем рядом. Отлично! Потому что способность видеть в темноте пропала, жадная мгла тут же обступила со всех сторон. Пришлось сбавить ход. Впереди забрезжил свет. Бесшумно ступая, я добрался до поворота. Ноздри уловили тягу свежего воздуха. Слава Ктулху, похоже, там выход.

Подняв оружие, я шагнул вперед. И оказался в небольшом зале. Из пролома в потолке бил серый дневной свет. После сырой тьмы, он казался божественным сиянием. Я сощурился, глаза слезились, поэтому даже не сразу удалось осознать открывшуюся картину. Что за пиздец тут произошел?

— О, братка, ебать, а я тя уж заждался, нах! — раздался знакомый бас.

Под проломом громоздилась многометровая куча амерских трупаков, красиво освещаемая сверху. На вершине сидел Вован, ковыряясь острием ножа под ногтями. Мое количество фрагов не шло ни в какое сравнение с его. Его жестокая рожа расплылась в улыбке. Я не спеша подошел, испытывая чувство вины за то, что оставил друзей. Кстати, где Егорыч? Сейчас будет пропиздон, походу…

— Ты красава, ваще, нах! — Десантура сграбастал в свои железобетонные объятья. — Охуенно отвлек их, блять! Пока они за тобой гонялись, нах, я тут ихний подкреп встречал, гыгыгы! Зачищать есть кого?

— Уже не требуется.

— Жаль, — вздохнул Вован. — Но, все равно, уважуха, нах!

Я хотел еще спросить, где старче, но в этот момент ВДВ выдернул у меня из кармана бутыль с шаманским пойлом.

— Ебать! — радостно воскликнул он. — Ты, сцуко, и бухлом разжиться успел, нах! Заебок, нах, а то в горле пересохло, епть!

В эти несколько секунд я так растерялся, что не успел остановить контуженного психа. Да и как бы остановил? Сдернув зубами пробку, он запрокинул башню и вмиг опустошил почти полную бутылку.

Глава 29

С десантурой творилось что-то не то. Он замер, мышцы вздувались, рожа в дикой гримасе, на лбу чудовищные жилы. Словно гигантский тайфун, затянувший полнеба чернотой, готовый разразиться адским шквалом и тотальным дестроем. Я медленно отступал, неотрывно глядя на Вована. Прощай, Кандалакша… ВДВ и так наглухо сдвинут на всю башню, люто контужен и глубоко неадекватен Что же сейчас будет?

Рывком подняв голову, он посмотрел на меня. Зрачки, неимоверно расширенные на всю радужку, на тысячу процентов приумножали эффект и без того ебанутого взгляда. Я отшатнулся. Захотелось бежать. Бежать со всех ног, не останавливаясь. Я так бы и сделал, но понимание абсолютной бесполезности этой затеи удерживало на месте. Обведя взглядом помещение, ВДВ посмотрел на свои руки. Тяжелое дыхание шумно вырывалось из могучей груди. Блин, он даже как будто стал больше!

— Вован, ты как? Все нормально? — Где-то в глубине души теплилась надежда, что колдовское пойло, наоборот, превратит его в нормального человека.

— Санек… — хрипло пророкотал Вован, качнувшись. — Чет, бля, все как-то странно, нах…

— Дружище, может, тебе присесть?

— Хороший ты человек… братка… — Глаза десантуры наполнились влагой. — Всегда эт знал, нах…

Я облегченно выдохнул про себя. Вроде все норм, значит, не убьет сейчас.

Десантник стал закидывать на широкие плечи связки трофейных стволов.

— Ты куда, Вован?

— Воинский долг, нах! — взрычал он и, вскарабкавшись по куче трупов, выпрыгнул наружу через пролом в потолке.

— Куды эт он? — раздался за спиной знакомый голос.

Егорыч с невозмутимым, как всегда, видом раскуривал папиросу. Только старче может подкрасться так незаметно. Ну, еще шаман…

— Не знаю, но похоже, воевать снова отправился, — ответил я. — Он только что, блин, всосал целую бутыль шаманского напитка!

— Ох, беда, беда… — покачал бородой старик.

С этим я был полностью согласен, но меня мучил другой вопрос:

— Что Витег прячет здесь, в подземельях?

Егорыч мрачно глянул из-под седых бровей:

— Рано те знать об энтом, Санек!

— Да ладно, что еще за тайны? — Старик что-то знал, я сразу просек по его виду.

— Не проси, усе равно не поведаю, — усмехнулся он.

Блин, походу, тоже из ума выжил! Перейдем к вопросам, более приземленным:

— А где Пахомыч? Девка? Пацан?

— Дык, кончил его дед! Предатель паршивый! — Егорыч харкнул. — По закону военного времени… а молодежь… поди, разбежалися кто куды…

Я не стал углубляться, понятно, его расстроила эта ситуация, но он поступил правильно. Нельзя прощать подлость. Снаружи,

Снаружи, тем временем, все отчетливее доносилась трескотня выстрелов.

Вован вступил в дело, теперь вегано-пехоте Спауна будет куда проще разбить пендосский контингент. Другой вопрос: остановится ли умалишенный ВДВшник на пендосах, не примется ли за бритоголовых любителей растительной пищи? А может, и жирное брюхо Белого Брахмы беспощадно вспорет десантный клинок?

А я устал от всего этого дерьма. Не буду мешать Вовану заниматься любимым делом. Тем, что получается у него лучше всего — превращать в кровавое месиво вражеских выродков.

— Ну что, Егорыч, по домам? — спросил я.

— Ты-то ступай, Санек, дед нагонит!

— Вместе пришли, вместе и выбираться будем. Идем.

— Попозжа дед пойдет! — возразил лесничий.

Ну, ясно. Опять гребаные тайны, по-любому, какие-то мутки с шаманом.

— Ладно, Егорыч, до скорого! — махнув рукой, буркнул я.

— Увидемси!

***

Взобравшись на Эверест из трупаков, через ту же дыру, а точнее отверстие, я выбрался наверх. Но свежим воздухом порадоваться не удалось. Воняло дымом, порохом и кровью. Улочка устлана дымящимися, разорванными, изувеченными останками. Здесь прошел десантура. В той стороне, куда уходит страшный след, гром взрывов, панические крики. Ништяк, может, получится уйти тихо? Первым делом заскочу в «сторожку» Пахомыча. Надеюсь мое снаряжение выживальщика — и «Сайга»! — все еще там.

Короткими перебежками я двигался в промзону. Улицы были пусты. Мирняк благоразумно попрятался кто куда. Бой, судя по всему, кипел в районе стадиона и ТЭЦ. Когда уже перемочат друг друга? Пальба не утихала ни на секунду. Так и подмывало присоединиться, перебить пендосскую нечисть всю, без остатка. Но внутренний голос благоразумно твердил: это не твоя война, Санек, топай к Лене, пока не словил шальную пулю промеж глаз. Моя зая уже, стопудов, сходит с ума. Я ведь не сказал, что задержусь так надолго.

Без каких-либо происшествий я добрался к домику Пахомыча. Конечно, скорей всего, глава преступного мира Кандалакши обитал не в этой халупе, а в каком-нибудь роскошном мини-замке. Здесь, походу, типа, офис для контроля потока контрабанды. И как только мы купились? Ладно, к черту сожаления, вперед!

Мощным, как выстрел гаубицы, пинком я вышиб дверь. Хлипкий замок жалобно крякнул. Прыжок в сторону. Залег возле крыльца. А вдруг, растяжка или мина? Осторожность в охваченном войной городе не помешает. Полежав с минуту, поднялся. Все рОвно — можно заходить. Держа наготове «эмку», я проник внутрь — никого. Отлично.

Так, мое барахло должно быть в подполе. Если, конечно, эти бандюганы не умыкнули, чтобы продать на базаре. Я даже похолодел от страшной мысли. Такой вариант абсолютно неприемлем. Ведь придется остаться в городе, пока не верну родную «Сайгу». Не мог я без нее считаться тру— выживальщиком.

Сняв с плеча автоматическую винтовку, поставил ее возле стенки. Грязный половик в сторону, взялся за ручку люка. Ладони вспотели от напряжения. Глубоко вздохнув, потянул и…

Чуть не расплакался в переизбытке чувств. «Сайга»… мой верный карабин, а также рюкзак, одежда — все на месте! Заебись! Переодеваемся и валим!

Я быстро скинул амерское шмотье и бронежилет, оставшись в одних труселях. Собирался натянуть термобелье… сзади лязгнуло. Трудно не узнать затвор АК. Я замер, медленно поднимая руки. Оружие далеко, взять не успею. Блин, как я мог проморгать неприятеля? Надо было хватать шмотки и в лес. А там уже переодеваться.

— Повернись!

От этого голоса мои бубенцы испуганно сжались. Маша. Значит, она выжила… а вот Саньку, похоже, пришла хана. Стараясь не делать резких движений, повернулся. Я Девушка вся в саже, грязи, царапинах, с автоматом наперевес, выглядела грозно.

— Ага! Это ты, а я думала мародер!

— Слушай, Маша, я только свое заберу, и каждый пойдет своей дорогой.

— Заткнись! — Она задумчиво прикусила губу, оглядывая меня с ног до головы, чуть задержавшись на значке радиации, нарисованном спереди на трусах.

— Ты спас меня…

— Было дело, — хмыкнул я. — Дашь мне одеться? А то холодно ведь…

— Я… я искала дедушку… думала, он здесь… — Маша всхлипнула, опуская автомат.

Думаю, не стоит говорить, что дед ее отправился в ад, благодаря твердой руке Егорыча.

— Ну так что? — Стало уж совсем зябко.

— Хочу спасибо сказать. За то, что не отдал меня этой горилле в берете!

— Да не за что…

Она резко подошла. Вплотную. Блин, только б не выхватила свою железку. Хотя… теперь я, пожалуй, смогу ее скрутить и обезвредить.

— Есть за что… — хрипло произнесла Маша, бахаясь на колени.

Трусы мои слетели к щиколоткам.

— Что ты де… — начал было я.

— Заткнись!

А через миг ощутил горячее обволакивающее тепло.

Фигасе, вот это поворот!

***

С довольным видом я подгонял снарягу. Зарядил наконец-то револьвер. Карабин в порядке. Маша тоже собирала свою мелочевку. Щеки ее раскраснелись. Еще бы, получить такую щедрую порцию растишки… я был весьма благодарен за такую, кхм… «благодарность».

— Куда ты сейчас? — Я закурил трофейные сиги.

— А тебе-то что?

— Да просто… — Честно говоря, мне было плевать.

Маша достала из сундука здоровенные кусачки:

— Хочу на склад заскочить. А ты?

— А я домой. Погоди, а что за склад?

— Армейский склад оккупантов. Сейчас там, наверное, нет никого. Слышишь, что в центре творится? — Она пощелкала массивным инструментом. — Составишь компанию?

Да, грохот взрывов не стихал, даже как будто усилился. Но что если снова ловушка? Вдруг отхватит мои причиндалы этими самыми кусачками? Да ну, бред! После того, что было десять минут назад…

Представляю, сколько ништяков можно урвать с амерского склада. Чего тут думать? Конечно, я согласен! Паранойя обиженно утихла до поры до времени.

***

Палец Маши коснулся ее рабочих губок. Я кивнул. Мы засели возле сетчатого забора с колючей проволокой наверху. Достав кусачки, она принялась делать проход в сетке-рабице.

— Дай сюда, — прошептал я. — А ты следи за местностью.

— Хорошо.

Мои сильные руки управились с задачей в полминуты. Проникнув за периметр, мы осмотрелись. Затем метнулись, пригибаясь, к ближайшему зданию. Похоже, раньше здесь была оптовая база. Я осторожно выглянул за угол. На пандусе, где когда-то разгружались и загружались «Газельки», стоял пластиковый стул. На нем покачивался пузатенький охранник, увлеченно залипая в телефон. Оружие — калаш — на спинке стула. Из местных, судя по нашивке на черном пальто.

Жестом указав Маше сидеть, я запрыгнул на пандус. С одним оболтусом справлюсь без труда, девка прикроет, если что. Толстячок заметил меня, лишь когда я подошел вплотную. Смешно взмахнув руками, опрокинулся вместе со стулом. Телефон выпал из рук.

— Ты чего, охерел? Я на рекорд шел! — окрысился чувак. — Ты вообще кто? Смена что ли?

— Не совсем, — усмехнувшись, я забрал его автомат. Отомкнув магазин, зашвырнул куда подальше.

— Эй-эй! Так-то здесь охраняемый объект армии США!

— Хочешь жить — захлопни ебало, — посоветовал я.

— Да кто ты такой?! — Толстая рожа побагровела.

— Маша, иди сюда!

Девушка подошла, с презрением глядя на жирного. Спросила:

— Почему не грохнул?

— Ну, мы ведь договорились, работаем тихо. Или как?

— Да, конечно, ты прав. — Она потянулась к ножнам.

— Стоит ли пачкаться? Он безобиден. — В самом деле, неохота убивать этого хрюшу.

— Ну ладно… — Маша с сожалением задвинула клинок обратно.

Затем, подскочив, она со всей дури зарядила ему сапогом по ребрам. Охранник еще больше покраснел, со злобой глядя на нас, но не издал ни звука. Это удивило. Что-то не так.

— Эй, жиртрест! Отпирай все ворота! Посмотрим, что здесь ценного.

— Ключи… ага… сейчас… конечно… — со стоном поднявшись на колени, он сунул два пальца в рот.

Мощному свисту позавидовал бы Соловей-разбойник. Вот, сука! Точный удар приклада — как учил Егорыч — восстановил режим тишины. А ведь Маша права, надо было сразу мочить козла. Что-то в последнее время ты становишься сентиментальным, Санек. Завязывай-ка с милосердием, вредным и никому не нужным в постапокалипсисе.

Неожиданно ближайшие ворота отъехали в сторону. Там, среди ящиков с припасами, был накрытый стол, а за ним пособники оккупантов, судя по всему, уничтожали припасы армии США методом пожирания. Человек шесть. Удивленные рыла повернулись к нам. Не дав опомниться, мы с Машей одновременно начали стрелять. Бутылки водяры, банки тушенки, коробки сублиматов разлетались под шквалом огня.

Пороховой дым рассеялся, шесть нашпигованных пулями трупов застыли в причудливых позах, Ништяк. Я сменил магазин, оборачиваясь к толстому. Тот, подвывая, на четвереньках отползал в сторону. Щелчок затвора, патрон мягко нырнул в ствол. Бах! Мозги нелепой кляксой разметало по пандусу. Склонившись, я обшарил карманы пальто.

— Пора проверить, что хранится в местных закромах! — Побренчав ключами, я подмигнул Маше.

Все складывалось чудесно. Подозрительно чудесно.

Глава 30

В центре шандарахнуло, аж уши заложило. Маша нервно обернулась. Я проследил за ее взглядом. Кирпичная труба ТЭЦ опасно накренилась, словно Пизанская башня, а затем рухнула, вздымая тучи пыли, осколков и сажи. Фигасе, Вова разбушевался не на шутку, усмехнувшись, подумал я и вернулся к прерванному занятию. Вскоре нашелся нужный ключ, ворота со скрежетом распахнулись. Пока рубятся пендосы с веганами, можно спокойно лутануть склады.

Первый бокс не очень заинтересовал меня. Какие-то бочки, блин. Вскрыв одну с помощью ножа, я отшатнулся. Гребаная рыба! Сразу вспомнился проклятый завод, где я ишачил почти две смены за просто так. Судя по лицу Маши, она тоже не любительница морепродуктов. Ладно, идем к следующим воротам. Сколько же времени уйдет на осмотр всей базы? Ни хрена не маленькой, кстати. По правде говоря, беспокоил не тот факт, что нагрянут хозяева-амеры. Им сейчас не до этого. Как бы не объявились такие же залетные, как мы. Наверняка в городе полно охотников до чужого добра. Взять тех же «локомотивщиков»… Поэтому, действовать нужно было быстро, пока нас не схватили за жопу.

Следующее помещение тоже разочаровало. Я повернулся к девушке:

— Маша?

— Ммм?..

— Что это за херня?

— Одежда.

— Вижу, блин, не слепой! Где боеприпасы? Где ценные продукты, лекарства, снаряжение? Оружие, в конце концов? Нафига этот блядский трикотаж?

— Ой, ну все! Не ругайся! — Маша шла между стеллажей со шмотками. — Здесь оптовая база, торгаши с рынка тут закупаются, рейдеры награбленное свозят…

— А тяжелое вооружение есть?

— Не знаю, наверно… — Она отмахнулась и, схватив с полки, прикинула на себя красно-белое платье со стразами. — Смотри, Саш! Классное ведь, правда?

— Слишком яркое. Перебор, — буркнул я, направляясь к следующему боксу.

Ворота распахивались одни за другими. И каждый раз, чертыхаясь, я шел дальше. Бытовая техника, обои, канцелярские товары, снова рыба, сантехнические изделия… хм… а этот унитаз совсем неплох. Я присел на эргономичное седалище. Каеф. Такой бы в Схрон поставить вместо старого толчка. Настоящее произведение канализационного искусства. Но, приподняв и взвесив, я со вздохом поставил его на место. Тяжелый, сука. И тащить неудобно.

Лучше загрузиться патронами, гранатами и пулеметными лентами. Если, конечно, они тут есть. Меня не оставляла надежда разжиться чем-то этаким… смертоносным и эффективным. Мины, гранатометы, ПТУРЫ вполне удовлетворят мою запасливую натуру. Вот это добро я готов тащить на своем горбу, пусть даже сто килограмм.

— Прости, фаянсовый друг, но ты останешься тут… — Прощаясь, я похлопал, по бачку и вышел на улицу.

На улице я закурил, любуясь километровыми столбами дыма, с красивыми отблесками разрывов крупнокалиберных снарядов. Ничего себе, да там арта лупит, по ходу дела! А ведь ожесточенность боя усилилась на порядок с приходом десантуры. Люто же прет его, ох, люто!

Спрыгнув с пандуса, я направился к соседнему, более крупному строению. Мысль о ништяках не давала покоя. А что если отыскать какое-нибудь транспортное средство? Идеально, конечно, снегоход. Пусть даже тут нет оружия. Ну и хрен с ним! Привезу тогда унитаз, да пару шмоток для Лены.

— Ты куда? — крикнула Маша, оторвавшись на секунду от шопинга.

— Проверю соседнее здание.

— Хорошо! Я скоро к тебе присоединюсь!

Эту фразу я не понял. Присоединюсь? Нафига? А может, ей хочется большего? Да вряд ли… она ведь отстрочила минетик чисто по-дружески. Или нет? Ладно, чего ломать голову над этой ерундой? Я возвращаюсь к Ленке, блин. А все что произошло в Кандалакше, должно остаться в Кандалакше. Как же я соскучился по Ленкиным булочкам…

Подобрав ключ, я распахнул дверцу в капитальных воротах и просто ахнул. Все пространство было заполнено паллетами с пивом! Так, теперь точно нужен мотор. Мои запасы пенного напитка давно подошли к концу. И тогда уж грех не прихватить пару бочек соленой рыбы. Ну, и царский толкан — куда уж без него.

Вытащив сиську пиваса, я с наслаждением и надолго приложился. Бутыль опустела моментально, настроение сразу подпрыгнуло на несколько пунктов. Протиснувшись в узкий проход, я направился вглубь этого ништякового ангара.

Миновав тонны пива, я оказался в полупустом огромном зале. Тут и там в хаотичном порядке расположились поддоны с коробками, аккуратно перемотанные стрейч-пленкой. Тэк-с, и что тут у нас? Острый нож вмиг вспорол картон с полиэтиленом. О! Нормально я зашел! Тушнячок! Амерский, кажется. Блин, срочно нужен транспорт! Сердце мое стучало с удвоенной скоростью. Да здесь хватит запасов на долгие-долгие годы! Жаль, но даже будь у меня Камаз, не вывезти все это добро. Да и не проехал бы он по тайге и снегам.

Бодрой трусцой я бежал по ангару, лавируя меж колонн, ящиков и коробок. Внезапно, чуть не запнулся обо что-то. Объемистая упаковка зашуршала под ногами. Наклонившись, поднял ее. А вот это точно нужно брать. Памперсы! Для моего будущего сына. Поглядев по сторонам, я заметил целую кучу зеленых упаковок. Сделав мысленную пометку, направился дальше. Помещение перегораживала стена с воротами. Посмотрим, что там, в соседней секции…

Не заперто. Приоткрыв створку, я заглянул внутрь. Темно, блин. В ноздри ударил запах соляры, мазута и прочих горюче-смазочных. По ходу, пришел куда надо. Где топливо, там и техника, не так ли? Щелкать зажигалкой не рискнул. Мало ли, вдруг пары бензина? Еще ебанет… пошарив по стене, быстро нащупал выключатель. Блин, а если коротнет? Саня, ты слишком загоняешься со своей паранойей. Зажмурившись, на всякий случай, я резко повернул переключатель. Тусклый свет немногочисленных ламп озарил довольно просторное помещение. И оно было не пустым.

Красные бочки с надписью «Лукойл». Понятно, в них масло. Подъемники для машин, инструменты, верстаки. Автосервис, или скорее, ремонтный цех. А в этих двухсотлитровых бочках, наверно, соляра или бенз. Да, так и есть. Я закрыл крышку. Вот же, на них же написано. На стенке бочки кто-то намалевал белой краской букву «Д». Скорей всего, дизельное. А на этих «92», «95»… прекрасно, прекрасно. Даже не помню, когда мне было так хорошо. Осталось только найти, на чем ехать. Похрен, пусть не снегоход, так хоть «Газель» или легковушка. Все равно сколько-то можно проехать по дорогам, а там уж перетаскаю в несколько ходок. Как в старые добрые времена обустройства Схрона.

Тут меня привлекло кое-что в углу зала. Странная конструкция, накрытая тентом. Что бы это могло быть? Подойдя, я сдернул брезентовую ткань. Охренеть! То, что надо! Аэросани! С восторгом я осматривал чудо-агрегат. Движок, вроде, целый. Просторная гондола, пластиковая кабина для защиты от ветра. Судя по размерам, сюда спокойно уместятся человек шесть. Годно, годно… блин, все — пора валить отсюда! Главное, есть на чем! Проверим только, как чего запускается. Открыв дверцу, я заглянул в салон.

Блять!!!

Отшатнувшись, я захлопнул обратно. От вида сваленных в кучу конечностей перехватило дыхание. А еще оторванные головы. Они смотрели в разные стороны застывшими глазами. Укупник, Киркоров, Басков, Леонтьев… я без труда опознал искореженные хари правительственных киборгов. И Стас Михайлов — единственный нормальный среди всех эстрадных уродов. Точно, припоминаю, кто-то говорил, они гастролировали по радиоактивным землям на аэросанях. Пока не оказались в Кандалакше.

Тяжело вздохнув, я снова открыл дверь и принялся освобождать кабину. Искусственные останки поп-звезд с лязгом падали на бетонный пол, рассыпая вокруг болтики, микросхемы, сервомоторчики. Но выбросить Стаса не поднялась рука. Надо похоронить его по-человечески. Ведь благодаря ему, я стал тем, кто есть — суровым выживальщиком, воином Судного Дня. Откинув сидение, я обнаружил нишу — видимо, багажник. Туда уместились все детали Стаса.

Все, некогда грустить — надо действовать. Мотор — четырехтактный «субарик». Ништяк. Проверил масло — в норме. Нашел горловину столитрового бензобака. Там, кажется, что-то еще плещется. Но, естественно, нужно дозаправить. С этим я справился быстро. Еще литров двести взял про запас, перелив бензик из бочек в найденные тут же канистры. Без труда отыскал стартер. БРРРЫНЬ! Дигатель завелся с полтычка, даже на холостых поднимая вихрь своим огромным трехлопастным винтом. Вроде работает.

Стремительным челноком я принялся носиться в соседний зал и обратно. Пиво, тушенка, памперсы — эх, жаль, курева не нашлось — я старался забить все свободное пространство кабины. Вскоре осталось совсем немного места в кресле водителя. Ништяк, загрузился. Стронуться бы теперь… Блин! С силой хлопнул себя по лбу. Унитаз! Чуть не забыл про него. Стопудово надо забрать!

Я метнулся к выходу. На улице по-прежнему грохотало. К привычной канонаде и кашлю очередей добавился коварный свист. Минометы, блин, работают. Слава богу, в стороне. Быстро достигнув соседнего склада, я запрыгнул на пандус. Маши не видно. В шмотках копается, наверно. Обогнув труп жирного охранника, устремился к нужному боксу. Вот он родименький. Я подхватил мега-девайс за полированные бока и помчался обратно.

— Саша, ты с ума сошел? Куда ты тащишь унитаз? — раздался озорной Машин окрик. — Приспичило что ли? Меня-то мог бы и не стесняться!

Остановившись, я обернулся возле ворот. Совсем запыхался. Маша вышла из бокса в новых сапогах и полушубке.

— Я тут нашел транспорт… короче, спасибо тебе за все! Давай, пока!

— В смысле «пока»?! — воскликнула девушка. — А я?..

— А что ты?

— Я думала, ты возьмешь меня! С собой! — Она топнула ножкой.

— Да не могу я тебя взять!

Ну, блин, еще бабских истерик мне не хватало… Со всей возможной прытью я скакнул в дверь. Унитаз мешал протиснуться в узком проходе меж паллет с пивом.

— А ну, стой!!! — Пронзительный визг только придавал ускорения.

Что делать? Дура не отстанет просто так! К тому же, не стоит забывать, что она вооружена и ловко стреляет. И еще лучше орудует своим, сука, острым клинком. Надо спрятаться! Я присел в закутке, аккуратно поставив унитаз.

Гневный цокот каблуков ворвался в помещение. Я пригнулся, стараясь не дышать.

— Саша? Ты тут? Саша!

Цок, цок, цок, цок… все ближе.

— Саша! Не бросай меня! Ты где? Ау! Ты разве не понял, что мы с тобой — идеальная пара?

Звук каблуков стал удаляться. Осторожно, по миллиметру, я выглянул из укрытия. Маша медленно двигалась среди колонн и ящиков с автоматом наперевес. Черт меня попутал связаться с ней! Когда, блин, научусь думать головой, а не головкой? А ведь так и не узнал, есть ли ей восемнадцать…

— Саша! Выходи! Это не смешно!

Надо потихоньку пробираться к гаражу, используя укрытия. А Маша поорет да свалит. Главное — не попасться ей на глаза. Подхватив белого бро, я пробежал к следующему штабелю. Вроде, не засекла. Но унитаз, предательски брякнул, когда я ставил его на пол.

— Я знаю! Ты тут! Выходи! Сколько можно прятаться?!

Ага, конечно, бегу и падаю…

— ВЫХОДИ, МУДИЛА ЕБАНЫЙ, БЛЯДЬ!!!

Оглушительная очередь прошлась по потолку. Да она контуженная похлеще Вована!

— Предатель! Урод! Сучара, выходи! — Пули с визгом метались между стен. — Ну Сашенька! Ну прости! Я люблю тебя! — и почти сразу: — Блядь! Гандон! ТВАРЬ!!!

Опустив руку на кобуру, я похолодел. Зачем я оставил револьвер и Сайгу в аэросанях? Чем они мне мешали, когда грузил припасы? Сейчас эта обезумевшая пиздючка пристрелит меня, словно паршивого пса. Да, Санек, ты мастер встревать в проблемы.

Машкина истерия не стихала. Только бы она не добралась до гаража. А то еще расхерачит мой пропуск на свободу. О, кажись, угомонилась. Подхватив ношу, как неуловимый ниндзя, я стал пробираться между штабелей. Спина покрылась липким потом. Я знаю, она где-то здесь, пасет меня, стерва.

Но, к своему изумлению, удалось без проблем добраться до входа в гаражное отделение. Все тихо, слава яйцам. Бесшумно проскользнув через дверь, что есть мочи я бросился к аэролодке. Аккуратно закинув унитаз, обложил памперсами, чтобы не исцарапался в пути. Хотел уже было забраться внутрь и завести мотор, но взгляд мой упал на запертые ворота базы. Черт! Надо открыть. Но, естественно, сперва я взял револьвер.

Подойдя к створкам, я ухватился за ржавый засов. Сука, не идет. Видать, давно не отпирали. Надо двумя руками. Огляделся — никого. Сунув пушку в карман, я ухватил покрепче железный штырь и собрался напрячь всю мощь своих мускулов. Как вдруг услышал за спиной приторно-сладкий голос:

— Тебе помочь, Сашенька?

Глава 31

— Ты правда хотел уехать без меня? — Лицо Маши сделалось таким няшно-грустным, что я даже испытал укол жалости. Но дуло «калаша», направленного в живот, не оставляло сомнений в ее невменяемости.

— Да не, ты чего! — Я улыбнулся максимально доброжелательно, сверкнув металлокерамикой.

— Я тебе не нужна?

— Конечно, нужна! Смотри, все готово! — Я махнул в сторону аэросаней, но она даже не повернулась.

— Ты любишь меня?

— Ну, блин, еще спрашиваешь!

Маша всхлипнула, АК задрожал, ствол опустился ниже. Я шагнул к ней и обнял. Мои мускулистые руки принялись тискать хрупкую фигурку. Надеюсь, теперь успокоится. Маша подняла мокрое лицо.

— У тебя ведь точно никого нет?

— Никого! Только ты! — Я впился в ее горячие губы, прерывая очередную серию дурацких вопросов.

Глубоко задышав, она вдруг отстранилась. Тонкие пальчики метнулись к пуговицам.

— Не сейчас, — сказал я. — И не здесь. Пендосы могут нагрянуть. Давай, сперва уедем. Хорошо?

Маша кивала, застегиваясь обратно. Глаза ее сияли. Автомат переместился за спину. Даже не заметила, дуреха, что я отомкнул рожок. Хрен с ней, выберемся из города, потом высажу в лесу. Долго, слишком долго здесь ковыряемся. Мое нутро просто кричало об опасности.

Открыв, наконец, створки ворот, мы прошли к аэролодке.

— Ой, а что это?

— Да просто кукла, не обращай внимания! — Точным пинком я отправил башку Киркорова в дальний угол. Открыл дверцу:

— После вас, мадам!

— Мадмуазель! — поправила девушка, забираясь в кабину.

Ну, поехали. Вроде, ничего не забыл.

— Двигайся, там тесно… сказал я.

В этот момент Маша выскочила с перекошенным лицом:

— Ах ты, блядище!!! Ты обманул!!!

— Успокойся! В чем дело?

— Это что?! — Она швырнула пачку с памперсами, я ловко поймал. — У тебя ребенок?! Ты женат?! Собрался к своей суке?!

Мой мозг в эту секунду заработал быстрее вычислительных компьютеров в комплексах С-400.

Правильный ответ нашелся сразу:

— Все нормально. Это для остановки кровотечений из ран! Еще стельки годные получаются, хорошо пот впитывают в ботинках. Я же выживальщик.

— Врешь!!!

Маша вскинула автомат. Я улыбкой достал из кармана магазин и повертел им. Девушка недоуменно вытаращилась на «калаш». А я только этого и ждал. Отшвырнув подальше рожок, подпрыгнул. Резкий, как молния, удар тяжелого ботинка выбил оружие из ее рук. Зря думал, что получится по-хорошему. Девка схватилась за рукоять кинжала, я блокировал. Рывок. Визг. Перекинув через себя с помощью четкого приема, стремительной акулой нырнул в кабину. Закрыв изнутри, нажал зажигание. Блять, заводись! Все же нормально было.

Мадмуазель уже поднималась, тряся отбитой головой. Взинь-взинь-взинь-взинь-взинь!!! Стартер отчаянно молотил, но движок не схватывал. Автомат у нее в руках, она уже ищет глазами магазин.

Глаза безумные, кстати. Так, может, попробовать с газом? Блин, ну давай же! Взинь-взинь… ВВРРРРРР!!! Мотор заорал, как встревоженный динозавр, меня вдавило в спинку кресла, аппарат прыгнул в открытые ворота. В боковом зеркале увидел, как Маша, стоя на коленях, примкнула рожок.

Целится! Но в следующий миг воздушная струя отвесила оплеуху, отшвыривая маленькую фигурку. Заебись!

Я мчался между ангаров и складов, мой взгляд то и дело стрелял в зеркальце. Впереди, метрах в ста, ворота! Чуть не проморгал. Еще цепь с замком. Получится ли выбить? Хрен знает. Сбавив ход, вылез по пояс в форточку. Бах! Бах! Сайга толчками била в плечо. Тяжело стрелять на ходу. ТА-ТА-ТА! К моим выстрелом добавилась очередь. Судорожно обернулся. Опять она! Маша, отстреляв магазин, хищной пантерой ринулась в погоню.

БАХ!

Последний патрон с картечью сорвал цепь. Я плюхнулся в кресло и добавил оборотов. Створки прыгнули в стороны от удара. Ништяк! Свобода! Но посмотрев в зеркало, я содрогнулся.

Маша, бежала за мной, как неугомонный терминатор.

Поддав ходу, я свернул на соседнюю улицу, за дальними домами виднелся спасительный лес. Перезарядил «Сайгу». Йу-ху-ху… заметил, что пальцы слегка дрожат. Скоро все это останется в прошлом. Жди, Лена, я еду!

Из-за угла показалась группа людей. Двое бросились наперерез, грозя оружием. Серия моих злых выстрелов остудила их пыл, заставив залечь. Аэросани с ревом помчалась дальше. Не дожидаясь ответки, тут же свернул за дом, потом за другой. Уф, кажись, оторвался…

Красно-белый шлагбаум на пустом КПП разлетелся в щепки. Проклятый город быстро уменьшался в зеркале заднего вида. Даже не верится. Я еду домой. Не с пустыми руками — с добычей.

Остановившись на пригорке, я смотрел на дымное зарево, охватившее Кандалакшу. Странно, что не видно беженцев. Хотя, что тут странного? Наверняка, граждане, доведенные до края бесчинствами пендосов и куар-безумием, присоединившись к десантуре с веганами, теперь вершат справедливое возмездие. Что ж, думаю, к утру оккупанты вместе с полковником Уайтом будут болтаться на уцелевших фонарях.

Но мне больше нет до этого дела. Теплый уютный Схрон заждался своего хозяина.

***

Я был в пути уже несколько часов, давно свернув с дороги. Аэросани отлично перли по глубокому снегу, но приходилось выбирать места — по дикому лесу было не проехать. Снегоходы в этом плане лучше. Зато в кабине тепло и кайфово. Здесь даже была магнитола с CD-чейнджером. Правда одна попсятина, но все равно, сойдет. Стемнело, я включил фары. Аппарат мерно катил по просеке, а я курил, прихлебывая пивко и пританцовывая под группу «Стрелки». Наконец-то все шло как надо.

Неожиданно в моторе что-то угрожающе заскрежетало. Да что ж такое?! Неужели сглазил, блинский дух! Тут же, сбавив обороты, я прислушался. На холостых вроде нормально. Но стоит чуть прибавить газу, как движок снова недовольно ворчал. Хреново. Есть ли здесь запчасти? Придется все разгружать, проверять двигатель, а за бортом хоть глаз выколи. Время далеко за полночь, а я так заебался, что решил забить и дождаться утра. При свете дня попытаюсь устранить проблему. Не глуша мотор, я развалился на припасах и моментально вырубился.

Резкий стук по стеклу выдернул из глухого небытия. Холодно. Кабина остыла. Наверно, кончился бенз. Что это было? Я открыл глаза, нащупывая рукоять револьвера. В окнах брезжил серый рассвет. Я повернулся к дверце, собираясь вылезти, и похолодел. Маша, прильнув к стеклу, улыбалась, рукоять ее кинжала весело постукивала по дверце. Держа ее на мушке, я выбрался наружу.

— Ты как здесь оказалась?

— Бежала всю ночь! По следу! — радостно выдохнула Маша.

И впрямь — от ее одежды валили клубы пара.

— Возьми меня с собой! Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!

Я хотел нажать на спуск, но ее ресницы так пронзительно трепетали. В общем, опустил пушку. Тем более, она спрятала клинок и вообще не выглядела опасно.

— Ладно, помоги только заправить эту бандуру, — вздохнул я.

Кажется, придумал, как с ней быть. В Схрон, естественно, не повезу.

Залив полный бак, мы уселись в кабину. Маша прижалась ко мне, глядя влюбленными глазами. Я нажал пуск. Двигатель завелся с полтычка. Добавив обороты, с удивлением обнаружил, что все нормально. Как же так? Почему, блин, вчера не работал? Ладно, чего сейчас об этом грустить?

Выехали на реку. До Схрона было рукой подать, но я свернул в другую сторону. К избушке, где теперь обитала черноволосая шлюха Альбина. Вова, когда вернется, будет вдвойне рад такому подгону. Будет ему и блондинка для полного комплекта.

Признаюсь честно, даже завидно немного. Но тут же с укором заговорила совесть: «Зачем тебе иметь двух блядей, когда в Схроне ждёт любимая девушка, вынашивающая твоего ребёнка?! Почему ты не пристрелил их при первой же возможности?!»

Маша, тем временем, не прекращала трогать мои могучие мышцы спины и рук.

Я сказал:

— Даже не смотри так на меня, у нас ничего не будет.

— Почему нет? Дорога долгая, я могла бы доставить тебе удовольствие.

— Нет. Сейчас основная задача — благополучно доехать, а получение удовольствия отвлекает, я могу сбиться с пути. — Сам с трудом поверил в то, что сказал, но Маша, раскрасневшись, отвернулась, с довольным видом глядя в окошко.

Всю оставшуюся дорогу ехали молча. Вскоре показалась изба Альбины. Над печкой вился сизый дымок. Стало быть, она дома.

— Посиди тут, я быстро! — Заглушив мотор, я выскочил из кабины и быстрым шагом направился к домику.

Мысленно перекрестившись, я зашел внутрь.

— Привет, Сашенька! — Альбина радостно прыгнула мне на шею. Блин, чувствую, сильно она рассердится, когда узнает, что я тут не задержусь, и что Маша теперь будет жить с ней.

— Слушай, — сказал я, мягко отстраняясь, — можешь у себя девушку приютить?

— Что??? Девушку???

— Ну да, это родственница моя. Вывез вот из города. Там война идет.

— Да, я слышала, уже второй день грохочет, — растерянно кивнула Альбина.

Прокатило. Я метнулся обратно к аэросаням.

— Пошли! Познакомлю вас!

— С кем? — удивилась Маша, выпрыгивая на снег.

— С сестрой. Двоюродной. Поживешь у нее пока.

— А ты куда?

— Подберу для нас отдельное жилище, — подмигнув, ответил я. — Где никто не будет мешать нашим с тобой играм.

Маша вся расцвела от этих слов.

Альбина накормила кашей с тушенкой. Я решил поделиться дюжиной банок. Потом пили чай, почти не разговаривая. Обе девицы настороженно приглядывались друг к дружке. Думаю, эти кобры поладят здесь без меня. Пора уже и делать ноги.

— Девчата, я на перекур!

Выйдя за дверь, я побежал к аппарату. И только усевшись в кабину, понял какой же я идиот. Сайга-то осталась в избушке! Ладно, дубль два. Идем обратно.

Как ни в чем не бывало, я вошел в хату. Блин, почему они так уставились? Девки сидели рядышком на широкой кровати. По ходу, Санек спалился…

— Я щас, барышни… — сняв с крючка «Сайгу», я хотел улизнуть, но не тут-то было.

— Стоять! — рявкнули Маша и Альбина в один голос. И накинулись на меня, словно в последний раз.

Думаю, не стоит рассказывать, что было дальше, скажу одно: такого кайфа я не испытывал никогда! Что они только со мной не вытворяли. Но все-таки, благодаря тренировкам и закалке, я оказался выносливее этих кобыл. Когда обе уснули, я моментально соскользнул с кровати. Одевшись, выскочил наружу. Первым делом блаженно закурил. Что не делается — все к лучшему. Слегка побаливали мои выжатые досуха богатырские яйца.

Но голос паранойи, как всегда, все испортил… зато… зато я понял, что нужно сделать! Окинул взглядом избу. Другого выхода нет, Санек. Иначе, о спокойной жизни можешь забыть.

Дверь в избу я заблокировал тяжеленным поленом. Прошел к аэросаням, взял канистру с бензином и обошел строение, щедро поливая из канистры. Затем отошел на несколько метров, не прекращая поливать.

Глубоко затянувшись крайний раз, я поднес чебон к бензиновому следу. Прощайте, сучки. Синее пламя алчно устремилось к цели. Через несколько секунд избушку охватил жестокий огонь.

Внутри кричали, дверь дергалась от ударов. Блок работал хорошо, так же хорошо горели сухие брёвна избы. Пора уходить, становится слишком жарко. Едва я успел запрыгнуть в сани, послышался глухой звук. Похоже, рухнула крыша. Отчаянные крики затихли.

Я чувствовал приятное удовлетворение от хорошо проделанной работы. Все. Пора в Схрон, а затем в Кандалакшу, забрать Вована…

Глава 32

Едкий противный запах врывался в мои ноздри. Ну и дымище! От звуков двигателя, надсадных, тяжких, екнуло мое сердце. Я немедленно выскочил, кашляя и продирая глаза. Поспал, блин, называется. Надо было глушить движок. И так бы не замерз, в своей-то офигительной снаряге. Прекрасный сон с восхитительно горящими шлюхами медленно растворялся в памяти. Жаль. Всего лишь сон. Светало.

Все оказалось хуже, чем я думал. А если бы вспыхнул бензобак? Черный дым окутывал аппарат, я принялся закидывать снегом. Да уж, по ходу, крякнул мотор. Оплавленный кожух, провода — печальное зрелище. В лесу без наличия запчастей хрен восстановишь. К тому же сомневаюсь, что хватит знаний полностью перебрать движган. Тут потребуется хороший моторист или человек, шарящий в технике. Ну да и пох.

До Схрона, конечно, далеко. Полдня топать, а может и больше — я ж без лыж. Теперь, чтобы перетаскать все ништяки, уйдет недели две. Тогда не будем терять время. Перекусив тушенкой с пивом, я начал готовиться к пешему марш-броску. Хотел сначала вытащить припасы из салона, но потом передумал. Аэросани в густом подлеске, куда вчера их загнал. Только накидаем еще лапника для маскировки. Отлично. Через полчаса даже с пяти шагов стало уже не видать. Самому бы потом найти. Пивас, конечно замерзнет, но, в принципе, пофиг — он в пластике, и это не должно сказаться на его качестве.

Набив рюкзак памперсами, пивом и тушняком, я поправил «Сайгу» и бодрым шагом направился сквозь заснеженный ельник. Даже не верилось, что сегодня увижу родной Схрон, любимый комп, Лену. Наконец-то настанет спокойная, размеренная жизнь. Будем готовиться к родам. Неплохо бы сделать кроватку для малого, какие-нибудь игрушки. Поставил мысленную галочку в списке дел.

***

Вскоре я взмок. Повалившись на спину, несколько минут приходил в себя. Как же хреново тащиться без лыж с тяжеленным рюкзаком — я проваливался в снег по самую «развилку». Хорошее настроение сошло на нет, когда я представил, сколько еще переть. А сколько таких ходок предстоит… конечно, через пару дней натопчу хорошую такую тропку, но сейчас придется взбивать целину. Ничего, Санек, ты выживальщик, ты сможешь, блеать! Стиснув зубы, я взрычал и поднялся на ноги.

***

Не знаю, сколько длился мой тяжкий поход, я потерял счет времени. Но прервался он неожиданным образом. Цепочка чужих следов перечеркивала девственную белизну снега. Я замер. Свежие, блин. Скинув рюкзак, я припал на колено. Через прицел карабина осмотрел местность. Вроде, никого. Подняв взмыленное лицо, я пригляделся и понял, где нахожусь. И чьи это следы. Вон за тем буреломом убежище очкарика! А говорил, что не будет выбираться. Напиздел, как обычно, фээсбэшник гребаный.

Хотя, стоит ли злиться на него? В конце концов, у него максимально правильная тактика выживания. Сидеть в бункере, жрать тушенку, не отсвечивая лишний раз. Так, если Валера начал выползать на поверхность, значит, стоит наладить контакт. Его помощь будет совсем не лишней. Ха! Точно! А ведь он может помочь с ремонтом аэросаней! Отличная мысль. Лучше день потерять, но потом за пять минут долететь, как говорили в известном мультике. Очкарик должен в этом разбираться, он же программист.

Я направился по следам ко входу. Прости, Лена, похоже, я немного задержусь. Но это не страшно, теперь-то ничего не угрожает. Днем раньше, днем позже.

Знакомый люк встречал привычным молчанием. Посмотрим, как поживает камрад. Можно и накатить за встречу, забыть былое. Я нажал кнопку домофона. Но вместо веселых гудков мне ответила тишина. Странно. Потыцкал кнопку еще несколько раз. Сломалась что ли? Принялся бить прикладом в люк. Гулкие звуки ударов разлетались по всей округе. И снова никакой реакции.

Я помахал руками перед зрачком камеры. Блять, бесполезно! Ебучий очкастый демон! Сука, заперся и сидит! И звонок, стопудов, специально выключил, падла! Ссыт даже выйти, поговорить с единственным другом. Ох, блять, каких трудов мне стоило сдержать волну ярости и не разрядить в переговорное устройство магазин картечи.

Ну, хрен я отсюда просто так уйду. Теперь это дело принципа. Все равно эта ушлая гнида снова выползет наружу. Надо его подкараулить только. Да. Не хочет по-хорошему — будет по-плохому. Отойдя на некоторое расстояние, я выбрал точку, откуда прекрасно просматривался вход в бункер. Я укрылся среди веток и принялся ждать, держа наготове «Сайгу». Нет, убивать, наверное, не буду, но сломать очки или ногу прострелить, если не захочет помогать, самое оно.

***

Время текло, разгоряченный организм быстро остывал. Я сидел, не шевелясь. На холод было плевать, меня грел огонь лютой ненависти. Рано или поздно очкастый выползет наверх. Главное, не дать ему добежать до люка. Да, пожалуй, стрельну сперва в ноги.

Я начал было задремывать, но когда створка массивного люка тихо скрипнула, сон как рукой сняло. Прильнул к прицелу. Настороженный очкастый еблет высовывался наружу. Позырив по сторонам, Валера вылез полностью, держа Вепрь наперевес. Надо было забрать себе его волыну. Зачем только вернул ствол этому неблагодарному чепушиле.

Закрыв на все запоры, четырехглазый направился вглубь леса, беспечно насвистывая мелодию из «Три мушкетера». Я хищно улыбался, аккуратно выцеливая нижние конечности. Как этот долбоеб выжил до сих пор? Палец медленно гладил спусковой крючок. Цель то скрывалась, то появлялась между елок и поваленных стволов.

Внезапно Валера остановился. Нагнулся, что-то рассматривая под ногами. Хм, неужто заметил мои следы? Да вроде нет. Оглядевшись по сторонам, олень махнул рукой и направился дальше. Наконец он вышел на открытое место. Самое время. Прости, тупой мудак, но ты это заслужил. И я бы отправил козла на больничный без возможности ходить, если бы в этот момент, не услышал голос.

Точнее голоса. Короткие. Отрывистые. Они четко разносились в морозном воздухе. Бляха, пендосы! Большой отряд похоже двигался где-то совсем рядом. Недобитки? Из Кандалакши? А может, они победили, а это — карательная операция? Хорошо, что не выстрелил, блин. Валера, недоумок хренов, вали в бункер, мысленно кричал я. Странно, минуту назад готов был его беспощадно пиздить, а сейчас чего-то запереживал. Наверно, потому, что он знает месторасположение моего Схрона? А может, завалить его тогда? На всякий случай. Ладно, подождем. Кажись, проходят мимо. Снег под ногами десятков солдат скрипел в стороне.

Очкастый только сейчас почуял неладное. Сделав озабоченное жало, он пулей ринулся к люку. Баран, нахера ты так шумишь? Он ломился сквозь заросли, сбивая ветки, как лось во время гона. Дуло «Сайги» сопровождало несуразную фигуру. Боже, какая легкая дичь, просто пиздец. И очкарик бы добежал, но в один миг из-за ближайших деревьев выпрыгнули солдаты в пендосских касках. Один с ходу дал по морде. Я увидел, как слетели очки. Камрад повалился в снег. Второй боец, усмехнувшись забрал у него Вепрь.

Что делать? Если выстрелю, все сагрятся на меня. А если нет, очкастый может сдать мою нычку! Санек, быстрей! Надо принимать решение. Тем временем подходили другие пендосы. Измотанные. Много было раненых в окровавленной форме.

Окружив пленника, солдаты лопотали на своем, весело гогоча. Внезапно смех утих. Увешанные оружием бойцы расступились. Я нервно проглотил слюну. Не может быть, да это же сам полковник Уайт!

Глава 33

Полковник издал пару отрывистых команд. Хнычущего Валеру подхватило сразу несколько крепких рук. Без очков он выглядел особенно жалко и несуразно. Посыпались удары, камрад исчез, скрытый десятками спин. Только визгливые вопли извещали о том, что его пиздят. Причем жестко. Не скрою, это доставляло определенное удовлетворение моему жаждущему справедливости сердцу.

Черт, пендосский командир снова пропал! А ведь я хотел вальнуть его первым. Не выстрелил только потому, что не хотел зацепить Валеру. Из-за деревьев появлялись все новые и новые солдаты. Слава богу, не открыл огонь. Сайга — не лучшие оружие против сотен обученных воинов. Ладно, будем надеяться, вломят ему люлей слегонца да отпустят. И пойдут дальше свое дорогой. Кстати, куда они направляются? Может, в деревню, в Сельхоз? Скорей всего…

Вдруг в стороне заорал кто-то из вояк. Я перевел прицел Сайги. Ну вот, вход в бункер обнаружили. Валить пендосов или валить отсюда? Давай, Санек, стреляй — и тебя ждет героическая, но бесполезная смерть, с вероятностью девяносто девять процентов. Снова подставляться ради ссыкливого предателя? Ну его нах. Есть план получше.

Я начал потихоньку отползать. Когда пендосы скрылись за деревьями, я, подхватив рюкзак, помчался гигантскими скачками через сугробы. В сторону Схрона. Усталость отступила, меня подстегивал боевой азарт.

Нужно исходить из того, что Валера сдаст все явки с паролями, сдаст местоположение моего убежища. Значит, нужно подготовиться к горячей встрече с заокеанскими «друзьями». Что я могу противопоставить отряду в несколько сотен рыл? О, подобных вариантов имеется не мало. Все это давно продумано и просчитано много раз. Жаль, «Корд» валяется где-то возле деревни местных бандюков. Некогда его забирать. К тому же, разящая очередь крупнокалиберного пулемета — слишком легкая смерть для амерских ублюдков. Сидели бы, твари, в своей Кандалакше. А раз сунулись в эти леса — хана им!

Позади вдруг мощно шарахнуло. Даже вороны подорвались с ветвей, возмущенно каркая и размахивая крыльями. Я тут же залег, вскинув Сайгу. Что это было? В бункере очкастого сработала самоликвидация? Да не, бред. Скорей всего, пендосы с помощью взрывчатки снесли входной люк.

Пружинисто подпрыгнув, я побежал дальше. Старался не думать о том, что ждет семейство Валеры. Но мысли, конечно, лезли в башку. Но что поделаешь? Не жалко лишь старую ведьму — пусть отправляется в пекло. А вот дети, коты… я вспомнил беззащитные доверчивые глаза Фиделя. Смерть этого рыжего засранца будет пережить труднее всего. Надеюсь, у него получится заныкаться от злых пуль пендосских палачей.

***

В хорошем темпе, задолго до темноты, я выбрался к Схрону. Внимательно осмотрел полянку перед входом. Все чисто, следов не видать. Чужие не шастали, Ленка тоже молодец, не ползала никуда. Я посмотрел на свою цепочку следов. А вот они. Путеводной нитью указывают на мой дом. И снегопада, как назло нет. Хреново, конечно. А может и нет. Враги очень сильно пожалеют, если ступят на мою тропу.

Я вошел в Схрон. Лена охнула и схватилась за грудь, прервав процесс глажки белья. Мысленно отметив заметное увеличение объема этих самых грудей, я скинул рюкзак и Сайгу. Хвала богам, с ней все в порядке.

Следующие пять минут прошли в бурных обнимашках. Как же сильно я соскучился по ней. Практически так же, как по родным стенам своего убежища. Но сейчас не до гребаных нежностей и обильных минетов. Надо готовиться к обороне. Я не стал пока ничего рассказывать девушке. Зачем зря тревожить?

Лена готовила ужин, а я, наконец-то, отправился в ванную, смыть грязь, кровь и вышибающий слезу запах пота. Когда я взглянул в зеркало, чуть не отшатнулся. Ну и рожа у тебя, Шарапов. Неудивительно, что любимая вскрикнула, увидав меня на пороге. Все лицо в синяках, царапинах и многодневной щетине. Но взгляд — огонь — все также полон задора, мужества и боевой отваги. Невзгоды не в силах сломить стальной дух Санька. Усмехнувшись, я взялся за бритву.

Когда выбрался из ванной, на столе ждало дымящееся блюдо, запотевшая бутылка вискаря и полная рюмка. В честь моего возвращения Лена даже постелила на кухне чистую скатерть. Я тут же набросился и принялся жрать. Всегда с удовольствием хавал то, что приготовлено ее руками, но сегодня моя ненаглядная превзошла саму себя. Роллтон с тушняком показался настоящей пищей богов!

Вмиг опустошив тарелку, я потребовал добавки, благо наварила она целый жбан. Я хлебал душистое лакомство, не забывая опрокидывать рюмашки, а Лена так и вилась вокруг с поцелуйчиками. Видно, как сильно ей хочется. Однако, мы договорились не заниматься пока что сексом, ввиду ее положения. Наконец, не выдержав, девушка нырнула под стол, сорвала полотенце и, пока я кушал, показала, как сильна ее любовь.

От тепла и прочих приятностей стало клонить в сон. Отставить, Санек! Если завалишься спать, возможно, это будет последняя ночь в твоей жизни. Треснув себя по роже, я отправился на склад. Пора готовиться к массовому выпилу пендосни. Эх, Вован, Вован… что же ты не добил их в городе? Ладно, Санек решит эту проблему.

***

Зюзя приветливо квакнула в аквариуме. Хренасе, как отожралась. Я подкинул амфибии несколько личинок из банки. Затем пошел между стеллажей в поисках нужных инструментов и материалов. Лена, видать, опять прибиралась, потому что все лежало, хоть и аккуратно, только не на своих местах. Наконец, я отыскал то, что нужно. Доски. А вот и ящик с гвоздями, молотками, отвертками и прочими необходимыми в хозяйстве прибамбасами.

Сперва я напилил дощечки. Примерно двадцать на двадцать сантиметров. Когда вытащил мешок с гвоздями, взгляд остановился на плотно набитом пакетике. О, надо же, семки! Совсем забыл про них. Те самые, «заряженные силой Брахмы», десантура притащил их из разведрейда в поселок веганов. Не долго думая, закинул парочку в организм. Огненная дрожь пробежалась по мышцам, неся бодрость и прогоняя прочь липкую дремоту. Ништяк, блин! Как же я вообще про них забыл? Под тонизирующим воздействием работа пошла быстрее. Схватив молоток, я принялся вколачивать гвозди.

— Саш, а что ты делаешь? — Лена прибежала сверху, заслышав мощный стук.

— Да так, — я улыбнулся, — ловушки…

— А зачем?

— Для охоты. Смотри.

Я взял две дощечки с грозно торчащими гвоздями-двухсотками и соединил, наподобие пасти акулы-людоеда.

— Ам! Ам!

— Такой ты дурачок… — произнесла Лена. — Пойдем спать?

— Не… у меня еще много дел. Разбери лучше рюкзак, посмотри, что я принес для тебя.

Взяв ножовку, я принялся отпиливать новые доски. Я собирался сделать много-много капканов, а также самодельных мин из патронов, как учил Вован.

Вдруг Лена прибежала снова. В руках пачка памперсов, лицо в гневе.

— Ты что принес???

— В смысле? Памперсы! Ты ж сама просила!

— Ты читать не умеешь? Это же четверка! — Она швырнула упаковку в дальний угол.

— И что? — Я действительно не понимал, в чем проблема.

— Четверка — это большой размер!!! Надо было единичку!!!

— Блин, ну ты бы сразу так и сказала… — Я почесал молотком репу.

— Пива себе набрал, не забыл! А на ребенка тебе плевать! Я так и знала! — Лена уселась прямо на бетонный пол и зарыдала.

— Ты успокойся, в лесу еще много таких упаковок припрятано. Может, и другие размеры есть. А эти на вырост будут.

Я присел рядом и попытался приобнять за плечи.

— Не трогай меня! Отпусти! — Вскочив, она убежала наверх.

Ох уж эти предродовые истерики. Вздохнув, я заточил еще одну семку и вернулся к прерванному занятию.

Через пару часов несколько сотен дощечек с гвоздями заполнили всю оружейную. Теперь, пока темно, нужно установить их на подступах к Схрону. Одевшись, я поднялся наверх. Лена не спала, надувшись, сидела за компом, на экране пасьянс «Паук».

Я сходил на улицу и отыскал в снегу большие сани — прицеп к снегоходу. Затем принялся грузить в них импровизированные ловушки, упаковки патронов для карабина, тактическую лопату. В рюкзак все равно бы не влезло. Природа благоволила моим действиям, начиналась пурга.

В прихожей я снял с крючка «Сайгу», закинул за спину. Обернулся к Лене:

— Не скучай, к утру вернусь.

Она ничего не ответила. Укутав поплотнее лицо, я вышел за порог.

***

В свете налобного фонаря я двигался через лес, волоча груженые сани. Через час спустился к замерзшей реке. Естественный рубеж обороны. Начнем отсюда, пожалуй. Мой старый след еще выделялся на белой глади, потихоньку заметаемый колючей поземкой.

Вытащив лопату, я начал копать небольшие лунки. Вниз дощечку с гвоздем, сверху фанерку с патроном, присыпать снегом. Я представлял, сколько пендосов останутся без ног, когда сунутся на реку, и мое сердце наливалось радостью. Штук двести поставил. Максимально удобный путь через реку перекрыт. Можно, конечно, обойти, но там крутые берега, скальники. Да, вражины определенно пойдут здесь.

Покончив с минированием, впрягся в полегчавшие сани и пошел наверх. С высоких скал река была как на ладони. Хорошая огневая позиция. Я отметил для себя еще несколько подобных точек. Хрен вам, а не Схрон Санька, сучары.

Я двинулся по собственному следу в сторону дома. Через каждые десять-пятнадцать метров, на этой же тропе, выкапывал ямки поглубже и устанавливал по две доски с гвоздями. Вражеская нога провалится в такую ямку, а гвозди-челюсти алчно вопьются в заклинившую конечность. Главное самому потом не попасться.

За несколько часов, попетляв по лесу, я натоптал с десяток ложных тропок. Щедро расставил ловушки. Вернулся в Схрон до рассвета. Мягко горел ночник, Лена спала, свернувшись клубком.

Стараясь не разбудить, на цыпочках я прошел в оружейную.

Нагрузил полный рюкзак патронов для Сайги с револьвером. Прихватил несколько трофейных АК. Патронов к ним мало, но все равно сгодятся. Также собрал аптечку, перекусы, наполнил фляжку. Зюзя ободряюще подмигивала за стеклом аквариума. И тебя возьмем. Вытащив психоделическую жабу, я сунул ее за пазуху. Нужно быть во всеоружии.

Так же неслышно пройдя в прихожую, еще раз огляделся. Маленький уютный мирок посреди непрекращающегося пиздеца, холода и страданий. Кто, если не я, сохранит его?

Глава 34

Вряд ли что-то сравнится по накалу эмоций и остроте ощущений с охотой на коварную дичь. Особенно, если дичь двуногая, вооруженная до зубов. И мечтающая сама прикончить охотника. Я, как мог, старался унять душевный кипеш, война — это, прежде всего, противостояние разумов. Адреналин лучше приберечь для боя. Если он состоится, конечно. Полчаса уже я сидел в засаде на вершине скалы, а потряхивало все сильнее. Наверное, из-за семечек Спауна. Зачем съел так много?

Ну, где же эти гады? Давно, блин, рассвело. Будет обидно, если пендосы не явятся по моим следам. Я ведь так готовился. Хотя, может, Валера проявил мужество, не проболтался о моем убежище? Чуть не рассмеялся от этой мысли. Нет, Санек, это фантастика. Если Уайт захватил семью камрада, тот выдаст что угодно. Видимо, пуля промеж очков была бы идеальным выходом из ситуации…

Проверив плавность хода затвора, я в очередной раз оглядел безжизненные окрестности. Река и подступы были видны на много километров. Чем бы заняться? Запасные огневые точки оборудованы еще затемно. На каждую положил по стволу и магазину, чтоб не бегать с ними. Но основной боезапас, конечно, в рюкзаке и в многочисленных подсумках. Я пододвинул лежащий на лапнике запасной АК и принялся чистить «Сайгу». Рискованный момент, но, вроде, все спокойно.

То и дело поглядывая на речку, я закончил это приятное занятие. С трудом усидел на месте. Хотелось двигаться, что-то делать. А если они вообще не придут? Ладно, буду караулить до темноты. Холод не страшен — под курткой меня греет Зюзя. Здраво поразмыслив, лизать ее пока не стал. Это мой сюрприз, моя термоядерная бомба, на случай, если что-то пойдет не так. Да и вообще, опасно. Действие психоделиков непредсказуемо. Может превратить в супер-воина, но может случиться и наоборот.

Мимо скалы пролетела стая ворон. Я рефлекторно вскинул карабин. Стрелять не стоит. Хотя птицы упитанные. Настоящие окорочка, черт возьми! Отожрались, поди, на трупаках в Кандалакше. Пусть летят. Я опустил оружие. Проблема с едой пока не стоит, благодаря лихо отработанной в городе тушенке. Главное, забрать теперь ее из оставленных в лесу аэросаней. Неспокойно на сердце, когда припасы находятся не под контролем. Только бы никто не обнаружил, блин. Тушняк — ладно. Не прощу себе, если козлы утащат мой новый унитаз. А Ленка прикончит из-за долбанных памперсов.

Спасаясь от скуки, я съел «Сникерс». Зашло хорошо, особенно под конину. Покурил, глядя на облака. Когда уже закончится эта проклятая зима? Через пару месяцев? А может, через год, два, десять…

С титаническим усилием воли, я закрутил фляжку и убрал в клапан рюкзака. Нужно оставить на вечер. Сейчас только середина дня, а уже нормально так стало. Тревоги улетучились, ветер стих, а зимний пейзаж навевал умиротворение. А может, подремать или пойти домой? Я даже начал клевать носом. Походу, коньяк подавил дикий эффект чудо-семок. Буду иметь в виду. Но расслабляться нельзя, нельзя… Вытащив пакетик, закинул парочку. Крепкие зубы с хрустом перемололи вместе с кожурой. Вновь распахнулись усталые веки, а мышцы заколбасило, словно под высоким напряжением.

Пора завязывать со всей этой херней, Саня. Стимуляторы не доведут до добра. Конечно, обязательно. Потом. Сперва расхуярим пендосов. Они — главная угроза моего выживания. Сорвав несколько еловых веток, я методично обгрызал иголки, морщась от горечи. Это приносило пользу. Я занят хоть каким-то делом. Ну, и витамины, опять же.

***

Невидимое за тучами солнце нырнуло за горизонт. Так, блин, и не было никого. Я снова обошел позиции, поправляя маскировку. Гребанные, мать их, пендосские ублюдки! Вечно суются всюду, когда их никто не просит. А стоит приготовить щедрую ответочку — так хрен дождешься! Жопой чуют, не иначе, бляди звездно-полосатые! Мне будто заняться больше нечем, кроме как сидеть в засаде целыми днями. Сколько бы ништяков уже перетаскал в Схрон. Да и пещерный огород заждался, не обследован бункер Ульриха… Думаю, ближайшие месяцы можно вообще не показываться на поверхности — под землей хватит работы. Но сначала я должен решить проблему. Ну где же, где эти суки?

Зюзя, блин, целый день мается без аквариума. Вон, уже квакать начала в кармане. Не думал, что буду с искренним нетерпением дожидаться поганых америкашек. Да, я ждал их, но лишь для того, чтобы убить. Но если утром хотел сделать это максимально эффективным способом, то теперь — с особым зверством и жестокостью.

Эх, нервы, нервы… а я ведь, в принципе, относительно нормальный. Шифер на месте, в отличие от того же Вована. Но, блин, с другой стороны, чувствую, такими темпами скоро догоню его по степени неадеквата. Не хотелось бы… Надо возвращаться к спокойной жизни.

Сунув в зубы внеплановую сигарету, я встал на край обрыва. Неспеша расстегнул тактическую ширинку, вытащил свой мощный болт и принялся отливать с сорокаметровой высоты. Каеф. Сегодня они не придут, это ясно. Через час наступит кромешная тьма. Можно спокойно вернуться в Схрон и покемарить несколько часов, прижавшись к Ленкиным упругим сиськам. А завтра снова на вахту…

Я аккуратно стряхивал последние капли, стараясь не попасть на штаны… Сигарета выпала изо рта. По берегу речки, с той стороны, двигались, крадучись, знакомые силуэты амерских военных.

Я тут же пал ничком, снег обжег холодом через незастегнутую ширинку. Зюзя недовольно зашевелилась под курткой. Тихо, земноводное. Интересно, заметили — нет? Аккуратно выглянул. Передовой отряд, разведчики? Человек десять всего. Бойцы, присев под елками, сканировали открытое пространство. Двое что-то неслышно обсуждали, разглядывая следы. Наконец-то, бляха! Улыбка тронула мое усталое, но мужественное, лицо. Ну че встали? Давайте, идите! Мои ловушки уже заждались. Я вдохнул и выдохнул. Палец на спуске дрожал от нетерпения.

Командир отряда показал на одного из бойцов. Махнул рукой:

— Гоу!

— Ес, сэр! — сказал подбежавший солдат.

Вскинув оружие, он первым шагнул на белую гладь реки. Ха, черножопого вперед послали, расисты сраные. Остальные остались прикрывать. Что ж, грамотно. Негр, кстати, тоже оказался прошаренным. Не пошел по моим следам, двинулся параллельно. Ну ничего, у меня и там припрятаны мины. Не терпится посмотреть на их действие.

Но черные боги Африки, видимо, не торопились забрать своего отпрыска. Он уже дошел до середины. Еще немного и выйдет из сектора обстрела. Остановившись, негритос обернулся и что-то весело прокричал. Ему ответили заковыристым ругательством на английском. Поправив каску, нигга обиженно фыркнул и двинулся дальше.

Блять, он скрылся под скалой! Отряд поднялся и двинулся вперед. Идут гуськом, след в след. Сука! Сейчас, блин, спокойно перейдут на эту сторону! Пора зарядить гадам серию доброй картечи. Вдруг пендос, топавший в хвосте колонны, побежал на обгон. Почти в тот же миг раздался хлопок. Амер заорал, падая в снег и хватаясь за ногу. Остальные тут же залегли, залопотали что-то. И тут заговорила «Сайга». За пару секунд магазин опустел. Я схватил АК.

На снегу корчились четыре тела. Другие ринулись к спасительному лесу на той стороне. Одиночным огнем, как в тире, я слал пулю за пулей по бегущим, таким простым, целям. Враги падали, как подкошенные. До берега не добежал никто. Одному почти удалось, но сработала очередная ловушка, лишив захватчика половины стопы. Хотел добить, но тот упал крайне удачно, попав рожей на другую мину. Вместо башки на снегу образовалась темная клякса. Не пожалев патронов, я прошелся по всем, кто шевелился или лежал неподвижно.

Вскочив на ноги, я подхватил карабин и застегнул ширинку. Убрал пустой магазин, примкнул новый с пулями. Оставив «калаш» на позиции, яростным тигром ринулся в сторону спуска. Остался только черномазый, но жить ему недолго. Спустившись к реке, я отстрелял еще магазин по густым зарослям. Больше скрыться ему некуда.

Выждав минуту, от дерева к дереву двинулся вперед. Хм, в кустах никого… припав к земле, я огляделся. Блять, а вдруг нигга целится сейчас в меня? О, вот же его след! Судя по всему, этот житель Гарлема в панике ломанулся в чащу. Даже каску скинул и броник. А удрал-то он в сторону Схрона…

Я секунду колебался. Броситься в погоню или сперва лутануть убитых? Перетаскивать и прятать опасно. Поблизости могут быть основные силы. Выстрелы слышны далеко… Ладно, трусливый ниггер никуда не денется, там еще куча ловушек. Заберу стволы и патроны. А потом займемся чернозадым. Славная будет охота.

Быстро пробежавшись по трупакам, я собрал «эмки», магазины. С каким бы удовольствием пошарился в рюкзаках и подсумках, но время, время… Вернулся обратно и спрятал оружие на своих позициях. Затем, закинув семку, направился по следам черного.

Глава 35

Черный пытался укрыться в лесу, а я преследовал его. Стемнело, хотя, и не настолько, чтоб не различать следы. Возможно, летом ниггу выручил бы маскировочный цвет кожи, но сейчас родной снег Карелии выдавал с головой все его неуклюжие метания. Не стоит забывать и об осторожности. Я двигался короткими уверенными перебежками, больше полагаясь на слух. Отчаянный треск веток и сучьев где-то впереди. Ломится, гад, не разбирая дороги.

Внезапно будто невидимый тумблер переключился в организме. Меня разом покинули силы. Я остановился и упал на колени, зарываясь в сугроб. В висках стучала кровь, перед глазами яркие точки. Блин, что со мной? Наверное, усталость все же достала меня. Вон, даже семки не справляются. Всему есть предел… Зюзя жалобно квакнула во внутреннем кармане. Тебе надо как следует отдохнуть, Санек, шептала паранойя. Да…

Держась за ствол старой ели, я медленно поднялся. Меня бросало то в жар, то в холод. Негра и след простыл. Да и плевать на него. Вряд ли афроамериканец протянет до утра в нашем суровом приполярном климате. Мне бы самому сейчас дошкандыбать к Схрону.

Я снял рюкзак и, вытащив фляжку, сделал пару глотков ледяного коньяка. Чуть полегчало. Двигаясь медленно, будто старик — Егорыч, конечно, исключение — я через пару часов добрался до дома. След ниггера затерялся среди моих обманных следов, ведущих к ловушкам. Не, черный однозначно не жилец.

На последних резервах я ввалился в Схрон. Сил хватило только запереть входную дверь. Не раздеваясь, я опустился прямо на коврик в прихожей. Не помню, как Лена снимала с меня снарягу, вроде даже пыталась покормить. Кое-как дотащила до кровати, а там меня, наконец, вырубил тяжелый, как удар Тайсона, сон.

***

Ничего не снилось. И слава Ктулху. Хватает ужасов и наяву. Бряцанье посуды с кухни. Блин! Который час? Я же должен быть на посту! Хотел вскочить, да не тут-то было. Едва получилось откинуть одеяло. Могучие руки налились тяжестью, словно за ночь меня перенесли на планету с тройным тяготением.

— Лена… — позвал я. Но из горла вырвался слабый хрип.

Она тут же прибежала:

— О, привет! Ты проснулся? Завтрак почти готов!

Морщась от ее бодрости, я попросил:

— Принеси попить… воды…

— Сейчас!

— Сколько времени?

— Часов одиннадцать…

— Что?! — Я поперхнулся, кружка чуть не опрокинулась на постель. — Почему ты меня не разбудила?

— Ну, ты же не просил! — Лена сделала такое лицо, будто вот-вот заплачет. — Ты пришел вчера чуть живой. Ты ведь не ранен?

Она принялась ощупывать мое тело.

— Да все нормально!

— Просто я видела на одежде кровь.

— Пустяки, это не моя.

— Я так и поняла, — девушка улыбнулась. — Я закинула все в стиралку.

— Блин! Ты что! А в чем я пойду?!

— Саша, тебе нужно отдохнуть! — строго сказала она. — Лежи, я принесу завтрак в постель. Не надо никуда ходить. Сегодня воскресенье, выходной. Проведи его со мной…

— Какой выходной?! Там пендосы готовят нападение!

— Подождут до завтра твои пендосы! — Она легонько толкнула в грудь, и я повалился на подушки.

Разговор отнял все силы. Что ж за херня-то?

Лена упорхнула на кухню. Я разозлился. Блин, она совсем не вкуривает реальный расклад, мозги только сношает мастерски. Попытался встать, но в глазах снова мелькали вспышки. Ладно, нужно поесть и сделать зарядку. А потом в бой — порвать в лоскуты всех, кто сунется в мой лес!

***

Лена кормила меня с ложечки супом из оленины, злость уходила. Только стыдно было за свою слабость. Хорошая все-таки девка мне попалась. Заботливая, хозяйственная… Может, и правда никуда не ходить? Отлежаться, отъесться, выспаться? Пендосы, они же тупые, по-любому в воскресенье не воюют. У них какая-нибудь церковная служба, наверное. В бункере Валеры.

— Кушай, кушай, дорогой, — улыбалась Лена.

Я кушал, и все меньше хотелось куда-то идти. Девушка вытерла мне губы полотенцем и ушла мыть посуду. Я с нежностью проводил ее взглядом. Накатывала дремота. Как же зашибись дома. Может, сериальчик глянуть под пивко? Что мы там с Леной еще не смотрели?..

Да ты ахренел!

Холодный вопль паранойи нагло разметал спокойствие и умиротворение. Твой Схрон сейчас вскроют, как консервную банку, головорезы Уайта! Тебя будут пытать, и прирежут, но сперва всем отрядом пустят Ленку по кругу. А может, и не только ее. Они же все там гомосеки на Западе, у них это в крови. Вставай, Санек, вставай!

Скрипя зубами, я начал подниматься. Комната тут же завертелась, заходила ходуном.

— Саша, а почему ты поднялся?

Лена пристально глядела на меня, протирая тряпкой крышку от кастрюли.

— Сериал хочу включить, любимая, — ровным голосом ответил я.

— О, классно! Ты пока выбери, что будем смотреть, а мне надо белье достирать и развесить.

Она скрылась в ванной. Зашумела вода.

Так, где мой револьвер? Кобура висела на вешалке в прихожей. Там же «Сайга». Слава северным богам. А то у Лены хватило бы ума заныкать мое оружие. Держась за стены, я прошел мимо компа. А вот и лестница на склад. Главное, не делать резких движений. Неохота отключится и сломать себе шею. Я аккуратно спустился вниз. Помахал рукой Зюзе. О, Лена позаботилась о ней вчера, посадила в аквариум.

Отдышавшись, я принялся перебирать шмотки. Мой любимый костюм в стирке. Но я нашел старое летнее камуфло. С маскхалатом пойдет. Под низ натянул пару кофт и подштанников. Прислушался. Наверху по-прежнему журчала вода. Лучше свалить незаметно. Не хватало еще скандалов. Открыв аквариум, я достал жабу. Она глядела понимающе, словно царевна-лягушка. Вздохнув, я как следует, лизнул скользкую спинку. Выбора нет. Мне надо быть в норме.

Спрятав жабу в карман, пошел наверх. Но в норму я не пришел. Стены стали плавно изгибаться, в ушах затренькали дурацкие мелодии. Я поднимался наверх, отмечая прилив сил и легкость во всем теле. Ништяк. А на галюны — пофиг. Пока шел в прихожую, пространство пугающе сжималось в сингулярность, но затем комната вновь возникала, как Вселенная из Большого Взрыва. Казалось, прошла вечность, прежде чем я достиг выхода наружу.

«Сайга» с револьвером радостно прыгнули в руки. Закинув на плечи так и не разобранный рюкзак, я открыл дверь. И вздрогнул. Прямоугольник света из Схрона освещал скрюченную фигуру. В снежном коридорчике, ведущем наружу, лежал тот самый черномазый! Долбанный ниггер!

Ушел от моих пуль, миновал все тактически расставленные ловушки, чтобы сдохнуть у меня на пороге! Я даже проморгался. Вдруг это галлюцинация? Дабы удостовериться, пнул что есть силы в бочину. В ту же секунду черный подпрыгнул и пронзительно заверещал. Вытаращенные белки глаз и ослепительно белые зубы хаотично плавали на угольно черной роже. Я тоже заорал, сдергивая с плеча «Сайгу». Сзади хлопнула дверь ванной комнаты, и к нашему ору присоединился Леночкин визг.

— Не убиват! Не убиват! — лопотал нигга, когда дуло карабина уперлось промеж его глаз.

Блять, он еще и разговаривает!

— Саша! Кто там? — нервно выкрикнула Лена.

— Ниггер вонючий! — прошипел я.

— Буба кароший! Буба сдаваеться! — слова смешно, как в мультике, вылетали изо рта и растворялись в воздухе.

— Дорогая, отвернись, тебе не стоит смотреть, как я вышибу ему мозги! — Я передернул затвор.

— Точно ведь негр… — Лена выглянула из-за моего плеча, запахнув халатик.

— Буба замерзнуть, Буба бояться, Буба простой повар, не солдат! — По черным щекам катились слезы. — В лесу холодна, оченна страшна! Не убиват, плиииз!

— Саша, давай отпустим его? — вздохнула девушка.

— Тебе жалко эту обезьяну? — усмехнулся я. — Да он же приведет сюда своих дружков, блять!

— Буба не обезьян! Буба — чилавек! Ви расисти, я поняль! — Он начал пятиться.

— А ну, стой! — Я схватил его за шиворот.

Стало немного обидно, что черножопый ублюдок обозвал меня расистом. Пришла идея получше. Пинками прогнав через помещения Схрона, я втолкнул ниггера в тренажерку. Задвинул тяжелый засов.

— Саша, что ты делаешь? Зачем ты притащил его сюда?

— Будет на подземной плантации гавно месить! Расистом назвал, сучара!

— Йа будет жаловаться в ООН! — донеслось из-за двери.

— Да хоть в Гринпис, блять, — усмехнулся я.

— Ты куда вообще собрался?! Что за дела? А как же сериал? Ты меня обманул, значит?!

— Тихо! — гаркнул я. — Слушай мою команду! Жди меня, я скоро. Никому не открывать. Снаружи сотни этих гавриков бегают. Там война.

— Саша…

— Все, пока! Обезьяну не выпускать, не кормить!

— Хорошо…

***

Грозно хлопнула дверь за спиной, оставляя позади этот безумный балаган. Лес призывал, хищно переливаясь кислотными оттенками. Снег упруго скрипел под тактическими ботинками.

Дико оскалившись в безумной ухмылке, я шел, выполнять свой долг.

Глава 36

Тела пендосов на реке шевелились. Но причина была не в зомби-вирусе. Что за бред вообще лезет в голову? И не в моей криворукости. Вчера я умертвил их со стопроцентной гарантией. Вороны. Сотни жирных птиц слетелись на халявное пиршество и теперь терзали мороженное мясо, выковыривая лакомые кусочки из-под брони и военной униформы. К горлу подступала тошнота, когда я выглядывал со скалы, чтобы осмотреть местность. Пожалуй, жрать ворон я больше не буду.

Действие жабы сходило на нет, а вместе с тем накатывала усталость. Решил не лизать второй раз. Надо дать передышку организму. Похоже, пендосы не торопятся на поиски своих людей. Тем лучше. Подежурю еще денька три, а потом схожу на разведку к бункеру Валеры. Сдается мне, Уайт не стал задерживаться там, отправился дальше.

Аккуратно раскладывая по полочкам в голове планы на ближайший месяц, я то и дело проваливался в сон. Мне снилось лето, зелень, довоенная жизнь, девчонки в коротких юбках, смех. Тогда я встряхивался, возвращаясь в стылую реальность ядерного апокалипсиса, и слышал только глумливый вой ветров да карканье ненасытного воронья.

Не знаю, что разбудило меня в очередной раз. Наверно, обострившееся чувство опасности. Я поднял голову, окидывая взглядом реку. Вот, Черт! Трупаки исчезли, словно и не бывало! Лишь воронье обиженно кружило в небе. Сзади раздался едва слышный шорох. Тело само дернулось в сторону, едва не сорвавшись с обрыва. В камень, где только что была моя голова, резко ударил деревянный приклад.

— Оттыж, йокарный иконастас! На пользу уроки дедовы пошли!

— Егорыч, блин! Может хватит лупить меня по башке своей «мосинкой»? — проворчал я, отряхиваясь.

— А неча дрыхнуть на посту боевом! — строго сказал лесник. — У нас в войну за такое на месте стреляли!

— А с чего ты взял, что я на посту? — подозрительно спросил я.

— Також не сложно догодатьси! — Дед довольно попыхивал махоркой.

Закурил и я.

— Спасибо, старче. Хреново что-то себя ощущаю. Силы куда-то делись…

— А это потому, што шебутной ты больно, Санек. Лазаешь везде, в каждую дырку затычка. На вот, угостись…

Егорыч протянул мутную склянку.

Поколебавшись, я сделал глоток бодрящего напитка. Совсем чуть-чуть, чтобы не насиловать организм, а просто прогнать сонливость. Пойло подействовало. Я ощутил себя отдохнувшим и окрепшим. Надолго ли? Потом ведь опять придется расплачиваться за расход внутренних резервов.

— А ты, дед, амеров случайно не видал?

— Видал, видал… — покивал старик. — Как не видать-то, коль за лесом дед приглядыват. Сюды идуть басурмане клятые…

— Это точно? Много их? Далеко? — Я с тревогой поглядел на противоположный берег.

— Достатошно! Шо, дед просто так штоль на подмогу явилси?

Я кивнул. С появлением Егорыча сразу как-то спокойней стало на душе. Ушли нервоз и мандраж, появилась уверенность в положительном исходе дела.

— Кстати, не ты ли обронил? — Дед потянул за шнурок, из-за елки выкатились мои лыжи.

— Ништяк! Спасибо! А то заколебался уже по сугробам, как страус, прыгать.

— Та не за што! — отмахнулся он, ухмыляясь в бороду.

Мы еще раз прошлись по верху скал. Я показал все огневые точки. Егорыч одобрительно кивал. Нарвав лапника, он улегся неподалеку и застыл. Потертая винтовка грозно уставилась в молчаливый лес на том берегу. Последуем его примеру. Поправив маскахалат, я нежно обнял корпус «Сайги».

Вскоре ветер донес треск сучьев, скрип снега и обрывки фраз. Говорили, естественно, не по-русски. Да, не умеет все-таки пендосня бесшумно передвигаться по лесу. Или считают, что такой толпой им нечего тут опасаться? Егорыч затушил самокрутку и весело подмигнул мне. Я показал большой палец. Мне передалось спокойствие деда. Наверное, в войну он также спокойно глядел из окопа сквозь прицел на цепи немецкой пехоты.

Маленькие серые фигурки начали появляться из-за елей. Кто-то выкрикивал команды. Одни солдаты залегли, другие разбегались вдоль берега. Хорошо, что Егорыч убрал трупы. Они бы выдали наши позиции. Я принялся считать. Тридцать… сорок… шестьдесят… после сотни сбился. А противник все выходил и выходил из леса.

Егорыч выстрелил первым. Эхо загремело в каменистых берегах. Пендос, ступивший на лед, пал замертво. Начал стрельбу и я. «Сайга» привычно отдавала в плечо, неся вражеским захватчикам смерть и увечья. Амеры, быстро опомнившись, замолотили в ответку. Я пригнулся за камнем. Пули свистели далеко. Егорыч, быстро перезарядив «мосинку», бесстрашно высунулся. Пендосы падали, как подрубленные, от его метких выстрелов. Крики, грохот десятков стволов сливались в единую мелодию битвы.

Мы отлично использовали эффект внезапности. В снегу остались лежать полтора десятка тел. Но у пендосов многократное огневое преимущество. Зато у нас господствующая высота. Солдаты отступили в чащу, изредка постреливая. Пора менять позиции!

Я махнул деду. Тот перекатился от края и побежал к соседнему камню. Я кинулся на точку что рядом, на ходу меняя магазин. Пули жалобно звенели, высекая искры из замшелых пород. Блять, сейчас они поняли, куда бить. Перегруппируются и пойдут в новую атаку.

И точно. Минут через пять вершину скалы, где была предыдущая позиция, начали методично обрабатывать огнем. Я ждал, затаив дыхание. Чертовы стрелки скрывались среди деревьев. Вдруг из леса вынырнуло сразу несколько групп. «Сайга» вновь заговорила в моих крепких, как сталь, руках. Егорыч не отставал. Бойцы падали. Кого-то срезала пуля, кто-то ступал на мои самодельные мины. Шквал огня усиливался, но этот натиск тоже удалось сдержать. Остатки нападающих отступили обратно.

БУ-ДУМС! ТЫ-ДЫЩЬ!

Скала подо мной вздрогнула. Чем это лупят? По ходу, из подствольников? Нужно снова менять укрытие. Я пробежал на десяток метров правее. Здесь лежал АК и пара трофейных «эмок». Берег встряхивало от все новых и новых ударов. Дым, вперемешку с пылью, облаком растекался в морозном воздухе.

Что-то мне подсказывает, сейчас эти суки пойдут в атаку по-серьезке. Отсюда мне было не видно Егорыча, но оглушительные выстрелы его «моси» не стихали. Зоркий дед наверняка видит их передвижения среди деревьев. Только б не накрыло его, блин.

И тут сквозь дымовую завесу я разглядел большую группу солдат, пересекающую речку чуть дальше, метрах в трехстах. Схватив «калаш», я короткими очередями попытался их прижать. Но бойцы ломились упорно. Да и далековато для прицельного огня. Блять, просекли уж поди, что нас всего двое, пытаются обойти, гады! Тут же вокруг меня засвистели вражьи пули. Пришлось укрыться. Подхватив стволы, я побежал к Егорычу. Видел он, что нас обходят? Надо ему сказать.

Старче выбрал хорошее место. Укрывшись в расщелине, он напевал старую солдатскую песенку, стрелял, перезаряжался и мастерски матерился, когда рядом звенели рикошеты. Пендосы вышли из укрытий и двинулись на штурм.

— Егорыч, они обходят! — крикнул я, поливая огнем наступающие ряды.

— Хде?!

— Там!

— Тикать надобно!

Это было ясно и без слов. Старче отполз от края и махом встал на лыжи. Я последовал его примеру. Ништяк, теперь у нас преимущество в скорости. Пендосы увязнут в снегах. Только куда бежать? Отходить в Схрон?

— За мной, горемыка! — Дед мощно оттолкнулся палками и сквозанул меж елок.

Закинув за спину карабин, я погнал следом. Спереди болтался последний АК с полным рожком. Потрепанный полушубок мелькал впереди, появляясь и исчезая. Куда он едет? Там же группа, которая пошла в обход!

— Егорыч, стой! Не туда!

Он, похоже, нихрена не слышит! Начался уклон. Старик пригнулся, набирая скорость. У меня аж ветер запел в ушах, но я старался не отставать. Деревья неожиданно расступились, мы вылетели на открытый склон. По нему медленно поднимались амеры, прорубая ступени. Дед, откинув палки, пронесся среди них. Приклад винтовки мелькал, раскидывая, будто кегли, незадачливых альпинистов. А тут открыл огонь и я. Автомат затрясся в руках. Солдеры с воплями срывались вниз, оставляя на снегу кровавые следы. Впереди трамплин! Егорыч лихо взмыл в воздух, взмахнув полами фуфайки. Я сгруппировался. Вжух! Земля ушла из-под ног. На лету мне удалось подстрелить еще парочку вражин, на жопах съезжающих вниз.

Бамс! Я приземлился среди трупов на гладь реки.

— Ходу, Санек, ходу! — торопил дед.

К нам уже разворачивались основные силы. Свистели пули, взметались снежные фонтанчики там и тут. Старче вел на тот берег. Теперь мы их обходим? Но нет. Вломившись в лес, Егорыч повел в противоположную сторону. Пробежали еще немного и уперлись в бурелом.

— Сымай! — пропыхтел дед, скидывая лыжи.

Пока я возился, он уже скрылся среди нагромождений поваленных деревьев. О, снова пойдем партизанскими тропами! Еле протиснувшись в узкий лаз, я оказался в полумраке на дне оврага. Знакомое местечко. Мы же уходили этим путем от бандитов Сергеича! Оставив лыжи, я припустил за прытким дедом. Кажется, я понял его задумку, мы возвращаемся к реке. Впереди посветлело. Ветеран плюхнулся ничком и раздвинул сухую траву стволом «моси». Я расположился рядом.

Пендосы всей толпой двигались посередине русла, ощетинившись автоматическими винтовками. Переглянувшись с дедом, мы дружно открыли огонь. Моя картечь сшибала ублюдков пачками, а точные хэдшоты Егорыч валили всех, кто пытался отстреливаться. Ееее! Получайте, суки! «Сайга» раскалилась докрасна, я только успевал менять магазины. Остатки амеров, поняв, что ловить на этом направлении нечего, принялись отступать.

Блин, жаль не всех загасили! Десятки трупов устилали лед, но еще дохрена успели отойти безнаказанно. Я дернулся в атаку, но дед поймал за плечо и строго посмотрел. Этого оказалось достаточно, чтобы ярость боя отпустила меня.

— Пущай отступають! — Дед вытащил махорку.

Я похлопал карманы. Свои сигареты, видать, выпали. Угостился табачком лесничего.

— Думаешь, не полезут больше?

— Сегодни-то уж точно нет, коли так обломалися, — усмехнулся старче.

— Интересно, куда они двинут?

— Знамо куды — в Лесхоз!

Я задумался, пуская клубы горького дыма. Значит, они покинули бункер Валеры… похоже, пора его проведать. Не будем терять времени. Надеюсь, ему удалось выдержать осаду.

Глава 37

Приятнее всего — смотреть на врага в перекрестье прицела, оставаясь при этом в безопасном укрытии. Возле входа в бункер Валеры горел костер. Рядом с ним пяток пендосов. Передают по кругу бутылку. Тушняк идет на закус. Понятно. Добрались до припасов очкарика. Почерневший люк в убежище был приоткрыт. Мы с Егорычем решили подождать, когда солдаты как следует набухаются. Неохота стрелять, будем работать ножами.

К бункеру добрались затемно и вот уже второй час сидим в засаде. Да, враги оставили здесь охрану, а основные силы отошли, как сказал Егорыч, в деревню лесхозовцев. И, думаю, завтра нагрянут сюда, а потом попытаются вновь пробиться к моему Схрону. При поддержке деревенских, скорей всего. Так считал мой внутренний параноик, и я был с ним согласен.

Взрыв смеха возле костра заставил сжаться мои крепкие зубы. Шуточки шутят, твари. А я даже не знаю, жив ли камрад. А может, его вместе с семейством отвели в деревню? Вряд ли. Зачем военным лишняя обуза? Походу, всех пустили в расход. Неожиданно из бункера высунулась морда. Командир, похоже. Солдаты сразу притихли, спрятав бутылку. Попиздев немного, мордатый скрылся внутри. Едва он исчез, пендосы продолжили.

Похоже, они думают, что в полной безопасности? Несколько минут спустя один из бравых вояк, пьяно шатаясь и расстегивая ширинку, направился в темноту. Я жестом спросил Егорыча, может, завалим этого? Но, повернувшись, обнаружил, что старого уже и след простыл. Опять ушуршал куда-то! Что ж, справлюсь и сам.

Вытащив из ножен свой тактический клинок, я начал подкрадываться. Зюзя во внутреннем кармане зашевелилась, в предчувствии драки. Но пендос, только что беспечно журчащий, исчез. Что за дела? Из-за дерева, где стоял амер, показалась бородатая физиономия лесника. Я облегченно выдохнул.

— Эй, Хартман, ты где, мать твою? — забеспокоились у костра. Эту фразу я понял без труда.

— Дайте посрать спокойно, гребанные ублюдки! — сипло выкрикнул я на английском.

— Ха-ха, ну смотри, тебе тогда ничего не останется, засранец!

Пендосы вновь захохотали, подкидывая давно мертвому рядовому Хартману советы в важном процессе дефекации. Бойскауты, блять. Ведут себя словно на пикнике, а не на вражеской территории. Не вижу Егорыча, но знаю, он, как и я, зловеще подбирается к беспечным янки.

Подкравшись, я дернул за голову ближайшего пендоса, лезвие хищно рубануло гортань, обдавая остальных ротозеев красным фонтаном. Пока они щелкали ебальниками, мой нож с хрустом по рукоять вонзился в висок еще одного оккупанта. Остальные начали подскакивать, но с крыши бункера уже летел разъяренный Егорыч. Пару секунд — и все было кончено. Мерзко шкворчало упавшее в костер тело.

Вытерев клинок, я убрал его в ножны. Теперь у меня в руках «Сайга» и полный магазин картечи. Егорыч тем временем, заглянул в бункер.

— Ну че там? — шепотом спросил я.

— Чисто, кажись! — ответил дед.

— Тогда прикрывай!

Сдвинув старого в сторону, я первый проник в знакомый коридор. Пригнувшись, тактическими перебежками ринулся вперед. В первом помещении пусто. Всюду следы борьбы. Шкафы перевернуты, затоптан ковер, пустые консервные банки, бутылки…А ведь такая уютная гостиная была… Я махнул рукой, подзывая Егорыча.

Из недр бункера доносились странные звуки. Пройдя коротким коридорчиком, я заглянул в другое помещение. Здесь, как я помню, располагалась кухня. Тут же отпрянул назад, показав один палец. Егорыч понимающе кивнул и вытащил нож.

На кухне был такой же разгром, среди этого хаоса орудовал тощий пендос, подъедая остатки продуктов. У ног его вился Фидель. Слава Ктулху, хоть котяра жив. Неожиданно ублюдок взмахнул ногой, раздался жалобный мяв, котэ вылетел в коридор, словно рыжий мячик. В тот же миг старче метнул свой кинжал. Американец замер. Баночка с недоеденным зеленым горошком чуть не покатилась по полу, но я успел подхватить вместе с оседающим телом, чтоб не сбрякало. Где-то здесь ошивались и другие.

Мы пошли дальше. Я заглядывал в каждую комнату, готовый в любую секунду открыть огонь. Детская, спальня Валеры, бабкина комната — везде пусто. Хм… здесь есть еще помещения? Очкарик ничего не рассказывал… в бойлерной тоже никого, но я увидел кое-что — открытый люк в полу и ступени, ведущие вниз. Ага, нижний ярус.

Спустились в темный коридор. Впереди брезжил свет из открытой комнаты. Подобравшись ближе, я услыхал странные звуки. Охи, вскрики, шлепки. Бля, сука, что творят эти сволочи? Только бы не с детьми. Грозной тенью я метнулся к дверному проему и увидел странную картину.

Похоже, здесь была мастерская Валеры или что-то типа этого. Всюду стеллажи с электроникой, непонятные приборы, провода. На столе монитор транслировал лютое порно с брызгами и прочим. Наверное, из коллекции Валеры. Я увидел мясистый затылок амерского сержанта, правая его рука молотила на максимальной скорости. Тьфу, блять. Даже жалко патроны тратить! Кивнул Егорычу. Тот, усмехнувшись, шагнул вперед и вогнал лезвие штык-ножа в основание черепа.

— Непотребство бесовское! — От пинка сурового валенка кресло с мертвецом откатилось в угол.

Я подошел и вырубил, наконец, порнушку. Сразу стало тихо, только гудели эти аппараты.

— Где, блин, Валера с семьей могут быть?

— Того дед не ведает, — пожал плечами Егорыч. — Надобно пошукать везде, как следует…

— Согласен…

Впрочем, шанс найти кого-то живым был, скажем прямо, минимален. Сдерживая ком в горле, я направился дальше. Коридор терялся в темноте. Я достал налобный фонарь. Охренеть, конечно, очкарик тут понастроил. Только один хрен, ему это не помогло. Трусливый безалаберный дебил. Сам попался и семью подставил.

Тоннель вывел к массивной двери. Заперто. Что там еще такое? Видно, что ее тоже пытались вскрыть, но безуспешно. Постучал прикладом. Звуки эхом разлетались в подземелье.

— Мяу! — Из темноты вышел второй кот Валеры.

— Кис-кис-кис… — Я погладил подбежавшего котика. — Ну что, пушистый, где твой хозяин?

Снова мяукнув, он принялся скрести лапками оплавленную дверь.

Внезапно что-то лязгнуло. Створка задрожала, медленно отодвигаясь. Мы с Егорычем вскинули ружья. Щель становилась все больше, оттуда лился белый яркий свет. Шумно вздохнув, дверь открылась полностью. Я опустил дуло «Сайги». В ослепительном сиянии, словно Иисус Христос, стоял Валера.

— Так, блин, Саня! Ты почему так долго?

***

После того я как заехал охреневшему очкарику по мордасам, мы немного поорали друг на друга. Егорыч сходил закрыть внешний люк. Потом засели в мастерской Валеры, где он рассказал, как удалось заныкаться от пендосов. Все родственники спаслись, очкарик успел подать им условный сигнал. Те укрылись за бронедверью на нижнем уровне, а сам камрад, вырубив свет внизу, умудрился удрать. Сейчас жена и дети занимались уборкой. Теща до сих пор в неадеквате. Опять сидит в своей комнатухе и пялится в теле-шоу.

— Шо, мож за освобождение того? — спросил вернувшийся Егорыч, выразительно глядя на очкарика.

Тот подскочил, открыл один из серверов и вытащил бутыль коньяка.

— Заначка… — пояснил он. — Только Люсе не говорите.

— Ты мне, кстати, должен, помнишь? — сказал я.

— Нет. — Глаза под стеклами очков удивленно моргали.

— Блять, Валера, по-хорошему, тебя грохнуть бы надо за твои подставы! ФСБшник гребанный!

— Харош лаяться! — гаркнул Егорыч и присосался к бутылке.

— Эй, хватит! — одновременно выкрикнули мы с Валерой.

— Хде ищчо фашисты клятые?! — вращая глазами заорал дед. — В атаку! За Сталина!

И пулей умчался наверх.

Валера нажал клавишу интеркома:

— Люсечка, выпусти, пожалуйста, Егорыча в лес. Ему нужно прогуляться.

— Охренеть, как тут у тебя все продумано… — сказал я, приложившись к бутылке и закурив. — Колись давай, что за игру ты ведешь?

Очкарик погрыз ноготь, налил в стаканчик и выпил дозу коньяка.

— Ну, Саня, понимаешь… я не могу…

— Задрал сиськи мять! — заорал я, хватая за грудки и от души встряхивая тщедушное тело. — Тут все из-за тебя головой рисковали! Я, Егорыч, Вован! Там наверху такая война развязалась, а ты сидишь, сука четырехглазая, в тепле, конину жрешь, да дрочишь на порнуху, блять! Залупа ты очкастая, а не офицер Федеральной Службы Безопасности!

— Саня…

— Пошел нахуй!

Схватив бутылку, я залпом влил в себя остатки. Валера, отпрянув, упал на стул, медленно снял очки. Тощие пальцы принялись тереть покрасневшие глаза.

— Ты прав, Саня… — Он поднял голову. — Никакой я не офицер…

— Да! Ты — жалкий пиздаболишка! А еще выживальщик, называется!

— И я не выживальщик. И это не мой бункер…

— Что??? Так ты врал все это время?

— Понимаешь… так получилось… мне пришлось обмануть тебя, чтоб защитить семью. Я не был до конца уверен, что тебе можно доверять. Вдруг бы ты меня прикончил, если бы узнал правду…

— Какую еще правду?

— Я простой инженер… ну, айтишник немного…

— А чей это бункер? Кто его построил?

— Это резервный командный пункт Министерства Обороны. Объект «Казбек-17». Давно, еще до войны, наша фирма получила подряд на техническое обслуживание, замену оборудования… и… ну, так получилось, что я знал пароли доступа, ведь я настраивал систему безопасности…

— И когда настал БП, ты ломанулся сюда? Что ж, я бы так же поступил.

— Я наведывался сюда и раньше, Саня. Смотри, видишь эти стеллажи?

— Ну. — Я оглядел полки с гудящими ящиками. — Что это?

— Это «асики». Незадолго до БП, — продолжил камрад, — начался хайп крипты… ну криптовалюты, биткоины, эфирки, зеткэш… и я понял — это мой шанс! Наш с Люсечкой шанс выбраться из ипотечной кабалы, съехать, наконец, от тещи! Тогда я влез в кредит и купил на миллион рублей оборудование для майнинга. Ну, для добычи крипты. Дома, конечно, ставить все это было некуда, да и Люся не знала… она бы убила за кредит! Тогда я вспомнил про это место… «Казбек-17». Здесь халявное электричество, атомный реактор. Я сказал жене, что поехал в командировку на неделю, а сам занимался установкой и подключением «асиков». И я начал майнить биткоины! Еще бы месяц, и закрыл бы кредит! Но перед началом Пиздеца, курс неожиданно пошел вниз. Не пошел, а полетел! Камнем! За несколько дней я поседел наполовину! А потом начал искать причину, рыть интернете и понял, что надвигается нечто ужасное, серьезное. У меня был удаленный доступ к бункеру, мы ведь были на аутсорсе… начали проходить странные команды. И я нашел сайт выживальщиков, за ночь прочитал кучу статей, тем, форумов, а наутро вывел в кэш все, что намайнил. Да, в минус, но на эти деньги я купил ружье и патроны. С рук, без лицензии… Знал бы ты, сколько трудов мне стоило собрать своих и приехать сюда. Люсечка упиралась до последнего…

— Ну ты даешь! — воскликнул я, когда Валера умолк. — Отжал бункер у вояк!

— Так уж вышло… — робко улыбнулся очкарик. — Но в этом и проблема. Военные. Они вышли на связь через несколько дней после ядерных ударов.

— То самое командование…

— Да. Они требовали, чтобы я назвал свое звание, допуски… не мог же я сказать, что забрался сюда незаконно. Ну и представился офицером ФСБ, который приехал проводить ревизию технического состояния, когда все началось…

— Так значит, армия сохранилась?

— Жалкие остатки. Но они собирают силы, восстанавливают вооружение, технику. Я докладывал им обо всем, что происходит вокруг.

— Так почему тогда пендосы уже столько месяцев кошмарят округу? Почему их не выбили до сих пор?

Валера пожал плечами:

— Они сказали, ближе к лету направят две батальонно тактические группы на Мурманск. Ну, и нас заодно освободят…

— Так долго ждать! — Я ударил по столу. — Хотя, это хорошая новость. Но к лету… Давай, вызови их, пусть наступают прямо сейчас!

— Как вызвать? Я же ничего не решаю.

— Напизди им что-нибудь! Ты ж программист, думай!

— Никто не будет меня слушать…

Мне пришла идея:

— Скажи им, что пендосы захватили несколько наших боеголовок и собираются шарахнуть!

— Куда шарахнуть?

— По уцелевшим городам. Блять, кончай тупить! Звони, давай!

— Что, прямо сейчас?

— Да! — Я сдернул очкарика со стула и толкнул к пульту связи.

— Ладно, давай попробуем… — вздохнул он.

Очкарик принялся крутить ручки настройки, в динамиках шипели волны эфира. Я подошел ближе. Сердце учащенно билось. Наконец-то, связь с Большой Землей. Армия. Они придут и положат конец творящемуся беспределу. И небо над Карелией расцветет победными салютами…

— Саня… — Валера, покашлял, обернувшись ко мне. — А что если они выгонят нас из бункера? Куда я пойду с семьей?

— Не сцы! У меня под Схроном база нацистов, забыл? Сделаем там оранжерею! Как планировали! Не переживай!

— Хорошо… Люсечке это не понравится, конечно…

— Вызывай!

Валера подвинулся к пульту и, нажав кнопку микрофона, заговорил:

— К-каз-збек… «Казбек-17» вызывает «Базальт»! «Казбек-17» «Базальту»! Ответьте! Важная информация!

Валера, как заведенный, бубнил в микрофон, но лишь треск помех доносился в ответ. Блин! Почему они не отвечают? Или очкастый опять меня дурит? Моя ладонь легла на рукоять револьвера.

И в этот момент с той стороны пришел ответ:

— «Базальт» «Казбеку»… фшшш… пшшш… на связи… слышу вас «Казбек»! — Суровый хриплый, с нотками металла, голос. — Говорите! Что там, блять у вас на этот раз?!

Глава 38

— Саня, долго еще идти? Я заколебался! — в очередной раз простонал Валера.

Как же достал этот очкастый нытик. Мрачно посмотрев на лже-ФСБшника, я ответил:

— Надо было заниматься тренировками, а не вату катать целый месяц в своем бункере!

— Эй, мы, кажется, договорились не поднимать больше эту тему!

— Тогда, просто захлопни пасть, камрад, — посоветовал я, — верещишь на весь лес, как баба.

— А кто нас услышит? Пендосы-то в деревню отошли…

— Хрен знает, кто тут еще ползает, блять…

«Сайга» в моих крепких руках, как обычно, наготове. Заснеженный лес безмолвно наблюдал за нами в предрассветных сумерках.

Вчера, получив ответ командования, мы долго спорили. Помощь, сказали, придет через семь-десять дней. Прямо как почта России. В нашу сторону, оказывается, выдвинулась 138-ая и 200-ая ОМсБр. Что это за части и какой у них состав, я не очень представлял, а связной не стал уточнять. Валера предлагал отсидеться в бункерах и не рисковать лишний раз. Я же хотел немедленно отправиться к Лесхозу. Нашим войскам понадобятся разведданные для нанесения удара. В итоге айтишник согласился. Крайним доводом стало, что его точно вышвырнут из убежища, если не будет приносить пользу армии.

В итоге, к деревне отправили Егорыча, договорившись через день присоединиться к старче. Мы зарисуем деревню со всех ракурсов, отметим оборонительные рубежи, пулеметные гнезда, точное количество солдат противника. И отправим в штаб. А когда подтянутся наши, вместе с ними разнесем в щепки вражье гнездо. Правда, сначала нужно решить проблему с мирными. Если они там есть, конечно, эти мирные. Может, вся деревня замешана в грязных делишках Карловича и его ублюдков. Это тоже нужно проверить.

Но потом. А сейчас надо починить аэросани и доставить добычу в Схрон. Валера должен в этом помочь, дабы хоть как-то искупить свои косяки. По моим прикидкам, скоро мы выйдем к месту, где спрятан полный ништяков аппарат. Легкое беспокойство терзало душу. А если пендосы наткнулись на мою нычку, когда драпали с Кандалакши? О, если это так, Санек будет люто-бешено мстить! Особенно, если что-то случится с унитазом.

— Санек, я хотел спросить кое-что… — сказал Валера.

— Что? — нехотя ответил я.

Походу, этот балбес не понимает, что такое режим тишины.

— Помнишь, ты говорил, что начнешь писать книгу?

— Ну. — Я ловко перепрыгнул поваленное дерево.

— И как успехи, много написал? — Камрад перелез с трудом, едва не порвав штаны.

— Когда мне, по-твоему, этим заниматься?

— Просто я подумал… в разных фильмах, книгах, сериалах у главного героя всегда есть умный друг, который разбирается в технике, выручает и направляет… ай, блин! — Очкарик зацепился ремнем «Вепря» за ветку.

— Ты на себя что ли намекаешь? — Я усмехнулся, оборачиваясь.

— Да чтоб тебя, зараза! — Валера, наконец, освободился из лап коварной ели. — Естественно. Я рад, что ты так догадлив, Саня. Что бы ты делал без меня, а?

— Не знаю, что за фильмы ты смотрел, Валера, но обычно в блокбастерах присутствует друг-долбоеб, задача которого — смешить публику. И я знаю, кто подойдет на эту роль в моей будущей книге…

— Что?!

— Тихо!

Я замер, тактически припав на колено и вскидывая карабин. Валера с раздражающим запозданием последовал моему примеру. Хоть бы с предохранителя снял.

— Что там? — прошептал он.

Глаза его под очками нервно зыркали по сторонам.

— Впереди кто-то есть, — так же шепотом ответил я. — Какой-то звук. А ведь мы почти на месте…

— Сдается мне, кто-то нашел аэросани раньше нас, — блеснул дедукцией Валера.

Я до боли стиснул зубы и процедил:

— Прикрывай.

***

Я двигался, словно тигр, стараясь не шуршать ни единой веточкой. Обогнув несколько елок, увидел присыпанный снегом корпус аэросаней. Вот гадство — дверца открыта! А ведь точно помню, что закрывал. И следы кругом… ушей снова коснулось какое-то дзиньканье, чавканье. Я медленно обошел аппарат, держа наготове «Сайгу».

Открылась такая картина. На карточках, спиной ко мне, сидит охреневшее тело и что-то жрет. Воротник драной фуфайки подрагивал. Прямо как зомби над трупом. Я кашлянул. Колдырь стремительно повернулся. В руке нож, дикие, навыкат, шары на бледном тощем лице, изо рта валятся куски тушняка. Взвыв, гад подпрыгнул, с башки слетела шапка, обнажив лысый череп, под полами телогрейки мелькнуло зеленое. Я аж вздрогнул, нажимая на спуск. БУ-БУХ! Заряд картечи сбил подлеца на лету.

— Кто это? — Валера осторожно высунулся из-за аэросаней.

— Гребаный веган! — Я пнул мертвое тело. — Сука! Десять банок тушняка сожрал!

Остальное, слава северным духам, были в целости. Что же творится в Кандалакше, если оттуда разбегаются даже верные подданные Белого Брахмы? Не иначе, Вован устроил дедовщину…

Пробежав по окрестностям, я никого больше не обнаружил. Тот шнырь пришел один. Хоть это радует. Нужно убираться отсюда поскорее. Неспокойно как-то.

Валера, вытащив из рюкзака инструмент, принялся ковыряться в моторе. Я хотел помочь, но камрад проворчал, мол, не мешай. Ладно, блин. Достав из салона кеглю пиваса, я думал промочить горло. Хрен там — пиво замерзло напрочь. Тогда я начал метать нож в сухое дерево, оттачивая боевые навыки. Это занятие немного уняло душевную боль от потери части тушенки.

Часа через полтора, Валера подошел, вытирая от масла руки:

— Готово! Заводи!

— Уже все? А в чем была проблема?

— Да пустяки, датчик и бензонасос… подшаманил немного… — улыбнулся камрад.

— Ну, ты мега-мастер!

— Да ладно, ерунда… теперь, надеюсь, ты не выставишь меня клоуном в своей книжке?

— Хм… я подумаю…

— Что?!

— Ладно, я шучу! Давай, заводить эту колымагу.

Забравшись внутрь, я нажал пуск. Движок откликнулся басовитой дрожью, закрутился трехлопастной пропеллер. Йееее! Валера запрыгнул и прикрыл дверь, устраиваясь на подгузниках, тушняке и пиве. Врубив музло, я дал по газам.

***

— Держи, дружище, только много не пей, завтра на вылазку! Помнишь?

Я протянул Валере кейс мороженного пивчанского. Ничего, в тепле оттает.

— Да-да… У меня все записано в ежедневнике! — Он поправил очки, принимая бонус.

Мы остановились неподалеку от бункера айтишника.

— О, кстати! — вспомнил я. — Можешь вот это починить?

Раздвинув ништяки, я начал вытаскивать запчасти Стаса Михайлова. Глаза Валеры возбужденно заблестели.

— Ого, это же киборг! С «Арены Жести»! Где ты его нашел?

— В Кандалакше завалялся… ну, так что, возьмешься?

— Постараюсь! Не терпится изучить конструкцию! Настоящий киборг, блэт!

— Ладно, до завтра!

Оставив абсолютно счастливого камрада, я пошуршал к Схрону. Думаю, Валера справится, он же программист. Такая боевая единица, как Стас, значительно усилит нашу стратегическую мощь! А когда расправимся с пендосней, можно приобщить его к сельхозработам. Пусть пашет на огороде. Вместе с ниггером. Хотя… черножопого тогда можно пустить на удобрения. Его же надо кормить, следить, чтобы не сбежал. Проще в расход. Боевой робот сможет работать за десятерых.

***

Изрядно попетляв, чтоб не нарваться на патруль пендосов, я приехал к Схрону. Первым делом бросился внутрь. Все-таки неспокойно, что Лена там одна с этим Бубой. Но все было в порядке. Когда я распахнул дверь тренажерки, черный испуганно вжался в угол. Оставил ему бутылку с водой и кусок сушенной оленины. Не стоит морить раба голодом. Еще неизвестно, починит ли очкарик Стаса Михайлова.

Даже не отхлестав черного ремнем, я снова запер его. Из-за двери слышалась голодная чавкотня. Ништяк. Негр взаперти, на кухне варится обед. Я принялся перетаскивать из саней коробки с тушенкой. Вскоре, Лена присоединилась ко мне, сказав, что давно не дышала свежим воздухом. Но таскать тяжести я не дал, пусть лучше памперсы разбирает. Девушка восхитилась добычей, даже не пожурив за такое количество пивондрия. Мне было очень приятно.

Закончив разгрузку, я взял лопату и немного расширил снежный гараж, где раньше стояли снегоходы. Загнал туда аэросани и тщательно замаскировал.

После обеда мы просто валялись, обнявшись, на постели. На экране любимый сериал. Правда, пришлось сделать погромче, потому что негр начал что-то голосить. Может, все же отхлестать его? Но умиротворение, охватившее мой организм, заставило забить на это дело. Поскорей бы закончилась гребаная война. Как хорошо жить в мире.

***

Я поднялся в 2:59, ровно за минуту до звонка будильника. Быстро одевшись, поцеловал спящую Лену. Надеюсь, и в этот раз получится вернуться. Проверил, как ходит затвор «Сайги». Крутанув барабан револьвера, вложил в кобуру. Ерундовая вылазка предстоит. Главное, все разведать тихо и незаметно. Ну его нафиг эти перестрелки, дождемся наши мотострелковые бригады. Я подхватил заранее собранный рюкзак. Лена сложила туда свежепостряпанных пирожков.

Пока, Схрон!

Я скоро вернусь.

Глава 39

Суровый ветер с моря раздирал серое полотнище облаков. В свете луны лес блистал мириадами хрустальных пылинок. Хреново дело. Лыжи, скрипнув, остановились. Сняв налобный фонарь, я выключил и убрал в карман. Конечно, проще будет зарисовывать позиции пендосов, но ведь и нас гораздо легче засечь.

За пару часов резвого бега я достиг бункера Валеры. Точнее, резервного командного пункта, присвоенного ушлым айтишником. Трупы пендосов куда-то делись, на гермодвери висел новый домофон. Что ж, очкастый не сидел сложа руки.

— Выходи, Валера, — сказал я, нажав кнопку, — пора.

— Иду. Погоди пять минут, — донеслось в ответ.

Ладно, подождем. Таким макаром наш четырехглазый друг имеет все шансы на искуплении вины перед боевыми товарищами. Лишь бы не накосячил, блять, в этой вылазке. Я сунул руку за пазуху и достал… нет, не Зюзю. Жабу оставил дома, она еще в прошлый раз, наверное, охренела от моих прыжков, беготни, грохота выстрелов… Фляжка приятно легла в ладонь. Разгоним кровь перед рейдом. Отпив чуть-чуть, грамм сто, я закурил.

Вскоре появился Валера.

— Фидель, кыш домой, кыш! Я тебя не беру!

Люк с грохотом захлопнулся, оставляя на той стороне обиженный мяв.

— Что это ты тащишь? — Я поглядел на объемистый рюкзак.

— Кое-что… потом покажу… — Луна ехидно отражалась в линзах его очков.

Опять нарывается, гад. Чую, придется подправить диоптрии.

— Заколебал темнить! — проорал я, как следует, встряхивая камрада за шкварник. — Говори!

— Санек, отпусти! Ты чего, набухался что ли? Совсем крыша едет, прямо как у Вована…

— Ты прав, извини. Что-то бомбануло просто… — В три глубоких затяжки я добил сигарету. Нервы ни к черту, блин. Гребаная война…

— Квадрокоптер там у меня, — пояснил Валера.

— Чего?

— Квадрокоптер, ну! Я к нему камеру приделал. Запустим над поселком и все заснимем!

Мы двинулись через лес, снег мягко скрипел под лыжами.

— Не знал, что у тебя есть такие девайсы.

— Сам сделал, — похвастал айтишник, — у меня ж руки, в отличии от некоторых, не из жопы растут.

— Ну, хоть на что-то сгодишься. Все равно стрелять из своего «Вепря» толком не можешь.

— Стрелять — много ума не надо. А я предпочитаю использовать то, чем наградила меня эволюция — свой острый, как бритва «Джиллет», разум!

Я не стал комментировать эту наглую ложь, только спросил:

— А почему бы отсюда не запустить эту хреновину?

— Радиус действия не очень большой, пару километров.

— Да, маловато. Но это все равно лучше, чем самим лезть в пекло.

— Вот-вот.

— Кстати! — вдруг вспомнил я. — А что со Стасом? Удалось отремонтировать?

— Весь день ковырялся, много непонятного… — признался камрад.

— Твой сверх-разум не справляется?

— Это же киборг! Робот! — взвизгнул он. — Думаешь так просто?

— Ладно, ладно, не мороси. Просто спросил.

— Ну, если восстановить не удастся, проц вытащу, комп себе проапгрейжу. В игрухи хоть поиграю на фулл-настройках.

— Ты еврей, реально.

— Да пошел ты!

— Не боишься под трибунал угодить, когда наши придут?

— За что?

— За порчу государственного имущества, например.

— Да я ж пошутил насчет игр! — Сходу переобулся очкарик.

— Ну-ну…

***

Часа через три, под утро, прибыли на место. Самой деревни, конечно, не видать. Так близко решили не подходить. Но лай собак, возгласы, стук топоров свидетельствовали о том, что народ там активно к чему-то готовится. Возводят оборонительные укрепления, суки. Где Егорыч, интересно? А вдруг его поймали? Да не, старый партизан — бог лесных просторов. Хрен кто его изловит.

— Давай, распаковывай свою приблуду, — велел я.

— Да, площадка подходящая… — Валера поправил очки. — За деревья не зацепится, надеюсь.

— Вот и посмотрим, откуда у тебя руки растут.

Недобро глянув на меня, айтишник принялся доставать из рюкзака все необходимое. Сам, аппарат, ноутбук, аккумуляторы и даже раскладной стульчик. И наконец… ну, ни хрена ж себе! Очки виртуальной реальности!

— Через эту штуку будешь смотреть?

— Конечно! — Валера с довольным видом подключал аппаратуру.

— Ну смотри не обосрись там в небе! — высказал я добрые напутствия.

— Ха! Да у меня в «Вар Тандере» десять тысяч вылетов!

— Ладно, ас, покажи нам класс.

— А шо энто вы тута затеяли, хлопцы!

У меня чуть сердце не выпрыгнуло из груди. Егорыч подкрался, как всегда, незаметно, словно индеец племени Чероки.

— Привет, старче! — Я убрал от греха подальше фляжку, к которой только что прикладывался.

— Шо энто за безобразие такое вы удумали, ась? — Дед, закинув за спину винтарь, склонился к Валериной технике.

— Воздушная разведка, — ответил я. — Сейчас наш профессор удаленно отснимет деревушку. Если не разъебет, конечно, об первую же сосну.

— Егорыч, не тряси бородой, здесь же тонкая электроника! — зашипел очкарик.

— А шо, у деда мытая завсегда борода! — Старче громко схаркнул и отвернулся. — Напридымувають техники проклятой, жужжат потом над лесом, зверя тревожат!

— Ладно, старче, не кипятись, — сказал я. — Идея и в самом деле годная. Мы ведь будем на безопасном расстоянии.

— Тревожно деду. Много там злыдней энтих засело.

— Не боись, Егорыч, сделаем дело и обратно.

Валера за пять минут все приготовил. В шлеме он напоминал космонавта. Тихонько загудели маленькие пропеллеры, когда он нажал кнопку на джойстике.

— Ты хоть пристегнулся? — спросил я.

Он только отмахнулся:

— Погнали!

Квадрик, словно механический нетопырь, взмыл в воздух сразу на десяток метров. Заложил вираж над поляной.

— Охо-хо! — Валеру повело на стуле, чуть не падая.

Я придержал его. Затаив дыхание, поглядел на экранчик лаптопа. Там тоже транслировалась картинка с камеры. Вековые ели медленно уплывали вниз. Среди них промелькнула полянка с тремя темными точками. О, да это же мы.

— Бесовская бандура! — ворчал Егорыч. — Лучше бы бонбу тудыть присобачили, больше б пользы было, итицкая сила!

Да, дед прав. Было бы прикольно отправить пендосне такой подарочек. Только утащит хлипкий аппаратик заряд нужной мощности? К чему гадать напрасно? Скоро ведь подъедут войска, и всем нашим бедам конец.

Я принялся следить за экраном. А очкарик и впрямь ловко управлялся. Даже стыдно стало, что подъебывал его. Квадрокоптер набрал метров двести, лес под ним закончился, пошли вырубки, затем большая плешь и квадратики домов — деревня. Тонкие пальцы Валеры стучали по клаве, сохраняя скриншоты. Молодец, камрад, давай! Другая его рука до белизны стиснула джойстик.

— Блин, мелковато, надо пониже спуститься, — процедил он сквозь зубы.

— Палево, друган! Могут засечь.

Но Валера не слушал, из-под шлема стекали капли пота. Изображение на экране увеличилось. Стали видны фигурки людей. Одни копали рвы, строили башни, вбивали колья вокруг поселка, другие несли дозор… щелк-щелк-щелк! Сохранялись один за одним разведывательные данные. Вот, блин, ему, наверно, медаль потом дадут, а Санек будет не при делах. Я прогнал недостойную мысль. Главное выполнить задачу.

— Блин! Блин! Блин! — задергался внезапно камрад.

— Что такое?! — Я быстро глянул на монитор.

Теперь он летел так низко, что было видно даже царапины на касках снующих между изб амеров.

— Поднимай выше! Заметят!

— Не могу! Мощность упала! Наверно, аккумы начали сдыхать на морозе!

Егорыч покачал головой, топнул валенком.

— Уводи, уводи его!

— Щас, щас!

Но враг заметил наш дрон. Я увидел вздымающиеся дула автоматов и ружей. Вспышки. Из-за леса донеслась раскатистая кавалькада. Валера задергался в кресле, яростно выкручивая джойстик. Картинка на ноуте замелькала, квадрик несся меж домов и сараев. В кадре возник пендос, нацеливающий «эмку» и тут же пропал, аппарат свернул в другой проулок. Еще толпа. Кто-то тянул лапы, пытаясь ухватить дерзкого пришельца, кто-то махал прикладом. Все это быстро осталось позади, снова сараи, разбегающиеся с визгом свиньи.

— Бросай его нахрен! Надо валить! — воскликнул я.

Дед, вскинув «Мосинку», с тревогой прислушивался.

— Как бросить?! Там же камера за семьсот бакинских!

— Похуй!

Я схватил за рычаг и резко дернул. Квадрокоптер кирпичом спикировал. Грязь и дерьмо брызнули на объектив, в кадре появилась свиной пятак. Хрясь! Изображение, мигнув, исчезло.

— Аааа!!! Саня! НЕТ!!! — Валера сорвал шлем, хватаясь за сердце.

— Сюды топчут, супостаты! — Прохрипел Егорыч, исчезая в ветвях.

— Собираем барахло, они сейчас накроют!

— Я тебе этого не прощу, не прощу никогда! — хныкал Валера.

Мощная оплеуха прервала этот истеричный гундеж. Камрада снесло со стульчика, но зато привело в чувство. Покидав все в рюкзак, мы прыгнули в лыжи и помчались. За спиной завывали трубным басом снегоходные движки.

Глава 40

Ругань взбешенных америкашек буквально со всех сторон. Пендосские факи органично сплетались с матюками бородатых мерзавцев Карловича. Мы, боясь даже пернуть, сидели в дупле огромного дерева. Точнее, это три сросшихся ели, в центре ниша размером с небольшую комнату. Зубы Валеры отбивали кадриль. У меня руки чесались угостить гадов свинцовыми вкусняшками. Егорыч напротив — спокойно обхаживал ветошью изгибы «Мосинки».

Эх, если б не он, думаю, взяли б нас за жопу быстро. Лесник в очередной раз помог укрыться. С лыжами, рюкзаками, стволами мы с очкастым только и успели вскарабкаться на елку, с которой бешено махал рукавицей старче, шипя, словно лесной кот, и страшно топорща бороду. Оставив лыжи среди ветвей, мы мчались за Егорычем по запутанным еловым тоннелям. Под ногами скрипели подвязанные мостки из побелевших от времени жердей. Их дед, наверно, еще в Отечественную намастырил. И, наконец, очутились здесь, в дуплище, которому позавидовала бы любая бывшая.

Внезапно бравые окрики сменились протяжными воплями ужаса и боли. Конечно, стоны умирающих врагов для меня слаще песен «Ласкового мая», но что, блять, происходит?

— Егорыч, твоя работа? — спросил я, сквозь истошные крики: «Хелп ми! Хелп!»

— Они теперь в бешенстве! Нас убьют! — стонал айтишник, вцепившись в цевье, как питон в неосторожного исследователя джунглей Амазонки.

Старый довольно хмыкнул в усы:

— А то как же? Конешно, у деда хвотает хитростей да капканов, силков да ям волчьих, хех!

— И ты нам не сказал?! — Валера аж выпучил глаза под стеклами очков.

— Так своим-то шо бояться? Те ж хитрости супротив поганцев иноземных да ворогов.

Что-то свистнуло. Вздохнула, распрямляясь, береза. Мимо дупла пронесся вздернутый за ногу пендос. Солдата подкинуло выше самых суровых елей. На секунду он застыл на фоне неба, как нелепый воздушный змей. Через миг хищные лапы сухостоя пронзили тушку оккупанта десятками сучьев-когтей. Отчаянный крик оборвался на супервысокой ноте.

Я посмотрел на Егорыча с уважением. Мои ловушки с гвоздями — просто смех по сравнению с изощренным дедовым коварством. Так, глядишь, и нашей героической армии не останется работы. Зря, конечно, надеюсь. Судя по звукам, очень быстро пендосы с деревенскими подобрали раненых. Застрекотали, удаляясь, моторы снегоходов. Наступила звенящая тишина.

Лесничий осторожно выбрался и ушуршал, скрывшись среди ветвей. Спустя время, раздался его бодрый голос откуда-то снизу:

— Спускайтеся, горемыки!

Прыгнув с шестиметровой высоты, я скрутил двойную сальтуху и по пояс вошел в снег.

— О, спасибо, старче, лыжи притащил!

Валера прыгать не рискнул — сполз на пузе, пачкая и раздирая свою «горку». Ну просто фейспалм. И как я купился на то, что этот долбоклюй ФСБ-шник?

Возле бункера очкарика распрощались. Валера пообещал зайти, когда что-то услышит по рации о подходе войск. Ну, или когда починит Стаса. Вот и отлично. Если киборг встанет на ноги, я прощу четырехглазому все его прегрешения.

***

Я добрался к Схрону на максимальной скорости, подгоняемый сердито рычащим желудком. Перекусы трогать не стал. Зачем? Сейчас отведаю Леночкину горячую стряпню. Да и во фляжке кое-что плещется. Зажмурившись от предвкушения, я открыл дверь. И не ошибся! От сногсшибательного аромата закружилась голова.

Но когда глаза открылись, моя быстрая, как спортивный болид, рука выхватила револьвер. В комнате на полную ебашил реперский музон. А самое главное — нигга! Этот пиздюк высвободился каким-то образом и сейчас, пританцовывая на кухне, что-то кашеварил. Блять, мои припасы!

Неумолимой поступью возмездия я направился через комнату. Черный не видел меня, отжигая спиной ко входу. А где Лена? Если этот Матанга что-то с ней сделал… какой же я дурень, что оставил ее с ним!

Ринувшись вперед, как буйвол, я опустил рукоять револьвера на белый колпак. Негр не вырубился, только завопил, оседая на пол. Сбитая с печки кастрюлька ошпарила ему ноги. С неистовой яростью викингов я принялся нещадно пиздить черномазого. Сука! На! Получай!

Хлопнула дверь в глубине схрона. Я услышал шум воды из ванной. Ленка вбежала вся мокрая, наспех прикрывшись полотенцем.

— Саша, прекрати! Не трогай Бубу!

— Лена! Ты жива! — Я остановил свой кулак ярости. — Что здесь, блять, происходит? Как этот гамадрил сумел выбраться?!

Девушка потупила взгляд.

— Ты его выпустила? Нахрена?

— Мне стало его жалко… просто он так плакал… у меня сердце не выдержало!

— Это же гребаный пендос! Он мог тебя убить!

— Не ори на меня! Я не дура! — Ее глаза гневно сверкнули, а из-под полотенца показался АК-74. — Буба хороший! Он варил нам такой ужин!

— Буба кароший, карощий. Буба гатовить кущать вкусно, ням-ням! Ааа!..

— Тебе слова не давали, ниггер! — рыкнул я, потирая разбитый кулак.

Сухо щелкнул затвор.

— Я сказала, не бей Бубу! — В голосе Лены прорезался хорошо знакомый металл, свидетельствующий о надвигающемся торнадо.

Но сейчас мне было плевать. Я поверить не мог в творящийся в таком всегда тихом Схроне беспредел.

— Это мой пленник и у себя в доме я могу делать с ним, что угодно. Пиздить, хуярить, ебашить, лупить и даже отрабатывать вертушки. Но я этого не делал, пока ты, блять, не выпустила его! — С каждым словом я надвигался на нее, а когда дуло уперлось в мой пресс, резко вырвал «калаш».

Лена пискнула, подхватывая распахнувшееся полотенце. Тяжелая догадка лазером пронзила мозг. Я почувствовал, как из черепной коробки вылазят рога, ветвясь и вырастая, пока не уперлись в железобетонные перекрытия Схрона.

— Ты… с ним?.. Да я щас отрежу его черный хер, пожарю на сковородке и заставлю сожрать вас обоих!!!

— Дебил! Я же беременна!

Девушка заплакала и убежала обратно в ванную. Точно, как я забыл об этом… Надо будет извиниться. Я мрачно покосился на ползающего по полу негрилу.

— Вставай, сука! Пойдем.

— Кудьа пойдьем? Буба бааитьса… Бубе очьенно страшньа!

— Пристрелю тебя нахуй!

— Саша! Ты стал другим! Ты злой! — прокричала из ванной Лена.

— Только Буба у нас хороший да? — усмехнулся я.

— Он не сделал нам ничего плохого!

— Заткнись!

Прикладом АК я задал направление чернозадому. Спустились вниз.

— Эти коробки перетаскать в угол! — приказал я.

Пока Матанга разгребал вход в подземелья, я взял с полки автомобильную лебедку из магазина Электролебедки точка ру, аккуратно разобрал. Теперь у меня в руках добротная тридцатиметровая цепь. Прихватив с полки два замка, один положил в карман. Также не забыл и запасной фонарь. Велев ниггеру стоять смирно, я накинул ему на шею цепную петлю. Звонко щелкнул второй замок, смыкая кандалы.

Когда открылся тяжелый люк, черномазый задрожал. Из преисподней пахнуло черным холодом бездны. А хули ты хотел, когда приехал к нам в Россию? Я взвалил на Бубины плечи звенья цепи, пусть сам тащит.

— Лезь, давай!

— О май гад! — простонал негритос и принялся спускаться.

Я полез следом. Злые тактические подошвы почти наступали на черные пальцы, которые едва успевали убраться со скобы.

Достигнув дна, я всучил ему фонарь. Во тьме стремительно прошлепало что-то шустрое и гадкое. Негр подпрыгнул, схватился за меня. Я поморщился, стряхивая руку.

— Спокуха, копченый, это всего лишь один из нацистских мутантов. Походу мы спугнули его.

— О, мазафака, мазафака! Так и зналь! Буба знать, вьи все здьесь нацисты!

— Как ты задрал! У меня нет расовых предрассудков! — Дал ему по затылку прикладом. — Шевелись, обезьяна!

***

Добравшись до грота, я показал Бубе инструмент, торф, дерьмо Вована и обозначил фронт работ. Пристегнул цепь вторым замком за каменную колонну в центре зала. Оставил и фонарь. Я ж не зверь какой. Пусть трудится при свете.

— А когдьа Буба кушать? — крикнул в спину мой новый сельхозработник.

Я с улыбкой обернулся:

— А кушать Буба сегодня не будет. Кушать завтра. Если вскопаешь весь огород!

Как же достал меня этот черномазый! Может зря его не пристрелил? Но тогда кто будет работать? Еще ведь не факт, что очкарик починит Стаса. Ладно, пусть пока приносит хоть какую-то пользу. А если сожрут его подземные выродки Ульриха, то и хуй с ним.

Без происшествий вернувшись домой, я опустил створку люка. Потом была беседа с Леной. После примирительного минета окончательно вернулось мое крепкое, как алмаз, несокрушимое хладнокровие, хорошее настроение и способность мыслить здраво, не поддаваясь бешено грызущим эмоциям. Даже отведал стряпню этого ниггера. Оказалось и впрямь неплохо. Не наврал, видать, что повар. Подлечив нервы пятисоткой коньяка, я завалился в кровать и, сграбастав любимую, моментально уснул.

Глава 41

В отличном настроении я сидел на камне, прихлебывая коньяк. Было, отчего радоваться. Отлично выспался, потискал ненаглядную, позавтракал. За ночь Буба вскопал, наверное, треть приусадебного участка. Вскопал бы и больше, но цепь ограничила стахановские возможности моего ниггера. Как же он прыгал от радости, когда я вернулся наутро. Батарейки в фонарике почти сели. Пристегнул его к следующей колонне.

Даже стыдно немного, что лупил его вчера. Шучу. Нифига не стыдно. Все же это враг. Помимо хавчика для пленного я притащил три аккумулятора и подцепил к светильникам Валеры.

— Эй, Буба, а ну, поди сюда!

Взмыленный негр подбежал, гремя цепью:

— Кушьять! Ням-ням! — Сверкнули белоснежные зубы.

— На, держи!

Я протянул ему кусок сушеного мяса, сухари, бутылку пива. Усевшись прямо на грядку, нига с жадностью набросился на еду.

— Ладно, занимайся. Вечером приду, проверю. Если вскопаешь еще гектарчик, получишь бонус. Ты все понял?

— Буба поньимать! Буба хочьит бонус!

— Ну вот и славно.

Поднявшись, я прихватил пару разряженных аккумов и направился в Схрон. Здорово, что у меня появился такой работник. Как же я ненавижу ковыряться в земле. Может, не убивать его? Пусть лучше присматривает за огородом. Главное, держать ниггера с его черной дубинкой подальше от Лены. Не сомневаюсь, конечно, в ее верности. Но параноик во мне должен учитывать все варианты.

***

Дома я решил заняться установкой нового суперунитаза. Даже не срал еще, хотелось обновить фаянсового друга.

— Как там Буба? Ты его покормил? — спросила Лена, заглядывая в санузел.

— Покормил, покормил… надеюсь, эти затраты припасов окупятся… — проворчал я.

— Только не бей его, пожалуйста. Нужно к людям с добротой относиться и тогда они тем же отблагодарят.

— Ты где такой херни начиталась? — прокряхтел я, орудуя газовым ключом. — Поделись улыбкою своей, и она к тебе не раз еще вернется?

Лена засмеялась, подхватывая:

— И тогда наверняка вдруг запляшут облака! И кузнечик запиликает на скрипке!

Если полизать Зюзю так и будет, подумал я.

— С голубого ручейка начинается река, ну а дружба начинается с улыбки!

— Ништяк! — похвалил я.

У меня появилась идея, как повысить лояльность черномазого пленника. Ведь помимо кнута должен быть и пряник.

За полчаса я полностью закончил монтаж толчка. Показал девушке, где что нажимать. Да-да, здесь оказался еще и пульт дистанционного управления. Можно включить подогрев седалища, обдув, подмыв, систему автоматической очистки. Также имелся вайфай. Я тут же подключил к компу новое устройство. Теперь можно слушать музыку, аудиокниги прямо на унитазе через встроенную в бачок стереосистему.

— Класс, теперь хоть не надо его мыть, — облегченно вздохнула Леночка.

— Ну, как не надо? Ты разве не знаешь поговорку?

— Какую?

— Унитаз — лицо хозяйки!

— Что???

— Все, закрой дверь с той стороны! — заржал я, снимая штаны и усаживаясь.

***

Придя вечером на плантацию, я довольно хмыкнул. Грядки аккуратными рядами расположились между сталагмитов и сталагнатов.

— Буба молодьец?

— Молодец! Лови! — Я кинул ему сверток с едой.

— Апьять мяса! А гдье фрукты? Мнье нужены витьамины!

— Ну, звиняй, бананьев нема. Есть получше кое-что. Ты ведь хочешь бонус, Буба?

— О, ес, ес!

Сперва я достал из рюкзака плеер, подцепил колонки, запитав это дело от аккумуляторов. Негр, не переставая жевать, с любопытством наблюдал за моими манипуляциями. Я нажал «Play». Грот наполнился ритмами солнечного регги. Думаю, черному будет в кайф работать под музыку.

— О! Этьа же Боб Марли! Спасьаба!

— Белый господин принес еще кое-что… — Я развернул полиэтиленовый сверток и зажмурился от одуряющего аромата шишек Спауна. — Ко мне! Да не бойся ты!

У ниггера аж глаза загорелись. Любит, видать, это дело. Быстро забив трубку мира, мы как следует пыхнули.

— Йеее, мазафака… — Буба, закатив глаза, выпустил облако дыма. — Тьи настащчий бро, Саща!

— Давай, бро, отсыплю тебе немного…

— Коньещна, давай!

— Ты, главное, работай, Буба, работай!

Растение добра сделало свое дело. Я умиротворенно смотрел, как ниггер ловко вскапывал грядки, приплясывая под веселые мотивы, льющиеся из колонок. Акустика пещеры создавала ощущение, что находишься на живом концерте. Прикрыв глаза, я ощущал горячее солнце Ямайки, слышал пение птиц, шум океана и песни добродушных раста, танцующих в теплом прибое. Все-таки Лена бывает иногда права. Нужно дарить добро. Ядерная война никогда не случилась бы, если бы властьимущие знали толк в хороших сортах ганджубаса. А от бухла только звереют люди. Яркий пример — Вован.

Внезапно атмосферу позитива и расслабления прервал нечеловеческий рев. УУУЫЫЫААРРРГХХ!!! Открыв глаза, я увидел визжащего нигу, пулей вскарабкавшегося по колонне под самый свод пещеры. Из темного прохода огромными прыжками скакала уродливая тварь, роняя голодную слюну из безобразной пасти. Как гром бабахнул револьвер. Поганый мутант свалился замертво, перекувыркнувшись несколько раз. Грядки попортил, сука! Наверно, его привлек музон. Я сделал потише. Сколько еще их тут бродит? А если они размножаются каким-то образом? Херово…

Стоило больших трудов заставить слезть посеревшего от ужаса ниггера. Пришлось с силой дернуть цепь.

— Ты не бойся, бро, — я закурил сигу, — видишь, он дохлый. Лопатой, короче, на куски порубай и закопай в грядках. Понял?

— Харащьо…

— Ладно, пока!

— Стоп! Стоп! Стоп! — воскликнул черный, падая на колени. — Оставь Бубе шотган, плиииз!

— А ты не прихуел, бро? Шотган ему оставь…

— Факинг монстерс хотьеть скущьать Бубу… Буба бояться оченна!

— Блять, ну вот только не реви! Хорошо.

Сняв с плеча «Сайгу», положил ее на камень. Рискованно. Хотя, ладно. Вроде он парень нормальный. Но все же я не спускал его с мушки револьвера, пока не добрался до выхода из грота. Сбежать — не сбежит, так как не знает выхода из подземного лабиринта. А если попытается — ему пиздец. Поймаю во что бы то ни стало. Не стоит пренебрегать моим доверием.

***

И все же я переживал, что оставил «ствол». Полночи ворочался, пытаясь заснуть. Даже сложил двадцать коробок тушняка на створку люка. Ну а вдруг черномазый отстрелит цепь, проберется в Схрон и прикончит нас во сне? Или подкараулит в пещере да пристрелит из-за угла. Или гоню? Я вспомнил Бубины испуганные честные глаза. Вряд ли способен он на такое. Хотя, слишком часто жизнь рушила мою искреннюю веру в человечество.

Наутро, собираясь, я прихватил ТОЗ. Отдам ниггеру его, а то жалко, блин, «Сайгу», вдруг разъебет. Помпа все равно пылилась без дела еще с тех времен, как горцы пытались поймать меня и наказать за то, что угнал «Лексус» Халиля. Да, весело было… Я улыбнулся. Еще доБПшные славные времена. А ведь в тот день мы познакомились с Вованом. Где он сейчас, интересно? Жив ли вообще? Его помощь была бы кстати для окончательной зачистки пещеры и базы Ульриха. Хотя… да ну нахрен ебанутого десантника. Опять что-нибудь отчудит, блин. Проблем от него больше и никакой спокойной жизни. Мы и с айтишником прекрасно справимся.

Словно услышав мои мысли, в дверь постучали Валериным условным стуком. Лена натянула мою футболку, а я пошел открывать.

— Даров, Санек! — Валера, лучась от счастья, вошел и отряхнул снег. — Привет, Лена!

— Проходи, камрад. Какие новости? — спросил я.

— Пошли на улицу! Сейчас покажу!

— Что там у тебя? Скажи прямо.

— Да блин, это надо увидеть!

— Ладно, блять, веди, интриган чертов! Лена, я ща. Накрывай пока на стол.

Вслед за Валерой я выбрался наружу. Подозрительно окинул взглядом окрестности, сжимая в руках помповуху. Ничего примечательного. Кроме лыжни, по которой очкарик притопал сюда. Подшутить что ли захотел надо мной?

— Валера, че за херня, блять?

— Подожди, подожди! Сейчас! Угости сигареткой, кстати.

Мы закурили и, как два дурака, принялись смотреть в ту сторону, откуда выходила нить лыжни. Сейчас он в ухо получит, думал я, закипая. Еще столько дел. Надо Бубу проведать, покормить. Надеюсь, не сбежал, и его не разодрали на части исчадия Ульриха. И тут непонятный звук достиг моих ушей. Абсолютно чуждый зимнему лесу звук. Металлический скрип, лязг. И то, что его издает, похоже, приближается. Я тревожно посмотрел на Валеру. Что притащил этот мудень к моему Схрону?

Сначала показался капюшон, скрывающий лицо пришельца, тяжело поднимающегося по склону. Скрип усилился. Я вгляделся. Блин! Да это же Стас! Не может быть! Гребаный айтишник поставил на ноги правительственного андроида!

— Тяжело ему на лыжах передвигаться, — затягиваясь, произнес Валера. — Масса большая слишком, проваливается постоянно. Думал, не дойдет. К тебе вот за аэросанями прибежал.

— Ты чертов гений, Валера… — только и смог ответить я.

Жужжа механизмами, Стас Михайлов доковылял до Схрона. Ни слова не говоря, мы пожали друг другу руки. Как и прежде, твердая сталь под кожаной перчаткой.

— Сколько лет, сколько зим, Санек! — воскликнул он, скидывая капюшон.

— Это точно… Валера, а ты не мог как-то подправить его лицо? Ленка же испугается, а ей нельзя.

— Регенерация тканей начата, но займет несколько дней, — андроид улыбался целой частью фейса.

— Возьми тогда мой шарф и очки, — сказал я.

— Ну, пошли внутрь! — воскликнул очкарик. — Стасу надо много кушать, чтобы восстановить ткани.

Я, вздохнув, открыл дверь. Блин, так никаких припасов не напасешься. Да и Буба, конечно, охренеет, когда увидит нового помощника.

Глава 42

— Саша столько про вас рассказывал… — Лена сняла с печки котелок с аппетитным варевом. — Только я думала, что за гон? Опять, наверно, мухоморов наелся! Он у меня любит закидываться всякой дрянью.

Очкарик гнусно рассмеялся. Я исподлобья поглядел на любимую. Ни хрена она не испугалась покореженной хари боевого эстрадного киборга. Михайлов благодушно оскалился и сказал:

— Иногда слухи обо мне бывают правдивы. Можно мне ложку, мадам?

Я принялся с ужасом следить, как Стас поглощает еду. Буквально за минуту тарелка опустела. Робот отложил ложку и, схватив тарелку, шумно выхлебал остатки. Затем так же стремительно опорожнил вторую, третью. Надо срочно отправить его на плантацию, пока все не сожрал, и моего внутреннего еврея не разорвало от такого расточительства ресурсов.

— Биореактор требует много топлива, — пояснил Стас, заметив мой взгляд.

— Ты, вроде говорил, что не питаешься простой едой из «Пятерочки»…

— Так это и не из «Пятерочки», — он сыто рыгнул, — девушка твоя отлично готовит.

— Кулинарный техникум. В этом повезло мне.

Михайлов потянулся за новой порцией рассольника, но в этот момент его руку заклинило. Он треснул ее об столешницу, механизмы с натугой заработали.

— Валера, ты не мог покормить его у себя? — прошипел я на ухо другу.

— Саня, тебе не стыдно за свою жадность? К тому же он прекрасно тебя слышит. Его сенсоры в восемьдесят раз чувствительнее человеческих органов слуха.

— Смотрю, хорошо ты обустроился, Санек! — вальяжно откинувшись на стуле и закурив, произнес Михайлов. — Молодец.

— Ты же сам посоветовал, — пожал я плечами. — Хоть и сказал потом, что это шутка была.

— Шутка. Но правдивая. Интересно, на какие средства?

— На честно заработанные. — Декларацию о доходах ему показать?

Я поерзал на стуле. Не нравился мне его тон. Может, Валера что-то неправильно настроил в электронных мозгах? Лена прибрала со стола и ушла в комнату, чтобы не мешать нашему разговору. Или чтобы не нюхать дым, она же беременная. Валера развернул карту.

— Почему до сих пор не в армии? — спросил Стас.

— А где она, армия-то? — ответил я вопросом.

— Где-то здесь! — Палец Валеры ткнул чуть южнее Кандалакши.

— Ништяк! — обрадовался я. — Через пару дней, значит прибудут. Я сразу же вступлю в ряды вооруженных сил Российской Федерации!

Валера со Стасом посмотрели на меня как-то странно.

— А вы, против? Что-то я не понял.

— Мне нельзя, у меня зрение минус четыре, — быстро сказал Валера. — К тому же двое детей. И вообще, не призывной возраст.

— Родина прикажет — пойдешь, — усмехнулся киборг. — Ну а у меня программа другая.

— Как так? — Камрад поправил очи.

— Моя задача — уничтожение внутренних врагов, а не внешних.

Я повернулся к Валере:

— Сможешь перепрограммировать?

— Не знаю, надо поковыряться в коде… — очкарик встал и потянулся к затылку андроида.

Хвать! Железные пальцы до хруста стиснули кисть камрада.

— Ай, больно!

— Отпусти его! — воскликнул я.

— Извини, защита сработала, — усмехнулся Стас.

— Отпусти, говорю!

— Опять что-то заклинило, блять! — скрежетал киборг.

— У меня щас кость треснет! — из-под очков Валеры брызнули слезы. — Аааааа!

Мы все вместе принялись долбить заклинившую руку об столешницу. Камрад выл и рыдал. Вбежала Лена, беспомощно засуетилась вокруг. Крякс! Терминаторская ладонь, наконец, разжалась.

— Вы что, совсем рехнулись? — возмутилась девушка. — Нажрались что ли уже, скотины? Вы мне еще суп тут разлейте!

— Лена, все нормально, просто техническая неполадка, — сказал я.

— Я спать пошла! — Она отдернула мою руку. — Не дай бог, орать снова будете!

— Кстати, насчет выпить, сейчас было бы в самый раз, — тихонько простонал Валера, когда Лена ушла.

Открыв шкафчик, я молча достал пузырь сэма и поставил на стол. Коньяк решил приберечь до лучших времен.

— Что ж ты его не смазал, как следует, инженер хренов? — Я разлил по кружкам жидкость. — Стас, тебе?

— Можно. Только чуть-чуть.

— Нормально все будет?

— Разумеется.

— Понимаешь… ух, крепкая какая! — Очкарик замахнул порцию. — Нет у меня масла, какого нужно. «Отработка» только… с «Москвича». Так он меня чуть не прибил, когда я хотел его влить…

— Я звезда эстрады, а ты такое дерьмо в меня хотел залить? — Михайлов поскрипел пальцем укоризненно.

— О, кстати! — вспомнил я. — У меня ж есть масло нормальное!

— Да? Какое?

— «Repsol», охуительная синтетика. У Димы Гаража в Мытищах прикупал еще до БП. Пойдет?

— Конечно! У Димы Гаража все правительственные киборги затаривались, — обрадовался Стас, оставляя так и не выпитую тару. — Тащи!

Я быстро сгонял на склад и притащил пластиковую бутыль. Литра два там еще оставалось.

— Сам или помочь? — Наверно, придется разбирать его, чтобы добраться до всех сочленений.

— Дай.

Стас Михайлов свинтил пробку, понюхал. Терминаторская рожа расплылась в улыбке. Запрокинув голову, он принялся вливать красноватое машинное масло прямо в рот. Мы с Валерой уставились заворожено. Что-то гудело и булькало в механическом

механическом нутре.

— Прекрасно. Спасибо большое. — Он вернул пустую бутыль.

— Давайте тогда еще по одной ради такого случая! — предложил Валера.

Мы чокнулись кружками, выпили. Я заметил, что двигаться Михайлов стал практически бесшумно.

— А теперь я кое-что скажу вам, ребята… — сказал он, сцепив пальцы в замок.

Мы оба обратились во внимание. Я приготовился услышать очередную государственную тайну.

— Как я уже сказал, моя программа заточена против борьбы с внутренним врагом. И что мы имеем на сегодняшний день? Один незаконно завладел секретным военным бункером…

Валера вздрогнул.

— А другой, — продолжил Стас, — злостный уклонист, незаконно хранящий оружие, совершающий террористические действия на территории Российской Федерации.

— Какой терроризм? Ты чего, Стас? — не понял я. — Мы же тебя спасли!

— Да, — грустно кивал киборг. — Но сейчас… Я вынужден ликвидировать вас обоих, мерзавцы!

***

Электронные глаза андроида фиксировали каждое движение. Михайлов был безоружен. Успею ли я выхватить револьвер? Да. Если опрокинуть на него стол. Хорошо хоть Валера не на линии огня, куда он вечно любит соваться.

— Да я пошутил, блять! — воскликнул Стас. — Видели бы вы свои рожи! А-кха-кха-кха-кха!

Я облегченно выдохнул, но рука будто прилипла к рукояти револьвера. От нечеловеческого смеха мороз гулял по коже. Ни слова не говоря, бледный, как пепел, очкарик опрокинул в себя порцию самогона.

— Не знал, что ты умеешь шутить, — проворчал я, — Петросян просто отдыхает.

— Простите, я думал, будет смешно… Хотите спою вам что-нибудь из репертуара, чтобы разрядить обстановку?

— Нет!!! — хором сказали мы с Валерой.

К нам заглянула Лена:

— Саша, ты ничего не забыл?

— Да, вроде, нет. Хорошо сидим, общаемся. Что такое, дорогая?

— А как же Буба? Его ведь надо покормить.

— Точно, блин! — Я хлопнул по лбу. — Спасибо, совсем из головы вылетело! Собираемся, друзья!

— Что за Буба такая? — встрепенулся Валера? — Куда собираемся?

— Идем в пещеру. Сам все увидишь.

— Ты продолжил работы на огороде?!

— Конечно. Я же не сижу, сложа руки.

Мы спустились на этаж ниже. Сказав Стасу разбирать коробки, чтобы освободить люк, я принялся закидывать в рюкзак пакетики с семенами. Мой ниггер, наверняка, уже все вскопал. Теперь нужно сажать.

— Валера, держи «Вепрь» наготове. Там еще бегают твари Ульриха, — предупредил я.

Очкарик нервно кивнул. Я выдал ему фонарь, а Стасу протянул лопату.

— Зачем это? — Робот сделал шаг назад.

— Бери, бери. Поможешь нам на даче!

— Извини, не могу.

— Почему?

— Не моя, э… специализация.

— Блин! Жалко! — Я швырнул лопату в угол.

— Лучше дай оружие, — попросил киборг. — Я могу быть полезен. Желательно помощнее. У меня тяга к крупнокалиберному.

— Ну, такого сейчас нет в наличии, — признался я. — «Корд», к сожалению, проебался в лесу. Могу предложить АК-74 или М-16.

— У меня прошита программа импортозамещения, поэтому АК, пожалуй.

— Да ладно? — Сняв с полки автомат и пару рожков, я протянул ему. — А тогда, на турбазе, ты же из «минигана» всех крошил, помнишь?

— Конечно. Только это был не «миниган». — Певец примкнул магазин, вскинул несколько раз к плечу потертый «калаш», проверил затвор.

— А что тогда?

— Стыдно не знать отечественное оружие, Саня. На базе я стрелял из 6К30ГШ. Это корабельная 30-мм пушка для ПРО.

— Ну, ни хрена себе.

Махнув рукой, я велел спускаться во тьму.

***

До плантации добрались без приключений. Мне так не терпелось показать друзьям негритоса! Я аккуратно заглянул в грот, помня о том, что у черного ствол. Из трех ламп светила лишь одна. Первое, что я увидел, это Бубу. Нигер лежал на боку, спиной к нам прямо на грядке. В двадцати метрах моя «Сайга». Что здесь, блин, случилось?

— Так это и есть Буба? — спросил Валера. — Где ты нашел настоящего негра?

— Где-где… поймал в лесу, блин!

Мы осторожно направились к телу.

— Эксплуатация. Расизм. Нехорошо, Санек! — бурчал киборг.

— Это военнопленный. — Я поднял свой карабин и повесил на плечо. — Все равно бы сдох в лесу, а так хоть при деле.

— Совсем ты загнал бедолагу! — Валера покачал головой укоризненно.

— Да идите вы! Тоже мне праведники выискались!

Я подошел и дернул за плечо бездыханно лежащее тело. Сверкнули в улыбке белоснежные зубы на черном лице, вспыхнули белки глаз.

— О, Сащьа, ты пришель!

— Ты чего тут разлегся?

— Буба все сдъелаль, Буба спать-отдъихать! Не надьа бить, пъажалюста! Буба карощий!

— Ладно, вставай!

— Тьи приньестьи Бубе кущъац?..

В этот момент чернозадый глянул мне за спину. Дикий обезьяний визг заметался под сводами грота. Все понятно, увидел Стасика. Я поймал и резко дернул за цепь пытающегося забраться на колонну ниггера.

— Спокойно, нигга, спокойно! Это Стас, он хороший! Не бойся его.

— Буба видъель таких на Арьена! Факьинг рашенс роботс убивать нашьих солдерс!

— Успокойся, блять! — рявкнул я. — Все нормально! На вот, курни.

Я дал ему жирную смолистую шишку. Пусть полечит стресс.

— Да, объем работ проделан просто невероятный! — Очкарик осматривал вспаханные грядки. — Завтра приведу сюда Люсечку с мамой, пока ты не засеял наши грядки.

— Эй, стоп, стоп, дружище! Никаких тещ, нахрен! Держи ее подальше отсюда!

— Но моей семье тоже нужны свежие овощи! Ты что, все хочешь себе забрать?! Мы ведь договорились все делать вместе!

— Слышишь, ты не ори на меня. Все будет, как и договаривались. Но твоя задача в другом. Нужно протянуть электричество из бункера нацистов, наладить освещение, обогрев. Растения не вырастут без света!

— А! Ну тогда я согласен! — Обрадованный Валера поправил очки.

— Тогда пошли прямо сейчас.

Буба уже совсем успокоился. Но его выпученные глаза по-прежнему таращились на Михайлова. Наконец, опасливо приблизившись, он предложил киборгу пыхнуть. Стас, лязгнув механизмами, отшатнулся.

— Эй, ниггер! — Я погрозил пальцем. — Ему нельзя такое! На, держи семена. Умеешь сажать?

Буба отрицательно помотал кучерявой башкой.

— Ладно, ешь пока. Мы скоро вернемся.

Хотя… зачем его тут оставлять? Пусть идет с нами. В убежище Ульриха столько лута, что лишние крепкие руки не помешают. Достав ключ, я освободил ошеломленного негра и вручил ему помповое ружье.

Глава 43

Лаз, ведущий в бункер Ульриха, встретил нас обглоданными костями. Помню, здесь мы с Вованом мочили разбежавшихся тварей. А еще я устанавливал две растяжки. Интересно, на месте ли они? Тормознув Бубу, идущего впереди, я первым сунулся в лаз. Все стены в засохших ошметках. Ништяк, сработали, значит, ловушки. Друг за другом мы полезли в тесную стремную расщелину. Трудней всего приходилось Стасу Михайлову. Он был самый габаритный и плохо гнулся.

— Как думаешь, Саня, там есть еще монстры? — нервно спросил Валера.

Я обернулся. Как же нелепо он держит «Вепрь».

— Конечно есть. Кто-то же сожрал останки у входа.

— Мои сканеры не подтверждают наличие живых существ, — вмешался Стас.

— Это не может не радовать! — повеселел камрад.

— А как далеко видят твои сканеры? — спросил я.

— Под землей метров на сто, — признался певец.

— Бункер нацистов гораздо больше.

— О май гад! — встрепенулся ниггер. — Тъи сказъац нацъист бункер?! О, мазафака… Буба так и зналь!

— Не бойся, нига, они давно мертвы, — успокоил я.

Вскоре оказались в первом зале. Свет не горел. Но мы быстро отыскали тумблеры резервного питания. Точнее, это Валера их обнаружил, проявив технические знания. А также знание немецкого, которое почерпнул от любимой тещи.

Красный свет залил помещение. Здесь особо ничего не изменилось. Те же саркофаги, частично разбитый пульт управления. И тщательно выскобленные кости приспешников Ульриха, которых я замочил в боевом трансе. Буба, разинув рот, вертел кучерявой башкой.

— Так, предлагаю начать отсюда, — сказал я. — Нужно все тщательно осмотреть.

— Что ищем, господа? — осведомился Михайлов, с хрустом раздавив череп фашиста.

— Оружие, припасы, инструмент. Короче, все, что может быть полезным в хозяйстве.

— Я займусь пультом, — сказал Валера, закидывая за спину винтовку. — Возможно, удастся найти план всех помещений.

— Хорошо. Буба! Чего встал, как баобаб?

— Чито мнъе делац?

— Собирай пока в кучу оружие! — велел я.

Среди костей валялись «шмайсеры», «люггеры» и прочий немецкий хлам, который я так и не разобрал в прошлый раз.

— Санек! — позвал Стас.

— Чего?

— Я обнаружил нишу за этой стеной.

— Что там, не видишь?

— Нет. Идут помехи, что-то глушит.

— Странно, что двери нет… — Я постучал по каменной стене.

— Тут есть какой-то механизм, — сказал киборг. — Можно попытаться открыть.

Вдруг что-то загудело, монолит пришел в движение, как пасть чудовища, распахнулся холодный зев. Я только и успел тактическим прыжком укрыться за пуленепробиваемым корпусом киборга.

— Что ты сделал? — удивился Стас.

— Ничего… — Пожал плечами я, опуская «Сайгу».

Опасности, вроде, нет. Противный смех разорвал тишину.

— Чего ты ржешь, очкастый? — крикнул я.

— Испугались? А это я открыл дверь! Ха-ха… Эй! Как ты меня назвал? Может, хватит обзываться?

— Ну, извини! Я же не виноват, что ты очкарик долбанный.

— А ты тупой качок! И я не очкастый, а близорукий!

— Ладно, близорукий, задрал уже со своим нытьем! Пойдем, Стас, глянем, что в этой дыре.

— Там какой-то склад! — подсказал Валера.

Но мы уже шагнули в тайное помещение. Айтишник, конечно, молодец. В кои-то веки оказался полезным. Просто не хочу, чтобы он зазнавался и строил из себя мега-ученого.

— Стас, ты видишь то же, что и я?

— Кажется, тебе крупно повезло, Санек, — кивнул киборг.

Аккуратные стеллажи, а на них десятки, нет, сотни единиц стрелкового оружия! Меня аж в пот бросило от вида этого сказочного по нынешним временам богатства. Я снял с подставки ручной пулемет. Блять, он в масле! Зато, как новенький! Я направился меж рядов, открывая коробки, трогая пулеметные ленты, вскрывая пачки с патронами. Да тут на целую дивизию хватит! Надо только проверить, годно ли для стрельбы.

Надев хозяйственные перчатки с пупырышками, чтобы не испачкаться, я взял МР-38, примкнул длинный магазин. Затвор ходит, пружина в норме, патрон досылается. Хотел шмальнуть в стену, но встретив укоризненный взгляд Михайлова, передумал. Срикошетит еще куда-нибудь не туда, сдетонируют боеприпасы и пиздец. Я не настолько дебил, как считает Валера.

Положив на место автомат, я не удержался и набил в подсумки ручные немецкие гранаты. Хотя можно было сделать это потом. Михайлов тем временем закинул за спину АК и взял крупнокалиберный пулемет неизвестной мне модели. Я вздрогнул, когда грозный ствол направился на меня.

— Смотри, какая прелесть, Санек! MG-131! — жутковато улыбнулся киборг. — Можно я возьму его себе?

— Блин, тебя разве не учили, не направлять оружие на человека?

Михайлов захлопал глазами:

— Меня учили как раз обратному. Не волнуйся, он же не заряжен.

— Ладно, бери, — разрешил я, — только на меня больше не направляй, хорошо?

— Договорились! — Он быстро заправил пулеметную ленту и повесил на шею еще несколько.

Сколько богатств таят нацистские подземелья? А еще ведь есть подводная лодка…

— Буба! — позвал я. — Иди сюда!

Он прибежал со скоростью страуса. Дав ниггеру ценные указания, что выносить в первую очередь, сами направились обратно.

Возле пульта Валера что-то переписывает в блокнот. Я подошел и резко хлопнул по плечу.

— Выяснил что-то, близорукий?

Очкарик покосился неодобрительно:

— Много непонятного, дома постараюсь перевести эти надписи.

— Пойдем дальше, осмотрим другие помещения.

— Конечно! Прямо не терпится взглянуть на энергетическую установку! На чем она работает?

— Может, ядерная?

— Вряд ли. У фашистов не было таких технологий. Хотя, в конце Второй Мировой они практически приблизились к созданию атомной бомбы…

— Знаю эту историю. Жаль, наработки фрицев попали к пендосам!

Мы направились вглубь подземного комплекса. Впереди шел Стас, прикрывая от возможного нападения изголодавшихся по свежей плоти мутантов.

— А ты не боишься оставлять Бубу одного с кучей оружия? — тихо произнес Валера.

— Зря ты так, — сказал я, — ниггер нормальный, я ему доверяю.

— Но он же пендос! А вдруг сбежит?

— Куда ему бежать?

— В Схрон!

— Ну… Лена проинструктирована на этот счет. Сразу пустит пулю в лоб, — соврал я.

Неужто он заразился от меня паранойей?

— Не нравится мне это…

— Успокойся, близорукий! Я все продумал. Даже свою «Сайгу» оставлял ему для самозащиты.

Кто, по-твоему, будет перетаскивать все эти тонны оружия, если нигера сожрут подземные твари? Ты что ли?

— А зачем тебе столько стволов, Саня?

— Пригодится! — ответил я после секундной паузы.

Машинный зал наполняли звуки работающих агрегатов. Гребаные фрицы. Как они сделали так, что все исправно фурычит восемь десятилетий? Валера тут же побежал осматриваться.

— Стас, тут есть еще скрытые комнаты? — спросил я, закуривая.

Он покрутил башкой.

— Непонятно. Много помех.

Внезапно раздался пронзительный крик. Сигарета выпала изо рта. Валера! Мы с киборгом бросились на звук. Бабахнуло. Нечеловеческий визг. Снова выстрел. Из-за шкафа с оборудованием выпрыгнула скулящая бестия с огромными ушами. Михайлов развернул ствол пулемета.

— Не стрелять! — крикнул я. — Ты тут все разхерачишь!

В следующий миг уродец скрылся за углом.

К нам вышел слегка потрепанный Валера. Очки набекрень, ствол «Вепря» испускает дымок.

— Ты как, дружище? Не ранен? — спросил я.

— Д-да, в-вроде, н-нет…

Какой он все-таки неприспособленный для боевой работы и выживания.

— Попал хоть в мутанта?

Айтишник вяло кивнул.

— Существо направилось в зал управления, — произнес киборг.

— Там же Буба! Идем обратно, мало ли что! — забеспокоился я.

— Давай ты один сходишь? — запротестовал Валера. — А Стас меня подстрахует…

— Что за дела?

— Просто я, кажется, понял, откуда идет энергия! Там есть силовая установка! А эта хреновина, видимо, спала на ней в тепле. Как прыгнет на меня сверху!

— Нельзя разделяться, камрад. Это может плохо кончиться.

— Согласен, — поддержал Михайлов.

— Не переживай, близорукий, добьем эту пакость и сразу вернемся. Изучим тут все.

— Хорошо… — вздохнул айтишник.

Мы двинулись обратно. Хм, крови не видно. По ходу, не попал очкарик. Сейчас покажу, как нужно стрелять. «Сайга» наперевес, примотанный скотчем фонарь освещал путь. Уверенными тактическими перебежками я бежал впереди, заглядывая в каждый закоулок. Все больше терзало беспокойство за Бубу. Тварь не могла убежать куда-то еще. Почему не слышно выстрелов?

Я обернулся. Валера пыхтел прямо за мной, а вот Стас почему-то остановился.

— Эй, железяка, чего ты встал? — прошипел я.

— Минутку, господа. Шнурок развязался. — Поставив у стенки пулемет, он принялся возиться с ботинком.

— Догонишь. Идем, Валерыч!

Первым в зал, залитый красным аварийным светом, шагнул я. И просто обомлел от увиденного. На полу тот самый искореженный мутант с большими ушами. А возле него на корточках сидел Буба. Охренеть, неужели этот пугливый ниггер голыми руками уработал бестию? Он сунул свои черные лапы в открытую рану мутанта и провел по лицу ладонями, оставляя кровавую маску. Затем начал медленно подниматься, в одной руке немецкий автомат. Что за фигня, почему он без одежды? Да, с такой дубинкой его точно нельзя оставлять с Леной…

— Буба! — воскликнул я. — С тобой все в порядке?

Ниггер открыл глаза, обнажая в улыбке идеальной белизны зубы.

— Буба нашъел, что искать наша армия. Подзъемный объект! Сэр Уайт наградъит Буба медаль!

— А ну брось пушку, черномазый! Руки верх! — Я вскинул карабин, а Валера винтовку.

Утробный хохот вырвался из мускулистой груди, эхом отдаваясь в сводах. И в ту же секунду он откинулся на спину. «Сайга» заговорила в моих руках. Рядом шарахнул «Вепрь». Черный уже на полу. Сухо затрещал МР-38. Пули взвизгнули в опасной близости. Слабый вскрик. Валера! Нет! Камрад пропал из поля зрения, срезанный очередью. Ниггер перекатился за саркофаг, не переставая хохотать.

— Валера, ты живой?! — Не могу повернуться к нему, огнем не давая ублюдочному негру высунуться.

Где, блять, Стас?!

— Валера, держись! — Я быстро сменил опустевший магазин.

Новая очередь. Дзинь! Взорвался единственный освещавший помещение плафон. Наступила тьма. Лишь луч моего фонаря разрезал мрак. Шлепки босых ног. Дал серию выстрелов на звук. Выдернул из разгрузки и метнул гранату. Залег. БА-БАХ! Ударная волна прошла по спине. Хохот ниггера, таял удаляясь. Выжил, сука! Понятно, почему он разделся догола. Чтоб скрыться в темноте!

Булькающий хрип. Я метнулся к Валере. В грудь камрада попало две пули. Наверняка, пробиты легкие. И в животе отверстие. Блин, дружище! Как же так? Тяжелые шаги заставили поднять голову.

— Сраный киборг! Где ты был, сука?! — заорал я.

Михайлов молча склонился к Валере:

— Повреждения несовместимы с жизнью…

— Заткнись! У меня есть аптечка!

Я сорвал рюкзак и стал яростно вытряхивать содержимое. Вот он, футляр аптечки. Бинт! Надо остановить кровь! Как же плохо слушаются руки…

— Саня… кха… кха… — Валера раскашлялся, пуская кровавые пузыри. — Саня…

— Камрад, молчи, молчи! У тебя легкие задеты!

— Кха… — в последний раз булькнул Валера, глаза под стеклами застыли с беспомощным невинным выражением.

Стас поднял голову. Во взгляде машины была настоящая человеческая печаль. Я бережно снял больше ненужные очки. Долго смотрел на них, а в голове лишь тоскливая пустота. Наконец, протер бинтом от пятнышек крови и убрал в подсумок. Затем, чуть поколебавшись, прикрыл веки камрада.

Глава 44

Труп Валеры мы положили в саркофаг. Тяжело лязгнула крышка, грустно щелкнул замок. Спи спокойно, дружище. Теперь твари Ульриха не доберутся и не сожрут мертвое тело камрада. Надеюсь, по крайней мере. Надо, конечно, похоронить по-человечески, но это потом. Сейчас хочу изловить гребаного лживого ублюдочного ниггера! Еще не придумал, что сделаю, но смерть его не будет быстрой. Это я гарантирую.

— Куда он побежал, Стас? Ты чуешь эту обезьяну?

— Темнокожий покинул бункер… — Киборг замер, будто прислушиваясь. — Он движется по пещере!

Я похолодел:

— В какую сторону?!

— В сторону… общий вектор движения к твоему убежищу, Санек.

— Блять! Погнали! Живо!

И я мчался со всей прытью своих неутомимых ног. Позади тяжелая поступь киборга. Мы должны успеть, должны перехватить чернозадого. Вот Лена охренеет, когда из люка вылезет голый скользкий от крови негр. Я не мог допустить это.

— Главное, Стас, не убивай его сразу! — выкрикнул я на бегу. — Бей по ногам, понял?

— Я все равно не могу ликвидировать его. Моя программа. Я говорил. Только внутренних предателей, изменников Родины.

— А этот гандон, по-твоему, кто?! Мы его, можно сказать, в семью приняли! А он… Валеру… сукаблять!

— Коррекция, — после короткой паузы добавил киборг. — Новая цель добавлена в список задач.

Небезопасно, конечно, бежать сломя голову по темному лабиринту. Сраный негрила может затаиться за любым поворотом. Но я полагался на датчики Стаса Михайлова.

Миновали наш подземный огород, когда андроид бросился на землю и заорал:

— Вижу цель! Он там!

— Где?! — Я тоже перекатился, растянувшись за валуном.

Вместо ответа Михайлов открыл огонь куда-то в угол темного грота. От пулеметного грохота заложило уши.

— Готово, — с довольным видом произнес киборг.

— Убил?!

— Все, как договаривались. Перебиты нижние конечности.

— Спасибо!

— Он твой.

Пружинисто подпрыгнув, я рванул вперед. Мой чуткий слух уже восстановился после очереди Стаса, я услышал жалобный скулеж. Да, сука! Сейчас черномазый узнает, что такое жесть! Сейчас познает мучительные пытки с медленным отрезанием конечностей и прочих частей тела. Раскидав поломанные пулями сталагмиты, я светанул фонариком и…

— Стас, какого?..

— Числа или хуя? — меланхолично ответил подошедший киборг.

— Это не Буба! — Я вскинул «Сайгу» и четким выстрелом прекратил конвульсии подбитого мутанта.

— Ошибочка вышла. Извиняюсь. Видимо, схожая масса тела… я перепутал.

— Блять! И где теперь эта черная скотина?

— Мои датчики не улавливают поблизости живых организмов.

Гребаная железяка! Вслух я ничего не сказал, хмуро наблюдая, как андроид заправляет новую ленту в пулемет. А черножопый-то совсем не прост, раз обманул сенсоры боевого робота. И тебя он обманул, болван, ехидно шепнула паранойя. Страх за Лену и моего будущего киндера ледяным кинжалом обжигал сердце. Решение пришло сразу.

— Короче, делай что хочешь, но поймай черномазого гандона!

— Хорошо… — Стас явно чувствует себя виноватым.

— А мне надо в Схрон.

— Понимаю. Ступай, Санек. Ни о чем не волнуйся. Мимо меня мышь не проскочит.

***

Бесшумными осторожными перебежками я выбрался к лестнице, ведущей наверх. Ниггер так и не попался к моему глубокому сожалению. Ладно, все равно не жилец он. А сейчас позаботимся в первую очередь о безопасности убежища.

Когда я выбрался из люка, силы буквально покинули.

— Саша, это ты? — Ленкин голосок сверху. Услышала, наверно, как я захлопнул створку.

Не ответив, я прошел вглубь склада. Сдвинул в сторону пару ящиков. Вытащил пластиковую бутыль самогона. Потом еще несколько. В нише у самой стенки пальцы коснулись холодного стекла. Достал. Обтер от пыли пузатенькую бутылку. «Джек Дениелз». Берег на праздник, не пил. Хоть это и требовало серьезных усилий воли. А теперь столь грустный повод… сорвав пробку, я сделал добрый глоток.

Эх, Валера, Валера… Чуть-чуть не дожил до победы. До прихода наших. Теперь ты в лучшем из миров. Занюхал рукавом. Не дождется Фидель своего хозяина, а дети отца… как теперь налаживать освещение подземного огорода? Я сполз по стенке и уселся на коробку с тушняком. Блин, как же так? Только с Валерой мы могли так беззлобно собачиться. И хоть он был дохляк, но мозг работал как надо. И руки золотые… были.

Я выпил еще, не чувствуя вкуса. Что-то изменилось. Все эти драки, погони, перестрелки — все это было для меня игрой. Веселой увлекательной игрой. И, в конце концов, я доигрался. Подставил под пули товарища. Господи, как сделать так, чтобы все это оказалось дурацким сном?

Так меня и нашла Лена. В дальнем углу кладовой с на четверть полной бутылкой вискаря.

— Саша? Что происходит?

Вытерев глаза, я поднял голову.

— Валера погиб.

— Что? — Лена охнула, схватившись за живот.

Я тут же подскочил. Обнял. Ей же нельзя волноваться. Зачем я это сказал?

— Как? — всхлипнула девушка.

— А вот так. Ниггер твой ненаглядный! — Мои кулаки сжались. — Никакой он не повар! Морпех прожженный, бляха! Выстрелил. Меня чудом не зацепило, а Валеру…

— Не мой это ниггер! — Она резко отстранилась. — Ты сам притащил его в дом!

— Знаю! — зло крикнул я и, залпом осушив, швырнул бутылку в стену. — Знаю! И от этого еще поганей! Надо было сразу пристрелить черную мразь!

Лена снова прижалась, мягко погладила по голове.

— А где Стас? — спросила она?

— Внизу. Ловит ниггера.

— Так Буба живой?!

— Хуюба, блять, — проворчал я. — Да. Сбежал чернозадый.

Я не стал посвящать в шокирующие подробности.

— А Стас его точно поймает?

— Конечно. Он же киборг! Знаешь, какие у него сенсоры?

— Мне страшно, Саша…

— Не бойся… здесь мы в полной безопасности.

Подхватив «Сайгу», я направился к запертому на засов люку и накидал сверху с десяток ящиков, чтоб уж наверняка. Затем провел с Леной курс молодого бойца, освежив ее навыки владения оружием. Выбрался наружу, но там все было спокойно. Лишь тоскливо выла пурга.

Прошло несколько часов. Стас так и не явился. Периодически я спускался вниз, садился возле проклятого люка и слушал. Снизу ни звука. Вскоре Лена увлекла в постель. Да, нужно поспать. Девушка пыталась поласкаться, но я убрал ее шаловливую руку. Не нужно сейчас это. Вроде, она поняла, отвернулась на другой бок.

Думал, не усну, однако Морфей быстро поглотил меня в свою милосердную пучину.

— Вставай, друган! — Кто-то больно пихал в бок.

— Валера? — Я в недоумении продрал глаза.

Камрад, улыбаясь, стоял возле кровати. Грудь и живот в окровавленных бинтах, но в целом выглядел он бодро.

— Крепко спишь, блин, Саня! Еле достучался. Хорошо, Лена впустила.

— Погоди, ей же нельзя поднимать тяжести… — Я поднялся с постели. Ладно хоть тактические трусы на мне. — Но я же видел, как ты… как тебя убили!

— Ну, как видишь, нет! Спасибо Ульриху, подлатал немного, запустил процесс регенерации.

— Ульрих?

— Да, этот нацист, оказывается, нормальный дядька. Он столько мне интересного показал в бункере! Пойдем, я все покажу!

Одевшись, вслед за Валерой я спустился на склад. Люк нараспашку, коробки аккуратно составлены рядом. Зюзя меланхолично пялилась из своего аквариума. Где же Лена?

— Лена! — позвал я. Наверняка, она где-то здесь, наверху не было ее.

— Саня, ты чего? Пошли! — Камрад положил руку мне на плечо, подталкивая к люку. — Там просто чудесно! Это то, о чем я мечтал всю жизнь! Машины, приборы, техника — этим я могу заниматься бесконечно! И тебе понравится!

Внезапно я услышал глухой стук. Как будто что-то упало наверху.

— Саша, Саша… — И слабый стон.

Я дернулся наверх, но тощая рука очкарика стиснула железной хваткой.

— Пусти!

— Но как же подземная оранжерея? Помнишь, как мы мечтали ее построить? Я уже протянул силовой кабель.

— С Леной что-то! Разве не слышишь? Отпусти!

— Эх… ладно… — Он разжал кулак, грустно улыбнулся, поправил очки. — Прощай тогда, Саня…

И шагнул в черный провал.

— Нет! Стой!

Я бросился к люку и увидел скрывающегося во мраке Валеру. Лишь очки, мелькнув напоследок, растаяли в извечной тьме. Хоп — и нет его!

Какой реалистичный сон. Сердце бешено колотилось. Тишина. Все нормально, я лежал в своей постели. Наверно, Валера приходил попрощаться со мной. Зачем только звал куда-то? Тут я вздрогнул, вспомнив, что ни в коем случае нельзя идти за покойником, если он зовет во сне. Да ну к черту эту мистику! Я хотел уж было прижаться к горячим сиськам Леночки, но рука нащупала лишь остывшее ложе. Вот, блин! Сон как рукой сняло.

Бесшумным тигром я взметнулся с постели, хищно вслушиваясь и подмечая детали. На кухне было темно. Может, она в туалете? Но свет из-под двери не идет. Тихо, Саня, не стоит параноить. Ты же в Схроне, здесь априори ничто не может угрожать. Напряженные мускулы расслабились. Подхватив, стоящую возле тумбочки «Сайгу», я направился разыскивать любимую.

Внизу горел свет. Я тихонько спустился по лестнице. Так же бесшумно прошел между стеллажей с припасами. Может, Лена выбирает, что из продуктов приготовить мне на завтрак? Краем глаза я отметил, что с люком в пещеру все нормально — закрыт. Я обернулся, почувствовав пристальный взгляд. И увидел ее.

Она сидела между ящиков с патронами прямо на холодном полу. Руки нежно ласкали мой револьвер, грозный ствол упираелся в подбородок. Лицо красное от слез.

— Ленусик, положи эту штуку и пошли спать, — хрипло произнес я, опуская карабин.

— Я не могу… не могу так больше!!! — выкрикнула она.

— Что ты не можешь? В чем проблема? — Я сделал плавный шаг-другой.

— Все проблема! Я не чувствую себя в безопасности! Мне страшно! Лучше уж сразу! Бах — и все!

— Дорогая, суицид не выход. Подумай о ребенке.

— Я думаю постоянно! И не хочу, чтобы он жил в этом ужасе и кошмаре! Ни больниц, ни садиков, ни школ! Кем он вырастет? Таким же психом, как ты?!

— Любимая, ужас и кошмар там, за этими стенами. — Еще шажок. — И я не псих. Я забочусь о тебе, о нас. Мой Схрон — самое безопасное место на планете. Наша цель — спасение человеческой расы. Пожалуйста, отдай револьвер.

— Нет! Не подходи! Я сделаю это, клянусь!

Палец ее дрожал на спусковом крючке, горячие капли пота катились по моим вискам. Не было сомнений, что она сейчас вышибет себе мозги! Как я буду жить без нее? Кто будет готовить вкусные ништяки, делать минеты по утрам и стирать мои тактические шмотки?

БА-БАХ!!!

В ушах зазвенело, помещение наполнилось пороховым дымом. Дико заорав, я метнулся вперед. Истеричный смех и рыдания сотрясали тело девушки. Револьвер на полу. В потолке выбоина. «Куда срикошетила пуля?» — мелькнуло на краю сознания.

— Дура! — Подскочив, я от всей души зарядил оплеуху. Вторую, третью… — Успокойся! И запомни! Здесь. Мы. В безопасности!

***

Миновал день. От Стаса вестей не было. Лена пришла в себя. Вяло шуршала по дому. Я заставлял ее пить валерьянку каждые несколько часов. Сам я не находил себе места. Чистил оружие, перебирал припасы, разговаривал с Зюзей. Пытался поиграть в комп, но через пять минут выключил. Тошно.

Надо идти вниз. Хоть и чертовски опасно, все равно я должен прояснить ситуацию. Если повезет, помочь киборгу изловить ебучего ниггера. И жестоко расчленить. Но главное, забрать тело Валеры. Отвести к родственникам, похоронить. И семейство, наверно, придется к себе перетащить. Когда придут наши вояки, вряд ли они позволят проживать простым гражданским на секретном объекте.

Только вот как оставить Лену с ее прибабахами? В Схроне дохрена оружия, все не спрячешь. Да и вообще, чтобы самовыпилиться много ума не надо. Достаточно провести бритвой по венам в горячей ванне или просто выйти за порог. Мороз и пурга быстро сделают свое дело. Может, усыпить ее? Вроде, в аптечке еще остались мощные вещества. Нет. Опасно. А вдруг нельзя беременным? Надо почитать инструкцию…

В этот момент в наружную дверь что-то тяжело бахнуло несколько раз. Я вскочил, опрокинув стул. Верный револьвер молниеносно возник в руке. На кухне прекратилось бряцанье посуды.

— Не открывай! — взвизгнула Лена.

Жестом велев не высовываться, я подскочил к выходу.

— Кто там!

— Отворяй, растудыть твою! — раздался приглушенный голос.

— Егорыч, слава богам…

Пощелкав замками, я открыл дверь… и едва успел подхватить ввалившегося деда. Борода в сосульках, безумный взгляд, а старенький тулуп пропитан кровью. За спиной пискнула Лена. Говорил же ей не лезть, блин…

— Лена, тащи аптечку! — Я запер дверь. Затем уложил старче прямо на ковер.

— Сюды идуть, окоянные…

— Кто? Говори, Егорыч! Кто идет?!

— Оккупанты клятые… и с деревни бандиты… уходить надобно вам… дед еле дотопал, предупредить хотел… теперь и помереть можно… ты, Санек, с Ленкою уходи, да побыстрей!..

Девушка вернулась с аптечкой. Мы осторожно стянули прострелянный тулуп. Пуля прошла через плечо навылет. Кость, вроде, не задета. Промыли рану, продезинфицировали, я наложил тугую повязку. Да, теперь он долго не сможет хэдшотить…

— Как так, Егорыч? Как тебя зацепило?

— Та все приборы энти клятые! Выследили деда, итишкин корень! Ну шо вы, не слышите что ль? Убирайтеся покуда не поздно!

Услышав слова Егорыча, Лена посмотрела с самодовольным видом, яростно сверкнув глазами. Мол, вот оно, твое самое безопасное место.

— Одевайся! Быстро! — рявкнул я, чтобы пресечь ненужные споры. Видно же, дед не шутит.

— Ты тож ступай, Санек, — тяжко вздохнул старче. — Брось деда…

— Не болтай фигню, старый! На себе потащу!

— Да куды уж там… обуза я для вас.

— Пендосы пытать будут! Ноги целые, идем! — Я поднял Егорыча, накинул тулуп. На ковер упала потертая бутылка.

— Ты деду лучше гранату дай фрицеву, вона у тебя их сколько. Дед щас зелье выпьет да заснет, и шо хош пущай делают. Только перевернут, граната и взорветься. Хоть нескольких окоянных заберет дедушко…

— Да щас! Рано ты помирать собрался! — Забрав бутыль, я сунул ее в сумку, куда Лена уже накидала продуктов на скорую руку. Сама девушка полностью оделась.

Подхватив Егорыча, мы спустились вниз. Я раскидал коробки, открыл люк. Как же дед полезет? Совсем он плох. Тут пришла идея. Схватив с полки флягу с самогоном, чуть ли не силой влил обжигающий напиток. Подействовало. Бледное лицо старика налилось румянцем, усы встали торчком, в глазах вспыхнула ветеранская злость.

— А ну, дай-ка! — Старче сорвал с моего плеча трехлинейку, которую я тащил. — В атаку! За Родину! А ну пустите, мать вашу!

— Спокойно, Егорыч! Вижу, ты бодрячком!

— Отож!

— Полезай вниз с Леной!

— Так в атаку жеж!..

— Там будет, кого атаковать! — прошипел я на ухо, чтобы Лена не слышала. — Давай! Внизу встретимся!

Сверху раздались звуки. Кто-то скребся в дверь!

— Давай, любимая! — Я поцеловал в губы. — Помоги деду спуститься! Увидимся внизу. Никуда не уходите!

— Саша! А ты?..

— Не переживай, — я усмехнулся, — сюрприз хочу оставить этим сукам.

— Но…

В дверь ударило что-то тяжелое. Что-то орали по-пендосски.

— Валите нахрен! — крикнул я.

Дед с Леной скрылись в подземелье. Я вихрем пронесся по складу, набивая рюкзак патроном двенадцатого калибра. Удары сверху прекратились. Бля, наверно, взрывчатку заложили… Тут взгляд мой остановился на аквариуме. Зюзя! Иди сюда, малышка, чуть не забыл про тебя. Я сунул за пазуху липкую жабу.

Стены тяжело вздрогнули. Ударная волна принесла пыль и дым с верхнего яруса. С полок посыпались инструменты, банки с тушняком, закачались трофейные стволы на подставках.

Суки! Ну, пиздец вам! Сверху топот ног. Я метнулся к лестнице и швырнул наверх немецкую гранату. И сразу еще одну. Грохот, визг осколков и вой врагов порадовали слух. Теперь самое главное. Надеюсь, хватит времени.

Я подскочил к массивной туше РИТЭГА. В лицо ударил жар. Сморщившись, вскрыл крышку капсулы с радиоактивным стронцием. Вроде, не изменилось ничего, но я знаю, в эту секунду фон подскочил в сотню раз. Счетчик Гейгера на поясе жалобно застрекотал, зашкаливая. Неистовым рывком, в доли секунды я преодолел расстояние до люка. Интересно, какую дозу я получил? Неважно. Ублюдки получат гораздо больше, пока разберутся.

В последний раз бросив взгляд на родной Схрон, я захлопнул массивную крышку и начал спускаться со всей возможной скоростью.

Глава 45

Схрона больше нет. Результат моих титанических стараний, мои боеприпасы, продукты, медикаменты, мои вещи, книги, комп с любимыми игрушками… мой, бляха, новый унитаз! Теперь ничего этого нет. Все, что строил много лет, кануло в небытие. Да, я предвидел такой вариант в своих тактических планах. И тот факт, что вместо богатой добычи враг получит неминуемую смерть, жаркой искоркой плавило айсберг чудовищной боли в моем сердце.

Внизу первым делом я поставил пару растяжек. Пусть лезут, суки. Самые шустрые превратятся в фарш.

— Саша, — всхлипнула Леночка, — куда мы теперь пойдем?

— В бункер Ульриха.

— Йокарный иконостас! — Егорыч смачно схаркнул.

— Не ворчи, Егорыч, — сказал я, — мы нашли там целую гору оружия. Хрен они нас выкурят. Сможем дать полноценный отпор.

Я не стал говорить, что продержаться надо не так уж и много. Пока не начнут выпадать волосы и пластами слазить кожа с гребаных пендосов. Еще бы отыскался Михайлов. И не нарваться бы на безумного ниггера в темноте, если тот еще жив. Я держал ухо востро.

Когда подходили к недостроенной плантации, позади мощно ухнуло. Заметались меж сталактитов летучие мыши. Лена вскрикнула. Я успокоил ее своей ослепительной улыбкой. Кто-то из ублюдков попал на растяжку. Еще один балл в нашу пользу.

Аккумуляторы давно сели, света на огороде, конечно не было. Грядки представляли собой жалкое зрелище. Кто-то, а точнее, знаю кто, безжалостно истоптал их.

— Ой, смотрите, банан! — воскликнула Лена.

Я направил луч фонаря. Хм, действительно банан. Лежит себе на небольшой пирамидке из камней. Что-то не помню здесь таких сооружений. Девушка протянула руку, намереваясь поднять подозрительный плод.

— Ты шо, не тронь! — крикнул Егорыч

Поздно. В ту же секунду земля ушла из-под ног. Свистнула веревка, гулко прокатился валун. Нас вздернула и обхватила коварная сеть. Всех троих.

— Мамочки!

— Итишкин корень, тьху!

— Тихо! Не дергайтесь! — рявкнул я.

Наш трепыхающийся кокон покачивается метрах в полутора от поверхности. Толково, блин, придумано. Наверняка, это киборг соорудил ловушку для черномазого. Проблема в том, что самостоятельно хрен выберешься. Нас прижимала и сдавливала чертова сеть. Хорошо хоть Зюзю не размазало.

— Санек, нож достувай! — хрипел Егорыч.

— Толку-то… сеть металлизированная. И к тому же, ты лежишь на мне!

— Ох, погоди! — дед активно задергался.

— Ай, больно-больно! — закричала Леночка.

— Не голоси, пустая твоя голова! — огрызнулся дед. — Из-за каво сюды угодили?

— Угомонитесь все! — вмешался я. — Это Стасова работа. Сейчас он придет и вытащит нас.

— Шо ишшо за Стас такой? Вот кому накостылеят-то дед!

— Спокойно, Егорыч… о, слышите?

Все замерли. В подземной тиши отчетливо слышна тяжелая поступь отечественного терминатора. Я попытался извернуться, чтобы посмотреть, но не получилось. Конечно, это Стас. Паскудный ниггер не стал бы так топать.

— Здравствуйте, друзья! — пропел артист, появляясь в поле зрения. — Я сделал эту дурацкую ловушку смеха ради. Не думал, что кто-то купится на подобный трюк.

— Стас, привет! Что с Бубой? Поймал эту падлу? — спросил я.

— К сожалению, ответ отрицательный… — пожал плечами киборг.

— Это хреновый ответ! Кстати, рожа-то у тебя восстановилась. Прямо, как на афише.

— Я поглощал, э… биомассу…

— Кого?

— Мертвых мутантов. У меня правда нормальное лицо? Я так и не нашел тут зеркало…

— Ты лучше скажи, откуда, блин, взялся тут банан?!

— Выточил в бункере нацистов из кости мутанта, — пояснил Стас.

— Сымай нас отседова! — рыкнул лесничий, прерывая наш бессмысленный треп.

— Да-да, разумеется, одну минуту, дорогие мои…

Киборг положил немецкий пулемет. И в этот момент… я даже не успел крикнуть, чтобы предупредить… из тьмы, как призрак, возник черножопый! Массивный булыжник в его лапах опустился на хребет Михайлова. Что-то со скрежетом захрустело. Изо рта Стаса посыпались искры. Он резко взмахнул руками, но голый скользкий ниггер ушел от стального захвата. Новый удар пришелся в коленный сустав, робот упал. А Буба принялся скакать вокруг, обрушивая свою каменюку, дробя сервоприводы, разбивая электронику киборга. Как же так, Стас, где были твои сенсоры?

Наконец, отбросив булыжник, он повернулся к нам. Стас подергивался в конвульсиях, в нем что-то вспыхивало, тянуло пластиковым дымком.

— Буба убъивац глъюпый робот! — утробно хохотал ниггер.

— Ах ты, сука! — Колоссальным напряжением мышц я пытался дотянуться до револьвера.

— Йа нъе сукъа! Йа офьицер контрразведкъа Мутамба Бубанга! Тъепъерь вы мои, снежки! Хо-хо-хо! — Он хищно клацнул зубами.

— Откудова энтот бибизян здеся взялся? — удивленно пробурчал Егорыч. Ну да, я же не рассказал ему.

Ниггер склонился к Стасу, сверкнув ягодицами.

— А я думала он повар! — хмыкнула Лена.

— А ну, отвернись! Не пялься на него! — ревниво произнес я.

— Нельзя что ли?

— Буба повар, дъа, дъа! — Черный распрямился, в руке нож. Видать, забрал его у Стаса.

— Тьху! Срамоту хоть прикрой, бесовское отродье! — прокряхтел Егорыч.

— Вот видишь кого ты пригрела! — прошипел я.

Ниггер не спеша приближался.

— Тебья и тъебя… — Он указал клинком на меня и деда. — Буба будъет резъать и кушац! Ням-ням!

Вот сволочь, а я еще угощал его ганджубасом!

— А бъелий дзенсина… — черномазый, хохотнув, потряс наливающейся дубинкой. — Буба будъет йебат, хо-хо! А можъет вас всъех сначала йебат?

Он картинно задумался, закатив глаза.

— Нъет! Буба долгъа прятацъа в темнотъа, Буба гальодний!

— Давай, гнида! Один на один! — заорал я. — Слабо?!

— Эээииий! Нъееет… Буба хитрый! — оскалился негр, приблизившись вплотную.

— Ты же цивилизованный человек! Ты же не людоед!

— А кто называц Буба обезьянъа? Расъисты! — Ноздри бешено раздувались, белки глаз с красными прожилками навыкате. — Буба покажъет, чьто бываец с расъистами! Black Lives Matter!!!

Безумно оскалившись, он приставил нож к моему горлу. Револьвер… мне надо вытащить револьвер. Не успею. Я зажмурился, простившись с этим прекрасным миром. Сквозь яростное сопение Бубы, я услышал надсадно астматичное дыхание, а в следующий миг — душераздирающий визг.

Открыв глаза, я увидел, торчащую из груди ниггера руку. Буба свалился на грядку, не переставая орать, взрывая пятками торф и песок.

— Шайссе! Грязный унтерменьш! — прогудело существо в оплавленной черной маске.

— По какому праву?! Я гражданьин юэсэй! Расъисты! Аааа!..

Рука в перчатке мелькнула неуловимо быстро, отсекая детородный орган гребаного негрилы, и запихнула прямиком в визжащую пасть. Лена, вздрогнув, отвернулась.

Конечно, я рад столь чудесному спасению, но… Ульрих? Какого хрена? Он издал особый свист, из темноты появились твари несуразные, жуткие. И страшно голодные. Когда раздался звук рвущейся плоти, хруст костей и жадное чавканье, даже я поспешил отвернуться, пока не вывернуло наизнанку.

Снова свист, но уже другой тональности. Мутанты, похватав куски тела Бубы, так же внезапно исчезли в закоулках пещеры. Ульрих медленно повернулся к нам. Егорыч дергался, Леночка тихонько скулила. Конечно, ниггера-то она не боялась… а этот чокнутый древний немец — само воплощение безумия. Холодно щелкнул МР-38 в его руках.

— Ви есть арийская раса. Ви будеть жить! — Очередь перебила веревку, на которой была подвешена сеть.

Бамс! Даже на мягкие грядки падать неприятно.

— Данке шон, блять… — простонал я.

Мосинка Егорыча заехала в затылок. Я помог Лене выпутаться и едва успел остановить боевого деда.

— Хэндэ хох, немчура! — стариковские руки быстро передернули затвор.

— Погоди, Егорыч! Он же спас нас! — вмешался я, не дав навести ствол.

— А теперишен убирайтесь из майне лабороториен! — прокаркал Ульрих.

— Не кричи, фашист, — сказал я, — у нас там друг остался. Похоронить бы его нормально…

— Найн!

— Санек… — произнес металлическим голосом киборг, подняв искореженную башку.

— Стасян! Ты живой! — обрадовался я.

— Повреждения критические…

— Фигня! Починим! — Я присел рядом, понимая, что андроид прав.

— Не порадовать мне больше своих разведенных поклонниц… — Стас Михайлов крякнул, один глаз вращался, как спутник на орбите, под остатками кожи пробегали разряды.

— Даст ист фантастишь! — к нам приблизился Ульрих. — Фюрер быть не прав, русишен мочь делать наукен! Отдайтэ мне этот дас маханизмус!

— Это не механизм, это товарищ! — Я хмуро посмотрел на фрица. — Сможешь починить?

— Ваше наукен уходить много вперед… Ульрих не знать…

— Вот и не лезь, блин!

Пещера вдруг стала наполняться голосами. Чужими.

— Кого ви приводить?! — Ульрих завертел башкой в шлеме.

— Это пендосы, — ответил я, — ну, американцы.

— Шайссе! Янки! Жиды!

— Санек… дай пулемет! Я задержу их, насколько смогу… — речь Стаса становится все неестественней. — А вы… идите…

— А как же «не стреляю по внешним врагам»? — спросил я, вкладывая в его руки суровый MG.

— Программа сбита… критическая ситуация… теперь стреляю! — улыбнулся киборг остатками лицевых мышц.

— Нихт янки! Нихт жиды! Нихт капитулирррн! Всех убивайтен! — Ульрих опять включил свой свисток.

В глубине подземелий радостно взвыли твари. Я схватил «Сайгу».

— Саша! — крикнула Лена.

Я обернулся. Девушка с трудом удерживала заваливающегося Егорыча, который, однако, крепко сжимал трехлинейку. Блин, хреново деду, сквозь фуфайку снова пошла кровь.

— Уходи, Санннняяя! — пропел сквозь клацающие зубы киборг.

Подскочив к старику с другой стороны, я подставил свое крепкое плечо.

— Давай, Стас, замочи побольше этих сучар! — крикнул я напоследок.

Киборг поднял большой палец.

В дальних коридорах кто-то дико, отчаянно заорал. Ништяк, мутанты открыли счет. Мы бежали, увлекая бессильного деда. Коридоры, галереи, повороты, меандры, гроты и сталактиты мелькали в луче фонаря. А позади, сначала неуверенно, а потом все мощнее и громче зарокотало эхо боя.

***

В зале с пыльными саркофагами, в одном из которых покоился Валера, стояла вязкая тишина. Остановившись, мы аккуратно усадили старого ветерана. Всю дорогу он беспрестанно матюкался и порывался остаться, прикрывать отход. Пока Лена накладывала новую повязку, я вытащил самогон и хотел плеснуть деду двести грамм для бодрости. Он помотал седой головой. Странно. Что ж, приложусь тогда сам. В «Сталкере» помогало от радиации, хоть и знаю, что бред. Да и не мог я хапнуть летальную дозу в те пару секунд…

— Саша… — сказала вдруг Лена.

— Чего?

— Когда мы вернемся в Схрон?

— Не знаю, дорогая…

— Надо убить этих солдат.

Я нахмурился:

— Если б все было так просто. Мне пришлось вскрыть РИТЭГ… ну, ту хреновину, от которой заряжались аккумуляторы, и где ты сушила белье.

— И? — Она изогнула бровь.

— Теперь там радиация. Боюсь, придется поискать новое убежище.

— Что???

— Зато пендосы все передохнут очень быстро! А чем тебе здесь не нравится, любимая?

— Ты хочешь, чтобы я рожала в этой грязной дыре?! Или под елкой в сугробе?!

Лена закрыла лицо руками, принялась рыдать. Блять, и так херово на душе, а ненаглядная еще мозги ебет. Я сделал очередной добрый глоток и закурил.

— Деда-то угости табачком… — произнес Егорыч, морщась от боли. — А ты, не реви! Неча тут! Меня мать в телеге зимой рожала и ничо! Дурную девку ты выбрал, Санек!

— Хлебни-ка, старче, — сказал я, — надо еще повоевать сегодня. Тушняк могу достать, если закуска нужна.

— Эх, Санька, чует дед, отвоевалси ужо… хде бутылочка моя?

— Анабиозная жидкость? — смекнул я. — Здесь, у Ленки в сумке.

— Давай-ка сюды… дед пару раз хлебнет и до весны поспит, аки косолапый! Глядишь, и рана срастецца!

— Ничего себе, какой продуманный! — хмыкнул я. — Бросаешь, значит, в трудную минуту…

— Никаково уважения к ветеранам!

— Ладно, Егорыч, извини… что-то я погнал действительно… но просьба есть одна. Можешь час-другой повременить с летаргическим сном?

— Шо?

— На вылазку, говорю, сходить надо, посмотреть, сколько гадов осталось. А ты бы покараулил в узком проходе. Вдруг, я не вернусь? Ты уж им всыпешь, я уверен.

— Энто можна! — согласился старик.

— Саша! Что значит «вдруг не вернусь»?

— Все будет нормально, не переживай!

Пружинисто поднявшись, я сбегал в оружейку фрицев. Пополнил запас гранат, не забыв прихватить MG-42. Для деда. Трехлинейка, конечно, легендарная штука, но против массовой атаки ублюдков нет ничего лучше надежного пулемета. Для Лены взял МР-38 и несколько магазинов. Опасно, блин, оставлять ей трещетку, с ее-то суицидальными мыслями, но здесь могут еще бегать твари.

— Жди здесь, никуда не уходи! — велел я, помогая подняться деду.

Лена кивнула и грустно посмотрела глазами, полными слез.

— Все будет нормально, — как мантру, повторил я.

***

Егорыч залег на той стороне узкой расщелины. Я снарядил ему пулемет, оставил несколько сигарет и немного самогона. Сам, сбросив рюкзак, налегке, с одной «Сайгой» помчался по темным коридорам. Каждые сто метров, выключив фонарик, прислушивался. Тихо, как в могиле.

А это и есть могила, Санек, шептала паранойя. Сколько человек отдали свои жизни в этих сырых подземельях? Лена права, не лучшее место для счастливой семейной жизни. Надо выбираться на поверхность и там уже что-то думать. Может, стать веганом и перебраться к Спауну? Если, конечно, его по дури не прикончил Вован.

Так никого и не встретив, я добрался до «плантации». На Ульриха насрать, а киборг, надеюсь, жив. Но открывшаяся панорама прошедшего сражения похоронила и без того ничтожную надежду. Вместо аккуратных грядок обугленная изрытая земля. Трупы мутантов, чьи-то конечности… Стаса Михайлова нашел там же, где и оставил. От него остался лишь расцарапанный пулями металлический остов. Электроника, сервоприводы, биологическая плоть — все выгорело. Но пулемет он так и не выпустил… прощай, киборг!

Я пошел дальше. Первые трупы амеров. Я отпрянул. Сука! Они в противорадиационных костюмах! Видать, смекнули насчет моего трюка. Шмонать не стоит, по-любому от них фонит не по-детски. Конечно, не на всех была защита. Так вам и надо, уроды!

Здесь же, среди бойни валялся Ульрих в своем дурацком шлеме, напоминающем маску Дарта Вейдера. Ауффидерзеен, чертов немецкий псих. Пулевые отверстия не оставляли сомнений в окончательной смерти фашика. Что ж, одной головной болью меньше.

Пора возвращаться. Пендосы, похоже, отошли. Или было немного тех, кто сунулся за нами в подземелье. Скорей всего, здесь все и остались. Надо возвращаться. Выберемся с Леной через логово Вована. Найти бы для нее спокойное местечко и расквитаться со всеми подонками, что разрушили мою жизнь!

***

Я так торопился обратно, что едва не лишился головы. Только и успел укрыться за изгибом коридора, когда ударила злая очередь.

— Егорыч! Отставить! Это Саня! — крикнул я.

Огонь прекратился.

— А, энто ты! Ну, так бы сказал, итишкин корень! — ворчливо ответил старик. — В потемках, поди ж, разбери, хто тама тащицца!

Лесничий, кряхтя, поднялся.

— Тебе полегчало, смотрю?

— Так, энто самое, дед-то самогон твой попивал, покуда ждал… помаленьку. Глядь — а силы-то и вернулися!

— Отлично! — Мысль о том, что дед впадет в сон на пару месяцев, совсем не радовала меня. Кто еще проведет тайными тропами через кордоны пендосских негодяев?

— Лена! Это мы! — предупредил я, когда двинулись обратно. А то еще пальнет, как дед.

Но ответа не последовало.

— Лена!!! — заорал я, холодея внутри. — Егорыч! Все тихо было? Никто не стрелял?

— Да, кажися, нет…

Огромными прыжками я понесся в нацистский зал управления. Увидел ее и замер. Лена, закрыв глаза, лежала под пыльным стеклом соседствующего с Валерой саркофага.

— Лена! Блин! Вставай! Что за приколы?! — Я ударил что есть силы по крышке.

— Эх, ну шо за девка бестолковая… — вздохнул Егорыч, поднимая что-то с пола. — Всю настойку мою выхлебала!

— Блять!!! Как так? — Я с ужасом глядел на потертую бутыль в руке старика. — Когда она проснется?!

— Кто ж знает. Нельзя стоко зараз пить! Мож, через полгода, а мож, через десять годов…

— Как ее разбудить?! Говори!

— Ну, энто только Витег, наверно могёт…

— Как его найти?

— Хех! Это только ежели он сам того захочет…

— Лена, блин, ну зачем? Зачем?.. — Открыв саркофаг, я не стал тормошить ее. Бесполезно. Лишь отметил отсутствующие пульс и дыхание.

Как страшно прикасаться к холодному телу. А ведь руки еще помнят жаркое тепло ее упругих сисек. Как же теперь наш ребенок? Что с ним будет? Не надо было болтать при ней про это гребаное зелье!

— Ты энто… не кручинься, Санек, — сказал дед, раскуривая сигарету. — Ничего с нею не будет. А у нас делов ешшо много. Пущай спит девка. Заберешь потом, когда проснеццо!..

Глава 46

Несмотря на боль от потери самого близкого человека, я не ощущал внутреннего опустошения. Наоборот, по венам бежали сладостные импульсы свободы. Не надо теперь ни за кого переживать, оглядываться. У меня словно руки развязаны. Могу делать, что хочу. О, да! И я буду это делать — мочить вражин днем и ночью, пока не перебью всех до единого. К черту осторожность, к черту скрытность и опасения за Схрон. Теперь я бомж. Но дьявольски опасный, вооруженный и переполненный кипящей злостью.

За несколько часов мы добрались к логову Вована. Можно было и быстрее, однако Егорыч, хоть и держался бодрячком, но прыть свою растерял. Скинув со своих мощных плеч оружие — пулемет, пару «шмайсеров», ленты с патронами, «Сайгу» и рюкзак, — я осмотрел деда. Бинты снова напитались кровью, но вроде не сильно. Пожалуй, надо сделать привал.

Старче уселся на укрытый шкурой валун и принялся сыпать советами, пока я разводил костер. Как поленья класть, как разжигать. Чем изрядно подзадрал. Но из уважения к возрасту я ничего не отвечал. Поставив на огонь котелок, порылся в Вовановском барахле. Вскоре отыскалась заначка — пять пузырей водки. Дал один деду, пусть подлечится. Остальные убрал в рюкзак.

Пока варилась каша с тушняком, я решил выбраться наружу, осмотреться. Колючий воздух ядерной зимы наполнил мои суровые легкие восхитительной свежестью. Перешагнув обглоданный волками труп ублюдка-Деревяшки, я направился к речке. Тут и там из-под снега торчали и другие останки. Славно тогда всыпал пендосне. Улыбнувшись теплым воспоминаниям, я закурил. Где-то здесь оружие заныкано амерское. Сначала хотел поискать, но, подумав, махнул рукой. Все не утащить.

Вообще, я планировал сперва доставить Егорыча до хаты, а потом начать кровавую сессию. И армия скоро должна подтянуться. Вольюсь в ее славные ряды. Стану боевым командиром. За свои заслуги перед отечеством, скорей всего, получу офицерскую должность. А что, буду командовать каким-нибудь элитным подразделением, обучать солдат навыкам выживания и тактики. У меня ведь большой опыт в этом вопросе.

Из-за деревьев показалась река. Я остановился. Не стоит выходить на открытое пространство, подсказала моя паранойя. Желудок алчно урчал. Тихо-тихо… сейчас похаваем кашки, накатим под горячее… В этот момент слух уловил звук двигателя, а зоркий мой взгляд зафиксировал движущуюся точку вдали. Что за херота, блин, едет? Вроде, не быстро. Н-да, обед откладывается, походу…

Закинув за спину «Сайгу», я со всей прытью помчался обратно. Дед прервал боевую песню, когда я ворвался в пещеру.

— Шо, супостаты?! — гаркнул он.

— Да, едет кто-то по речке!

— Впередь, в атаку! — Егорыч схватил трехлинейку, но тут же сморщился от боли.

— Отдыхай, старче! Ты свое отвоевал, за кашей лучше присмотри!

Укомплектовав деда парой гранат на всякий случай, я схватил пулемет и полетел обратно. Огонь боевой ярости полыхал в груди. Примчавшись на место, я упал в снег между двух сосен. Поправил сошки, проверил обзор, пулеметную ленту. Ништяк.

Неведомый транспорт уже ближе. И не один. Пеших — десятка три. Когда расстояние еще сократилось, я тихо выругался. Это же мои аэросани, блин! Значит, эти гандоны едут из Схрона с моим, сука, добром. Выходит, не всех прикончила радиация? Возможно, амеры закрыли камеру, остановив смертоносное излучение. Да только забыли они про смертоносного Санька. Давайте, ближе, ближе…

Пятьсот метров, триста, двести пятьдесят… я лежал не шевелясь, лишь палец ласкал гашетку. Ха, да это же не пендосы! Теперь можно было разглядеть тулупы, ушанки и косматые бороды деревенских мародеров. Везут добычу к себе. Аэросани неспешно катились, объезжая промоины и вмерзшие в лед камни. Бандюки беспечно шагали толпой, берданки болтались на шее или за спиной. Веселятся, передавая друг другу бутылки с пивом. С моим пивом!

Совсем рядом, метров сто… БА-БА-БА-БАХ! Получайте, твари! БА-БА-БА-БАХ! Я плавно повел хищно дергающийся ствол справа налево и обратно. Аэросани рванули было вперед. Меткая очередь. Аппарат задымился, пошел юзом, винтом рубя в капусту не успевших отскочить бородачей. Полминуты — и от кодлы ничего не осталось. Лишь подергивающиеся недобитки. Пара коротких очередей, наступила тишина.

Оставив устало дымящийся пулемет, я вскочил и бросился вперед, тактически вскинув «Сайгу». Где-то поблизости могут быть амеры. Счетчик Гейгера на поясе неприятно застрекотал, когда я начал обходить мертвые тела, направляясь к аэросаням. Упыри вонючие.

Приблизился к аппарату. Может, удастся спасти часть припасов? Но где их прятать? Да и радиация… Пендосы не дураки, раз позволили местным забрать пораженные излучением продукты. Тем не менее, я подошел к иссеченному пулями корпусу. Неожиданно дверца распахнулась.

Мое суровое от невзгод лицо растянулось в счастливой улыбке. Надо же! Кого я вижу! На красный от крови лед, шатаясь вывалился Карлович. Выглядел он неважно. Дорогое пальто нараспашку, остатки седых волос на воротнике, харя в струпьях. Понятно, жрал, небось, больше всех мой тушняк.

— Здарово, Председатель! — произнес я.

— Вы-ы-ы-ш-ш-шивальщик-к-к?.. — Карлович затрясся, будто в припадке, и неожиданно закашлялся. Его согнуло пополам. Из мерзкой пасти хлынула рвота.

— БЫДЫЩ! — рявкнула «Сайга».

— ААААААААААААААААААААААААААА!!! — разнеслось на весь лес.

Заряд картечи отстрелил жирную ногу ублюдка. ДЫЩЬ! Минус рука. Медленно обошел, с удовольствием наблюдая за страданиями этого козла. От выстрела в брюхо меня чуть не забрызгало взметнувшимися потрохами, но я ловко увернулся. Направив ствол карабина в лоб, я нажал спуск. Мозги и половину черепной коробки разбросало в радиусе трех метров. Ништяк. Бывают и у выживальщиков радостные минуты.

Но не успел я насладиться победой и наполнить никотином легкие, как… Вжиу! Бля, по мне стреляют! Вжиу-вжиу! Коварный свист совсем рядом. Тактическим броском я метнулся за аэросани. БАМС! ДЗИНЬ! ТРЯМС! Осколки обшивки сыпались на голову. Откуда лупят-то хоть?!

Я прополз и высунулся с другой стороны. Все стихло. Быстро перезарядил карабин. Слабый ветерок доносил возгласы. Пендосы, чтоб их! Блин, и пулемет далеко. Я снова выглянул. Тут же замолотили сразу из нескольких стволов. Зато я успел разглядеть, откуда стреляют. Гады подошли под прикрытием леса. Херовая ситуация. Сейчас по-любому обойдут! А до берега несколько десятков метров.

Дождавшись затишья, я выскочил с другой стороны и послал серию выстрелов по прибрежным кустам. Воздух вокруг вскипел, жесткая ответка заставила укрыться, сжаться за хлипким корпусом. Бля…

— Гоу! Гоу!

Они вышли на реку, непрерывно обрабатывая мою позицию. Где же дед? Неужели не слышит пальбу? Но что он сделает один, раненый?.. Я вытащил из подсумка тяжелую немецкую гранату. Хрен они меня возьмут живым. Прощай, этот прекрасный мир! Пусть только подойдут ближе, может, заберу нескольких на тот свет… жаль только Зюзю, которая сидит во внутреннем кармане. Пострадает ни за что, бедная амфибия.

Вдруг все стихло. Раздался знакомый властный голос:

— Говорит Уайт! Я знаю, это ты, Санек! Бросай оружие!

— Иди и возьми его сам, ублюдок пендосский! — крикнул я.

— Я понимаю твои чувства, Санек! Но давай прекратим кровопролитие!

— Что ты хочешь?

— Я хочу мира! Правда!

— Поэтому ты разграбил мое убежище?!

— Санек, послушай…

В этот момент я высунулся и опустошил магазин в яростном порыве. Но только нырнул обратно, мощный удар выбил оружие из рук. Бля! Как они успели подкрасться?! Рожа пендоса была укутана теплым платком, глаза под тактическими очками контролировали каждое мое движение. Он покачал головой, когда моя рука потянулась к оставленной на снегу гранате.

Подбежало еще несколько солдат. Меня рывком подняли. Скрутили быстро, умело. Револьвер перекочевал во вражеские лапы вместе с карабином. Содрали разгрузку. Откидывая ботинками ошметки деревенских олухов, твердой походкой ко мне шагал полковник Уайт собственной персоной. В глазах помимо огонька победителя было что-то еще. Сочувствие? Не думаю…

***

— Санек, я на твоей стороне, — доверительно произнес Уайт, — не надо глядеть на меня и моих ребят, как на врагов. Мы все в одной лодке. Все хотим выжить. Так что, поговорим? Как добрые друзья?

Перед моим взором пронеслись лица Валеры, Стаса Михайлова, Лены…

— Не о чем нам с тобой разговаривать, лживая скотина!

Полковник грустно покачал головой.

— А ведь этот район специально не бомбили. Что-то скрыто там, — он топнул ботинком, — в недрах земли! Расскажи, Александр, ради чего мы здесь? Как это найти? Я же вижу, ты что-то знаешь…

Я обвел взглядом окрестности, отовсюду стекались группы пендосов. Честно говоря, мне ничего не оставалось, кроме как тянуть время. А в пещерах будет возможность скрыться от этих тупорылых янки. Доберусь до бункера Ульриха и нашпигую пулями ублюдков, топчущих нашу землю.

— Ладно… хорошо… твоя взяла, Уайт, — ответил я. — Здесь неподалеку пещера. В ней база нацистов. Какая-то секретная биолаборатория.

— Что? Нацистов?

— Да, со времен Второй мировой.

— Я ведь хотел по-хорошему, а ты за дураков нас держишь, — вздохнул полковник.

— Могу отвести, если не веришь…

— Дай сюда! — Уайт забрал у одного из солдат мой револьвер, коротко кивнул.

Удар сзади, лед резко ударил в колени, суставы моих крепких рук пронзила боль, хватка держащих оккупантов усилилась.

Полковник улыбнулся, крутанув барабан. Красиво заиграли блики на хромированном корпусе. Медленно скрипнул курок.

— Твою мать! Говори быстро, сучара! — вдруг заорал он, упирая мне в глаз ствол револьвера. — Что там есть??!!!

— Эй, я же сказал правду! Здесь под землей база фашистов!

— Фашистов?! Фашистов?.. Ты пудришь мне голову этими сказками?! Мы ищем совсем другое, и ты знаешь что! Если через неделю я не выйду на связь и не сообщу об успехе, наша подлодка накроет гребаными, мать их, нюками все в радиусе ста километров! Говори!

— Если скажу, отпустишь?

Полковник убрал револьвер, несколько секунд пристально глядел, а потом неожиданно расхохотался.

— Ты… реально думаешь… что останешься жив, после того, как вы истребили большую часть моих людей? — спросил он, давясь от смеха.

— Это не я, это Ульрих. Ну, тот фашист из подземелий…

— Уах-ха-ха-ха!!!

Короткий свист. ТУНЦ! Хохот резко оборвался. Подняв голову, я увидел стрелу, по самое оперение вонзившуюся в пасть пендосского командира. Солдаты загалдели. Один из держащих меня дико заголосил. Хватка ослабла. Уайт свалился, разбрызгивая кровь, его подхватило несколько рук. Что, блять, тут происходит? Как наглые комары визжали стрелы, вылетающие из-за деревьев на противоположном берегу.

Солдаты принялись беспорядочно поливать лес, откуда летела бесшумная смерть. Я понял, что меня никто не держит, и пригнулся. Не хватало еще попасть под замес. Что это за чингачгуки атакуют? Явно не российская армия. Мой револьвер! Вот он, рядом с трупом Уайта! Я пополз на локтях. Вокруг мелькали ноги, стрельба, вопли, один за другим валились пендосы. Ништяк.

Схватив пушку, я тут же вальнул ближайших янки. Остальные, успев перегруппироваться, отходили к другому берегу. А вот и «Сайга». Ништяк. Я привалился спиной к расстрелянному корпусу аэросаней, переводя дух. Хотел перебежать на сторону своих неизвестных спасителей, но непрекращающийся шквал огня остудил этот порыв. Стрелы продолжали вылетать, но вяло, пендосы оказались вне досягаемости.

Неожиданно лед подо мной мелко задрожал. Я услышал набирающий силу рев мотора, а через пару секунд из-за поворота реки выскочила странная гусеничная хрень. Типа танкетки, не особо в них разбираюсь. Яростно поливая огнем из спаренного пулемета, коробочка мчалась в мою сторону. Деревья и кусты трещали, валясь под бешеным огнем. Янкесы отступили в лес.

Пока я соображал, сейчас дать деру в спасительную чащу или чуть позже, когда все утихнет, бронемашина подъехала, крутанулась на месте, круша аэросани. Суровые гусеницы в кровавую кашу расплющили полковника. Я только и успел отпрыгнуть в сторону. Амерские пули все еще летели из леса, бессильно звеня по броне чудо-машинки. Пулеметы оглушительно, не переставая, кашляли, методично выкашивая противника.

У кромки леса возникли фигуры в зеленых балахонах с луками. Веганы! Я переполз под защиту брони. Распахнулся боковой люк, две мощные ноги упруго, но массивно, приземлились прямо перед носом. Я даже сказать ничего не успел, накачанная рука вздернула мой неслабый организм, как стрела башенного крана.

— Ты хуле разлегся, братка?! — пророкотал знакомый голос.

— Вован!

— В коробочку, нах!

Я, не став медлить, запрыгнул внутрь машины. Лысый чувак в зеленой накидке, кивнул мне, сноровисто меняя пулеметные ленты в башне.

— Привет, Санек! — с водительского кресла улыбался Юрик.

— Какая встреча! — уже ничему не удивляясь, ответил я. — Не знал, что ты умеешь водить такие штуки!

— Я же на тракторном заводе работал, все то же самое, в принципе…

— Харэ пиздеть! — заорал с брони десантура. — Эй, зелень, в атаку, нахой!

Юрик задергал рычаги, машина рванула, меня отбросило на лавку. Вован, держась одной рукой, стрелял из АК. Может, и я пригожусь для атаки? Где второй люк? Снаружи мерзко стучали пули. Танкетка виляла, моя рука вцепилась в поручень. Ну его нахрен, сперва остановимся.

— РПГшник! Юрас, налево нахуй! Налево! — дико заорал десантник. — Уводи ебанаврот!!! Газу, блять!!!

Снаружи ебнуло. Машина качнулась. Юрик, видать, поддал, потому что двигатель взвыл на максимальных оборотах.

— Ебать! — Вован, нырнул внутрь, тряся башкой. — Сука, берет сдуло, блять! Разворачивай, нах!

Над нами снова заработал пулемет. Юрик проорал между очередями:

— Куда?! Я ни черта не вижу!

В этот момент, словно сам Тор хуйнул своим молотом по машине. Спереди брызнули искры, вскрикнул Юрик. Меня приложило башкой об переборку, дьявольский звон в черепе, в глазах задвоилось. Вован что-то орал мне в лицо, но я ничего не слышал. Едкий дым проникал в легкие.

— Покинуть борт, нах! — донеслись, наконец, слова десантника. — Юрас, ебать! Хватай его, Санек!!!

Подхватив нашего водителя, мы выскочили наружу. Веган-пулеметчик помог принять тело. Рожа Юрца сильно обгорела, одежда тлела и дымилась.

— Скажи своим, пусть отходят, лысый! — рыкнул Вовчик.

Веган кивнул, распрямился, чтобы бежать, и тут же несколько пуль подсекли, пронзая зеленый балахон во многих местах. Труп шмякнулся о гусеницу. Мы пригнулись возле разгорающейся танкетки.

— Ебать! — прогудел Вован.

— Блин, валим, щас ебанет! — крикнул я.

— Вижу, нах!

— Саня! — Рука в пузырях ожогов схватила меня за воротник. Юрик сел, хлопая глазами. — Зюзя моя жива?!

— Лежи, дурак, не вставай! — Я пальнул несколько раз в сторону леса, где были видны вспышки автоматических винтовок. Патроны, сука, закончились.

— Саня! Что с Зюзей?!

Блин, совсем забыл про жабу! Она же со мной. Я вытащил Зюзю из внутреннего кармана. Дам Юрику лизнуть, все равно тот уже не жилец. Амфибия, вздрагивая от пальбы, ежилась на холодном ветру. В глазах Юрца сверкнули слезы радости. Схватив жабу, он размашисто облизнул пупырчатую спинку.

— Сохрани ее, Санек!

— Ты куда, сиди! — Я спрятал жабу обратно.

— Уходите! — Он поднялся, доставая из-под дубленки катану.

Вокруг головы Юрика возник светящийся вихрь. Бурлящий водоворот силы врывался в центр его лба, жилы и артерии словно вспыхнули изнутри, просвечивая кожу. Я помотал головой. Наверно, я вижу это, потому что и сам лизал жабу пару раз?

— Стой, нах! — крикнул Вован, перезаряжая автомат. Он хотел ухватить за рукав, но Юрик уже вышел из-за машины. Лед вспыхнул фонтанчиками. ВДВ отпрянул назад.

— Надо уходить, Вован. Юрик отвлечет, — сказал я, глядя, как тот нетвердой походкой идет в сторону леса. Пули свистели вокруг, не причиняя ему ни малейшего вреда. От взмахов катаны, вихри энергии собирались в древние лабиринты иероглифов. На секунду среди них показался ухмыляющийся в оскале лик Бога Смерти.

— Бля! Ска! — зло сплюнув, Вован отстрелял магазин. — Пустой! Отходим, нах!

— Да… — кивнул я.

В этот момент на спине Юрца вспыхнули красные бутоны. Тело дергалось, а ноги продолжали идти.

Жар от машины стал нестерпимым. Пригнувшись, мы побежали в сторону леса. Лишь на миг я обернулся. Веганы разбегались, погибая под огнем один за другим. Теперь амеры шли в атаку, топали по алому льду. И Юрик, врубившись в ряды, не обращая внимания на пули, смертельным вентилятором рубил направо и налево. Под курткой грустно квакнула Зюзя. Да, это красиво. Прощай, Юрец, хоть ты был и гандон, но поступил достойно.

Оглушительный хлопок. Танкетка взорвалась, раскидывая на десятки метров горящие внутренности и обломки.

— Жаль, нах… — печально пробасил Вован, — хорошая, блять, коробочка. Была.

— Пошли, это всего лишь железо, — сказал я.

— Я ж думал, она, блять, счастливая, нах… номер на борту видел?

Я кивнул, припоминая тройки и семерки.

— Восьмерку подрисовать и мой номер мобилы был бы как раз, — хохотнул десантура. Затем вздохнул. — Не успел, бляха…

Пригибаясь от непрестанного шелеста пуль, мы поползли вглубь леса.

***

Остатки войска веганов собрались на поляне, куда вывел меня Вован. Олени в упряжках фыркали, чуя запах крови и пороха.

— Ну че, бля?! Больше некого ждать? — спросил десантура.

— Нет… Вован… остальные… все… — выдал запыхавшийся веган. — Амеры на хвосте…

— Съебываем, нах! По коням! Санек, полезай в мою упряжку, епта! — рявкнул Вован и хлестнул поводьями. Олени взвились на дыбы, дико взоржав. Со всей прытью я заскочил в сани и уселся на скамейку.

Глава 47

БАХ!

Наша шеренга вздрогнула. Очередное тело бултыхнулось в прорубь. Рядом клацал зубами Спаун. Его роскошный белый балахон превратился в лохмотья, сам он изрядно похудел. Понятно, Диму-травника приговорили за наркоторговлю и сепаратизм.

Колючий ветер беспрепятственно кусал через термобелье, но я не ощущал холода. Хотелось насладиться последними минутами жизни. Смотрел я не на конвойных, не на трактора, расчищающие неподалеку снег на льду залива, не на тянущиеся из города колонны техники и пеших. Эвакуация шла вовсю. Но так поздно… плевать. Может и не будет никакого удара, но ты это уже не узнаешь, Санек. И я смотрел. На горизонт, на облака, на лесистые берега…

— Следующий! — лениво скомандовал офицер расстрельной команды.

Спауна схватили, повели к проруби. Лязгнули затворы.

— Увидимся в следующей жизни, Санек! — произнес вдруг Димон и подмигнул.

Офицер махнул рукой.

БАХ! Бульк!

— Следующий!

Следующий я. Мыслей нет, ноги не идут, меня тащат крепкие руки. Неужели моя история закончится так бесславно? Я глянул в прорубь. Белый балахон в красных пятнах медленно погружался в иссиня-черную бездну.

Может, нырнуть? Уплыву под водой. Я читал в пособиях по выживанию, что подо льдом всегда есть пузырьки воздуха. Бесполезно, тут же шепнула паранойя. Холодная вода убьет за пару минут, даже мой тренированный организм. Сейчас по законам жанра должен появиться десантура и спасти меня.

Офицер поднял руку. Я глубоко вздохнул. Это все.

— Бля, почему не стреляем?! — рявкнул командир.

— Патроны закончились, тащ командир! Это уже пятидесятый за сегодня!

— Ума не хватает сменить вовремя магазин?

— Виноват! Сейчас!

Солдаты позади забренчали оружием, даруя лишнюю минуту жизни. С небес раздался гром. Неужели сами боги решили спасти меня? Все оказалось прозаичней. На расчищенную ледяную полосу приземлялся боевой самолет. Да это же тот самый СУ-27! Офицер и солдаты вытянулись в струнку, отдавая честь. От берега метнулась машина, бежали техники.

«Сушка» остановилась в нескольких метрах от нас. Стих оглушающий рев турбин. Откинув фонарь, на лед спрыгнули два летчика. Один закурил, а другой зачем-то направился к нам. Глаза офицера полезли на лоб. Пилот на ходу поднимал фильтр шлема, отстегивал кислородную маску.

Укоризненным взглядом он посмотрел на солдат, на шеренгу приговоренных, на пару секунд задержавшись на мне. Меня бросило в жар. Я не мог глазам своим поверить…

— Что за безобразие у вас творится? Кто отдал приказ? — негромким, но уверенным голосом произнес Путин.

Офицер, бледнея и краснея одновременно, отвечал:

— В-верховный… гла-главнокомандующий… по закону военного времени… расстреливаем преступников…

— Это я и без вас вижу… рядовой. Я спрашиваю, кто отдал приказ?

— Г-генерал… — всхлипнул офицер.

— Вы что, не в курсе, в стране дефицит людских ресурсов? Посмотрите на него, — Путин кивнул на меня, — молодой здоровый парень! Да на нем пахать можно. Вас бы самих в прорубь. А люди нам нужны. Железку восстановили? Восстановили. В Мурманск отправьте, на расчистку радиоактивных завалов. Всех. — Последнюю фразу он произнес подбежавшему генералу, вытирающему платочком вспотевший лоб.

***

Мы сидели на перроне, ждали состав. Мне выдали какое-то старое пальто. Хотелось курить. Качались на ветру фонари, разгоняя мрак. Громко хохотали автоматчики, рассказывая друг другу анекдоты. Разжалованный офицер и солдаты из расстрельной команды теперь тоже среди нас.

Чудесное спасение не радовало. Слишком дохрена удивительных событий произошло за последнее время. Облокотившись на холодную стену, я задремал.

…Проснулся резко. Что-то изменилось. Но что? Я открыл глаза и увидел растянувшиеся на перроне фигуры конвойных и осужденных. Помотав головой, осторожно тронул своего соседа по камере — Славика. Он тоже избежал тогда суровой пули отечественного правосудия. Теплый. Дышит, вроде. Они что, все уснули? Похоже на то. Но какого хрена?

Какая разница! Чего ты стоишь, Санек? Надо бежать. Еще можно успеть добраться до пещеры! Найти только снегоход или упряжку на худой конец. Сколько до прилета ракет? День или два? В застенках я совсем сбился со счета.

Быстренько обыскав сладко похрапывающего конвойного, я достал ключи и расстегнул наручники. Скинул пальто, натянул добротный бушлат. В кармане отыскалась пачка сигарет. Ништяк! Я тут же закурил и надел на шею автомат.

Выбравшись с вокзала, помчался по пустым улицам, натыкаясь то и дело на спящих солдат. Что же за такое? Усыпляющий газ? Но почему я не заснул? Неожиданно сквозь темные облака начало разгораться багровое сияние. Через секунду ослепительная вспышка озарила окрестности. Блять! Началось! Я упал, закрывая голову руками. Земля затряслась. Сейчас придет ударная волна! Огляделся. Над холмами километрах в двадцати вздымался ядерный «гриб». Почему только один?! Пристрелочный?! Нужно укрытие!

О, канализационный люк! Сдирая пальцы, я сдвинул крышку и нырнул во тьму. Закрывая люк, успел заметить второй огненный след в небе. Блять! Надо уходить глубже! Может, удастся пережить прямое попадание? Нет света… херня! Пойду на ощупь! Земля снова заходила ходуном. А наверху словно взвыл раненный дракон. Волна, блин! Не смеши, Санек, тебе осталось жить считанные секунды. Я прогнал предательскую мысль.

— Санееек… — сквозь грохот донесся тихий голос.

Показалось.

— Санеееек!

Я резко обернулся. Из темноты проявилось сморщенное лицо шамана, озаряемое огнем курительной трубки. И все та же загадочная ухмылка.

— Витег! — облегченно выдохнул я. — Нужно уходить, как можно глубже!

— Духам смешно с твоих страхов, хех…

— Ты не понимаешь?! Нас бомбят баллистическими ракетами! Это тебе не танцы с бубном!

Шаман разразился кашляющим смехом. Затем сказал:

— Ты понравился духам. Ты хорошо убивал плохих зверей, воин!

Третий удар шарахнул гораздо ближе. Застонала земля, стало невыносимо жарко.

— Бежим!

Но шаман даже ухом не повел.

— Духи не хотят прекращать веселье!

Гул нарастал, гудела даже черепная кость, сверху сыпались обломки. Это конец.

— А ты хочешь продолжить, воин?

— Да!!!

Витег протянул резную трубку.

Терять больше нечего.

Я сделал резкую затяжку за секунду до того, как раскаленный туннель схлопнулся, как алчная пасть.

Кандалакша вскипела в миллионах градусов атомного пламени.

А я… умер?

Но как я вижу весь этот ад?

Километровые «грибы», пылающие леса, кипящее море?

Как?!

***

Сквозь надрывный вой и плачь мироздания пробивалась мелодия. Словно духовой оркестр. Ангелы трубят в свои трубы что ли? Я стал вслушиваться. Полетел на ритмичный звук, который сделался громче, заполняя сознание. Я узнал мотив… это же… Ленинград! Серега Шнуров встречает меня с того света?!

Мелькающие вспышки сливались в картинку. Шнур, отплясывал и бесновался на стене, хрипя в микрофон. Картинка уменьшилась, превращаясь в прямоугольник, рядом с которым краснел значок YouTube. Блин, как так?! Я помотал головой, которая тут же взорвалась болью. Болит, значит, я не распался на атомы?

Мой комп, мой стол, кресло. Посмотрел под ноги. Ковер на месте. Я в Схроне? Зрение окончательно вернулось, стол был уставлен пустыми банками из-под пива. Одна опрокинулась, липкая лужа под клавиатурой. Не знаю, как это сделал чертов шаман, но я жив, бляха! Сняв грохочущие наушники, я потянулся. Поднялся с кресла и снова сел, разинув рот. Окно. У меня в Схроне не было окон…

Шатаясь, я прошел через комнату. За окном светился ночной Петрозаводск. Открыл створки. В ноздри ударили запахи лета, молодой листвы и недавно прошедшего ливня. Я был дома. В своей квартире. Как же башку ломит… во рту сушняк… вот же я перебрал вчера. Вчера? Так это был сон? Под окном прошелестела шинами тачка, гремя музоном.

Присев на подоконник, я закурил. В памяти прокручивались эпизоды этого прикольного реалистичного сна. Атомная война, Схрон, сенатор Маккейн, вылазки, дед Егорыч, фашист Ульрих, бои с деревенскими, пендостанский полковник, арена жести, оккупированная Кандалакша, куар-коды, воздушная атака с параплана, «Сайга», верный револьвер, киборг Стас Михайлов, занудный айтишник и безбашенный десантник… Чего только не приснится с бодунища… Ну так это же зашибись! Мир не погиб, Апокалипсис не случился. Это был просто сон… А Лена? Сердце тоскливо екнуло.

Стоп! Надо понять, все приснилось, или шаман действительно запульнул меня в прошлое? Он ведь уже проделывал такой трюк. Тогда я тоже курил какую-то дрянь. Щелчком выкинув недокуренную сигарету, я спрыгнул с подоконника. Который сейчас год? Метнувшись к компу, я остановил концерт Ленинграда. Открыл календарь. Бля! До БП — два года!

Еще до всей хуйни, до встречи со Стасом, получается? До моей подготовки? Я посмотрел на свои руки. И куда только делась моя крутая мускулатура? Санек, ты погнал! Ты никогда не занимался спортом! Это просто сон, просто сон… нет. Нужно какое-то доказательство… Лена. Как там ее фамилия? Ветошкина! Точняк!

Открыв ВК, я забил в поиск имя и фамилию. Пока грузилась страница, откупорил еще пивчанского. Поиск выдал несколько сотен имен. Так, забьем Петрозаводск… На экране появились три Лены Ветошкиных. Зайдя в каждый аккаунт, я проверил каждое фото. Все не то. Одной 44, другой 37, а третьей 12. Ни одна не похожа на мою рыжую красотку. Еще полчаса я пытал и мучил Вконтакте. Бесполезно. Значит, все-таки, сон…

Блять, нет! Надо отправиться в Карелию и попробовать найти немецкий ДОТ, который я переделал в комфортное убежище. Да, это будет стопудовым доказательством. Как узнать наверняка и сейчас? Мой взгляд остановился на стареньком «Самсунге». Перед глазами возникла коробочка с тройками и семерками на борту. И рокочущий голос Вована: «Номер как у телефона моего, только восьмерку подрисовать…»

Подпрыгнув, как ужаленный, я схватил мобильник. Сука, разряжено! Где зарядка? Я принялся носиться по комнате, перерывая все верх дном. Отыскал на своем обычном месте, возле тахты. Подпрыгивая в нетерпении, я наблюдал, как лениво грузится чертов гаджет. Наконец, экран засветился. Два пятнадцать ночи. Пох! Позвоню прямо сейчас!

Чертыхаясь, я набрал намертво впечатавшийся в память номер. Только б не «абонент не абонент»… Есть соединение! Туууууууууу… Ладони вспотели… Тууууууууу… Я закусил губу, чтобы не тряслась челюсть… Туууууууу… Тууууууу… Щелк! Волосы зашевелились, мурашки побежали по спине. На том конце сняли трубку.

Конец четвертой книги.

©Александр Шишковчук, 2018

Content

Александр Шишковчук
Схрон. Дневник выживальщика. Книга 4

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

ФЛЭШБЭК

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47