Александр Шишковчук

Схрон. Дневник выживальщика. Книга 7. Underground

Дисклеймер:

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным, и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет.

Книга является исключительно личными измышлениями автора. Автор не пропагандирует никакие идеи и стремления, не стремится кого-либо обидеть или оскорбить, ни к чему не призывает, а своими произведениями лишь хочет выразить свои личные мысли на обозначенную тему. Он не несет ответственности за ошибки, опечатки и неправильные интерпретации содержания книги.

Рекомендуется к прочтению сознательными людьми, способными мыслить и имеющими чувство юмора, в возрасте от 18 до 180 лет.

Глава 1

Крышка люка почти бесшумно шевельнулась и приподнялась на пару сантиметров. Мой зоркий взгляд несколько минут сканировал окрестные объекты — пустырь, гаражи, бетонный забор и коробки многоэтажек поодаль, обшарпанных и унылых до безобразия. Хмурый питерский рассвет еще не успел вступить в свои права, но мои привыкшие к подземному мраку глаза без труда различали все детали, каждое движение… да, есть! Желудок яростно урчал в предвкушении, а рот наполнялся слюной. Добыча. Легким усилием стальной мускулатуры я сдвинул канализационный люк и хищной тенью выбрался на поверхность. Началась моя охота.

***

Месяцем ранее…

Мои ускоренные ноги как-то сами собой вынесли меня из зоны поражения безумного десантника. Действие семки еще не закончилось, но я остановился, дабы перевести дух в одном из двориков. Ну и куда теперь? Вован хочет отмудохать до смерти (и я его понимаю). Спаун уехал. Как теперь его найти? Да и захочет ли он помочь? Мутный тип. К тому же явно владеет секретом перемещения во времени. Иначе как бы он меня узнал? Из памяти всплыла картинка: ледяное поле, черная прорубь, редеющая цепочка приговоренных и матерки расстрельной команды. Дима-травник неспроста ведь тогда подмигнул мне с хитрым видом перед тем, как его нашпигованная пулями туша бултыхнулась в прорубь. Жирдяй явно что-то знал. В принципе, можно выйти на него через ганз. ру, я помню его ник…

Но ладно, оставим эти загадки на потом. Сейчас надо сосредоточиться на выживании. Чужой город, ни копейки денег. Хорошо хоть есть паспорт. Хотя чего хорошего? Если остановит патруль, они все равно доебутся до прописки.

Еще при мне револьвер. Но, блять, без патронов. Так и не забрал их у Вована. Да и зачем они мне сейчас? Грабануть банк? Пару минут я обдумывал эту интересную идею. Если повезет, мне хватит на новый Схрон, на припасы и ништяки. Можно будет встретить грядущий Апокалипсис в еще более комфортных условиях, чем ранее… ммм… Хрен с ними, с патронами для револьвера, у меня ведь есть АК и пара магазинов — добро, доставшееся от веганов.

Нет. Слишком большая вероятность, что меня повяжут легавые. И я буду встречать БП за решеткой. Шансы на выживание, мягко говоря, минимальные.

Блин, как вообще так получилось, что мне даже не на что купить шавуху и пивка? Великий Ктулху, за что такая несправедливость?! Я ведь всегда был хладнокровным, расчетливым и запасливым выживальщиком! Куда все это подевалось?

«Отставить сопли, блять!» — проорал вдруг суровый голос паранойи. Санек-паникер привычно подобрался и виновато встал в строй. Внутренний параноик одобрительно покивал и как бы невзначай добавил: «У тебя, болван, еще целый чемодан бошек. Хе-хе-хе».

Точняк! Мощнейший стафф, привезенный из космоса, выращенный в условиях невесомости и повышенной радиации. Настроение мое скакнуло на пару десятков пунктов вверх. А что, если наделать закладок и продавать через интернет чудесный товар? Грамм шишек стоит, вроде, косарь, а у меня тут не меньше двух-трех кило. Мда… на новый Схрон может не хватить. Хотя, учитывая качество, можно толкать в два раза дороже. Получаются более интересные цифры. Может и хватит! Хм… но ведь надо и себе оставить на черный день.

Так, стоп! Что это за паранойя такая, которая подкидывает столь палевные варианты? Риск угодить на нары не намного меньше, чем с ограблением банка. Да, дилемма. Что же делать? Мой организм непобедимого воина требовал пожрать. И желательно прямо сейчас. Некогда заниматься нездоровыми темами. Хотя… можно дунуть. Ну, для повышения креативности.

Я присел на заснеженную лавку и достал из рюкзака чемодан. Рюкзак поместил под зад, чтобы не застудить мою сверхмощную простату. Мне ведь еще нужно размножиться. Задача не менее важная, чем постройка Схрона, кстати. Могучий Санек обязательно продолжит свою охуительную генетическую линию, хе-хе.

Должно быть, благоухания в Эдемском саде были не столь чудесны по сравнению со сказочным ароматом, наполнившим грязную питерскую улочку, когда я открыл чемодан. В тусклом луче фонаря шишки переливались спиральными рукавами далеких галактик, туманностей, звездных искр. Отщипнув маленький кусочек, я быстро закрыл палевный чемодан. Внеземной запах не исчез, но все же заметно уменьшился.

Убедившись, что никого поблизости нет, я выпотрошил полсигареты, пачку которых подрезал из машины Вована, когда гасился от этого психопата. Вот из-за таких поклонников водяры человечество до сих пор не объединилось, чтобы начать космическую экспансию. Эх… Мои проворные пальцы ловко приколотили пяточку. Щелкнула зажигалка, тягучий вкусный дым потек в легкие. Блин, а если меня опять перебросит в постапокалипсис? Я даже закашлялся от этой мысли. Ну да и пох. Ядерная зима в Карелии гораздо приятней, чем эти дурацкие метания в огромном городе.

Но, к сожалению, БП не пришел, никуда не перекинуло, я так и остался сидеть на лавке с чемоданом на коленях. Зато тревога сменилась небывалой эйфорией. Мерзкая улочка стала по-своему прекрасной. Собрав рюкзак, я расправил свои мускулистые плечи и с улыбкой на лице пошел куда глаза глядят. Уличные фонари приветливо переливались, освещая мне дорогу сказочными цветами. Казалось, будто мои тактические подошвы не касаются тротуара, тело стало легким, как полиэтиленовый пакет из «Пятерочки», подхваченный игривым восходящим потоком. Даже в ушах заиграла какая-то еле уловимая, но приятная музыка.

Нет, я точно не буду распродавать свой бесценный трофей. Бабло — это все хуйня. Дело наживное. К тому же, скоро не будет иметь никакого смысла для тех, кто ухитрится выжить. Главное — что я сам цел и невредим. Сейчас Великий Ктулху подгонит мне какой-нибудь ништячок, и все будет охуенно.

Когда в кармане дзинькнул телефон, я даже не удивился. На экран вылезло сообщение из «телеги». От очкастого повелителя биткоинов! Вот кто подкинет Саньку на тушняк и патроны.

«Санек, ты где? Куда пропадал? Я увидел, что ты появлялся в сети», — прочел я.

Как это он мог видеть, интересно? Я ведь не заходил в Телеграмм. Хотел напечатать ответ, но делать это в моем состоянии было влом. Решил просто набрать камрада и поболтать. Сколько же он заработал на крипте, пока меня не было?

Валера ответил с полгудка.

— Привет, камрад! — радостно воскликнул я.

— Привет, Санек, — сказал очкарик.

— Ну как там наши битки поживают, дружище?

— Невероятный рост, Саня! Просто невероятный! Эй, в смысле «наши»?

— Ау! Не съезжай с темы, мой близорукий друг. Если б не я, хрен бы ты вложился в это дело. Давай, говори, сколько?

— Что сколько?

— Ну сколько наварил, конечно.

— Ты где, Саня? — опять спросил айтишник. — Нужно встретиться.

— Это точно, Валерыч. Я щас гуляю по Питеру, но если подкинешь деньжат из моей доли, к утру буду в Петрозаводске.

— Нет, — ответил этот гнусный тип.

— Что значит «нет»?! — крикнул я. — Мне на попутках что ли добираться?

— А куда тебе переводить? У тебя разве есть банковская карта?

— Блять, нет у меня карты! Ты же знаешь, что я в федеральном розыске! Придумай что-нибудь, ты ведь, типа, умный.

— Яндекс, киви, вебмани… — ехидно протянул очкарик. — Есть?

— Нет, но я заведу. Объясни только как!

— В этом нет необходимости.

— Почему?

— Я тоже в Питере.

— Да неужели?! Че ты мне тогда мозги парил?

— Сможешь сейчас подъехать?

— Да! Говори адрес!

— Давай встретимся в «Ленте»… — Валера невозмутимо назвал адрес. — Знаешь, где это?

— Найду, — буркнул я.

— Договорились. Если что, я на связи.

— Добро, — сказал я и сбросил вызов.

Ну зашибись. Камрад тоже в Питере. Мои проблемы практически решены. Правда, этот подлый айтишник что-то юлит. Наверно, не хочет бабками делиться. Но хрен там, я так просто с него не слезу. Ушлый гад, догадался забить стрелу в торговике. По-любому опасается выхватить по своей наглой очкастой заточке…

Я вбил адрес в яндекс-картах. Ништяк. Совсем рядом, меньше километра. Весело насвистывая, направился в нужном направлении. Минут через десять ярко освещенный параллелепипед торгового центра возник в поле зрения.

Подойдя ко входу, я внимательно оглядел слоняющихся туда-сюда бездельников. Ну и где он, блин? Опять решил кидануть? Сдерживая закипающую злость, я вошел внутрь и достал сотовый. Седой охранник у входа проводил меня подозрительным взглядом. Ну, да… на мне прикид выживальщика. Один гудок, второй, третий… охренеть, и трубку не берет, падла!

— О, Санек, ты на месте? — вдруг бодро ответил Валера.

— Я-то на месте, а ты сам где?

— Поднимись на второй этаж. Я на фудкорте, в суши-баре.

— Ща.

Понятно, развлекается на мои бабки с биткоинов, вместо того, чтобы готовиться к БП. Я ведь предупреждал этого мудака…

Поднявшись на эскалаторе, я без труда нашел фудкорт. Место, где обреченные на скорую смерть глупцы пичкали себя вредной гадостью без всякой меры. А вот и Валера. Камрад с аппетитом жрал роллы, макая их в соевый соус, но, увидев меня, отложил палочки и махнул рукой. Мой желудок завистливо прорычал протяжную мелодию. Эх, сейчас бы гречи с тушняком, да пивка. Но, похоже, придется мучить организм поделками узкоглазых. Пофиг, мой жестокий организм выдерживал и не такое.

Широко улыбаясь, я подошел и раскинул руки, надеясь на приветственные дружеские объятия. Но Валера даже жопу не удосужился поднять. Он холодно кивнул своим узким подбородком на противоположный стул и, когда я сел, произнес:

— Санек, поздравь меня.

— Чего?! Поздравить? С чем? Гони мои бабки, камрад.

— С новыми звездами мне на погоны. Не думал, что так просто получится тебя поймать, — криво усмехнувшись, ответил Валера.

— Что?.. Так ты в самом деле из ФСБ?

Так же погано улыбаясь, он медленно кивнул.

Блять! Надо валить. Или он врет, троллит меня? Рука на рефлексах потянулась к незаряженному револьверу. В глазах Валеры сверкнул металл. А в стеклах его очков я увидел поднимающихся из-за соседних столиков крепких хмырей в коротких кожаных куртках.

Глава 2

— Не рекомендую дергаться, Санек, — произнес Валера и, отправив в рот какую-то водоросль, медленно задвигал челюстями.

Мордовороты в отражениях квадратных линз уселись обратно. В готовых к атаке позах. Мое внимание под воздействием космических шишек отмечало малейшие детали. Вряд ли Валера догадывается, что я читаю его, словно открытую книгу. Напряжен, веко подрагивает. За высоким лбом крутятся шестеренки хитроумных комбинаций. По-любому.

Я откинулся на спинку стула и произнес:

— Да я и не дергаюсь. Только вот хрен ты угадал ФСБ-шник.

— Что именно? — «Айтишник» отхлебнул пива из высокого стакана.

— Что ты меня поймал. Думаешь, я не заметил твоих архаровцев?

Валера поджал губы, взгляд дернулся туда-сюда. Я продолжил свою мысль:

— Если б я захотел, твои тупиздни уже были б мертвы.

— А ты хорошо держишься, — с деланным равнодушием отвечал Валера. — Смотри, сейчас аккуратно, без резких телодвижений встанем и проедем на Литейный проспект, 4.

— Куда?

— В Управление Федеральной Службы Безопасности. А там спокойно обо всем потолкуем.

— И что потом? Отправите меня в тюрягу, на зону?

— А это уже будет зависеть от тебя, дорогой друг. — Валера развел руками.

Я слегка успокоился. Если б это было принималово, меня б уложили мордой в пол без лишних разговоров. Напали б исподтишка, как это у ФСБ-шников принято. Что же им от меня нужно?

— Что вам от меня нужно? — спросил я

— Информация, сведения, — сказал очкарик.

— Давай поговорим здесь. Нахрена мне куда-то с вами ехать?

— Э, нет, дорогой друг, — с ухмылкой ответил Валера. — Так дела не делаются. У меня приказ оформить тебя, как положено. Да ты не переживай, Санек. Знаешь, какой там уютный кабинетик для бесед? Говорят раньше в нем Сам, — он скосил глаз наверх, — работал.

— Слушай, мне это, как бы, не добавляет энтузиазма. — Я выцепил пару роллов с блюда Валеры и яростно прожевал. — Не против же, если я похаваю?

Валера недовольно поглядел по сторонам, но сказал:

— Да, конечно, угощайся…

— А пивка?

Очкарик возвел очи горе, вздохнул. Затем, щелкнув пальцами, подозвал одного из бугаев.

— Аркадий, сходи, закажи какой-нибудь сет для нашего подопечного и пиво, — сказал Валера, вытаскивая из лопатника хрустящую пятисотку.

— Два пива, — сказал я.

Бугай хмуро посмотрел на меня, потом на Валеру. Я заметил под курткой бойца характерную отопыренность.

— Хорошо, хорошо, возьми ему два пива! — буркнул очкарик

— Так, это самое… тащ полковник… не хватит пятисот рублей-то.

Валера с крайней неохотой достал и выдал еще одну бумажку. Целый косарь. Охуеть, щедрость.

— Так значит, это все правда, теща-радистка, жена-шифровальщица? — спросил я, когда амбал удалился на кассы.

Валера вздрогнул, глаза его под очками превратились в подозрительные щелочки.

— Вообще-то наоборот, — сказал он, — жена-радистка, а теща, соответственно, шифровальщица. На пенсии, разумеется. Но, черт побери, откуда у тебя инфа о моей семье?!

— Эх, камрад, камрад… я же тебе рассказывал, откуда я прибыл. Мы ведь с тобой выживали после ядерной войны. Ты в своем бункере, а я в Схроне по соседству.

— Да, я помню. Но это слишком неправдоподобная версия. Путешествия во времени невозможны на современном уровне технического развития. Или у вас там, в будущем, решили эту проблему? Каким образом произошло, как ты утверждаешь, перемещение в наше время?

— Это все шаман.

— Шаман?

— Ну да, он живет где-то в лесу, варит зелья из разных грибов, мухоморов…

— Так-так-так… — очкарик почесал репу и положил на стол диктофон. — Имя?

— Витег его зовут. Да только вряд ли у вас получится его поймать и допросить. Это совершенно неуловимая личность. Он сам появляется, где захочет.

— Разберемся, — мягко сказал Валера. — Ты продолжай, продолжай. Значит, этот Витек…

— ВитеГ, — поправил я.

— Значит, этот Витег напоил тебя отваром?

— Ага. — Я усмехнулся, вспоминая нашу первую встречу в лесу, и как я преследовал ушлепков, которые выхлопали мой Схрон.

— Какой состав отвара? Мухоморы? Псилоцибы?

— Да, вроде, мухоморы. Хотя это не точно.

— Получается, ты выпил этот отвар и переместился из постъядерного будущего в наше время?

Мордоворот вернулся с раздачи и поставил передо мной блюдо с разнокалиберными суши-роллами. Плюс два запотевших бокала светлого пивондрия! Мой желудок радостно зарокотал. Отдав очкастому чек и сдачу, громила вернулся на свое место.

— Не, — ответил я, набрасываясь на хавчик, — отвар не отправляет в прошлое.

— Что же тогда?

— Витег дунул на меня каким-то дымом из своей трубки, и вот — я здесь!

Валера нахмурился и нажал паузу на диктофоне.

— Так, Саня, давай серьезно. Я не могу приложить эту ерунду к отчету.

— Это абсолютная правда, не пизжю! — с набитым ртом возразил я.

— Все. Едем на Литейный.

— Погоди, дай хоть доесть!

— Советую поторопиться. — Взгляд Валеры из-под очков стал цепким, колючим.

Ехать с ними в Управление было — ну вообще не резон. У меня же целый чемодан мариванны в рюкзаке, автомат. И револьвер под курткой. Ничего хорошего не светит, однозначно. Ладно, попробую прорваться, если что.

— Блин, Валерыч, как же так? Ты всегда был таким лошарой, ботаном-подкаблучником. Даже когда рассказал про ФСБ, я ведь думал, ты прикалываешься.

— Профессия такая, Санек. — Валера снял очки, протер их салфеткой и надел обратно. Лицо его сделалось каким-то другим. Как бы безвольным, взгляд бегающий растерянный. Передо мной оказался мой камрад горе-выживальщик. Секунда — и физиономия снова приобрела жесткое стальное выражение.

— Ну ни хрена себе артист! — Я чуть пивом не поперхнулся от его актерской игры. Какой же я был долбоеб там, в будущем.

— Профессия такая, — повторил Валера, холодно улыбнувшись. — Служба.

— Какой же ты, сука, двуличный тип. Я-то тебе всю правду рассказывал. Доверял тебе!

— Ну-ну… потише, дорогой друг. Признаюсь, тебя начали разрабатывать еще после нашей первой встречи. Пока ты работал на даче. Я не мог понять, на кого ты работаешь. У смежных контор не было на тебя ничего. Слишком бредово было слышать про путешествия во времени, про ядерную войну, про киборгов-артистов… Однако… однако ты каким-то образом знал про меня и мою семью. И, самое главное, про объект «Казбек-17»! А я, между прочим, отвечал за его секретность. У меня даже возникло подозрение, что это негласная проверка. Естественно, я все доложил наверх. На следующий день меня вызвали сюда, в Питер, на ковер. И ты знаешь, самая дурацкая часть твоей истории подтвердилась. Про этих киборгов. Они, оказывается, действительно существуют. Не все в правительстве в курсе об этом, что уж говорить обо мне, мелкой сошке. А потом ты навел шороху в Петрозаводском СИЗО, разнес его в щепки, уничтожил опасную кавказскую ОПГ. Признаюсь, это было на руку всем. Получается, есть высокая степень вероятности, что и остальное правда. А это стратегически-важная информация. Поэтому прошу тебя, по-хорошему прошу, как видишь — проедем в Управление. В наших силах предотвратить глобальную катастрофу, спасти миллионы сограждан.

— Сомневаюсь, что это получится, Валера, или как там тебя на самом деле, — сказал я, отставив пустой бокал и сыто рыгнув. — Я там был и все видел своими глазами. А значит Пиздец неминуем, иначе я бы не сидел тут.

— Санек, посмотри вокруг! Ты хочешь, чтобы все эти люди, женщины, дети погибли?

— Нет. Не хочу. — Я пожал плечами. — Но и вечно жить никто не будет. Все мы умрем.

— Саня…

— Ладно, ладно… поехали в это ваше Управление.

Я со вздохом поставил недопитый бокал.

— Отлично! — Валера обрадовано потер ладошки, поднимаясь из-за стола. — Я знал, что ты внемлешь голосу разума, и нам не придется применять другие методы. И с твоими путешествиями во времени обязательно разберемся, у нас отличные ученые и лаборатории…

— Чего, блять?! — воскликнул я. — На мне будут ставить опыты?

— Санек, успокойся. Это же на благо Отечества! Ради мира во всем мире!

— Может, меня еще разрежут на кусочки?

Валера посмотрел поверх моей макушки. Я огляделся. Крепкие парни за соседними столиками резко подобрались.

— Прости, дорогой друг. Очень жаль, что ты не хочешь сотрудничать. А этот бессмысленный разговор уже начал утомлять. — Очкастый снял свои очки и четко произнес:

— Вариант «Кобра». Приступить.

Глава 3

Не знаю, то ли дело было в эффекте «подарка» из космоса, то ли действовала моя закалка воина постапокалипсиса, но организм моментально нырнул в боевое состояние. Время ощутимо замедлилось. Будто в «слоу-мо», подрывалась группа захвата, опрокидывая стулья. Что-то выкрикивает Валера, его рука тянется под куртку. Конечно, я немного слукавил, сказав, что мог бы их всех положить в две секунды. Неа, для таких трюков нужно жаба Юрика или настойка шамана. Единственно верный вариант — гаситься, сверкая тактическими подошвами!

Недопитый пивас я плеснул в очкастую рожу, а оба стакана метнул в приближающихся громил. Не дожидаясь, когда они достигнут цели — низких лобешников агентов ФСБ — я подхватил рюкзак и пружинисто выпрямился. Пинком отбросил стул под ноги другому быку. Краем глаза засек движение. Аркадий. Ну тот, что покупал мне роллы. Его мясистая харя перекошена от напряжения, широкие лапы тянутся ко мне. Молниеносно присев, я провел прямой, аккурат по яйцам. На, сука! Широкое туловище противника начало сгибаться, и я придал дополнительное ускорение, дернув за шкварник. Блюдо с роллами хрустнуло, когда в него влетела толстая морда.

Ударом ноги я отправил Аркашу в дальнейший полет, и тот, вместе с остатками стола погреб под собой Валеру. А в моей крепкой руке остался добротный Gloсk, который я успел выдернуть у этого растяпы. Оставшиеся на ногах агенты замерли, увидев ствол. Чем я тут же воспользовался и дал усиленного стрекача, подавляя мимолетное желание накормить захватчиков собственными пулями.

Нет, жестить не будем — кругом люди, бабы, спиногрызы. Народ пришел в движение, кто-то визжал, многие ломанулись в разные стороны, а некоторые, вытащив мобилы, снимали нашу эпичную потасовку. Я помчался было к эскалатору, но оттуда нарисовались новые крепыши в кожаных куртках. Блять! Обложили Санька, волки позорные!

Я побежал в сторону большого панорамного окна. Люди с воплями шарахались при виде зверски несущегося чувака в тактическом прикиде и с пистолетом. Что мне было только на руку. Позади топот ног, треск опрокидываемых стульев и столов.

Крик Валеры:

— Держите его! Не дайте уйти!

Вопли архаровцев:

— Стой, падла! Стоять, сучара!

— Обходите, обходите его, блять!

— Стоять, стоять, нахуй! Будем стрелять!

Конечно, будут они стрелять, да еще и в толпе. Я им нужен живым.

Впереди столики у окна с красными диванчиками. За ними стеклянная стена, за которой — свобода. Мощно оттолкнувшись, я взмыл в воздух. В прыжке открыл огонь. БАХ! БАХ! БАХ! Стекло превратилось в миллионы сверкающих алмазов. Прикрыв лицо, я пронесся через водопад осколков. Тело сгруппировалось для встречи с землей. «Лететь метров семь, приложит жестко», — только и успел подумать я, как закувыркался по заснеженному козырьку над входом, пропадав от силы метра три.

Подбежав к краю, я не раздумывая, сиганул вниз и через миг приземлился среди выбегающих из «Ленты» орущих посетителей сего чудесного заведения. Не медля ни секунды, втопил со всей гари прочь отсюда.

Зоркий мой глаз выхватил еще одну группу агентов, бегущих от стоянки к торговику. Я изменил направление движения в сторону метро.

— Где он, где он, блять?!

— Вон там! К метро уходит, гад!

— Перекрыть все улицы! Вызвать подкрепление! — надрывался очкастый в разбитом окне. — Авиацию, вертолеты! Он не должен уйти!

Что-о-о? Вертолеты? Ты перебарщиваешь, Валера! Но его слова придали мне дополнительной, мать ее, прыти.

Зев метро приветливо распахнул свою пасть. Скрутив сальтуху над турникетом, я, как стопарь бояры по пищеводу алконавта, проскользил между эскалаторов, и, только плюхнувшись на сидение подъехавшего поезда, перевел дух.

***

Glock я сунул в карман, дабы не привлекать внимания, но все равно другие пассажиры косились в мою сторону. Капец, что же делать? Зачем я ломанулся в метро? Здесь же кругом камеры, менты на каждой станции. Я натянул капюшон посильнее. Блин, гребаный Валера, наверняка, вычислил меня через телефон. Надо избавиться от мобилы. Я вытащил ее и незаметно положил в сумку упитанной тетке, сидящей рядом. Если ФСБ начало пеленгацию через сеть GSM, это собьет их с толку на какое-то время.

Тетка вышла на следующей станции, я проехал еще парочку и, напряженно вглядываясь в толпу на предмет стражей порядка, шагнул на перрон. Вроде чисто. Куда же теперь податься? Подняться наружу? Валить из города? Но мой опыт постъядерного выживания кричал о том, что ныкаться лучше под землей. Тут, стопудово, есть какие-нибудь технические ходы, помещения…

Проследив, как поезд втягивается в темный тоннель, я спрыгнул на рельсы и побежал за ним. «Это самая дурацкая затея в твоей жизни, Санек!» — причитала паранойя. Я отогнал ее, как назойливую муху. В моем положении это, похоже, единственный вариант.

***

Через каждые 100–150 метров мерцали лампы. В принципе, все видно. Лицо обдувал прохладный сквознячок подземелий, местами капала вода. Я в своей стихии. Здесь даже целая дивизия не отыщет меня и за год.

Внезапно тяжелая, как отрыжка дракона, волна воздуха толкнула в спину. Ну как внезапно, я ожидал следующий состав, но не через пять минут же! Так, всем известно, что в тоннелях метро предусмотрены технические карманы. Это такие закутки, где рабочие бригады могут пережидать прохождения поезда. Но что-то блять, я их не наблюдаю!

Пространство наполнялось нечеловеческим ревом и скрежетом, стонали рельсы, гудели стены, покрытые вязью проводов и труб. Блять, блять, блять! Где эти карманы, сука?! «С чего ты взял, что они вообще тут есть, мудень?» — усмехнулась паранойя.

Яркий свет очертил мою беззащитную фигуру. Я заорал. Сейчас размажет по стенке или затянет под колеса! Пиздец, сколько мне осталось жить? Десять секунд? Пять? Две?! ААААААААААААА!!! Я еще поднажал. Но с таким же успехом можно удирать от ударной волный термоядерного взрыва.

И когда уже фактически распрощался с этим охуительным миром, я увидел спасительную нишу. Могучий воздушный поджопник буквально зашвырнул меня туда. Вцепившись в какие-то трубы, не прекращая орать в голосину, я глядел на проносящиеся вагоны и благословил Ктулху за то, что выдернул Санька в очередной раз из цепких лап Костлявой.

Посидел, покурил, пока не прошла адская дрожь. За это время пронеслось еще пару составов. Может дождаться ночи? Эти сраные поезда перестанут хуярить туда-сюда, и я пойду дальше своим нелегким путем. Опасно, блин — погоня на хвосте. Скоро они просекут, куда смылся Санек. А я пробежал-то от станции всего ничего.

Пропустив очередной локомотив, я спрятал в нише рюкзак, снял маск-халат — но оставил Glock — и налегке побежал вслед уходящему составу. Надо определить, где следующий карман или ответвление. Метров через пятьсот увидел площадку, освещенную все теми же тусклыми лампами. Какие-то насосы, здоровенные воздуховоды, уходящие наверх. А вот это интересно — лесенка! Идет вдоль этих труб. Ништяк, полезу по ней. Хватит шататься по путям.

Я стал дожидаться прохождения состава, чтобы вернуться за оставленными вещами. Но его все не было и не было. Что за херня? Неужели настала ночь? Да нет, вроде, рано еще. Нехорошее предчувствие кольнуло сердечную мышцу. Со всех ног я кинулся обратно.

Добежав до рюкзака, облегченно выдохнул. И тут мои ушные локаторы засекли… блять! Голоса! В сумрачной дали туннеля мелькали отблески мощных фонарей. Сука, они перекрыли метро и начали прочесывание! Сняв пушку с предохранителя, я подхватил барахло и скрытным гепардом дернул в противоположную сторону.

Как же затрахало убегать. Вальнуть бы их ко всем чертям, ищеек долбанных. Облутать, забрать оружие, боеприпасы, бабки. Да, оружие мне бы пригодилось. Я остановил этот порыв. Не стоит усугублять ситуацию.

Добравшись до вент-площадки, я прислушался. Голоса остались позади, но отблески фонарей были видны. Взяв маскхалат, как тряпку, я смахнул пыль, чтобы не оставлять следов и принялся со всей возможной скоростью взбираться по лесенке.

***

Лезть пришлось долго. Наконец, я оказался в какой-то комнате с гудящими вентиляторами. Оттуда выходило несколько коридоров. Мне было, в принципе, без разницы, куда идти, я направился в самый тесный и темный.

Некоторое время шел, сворачивая то вправо, то влево. Неожиданно путь преградила решетчатая дверь с висячим замком на цепи. Выстрел из Глока легко справился с этой преградой. На всякий случай я подобрал гильзу и примастрячил цепь с замком на место. Ништяк, словно так и было.

Дальше я углубился в какие-то технические лазы. Из некоторых таранило канальей, туда решил не соваться. Иногда на моем пути пропадало освещение. Но я заблаговременно надрал с труб рубероида и поджигал его, освещая путь.

И вот, уже на неизвестно каком часу блужданий, я обнаружил закуток. Сухой, чистый. Плюс горячие трубы. Вообще ништяк. Из рюкзака, куртки и маскхалата я соорудил лежбище и, поместив пистолет в изголовье, провалился в крепкий, как удар Вована, сон.

Глава 4

Снилась мне какая-то мутотень. Ну как мутотень. В принципе, интересная. И ладно бы перестрелки с погонями, ядерный Апокалипсис и вымирание человечества. Ну или процесс передачи своего уникального генофонда в организм подходящего носителя. С наливными сисяндрами и смачной жопой, хе-хе. Это я бы еще понял. Но в гребаном сне я был совсем не я.

Ну, то есть не Санек-выживальщик, не беспощадный воин Судного Дня, несущий смерть мародерам, пендосским оккупантам и просто нехорошим людям, а вообще какой-то левый дядька. И этот дядька, ну то бишь я, жил обычной скучной жизнью. Был он старше меня лет на десять-пятнадцать, ближе к сороковнику. Жена, двое детей, развод, еще одна жена, пара небольших бизнесов.

Короче — «все как у всех». Казалось бы. Но у этого дядьки была вторая, тайная жизнь. Он работал на правительство. Причем не в ментовке, ФСБ или ГРУ, а в каком-то жутко секретном ведомстве со странным и хитровыебанным названием. К сожалению, я не запомнил с каким. Что-то типа «Комитет по добыче нужных сведений оттуда, откуда нельзя вернуться».

Раз или два в месяц — когда как — приходила смс-ка. Только дата и время. Это означало, что нужно прибыть в здание сталинской постройки на улице Сибирской, что напротив Горьковского сада. В этом сне, с какого-то хрена, я жил в Перми, в этом странном городе, где все — и я в том числе — разговаривали со странными смешными интонациями, и где постоянно происходила нелепая, смешная, иногда страшная дичь. Почему приснилась именно Пермь? Загадка. Ведь я ни разу там и не бывал и даже не планировал.

Что интересно, когда-то под этим неприметным зданием располагался секретный бункер и узел связи ПРО, уходящий под землю на семь-восемь этажей. Потом, уже в двухтысячные бункер переоборудовали и приспособили для нужд нашего комитета.

В общем, получив смс-ку, я и мои сослуживцы прибывали туда и спускались на самый нижний этаж. Обычно, в просторном помещении с бетонными стенами нас уже ждал труп. Его-то и нужно было «разговорить». Точнее, отправиться вслед за отлетевшей душой прямиком в потусторонний мир и различными методами вытрясти нужную информацию. Иногда это была комбинация цифр, иногда нужно узнать имена подельников мертвеца, еще бегающих где-то в мире людей, иногда требовалось выяснить имя убийцы. Короче говоря, обычная следственная работа.

Только отправляться нужно было в крайне необычное место. Причем «необычное» это еще очень мягко сказано. Кто-то из «коллег» называл ЭТО Нагвалем, кто-то Матрицей Вариантов, кто-то Изнанкой Вселенной, кто-то Хаосом или Нирваной. Но тот дядька, кем я был во сне, называл это место «Неописуемое», потому что его действительно невозможно описать человеческим языком. Пожалуй только русским матерным.

Времени там не существует. Мы ныряли в Вечность в прямом смысле этого слова. Оттуда, из Неописуемого, рождался наш мир, который является всего лишь одним из его проявлений, и туда же, после смерти уходит то, что было когда-то живым существом. Вот это непонятное что-то и требовалось: выследить, догнать, провести допрос. Ну, и конечно, вернуться обратно.

Делать это нужно только в группе. Только так в Неебическом Пиздеце, в этом запредельном пространстве можно сохранить личность и человеческую память, что было крайне важно для выполнения задания и успешного возвращения.

Обычно нас было шестеро. Старик, Экстрасенс, Ведьма, Йог, Пацан и я. Мы садились вокруг трупа, сцепляли руки в круг, настраивались на одну волну, и нас поглощало Неописуемое. Причем Экстрасенс и Йог могли делать это усилием воли. Ведьма использовала мухоморы и шептала заговоры. Но ни я, ни Старик, ни Пацан такими способностями не обладали — мы применяли особые средства. Выращиваемые на одном из подземных этажей правительственные спецгрибы. Естественно, откалиброванные и соответствующие ГОСТу.

Очутившись в Нагвале, мы начинали свою охоту. Мы двигались сквозь странные пространства, сквозь Жесть и Ахуй, вокруг нас клубилась тьма, населенная хищными сущностями, немыслимыми тварями и демонами. Лишь общими усилиями удавалось удерживать огонь осознанности, разгоняющий тьму и позволяющий сохранить разум в этом жутком пространстве. Приходилось постоянно напоминать себе и друг другу, откуда мы, куда идем, зачем мы и кто мы такие вообще.

Потом, после возращения несколько дней было крайне странно осознавать себя в мире людей. Все казалось таким смешным, неважным, нереальным. И лучше всего помогали прийти «в себя» написание обязательных отчетов. Первые годы службы я ненавидел это дело. Скучным казенным языком полагалось описать все, что мы видели, ощущали, как действовали и так далее. А как описать то, что описать невозможно? А мат использовать было нельзя.

Но со временем я начал получать особое удовольствие в написании этой канцелярщины. Помогали в этом спецгрибы. Закидывал, конечно, не «рабочие» дозы а так — самую малость. Зато — вуаля! Пара часов и отчет готов.

Я так наблатыкался на этих отчетах, что как-то само собой получилось, начал писать рассказы и выкладывать их в сети. Естественно, о служебных делах рассказывать строго запрещалась. Да не нужно никому знать о таких вещах. Но моя креативность в этом странном сне, подстегнутая запредельными путешествиями и спецгрибами проявляла себя в безумном литературном творчестве, которое, что удивительно, нравилось людям.

Так появилась еще одна тайная жизнь. Конечно, это бред, но там во сне я начал писать про Санька! Ну то есть, про реального себя. Вскоре возникла даже группа вконтакте «Схрон. Дневник выживальщика», куда я выкладывал главу за главой. Не знаю зачем, в деньгах я не нуждался, группа разрослась до нескольких сотен тысяч человек и приносила доход.

Я продавал электронные книжки, размещал рекламу в группе за деньги. Один парень, Дмитрий Разумов, он же Дима Гараж даже перевел мне десять косарей, чтобы я упомянул его в Схроне и рассказал про его магазин синтетического масла Repsol. Кстати, охуительного качества.

Но больше всего бабла приходило самым странным образом. Такое может быть только во сне. Люди платили за доступ в закрытую группу, где я постил главы несколько раньше, чем в бесплатном доступе. Просто удивительно.

***

Проснувшись, я несколько минут лежал, вслушиваясь в подземные звуки, переваривая события дурацкого сновидения. К чему все это было? Бункер под Пермью, загробные миры, спецгрибы? Что за дичь? Походу надо завязывать с космическими шишками. Ну или взять паузу, пока шифер не съехал окончательно.

Резко подскочив, я начал серию упражнений — яростные отжимания, приседания, пресс. Затем перешел на «двоечки», апперкоты и сокрушительные, как заполярный буран, вертухи. Однако, как ни старался, события чертового сна не выходят из башни!

Бред бредом, но я ведь и в самом деле начинал писать Схрон, когда вернулся из будущего. Особенно неплохо пошло тогда, на даче у Валеры. И Диму Гаража я знал. Покупал у него масло для парамотора перед БП. Может и в самом деле группу вконтакте создать и там описывать свои приключения? Глядишь, и денежки появятся, смогу накопить на новый Схрон.

Бля, о чем ты думаешь, Санек? Это же все хуйня, дебильный сон! У тебя на хвосте ФСБшники, все спецслужбы, поди, на ушах, а ты хочешь поведать о своих «подвигах» в интернете? Да, не стоит этого делать. Я ж нарисую сам себе несколько сроков. Но где еще взять бабла? Как-то стремно встречать Апокалипсис неподготовленным, с полным отсутствием комфорта, блин.

Неплохая же мысль во сне пришла. Ну, про закрытую группу. Вообще, ее можно как-то покруче назвать. Типа, вип-группа Схрон. Хм… Да не, бред все это! Кто будет платить за главы, которые и так будут выходить бесплатно? Вряд ли найдутся такие сумасшедшие. Хотя, не попробуешь — не узнаешь. Мне все равно надо отсидеться какое-то время, может недели три или месяц. А чем еще заниматься в свободное время? Вдруг, и в самом деле пойдет тема?

Надо только раздобыть гаджет, на чем писать. Очкарик, герой хренов зачесывал, что можно предотвратить БП, спасти миллионы жизней, бла-бла-бла… Но предотвратить не реально, БП уже произошел. Однако спасти можно. Буду рассказывать в своей книге про грядущий Пиздец, кто захочет — подготовится. А кто не поверит — сдохнет к хуям.

Хех, благородная миссия. Может я спасу какой-то процент человечества, и выжившие в благодарность изберут меня после БП своим правителем. Ну, заместо императора Путина?

Окрыленный новыми идеями, я начал готовиться к вылазке на поверхность. Нужно раздобыть еды, какую-нибудь мобилу с интернетом и хотя бы пару ящиков пивасика.

Глава 5

Чей-то беззаботный смех, разухабистая мелодия из ночного клуба, гул и гудки машин — несмолкаемый пульс северной столицы — не для меня. Высоковольтным проводом гудит обостренная опасностью паранойя. Удел выживальщика, на которого ведут беспощадную охоту — красться в тени окраин и лабиринтах промзон. Стремительными бросками пересекать пустыри, проулки и лесопарки. Под ногами больше не стучит нарядная брусчатка, радующая безмозглых туристов, но хрустит битое стекло, полиэтиленовая дрянь да ледяная крошка.

Невыносимо мерзкий, словно из преисподней, ветер с Финского залива безжалостной гильотиной режет до костей, воет, хрипит, беснуется в проулках, на проспектах и площадях, а каждый проулок превращает в аэротрубу напористого ужаса и пиздеца. Но я, нюхнувший свирепость ядерной зимы, не чувствовал холода. Хотя дело не в этом. И дело не в моей тактической куртке с надежным капюшоном, крылья которого закрывают пол-лица. Нет. Замерзнуть не давал внутренний огонь, питаемый высокооктановым топливом ярости.

Единственные друзья отвернулись от меня. Вован мечтает убить. Валера, гнусный гэбэшник со своей сворой ищеек и костоломов, камрад, которому я доверял, как брату, изнывает от желания меня изловить и уморить в секретных биолабораториях ФСБ.

Лена — моя любовь — наверняка, со своим двухметровым уебком. Забыла меня.

Маша, идеальная напарница — и в тоже время кровожадная поехавшая ревнивица — сгорела в вертолете, подбитом ее долбоебом-братцем.

Егорыч где-то в дремучих лесах Карелии. Может и мне туда податься? Может, он отведет к Витегу, который вернет меня обратно? В Постапокалипсис! В родной Схрон!

Присев на корты и пряча в кулак сигарету, я курил, чтобы остудить очередную вспышку злости. К чему эти пустые надежды? Чертов шаман хрен вернет меня. Глумится сейчас, поди, наблюдая бесплотным духом за моими неприятностями. Да и куда возвращаться? Та местность, со Схроном и Кандалакшей, будет уничтожена ядерным ракетным залпом гребаных пендосов.

Чем обрадует эта ночь? Какой сегодня бонус получит мое изнывающее по калориям брюхо? В кармане лежала сеть, которую я сделал, срезав сетку с футбольных ворот в одном из дворов. С ее помощью отлично ловить городских голубей. Но только не сейчас. У моих пернатых шашлычков отменили все вылеты в связи с отвратнейшими погодными условиями.

Кто я выживальщик или бомж? И где проходит эта грань? Наверно, в моем целеустремленном разуме.

Может снова пойти на стройки? Внезапный шорох достиг моих сверхчутких ушных перепонок, заставив подобраться и прогнать унылые мысли.

***

Первую несколько дней, что был в бегах, все было нормально. Я подрабатывал разнорабочим на строительстве жилой многоэтажки в Приморском районе. Тяжелая тупая работа. Среди работающих там узбеков, киргизов и прочих таджиков я быстро завоевал увОжение. Мощь моей несгибаемой мускулатуры позволяла в одну каску затаскивать на верхние этажи раза в четыре больше раствора или других грузов, чем средний азиат. Бригадир, пузатый матершинник Фарид, выдавая зарплату после каждой смены, всегда хвалил меня и накидывал когда косарь, когда пятихатку сверх оговоренной положенной всем полтарашки.

В принципе, нормально, этого хватало, чтобы продержаться первое время. Платить за жилье не надо — я ведь начал оборудовать тот подземный закуток, превращая его в мини-подобие старого Схрона. Купил раскладушку с постельным бельем в «Икее», раздобыл газовую плитку и создал небольшой запас непортящихся продуктов — консервы крупы, макароны, пивко и сиги.

Также прикупил у барыг в переходе бэушный смартфон и несколько левых симок без паспорта, отдав за это пять косарей. Но к написанию Схрона так и не приступил. Сначала несколько дней восстанавливал аккаунт на форуме, где выкладывал первые части своей эпической истории. Делать это приходилось буквально на бегу во время пути на работу и обратно. В подземельях интернет не ловил, а транспортом я не пользовался из соображений безопасности. Когда уж тут писать? Выживание отнимало все силы и время.

А в конце недели на стройку нагрянул миграционный контроль. Недостроенная многоэтажка гудела, как встревоженный муравейник, атакованный изнывающим от авитаминоза косолапым мародером. Стройплощадку заполнили дорогие тачки чиновников, машины с мигалками и несколько воронков, а также — отряд ОМОНа.

Опять принималово! Нормально? Пиздец! Все это я наблюдал с верхотуры, куда только что затащил два мешка цемента. Таджики, совсем недавно мирно кладущие перегородки под свою восточную музычку из бумбокса, теперь метались с побелевшими лицами, выкрикивая замысловатые ругательства на своем языке и призывая Аллаха. Полюбасу, 99 процентов здесь трудилось нелегально.

Как и я.

Меня упакуют, как какого-то молдаванина, а потом в отделении сверят с ориентировками. Да есть новый паспорт — который я так и не засветил нигде — но чертовы сыскные псы вмиг опознают самого разыскиваемого беглеца тысячелетия.

Мой хитроумный мозг тут же придумал план — разбежаться и перепрыгнуть на крюк башенного крана. Затем раскачаться и безудержным Тарзаном перелететь на соседнее здание. А мои вещи? Тактическая куртка, термобелье, непродуваемые штаны с мембраной, четкие высокие ботинки с подошвой, идеально, словно специально, отлитой для крушения вражеских ебальников. Нет. Вещи бросать нельзя.

С гурьбой низкорослых, галдящих, как попугаи в горящем зоопарке, гастарбайтеров я катился по лестнице. Не знаю, на что они рассчитывали. Сверху я видел, как выбегающих, словно тараканы, гостей с юга неотвратимо прихлопывает безжалостный тапок отечественного правосудия. Но мне нужно лишь забрать свой тактический рюкзак с чистыми шмотками и свалить с задней стороны. Там оцепление пожиже.

Добравшись до двеннадцатого этажа, я влетел в трехкомнатную хату, которая использовалась нашей бригадой в качестве раздевалки, хранилища инструментов и чайханы. В пропахшей пловом, кинзой, нацваем и сырыми потниками каморе царило безумие, похлеще чем при БП. Одни гастеры лихорадочно перерывали свои вещи, котомки, другие пытались спрятаться в шкафчиках, под ветощью или в пустых коробках. А кто-то и вовсе молился, стоя на коленях. Над всем этим бедламом гремели матюки Фарида, который, забравшись на стол, и стуча остроносыми туфлями, призывал прекратить панику. Но кого там…

А вот и мой шафчик. Замок на месте — отлично. Разумеется, весь огнестрел и чемодан с шишками я хранил в подземельях. С собой только нож. Я с помощью «болгарки» выточил его буквально на днях из пятидесятого уголка, тут, на стройке. При виде этого тесака, любой мент схватится бы за табельное. Может оставить здесь? Нет, уж. Санек вырвется из любой западни.

Переодеваться не стал. Пусть передвижение по городу в грязной робе и снизит шансы на распространение моих мощных тактических генов, но в ту драгоценную минуту каждая драгоценная минута была на драгоценном счету.

Я уже собрался дать деру, однако, мой снайперский взор выцелил в углу комнаты коробку с монтажной пеной. На одном баллоне даже был пистолет. «Какой выживальщик пройдет мимо халявного добра?» — тут же задал вопрос мой чОткий и адски хозяйственный мозг.

Недавно я сделал из досок перегородку, чтобы отделить свое убежище, от сырого и темного подземного мира, даже поставил дверь (Фарид разрешил забрать ее со стройки, так как она была поцарапана и заляпана раствором).

Две секунды — расскажу, как я тащил эту гребаную дверь.

Она хоть и обычная, межкомнатная. Но, блин, двухметровая. Да еще и коробка. Как тащить все это через канализационные люки и подземные коллекторы? Но я был бы не Санек, если б не придумал решение. В общем, я распилил дверь. На четыре части. Получившиеся прямоугольники приладил к спине с помощью строительных строп и таким образом доставил к новому (временному) Схрону. Затем собрал на скобы, саморезы и уголки. Как говорится, «из говна и палок», но так-то нормально. Осталось только запенить щели между досок.

Подбежав к коробке, я принялся хватать баллоны и запихивать в рюкзак. Во всеобщей суматохе никто не обращал на меня внимания. Разумеется, это была не кража, а, так сказать, оплата за сегодняшнюю смену, плюс форс-мажор и вытекающий из этих обстоятельств моральный ущерб с душевными, если можно так выразиться, муками.

Наконец, рюкзак наполнился. Я с трудом взвалил его на свои широкие, как у Шварца (немного спиздел) плечи. Блять! А баллон с пистолетом-то не положил. Я протянул за ним свою хваткую стремительную руку. И тут ее (мою руку) схватила другая рука! Пухлая, с черными волосами, засаленная пятерня. Что за хуйня?

Подняв свое недоумевающее лицо, я увидел перекошенный смуглый колобок Фаридого лица.

— Ещбельме-мембельме! Твою мат, накуй, билят! Зачем пьиздыш пена, сука-накуй, Саща? — заорал он.

«Неужели Аллах разрешает ему так выражаться?» — думал я, уворачиваясь от шрапнели липкой слюны, вылетающей изо рта бригадира при каждом слове.

— Не пИзжю, — сказал я, — а спасаю общественное имущество!

Фарид выпустил мою руку.

— Карашо! Маладэц, накуй-билят-сука-блят! У тебя патэнт есть?

— Какой патент? Я же чистокровный славянин! — удивился я.

— Ни у кого патэнт нэт, эщбельме!

Фарид как-то сразу потерял ко мне интерес. Глаза его метались по сторонам, а мощное, как у кабана нутро изрыгало команды на исконно-таджикском вперемежку со скрепно-матерным имперским.

Давно пора было бежать со всей возможной прытью.

И мы побежали.

***

Я несся, как дебил, с пистолетом для монтажной пены в руке рядом с орущим матерящимся Фаридом. Суровую скорость мешали набрать снующие хаотичные перепуганные равшаны с котомками и сумками. Один умник даже тащил кальян.

Добравшись до лестницы, ломанулись было вниз, но те, кто бежал впереди, разворачивались обратно с дикими глазами. Я глянул в межлестничный пролет и оцепенел. Далеко внизу мелькали серые ментовские рукава.

— К другой лесница, ещбельме-мещбельме! — скомандовал Фарид. — Саща, пащли, сука-блят-накуй-в-рот!

Но, добежав туда, тоже услышали нарастающий топот омоновских ботинок.

— Пиздэсь-накуй-сука-блят! — выдохнул бригадир.

Тактическое отступление окончательно обернулось паническим безумием. Все бросились кто куда. Часть джамшутов побежала на верхние этажи. Другие бросились врассыпную, прячась по комнатам и балконам. Но мой холодный разум воина ядерных пустошей не давал поддаться общему безумию. Он хладнокровно искал решение. И нашел.

Пробурившись сквозь хаотичное мельтешения таджиков, я оказался возле темного проема в стене. Лифтовая шахта. Нервно сцепив зубы, я прыгнул. Мои ладони яростными бультерьерами стиснули холодную скользкую цепь.

— Ищ, щайтан! — услышал я восхищенный голос. — Ещбельме-мещбельме!

В проеме стоял Фарид и явно собирался… нет! Нет!

Я едва успел проскользить на несколько метров ниже, как туша бригадира закачалось прямо надо мной.

— Паехали, билят, бистро, накуй! — гаркнул бесстрашный азиат.

Его широкая жопа стремительно неслась на меня, отчаянно выстреливая залпы оглушительного пердежа.

Глава 6

Что в первую очередь денно и нощно должно храниться в НАЗе воина Судного Дня? Оружие, продукты питания, аптечка? Нет. Все это — предметы второй необходимости. Никогда, ни при каких условиях выживальщик не должен выходить из убежища без противогаза. Необязательно навороченный, как у какого-нибудь пендостанского спецназа. Хотя бы ГП-5. Такой прикупил бы и я несколько дней назад на барахолке у мелких пиздюков, но нашел кое-что получше. Древний газик, наверно, времен ПМВ. Какие-то ремни, медные клепки, толстые стекла. Но смотрится стильно. И всего за триста рублей. Эта школота, наверняка, лутанула его в одном из музеев.

Когда я примерял противогаз один из малолетних мародеров достал сотовый и сфоткал меня несколько раз.

— Аха-ха-ха! Лол, к БП готов! — ржали кореша пиздюка, заглядывая в его телефон.

Я едва сдержался, чтобы не прописать прямой в челюсть, а мобилу разбить об стену. «Будь невозмутим, как лист лотоса на вечернем пруду, — шептала паранойя, — вокруг полно людей, они не поймут, если ты начнешь гасить малолеток». К тому же от слов мальца стало немного лестно. Я ведь и впрямь — готов к БП. Да и они в теме, такие точно выживут в грядущей войне. И еще немаловажным фактором, спасшим школяров от опездюливания, стало то, что лицо мое на фото оказалось скрыто под противогазом. Естественно, я просмотрел все фотки, прежде чем отдать деньги.

— Стройте убежища подальше от города, пацаны, делайте запасы еды, оружия и снаряги. Через полтора года начнется ядерная война, — предупредил я и, не дожидаясь ответа, растворился в пестрой толпе прохожих.

***

Вонь из толстой жопы Фарида, вопящего и спускающегося прямо надо мной, это, конечно, не фосген, иприт или зарин, однако очень близко по действию к боевым отравляющим газам.

Скользя по лифтовой цепи, я сунул пистолет с пеной за пояс, оточенным бесчисленными тренировками движением выхватил из рюкзака противогаз и напялил на свое мужественное лицо. Дышать сразу стало легче.

Хитрыми ниндзями мы проносились сквозь этажи. На каждом царил локальный П. Вот омоновцы в тактических шлемах лупасят дубинками орущего азиата. Вот другая группа ментов ловит разбегающихся гастеров, на кого-то накидывают сеть, кого-то расстреливают резиновыми пулями. Внезапно, цепь, по которой мы спускались, словно ожила. Резко встряхнулась, ее повело в сторону. Глянув вниз, я чуть не охерел.

На несколько пролетов ниже высовывался мент и глядел прямо на нас. Причем одной рукой он схватился за цепь и тянет, дергает, сука!

— Ищ, щайтан, сука-билят-накуй! — выругался сверху остановившийся Фарид. — Чиво астанавильс, Саща? Тавай полн скорасть, ещбельме!

Да, я понял его план. Один боец ни за что не остановит два летящих сверху тела. Полный газ! Я слегка расслабил ладони, и холодные звенья со все нарастающим темпом защекотали мои трудовые мозоли, а тактическая подошва нацелилась в ментовский ебач, спрятанный под стеклом.

Коварный омоновец в это время, как-то даже радостно заорал:

— Командир! Тут в шахте еще лезут! Все ко мне!

В проеме возникло сразу несколько касок. Блять! Я уже не мог остановиться.

— Сюда сучары, спускайтесь, блядь! — орали нам сотрудники силового ведомства.

В последний момент я одернул ногу, иначе бы она оказалась в болевом захвате. Сразу несколько цепких рук ухватились за мою одежду. Мусора подтянули меня к себе и на какое-то мгновение замерли. Они ожидали увидеть испуганного заросшего таджика а, встретили могучего Санька в олдовом противогазе. В тот же миг по плечам моим больно ударили ботинки Фарида. Адское «ПРРРРФФФРРРРПРРРРР!!!» — прогремело над самым ухом.

Рожи омоновцев скривились под забралами. А я воспользовался секундной паузой, успев достать из-за пояса пистолет с монтажной пеной.

ФФФШШШШШ!!! ФФФШШШШШ!!! Струя полиуретана ударила под забрало ближайшего омоновца. Липкой медузой забила все внутреннее пространство, пустила едкие щупальца в глаза, носовые отверстия, в пасть, глотку, в пищевод. И пошло в обратку.

Я принялся поливать мусоров пеной. Хваткие руки отцепились от моей одежды. Мы с Фаридом закачались на освободившейся цепи.

— Тьху! Бляяя! Аааааа! Сучарыы!!! Я ничего, тьфу, бля… ниче не вижу!!! Ааааа!.. Буэээ!!! — истошно орали менты.

Без промедлений мы поскользили вниз.

Минуя будущие жилые этажи, шахта уводила в темное нутро подземного паркинга. И все бы прошло благополучно, если бы цепь вдруг не закончилась. И я бы улетел в неизвестную тьму, если б не железная бляха, которая болталась на самом конце гребаной цепи. С силой Валуева она ударила по ступням. А сверху потной массой навалился Фарид, едва не сорвав меня в пропасть.

— Пригай, пригай, Саща! — вопил он.

И бы сиганул, но всегда трезвая паранойя остановила от этого шага.

— Сколько там до земли, Фарид? — спросил я.

Эх, посветить бы, да тактический фонарь где-то в недрах рюкзака.

— Откуда минэ знать, э? — ответил толстый мерзавец.

— Ну ты ж, типа, прораб. Должен все знать, блять! — проорал ему в лицо я.

Мы балансировали на железной хуйне, цепляясь за цепь и друг за друга.

— Дэсить метр! Нэт! Пять метр, сука-накуй-билят! Ты пригай, пригай! Там, ещбельме, леса внизу. Нэвисако савсем, ниче не сламаиш, Саща.

Но я понимал, что Фарид пиздит, нихрена он не знает на самом деле.

— Вот и прыгай первый тогда! — Я попытался стряхнуть жирного азиата, но тот вцепился, словно голодный зомби.

— Нэт!

— Это единственный шанс, — попытался разубедить я.

— Нэт!

— Прыгай, или менты схватят, отпиздят!

— Пусть атпиздят, дэнег дам, взятк дам, ещбельме! Нэ буду я пригать сука-билят!

А сверху ударили лучи прожекторов.

— Я вижу этих пидарасов, командир! Висят в лифтовой шахте.

— Принимайте сучар по полной программе! Они троих бойцов ослепили!

— Пятое отделение, прием, прием! На связи первый. Кто у нас на нижнем уровне? Какого хуя никого?! Живо туда! Блокировать подвал!

— Командир, как их вытащить?

— Эй, уроды! Это полиция! А ну вылазьте, бляха!

— Нэ смагу вильзть, насяйника! — позорно выкрикнул Фарид.

— Ты что, блять, хочешь сдаться? — прошипел я сквозь фильтры противогаза.

— Я жить хачю, работать хачю, дом строить, ещбельме-мещбельме!.. — хныкал азиат.

— Бойцы! — командовал наверху свирепый голос. — Тащите полиспаст, лебедку! Щас, бляха, вытащим гандонов!

— Ми сдафаиться будэм! Сдафаиться, насяйника! Дабравольнама! — жалобно верещал Фарид. — Нэ бейть нас!

— Вам пизда! — последовал грозный ответ.

Что-то залязгало, задрожала цепь. Блять! По ходу, цепляют этот свой гребаный полиспаст! Решение пришло в доли секунды. Я выхватил из ножен на поясе самопальный нож. Фарид испугано забулькал, увидав перед носом острозаточенный тесак.

— Готово, командир!

— Тяните, бойцы! И раз! И два!

Нас рывком подняло на полметра. Медлить больше нельзя. Я взмахнул клинком.

— Щайтанама… — Фарид округлил глаза.

ХРЯСЬ! Сверкнули искры. Я ударил по звеньям туго натянутой цепи.

И еще раз… БДЗИНЬ!!! Есть!

— Щто ти делаиИщщь?! — провопил Фарид, и мы полетели в пустоту. — Еееещбельмеее!..

Грохот, удары, треск! БАМС! Незыблемая твердь бетона приняла в свои объятия. Похоже, и впрямь здесь были строительные леса. Тело болело во всех местах, будто по нему прошлась битами ватага хулиганов.

Убедившись, что все кости целы, я убрал свой кинжал в ножны. Удивительно, как не изрезал себя и Фарида во время падения. Кстати, где он? Теряя драгоценные секунды, все же залез в рюкзак и достал налобник. Чпок! В луче света показался Фарид. Весь в пыли, в ссадинах, одежда разодралась.

С охуевшим видом он сидел на толстой своей жопе посреди груды обломков.

— Эй, ты как? — спросил я. — Вставай, надо уходить!

Сверху приближался безжалостный топот и полные ярости крики ОМОНа.

— Вставай! Пошли! — Я, не церемонясь, похлопал его по щекам.

Но Фарид только ошалело вращал глазами. Как же привести его в чувство? Или бросить тут? Я схватил бригадира за воротник, резко встряхнул и проорал в ухо:

— Ещбельме!!!

— Мещбельме? Э? — Азиат сразу вскочил на ножки. — Биги самной, Саща!

Он, прекратив даже подпердывать, уверенно бежал между кирпичных колонн паркинга. Затем свернул в какие-то коридоры. Я, естественно не отставал. Погоня, вроде, нас не засекла. Вскоре в конце тесного коридора, по которому мы передвигались, забрезжил свет. С улицы доносился вой мигалок, ор в громкоговоритель и многоголосый гомон принимаемой толпы. Стены лаза из бетонных сделались земляными — мы уже бежали по дну прорытой траншеи.

Молодец Фарид! Вывел куда надо! Эта канава, если мне память не изменяет, ведет за периметр стройки. Вскоре над головой промелькнул забор из профлиста. Чудо, но нас так никто и не заметил. Траншея петляла туда-сюда, убегая все дальше от злосчастной стройки.

Азер внезапно остановился, показав пальцем наверх. Да, здесь в одном месте было относительно полого для того, чтобы выбраться без проблем. Я кивнул, затем натянул капюшон, так и не снимая противогаз, и полез по промерзшему склону, как сталинградский боец на вражеский бруствер. Конечно, мы далеко от стройки, но предосторожности не помешают. Нахождение на поверхности давно стало для меня синонимом опасности.

Как обычно, предчувствие не обмануло. Едва я высунул жало из траншеи, как увидел перед окулярами своего раритетного газика начищенные полицейские ботинки. К счастью, страж закона стоял спиной ко мне. Курил, перетаптываясь от холода. Под локтем небрежно болтался АКСУ. Еще два легавых грелось в машине, втыкая, судя по всему, в телефоны. Оцепление или просто патруль? Да какая, в принципе, разница?

С силой питона я дернул мента за ноги. Падая он ударился таблом об асфальт, и я еще припечатал с локтя в ухо. Тело обмякло в луже на дне канавы. АКСУ незамедлительно перекочевал под мою фуфайку. Фарид одобрительно поцокал языком и, плюнув в полицейского, полез вслед за мной.

Выбравшись на поверхность и пригнувшись, мы направились к ментовской тачке. Те два олуха так и не заметили исчезновение напарника. Я показал жестом, что намеревался сделать. Фарид кивнул, понимающе усмехнувшись. Резко навалившись, мы принялись толкать жопу машины. Она хоть и была, кажись, на ручнике, но метр за метром поползла к краю траншеи.

Мусора заметили опасность не сразу, а когда передние колеса нырнули в стылую пустоту. Задергались, заголосили, стали пытаться открыть дверцы, но лишь легкое усилие и… ЕБЛЫСЬ! Ментомобиль ухнул в траншейное нутро.

Мы довольно переглянулись с Фаридом, собираясь дать деру, как вдруг раздался крик:

— Стоять! Ни с места! Руки за голову!

Перед нами возник молодой ментеныш. Он был без фуражки, в перепачканной форме. Видать, успел в последний момент выскочить из тачки. При этом, гад, направлял на нас газовый баллончик.

— А то щто ти сделаищ, сука-накуй-билят? — спросил Фарид.

— Я буду вынужден применить спецсредства! — пролаял мусорок.

— Давай, применяй, хуле, — усмехнулся я под фильтром газика.

Еще раз переглянувшись с Фаридом, мы помчались на молодого мента.

— Аааааааа! — закричал он.

ФССССССС!!! Фссссссс!!! Из баллончика истерично брызнул газ.

На Фарида газ не подействовал, у него был свой не менее забористый, так что он привык. Двойным тараном мы налетели на стража правосудия. Ментенка оторвало от земли. Он стартанул по баллистической траектории, дрыгая ногами и пшикая из своего дурацкого баллончика, аки космический корабль маневровыми двигателями. Хуякс! Пульк! Смачно чавкнуло через секунду на дне канавы.

— Спасибонама, Саща, — сказал Фарид, когда мы удалились дворами и скверами от опасного места.

— Это тебе, спасибо, Фарид! — Я пожал пухлую ладошку и собрался идти в Схрон.

— Паташти, — бригадир залез за пазуху и достал потертый лопатник.

Он раскрыл его и начал отсчитывать из жирной пачки пятисячные купюры.

— Пиять… десить… питнасть… ещбельме… дваццодть! Держи, тафай! Завтро придещенома на стройка?

— Завтра? — удивился я. — А это будет безопасно?

— Канэщин! Этот пиздэс знаешь из-за чево случился, сука-билят?

— Из-за чего? — просил я, пряча купюры в тактический карман.

— Мнэ исэмеск тольк што прищел. Брат сказал, весь кипищь из-за таво щто Медведев-шмедведев сиводня приедет, щайтанама. А завтранама он пхаедит абратнама. Понял, э?

— Понятно.

— Так щито прихади! Работать зафтра многа-многа!

— Обязательно, — пообещал я.

***

Но, естественно, я не пришел на стройку ни завтра, ни в последующие дни. Ну, уж нафиг такое палево. Едва ведь не оказался в цепких когтях закона. Зато теперь я крался по заброшенным окраинам ночного Питера, словно первобытный варвар. Такой же свободный, как был всегда, яростный в своем естестве и адски голодный.

Глава 7

Хриплое, с отвратными пробулькиваниями рычание выдернуло меня из карусели воспоминаний в грозное и безрадостное настоящее. Впрочем, почему безрадостное? Я бросил окурок и резко выпрямился, пронзая стылую темень взором ярости. Суровая усмешка осветила мой притаившийся под капюшоном и в тоже время отважный фейс. Серые тени в количестве шести штук крались среди куч мусора, сверкая голодными глазами, алчно подвывая и сужая круг захвата.

Вперед выступила адски безобразная псина. Оскаленная морда в шрамах, на левом глазу мутное бельмо, шерсть топорщится на загривке, как у гиены, а с клыков капает горячая слюна. Да, блять, собака Баскервилей по сравнению с этой тварью просто милый щенок. Можно даже подумать, что дело происходит в постъядерном хорроре, а не на окраинах Питера.

— Пшли нахуй! — громко пшикнул я и топнул ногой.

Остальные шавки отпрыгнули на пару метров, но главный монстр только припал к земле, злобно поджимая обрывки ушей.

— РРРРРР! РРРРРРРГАВ!

Крупная, сука. И, наверняка, бешеная.

— Боюсь, боюсь… только не кусай, пожалуйста! — запищал я и начал отступать.

В этот момент псина прыгнула. Мгновением позже вся свора бросилась в атаку.

Серия вспышек озарила ночь, мерзлый ветер подхватил и унес громоподобное эхо. Дьявольская собака шлепнулась у моих ног замертво. Еще один черный с белыми пятнами пес катался по снегу, визжа и зализывая рану в задней лапе. Остальные дали драпу в ужасе завывая и, что называется, «роняя кал».

Стрелять вслед я не стал, чтобы не тратить драгоценные патроны. Отнятый у ФСБшников Glock переместился в карман. Пружинистым шагом я подошел к недобитой псине. В моей сильной руке блеснул тесак со стройки. Прижав коленом бьющуюся шавку, я ухватил ее за шкварник. Идеально заточенное долгими вечерами лезвие вскрыло горло до самых позвонков. Визг захлебнулся, и через минуту вместе с кровью из бродячего пса ушла жизнь.

Я убрал колено с застывшего, но еще горячего трупа и смотрел в мрачное небо. Именно туда летели сейчас собачьи души, уносясь в свой собачий рай, где их встретят сочащиеся текущие сучки и мясистые косточки. Испытав облегчение от того, что избавил несчастных животных от бессмысленного, полного опасностей существования на помойках, я принялся снимать шкуру и разделывать тушу. Одноглазую бестию брать не стал — во мне и так достаточно бешенства.

***

Умопомрачительный аромат шкворчащего на сковороде мяса заполнял мое подземное убежище. «Как удивительна и безжалостна судьба живых существ на этом летящем сквозь бесконечность шарике, — думал я, ножом переворачивая аппетитные куски собачатины, — еще несколько часов назад ты гавкал, хватал за ноги прохожих и нападал на одиноких скитальцев, а теперь служишь великому делу — наполнению калориями могучего организма Санька, который пронесет свой безупречный генотип сквозь безжалостное жерло ядерной мясорубки».

Надо бы записать эту мысль для своей книги, но в очередной раз стало лень. Все силы отняла очередная долгая вылазка. Возможно, если бы я не был постоянно занят выживанием, то давно бы уже написал эту историю? Тем более, космическая плюшечка, выкуренная несколько минут назад взрывала мой разум бесчисленными креативными идеями.

Сколько можно сидеть в этой дыре? Конечно, я в своей стихии, все в кайф, но моя цель нисколько не приближается, а убегает все дальше, как галактики в расширяющейся Вселенной. Надо выбираться из этой зоны стопудового поражения и строить новый Схрон. В суровых дебрях Сибири или Урала.

Я заглублю его метров на сто в скальную породу, сделаю лифт. Естественно, там будет все необходимое. Оранжерея — без вопросов. Овощи, фрукты, витамины для моего будущего потомства. И неиссякаемый источник энергии. Гидроэлектростанция. По любому, там будет подземная река.

Погруженный в раздумья, я принялся пожирать бифштекс. Обязательно в Схроне 2.0 сделаю кинозал с ахуенной акустикой. Там же можно будет шпилить в компьютерные игры. А также тренажерный зал. Бассейн. Сауна. Что там еще? Ну… оружейный зал и склад продовольствия на пару столетий минимум — это само собой. А вылазки на поверхность нужно свести к минимуму. Ничего в них хорошего нет. Чисто ради оценки обстановки.

Вот только вопрос: одну Лену взять к себе для воспроизводства человечества или лучше несколько разных телок? Для генетического разнообразия по-любасу нужно хотя бы пару десятков. Здоровых, спортивных, без вредных привычек, с модельной внешностью. Придется провести серьезный кастинг на эту почетную роль — жить со мной в бункере и воспроизводить маленьких, но суровых Саньков.

И, конечно, все упирается в бабки. Ладно, сейчас дохаваю и баиньки… Завтра придумаю что-нибудь дельное. А то совсем глаза слипаются…

Внезапно в дверь за моей спиной кто-то постучал.

— Кто там? — машинально спросил я.

— Как дела? — вопросом на вопрос ответил детский пацанский голос.

— Нормально… — Я начал оборачиваться.

Какого хрена? Что за пиздюк приперся в мое тайное убежище? А вдруг их несколько?

— Нормально — выживально! — дерзко выкрикнул тот же голос.

Моя рука потянулась к куртке, чтобы достать Glock. Сейчас я покажу этим засранцам, как лазать по чужим Схронам. Но, то ли от съеденного мяса, то ли от воздействия шишек, реакция моя замедлилась в сотни раз. Рука ползла и ползла к рукояти пистолета, бесконечно медленно, словно упоротая улитка на последнем издыхании.

Дверь слетела с петель от мощного удара. В комнату влетела толпа. Я заметил с пяток разъяренных мужиков, пару бешеных теток и неимоверное множество пацанов самого разного возраста.

— Хде-е-е-е?! — неистово верещал самый мелкий пиздюк, лет десяти. В побелевших его кулачках была здоровенная бита.

— Что «хде»? — не переставая тянуться к пистолету, спросил я.

— Хде, блеать, глова, сцуко?!!!!1

Заголосили остальные:

— Давай главу, афтар!

— Заебал, нахуй!

— Отписка, нах!

Неизвестные резко налетели со всех сторон. Кто-то набросил одеяло. Сыпались удары. Блять! Я брыкался и лягался, но выбраться не получалось. Как же больно! За что? Кто вы такие!?

Вдруг, так же резко, избиение прекратилось. Я сорвал одеяло, перекатом метнулся к куртке, выхватил Glock и… палец в последний момент замер на спусковом крючке. В комнате никого не было. Только перевернутая горелка со сковородкой, опрокинутая раскладушка. Дверь на месте. Заперта, как и положено.

Пистолет в руке задрожал, я опустился прямо на пол и вытер со лба липкую испарину. Что это за хуйня сейчас была? Приглючило что ли? Взгляд мой упал на открытый чемодан, полный шишек. Да, по ходу, надо завязывать шабить каждый день эту жесть…

Все так же дрожащими пальцами я вынул магазин, выдавил скользкие патроны и спрятал по разным углам. На всякий случай. Решительно захлопнув чертов чемодан, я вздрогнул от неожиданной мысли. Вот же мой билет в счастливое постапокалиптическое будущее! Нейронные цепи сошлись, наконец, в нужной последовательности. У меня же есть стопудовый покупатель на это добро, настоящий, сука, ценитель качественного стаффа. Дима-травник, он же Спаун, он же Белый, мать его Брахма — будущий повелитель веганов и сыроедов!

Почему я сразу не догадался это сделать? Видимо, пережитый стресс заставил закапсулироваться в примитивном выживании. А нужно мыслить шире, глобальнее!

Полный радостных предчувствий, я еще долго ворочался на раскладушке, придумывая все новые и новые улучшения и фишки для нового Схрона. И, конечно, проводя мысленный отбор женских кандидатур для размножения.

***

Утром следующего дня, доев остатки собачатины, я быстро собрался. Раскладушку решил не тащить — это глупо. Взял рюкзак. В нем: каримат, спальник, разобранный АК, кобура с револьвером, маскхалат и другие шмотки. Также прихватил светодиодную лампу, сделанную под старую керосинку, котелок, горелку.

Оделся легко — тактические боты, перчатки с обрезанными пальцами, термобелье, свитер, а поверх затертую горку серо-болотного цвета. Собрал и сунул в карман Glock.

Оглядел напоследок помещение. Эх, прощай, мой уютный мини-схрон! Спасибо тебе за то, что приютил в трудные времена. Сюда я больше не вернусь. Впереди — решительный рывок до Москвы.

***

На поверхность я выбрался в давно облюбованном местечке на безлюдном берегу Финского залива. Вытащив свои вещи, я прикрыл за собой крышку люка и осмотрелся. Довольно тепло и безветренно, лишь окрестности скрыты белесым туманом, через который едва проглядывались заводские трубы. Снег выдуло бушевавшими последний месяц ветрами. Обнажились покатые валуны, мусор, коряги.

Туман — это гуд. Значит меня не заметят случайные рыбаки. Обычно я пользовался этим люком затемно.

Присев на кучку плавника, я вытащил смартфон и попытался зайти на Guns точка ру, чтобы написать сообщение Спауну. Пусть встречает ценный груз. Но, как назло, пароль от моего аккаунта начисто выветрился из головы. Бля… можно же написать ему вконтакте! Логин и пароль там намертво впечатаны в извилины моего мозга. Я перешел на сайт вбил в оба окошка буквы и цифры и… в последний момент палец застыл в миллиметре от кнопки «войти».

Верная паранойя не дала совершить глупость. Я же в гребаном розыске! Если зайду в свой вк, спецслужбы тут же вычислят местоположение устройства. Залупу тебе на воротник, а не звезды на погоны, гнусный Валера!

Я решил зарегать фейковую страничку. Имя и фамилию взял из своего поддельного паспорта — Александр Шишковчук. Вскоре пришла смс-ка, я ввел код и успешно зарегистрировался. Быстро разыскав старый акк, принялся шерстить список друзей. Промотав несколько раз вверх-вниз, недоуменно почесал репу. Где этот жирный мудак-Спаун? Бля! Да это же я мудак. В этой временной петле мы ведь не общались в сети, я не ездил закупать патроны для «Сайги»…

Тогда я принялся насиловать поиск и так и сяк, вбивая различные позывные Спауна. Жирный ублюдок никак не желает отыскиваться. Да что за хрень?! Он что, удалил страницу?

«А может никакого Спауна и не было? — шептала паранойя. — Вдруг Белый Брахма всего лишь плод твоего воспаленного разума?»

Отогнав назойливый шепот, я снова зашел на Ганзу и зарегал новый аккаунт и там. Слава яйцам, вот он, Спаун-голубчик. Попался! Мои мозолистые пальцы сноровисто напечатали сообщение:

«Привет, Димон»

И закурив, стал ждать ответ. И он последовал, не прошло и пяти минут:

«Кто это?»

«Санек»

«Откуда у тебя мой номер аккаунта?»

Я усмехнулся. Хе-хе, тоже параноит, старый жук.

«Я увидел его во сне» — решил приколоться я.

Ответа не было долгих двадцати минут. Уже начал переживать, как пришло сообщение:

«Какое у Вас ко мне дело?»

Да он затрахал!

«Это я! Тот самый Санек, который спас твою жирную сраку и твой крузак в Питере! Надо встретиться. У меня для тебя презент».

«Презент? Хм…»

«Космический!» — написал я и в подтверждение своих слов, щелкнув содержимое чемодана и прикрепил фотку к сообщению.

Представляю, как прихуел сейчас Дима-травник от этой картинки. Сидит, наверно, сейчас перед экраном, сопит, потеет, чешет жирное брюхо, хмурит упитанный лоб. Пусть готовит лавандос. Насколько я знаю этого проходимца, его алчность не позволит отказаться от сделки.

И снова пришлось томительно ожидать ответ. Хоть ветра и не было, но лицо и пальцы стали ощутимо подмерзать. Я вскочил и сделал серию резких приседаний с подпрыгиванием, ударов, отжиманий на кулаках. Немного согрелся, но харя все равно мерзла, поэтому пришлось натянуть противогаз.

Наконец, пришел долгожданный ответ:

«Откуда мне знать, что ты это ты, а не мусора?»

«Спаун ты запарил! Как тебе еще доказать?»

«Сфоткай себя. И что вокруг должно быть видно. Прямо щас»

Блять, ладно. Вполне разумная мера безопасности. Я поставил телефон на подходящий камень и перевел в режим авто-съемки. Газик снимать не стал, дабы не светить своей заточкой в сети. Быстро отбежав, я снова уселся на коряги. Слева рюкзак, справа котелок и чемодан, на котором стоит светильник. Для солидности взял в руку Glock. Щелк! Дзинь! Готово.

Я взял сотик и посмотрел снимок. Ништяк получилось. Можно даже поставить себе на авик. Отправил Спауну.

«Хо-хо! Теперь вижу, что это в натуре ты, Санек! Ты в Москве?» — последовал ответ.

«Нет, в Питере все еще».

«Дуй сюда на всех парах, бро!»

«Выдвигаюсь. Но это проблематично, — написал я. — Попробую добраться на попутках».

«В таком виде ты гарантированно огребешь проблем, Санек. Я лучше сам за тобой приеду».

«Это было бы идеально» — согласился я.

Мы договорились насчет места встречи. Я оставил свой номер телефона. Спаун приедет где-то через сутки. Сняв противогаз, спрятав чемодан и прихватив из него пару шишуль для пробы, я направился в сторону центра.

Сутки. Целые сутки в полном опасности городе. Можно, конечно, вернуться в подземелья и провести это время там. Но есть одно незавершенное дело.

Пару часов спустя я уже стоял в переулке, курил, натянув капюшон. И прикидывал, как проникнуть в добротный каменный особняк за высокой оградой.

В дом Вована.

Глава 8

Даже хорошо замаскированное убежище параноика снижает свой потенциал, если не продуманы системы защиты, без которой гнусные враги просто выковырнут тебя и твоих близких из бетонной норы. Для Схрона 2.0 я придумал множество коварных ловушек. Например, запирающиеся секции коридора, который, конечно, будет извилистый. Негодяи, пойманные в одну из таких секций, в немыслимых муках отправятся в ад, надышавшись отравляющих газов. Но если у нападающих мерзавцев окажутся противогазы, тогда я поддам жару, пустив гейзеры напалма через коварные форсунки в стенах.

И это, конечно, не все, что породила моя извращенная фантазия, пока я наблюдал за домом десантуры. Зная ебанутость Вована, можно было б предположить, что и он приготовил пару-тройку бонусов для непрошеных гостей. Но чуйка подсказывала мне, что кроме забора, видеокамер и каких-нибудь датчиков движения, в доме не будет никаких напастей.

За эти часы слежки, я видел, что сначала к особняку подъезжал Сергеич на своем джипе. Он пробыл у Вована около часа. Интересно, что они там обсуждали? Думал, уедут вместе, но Серега отчалил в одного.

А я все не мог дождаться, когда же свалит бешеный ВДВшник. Единственное, зачем я хотел залезть в его роскошную берлогу — это боеприпасы для моего взрывающего бестолковые черепушки револьвера. По крайней мере, очень надеюсь, что мешок патронов еще там. Куда он может деться? Калибр достаточно редкий, так что вряд ли Вован все расстрелял, выполняя грязные задания Сергеича, либо же просто так, от нехуй делать, на синей, блять, волне.

Спустя минут сорок у ворот особняка остановился кислотно-красный кабриолет с натянутой крышей. Ни хрена се, кто это к Вовану подъехал? Однозначно какая-то телка. Ворота немедленно распахнулись, фильдеперстовая тачка закатила внутрь.

Странно. ВДВшник всегда снимал самых дешевых, отстойных, стремных бабищ. Ну, за исключением Катеньки, которую нам так и не удалось спасти в резиденции Сергеича, в недалеком в принципе будущем. А здесь — стопудов, значимая герла. Из высшего света. Хотя не факт. Бывают же и проститутки элит-класса. Десантура же теперь у нас богатей. Не внял моему совету, не готовится к БП, не понимает, что через полтора года тут все превратится в раскаленную плазму. Вот же осел!

К сожалению, ограда и насаждения кустов кленов не давали разглядеть, кто же там, блять, приехал. Очень долго Вован и телка находились внутри. Я аж заебался ждать. Голод рычал в застенках желудка, требуя наваристых супер-калорий. Но мой целеустремленный разум подавлял позывы плоти, всецело сконцентрировав свой лазерный луч внимания на доме Вована. Ведь не меньший голод испытывает, наверно, мой ненасытный револьвер в кобуре.

Наконец, две машины — бегемотоподобный «Тахо» и стремительный кабриолет — выехали наружу. И укатили в разные стороны. Ништяк, Санек, пришло твое время!

Я резко привел себя в активный режим. Попрыгал на месте, размял мускулатуру рук серией «двоечек», «троек» и апперкотов. Проходящая мимо пара с коляской шарахнулась в сторону. Натянув посильнее капюшон, я побежал, заранее продуманным маршрутом, к подстанции, питающей этот район. На ходу размотал моток стальной проволоки.

Размахнувшись, закинул взвизгнувшую сталь на провода, которые выходили из кирпичной коробки. Яростная вспышка пронзила стиснутые веки. Заебись, коротнуло! Открыв глаза, я с удовлетворением отметил, что окрестные кварталы, как круизный пароходик, стиснутый щупальцами Ктулху, погрузились в пучину питерской мглы. Отключились даже светофоры на перекрестках. И очень надеюсь, что и датчики с камерами в берлоге Вована.

Убедившись, что никто не засек мои диверсионные мероприятия, быстрым шагом направился к особняку. Еще накануне я изучил все подступы и выбрал оптимальную точку проникновения. Промелькнули извилистые проулки, пару двориков, и вскоре передо мной вырос трехметровый забор из замшелого кирпича — задняя сторона. Поверху штыри длиной в локоть, обмазанные, кажется, солидолом. Промеж них щедро намотана «Егоза». Над всем этим раскидистые ветви клена, что позволит мне без проблем спуститься с той стороны и тем же путем выбраться обратно. А внизу под стеной очень удачно располагались мусорные баки, деревянные паллеты и ящики.

Закинув поддон на контейнер, я забрался по нему и кусачками проделал проход в колючей проволоке. Затем надел рабочие брезентовые рукавицы и, ухватившись за штыри, — ну точно в солидоле! — решительно подтянул свое крепкое тело. С предельной осторожностью, дабы не порвать и не испачкать свои тактические портки, перешагнул опасные пики.

Огляделся. Сквозь ветви еле виден заснеженный дворик, но вроде, никого. Практически в упор серым зрачком пялится видеокамера, висящая на стволе дерева. Работает она или нет, сейчас неважно — на лице моем противогаз. Отступать некуда. В темпе делаем свое дело и уходим. Пока не примчалась группа быстрого реагирования. Или разъяренный Вован. Что в стопиццот раз страшнее.

Сняв испачканные рукавицы, я положил их на верх забора и прыгнул. Хоп! Мои стальные пальцы бешено обхватили ближайшую ветвь. Легким напряжением мышечного каркаса я остановил хаотичную раскачку и, уже собрался было разжать ладони, как вдруг… снизу кто-то громко прокашлял. «Пиздец!» — вмиг вспотев от ужаса, подумал я.

***

Скосив глаза вниз, я увидел не суровую охрану. И даже не Вована. Нет. Под деревом, удивленно уставившись на меня, стоял маленький песик. Бульдог с приплюснутой мордой и торчащими ушами. Он крутанулся волчком и снова не то кашлянул, не то протявкал. Ну блин… не знал, что Вован любит собак. Или это питомец той телки на красном кабриолете? Наважно. Приняв решение, я отпустил ветку и через секунду сгруппированное, как полагается, тело встретилось с заснеженной землей.

И сразу же уходя в перекат от возможной атаки, краем глаза засек стремительное движение. Словно нога Акинфеева, моя сильная конечность выстрелила навстречу зубастому мячу ярости, несущемуся в дальний угол ворот. Мимо! Тогда я сделал еще один обратный перекат и застыл в позе стрелка. Весомым аргументом угнездился в ладони старина Glock. Дуло уперлось в черную мордочку пса. Однако стрелять не пришлось.

Забавно виляя не то что хвостиком, а всей задней половиной туловища, ушастый принялся лизаться и радостно повизгивать. «Да, хреновый из тебя охранник», — подумал я, убирая пистолет.

Осторожным, но быстрым шагом я направился к особняку. Бульдожек так и путался промеж ног. Испачкал мне все штаны своими слюнями и соплями. Как же от него избавиться? О, есть идея! Я вытащил из подсумка шмат жареного мяса. Пес радостно заскакал, учуяв угощение.

— Ну что, будешь есть своего четвероногого собрата, дружище? — спросил я, отламывая маленький кусочек.

Мясо вмиг исчезло в жадно хлопнувших челюстях.

— Ваще красава! — похвалил я. — Неплохие шансы выжить после БП.

Оторвав еще половину, закинулся калориями сам, а остатки зашвырнул подальше в кусты. Ушастый, хрюкая и сопя, умчался за ним. Ништяк.

Я приблизился к дому. Возле незастекленной веранды стоял массивный, похожий на котел паравоза, чугунный мангал. Сразу вспомнился эпизод, когда десантура угощал меня жареной олениной, которую он добыл, «откладывая личинку». На веранде и вокруг чисто. Ни тебе окурков, ни пустых флаконов водяры. Что подозрительно, зная повадки Вована. Только в оцикованном корыте лежала одинокая банка из-под «Балтики № 7».

Позади раздался конский топот. Я обернулся и увидел несущегося ко мне во всю прыть бульдога. Зачем я его кормил? Теперь не отстанет, блин.

Я толкнул дверь, ведущую в дом. Зашибись, не заперто! И поскорее нырнул внутрь.

— Погуляй пока, погода хорошая, блохастик! — с усмешкой сказал я.

Но тут что-то скрипнуло внизу и вот — собакен уже волчком крутится возле ног. Ага… да у него тут своя дверца. Разумно придумано, не надо гулять выводить, ждать, когда он просрется, проссытся…

Я попытался сграбастать шустрого лизуна, чтобы выпереть обратно через тоже отверстие, но бульдог ловко съебнул в недра особняка. Блять, будет отвлекать мое внимание, могу пропустить шухер. Ну да хрен с ним.

Вглубь дома вел темный коридор. Я надел налобник и на какое-то время замешкался. Как идти по чистому паркету и по коврам? Разуваться? Но это бред. А если нет — останутся грязные следы. Тут опять послышался цокот когтей и сопение. В луче света возник собакен с зажатыми в зубах тапками сорок седьмого размера. Песик бережно положил их передо мной и довольно осклабился, высунув язык.

— Ха-ха! Да это же тапки Вована! — воскликнул я. — Спасибо за подгон!

Я тут же натянул монструозные шлепанцы десантуры прямо на тактические боты и последовал за призывно тявкающим песиком в глубины логова десантуры. Эх, если б я знал, что меня ждет в ближайшие пару часов, то чесал бы отсюда без оглядки до самой Карелии.

Глава 9

Первым делом я решил обследовать подвал, вход в который отыскался довольно быстро. У Вована по любому есть запасы оружия, а, следовательно, то место, где эти калаши, пулеметы, гранаты, пистолеты и боеприпасы к ним хранятся. По моей логике оружейка должна находиться в самом укромном месте, то бишь на нижних уровнях. Но зная неадекватность контуженного десантника, можно было ожидать чего угодно.

Спустившись по крутой лестнице, я очутился в просторной комнате, отделанной деревом в классическом стиле. Посреди комнаты бильярдный стол. В углу пара кожаных кресел и столик с пепельницей. Нихуево, однако. Пес, неизменно сопровождающий меня, даже как-то притих. Наверно, его сюда обычно не пускают. Этот факт подтверждал логичность моих рассуждений.

Я миновал бильярдную и оказался в роскошном, мать его, бассейне. Тут были даже плавательные дорожки и вышка для ныряний. В моем новом Схроне будет не хуже. Водные процедуры я люблю. К бассейну примыкала сауна и несколько комнат «отдыха» с характерной обстановкой. Хм, видимо, Вован выкупил эту домину у какого-то борделя.

Пошел дальше. А дальше оказалось какое-то техническое помещение. Переплетение труб, проводов, котлы и прочие водонагреватели подсказывали мне, что здесь находится управление всеми коммуникациями. В подобном помещении у меня стоял РИТЭГ. Странно, что тут нет никакого генератора. Но с другой стороны и хорошо, иначе мой стелс-рейд провалился бы. Я нашел щит с автоматами и на всякий случай поотключал их все. Вдруг, «аварию» устранят, пока я тут лазаю?

На этом подвал не заканчивался. Мой орлиный взор заприметил еще одну дверь. Запиралась она на магнитный замок, но сейчас, ввиду отсутствия электричества ничего не помешало мне открыть ее. Когда я потянул ручку, ушастый бульдог вдруг настороженно тявкнул. А когда дверь полностью распахнулась, песик заскулил, испуганно попятился и через секунду и вовсе убежал, поджав хвостик.

Я усмехнулся и бесстрашно шагнул в темное помещение. Чувство опасности, не покидающее меня с самого начала этого дерзкого мероприятия, выросло на порядок, заставив внимательно сканировать окружающее пространство. Носовые рецепторы уловили до боли знакомый запах — нет, не личинок Вована — запах пороха и крови. И бдительность не подвела — в луче света, на бетонном полу я увидел гильзу. Старая добрая «пятёра». Ты на верном пути, Санек!

Этот зал в отличие от предыдущих не сверкал роскошью и стильной отделкой. Дореволюционные кирпичные своды, кирпичные же колонны и арки. Луч моего налобника, словно око Саурона, выхватывало леденящие кровь детали.

Вот ржавое железное кресло с кандалами для рук и ног. Вот стол с утварью для пыток — щипцы, паяльники, пилы, крючья, электроды. Вот пулемет «Утес» на станине. Напротив — искромсанная пулями стена с бурыми пятнами крови.

Но больше всего меня поразил деревянный щит, на котором заботливой рукой Вована приколочена гвоздями-двухсотками целая коллекция ушей. Пиздец. Этот поехавший в своем репертуаре. Да, похоже, у них с Сергеичем борьба с врагами отечества, расхитителями народного хозяйства, коррупционерами, а также с продажными слугами народа, поставлена на промышленный поток.

Но самое досадное, что кроме пулемета и отстрелянных гильз, я не обнаружил никакого склада с оружием. Значит, идем наверх и как можно быстрее. Я и так потерял дохрена времени, можно сказать, впустую.

Четвероногий бандит встретил меня радостным повизгиванием в холле. Отмахнувшись от его лобызаний, я полярным ураганом пронесся по первому этажу, заглядывая в каждую комнату. Гостиная, гардеробная, каминный зал, спальня, уборная, еще одна спальня, ванная, спортивный зал, еще ванная, кухня. Да гребанный же дворец! Где же, блять, Вован хранит стволы?

Ладно, блин, обследуем второй этаж. Я начал подниматься по широкой, будто Кремлевской, лестнице. Черт! Сквозь панорамные окна я заметил, что на улице включился свет! Слава Ктулху, догадался вырубить автоматы. В этот момент собакен взвизгнул и поскакал ко входу.

А через секунду и я услышал скрип ворот и шуршание шин заезжающего во двор автомобиля. Волосы на моей суровой жопе встали дыбом.

***

Первое, что пришло на ум — съебатцо!!! Мысль, в общем-то, здравая и, как впоследствии окажется, единственно верная. Но ей на смену почему-то пришла другая: «Эй, блядь, а как же патроны для револьвера?» Моя натура истинного выживальщика не могла позволить подобное расточительство. Это как отрезать себе хуй. Это просто недопустимо.

Поэтому я объединил оба порыва в одно, как мне тогда казалось, правильное действие. А именно — спрятался в нише возле окна второго этажа и аккуратно поправил занавеску. И чтобы не видно было ботинок, пододвинул какую-то мягкую хрень для ног.

Осторожно выглянув в окно, я испытал неимоверное облегчение. Слава яйцам — не Вован, сцуко! Даже несмотря на сумерки, можно было легко различить силуэты красного загадочного кабриолета. Фары тачилы неспешно потухли, бабец выползла из кабины и, как мне показалось, недовольно принялась зыркать по сторонам. Быстрым шагом фифа направилась к дому. Хренов бульдог внизу возле входа уже просто обоссывался от счастья.

Хлопнула дверь, послышалась возня и голос телки:

— Привет, Берет!.. ай! Погоди, не лезь, блин! Отстань, Берет, кому говорят! Ты меня всю уже излизал, плохой песик!..

Кажется, я видел порно, которое начинается так же. Голос этот мне показался необычно знакомым. Странно. Где я мог его слышать?

Собрать мысли в кучу не позволял адреналин. Но я попытался. Может, она актриса из порнофильмов? Я прокрутил в памяти все просмотренные когда-то кинокартины этого жанра. Да, да… скорей всего… от того, что сложился этот пазл, я ощутил умиротворение.

Судя по звукам, чикса принялась расхаживать по холлу прямо в сапогах. Как Вован такое терпит?

А сейчас, кажись, начала с кем-то пиздеть по телефону. Я напряг всю свою слуховую систему, как сонар на немецкой подлодке, охотящейся на пендосские конвои среди седых волн Атлантики.

— Пусик, ты где? Почему не дома? Свет не работает…ничего не починили! В смысле, через пару часов, пусик? Я тут одна впотьмах должна сидеть?! Какие еще автоматы в подвале? Кто у нас мужчина в доме? Ничего не знаю, дорогой, приезжай и разбирайся!

Я малость прихуел с такого базара. Фигасе дерзкая телка! И что, блин, такое случилось с отбитым распиздяем-ВДВшником? Почему он еще не свернул этой манде рыло за неуважение?

Цоканье каблуков затихло в чреве особняка. Ну а мне чего тут стоять? Обследуем второй этаж. Бесшумно выбравшись из-за шторы, я прошуршал вовановскими тапками в сторону ближайшей двери.

Но не успел как следует развернуть свою деятельность, как та телка показала себя не совсем уж конченой. У нее хватило мозгов отыскать щит и включить автоматы. Когда я перебегал из комнаты в комнату, то увидел, что лестничный пролет озарился вспыхнувшим на первом этаже светом.

Влекомый внезапным любопытством, я прокрался ближе и выглянул сквозь резные балясины. То, что я разглядел внизу, заставило мою межконтинентальную боеголовку прийти в предстартовое положение.

Я увидел ее со спины. Чикса оказалась блондинкой с годными физическими показателями, которые прекрасно были видны, так как она успела раздеться до трусов. До таких мелких, въевшихся промеж ягодиц труселей. А через минуту сняла и их.

— Нихуя себе! — прошептал я.

И чуть не заорал.

Телка повернулась, и я, помимо сисек, разглядел лицо.

Это была Маша.

Глава 10

Маша — психопатка-воительница, вернувшаяся за мной сначала из Постапокалипсиса, а потом и с того света. Как так? Я же видел, как вертушку, где она летела, разнесло в клочья, после того как Гэндальф, ее брат, шмальнул из ПЗРК! А теперь она еще и с Вованом! Какого хрена тут происходит? Конечно, я рад, что у них такая идиллия, но ведь она говорила, что любит меня. Хнык-хнык… нет.

Девушка откинула с лица светлую прядь, и я увидел адский ожог, как будто она полежала лицом на раскаленной сковородке. И серия шрамов и рубцов по всей правой половине тела. Выходит, ей невероятно повезло. Шрамы после такого пиздеца — это фигня.

Хм… вот интересно, если я сейчас вылезу из укрытия, грохнет она меня или как раньше эпично оттрахает? Проверять это я, конечно, не буду. Или буду?

А Маша тем временем свалила из поля зрения. Где-то зашумела вода. Наверное, пошла мыться. Вдруг проснулась моя вечная паранойя и стала ныть, как подпиленный надфилем зуб: «Беги отсюда, гребаный придурок! Здесь нехуй ловить! Эти двое — самые неадекватные и кровавые убийцы из всех, что ты встречал на своем пути, Санек! Держись от них подальше! Подальше, блять!»

***

Но вместо того, чтобы валить из дома, пока Маша плещется в ванной, я в ускоренном темпе обследовал комнаты. Лишь бы не приехал десантура. Хотя он уже где-то едет. Маша ведь вызвала его. И почему-то возникло чувство, будто кто-то следит за мной. Если включился свет, значит заработали и камеры. Я повертел башкой. Нет, вроде, никаких камер. Это все паранойя.

Заветной оружейной комнаты не отыскалось и на втором этаже. Опять спальни, какие-то залы, уборные. Но есть лестница, ведущая на третий, полумансардный этаж с башенками и флигелями. Его я точно не успею обшарить. Надо бежать. Однако ноги сами понесли вверх по ступеням.

Третий этаж выглядел пустым и заброшенным, там не было мебели, техники, ковров. Только задернутые портьеры на окнах. Все с большим разочарованием я шел по длинному коридору, заглядывая в пыльные помещения. Нахрен я сюда пришел? Лучше бы кайфовал в каком-нибудь баре в ожидания Спауна. Сука, он ведь достал мне тогда двадцать тысяч патронов! И для револьвера подыскал бы полюбасу.

Длинный коридор заканчивался стальной дверью, не похожей на обычные межкомнатные. С глазком. Светанув фонариком на табличку на двери, я прочитал: “СТОЯТЬ, НАХ!»

Неужели это оно? Оружейка! Стопудово! Повернул ручку. Как ни странно, она поддалась, и я пронырливым ниндзя шмыганул внутрь.

Мощная запашина чуть не сбила меня с ног. Смесь перегара, курева и прокисших портянок. Вот оно — настоящее логово Вована. На одной стене я видел развешанные фотки в рамках. На одних столи бойцы где-то в горах, на других держали на прицеле стоящих на коленях бородатых горцев или сидели на броне. Ниже надпись прямо на стене — «БРАТИШКИ». Понятно, похоже, это взвод Вована в Чечне. Его самого я с трудом узнал на одной из фотографий. Как и такого же молодого Сергеича, стоящего рядом.

На другой стене флаг ВДВ и надпись: НИКТО, КРОМЕ НАС!!! Еще здесь был продавленный, прожженный во многих местах, диван. Возле него потертая гитара. Напротив дивана стол, заваленный пустыми пузырями и чебонами, чуть дальше — вполне современный домашний кинотеатр. Ну а в углу я заметил то, от чего даже затих мой внутренний параноик. Здоровенный сейф!

Я подошел к нему и внимательно осмотрел. Заперто. По-любому, мои патроны там. И не утащить. Сейф с меня ростом. Весит, наверно, тонну. На двери штурвал и кодовый замок. Какой же пароль придумал Вован? Усмехнувшись, я набрал цифры, которые он писал на танкетке, сожженной во время боя с людьми полковника Уайта.

Внутри сейфа что-то защелкало, и я приготовился бежать. Но ничего страшного не произошло. Мои накачанные руки крутанули штурвальчик, и тяжелая дверь отошла в сторону.

Охренеть!

Часть полок и отделений забита пачками бабла — рубли, доллары, евро. Другая часть заставлена оружием — несколько калашей, РПГ-7, куча разных пистолетов и, конечно, коробок с патронами. Я принялся разгребать все это добро в поисках своих патронов и вскоре отыскал заветный мешок. За-йе-бись!

Не медля, я вытащил из кобуры револьвер и загнал в каждое гнездо барабана по толстому увесистому патрону. И настроение мое, как говорится, улучшилось. Часть патронов разместилась в подсумках и карманах, а сам мешок в рюкзаке. А следом туда поехали пачки денег. Эх, жаль, все не влезет. С Вована не убудет, а мне пригодится для строительства Схрона.

Ну а теперь можно и съебывать! Я закрыл дверцу сейфа и выскочил из кабинета Вована, так же аккуратно заперев его.

Добравшись до лестницы, я прислушался. Вроде все тихо. Только еле слышный плеск воды. На кураже пришла шальная мысль. Ввалиться в ванную и сказать… нет, ничего не говорить. Просто взять и забрать Машу с собой. Нахрена ей этот контуженый ВДВшник, она же меня любит, а к нему относится хуже чем к собаке.

«Это глупая затея, Санек, — твердила паранойя, когда я спускался на первый этаж. — Если ты это сделаешь, я умываю руки…»

Застыв посреди гостинной, я уставился на разбросанные Машины шмотки. Затем взял ее сумочку и раскрыл. Рядом заинтересованно чихнул собакен. Отыскав блокнот и ручку, я написал: «Привет, Маша! Жду тебя в Кандалакше. Я уже построил Схрон. Приезжай, вместе встретим БП. А Вована оставь в покое. Ты на него плохо влияешь. Целую. Твой Санек».

Сдерживая смех, я сунул записку в ее сумочку. Надеюсь, так всем будет лучше. Маша будет искать меня на севере, когда я буду в Москве. А Вован избавится от головомойки. Ну, теперь точно по съебкам.

Внезапно бульдог подскочил ко мне, зубами впился в тапок и начал сдирать его с моего ботинка.

— Да на, держи, держи… как там тебя? Берет? Только Вован мог придумать такое погоняло собаке… — сказал я, скидывая тапки.

Бульдог, подхватив их, помчался в холл, радостно визжа на ходу сквозь зубы. Куда он, блин, побежал? Ужас догадки окатил меня с ног до головы ледяным душем.

Через оконное стекло я увидел, как во двор, словно вражеский танк на твою позицию, въезжает широкая морда “Тахо».

***

Я ринулся было к выходу на задний двор, но в этот момент стих шум воды в ванной. Скрипнула дверь. Блядство! Маша сейчас выйдет! Если я побегу туда, то непременно с ней пересекусь. Поэтому я предпринял единственное, что оставалось на данный момент. А именно — взбежал по лестнице на второй этаж и затихарился за шторой. Аккуратно выглянув, я увидел массивную фигуру Вована, тащившиго в обоих ручищах пакеты со жратвой. Или с бухлом.

Хлопнула входная дверь, и на весь дом раздался мощнейший рев десантуры:

— Ебать нахой, Берет! Ты че, ска, сделал с моими тапками, епта?! Фанеру к бою, нах!

Что-то дзинькнуло об пол, подтвердив мои догадки насчет бухла. Что-то шлепнуло, донесся собачий визг.

«Пиздец, Вова, как всегда в своем репертуаре», — подумал я, сделав мысленный фейспалм.

— Куда пошел, бля? Стоять, нах! — орал десантура.

Неизвестно, чем бы это кончилось для милого песика, но тут вмешалась Маша:

— Что тут за вопли, пусик?

— Зырь, этот пидар ушастый шлепки мои изговнял, нах! Уебу, нахой! — ревел Вован.

Мне даже стало жаль бульдога, который пострадал или вот-вот пострадает из-за меня.

— Любимый, — в голосе Маши прорезалась сталь, — ты уже забыл, о чем мы договаривались?

— Ну это… ты чо, епт… — Вован сбавил тон.

— Ты забыл, о чем мы договаривались?!

— О чем?

— О том, что мы не будем материться в нашем доме!!!

— Тапки, грю, нах… уй…

— И не смей трогать песика!

«Нифига се, она его строит, — поразился я. — Хорошо, что мы не стали жить вместе».

— Да ладно, Махан…

— Не называй меня так! — огрызнулась Маша.

— Ну, прости, Машуленька… — пробасил Вован.

Послышался шелест пакетов.

— Так, я не поняла… ты опять бухать собрался?!

— Ну, малыш, я чисто расслабиться взял, на…

— Расслабиться?! Литр водки?! И… раз, два… восемь бутылок пива?!

— А ху… а че такого-то? День пизд… напряженный был, еб… охереть — не встать. Я ж продуктов прикупил, ща поляну организуем, еп…

— Продуктов? Где продукты? Одна колбаса, мясо и перловка! А где йогурты? Где фрукты? Ты опять их не купил что ли?

Мне надоело слушать эти беспонтовые разборки. Капец, сладкая парочка. Я решил выбраться через окно на задний двор. Затем в темпе — ведь камеры и датчики уже включены — перемахнуть забор и тикать с городу. Выйдя из-за шторы, я начал на цыпочках пробираться на другую сторону дома.

— Ну, Машулечка, ну ты чо… — тянул снизу Вован, — ща, бля… блин, заеб… захуяч… пожарю шашлык, во!

— О, господи! Ты ничего другого не можешь приготовить?! — кричала Маша.

— Ты че такая злая, ебт? Мож это… в спальню пойдем, хуль?

— Ага, щас! Руки! Убрал руки, я сказала! Иди, бухай, животное! Спивайся, деградируй! Давай! Вот Саша был не такой, он следил за собой и спортом занимался!

Я одобрительно покивал, уже подобравшись к окнам, выходящим на задний двор. Здесь даже балкон есть — вообще ништяк. Начал открывать створку, и тут раздался дьявольский рев, от которого зазвенели стекла, а следом кабаний топот десантуры.

Под балконом, где я резко притаился, хлопнула дверь. Тяжелое сопение, брякнула стеклотара. Пшикнула крышка, забулькал пенный напиток, проваливаясь в широкую Вованову глотку. Включились лампы, заливая задний двор ярким светом. Блять… как же мне теперь выбираться? Ладно, подожду, когда десантура свалит в дом.

Я аккуратно высунулся из-за бортика балкона. Вован и не думал уходить. Он подошел к мангалу, снял пиджак и, оставшись в одной тельняшке, стал разжигать угли. Для этого десантура, херанув пару литров какой-то горючей жидкости, чиркнул зажигалкой. Яростный жар озарил его грозную рожу, чуть не подпалив берет.

По ходу, это надолго. Скрипнув зубами, я приготовился ждать. Вован взял прямо голой рукой красный от жара уголь и прикурил от него сигарету. Затем начал деловито насаживать мясо на шампура.

Когда запах подрумянивающихся кусков достиг моих суровых ноздрей, желудок предательски, протяжно зарычал. Десантник тут же вскинул башню и поводил по сторонам нахмуренным жалом. Я скрючился в углу балкона, призывая всю силу воли, чтобы подавить голодные позывы.

— Ебаный Берет, ска! Ты что ль тута шкеришься, питон траншейный? — рыкнул он в сторону дома. — Иди сюда, нах, погутарим, бга-га-га!

***

Спустя полчаса я начал подмерзать. Вован все не уходил. Приготовив шашлык, он расположился на веранде и принялся жрать. И бухать, опрокидывая каждые пять минут по стакану, смачно ухая и чавкая.

Обычный человек давно бы уже свалился, но Вован был не таков. Расправившись с водкой, он взялся за пиво. Вскоре появился Берет. С виноватым нюхальником он приблизился к десантуре, а тот, подобрев, стал кидать ему куски шашлыка и давать лакнуть пива прямо из горла. Пес только радостно хрюкал.

Внезапно заиграла песня: «Расплескалась синева, расплескалась!..»

Вован, сдвинув брови, убрал с колен бульдога, засунул руку в карман штанов и достал телефон. Видать, его пальцы были в жире, потому что он держал их в растопырку. Краем мизинца ВДВшник включил громкую связь и положил мобилу на стол перед собою.

— Здарова, Серый. Где, чо, как, ннах? — произнес десантура, давая бульдогу облизать пальцы.

— Вова, чо с голосом? — узнал я речь Сергеича. — Никак опять керогазишь?

— Да так, расслабляюсь, нах… Машка-сука, забывает, нахуй! — прохрипел Вован, понизив голос.

— А я тебе говорил, что так будет, Володя. Нехуй было подкатывать к ней свои седые мудя. Мы теперь с Пахомычем работаем, а этот старый хрен, сука, не доверяет честному десантному слову, поэтому и прислал к нам эту пигалицу, внучку свою.

— Да знаю, нах… — вздохнул Вован.

— Так хули ты плачешь, как телка, братан?

— Понимаешь, братка, я же к ней со всей душой! Как королева со мной живет, нахой. Тачку ей подогнал, шмотки-брюлики, хуе-мое, блять!

— Ох, еблан ты, Вова… — вздыхал теперь Сергеич в трубке.

— Седня, ебта, прибить ее, блять, хотел, нахуй.

— А вот это отставить, Вова. Машку пока не трогаем. Ни один волос с ее башки упасть не должен. Еще пару сделок и Пахомыч нам будет не нужен.

— А Махан? — спросил десантура, наклонившись к телефону.

— В расход, — жестко ответил Сергеич.

— Ебать! Ты че, нах! У нас любовь, ебать тя в сраку, нах! — возопил Вован.

«Вот же пидарас, этот Сергеич, — подумал я, — может стоит предупредить Машу? Она ведь спасала меня много раз от тех же чурок, из СИЗО вытащила. Да и по ходу, секса у них не было. Может попытаться восстановить отношения? С бабками ее семьи я точно построю новый Схрон, а дальше — ну как пойдет…»

Сергеич надолго расхохотался, а отсмеявшись, сказал:

— Не кипешуй, Вова. Я же пошутил. Если сумеешь совладать с этой мартышкой — флаг тебе в руки. Когда Пахома сковырнем, хочу чтоб ты в Кандалакше сидел, тогда мы будем держать весь северный транзит. Сечешь, какие расклады нарисовываются, герой-любовник хуев, блять?

— Э… ладно, ептать, братка. Извиняй, погорячился я малость, нах, — пробухтел Вован.

— То-то же. Я тебе, кстати, вот по какому поводу звоню…

— Ну?

— Ты нормально щас соображаешь? Еще не в коме?

— Как стекло, нах!

— Помнишь барыгу, которого вы со своим чокнутым приятелем упустили?

— Это жирдяя лысого с Москвы? Канеш, епта! Нихуя мне Санек не приятель, нах! Ушатал меня конкретно тогда, ска. Он в натуре ебанутый, отвечаю, Серый. Затирал мне опять про ядерную войну, что он из будущего…

— Короче, Вова, — перебил Сергеич, — инфа пришла, что наш приятель Дима-травник нихуя не осознал полученный урок. Едет сюда, в Питер.

Мои стальные яйца, кажется, стукнулись друг о друга в этот момент. Блять, он же про Спауна говорит!

— Пускай едет. Встретим, хуле, нах, — хохотнув, пророкотал Вован.

— Барыга будет в городе утром, — Сергеич назвал наше место встречи. — И есть нихуевое подозрение, что встречается он… угадай с трех раз с кем?

— С Саньком, нах! — Вован аж подпрыгнул, опрокидывая стул.

— Бинго, блядь, — усмехнулся Сергеич.

— Ты ж, вродь, грил, братка, что гэбэшники Санька взяли, нах?

— Брали, да не взяли. Теперь это твоя задача. Не нравится мне, что спецура интересуется этим парнишкой. Похоже, его бредни насчет Апокалипсиса не такие уж и бредни, Вова.

— Да ну нах!

— Короче, жирную падаль — в расход. А Санька ко мне доставь, потолковать с ним хочу. Только сильно не прессуй.

— А че так? Он же у тя бабки увел.

— Хер с ними, с бабками, Вова. Я к тебе отправлю двух ребятишек для усиления.

— Нахуя? Сам справлюсь, епта.

— Никаких «сам справлюсь». Дело серьезное. Слушай дальше и запоминай — у нас есть номер телефона Санька. Святоша скоро привезет к тебе специалиста, тот шарит в теме связи. Так что сможете вычислить местоположение Санька. Берите его сразу, не дожидаясь утра.

— Понял, нах.

— И вот еще. Того спеца тоже надо бы убрать. Естественно, после того как он сделает свое дело.

— А че так?

— Он из ФСБ, а эти суки сами хотят его взять. Да только подождут.

— А че они тогда Санька не примут, раз номер знают?

— В том-то и дело, что не знают. Вся инфа пришла по моим каналам. Так что заканчивай свои гульки, Вова, и готовься. И запиши телефон Санька.

— Погодь, погодь, Серый… ща за ручкой сгоняю! А не, пох, диктуй, нах! Запоминаю.

— Лучше скину эсэмэской, — произнес Сергеич. — Отбой.

Сказать, что я охренел с этого разговора, значит ничего не сказать. Вовремя я заглянул к Вовчику. Так, надо предупредить Спауна. Но как? В первую очередь избавлюсь от мобилы с сим-картой. Потом куплю новую и позвоню. И тоже выкину. Пиздец. Вот упыри, хотят поймать Санька!

Чего же он не уходит в дом? Ему же сказали готовиться. Сейчас я готов был даже бросить рюкзак и рвать когти до ближайшего канализационного люка. Тишину разорвала автоматная очередь. Это пришла смс-ка на телефон Вована. Десантник поднялся и, задумчиво глядя на экран, закурил. Затем что-то потыкал и поднес к уху.

«Хм, кому это он опять звонит?» — успел подумать я.

А через пару секунд мой телефон, лежащий на самом дне рюкзака, разразился оглушительными вибрациями.

Глава 11

Да, с телефоном я, конечно, лажанулся по полной. Наверное, потому что привык в послеБПшное время к отсутствию мобильной связи. Да и номер мой никто не знал, кроме Спауна, который не стал бы названивать раньше времени. Хотя, еще есть шанс, что ВДВшник ничего не услышит. Сотовый же просто вибрирует, без мелодий всяких. Но он услышал.

— Э! Че за хуйня, не поэл, нах! — заорал Вован. — Кто тут есть, ска?! Выходи нахой!

Я вздохнул и, положив ладонь на рукоять револьвера, выпрямился над ограждением балкона.

— Ебать мой хуй! Ты кто такой, нах? — опешил десантник, уставившись на меня снизу вверх. — Иди сюда, ворюга ебаный!

Стараясь не делать резких движений, я откинул капюшон и снял противогаз. Точнее, сдвинул маску на лоб.

— Аааааа!!! — взревел Вован. — Санек, нах! Ебать тя в сраку! Ты какого хуя здесь делаешь, нах?

— Привет, Вован, — сказал я. — Мимо вот пробегал, решил заглянуть на огонек. Ничего, что без приглашения?

— Ебать ты охуевший, братуха, — с нехорошей усмешкой произнес десантура.

— А что такого? — Я пожал плечами, стараясь не показывать страх.

— Тебе ж пиздэц.

— А я думаю, что нет. — С этими словами я практически одновременно вынул из кобуры револьвер, а из кармана Glock и направил на Вована.

— Э, спокуха, братка! Хули ты творишь-то, нах? Пробрался, как крыса окопная в мой дом, нах, а терь стволами тычешь? Давай, нах, спускайся, посидим-попиздим по-человечьи, хуле.

— У меня другой вариант, Вован. Ты спокойненько сейчас сядешь на стул и допиваешь свое пиво, а я пойду своей дорогой.

— Да ты не сцы, ебать! — щерился десантура. — Я ж на тя зла не держу, в натуре, нах.

— Да-да, конечно, а кто только что договаривался с Сергеичем о том, чтобы меня изловить? Ты что, ослушаешься приказа своего босса?

— Никакой он мне не босс, нахуй! — гаркнул Вован. — И я на него не шестерю, бля. Мы партнеры, епта! Ты глянь, нах, я без пушки. Айда вместе выпьем, шашлыков наебашим! Расскажешь, где, чо, как, нах. А то хуль ты, как неродной?

ВДВшник гостеприимно распахнул свои медвежьи объятия, будто ждал, что я в них прыгну.

— То есть, посидим, поболтаем, как старые приятели? И ты дашь мне спокойно уйти?

— Бля буду, нахой! Слово десантника.

— Хм… ладно… — Я убрал оба ствола. — Только помни Вован, что я успею достать револьвер быстрее, чем ты скажешь слово “нах».

— Да заебал. Спускайся уже, нах.

Вован подошел к мангалу и насыпал из мешка новую порцию угля. Я начал перелезать ограждение балкончика, чтобы спрыгнуть наземь, но застыл.

«Ты поступаешь очень глупо, Санек, — проснулась и стала настойчиво бубнить моя подруга паранойя. — Это не тот Вован, которого ты знал. Ты серьезно думаешь, что вы просто бухнете, как в старые добрые времена? Вальни этого неадеквата пока не поздно! Потом вальни Машку, предварительно вдув, конечно. Потом дождись Святошу (наверно, это тот мудак в рясе, который огрел меня палкой по лбу и спиздил амф) и ФСБшника, про которого говорил Сергеич. Не удивлюсь, если это будет знакомое очкастое ебало. Загаси их тоже. Ну а потом разыщи Сергеича и пусти пулю в башку. Сделай это, Санек, и ты избавишь себя от многих проблем в будущем».

Бля, разумные мысли, но я так не смогу поступить. В конце концов, я ведь положительный герой, а не гребаный злодей. Буду следить в оба и держать под контролем каждое движение машины убийства по имени Вован.

Я спрыгнул и тут же перекатился не хуже любого десантника, брошенного в пекло ожесточенного сражения. Ко мне подбежал Берет, хвост его молотил от радости, как пропеллеры Ка-52. Рука машинально схватила револьвер, но десантура даже не смотрел в мою сторону. Насвистывая «гоп-стоп, зелень», он готовил новую порцию шашлыков.

Осторожно ступая, как по минному полю, я взял стул и, поставив его по другую сторону мангала, приземлил свой продрогший зад. Мне даже как-то совестно стало за то, что залез в дом добродушного десантника, да еще и обчистил его сейф… Можно было, наверно, просто прийти, сказать так мол и так, выручай боевого товарища. Неужели Вован бы не выручил? Конечно, выручил!

— Держи, братка, — пробасил десантура, протягивая мне шампур с поджаренным мясом, источающим немыслимый, даже круче чем у ГОСТовского тушняка, запах. — Будь как дома, хуле… Лося б тебе, конеш, пробить не помешало, да ладно, нах. Считай, проехали.

— Проехали, — кивнул я, вгрызаясь в мясо, но продолжая цепко сканировать обстановку.

— Че, где пропадал-то, братух?

— Да… — Я отмахнулся. — Пришлось залечь на дно, ФСБ за меня плотно взялось.

— Хуясе, — качал головой Вован, ворочая шампура. — На, держи еще. Голодный небось?

— Спасибо… — Я готов был провалиться от стыда. Хорошо, что хватило выдержки не пристрелить Вована. Такого хорошего человека. Вернуть что ли бабки? Ладно, это всегда успеется.

Мои хваткие зубы жадно рвали охуительный шашлык. После злобной собачатины и худосочных питерских голубей это была просто пища богов!

— Давай, за встречу, братка! Звиняй, ток пиво осталось, нах. — Вован кинул бутылку, которую я еле успел поймать.

— За встречу, Вован!

Эх, как хорошо вот так посидеть, никуда не бежать… Осторожно, Санек, обычно пьянки с Вованом никогда добром не заканчивались. Может, он тебе зубы заговаривает, пока едут люди Сергеича. Да не, из ВДВшника такой же актер, как из меня офисная крыса.

— Значит, Маша теперь с тобой живет? — осторожно спросил я.

Вован нахмурился.

— А ты типа, блять, в претензии?

— Да не, ты чего. Я только рад за вас.

— Гм… пиздишь, нах.

— Просто интересно, как она выжила в том вертолете?

— Да я хуй знат. Она не говорит, нах. — Вован отхлебнул из бутылки, по-прежнему недоверчиво глядя исподлобья.

— Спрашивала про меня? — спросил я.

Вован, посопев, ответил:

— Спрашивала, нахуй. Заебала спрашивать. Грит, ты, Вова — еблан, а вот Санек, нах, так бы, блять не сделал, ебать в сраку. Санек такой, Санек сякой, нахуй!

Я скромно кивал при этих словах. Признаюсь, мне было лестно.

— А еще, нахуй, — продолжил Вован, сжимая кулаки, — когда ебу ее, она, ска, орет: «Давай, Санек, поглубже!», нахуй!

— Ничего себе, — усмехнулся я, закуривая. — Да ладно тебе, Вован, не кипятись. Я же не собираюсь ее у тебя отбивать. Мне-то нафиг такое счастье. Сейчас пиво допью и до свиданья.

Вован смотрел на меня с нехорошим прищуром. А мне что-то захотелось его подъебнуть. Я сказал:

— Хотя, на прощанье можно и тройничок замутить…

Глаза десантуры стали наливаться кровью. Видимо, шутка не зашла.

— Че ты сказал, нахуй?! — Он стал медленно подниматься, как гриб термоядерной бомбы в 50 мегатонн. — Какой, нахуй, тройничок, ебана?!

— Вован, Вован, успокойся! Я пошутил!

— Шутник ебаный! — Вован пинком отбросил свой стул, тот разбился об стену дома. — Ща мы с Беретом, нах, те тройничок организуем, блять!

Ушастый бульдог зыркнул на хозяина, потом на меня грозно затяфкал:

— Ррвяф! Вяф-вяф! Ррррр!

— Она моя, нахой!!! — бушевал десантник. — Моя!!! Я за Махана кого хош урою, бляха!!!

— Володя, стой! — воскликнул я, вскочив и отпрыгнув за стул.

— Атхуярю! — Вован стал наступать.

— Приди в себя! Ты же не будешь драться со мной из-за пизды?! Из-за дырки на ножках!

— Аааааа!!! — львом, прищемившим яйца, ревел Вован и раздирал тельник на груди.

Я уже потянулся за револьвером, но тут раздался голос:

— Тааак! Я не поняла!..

В дверях веранды я увидел Машу в коротком халате и с перекошенным личиком. Все замерли, даже Берет.

— Маша… — сказал я, нервно выдавливая свою голливудскую улыбку.

— Пусик… ыыы… — виновато пробасил Вован, кулаки его разжались.

Слава Ктулху, сейчас Машуля охолонит своего ебанутого сожителя.

— Поганый ублюдок! Сволочь! Дырка значит?! Пизда на ножках, да?!

Это она мне что ли?

— Маша! — Я вскинул руки. — Ты не так поняла! Все наоборот!

— Шшшшшшш! — зашипела, как тигрица, Маша и резко выкрикнула:

— Берет, фас!!!

Собакен тут же подпрыгнул и, как долбанный аллигатор, впился в мою сильную мышцу ноги. Вован взревел и, подняв мангал над головой, обрушил на меня. Я орал, разбрасывая раскаленные угли и недожаренные шашлы. А бульдог, сука, добрался зубами до кобуры, выхватил, блять, револьвер и почесал в кусты! В моей мощной ладони оказалось неожиданное оружие — шампур с мясом. Такой же держал и Вован. А Маша — сразу два. Они встали напротив меня, словно берсерк и валькирия перед схваткой.

Что за бред? Мушкетеры-фехтовальщики, блин!

Я швырнул в противников шампур и потянулся к револьверу. И на этом потерял целую гребаную секунду. Револьвер-то умыкнул ушастый прихвостень этих поехавших.

Тогда рука поменяла вектор движения и направилась к карману с Glockом.

Звякнул шампур, отбитый Машей.

В следующую секунду я ощутил зверскую боль между ног, а когда поглядел туда, увидел стиснутые челюсти Берета.

«Сука, отпусти мои яички, тупая псина!» — хотел выкрикнуть я.

Но не успел.

Могучий, словно выстрел гаубицы, удар выбил из головы все мысли.

Мелькнула беспощадная подошва десантного ботинка.

Следующий удар прилетел в живот, подкинув мое бренное тело на метр и выбив кислород из легких.

Все заволокло липким туманом, хотя сознание, как ни странно, не покидало меня. Как бы отстраненно, ничего не ощущая, я заметил, как отцепился от моих тестикул психованный бульдог, как подхватили, заломав, мощные лапы десантника, как по моим небритым щекам лупит с размаху Маша, как слетает противогаз с головы и как поплыли перед моим взором предметы окружающей обстановки.

Разбитый мангал, половые доски веранды, переходы первого этажа, лестница… куда меня тащат? Вниз?! Бильярдная, бассейны и сауны, бойлерная и… пропахший кровью и порохом пыточный подвал.

***

Вдохнуть получилось только тогда, когда вокруг запястий и лодыжек захлопнулись стальные браслеты, а моя голая жопа ощутила холодную твердь стула и всю критичность ситуации. Когда они успели содрать с меня одежду? Видимо, я все-таки выключался по пути в это поганое место. Пиздец, пиздец…

Первым делом я глянул вниз и с облегчением убедился, что мои суровые причиндалы на месте. Чертов Берет не смог прокусить мои тактические штаны с промежностью, усиленной благословенным кевларом.

— Тройничок… тройничок, ска, нахуй! — рычал Вован. — Ща я те в очко заебашу тройничок, ебана!..

Десантура стоял возле стола, перебирая инструмент, от одного взгляда на который мои яйки покрылись ледяной испариной и стали втягиваться в ни хрена не спасительную глубь организма.

Я повернул голову в другую сторону и встретился с пылающим, как электросварка, взглядом психички-Маши. Взгляд не предвещал ничего хорошего. В руках ее тускло поблескивал такой близкий, но такой недоступный револьвер.

— Вован! Мы так не договаривались! Вы че творите? Ты же слово десантника давал! — Я старался, чтоб голос звучал бодро, но получалось не очень.

— И-ха! — взвизгнула Маша.

Правую половину лица пронзила боль, голова моя треснулась о спинку нихуя не ортопедического кресла. Кажется, эта сука ебнула рукоятью револьвера.

— Да-да… я понял уже, какие вы гостеприимные, блять… — проворчал я, сплевывая кровь.

— Заткнись, нахуй! — огрызнулся Вован. — Я слово братке свому давал, а ты, блять, в душу мою насрал языком своим поганым, нах!

— Скотина, ты бросил меня на той базе! — сказала Маша.

Десантура неодобрительно покосился на нее.

— Пусик, я хочу сама открутить его лживые яйца! — хищно облизнувшись, продолжила эта бестия.

— Я думал, ты погибла в том вертолете! — закричал я.

— Ты даже не искал меня, Сашенька.

— Ну, Машенька, послушай…

— Заткнись, нахуй! — Кулак Вована прервал мою речь. — Выбирай, сцуко, с чего начнем — с пальцев или с зубов, ебта?

Я поднял разбитую морду и, криво усмехнувшись, произнес:

— Странно, Вова, тебя так взбесила моя невинная шутка, а не предложение Сергеича насчет нее…

— Что?! — воскликнула Маша.

А на меня, словно камнепад на незадачливого альпиниста, посыпалась серия могучих ударов. Я только кашлял, хрипел, но продолжал смеяться.

— Пусик, я че-то не поняла, о чем он говорит? — Маша развернулась к Вовану.

— Пусик… Пусик, бля… аха-ха-ха! — булькал я кровавыми пузырями.

Вован сграбастал ее своими широкими ладонями, запустил руки под халат и стал тискать жопу.

— Не слушай его, лапуля, — глядя на меня через плечо, щерился ВДВшник. — Он, сучара, шкуру свою спасти хочет, нах.

Сбитые, в наколках, пальцы десантуры, будто издеваясь, сминали и раздвигали Машкины булки прямо перед моим лицом. Будто я там что-то не видел. Трусов на ней не было.

— Вы, блять, еще потрахайтесь тут, — проворчал я.

Маша вырвалась из лап Вована и метнулась к столу. В руке ее блеснул длинный и острый нож:

— Пусик, можно я первая? Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — Она хлопала глазами. — А потом мы с тобой…

— Ыыы… — мычал десантник.

— Слышь, ты, тупой ВДВшник, блять! — сказал я. — Хочешь, чтоб я все ей рассказал? Нет? Ну тогда развязывай меня!

— Убью, нахой, — как-то неуверенно сказал десантура.

— Давай, убивай! Тогда Серега, у которого ты в шестерках бегаешь, как душара, тебя самого взъебет!

Рожа Вована приобрела глупое выражение. Взгляд помутнел. В его контуженном котелке явно скрипели какие-то мысли. Но все это продолжалось недолго. Через минуту его снова перекосило от ярости. Из луженой глотки раздался вопль:

— Да мне поебать, нах! Ебал я Серого, ебал я твой рот, сцуко! Те пиздэээц!

Он подскочил к стоящему в углу пулемету и стал заправлять ленту. Лента не вставлялась, так как от бешенства руки Вована дергались, патроны рассыпались, цинки сминались гармошкой. Неужели этот дебил меня расстреляет?

— Маша, слушай внимательно, — торопливо заговорил я. — Вован и Сергеич договорились тебя…

— АААААААААААА!!! — дикой гориллой загрохотал Вован, заглушая мой голос.

ДЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗЗ! Что-то зазвенело еще громче. Маша с Вованом переглянулись. Звон не прекращался.

— Сцуко, нахуй, приехали! — рявкнул десантура, посмотрев наверх. — Лапуль, надо впустить.

— Кто там еще, пусик? — удивилась Маша.

— За этим, нах. — Он кивнул на меня. — Иди открывай!

— Но…

— БЫСТРО, Я СКАЗАЛ!!!

Маша швырнула на пол клинок и громко потопала к выходу.

— Маша! Стой, подожди! — заорал я.

Но дверь захлопнулась за ней.

— Гы… ну все, нах… — улыбнулся Вован и уже спокойно и неспешно зарядил «Утес».

Я смотрел в пока еще темный глаз пламегасителя. Не самая плохая смерть. Калибр 12,7 гарантированно отправит меня в Вальгаллу. Все лучше, чем издевательства и пытки. Правда жаль, что я так и не построил новый Схрон. Эх…

Однако Вован почему-то не спешил стрелять. Он курил и, облокотившись на пулемет, смотрел на меня, недобро ухмыляясь. Блять… что еще задумал этот психопат?

Не прошло и пяти минут, как послышались шаги. Дверь открылась. Первым вошел худой бородатый полудурок в балахоне и с посохом.

— Здравия всем во Христе! — зычно гаркнул он.

Следом вошел Валера, прямо-таки лучась от счастья, и прикрыл за собой дверь:

— Дорроу, Санек! — Вот и встретились!

Глава 12

Несмотря на весь пиздец ситуации, я испытал невероятное облегчение, когда увидел Валеру. Да, гребаный очкастый гэбэшник больше не друг, но теперь, по ходу, ужасные пытки, которыми стращали Вован с этой поехавшей курицей, отменяются. Расслабившись, насколько позволило жесткое садистское кресло, я улыбался от радости. Такое же чувство бывало в кабинете стоматолога, когда у врача ломалась адская буровая машинка.

— Ну что ж, господа, — потирая ладошки, сказал Валера, — Федеральная Служба Безопасности объявляет всем присутствующим благодарность. Родина вас не забудет, можете не сомневаться. А теперь отстегните Александра и верните ему одежду.

— Эт с хуя ли, епта? — буркнул Вован, буравя очкарика злым взглядом, будто прикидывая какое ухо отхватить ему в первую очередь.

— Ты ведь Вован, верно? — повернулся к нему очкарик.

— Допустим, нах.

— У нас договоренности с твоим… кхм… партнером. Что вы помогаете с поимкой опасного преступника, а мы закрываем глаза на ваши делишки. Вопросы?

Вован втоптал окурок в песок и схаркнул.

— А у меня с Серегой другой базар был, нах.

— Так давай вместе позвоним ему, недоумок, и спросим? — нагло спросил Валера.

Я даже поразился его отваге. Или это слабоумие? Видимо, и то, и другое. Этот долбоеб пришел один в логово беспредельщиков и еще диктует им условия. Монах стал потихоньку заходить за спину очкарику. Вован, что-то гоняя в своей башне, положил руки на крышку пулемета.

«Сейчас будет мясо…» — понял я.

— Звони, хуле, — процедил десантник.

Валера беспечно осклабился и достал телефон.

— Так, блэт, не ловит что-то… — хмурился он, тыкая в экран. — Сейчас я поднимусь наверх и позвоню.

Вован не шевелился. Очкарик развернулся к дверям и встретился нос к носу с бородатым шао-линем в рясе. Тот стоял, похлопывая посохом по ладони.

— Разрешите? — сказал Валера.

— Господь говорит мне, что тебе, сын мой, лучше остаться здесь, — ответил монах.

Валера повернулся обратно и обвел всех нас взглядом. Его заточка светилась дебильной лыбой. Он отошел от двери, снял очочки и стал протирать их носовым платком. Вован с бородатым быстро переглянулись. Монах вопросительно, а десантник отрицательно мотнул башней, мол, давай послушаем, что скажет этот клоун.

— Я знаю, вы ребята резкие, — мягко произнес Валера, — поэтому, пока вы не начали делать глупости, кое-что вам скажу. Возможно, это сэкономит всем нам время и нервы. Итак-с… молодой человек у дверей это у нас… Григоренко Денис Олегович, кличка «Святой». Бывший сержант полиции. А может и не бывший, да? Я ведь знаю, откуда ты на самом деле…

Сектант малость побледнел.

— Не тебе, холоп государев, судить, куда ведет раба своего длань Божия, — фыркнул Святоша.

— Ну-ну… — хмыкнул Валера и повернулся к Вовану. — Что же ты, Федоров Владимир Николаевич, руки-то свои с пулемета не убираешь? Опять на «подвиги», тянет, естественно, тоже бывший лейтенант 331 воздушно-десантного полка, 98-й воздушно-десантной дивизии? Лишенный звания за особые зверства на территории Чеченской республики, за неподчинение приказам и драку с вышестоящим по званию офицером? Считай, легко отделался, Володя. Если б не твои заслуги, сидел бы до сих пор в «Пятерке». Есть такая колония в лесах Мордовии. А теперь вы, стало быть, друзья мои, организовали преступное сообщество с целью обогащения. Вершите самосуд, убиваете сотрудников государственных органов…

— Оборотней ебаных! — рыкнул Вован.

— Не спорю, не спорю, — покивал Валера. — Но знаете, что позволяет вам столь цинично плевать на законы Российской Федерации? А я вам отвечу, мои буйные друзья. Потому что пока такие, как вы действуют в интересах Системы, мы закрываем на это глаза. Однако и на тебя, Володя, и на тебя, мой религиозный друг, и на Ермакова Сергея Сергеевича у нас имеются во-о-от такие толстенные дела.

Валера растопырил ручонки, как хвастливый рыбак. Святоша насупился, а Вован откинул челюсть то ли от удивления, то ли от охуевания. Вот красава, ФСБшник! Так уделывает этих мудаков.

— Теперь вы понимаете, друзья, что исчезновение офицера ФСБ для вас закончится весьма плачевно?

Он самодовольно усмехнулся, убрал в карман платок и надел очки. При этом — и кажется, это увидел только я — Валера что-то незаметно закинул себе в рот.

— Занятно пиздишь, ска, — прогудел Вован и двинулся к Валере.

— Освободите моего подопечного. Я жду.

Десантура встал напротив хилого очкарика и уставился сверху вниз. Как Голиаф перед Давидом. Грозно и мрачно. Я чувствовал, как напряжение в воздухе сгущается, словно кто-то открыл все газовые конфорки. Блять, неужели этот невменяемый сейчас вскроет очкастый ебальник?

Вован запустил лапу в карман и достал пачку сигарет. Неспешно прикурил и глубоко затянулся. Могучее облако дыма, как выхлоп ПАЗика, обдало лицо Валеры, однако ни один мускул не дрогнул на нем. Десантник усмехнулся. Широкий кулак приблизился к Валере и разжался. На ладони блеснула связка ключей.

— Сам открывай, нах, — пророкотал Вован.

— Благодарю за содействие, Владимир, — чинно произнес Валера и потянулся к ключам.

Святоша, неслышно стоявший до этого возле выхода, вдруг подпрыгнул и возопил:

— Довольно слушать лживые речи этого нечестивца! Господь наделил меня умением отличать правду от лжи! А этот прислужник Сатаны не изрек ни единого слова правды!

— Гы… — Вован широко улыбнулся и как-то даже радостно расправил плечи.

Кулачище его тут же сжался и полетел сокрушительным астероидом в хлипкое ебало ФСБшника.

Но провалился в пустоту.

Валера каким-то непонятным образом сумел уйти от смертельного удара, а вот Вован согнулся, когда худосочные кулачки пробили в печень. Взревев, десантура провел коварную подсечку, но ловкий очкарик уже взмыл в воздух, а его ботинок в тот же миг оставил след на физиономии Вована. Оттолкнувшись от Вованова еблета, Валера крутанул обратное сальто и, приземлившись, встал в боевую стойку.

Я смотрел на все это в полном шоке. Невзрачный ботан на моих глазах вдруг стал гребаным Кингсмэном.

Воздух загудел — это пришел в движение посох Святоши.

— Валера! Сзади! — заорал я.

Вжух! Вжух! Адская палка замысловатыми движениями устремилась в цель. Но тело Валеры стало словно текучая тень. Глаз не успевал следить за его движениями.

Святой на секунду замешкался от удивления. И его тут же смяла серия быстрых, как фотоны, ударов. Серый балахон обмяк, как ОбиВан Кеноби под ударом Дарта Вейдера.

Неустрашимым шагом Валера шел на Вована, поправляя очки. Десантура уже осознал, что противник не так прост и, закрывшись, пошел кругом. Очкарик плясал размашистой кляксой, сбивая с толку свирепого великана.

— Уебу, нахой!!! — орал тот.

Вован вдруг пнул, вздымая тучу песка, и обрушился на Валеру. И Валера попался в медвежий захват. Подхватив дергающегося ослепшего очкарика, десантура опрокинулся вместе с ним наземь. Валера вскрикнул, его придавило полутора сотнями кило ярости. Но не вырубился. Руки его остались свободны, и он ударил ими по ушам десантника. Вован в ответку треснул лбом. Брызнули в стороны осколки очков. Валера продолжал лупить по ушам. Вован отпрянул, и очкарик тут же проворной щеклеей перетек и стал заламывать ногу десантника. Тот перевернулся и лягнул. Валеру откинуло на пару метров. ВДВшник тут же оказался на ногах, мотая башней в поисках врага.

Очкастый, пройдя колесом, оказался за спиной Вована и прыгнул ему на загривок. Обхватив ногами шею, принялся душить и наносить удары по башке. А десантура орал и бил в ответку, не глядя, куда придется. Валера напоминал одного из мелких, но охуевших велоцирапторов, которые нападали на незадачливых бронтозавров в «Парке Юрского периода».

Вована, видать, все это заебало. Десантник подпрыгнул и вывернулся в воздухе, намереваясь второй раз уебать Валеру об землю. Очкарик просек этот маневр. Он успел отцепиться, да еще и придал туше Вована ускорение, ебнув двумя ногами.

Десантура растянулся безжизненной массой. Валера, приземлившись рядом на одно колено, тяжело дышал.

— Ты что его… наглушняк? — спросил я, не веря своим глазам. Охренеть, гребаный ботан уделал бешеного ВДВшника!

Валера подошел и пощупал пульс на горле десантника.

— К сожалению, жить будет… — вздохнул ФСБшник.

— Ловко ты их раскидал! А теперь давай, освободи меня.

— Ты еще не знаешь всех возможностей спецслужб. — Валера достал из кармана новые очки и нацепил на свое разбитое, но довольное ебало. — Тэк-с, надо найти ключи от наручников…

Он принялся рыскать в песке.

— А я, кстати, видел, что ты захавал какую-то хрень как раз перед потасовкой, — поделился я.

— Ого, хорошая наблюдательность!

— Что это было, какой-то стимулятор?

— Можно и так сказать… но мне, капец, тяжело говорить… действие уже заканчивается… — ответил Валера, продолжая ползать по песку. — Ладно… тебе это все равно ни о чем не скажет… и ты никому не сможешь… рассказать… потому что сейчас мы поедем в Контору… в общем… я принял экстракт, который делается из особых лягушачьих шкурок… как же мне херово… где же… а вот они, ключи!

Валера пополз ко мне на четвереньках. Я не стал ему говорить, что в курсе действия жабьих экстрактов. Зато пришла другая мысль. Может уебать его, пока он никакой? И свалить из этого проклятого дома? Очень заманчивая мысль. Пусть освободит сперва, конечно. А что если он опять пиздит? Вдруг это очередная проверка, гнусное ФСБшное западло?

Валера расстегнул захваты на моих ногах и принялся возиться с браслетами на запястьях.

— Только не вздумай прыгать на меня, — сказал Валера.

— Да я и не думал.

— Думал, думал.

— Да с чего ты решил?

— Я же говорил — у спецслужб еще много секретов… — хитро усмехнулся Валера.

И вдруг дико, как кролик, заверещал. Исполинская сила подхватила его. Я замер от ужаса. Тщедушное тело спецагента дергалось, вздернутое могучей лапой десантуры. Как он только подкрался так бесшумно?

В углу рта десантника дымилась сигарета. Он поднес к себе Валеру и с ухмылкой дунул в лицо, разглядывая, будто забавное насекомое перед тем, как прихлопнуть.

— Пусик, мы же договаривались… — послышался едкий голосок.

Блять, еще и Маша нарисовалась. А я совсем и забыл про нее.

— Чо? — недоуменно обернулся Вован.

— Ты обещал, что ты не будешь курить в нашем доме!

Раздался треск, что-то коротко вспыхнуло. Вован в который раз повалился на пол. Я увидел Машу с электрошокером в руке. Валера начал подниматься.

— Спасибо, мадам, — сказал очкарик, — это было как нельзя кста…

Треск. Вспышка.

Маша ебанула разрядом и его.

Затем подошла к вяло шевелящемуся Святоше. Вспышка. Треск. Надеюсь, он теперь стал ближе к Господу.

— Сашенька, — с улыбкой сказала Маша, играя подобранными ключами. — Вот мы и остались одни. Ты рад?

Глава 13

Признаюсь честно, оставшись один на один с Машей, я изрядно пересрал. Она приближалась, плотоядно ухмыляясь, поигрывая электрошокером. Взгляд ее не отрывался от моего красного витязя, который от всех этих переживаний превратился в чахлого дистрофана. Неужели тоже шарахнет разрядом, а потом отхватит мои славные, покрытые защитным мехом, бубенцы?

— Не подходи! Я буду отбиваться! — предупредил я.

Сомневаюсь, конечно, что это остановит безумную бестию. Руки мои хоть и прикованы к подлокотникам, однако ноги-то свободны. Блин, зря предупредил только. Помимо электрошока, к которому я более менее привычен, у нее до кучи мой револьвер…

— Не бойся меня, глупыш, — произнесла Маша ангельским голосом, от которого у меня волосы во всех местах встали дыбом..

— Ага, полчаса назад рукоятью по лицу огрела…

— Да. Когда я тебя увидела, то больше всего на свете хотела тебя прикончить, выпустить кишки, порезать на кусочки, изуродовать! Но…

Маша достала из кармана халата сложенную бумажку.

— Я нашла твое послание! Саша, это так мило!

— И в тебе тут же проснулась любовь? — спросил я. — И на Вована теперь насрать?

— А я его и не любила никогда. Я вообще никого в жизни так не любила, как тебя! И с этим животным я связалась, только чтобы найти тебя, Сашенька.

— А как же тот чел из Москвы, которому ты кишки размотала и хер поджарила на сковородке?

Глаза Маши гневно сверкнули. Бля, зачем я это ляпнул?

— Откуда знаешь? А, понятно… мой дебильный братец все тебе разболтал.

— Да не. У меня свои источники есть, — решил не сдавать незадачливого Гэндальфа. Он и так, поди, огреб от Машки за тот выстрел из базуки. — Может, расстегнешь уже наручники? А то жопа уже замерзла на этом сраном кресле. И да, прости, что называл тебя пиздой на ножках. Я не хотел.

Подозрительно глядя на меня, Маша взяла ключи из неподвижной ладошки Валеры. Я думал, она освободит меня, но вместо этого девка вдруг впилась в мои губы со страстью графа Дракулы. Ее язык выписывал немыслимые кренделя среди моих резцов, клыков, коренных и зубов мудрости.

Сейчас у кого-то будет секас… Ствол моего основного калибра занял боевую позицию. Ништяк, сейчас заправим свой генетический материал в очередного носителя. В прошлый раз, видимо, случилась осечка. Только, блять, как-то стремно в наручниках. Вот если бы наоборот…

С огромным трудом удалось прервать этот мега-засос.

— Ну чего ты дергаешься, Сашенька? — спросила она, держа в ладонях мою голову.

— Давай, ты меня выпустишь сначала?

— А может меня так больше возбуждает! — Ее рука нырнула вниз и сжала мои яйца.

— Ааааа! — заорал я. — Что ты делаешь?

— Мне нравится, как ты кричишь. — Хватка немного ослабла.

Бля, да она в натуре больная.

— Погоди, погоди! — торопливо сказал я. — Эти чуваки могут очнуться в любой момент!

— Ну почему ты все портишь? — Маша с неохотой слезла с меня, подошла к Вовану и направила дуло револьвера в его дурную башку.

— Стой! Ты что творишь?!

— А в чем проблема, милый? Всегда хотела это сделать.

— Ну это как-то не по-людски. Давай их просто свяжем.

— Какой ты чувствительный, Санчоус. — Слава яйцам, она убрала револьвер. Теперь Вован мне должен по-любому.

— Ща переместимся в более приятное место и делай со мной, что хочешь, — сказал я, игриво подмигнув.

— А ты точно заберешь меня в Кандалакшу? — спрашивала Маша, расстегивая мне наручники.

— Естественно. Будем вместе строить Схрон…

— В смысле? — Она замерла, пристально уставившись на меня. — Ты же написал, что уже построил его!

— Ну да, да… конечно, построил! — А я уже и забыл, блин, что там настрочил. — Я имею в виду, будем делать ремонт. Детишков настрогаем. Ты ведь родишь мне наследника?

Делать это я, естественно, не собирался. Мое сердце принадлежит Лене.

— О, Сашенька! Да! — Девушка вся засветилась от счастья.

— Где моя одежда и снаряга? — Я поднялся, растирая запястья.

Маша с трудом отвела взгляд от моего… ну вы поняли.

— Там. — Она неопределенно махнула рукой.

— Ладно, это потом. Есть тут еще какие-нибудь наручники?

— Да, конечно.

Маша выдвинула ящик из пыточного стола. Зашибись. Целая коллекция браслетов. Мне пришла в голову пиздатая идея. Подхватив очкарика, я подтащил его к Вовану. Затем тоже самое проделал с ебанутым монахом. Уложив этих мудаков спиной к спине, я приковал всех троих руками друг к другу. Ну, это чисто так, чтобы им не скучно было, когда очнутся.

— Ну все, пошли! — поторопила Маша.

Как же ей не терпится попарить мою шишку.

— Сперва отдай револьвер, солнце мое.

Она секунду колебалась, но все же протянула мою любимую пушку рукоятью вперед. Рука привычно отяжелела, и я в который раз испытал нечто вроде оргазма. Подавив совет паранойи вышибить Маше мозги от греха подальше, вслед за ней вышел из этого гребаного зала. Думал я в этот момент совсем другой головкой.

***

В отделении с бассейнами, саунами и прочими гидромассажами я увидел свои тактические шмотки. И самое главное — рюкзак. Судя по всему, его не успели распотрошить. Сунув револьвер в кобуру, я повернулся к Маше, поигрывая своей рельефной мускулатурой:

— Ну что, показывай, где тут у вас самый годный траходром!

Глаза Маши сверкнули.

— Везде! — Сказав это, она резко толкнула меня в грудь.

С шумом и плеском я опрокинулся в джакузи.

Машин халат осенним листом спорхнул на пол. Дав заценить свою годную фигуру, она прыгнула ко мне.

***

Пожалуй воздержусь от описания того, как я делал белковые инъекции во все технические отверстия Машиного организма. Как пер ее в джакузи, как она задорно заглатывала в сауне, как скакала на моем гидравлическом поршне в комнате отдыха на огромной вращающейся кровати, подсвеченной блядскими фонариками розовых и фиолетовых цветов, как наши крики заглушали даже ор Вована из дальнего подвала.

Вообще, я много раз пытался остановить этот секс-марафон. Мои ресурсы далеко не безграничны. Проще было выстоять на Арене Жести против отъявленных кровожадных уродов, чем против этой ненасытной дырки. Я даже подумывал сожрать пару пилюль с экстрактом жабьих шкурок, которые подрезал из кармана Валеры. Но Маша снова и снова жадно бросалась на меня, как изголодавшийся осьминог на беззащитного аквалангиста.

В конце я уже просто лежал, и тупо ждал, когда же ляжет мой одноглазый бро. Но тот и не думал отдыхать. Хотя задача была давно выполнена, мое семя уже раз пять проникало внутрь Машки. Если уж она и сейчас не залетит, я уж не и не знаю, что делать. Пусть идет, лечится. У меня-то все в порядке по-любому.

Сам не заметив, как это случилось, впервые в жизни, я уснул во время секса.

***

Я проснулся от легких шлепков по щекам.

— Что? Опять?! — спросил я, увидев перед собой довольное Машино лицо. — Тебе не кажется, что уже чересчур?

— Ты такой смешной, — засмеялась девушка. — Пойдешь в душ?

— Не знаю… — сказал я с некоторой опаской. А вдруг она снова набросится? Но мой член, слава Ктулху, вроде, погрузился в анабиоз. — А ты?

— А я уже сходила, — Маша растирала полотенцем свои выдающиеся части тела.

— Ну тогда ладно.

Кряхтя, как старик Егорыч, я уполз в душевую. Вода смывала с меня как горечь сегодняшних поражений, так и радость побед. Мыслей никаких не было, полный релакс и опустошение.

Когда я вернулся обратно, Маша уже полностью экипировалась. Волосы были просушены и уложены в косу. Помимо сапогов на высокой платформе, кожаных бабских портков и обтягивающей майки она успела навесить на себя кучу оружия. Ремни обхватывали в разных интересных местах, как бы подчеркивая всю их интересность и в то же время недоступность, так как на ремнях были закреплены кобуры с пистолетами, мини-подсумки, ножевые чехлы и, конечно, ножны для ее любимого длинного клинка.

И в этот момент я посмотрел на нее по другому. Весь прошлый негатив куда-то пропал, образ Лены сам собой заархивировался в дальних закоулках моих прокачанных синапсов. Бля, да вот ведь она — реальная боевая подруга! Вот с кем я спокойно встречу Большой Пиздец. С ней мы воспитаем ораву спасителей человечества и положим начало новому виду — Homo Surviveus. А еще она любит меня и не будет ебать мозг. Но самое главное — она при бабках.

— Стартуем в Карелию прямо сейчас! — прокричал я, запрыгивая в тактические трусы.

Голос паранойи, который что-то бубнил про то, что Маша трахалась все это время с Вованом и что хрен ее выгонишь, если будет все же сношать мои извилины, я успешно заглушил.

— Саш… — Маша закашлялась, …Саш…енька, ты подаришь мне его? — Она держала в руках мой револьвер, ласково поглаживая, как совсем недавно кое-что другое.

— Нет. А что у тебя с голосом?

— Горло болит…

— Простыла?

— Кха… кхе… натерла.

Я забрал револьвер и сунул в кобуру.

— Ну пожа-а-алуйста! Ну, Саша… — Она принялась канючить.

Я усмехнулся:

— Да нафига тебе эта пушка? У него же отдача — пиздец. Руку отрывает нахрен. Вот могу Glock подарить. Надо? Держи.

Маша надула губки и отрицательно помотала головой.

— Ладно, ладно, — я решил смилостивиться. — Если удержишь в руке, он твой.

— Правда? Ха! Смотри, санчоус!

Маша взяла револьвер и направила на дверь сауны. Я непроизвольно прищурился и заткнул пальцами ушные отверстия. Когда сам стреляю, как-то не замечаю грохота и не моргаю. А со стороны, да еще в нежных девичьих ручонках это выглядело страшно.

— Ну давай, стреляй уже, — сказал я.

Мне не терпелось стартануть в Карелию и строить Схрон.

Маша обернулась через плечо с горделивой улыбкой.

Отвела курок… И нажала спуск.

ТЫ-ДЫЩЬ!

Яростная вспышка, облако дыма. Двери разнесло в щепы. Револьвер закувыркался в воздухе и брякнулся на кафель. А Маша, пролетев пару метров, с визгом плюхнулась в бассейн и принялась барахтаться, как мокрая кошка. Я, не выдержав, согнулся пополам от смеха.

И это меня спасло.

Дым еще не рассеялся, а из-за пролома в дверях ударил шквал разъяренных пуль. Прикрывая голову от осколков кафеля и бетона, я пополз к револьверу. Среди мельтешения автоматных вспышек удалось разглядеть силуэты в черном. Что еще за черти? Группа захвата ФСБ? Валера вызвал подкрепление?

Добравшись до револьвера, я схватил верное оружие и пригнулся за бортиком бассейна. Рядом примостилась мокрая взъерошенная Маша.

— Дай мне пушку! — сказала она.

— У тебя ж есть, — ответил я, вставляя в барабан недостающий патрон.

Эх, трещетку бы… но “калаш» разобранный, лежит в рюкзаке.

— У меня все вымокло! — Маша пощелкала одним из своих пистолетиков.

— Сиди тогда, на крайняк используй холодное.

— Дай этот свой Глок хотя бы!

— На.

Сквозь грохот выстрелов прорывались команды:

— Донт шют! Донт шют!

Пальба резко прекратилась.

— Гоу! Гоу! Гоу!

Вокруг зашуршали быстрые шаги.

Что за хрень? Пендосы?

Я высунулся и увидел бегущих вдоль стен бойцов в черном. БАХ! БАХ! БАХ! Револьвер привычно лягал в запястье. Одного гада снесло. Лишь кровавое пятно осталось на стене. Другие попрятались среди колонн и банных тазиков. Ответная очередь заставила меня пригнуть башку.

Надо перезарядиться. Оглянувшись, я увидел, что Махан куда-то делась. Пока мои пальцы запихивали в каморы новые порции смерти, по другую сторону бассейна раздалась серия выстрелов. Кто-то заорал. Что-то упало. Слышались звуки борьбы, удары, Машины вскрики.

Я перекатился и поймал на мушку револьвера двух ублюдков, пытающихся одолеть будущую хранительницу моего очага. Еще парочка валялись в луже крови, вяло подергиваясь. БА-БАХ! Тяжелая экспансивная пуля разнесла башку пендоса. БУ-БУХ! Второй мерзавец лишился ноги, а затем словил заточкой по горлу от Махана.

Хрясь!

Коварный удар сбоку чуть не выбил револьвер. Тут же мои руки оказались блокированы сразу четырьмя бойцами. Я впустую разрядил барабан — гады отвели дуло в потолок. Сразу в нескольких болевых точек ощутились гнусные пробития. В нерзберихе борьбы мне удалось сдернуть маску с одного рыла. Блять! Сержант Монтгомери! Я же помню, как всадил ему кинжал по рукоять прямо в пасть! Выходит, это же люди полковника…

— Стоп! Заберите у них оружие! — раздался знакомый голос.

Голос Уайта.

Суровые руки врагов профессионально обшарили меня. Револьвер перекочевал в лапы Монтгомери. Мои кулаки смерти до ломоты в локтях вывернули за спину. Машу тоже заломали двое людей в черном, еще трое-четверо держат на прицелах «эмок». Из разломанной двери уверенно шагнул боец и подошел к Маше. Он поднял защитные очки и маску.

— Найс бэйби, ты должна помнить, меня, — хрипло произнес Уайт и, отодвинув золотистый локон, провел перчаткой по щеке девушки.

Моей, сука, девушки! Да че вообще происходит?!

— Ррррр! — огрызнулась Маша, клацнув зубами.

Один из бойцов, державший ее, более высокий и мощный, куда-то надавил. Моя девчуля изогнулась от боли.

— Уайт! Падла! — прокричал я. — Отпустите ее, гандоны!

Полковник повернулся ко мне:

— Санек. Нашу беседу прервала стрела факинг рашенс веганс, помнишь?

— Да!

— Жаль. Сейчас обстоятельства повернулись в мою сторону, а у меня совсем нет времени. Уверен, эта не последняя наша встреча, Санек. Я забираю ее. — Он кивнул в сторону Маши.

Та билась и шипела.

— Какого хера, гребаный ты пендос?! — рычал я. — Она моя!

Высокий боец, поднял маску. На черной роже сверкнули белоснежные зубы.

— Полковник! Моженно Буба наказать рашен сучка? Мое копье делать ийо пакорный сука, — пророкотал Матанга Бубанга. Разумеется, все это он произнес по-пендосски.

— Я же приказал, девушку не трогать! — рявкнул Уайт. — Придержи свое копье еще немного. А ты, Санек, слушай внимательно. У нас с Машей задолго до тебя были серьезные отношения.

— Что?! — воскликнул я.

— Саша, не слушай его! — крикнула Маша, и принялась лягать Матангу.

— Да-да, бродяга-выживальщик, — усмехнулся Уайт. — Мы с ней были близки после Апокалипсиса.

— Как ты переместился в прошлое, ублюдок?

— Не важно, Александр. Умей держать поражения. Не важно, что именно искривило временной континуум, но судьба не просто так подарила тебе и мне этот шанс. Ты облажался. А я не собираюсь. Я уже вернул свою любовь. И скоро выполню свое задание. Но самое главное — я спасу этот сраный мир! Прощай, лузер.

— Только тронь ее, Уайт! Я достану тебя даже из ада! Лучше убей меня сейчас!

— Нет, Санек, я обещал тебе жизнь. А слово полковника армии США — слово воинской чести. Но и ты поумеришь свою прыть, и не будешь нас искать.

— Не дождешься!

— Я всегда добиваюсь поставленной задачи. Да, ты будешь жить, но будешь до конца дней вздрагивать, при воспоминании о полковнике Джо Уайте. Мы уйдем, а капрал Матанга Бубанга поработает с тобой своим большим черным копьем, которое ему так не терпелось применить. А сержант Монтгомери снимет об этом увлекательный видеоролик. И если ты только покажешься в поле моего зрения, этот ролик попадет на все гей-порно-сайты.

— Нет! Тебе пиздец, Уайт! — Я начал вырываться.

Полковник сделал жест. Меня пристегнули цепью к чугунному радиатору. Бойцы стали выходить, утаскивая Машу.

— Эй, стойте! Уайт, сука! — орал я. — Машка за это отгрызет тебе член! Стой, блять!

Не прощаясь, Уайт вышел вслед за ними.

Остались только Буба и Монтгомери. Сержант достал видеокамеру и направил на меня объектив. Матанга скинул куртку и, оскалившись, двинулся ко мне, поигрывая мышцами.

Глава 14

Сержант Монтгомери наклонился и снимал мое лицо крупным планом, сука. Я харкнул в объектив со всей силы своей могучей ярости. Но не попал. Гребаный пендос отпрыгнул на безопасное расстояние и переключился на Бубангу. А этот афропидарас уже приплясывал, имитируя своих сородичей из племени, обитающего в самом сердце джунглей далекого Конго. Ебаный бабуин! Не смотри так на белого господина!

— Йа чоколатный заес! — пел поганый ниггер, прыгая вокруг меня.

Монтгомери одобрительно хмыкал.

— Моя чунга-чанга щас делать мбанга! — радостно завопил Буба, расстегивая ремень.

«Блять, — думал я, — верните животное в зоопарк!»

Если бы можно было поставить происходящее на паузу, то можно было б заметить не только двух мерзавцев и одного плененного героя, но и четвертую фигуру. Силуэт незнакомца оставался в тени, а сам он бесшумно приближался к пендосам с тыла. В его руке был небольшой автомат по типу УЗИ.

А мы нажимаем невидимое «Play»…

Тфррррррр! Трррррр! Фррррр! Сухо затрещала очередь. Тело сержанта Монтгомери смешно дергалось под хлестким вихрем пуль. Ниггер Буба упав на колени, плаксиво кричал:

— Не стрелять в Буба! Буба кароший! Не убивац Буба!

— Кто такие? На кого работаете? — ствол автомата направился в Матангу.

Свет ламп осветил фейс стрелка. Сергеич!

— Буба не виноват! Буба кражданин США!

Хрясь!

Неожиданная вертуха уебала в челюсть лживого черномазого.

— А! Бубе боленно! — верещал грязный нигга.

— За ним пришли? — грозно вопрошал Сергеич, кивая на меня.

— Буббе страшенно очен! — плакал Матанга Бубанга.

Хрясь! Н-на! Сергеич наотмашь пинком, которому позавидовал бы и Дзюба, залепил по ребрам нигге.

— За Маща приходить мой белый господина! И за ним.

— А где Вован? — это он мне.

Буба стонал и плакал под прицелом УЗИ. И под подошвой ботинка.

— Там, в подвале, — ответил я. — Сергеич, расстегни эту цепь.

— А что со Святошей и тем ФСБшником? — докопался он.

— Все там.

— Двухсотые?

— Да не, живые.

— Понятно… — Сергеич снова пнул негра по башке. Затем по жопе. — Освободи Санька, сучара!

Черный заплакал, вытащил ключ и пополз на четвереньках ко мне. Усыпляет бдительность, падла. Но я-то помню, на что способен этот ниггер.

Едва щелкнули замки наручников, я ударил коленом в черную рожу и прыгнул в сторону револьвера.

Дуло УЗИ развернулось в мою сторону.

— Погоди, Санек, — процедил Сергеич. — Не так резко.

— Сергеич! — крикнул я. — Негра нужно валить! Дай, я сам это сделаю!

Негрила жалко корчился на мушке моего револьвера.

— Сначала он все нам расскажет.

— Буба ничево не знаит! Буба кароший! Буба студент. Буба приехать, чтоб участвовать шоу дом два…

— Он все пиздит, — предупредил я.

Палец так и дрожал на спуске. Но мне стало любопытно, что знает чернозадый ублюдок. Или все-таки грохнуть его?

Я перевел пушку на Сергеича.

— Ладно, вы тут занимайтесь, а мне пора.

— А я тебя еще не отпускал, — усмехнулся Сергеич.

Мы пару минут держали друг друга на прицеле. Блин, я не успею взвести курок, как этот гад нашпигует меня пулями.

— Саня, убери ствол. Я только что спас твою жопу в прямом и переносном смысле.

— И что?

— Я помог тебе, а ты поможешь мне.

— Каким образом?

— Расскажешь все, что знаешь.

Краем глаза я следил за Бубой. Негрила внимательно палил наш разговор.

— Хорошо. — Револьвер переместился в кобуру.

— Но это позже. И в другом месте, — сказал Сергеич. — Сперва надо здесь дерьмо разгрести, блять.

Он метнулся к Бубе и уебал с разгона несколько раз. Нигр пал, дергая всеми конечностями и отчаянно вереща. Я не мог смотреть на эту клоунаду. Надо было отстрелить яйца черномазому, а потом башку. Вот нахрена я послушался Сергеича? Но с другой стороны Матанга может знать, куда Уайт увез Машу. «Санек, похуй на Машу! — вмешалась паранойя. — Ты из-за пизды опять встреваешь в проблемы, причем охуительного масштаба. Генофонд закинут куда нужно, а дальше пусть полковник решает эти проблемы».

— Вставай, скотина! — орал Сергеич в ухо черному. — Вставай, еб твою мать!

— Не убивац Бубу! Не убивац!

Он погнал негритоса в сторону дальнего подвала, где остались контуженный ВДВшник, очкастая залупа и ебанутый монах. Пожав плечами, я подобрал рюкзак и пошел за ними, на ходу дозаряжая револьвер.

— Бля, Сергеич! Давай его прямо тут допросим, — сказал я.

— Не-е-ет, Саня, — покачал головой Сергеич. — Лучше Вована никто не разговорит этого папуаса.

Может, съебаться, пока не поздно? Нет, бля, надо узнать, где Маша. Она столько хорошего для меня сделала. Как я могу бросить ее в беде? Да и как я так, даже не посмотрю, как рождается мой наследник? Не обучу его навыкам выживания?

«Санек, ты такой еблан!» — Паранойя сделала фейспалм.

«Отстань!» — буркнул я мысленно.

«А что если она уже залетела от Вована, пока жила с ним? — докопалась паранойя. — Ты об этом не задумывался?!»

«Я просто спасу ее от Уайта!»

«Ладно, валяй! — паранойя будто обиделась. — Если ты меня не слушаешься, то нахуй я вообще тут распинаюсь? Знаешь, Санек, я заколебалась. Я умываю руки. Дальше действуй сам. Адьос!»

«Подожди!» — крикнул я.

Но ответом была лишь гулкая тишина под сводами черепа. Ну и хрен с тобой! Все равно Машу надо спасти хотя бы потому, что у нее много бабла, которое я смогу потратить на строительство Схрона 2.0.

Короче, вслед за Сергеичем и Бубой я миновал бойлерную и вошел в пыточный подвал.

— Серый, ебаны рот! — раздался ор Вована. — Развяжи меня, нах!

— Санек! — кричал Валера. — Спаси меня от этого психа. Обещаю отменить преследование!

— Буббе очен стращена! — плакал Буба.

— Заткнулись все, нахуй! — рявкнул Сергеич и дал очередь в потолок. — Санек, где ключи?

— У меня.

— Открывай.

Бля. Ну ладно. Я пошел отпирать наручники. Паранойя молчала. Одной рукой я совал ключ в скважины, а другой держался за рукоять револьвера. Когда вся троица стала свободна, Вован грозно засопел на меня, растирая мощные запястья. Но глянув на Сергеича, понуро опустил башню.

— Серый, бля… да тут така хуйня… — оправдывался десантура. — Да ебать в рот… я сам в ахуе конкретном…

— Вова, я закрою глаза на твой косяк, — произнес Сергеич, — если разговоришь, как следует, эту обезьяну.

— Да как нехуй сцать!

Валера протерев очечки, шагнул вперед:

— Сергей Сергеевич, Родина вас не забудет. Всем спасибо, все свободны. Санька я забираю в отдел.

— Эй, да ты охренел! — воскликнул я. — Только что орал, мол, уберешь меня из розыска!

— Санек пойдет со мной, — сказал Сергеич, направив ствол на ФСБшника.

Святоша встал позади, приготовив для удара боевой посох.

— У нас был уговор, не забывайся, мент, — процедил Валера. — Ты обещал отдать Санька. Иначе…

— Что «иначе», блять? Что «иначе»? — фыркнул Сергеич. — Ты, «гэбэшник», сам обосрался со своим заданием. А щас хочешь, чтобы тебе все поднесли на блюдечке с голубой каемочкой? Не дохуя ли ты хочешь?

— Это дело стратегической важности! — Очкарик аж ножкой топнул.

— Да у тебя тут, стратег, в городе диверсионная группа нашего вероятного противника резвится.

— Что?!

— Вот у него спросишь. Дарю тебе этого шимпанзе с ушами, — хохотнул Сергеич. — Считай, что я отмазал тебя перед начальством.

— Серый!.. — начал было Вован.

Сергеич заткнул его небрежным жестом.

На лице Валеры отражалась внутренняя борьба, на лбу блестели капли пота. Он стал ощупывать карманы пиджака, а когда ничего не нащупал, выразительно посмотрел на меня. Да, да, засранец, твои волшебные пилюли у Санька.

Очкастый в ту же секунду переобулся.

— Конечно, Сергей, ведомство никогда не забудет столь благородный жест! — заулыбался он. — Я, между прочим, защитил диссертацию по методикам допроса пленных. Сейчас наш темнокожий друг расскажет много интересного.

— Вот и хорошо. — Сергеич опустил автомат.

Монах за спиной Валеры с сожалением убрал палку и перекрестился.

— Мы с Саньком вас оставим на время.

— Э! Э! Серый, бля, погодь, нах! — заорал Вован. — Я не останусь с этим маньяком гэбэшным, нах!

Валера зловеще захихикал:

— Владимир, если бы мы еще просидели, скованные наручниками, еще хотя бы десять минут, слушая твои десантные байки, боюсь, ты бы сейчас навсегда прикусил язык. Но, учитывая обстоятельства, считай, что мы в расчете.

— Ладно, нах… — проворчал Вован. — Только ты ко мне не подходи, сцук!

— Взаимно, сударь! — Валера, надев резиновые перчатки, стал что-то перебирать на пыточном столе Вована.

— А с басурманином-то что делаем, братия мои? — спросил Святоша.

Он осторожно потыкал посохом дрожащего, забившегося в угол негрилу.

— Убейте его, нахуй! — крикнул я.

— Не убивац Буба!

— Поди сюдэ, нах! — Вован двинулся к негриле.

— Пойдем, Санек, — сказал Сергеич и положил мне руку на плечо. — Можешь сам задвухсотить пендоса. Но потом.

— Хорошо, — буркнул я.

Последнее, что я услышал перед тем, как закрылась дверь, было:

— Ввиду состояния нашего пациента, думаю, можно обойтись без наручников! — Валера радостно повертел скальпелем и направился к ниггеру.

***

Глядя на проплывающие за окном разноцветные городские огни, я понял, как же я за этот день заебался. А чертов день и не хотел заканчиваться. Главное, что я жив, при бабле и патронах. И даже револьвер не просрал. Похоже, что опять задержусь в Питере. Надо только Спауна предупредить.

Я достал телефон и начал набирать смс.

— Ты кому там строчишь? — тут же спросил Сергеич из-за баранки своего «Крузака».

— Какое твое дело? — ответил я, продолжая набирать текст.

Палец нажал кнопку «отправить».

В кармане кожаной куртки Сергеича громко здзинькало.

Сергеич посмотрел на меня с гнусной усмешкой.

— Если ты своему жирному другу писал, то зря.

— Где он?

— У меня. В надежном месте.

Бля, вот же долбоеб этот Спаун. Как он смог допустить, чтоб его поймал Сергеич?

— Куда мы едем вообще? — спросил я. — Че тебе надо от нас?

— Да никуда. Просто катаемся. Узнать кое-что хочу.

— Что конкретно?

— Когда наступит ядерная война?

Нихрена себе. Откуда он знает?

— Через полтора года, — ответил я.

— Какое число?

— 2 августа.

— Херасе! — заржал Сергеич. — В день ВДВ! Ну а как ты выжил, Санек?

Я воскресил в памяти тот великий для меня день. Затрудняюсь ответить, что оставило больший отпечаток на моей психике и здоровье — пьянка с Вованом или термоядерные бомбардировки?

— Меня спасло… меня спас… — ответил я. — Схрон.

Блять, зачем я нарушил первое правило выживальщика? Никому не рассказывать о своем убежище!

— Схрон, говоришь? — покивал Сергеич. — Интересно, интересно…

— А ты, выходит, не удивлен, что разговариваешь с путешественником из будущего? — решил сменить опасную тему я. Хотя чего тут опасного? Схрон-то еще не построен.

— Потому, что мне уже попадались такие, как ты, бля.

— Да неужели?

Сергеич прикурил сигарету и несколько минут задумчиво пускал дым. Потом выдал:

— Первый раз это было лет десять назад. Меня только на должность поставили. В райцентре, бля. Изловили мои ребята шизика одного. По трассе бегал. На машины кидался. Патлатый, глаза безумные, в каком-то тряпье зеленом. Ох и угарали мы всем отделом над его сектантской бредятиной. Про конец света, про ядерную зиму, про белого брахму и великий подсолнух.

— Веган?

Сергеич с непонятным выражением посмотрел на меня.

— Точно, бля. Веган, сука, был. И сыроед. Картофан сырой ведрами жрал. Короче, это я тогда думал, что это все бредни психа. Ну, хули, мало ли таких ебанатов? Да дохуя. — Он крепко затянулся и выщелкнул окурок за борт. — У психа этого мы изъяли автомат Калашникова, ебануто затюнигованный, копье… копье, блять, настоящее! И мешочек с семками. Все это мне показалось странным. Хотели в Петрозаводск придурка отправить, чтоб в дурку оформили. Да, блять, не успели.

Глава 15

История Сергеича

Десятью годами ранее…

Сергеич закончил составлять сводку и отправил файл с отчетами в областное управление МВД. В кабинете стояла странная тишина. Обычно, в полночь этот чокнутый сектант, пойманный неделю назад, начинал голосить, взывать к какой-то Брахме и призывать конец света. Не помогали даже угрозы суровыми ментовскими дубинками, неоднократно приводимые в исполнение, кстати. Остановить чертовы вопли получалось только с помощью ведра, наполненного картофаном, морквой и листьями капусты, которые арестант жрал с нечеловеческой жадностью.

Сергей Сергеевич встал из-за стола и, выйдя в коридор, направился в сторону «обезьянника» Возле окна дежурки он остановился, чувствуя, как закипает ярость. Неконтролируемые приступы злости и жажды убийства, помимо ранений, терзающие после Чечни, последнее время становились реже и реже. Сергеич работал над этим, посещал психолога. Женщину 39 лет с мягким голосом и крепкими сиськами. Сергеич старался, прогресс шел, карьера манила перспективами. И вот опять.

Этот тлеющий уголек, который так и не затух до конца, стал разрастаться, пожирая все новые внутренние пространства Сергеича. А всему виной было то, из-за чего они с Вованом метелили до смерти как нерадивых духов так и старослужащих. И даже офицеров.

За сон часового на посту!

Сержант Григоренко спал, конечно, не на боевом посту, но косяк его был не менее чудовищен. Разложившись на столе, тупой уебан сладко нахрапывал на всю дежурку, с причмокиваниями и попердываниями. Сергеич не сразу осознал, что пальцы его намертво вцепились в рукоять табельного. Когда он, блять, успел вытащить ствол из кобуры?! С трудом нащупав упаковку афабазола в кармане, он закинул в себя сразу несколько колес. Красные пятна перед глазами стали отступать.

Сергеич этого не знал, но сержант Григоренко спал не потому, что был таким уж распиздяем. Наоборот, он был дисциплинированным, подающим надежды мусором. С отличием закончил ментовскую академию, занимался спортом, увлекался кинологией, не бухал и не курил. Григоренко мог быть первым женихом в Райцентре, на него постоянно заглядывались местные доярки, Дуньки и Клавки, которым, однако, все равно ничего не светило. У сержанта Григоренко уже была жена. Молодая, красивая и адски ненасытная до секса. На службу он уходил, на подгибающихся ногах, с красными от недосыпа глазами, залившись кофе по самые брови. Со временем и кофеин перестал действовать, и Григоренко приходилось занюхивать по полграмма фена, конфискованного у барыг из Кандалакши. Но однажды амф закончился и случился самый серьезный залет в карьере начинающего мента. Он заснул на дежурстве.

Обычно Григоренко не снились сны. Едва ненасытная женушка слезала с него, сознание сержанта проваливалось в черный колодец небытия и возвращалось лишь с трелью полицейского свистка. Так звучал его будильник. Но сейчас Григоренко видел красочный и необычно реалистичный сон…

***

В этом сне он больше не был ментом. Сначала Григоренко пробирался по зимней тайге, его вязаные варежки с зеленым орнаментом сжимали древко двухметрового копья, одно плечо оттягивал защитного цвета рюкзак, а другое АКМ, обернутый беличьими шкурками. «Копье… хм… а зачем оно мне, если есть автомат?» — думал во сне Григоренко.

Задумчиво пожав плечами, он достал из кармана и принялся хрумкать промороженную морковку. В ней тоже была сила Брахмы. Немного, конечно, не как в святых семенах…

Резкая затрещина чуть не сбила шапку с головы. Морковка выскользнула из рук и бесследно исчезла в сугробе.

— Мгновенная карма! — прозвучал злой шепот. — Тупой ты кусок мяса! Хрустишь на весь лес. Забыл приказ, брат МакГрэгор?

Григоренко повернул голову и увидел перед собой Иннокентия, командира отряда, истинного вегана, приближенного самого Брахмы, несущего свет и благодать сквозь ледяную ночь ядерной зимы. Он отвел взгляд, склонил голову. Ему стало очень стыдно.

— Простите мою вину, командир! — прошептал Григоренко. — Просто мне было холодно, мне нужны живительные калории…

— Мы на задании, воин!

— Простите еще раз, командир… — окончательно смутился он во сне.

— Брахма простит, — проворчал Иннокентий и потом, смягчившись, добавил: — Держи вот, боец.

На его ладони лежала половина семки. Она даже будто светилась и пульсировала от распирающих волн энергии.

— О! Та самая? — разинул челюсть Григоренко.

Иннокентий кивнул.

И сержант Григоренко, который был в этом сне воином веганского братства, немедленно проглотил божественное угощение, о котором ходили легенды и о котором они, простые бойцы, не могли и мечтать.

Сила хлынула в изможденное дефицитом Омега-3, жиров и витамина В тело. Григоренко ощутил себя, словно те придурки из презренного Ютуба, которые летали над водой с помощью адских водометов.

Лицо командира под капюшоном тронула скупая улыбка.

— Да пребудет с тобой сила Великого Подсолнуха, боец.

— Во имя, Белого Брахмы! — ударил себя в грудь Григоренко, обливаясь слезами божественного экстаза.

И они беззвучными тенями понеслись через лес. Среди ветвей тут и там мелькали и другие воины зеленого братства. Григоренко не знал, куда они бегут, но это было и не важно. Его так захватил этот процесс, что улетели перелетными птицами все воспоминания. О постылой ментовке, в которой после того случая с побегом задержанного, многообещающая карьера сорвавшимся товарняком полетела в пропасть. О том, как он забросил спорт, стал бухать на дежурстве, избивать и набутыливать задержанных, ставить на бабки незадачливых комерсов. О том, как молодая жена сначала перестала спать с ним, а потом и вовсе свинтила в Петрозаводск с более перспективным мусором.

После чего Григоренко окончательно слетел с катушек. Тот период жизни остался в памяти безобразным пятном блевотины, засохшей на полу вокзального сортира. К ежедневной литрухе на службе прибавились пара-тройка водных после, которые он поднимал с другими сотрудниками, когда поблизости не было Сергеича.

Неизвестно сколько бы продолжалась бездарная жизнь сержанта Григоренко, если бы в один из дней с небес не снизошло атомное дыхание Брахмы, которое испепелило блудных сынов человеческих. Остались только избранные и заблудшие. Заблудшие преумножали тьму, пребывая в скотском животном бытии, пожирая друг друга за мешок гречи, горсть патронов патронов и бензин. Избранные же, познавшие суть, под семенем благодати Великого Подсолнуха, стали очищающими стрелами Брахмы, разящими порождения хаоса в лице заблудших.

Сначала он тоже был заблудшим. Также как и другие бывшие сотрудники, он радостно примкнул к банде Сергеича, совершал налеты на деревни и дачные поселки, грабя, сжигая дома и портя девок.

В тот памятный день для бывшего сержанта Григоренко перевернулось все. Они с корефанами возвращались после удачного рейда обратно в Райцентр, который под руководством Сергеича постепенно превращался в укрепрайон.

Все были навеселе. Еще бы, в открытом кузове «шестьдесят шестого», обвешенного листами железа для защиты от шальных пуль, трясся и дрожал шикарный хабар. Целый пучок молодых шалав. Скоро у Сергеича день рождения, поэтому их отряд решил доставить телок, так сказать, «в целости». Так что тряслись девчонки напрасно.

Не радостно было и Григоренко. Царапающее душу чувство не отпускало с самого утра. Вдруг все, чем он занимался последнее время, стало вызывать омерзение. Девки были какие-то не прикольные. Громче всех голосила черноволосая упитанная шкура. Хотелось подойти да выкинуть ее нахуй за борт. Остальные были вообще не приветливые. А одна рыжая так посмотрела, что у Григоренко напрочь отбило вялую мыслишку что-либо в нее совать. Хотя фигура у нее была просто атас.

Соратники-упыри в ментовских бушлатах тоже выбешивали конкретно. Не помогала ни бутылка водки, передаваемая по кругу, чтобы не замерзнуть в открытом кузове. Ни обычно смешные шутки Сени Сидорова, бывшего лейтехи, который, стоя за пулеметом, курил одну за одной и хохотал, щуря красную от бухла и морозного ветра ряху. А мудаки Степан, Толик и Федя, то и дело цепляющиеся к девкам, и вовсе вызывали желание разрядить в каждого по магазину «пятеры». Благо, этого добра здесь, в кузове, было завались.

Когда остановились в очередной раз отлить и размяться, Григоренко решил перебраться в кабину их «машины Апокалипсиса».

— О, Григораш! Давай, располагайся! — обрадовался водила, веселый мужик лет сорока, звали его Коляныч. — Будешь?

Он протянул початый пузырь.

— Да не, чет мутит меня, — ответил Григоренко. — Подмерз слегонца. Поспать хочу.

— Ну, полезай на антресоль тады! — сказал друган Коляныча, который тоже сидел в кабине. Григоренко не помнил, как его зовут. Знал только кликуху этого мужичка — Раммштайн. Стрелял тот плохо, боец был никудышный. Зато механик от бога.

Григоренко забрался на узкую койку, накрылся бушлатом и попытался уснуть. Безуспешно. Хотя это и так был сон. Из деревянных колонок, что находились как раз за койкой, хрипел гнусный шансон. Машина снова пришла в движение, рыча на подъемах и прыгая на ухабах и колеях. Да к тому же Коляныч с Раммштайном начали спорить.

— Бля, да ты запарил, дружище, ща моя очередь! — возмущался Раммштайн. — Мы же договаривались!

— Да погодь, погодь, братан, — отвечал Коляныч, ловко управляясь с баранкой и отхлебывая водку, — Давай ща ищщо одну песню послушаем!

— Мы, блять, ее уже пятьсот раз седня слухали.

— Да ты прикинь, нахуй, она меня ну ваааще стягает.

— Пошел ты нахуй тогда! — Раммштайн отвернулся к окну. — Останови, бля!

— Схуяли? — смеялся Коляныч. — На, во, хлебни-ка лучше.

— Останови, грю! В кузове поеду! — огрызался Раммштайн.

— Ладно, ладно, ладно, ебаный ты карбюратор. Давай свой сраный диск.

— Ты задрал, Коляныч, так базарить. Тебе же тоже нравятся песни с моего диска!

— Неа, пара треков только зачетные, остальные — хуйня.

«Владимирский централ» захлебнулся на полуслове. Вместо него загрохотал мощный беспощадный марш.

— Во, бля! — заорал Коляныч, врубая на полную громкость. — Пиздатая, сука, песня!

Суровый немецкий голос громыхал непонятными словами, а когда начался припев, водила стал подпевать, расплескивая водяру:

— ТУХАСТ! ТУХАСТ МИХ! ТУ ХАСТ МИХ ГЕБРАУХ! ШАЛА-ЛА-ЛА, СУКА! Аааааа! ТУХАСТ!

Два корефана вскоре примирились. Коляныч выбросил пустой флянц в окно, а Раммштайн откупорил еще один. Заиграла новая песня, уже потише. Тут же по крыше кабины кто-то застучал прикладом.

— Эй, Колян, навали-ка музла! Хули не слышно стало? — орали из кузова.

— Ща, братва! — откликнулся водила. — Ща, нахуй!

По лесной дороге мчался, разгребая стылую грязь, многотонный зверь. Гремели бронепластины, заглушая визг девчонок, дребезжал жестокий музон, в такт ему орали шесть яростных луженых глоток.

«Links, links, links

Links zwo drei vier!

Links zwo, links zwo, links zwo drei vier!!! Links…»

— бесновалось среди лесистых сопок раскатистое эхо.

А Григоренко болтался на задней полке и мечтал о тишине. Внезапно машина сбавила ход и, крякнув, остановилась.

— Бля, задрали эти зассанцы, — проворчал Раммштайн, оторвавшись от бутыли.

— Нихуя се. Они девок выводят! — сказал Коляныч, высунувшись в окно. — Пошли тож!

— Чо, бля? Как так? Сергеичу ж везем.

— Да там чисто просто, кажись, стриптиз намечается… — На плечо Григоренко хлопнула рука Коляныча. — Э, Григораш! Вставай, а то шоу проспишь, нахуй!

«Чтоб вы все сдохли, скоты ебучие!» — хотел выкрикнуть Григоренко. «Чтоб вас всех перестреляли!»

Но вместо этого только дернул плечом и притворился, что спит.

— Отстань от пацана, пусть отдыхает, — выпрыгнув из кабины и едва не повалившись с ног, сказал Раммштайн.

— И то верно, нахуй, — согласился Коляныч.

Сиплым голосом орал Федя:

— Танцуйте, бляди!

— Да! И раздевайтесь, сучки! — хохотал Степан.

Григоренко попытался заткнуть уши воротником бушлата. «Занимайтесь своими ублюдочными делами. Но дайте. Мне. Поспать».

Вдруг ор музла заглушила раскатистая серия из пяти выстрелов. Григоренко встрепенулся, хватаясь за автомат. Что за хуйня? Эти пьяные дебилы что, вальнули девок? Да нет, те визжат, вроде. Он не стал выскакивать из кабины. Что-то остановило. И тотчас, словно гром, шарахнул еще один выстрел. Что-то прогрохотало по кузову и упало в грязь.

Лязгнули петли, распахнулась дверь кабины. Музон затих. Кто-то вырубил магнитолу. Григоренко сжался на задней полке, стараясь превратиться в камень. Стали слышны стоны с улицы. Неизвестный спрыгнул на дорогу. Зачавкала грязь под ногами.

— Откуда? Кто такие? Куда ехали? — резко спрашивал кто-то. Незнакомый голос.

— Ооаааа… акх…аааа… — Это, кажется, Сеня стонет.

— Отвечать, сука! Быстро!

— В Райцентр… кха. кха… ехали… не убивай… ааааа… так Сергеич велел…

— Что за Сергеич?

— Майор… заправляет щас там всем… тебе пиздец! Ыыааа… больно!

— Девок куда?

— Аааа… кхе… кха…так Сергеич любит молодок, подгон ему… не бей! Кхе… кхааа… вот мы… по деревням-то… шуруем… аааа… ну, ты че… не понимаешь, блиа?… ща време ж такое… бля, ну давай договоримся?.. ты ж нормальный кент… ну ты че?.. кхе-кхе…

— Жить надо по совести! — от интонаций этого жесткого голоса по коже Григоренко пробежал мороз.

БА-БАХ!

Стон Сени оборвался. Григоренко почувствовал, как его трусы, подштанники и ментовские портки с красными лампасами вдруг сделались горячими и мокрыми.

«Блять-блять-блять! Я следующий, — панически размышлял обоссавшийся сержант. — Или меня не заметили? Стрелять или сдаваться? Стрелять или сдаваться?! Или сквозануть в чащу?»

А незнакомец тем временем о чем-то трещал с кем-то из девок. Потом принялся обшаривать кузов, гремя цинками и пулеметными лентами. А Григоренко так и не решался действовать. Через какое-то время послышался плеск льющейся жидкости по крыше кабины. Запахло бензином. Сержанту поплохело, он представил, что произойдет через несколько секунд. Он превратится в шашлык, вот что!

«Клянусь, — давился слезами Григоренко, — если останусь жив, клянусь, никогда не есть шашлык! Вообще никогда не есть мяса! Стану веганом! Господи, ну помоги!»

Глава 16

История Сергеича

«Все равно придушу пидораса!» — думал Сергеич, обходя турникет.

Взгляд его упал на решетку «обезьянника». Камера была пуста, дверь настежь. Несмотря на дозу успокоительного, кровь минометными залпами тучала в висках.

На этот раз осмысленно достав оружие, Сергеич быстро проверил клетку. Сраный веган словно испарился. Стараясь не думать о возможных пиздюлях от начальства, он осмотрел пространство перед окном дежурного, заглянул под лавки. Дверь, ведущая на улицу, была заперта. Изнутри. Это хорошо. Значит поганец где-то здесь.

Сергеич зашел в дежурку. Сука-Григоренко все еще спал. Сергей с минуту смотрел на него с улыбкой Ганнибала Лектора. Затем, ухватив за волосы на макушке, дернул и с размахом уебал об столешницу. Н-на, сука! Поверхность исцарапанного оргстекла подернулась россыпью красных капелек. Он снова приподнял тупую башку дежурного. Паскуда еще что-то мычал. На! Удар колена превратил рожу в безобразный винегрет.

Григоренко повалился на пол, опрокидывая стул.

— Серый, бля… ты че, Серый?.. Бля, за что?! — Дежурный размазывал по лицу кровавые сопли.

— Во-первых, для тебя, падаль, не Серый, а капитан Ермаков! Во-вторых, благодари, что не пристрелил, нахуй, за сон на дежурстве. — Сергеич брезгливо вытер ладонь. — А в-третьих, где, нахуй, задержанный?

— А? Чего? В смысле? — лопотал Григоренко.

— Где задержанный, блять? — повторил Сергеич.

Дежурный, поднявшись кое-как, уставился ошалелыми глазами на открытую дверь «обезьянника».

— Куда он делся?.. — простонал Григоренко. — Виноват, тащ капитан, сморило на минуту, а он… как так, блин?

— Сержант Григоренко… — вкрадчиво произнес Сергеич.

— Чего?.. — Дежурный начал оборачиваться.

БДАМС! Жесткий хук прилетел в побитый ебач.

— Да понял все! Осознал! — кричал Григоренко, корчась у ног Сергеича.

— Тебя, долбоеба, выручаю, — усмехнулся старший по званию. — Если вегана этого не поймаем. И если это не ты его выпустил.

— Это не я! Не я!

— Прокурорским будешь рассказывать. А рожа твоя будет доказательством, что задержанный совершил нападение на сотрудника и сбежал из-под стражи.

— А… Э… — До Григоренко стало доходить. — Спасибо, тащ капитан!

— Не благодари, нахуй. — Сергеич поморщился, но протянул руку. — Вставай, пойдем искать. Эта падла где-то в здании.

Они вышли из дежурки.

— Может, это… в оружейную? — спросил сержант.

— Табельным обойдешься, — процедил Сергеич. — Пиздуй вперед.

— А куда идти?

— По коридору, блять. Осматриваешь каждое помещение. Я прикрываю.

— Т-так точно.

Сергеич и его горе-подчиненный в темпе обследовали комнату допросов, уборную, раздевалку, кабинеты следаков. На всех окнах были решетки, так что выбраться беглец не мог. Но как-то же он открыл камеру? Оружейная, слава богу, под замком. Заглянули под лестницу. Веган как сквозь землю провалился.

— Наверх идем? — шепотом спросил Григоренко.

— Да. — Сергеич пожалел, что так мало втащил этому ебанату.

На втором этаже ментовки располагалась бухгалтерия, архив, склад вещдоков, комната отдыха, санузел с душевой и его, Сергеича, кабинет. Григоренко вздохнул и начал подниматься, держа пистолет дулом вверх, как принято в МВД. Сергеич же держал свою именную «беретту» особым армейским хватом, как привык на зачистках чеченских сел.

Первое, что заметил Сергеич на втором этаже — дверь его кабинета открыта. Хотя он точно закрывал. Но никаких следов пребывания сектанта не обнаружилось. Миновав комнату отдыха и бухгалтерию, Григоренко замер и радостно посмотрел на Сергеича. Из склада вещдоков пробивалась полоска света, и доносился шорох.

Сука, а ведь там хранится и конфискованное оружие. Опечатанное, конечно, и без боеприпаса. Но есть и холодное. То же копье, блять. Сергеич на миг пожалел, что не захватил в оружейной броник и автомат.

Подкравшись на цыпочках, он кивнул подчиненному и взялся за ручку. Сержант глубоко вдохнул и тоже кивнул. Сергеич распахнул дверь, и Григоренко ворвался внутрь с криком:

— Стоять! Не двигаться! Руки за голову!

Сергеич, проникнув следом, оценил обстановку. Полный разгром. Все полки, шкафчики перевернуты. Веган сидел на корточках прямо на столе, похожий в своем балахоне на взъерошенную летучую мышь. Вроде не вооружен, копье метрах в трех. Не успеет. Засранец с усмешкой поднял патлатую голову и дерзко уставился на два ствола, направленных на него.

— Але, бля! Руки вверх! — нервно приказал Григоренко.

Сергеич ощутил закипающую злость. Тупой сержант. Чего он с ним телится? Почему не упаковывает наглого вегана? Только сейчас он обратил внимание, что именно мял в руках беглый псих. Сергеич прищурился. Да это же мешочек с семечками, которые должны были отправить на экспертизу.

Веган резко сунул руку в мешок. У Сергеича сработала чуйка, не раз выручавшая на войне.

— Пакуй его, Григоренко! — заорал он, бросаясь вперед.

Недоумок-сержант, смешно растопырив руки, прыгнул. И он, скорей всего, сумел бы достать вегана, если бы не коварный табурет под ногами. Григоренко с грохотом растянулся на полу. При ударе палец оказался на спуске. Шарахнул выстрел.

— Блять!

Над ухом Сергеича пропела пуля, затем, срикошетив, разнесла плафон. Сергеич пригнулся и чуть не запнулся об долбоеба-дежурного.

А веган уже яростно жрал семки! Скорлупа летела во все стороны. И хохочет, падлюка. В броске, чисто на рефлексах, Сергеич начал стрелять. Позже за это его почти лишат должности, но удастся все замять, так как людей в области не хватало. Ни одна из пуль не достигла цели. Веган будто расплылся в воздухе зеленоватым облаком. Только что был на столе, а вот уже за стеллажами. На стене!

Ужасающе медленно Сергеич начал разворачиваться и понял, что не успевает. Древко копья уже летело прямо в лоб. БУМ! Брямс! Сергеич вдруг осознал, что уже лежит на полу и не может пошевелиться. Снова удар и вскрик Григоренко. Ловкий, как сколопендра, веган отоварил и его.

Раздалось гнусное хихиканье. Картинка перед глазами расплывалась и двоилась, но Сергеич видел, как веган, двигаясь неестественно быстро, складывает в кучу коробки и бумаги. Чем-то чиркнул. Радостно вспыхнуло яркое пламя.

— Привет от Брахмы, капитан Ермаков! — пропел сектант. — Хуй тебе, а не поставки фруктов и овощей, подстилка пендосовская!

И, прихватив копье, выскользнул из комнаты. Дверь захлопнулась, щелкнул замок. Помещение стремительно наполнялось едким черным дымом.

Тело все еще не слушалось. Голодным зверем подкрадывался жар. Рядом стонал, поднимаясь, сержант Григоренко. Дико кашляя, он метнулся к Сергеичу.

— Две-е-ерь, — кое-как выдавил капитан.

Григоренко, не переставая кашлять, стал дергать ручку. Но чертов сектант, похоже, запер их. Тогда сержант, положив пистолет на стол, начал неуклюже растаскивать горящие коробки, топтать ботинками. Но какой там — огонь уже перекинулся на стеллажи со шкафами. Тупой, сука, идиот!

В легкие Сергеича тоже проник дым. Его согнуло пополам от кашля. Мимо протопал Григоренко. Схватив стул, он замахнулся в сторону окна.

— Не-е-е-ет, бля-я-ять! — у Сергеича получилось заорать.

Со звоном разлетелось стекло. Стул застрял в решетке. С дьявольским гулом взметнулся огонь, получив свежие кубометры кислорода. Григоренко безрезультатно дергал прутья решетки и что-то кричал в темноту за окном.

Сергеич пополз к двери. В этот момент пламя набросилось на столешницу, и патроны в оставленном пистолете Григоренко стали детонировать. К царящему огненному хаосу прибавился истеричный визг рикошетов. Благо, длилось это недолго. Практически задохнувшись и ослепнув, Сергеич добрался до выхода. Приставив ствол к замку, он выстрелом вышиб личинку.

И выкатился в коридор. Здесь уже можно было дышать. Паскудного вегана не видать. Сергеич побежал в комнату отдыха и, схватив огнетушитель, бросился обратно. Сбив с дверного проема щупальца пламени, он рявкнул во все горло:

— Григоренко, твою ж мать! Беги сюда, блять!

Тогда он, опустошив баллон, прикрыл рукавом лицо и кинулся в ревущее пекло. Дежурный валялся возле окна. Видимо, надышался дыма. Подхватив подчиненного за воротник кителя, Сергеич потащил его к выходу.

— Григоренко! — орал он, выбравшись на улицу. — Григоренко, прием! Очнись, сучара!

Лопались стекла, огонь пробирался по второму этажу. Где-то выли пожарные сирены.

— Если ты сдохнешь, сука, тебе пиздец, понял?! — Сергеич встряхнул безжизненное тело, на котором еще тлела и дымилась форма.

«Отхуярить надо еще раз», — со злостью думал он.

Но вместо этого наклонился и начал делать искуственное дыхание рот в рот.

***

Ну а пока Сергеич вдувает ему воздух в легкие, мы занырнем во внутренний мир сержанта Григоренко. Менту снова снился тот странный сон про ядерную войну и заснеженный лес. И про неизвестного ублюдка, который перестрелял всех его друзей и поджег машину, в которой он прятался!

Не прошло и минуты, как стало нереально жарко. Взвыв, Григоренко вывалился из кабины. Откатился в канаву и пополз. Шишига ревела, трещала и корежилась от жара. Мент поднял голову, чтобы осмотреться. Никого. Тот мерзавец, похоже, свалил и девок увел. В этот момент патроны в кузове стали взрываться оглушительными залпами. Пули летели во все стороны, вырубая подлесок и молодые деревца.

Григоренко вжимался в снежную грязь и полз стремительным червем. Но прополз он недолго. Руки нащупали колючие ветки, а под ним что-то мягкое. И еще теплое. Он приподнял голову и принялся орать. Мертвым взглядом на него смотрел Раммштайн. Под ним водила Коляныч с простреленной глазницей. Чуть дальше и остальные ребята. Налетчик из леса свалил их в канаву, как мешки с мусором, и небрежно закидал ветвями. Что в какой-то мере было иронично, так как все они когда-то и были мусорами.

Григоренко вскочил и, не обращая внимания на продолжающийся подрыв боеприпасов и вой пуль, ломанулся в чащу. Бежал он долго. Не разбирая дороги, проваливаясь в овраги, раздирая ментовский тулуп об острые сучья. Остановился только на берегу какой-то речки. Он упал на скользкие камни и принялся жадно хлестать воду. Сергеич запрещал пить из открытых непроверенных дозиметрами источников, чтобы не подхватить радиоактивное заражение, но сейчас Григоренко было насрать.

Назад, в банду он больше не вернется. К чертям собачьим все это дерьмо и скотство. Он будет жить в лесу, охотиться, ловить рыбу, построит хижину… блять! Только сейчас Григоренко обнаружил, что где-то проебал свой АК. Когда бежал через буреломы? Или оставил в кабине? Да и хрен с ним. Он сделает копье или лук.

Но сперва нужно было найти место для ночлега. Вечер уже близко. Сержант Григоренко решил идти вдоль берега реки, чтобы иметь в доступности источник питьевой воды. Он раскурил «L&M» и пошел вверх по течению.

Идти было тяжело. Местность совершенно дикая. Камни, коряги, упавшие деревья. Иногда берег превращался в отвесную стену, приходилось подниматься по склону, чтобы обойти непроходимое место, а затем спускаться снова. Григоренко совсем отчаялся и собрался было забиться под каким-нибудь корневищем, как увидел среди замшелых покрытых лишайником скал чернеющий провал.

Ого, похоже, пещера. Как раз то, что нужно! Он заглянул внутрь и тихонько крикнул:

— Эй!

Прямо в лицо выпорхнула стая летучих мышей, тонко пища и царапая коготками.

Григоренко выматерился и, пройдя через узкую теснину, оказался в небольшом гроте. Довольно сухо и следов живности не наблюдается. Он так заебался за этот день, что даже не стал заморачиваться с костром, а просто улегся на песок, поджал ноги и, закутавшись в тулуп, моментально уснул.

Снилась несуразная дрянь. Сначала это был Сергеич. Он что-то орал на Григоренко, тряс за воротник. А потом вдруг с силой прижался губами в адском засосе. Сержант принялся отбиваться, но Сергеич держал крепко, не выпускал.

Григоренко проснулся с криком и облегченно выдохнул. Фу, блин, всего лишь сон. Он перевернулся на другой бок и снова начал проваливаться в страну сновидений. И в этот момент шестым чувством ощутил на себе чей-то недобрый взгляд из глубины пещеры, которую он так и не удосужился проверить, как следует. Сержант лежал и во все глаза пялился во тьму. Острыми иглами беспричинный страх заползал под кожу, панический ужас не давал сомкнуть веки.

И тут шелестящий, мерзкий голос из темноты произнес:

— Зеен зи битте дер ландшафт, кхе… кхе… кхе….

Григоренко хотел вскочить и побежать, но сухие костлявые руки схватили его за горло и начали душить.

Сержант увидел перед собой лицо скелета в немецкой фуражке времен второй мировой.

— Вас махен зи, руссиш зольдатен, кхе-кхе… — каркал фашист.

Григоренко удалось глотнуть воздуха. Он заорал и… проснулся. На полу пещеры, продрогший и напуганный. Сквозь устье входа пробивался серый рассвет. «Ни за что тут больше не останусь. Поганое место. Дрянь всякая снится неспроста ж…» — подумал мент.

Выбравшись наружу, он быстрым шагом шел прочь от проклятой дыры.

«В той пещере смог бы жить только реально больной на голову человек, полный псих и отморозок! А я не такой. Я теперь хороший, идите все нахуй», — думал Григоренко, шагая вдоль бурлящей реки. — «Найду какое-нибудь зимовье охотников. Или сам построю избу. А еще вроде бы где-то в лесах были старые ДОТы или бункеры. Вот бы попался такой».

Глава 17

История Сергеича

Сержант Григоренко брел по заснеженному лесу и наслаждался новым для себя чувством, ранее неизвестным. Ведь раньше было как? Он всегда был кому-то, что-то должен. Ходить в школу, учиться на пятерки, поступить в школу милиции и успешно закончить ее. На службе обязанностей только прибавилось. Даже ядерная война и сопутствующая анархия не избавили от необходимости подчиняться правилам и законам. Просто законы упростились до примитивности, а правила поменялись, стали жестче.

Но теперь ему никто не приказывал, никуда не посылал, не мешал. Бывший мент словно сбросил невидимый панцирь социального обязалова, должностных установок и прочего, навязанного неизвестно кем, бреда. Наверно впервые в жизни он ощущал настоящую первобытную свободу. Со всех сторон на него глядел окружающий мир, будоража своей глубиной и неизвестной доселе красотой. Григоренко дышал во всю грудь и не мог надышаться. Он свободен! Он всесилен! Он часть этого древнего северного леса!

***

Но столь благодатное просветление накрыло выжившего мародера не сразу. С утра он был растерян и зол. Все из-за дурацких кошмаров в проклятой пещере. К тому же голодное брюхо не добавляло радости. Первым делом Григоренко нашел подходящее деревце, сломал его, с помощью ножа выточил короткое копье. Осталось лишь выследить какую-нибудь животину, подкрасться и совершить меткий удар.

Пригнувшись, перехватив кривую заостренную палку, он крался среди ветвей. Даже такое примитивное оружие вселяло уверенность и прогоняло страх. Григоренко ощущал даже какой-то азарт. Следов на свежевыпавшем снегу было полно. А значит, он скоро будет лакомиться свежей, обжаренной на костре дичью.

Но вот уже минул полдень, а он так никого и не поймал. Пару раз видел зайцев, ввиду наступления ядерной зимы еще не успевших сменить летний мех на зимний камуфляж. Подобраться к ним было нереально. Косые сразу удирали, едва Григоренко делал шаг в их сторону.

С каждым часом настроение падало и вскоре стало, как в песне Киркорова, синим. Если бы у него было, то он, конечно, уже нажрался бы в умат, в хламину, до зеленых соплей. И, возможно, уже не проснулся бы утром.

Нет, зайцев ловить не вариант, решил Григоренко. А что если наловить рыбы? С помощью копья. В детстве он смотрел по «Дискавери», что так рыбачат всякие чукчи, индейцы, негры и прочие дикари. А значит и у него получится.

Спустившись к реке, он стал ходить по скользким камням, напряженно всматриваясь в кипучую воду. Иногда мелькали какие-то рыбехи, но столь мелкие, что их надо поймать штук сто, чтобы нормально наесться. Зайти бы подальше от берега. Однако сапогов у него нет, а мочить берцы или раздеваться и лезть в ледяную речку совсем не хотелось.

В конце концов, пройдя метров триста, Григоренко заметил широкие валуны, по которым можно было забраться на самую середину или даже перейти на другой берег.

Камни под ногами ощутимо дрожали от водного напора. Он перебрался через три или четыре протоки и остановился перед широкой бурлящей преградой. Рыбы в этой кипящей пене было не различить. Зато следующая протока более спокойная. Но как туда перепрыгнуть? Григоренко думал недолго, а когда придумал, даже сам обрадовался своей смекалке. Можно ведь использовать копье, как те прыгуны с шестом.

Сказано — сделано. После короткого разбега по ограниченному пространству каменного островка Григоренко взмыл в воздух, словно пружинистый олимпиец. Копье, превратившееся в спортивный шест, наполовину ушло в глубину. Он покрепче схватился за древко, перенося вес и подбирая зад, чтобы не намочило. Когда шест достиг вертикального положения, он понял, что точно долетит до следующего островка. Он красавчик, он молодец!

И тут копье словно уперлось в невидимую преграду. Наверно, наткнулось на подводный камень. Григоренко повис на тонком шесте посреди протоки. Ни туда, ни сюда. И понял, что сползает. Студеная вода обожгла пятки. Сержант подтянулся из последних сил. Теперь жгучий холод укусил жопу и яйца. Григоренко заорал и тут же с головой ушел в коварный поток. Дыхание перехватило. Река понесла его, подбрасывая, будто играя, на бурунах, бултыхая в водоворотах, словно трусы в стиральной машине, ебаша об камни и швыряя на прижимы.

Несомненно, бывший мент непременно бы утонул, если б в этот момент не пришла подмога. Помощь ему оказал сам лес, протянув многопалую руку в виде упавшей в воду засохшей ели. Пальцы-сучья подхватили Григоренко, затрещал тулуп. Он отчаянно уцепился за ветки, кашляя, отплевываясь и лязгая зубами.

Выбравшись кое-как на берег, он принялся прыгать, приседать и приплясывать от холода. Нужно было отжать сырую одежду, но как это сделать в такой дубак?! Нужен костер. И как можно скорее.

Григоренко наломал каких-то сучьев, бересты и сложил все это в неаккуратную кучку. Сейчас он согреется, блять… сейчас… где же зажигалка? Он достал из кармана кашицу из картона и табака — все, что осталось от пачки сигарет. Но главное — зажига на месте.

Григоренко стал чиркать. Пальцы уже совсем задубели и плохо слушались. Но искры не было. Хотя газ, вроде, шел, судя по тихому шипению. Надо как-то ее просушить, догадался бывший мусор. Складной нож тоже, как ни странно, остался при нем после экстремального сплава. Достав его, сержант принялся разбирать зажигалку, чтобы продуть и протереть каждую детальку в отдельности.

Вот снято металлическое оголовье. Теперь аккуратно подцепим кнопку…

Бдзинь!

Пружинка с кремнем выпрыгнула и коварно скрылась в кустах.

— Аааааа!!! Бляяяять!!! Сукаааа!!! За чтоооо?!! — дико и отчаянно кричал сержант Григоренко.

Как теперь отыскать эту мелкую хрень?!

***

С воплями и чертыханиями он принялся скидывать и отжимать одежду. Надевая обратно ледяные шмотки, Григоренко орал еще громче. Он понял, что остался лишь один способ согреться — это двигаться.

И побежал.

Через какое-то время стало теплее. Мерзкое ощущение холодной мокрой одежды сменилось не менее мерзкой сырой теплотой. Сколько нужно бежать, чтобы просушиться полностью? Григоренко не знал. Он знал только, что если остановится — умрет. Иногда он спотыкался и лежал в липком снегу, пока хищный холод не гнал его дальше.

С каждым разом подниматься становилось все труднее. Силы покидали. Организм требовал, кричал: ЖРАТЬ! ДАЙ МНЕ ЕДЫ, СЦУКО!

Растянувшись в очередной раз под елью, Григоренко плакал. Все бессмысленно. Безнадежно. Несправедливо. Он умрет. И не через десятки лет, а гораздо, гораздо раньше. Может быть, через километр-другой он просто свалится в заросший овраг и больше не встанет. Никто не вспомнит его, никто не заплачет, не опрокинет чашу за упокой души. Радиоактивный снег занесет его скрюченное закоченевшее тело. Хотя нет. Гораздо раньше его труп, расчлененный на множество частей, согреет желудки лесной фауны.

Ему стало так жалко себя, что слезы уже не текли, а хлестали ручьем. Они капали, текли, растапливая снег под ним. Вот в этом снегу он и найдет свое последнее пристанище. Зачем куда-то идти? Рыдая, Григоренко стал разгребать пласты снега под собой. И вдруг увидел кое-что.

Синевато-розовая шляпка гриба. Сыроежка! А вот еще одна! Бля, да вон сколько их! Сержант Григоренко давился, жевал и жадно проглатывал добычу. Вкус был омерзительный. Грибы успели подмерзнуть, а во рту превращались в прогорклый клубень склизких соплей. Однако на такие мелочи он не обращал внимания, продолжая запихивать в себя еще и еще.

— Кхе-кхе! — раздалось прямо над ухом.

Сержант Григоренко замер, чуть не подавившись.

— Не бойся, — проскрипел голос, — если б Витег захотел, ты бы уже был мертв, хе-хе…

— Ты кто? — спросил Григоренко.

Перед ним стоял смугловатый старикан в национальной одежде, состоящей из кусков меха, кожи, каких-то висюлек и косичек. Но вроде бы он, слава богу, безоружен.

— Витегом люди кличут, — ухмыльнулся в бороду странный незнакомец. — Говорил же уже. Или ты, блять, глухой?

— Н-нет… — помотал головой Григоренко. — Ты, дед, местный, что ли? Из какой деревни?

Старик уселся на пенек и, загадочно посмотрев, ответил:

— Витег не из деревни. Витег — шаман. С духами дружит, лес — дом его.

«Поехавший», — понял Григоренко, но все же спросил:

— А нет ли у тебя, Витек, перекусить чего-нибудь?

— Есть! — хмыкнул старик, закуривая деревянную узорчатую трубку.

Григоренко с надеждой улыбнулся. Мороженные сыроежки не принесли насыщения, только резь в животе. Он смотрел, как дед разжигает трубку и не мог догнать, откуда же тот вытащит еду? Рюкзака, вроде, нет у старого. Из карманов что ли? А может из-за пазухи?

— Слушай, дедуль, изба твоя далеко? Пустишь погреться? Я нормальный, адекватный. Да у меня и оружия нету. — Тут Григоренко понял, что сболтнул лишнего. Про оружие-то.

Слухи про каннибалов в здешних лесах бродили с приходом первой стужи.

— К Витегу в гости хочешь пожаловать? — Шаман зашелся скрипучим смехом, переходящим в кашель. — Не, бля, у Витега тебе не понравится, зеленый воин.

— Чего? — удивился Григоренко. — Какой еще «зеленый воин»?

— Скоро узнаешь, кхех.

— Опять загадки… Ты, вроде, говорил, что у тебя есть поесть.

— Идем. — Витег пружинисто подскочил.

— Куда? Я жрать, капец, хочу! И замерз весь.

Чертов шаман развернулся и направился сквозь чащу.

Григоренко ничего не оставалось, как последовать за ним. Этот Витег хоть и сумасшедший, но, вроде бы, дружески настроен. Оружия тем более нет. На поясе только какой-то декоративный топорик.

«А значит, сейчас и накормит, а может еще и баньку натопит!» — проявил ментовскую смекалочку Григоренко.

Поспевать за дедом получалось с трудом. Тот шел, словно плыл, огибая деревья и даже, будто бы, не проваливаясь в снег. А Григоренко проваливался по колено и чертыхался, когда цеплялся за очередную ветку или сук.

Вскоре впереди показался просвет, они вышли на круглую полянку. К своему сожалению, никаких строений Григоренко не увидел. Одни лишь покрытые снегом травянистые кочки. Старик поворошил валенком одну из кочек и сказал:

— Во! Копай, балбес.

— Нахрена? Чо еще за приколы?

— Ты есть хотел?

— Ну…

— И согреться? — прищурившись, скрипел шаман.

— Да!

— Ты ебанут. Ты очень ебанут, зеленый воин.

— В смысле?!

— Тебе хочется есть, а Витег должен копать?

— Ну ладно, ладно… — пробурчал Григоренко.

Он принялся разгребать снег. Вдруг дед хранит здесь какую-нибудь снедь? Типа, тайник у него или схрон. Но среди снега и пожухлой травы, в центре кочки Григоренко не обнаружил никаких припасов. Лишь какие-то мелкие грибочки на тонких ножках и с остроконечными шляпками-колпачками.

Да этот дед глумится над ним!

Григоренко разозлился:

— Что это за хрень?! — он потряс пучком сорванных грибков.

— Зеленый воин кушал плохие грибы, — сказал Витег. — Этот гриб хороший. Он приведет тебя, куда нужно.

— А если я траванусь с этих поганок?

— Ты полчаса назад хотел умереть, — удивился шаман. — Отбрось дурацкие страхи. Я вижу в тебе силу, зеленый воин. Ты ушел от плохих зверей, поэтому Витег помогает. Ешь.

Что-то в голосе или взгляде загадочного старика было столь убедительным, что спорить дальше Григоренко перехотелось.

Он принялся срывать и совать в рот грибочки. В отличии от сыроежек они оказались довольно неплохи на вкус. Съев штук двадцать, Григоренко перешел к другой кочке. Здесь нашлось не меньше сотни этих тонконогих малышей.

Однако, не успев съесть и половину, он почувствовал себя как-то странно. Тело стало пробирать лихорадочной дрожью. Будто где-то внутри невидимый механик накинул провода на клеммы и стал раскручивать динамо-машину. Григоренко тут же выплюнул недопережеванные грибы.

— А-а-а-а, старый, — закричал он, — я траванулся! Ты обманул меня!

Короткий смешок среди мрачных елей, окружающих поляну, был ответом.

А проклятый шаман, словно в воздухе растворился, даже следов не осталось…

***

Григоренко вскочил, заметался. Он что-то кричал, матерился, жрал снег, пытаясь вызвать рвоту. Безуспешно. В процессе этих нелепых действий он заметил, что дрожь прошла, теперь его окутывало мягкое доброе тепло. Внутри что-то искрило, гудело. Поверхность кожи стала, как туго натянутая пленка, но это было скорее приятное ощущение. Тем более она стала горячей, как печка. От одежды валил пар.

Злость на старика прошла. Также прошла усталость и голод. Григоренко рассмеялся. Ему было легко и хорошо, как в самом далеком детстве. Окружающий лес перестал быть мрачным. Стал чудесным и загадочным, как в суровой зимней сказке. Сумерки отступили, все вокруг словно подсвечивали невидимые неоновые фонарики.

Григоренко просто распирало от желания действовать. И он решил просто идти. Потому что это было охуительно, просто пиздец. Но прежде чем покинуть волшебную полянку, он заметил кое-что под ногами. Это что-то сверкало, как алмаз. Григоренко поднял драгоценность, которая в ладони превратилась в полиэтиленовый пакет, завязанный узелком. Внутри был коробок спичек.

— Спасибо, Витег! — орал Григоренко, запрокинув голову в небо. — Спасибо, шаман!

Он расправил плечи и стал углубляться в фосфоресцирующую чащобу. С каждым шагом его старая жизнь, его личность, словно растворялась в магии леса. И вот он уже не сержант Григоренко, не мародер из банды Сергеича. Теперь он словно управляет забавным персонажем в мультяшной игре. Даже не управляет, а просто следит за тем, как тот несется по тайге, перелазит упавшие деревья, прыгает через овраги, дико хохочет.

Персонажу весело и легко. Его захлестывает безграничная свобода и легкость бытия. Надо бы развести костер и устроить ночевку, но ему не хочется останавливаться, прерывать этот светлый путь. Предчувствие чего-то хорошего манило и гнало вперед.

***

Вдруг что-то коротко свистнуло, и ноги Григоренко спутала какая-то хрень. Он упал в снег и тут же перевернулся на спину. Лапы елей кружились перед взором зеленовато-белыми калейдоскопами. Все это казалось забавной игрой. Вдруг эти калейдоскопы превратились в размытые зеленые фигуры. Григоренко увидел перед собой человеческое лицо и услышал:

— Не дергайся, дружок, или сдохнешь!

Перед носом Григоренко сверкало острое лезвие. Он принялся с интересом залипать в сверкание бликов.

— Чего ты с ним лебезишь, Легалайз? — другой голос. — Отправь этого заблудшего к Брахме.

— Подождите, командир… — зеленый откинул со лба светлую челку. — Это же тот самый заблудший, который сумел уйти от нас на реке.

— И что? Мне теперь самому его резать?

— Но командир… Иннокентий… Белый Брахма на проповедях говорил, что любой заблудший может стать избранным. А в нем я вижу признаки избранного.

— Ты семок, что ли, объелся, Легалайз? — рыкнул Иннокентий. — Какие признаки? Это обычный мясоед.

— Ну, во-первых, — начал загибать пальцы Легалайз, — у него было копье, а значит, он хочет быть ближе к природе, как и мы. Во-вторых, он сумел выжить после падения в реку. В-третьих, мы не видели, чтобы он ел мясо или охотился…

— Легалайз дело говорит, — сказал кто-то третий, кого Григоренко не видел.

— Стойте! — сказал Иннокентий. — Что за чушь вы несете? Мясоед хотел своей палкой наловить рыбу. За такое по всем канонам одно наказание — смерть!

— Да нет же, Иннокентий, чувак просто хотел перебраться через реку!

В поле зрения Григоренко появилось злое скуластое лицо. По ребрам ударил острый сапог, но в этом состоянии Григоренко не ощущал боли. Он даже не ощущал себя Григоренко.

— Отвечай, собака, жрешь мясо? — рявкнул Иннокентий.

— Ыыыы… вха… азазаза… уагхыыыааа! — только и сумел пролопотать Григоренко.

Зеленые фигуры отпрянули.

— В нем огонь Брахмы!

— Он избранный!

— Да, теперь я тоже вижу. Прости, что не доверился твоему чутью, Легалайз.

Крепкие руки подхватили Григоренко и поставили на ноги.

— Мы отведем тебя к Белому Брахме, чувак. Поздравляю с началом новой жизни!

Глава 18

История Сергеича

Подстегнутый силой Брахмы, заключенной в чудо-семке, Григоренко скользил среди заиндевелых ветвей. Впереди мелькала маскировочная куртка командира. Обычно бывший мент, а ныне боевой веган, плохо бегал на лыжах, всегда отставал. Но под святыми семенами он преображался, становился неутомимым Бьорндаленом и без труда держал самый высокий темп.

Воспоминания крутились в голове Зеленого Воина. Тогда, после встречи с шаманом, когда Григоренко угодил в руки веганов постапокалипсиса, он сразу нашел новых друзей. Сектанты приняли его, как своего, только поглядев в его расширенные зрачки. Григоренко сопроводили в поселение. От увиденного кружилась голова. Да что тут говорить, он просто охренел!

Среди адской стужи и ядерного мрака это был, словно сказочный город. Стеклянные своды оранжерей, всюду зелень, яркий, похожий на солнечный, свет ламп, полуголые красотки.

Белый Брахма позволил Григоренко вступить в войско Прозревших. Иннокентий забрал его в свой отряд и начал тренировать по особой методике веганов. Туда входили и ныряние под лед — для закалки, и отработка техники боя на палках, и работа с оружием — огнестрельным и холодным. А также медитации, чтение мантр и прочая психическая обработка, которую должен был пройти каждый боец для того, чтобы отринуть страх, развить чутье, обострить реакцию и органы чувств.

Поначалу Григоренко приходилось тяжко. Даже в школе милиции не гоняли так люто и безжалостно. Да оно и понятно. Самым сложным было выдержать спартанскую диету Зеленого Братства, пережить отсутствие мяса, молока, выпечки, сладостей. Все бойцы Брахмы, мало того, что были веганами, гораздо хуже — они были фанатичными сыроедами. Они могли просто избить человека за упоминание мясных продуктов в их присутствии.

Григоренко с трудом, но перешел на живое, как это называли сыроеды, питание. В тяжелые минуты его выручал собрат Легалайз, который лазал тайком в погреба и таскал шишки самого Белого Брахмы.

Постепенно из дряблого мародера он превратился в жилистого резкого вегана. Через пару недель Григоренко успешно прошел Посвящение и взял новое имя — брат МакГрэгор.

Много месяцев спустя он уже и сам недоумевал, как он вообще мог есть трупы живых существ? Раньше его сознание было как в дурмане, а сейчас сверкало кристальной чистотой. Теперь легкость во всем теле, которая как нельзя лучше помогает на переходах и в разведрейдах. Нюх его стал не хуже, чем у полицейской собаки-ищейки. В зимнем лесу воин МакГрэгор за сто метров чуял вонь вражеских мясоедов. И немало их отправил в бездну бессмысленных перерождений.

***

Отряд Иннокентия достиг точки назначения одним из первых. Эта была широкая теснина, закрытая со всех сторон обветренными скалами. В центре возвышалось каменное сооружение, оставшееся со времен неолита. Как объяснил МакГрэгору брат Легалайз — это было местом Силы. И что Брахма приказал явиться сюда, чтобы провести какой-то обряд.

Веганы растянули над поляной маскировочные сети, разожгли костры. Отовсюду прибывали все новые бойцы Зеленого Воинства. Все были навеселе, потому что раз будет обряд, значит, будет и вкушение святых семян или чего другое, не менее интересное.

Когда нахлынула чернота сумерек, на поляну торжественно въехала повозка Брахмы, запряженная десятью откормленными оленями. Процессию сопровождали личные гвардейцы-всадники предводителя. Открылась дверца роскошных, освещенных факелами саней, на пороге возникла тучная фигура в ослепительно-белом одеянии. Толпа приветственно гудела. Глаза Белого Брахмы божественно сверкали из прорезей в капюшоне. Боец Мак-Грэгор волновался. Он второй раз видел Великого Вождя так близко.

Началась проповедь. Брахма рассказывал о достижениях зеленого братства, о целях и задачах. МакГрэгор внимал вдохновенно. Сердце его переполнялось гордостью и радостью от единства с избранными. А когда Брахма перешел к врагам, угрожающим поселению, Григоренко, как и все, преисполнился праведным гневом. Речь шла о пендосском полковнике, прибравшем к рукам Кандалакшу и окрестные земли. А также о его приспешниках. В основном, конечно, о Сергеиче — его люди отличались особой жестокостью. Бывший мент испытывал сожаление, что не прикончил бывшего начальника, когда была такая возможность.

Затем специально обученные сектанты ударили в барабаны, адски зарубились гитары, бубны, дуделки и свистелки, начались песнопения. Помощники Брахмы ходили по рядам и причащали танцующих веганов святым дымом, от которого тело наполнялось легкостью, а голова позитивом благодатным.

Неожиданно Григоренко получил сильный удар в плечевую кость.

Это был Иннокентий.

— Чего? — спросил бывший мусор.

— Идем, — лицо командира было серьезным, в отличие от веселящихся веганов.

— Куда?

— К Белому Брахме.

Недоумевающий, но довольный такой честью, МакГрэгор поспешил за Иннокентием. Воины расступались и как-то странно смотрели на него. Это, наверно, от зависти. Григоренко усмехнулся про себя, хотя это и было недостойно вегана.

Они оказались возле древнего монумента. Здесь было жарко, нехило припекало от горящих костров, пахло какими-то травами.

— Великий, я привел его, — почтительно произнес Иннокентий.

Брахма прервал свое занятие — размешивание булькающего варева в котелке — и повернулся к ним.

— Брат МакГрэгор готов служить и повиноваться, Белый Брахма! — затараторил Григоренко. — Для меня большая честь… не знаю, зачем вы позвали, но я не подведу, я буду стараться…

— Заткнись, нахуй, — сказал Брахма.

Григоренко заткнулся, пожирая глазами Вождя. Сейчас он получит божественное задание.

— В ментовке работал? — спросил Брахма. — У Сергеича? До Великого Испепеления?

МакГрэгор кивал, вспоминая свою прошлую личность.

— Григоренко твоя фамилия?

— Д-да…

— Сколько лет работал под этой гнидой?

— Лет восемь или десять… — Григоренко не понимал, к чему клонит Белый Брахма.

— Десять лет! — хохотнул предводитель. — Сгодится.

Он положил пухлую ладонь на тощее плечо МакГрэгора.

— Сейчас, брат мой, силой Великого Подсолнуха, ты получишь самую важную и ответственную миссию твоей жизни, — пророкотал Брахма из-под своей ку-клукс-клановской маски.

«Да! Да! Я готов, я достоин!» — мысленно кричал МакГрэгор.

— Ты отправишься к Сергеичу. Будешь следить за ним и…

— Что? — опешил Григоренко. — Меня же пристрелят, как дезертира.

— Не перебивай Великого, недоумок! — Иннокентий болезненно ткнул в ребро.

Брахма, многозначительно помолчав, продолжил:

— Не бойся, брат, ты будешь под защитой Великого Подсолнуха. Твоя задача направить этого отщепенца Сергеича под крыло истинной веры.

«Что за бред? — захотелось крикнуть Григоренко. — Как он сделает бывшего начальника веганом?!»

Однако, встретив суровый взгляд Иннокентия, раскрывать рот он поостерегся.

— А наш дорогой друг поможет в этом…

Из-за широкой спины Брахмы вынырнул старик.

Да это же тот самый шаман! Как его там, Витек или Витег?..

Заметив, что все почтительно склонили головы, Григоренко сделал то же самое.

Даже музыка стихла.

— Зеленый Воин готов! — кивнул шаман и скрипуче захихикал.

У Григоренко мороз шел по коже.

Что, блять, они хотят с ним сделать?

Но он готов… да… точно готов!

Шаман что-то сыпал в котелок и прыгал вокруг, размахивая бубном. Затем Брахма зачерпнул кружку загадочного варева и протянул Григоренко.

— Ничего не бойся, брат, — произнес Вождь.

— Во имя Подсолнуха! — прошептал МакГрэгор, принимая чашу.

— Пей до дна!

Он стал пить обжигающий напиток, напоминавший по вкусу какой-то зеленый чай.

Когда кружка опустела, ее забрал Иннокентий.

— Ты знаешь, что сейчас произойдет, брат? — ласково спросил Брахма.

— Нет. — Григоренко не ощущал ничего необычного.

Только хотелось рыгнуть, но он сдержался.

— Сейчас твой фокус внимания находится здесь. А ты должен перенести его на десять лет назад.

— Это как?

— Вспомни, что делал тогда, — подсказал шаман, — во всех подробностях.

— Я попробую, Великий.

— Братья! — прогрохотал Брахма. — Поможем брату МакГрэгору отправиться в прошлое! Мантру!

Вновь над поляной грянул раскатистый этномузон. Воины задвигались в такт, стали хором выкрикивать боевую мантру:

— Спулае мулае! Нигаваючипикичи мулае! Шулилугулилу мулае! Аис хосанига со бан мае!

Григоренко чувствовал легкие вибрации. Его будто поволокло куда-то. Закрыв глаза, он прижал кулаки к вискам и постарался сделать то, что велели Белый Брахма и Витег. Но что было десять лет назад? Он тогда только устроился в райцентр, часто был дежурным. Будто воочию Григоренко увидел давно забытые блевотно-желтые стены дежурки, окошко, стол перед собой и раскрытый журнал для записей, дисковый телефон…

Вибрации усиливались. Тело будто засасывало в камнедробилку.

— Спулае! Мулае! — орали веганы.

МакГрэгор падал. Но не в пустоту, а как в аквапарке. Его словно несло по извилистой кишке, мотая туда-сюда.

— Понеслась! — голос Брахмы откуда-то сверху.

— Хе-хе-хе! — довольный смех шамана.

Хлоп!

И вот сержант Григоренко поднимает голову над столом, фуражка набекрень. Получилось? Он в прошлом? Все реально?

Григоренко не успел ничего осознать. Кто-то больно схватил за волосы. Рывок. Что за?..

Хрясь!

Исцарапанная столешница безжалостно впечаталась в лицо.

— Спишь, сучара ебаный?! — Григоренко узнал рык Сергеича.

И увидел колено, летящее ему прямо…

Хуякс!

Григоренко опять понесло по извивающимся пространствам.

В уши ворвался крик сотен глоток:

— Спулае! Мулае!

И недоумевающий взгляд из-под белой маски Брахмы.

— Его вышвырнуло обратно, хе-хе, — вынес вердикт подбежавший шаман.

Брахма схватил Григоренко за шкварник, затряс и заорал прямо в лицо:

— Уебана кусок! Возвращайся в прошлое!

— Я не могу сосредоточиться… — стонал шокированный Григоренко.

— Пусть выпьет еще! — Витег протянул черпак с варевом.

Затем зажег трубку и стал обкуривать его дымком.

Обливаясь, неудачливый путешественник во времени, допил порядком подостывшую настойку. Ему было жутко. Жутко стыдно, что подвел Великого. Второй раз он так не опозорится.

Исполненный решимости, воин МакГрэгор зажмурился, представляя свою бывшую мусарню.

И снова стал проваливаться.

— Витег, что за хуйня?! — возопил Брахма.

— Зеленый воин, ты не должен проваливаться целиком! — выкрикнул шаман.

— Он исчезает, блять! Иннокентий, ебни его, да покрепче!

Но командир не ебнул, а что-то сунул в его тающую в воздухе ладонь.

Все эти голоса через мгновение пропали. Исчезло время и пространство. Исчез сам Григоренко. А когда появился, то понял, что лежит на чем-то мягком.

Глава 19

История Сергеича

Воин-веган из постапокалипсиса МакГрэгор открыл глаза и хищно осмотрелся. Он лежал на прелой куче листьев. Тепло. Снега нет. Сам он в какой-то лесополосе и, судя по всему, где-то в прошлом. Если его не глючит, конечно, после этих колдовских эликсиров.

Еще по ушам бил глухой неприятный вой. Не сразу боевой веган опознал в нем гул машин на трассе. Но почему он здесь, а не в родной ментовке? Или не в кровати со своей женушкой, будущей шлюхой. Интересно, кстати, можно ли считать жену шлюхой, если она еще не свалила от него к другому козлу?

МакГрэгор размышлял об этом, но безо всякой злости, недостойной истинного вегана. Впрочем, хорошо, что он не дома. Пришлось бы отбиваться от своей нимфоманистой жены.

Он поднялся и принялся осматриваться. От неожиданного понимания закололо в груди. Должно ведь было перенестись только сознание, а не вся тушка целиком! Это ведь невозможно!

Но нет, все на самом деле. Вот его зеленый маскхалат, на ногах все те же финские валенки, нож и копье на месте… «калаш» на плече… магазины в рюкзаке… и… ничего себе! Мешочек святых семок! Так вот что успел передать ему командир. Спасибо, Иннокентий!

Что же теперь делать? Как он выполнит миссию? Как явится к Сергеичу? Тем более, где-то здесь бродит он, молодой Григоренко. Это провал. Брахма убьет его за такой косяк. Да и как он теперь вернется

У вегана отлегло от сердца. Жестокой кары можно не опасаться. Какая же теперь у него миссия? Чего бы такого совершить, чтобы после БП прийти к Великому, сказать, мол, так и так. Ваше задание по обстоятельствам сверхъестественной силы выполнить не удалось. В виду вышесказанного, совершил благородное деяние во имя Великого Подсолнуха. «Какое деяние, мудила ты ватный?» — спросит Брахма. И славный воин МакГрэгор, конечно, ответит…

Блять.

Что именно ответить, он не знал.

Если МакГрэгор не сможет обратить Сергеича в истинную веру, то обратит как можно больше других людей. Он расскажет им про Апокалипсис! Он спасет их! Приумножит войско веганское!

МакГрэгор подхватил копье и побежал к трассе.

***

Какое-то время он пытался остановить машины, кричал, размахивал копьем, бросался под колеса. В конце концов, тормознул бобик, и выскочившие менты быстро упаковали новоиспеченного мессию.

Так он попал в обезьянник родной мусарки. Коллеги, знакомые — и даже он сам! — не могли распознать в патлатом, исхудавшем, бородатом, постаревшем на десять лет и пережившем один конец света своего сослуживца. Он кричал этим глупцам о грядущем Армагеддоне, а они подходили к решетке и насмехались над ним.

Но отвратительней всего было видеть самого себя в прошлом. Неужели он был таким — расхлябанным валенком с дебильной улыбкой? Воину МакГрэгору не составило труда подрезать у глупого Григоренко ключи от камеры.

Дождавшись, когда этот придурок заснет прямо посреди дежурства, ловкий веган выбрался из камеры. Ему так хотелось отпиздить храпящего себя в прошлом, что еле сдержался. Нужно было найти снаряжение, оружие. Оно должно быть где-то здесь.

МакГрэгор крался по коридору, заглядывая во все кабинеты. Внезапно раздался звук шагов. Кто-то спускался со второго этажа. Сергеич, кто же еще. Гость из будущего затаился под лестницей.

Вскоре донесся мат Сергеича, глухие удары и скулеж тупиздня-Григоренко. МакГрэгор усмехнулся и поспешил на второй этаж. Пробежавшись по кабинетам, быстро нашел склад вещдоков. Ключ отыскался на той же связке, которую он стянул у самого себя.

Раскидав ящики с коробками, МакГрэгор отыскал копье, АК и рюкзак. Ага, вот и семки. Из коридора послышалось шуршание. Сейчас должны прийти эти придурки. Запрыгнув на стол, он принялся развязывать мешочек.

— Стоять! Не двигаться! Руки за голову! — слышать свой нервный вопль со стороны было неприятно.

Сергеич глядел волком, стоя у двери.

— Але, бля! Руки вверх! — повторил его молодой двойник.

МакГрэгор усмехнулся и запустил руку в мешок.

Заорал Сергеич, долбоеб Григоренко запнулся о стул. А МакГрэгор уже хрустел семенами. Потоки энергии чуть не разорвали его бренное тело. Все замедлилось. Он увидел вспышки и неспешно летящие пули Сергеича.

Уйдя ловкими бросками, боевой веган подхватил копье и от души уебал бывшего начальника в лоб. Радуясь собственной силе и удали, он сгреб в кучу коробки с бумагами. Поджег.

— Привет от Брахмы, капитан Ермаков! Хуй тебе, а не поставки фруктов и овощей, подстилка пендосовская! — крикнул он и, хихикая, выскочил в коридор, а дверь запер на ключ.

Повинуясь внезапному порыву, МакГрэгор побежал не на улицу, а полез на чердак, оттуда на крышу. Вскоре лопнуло стекло, треск, гул пламени, дым. Он не переживал за себя, и уж тем более за Сергеича. Он помнил, что после этого пожара очнулся в районной больнице.

Сила Брахмы струилась в нем, наполняя непоколебимой уверенностью. Сейчас он выполнит задание Великого. Но по-своему.

Капитан Ермаков примет смерть.

Из горящей ментовки вывалился Сергеич с бездыханным Григоренко на плече. Положив подчиненного на асфальт, он принялся делать искусственное дыхание. Хм… этот эпизод своей карьеры МакГрэгор не помнил. Вдали завывали сирены.

Веган спрыгнул на козырек над входом, а оттуда на землю.

***

Сергеич делал массаж сердца сержанта Григоренко, когда ощутил ухом холодную сталь. Медленно обернувшись, он увидал беглого преступника. Наглый веган стоял на фоне пылающей ментуры, глядел с ухмылкой сверху вниз, нацелив копье.

— Чего тебе надо, псих? — спросил Сергеич, понимая, что не успеет выхватить пистолет. А значит, надо заговорить придурка.

— Оставь его, Сергеич, — сказал веган. Речь его была ускорена, как в перемотке. — С ним все будет в порядке.

— Откуда знаешь?

— Потому, что я — это он.

— Чего, блять?

— Я и есть сержант Григоренко. Я из будущего! — тараторил психопат.

Сергеич не поверил ни единому слову. Но с ментовской внимательностью вглядывался в заросшее лицо. Потом на Григоренко. Блять. А ведь похожи. Может родственник?

— Слушай, братишка, — произнес Сергеич. — Так ты, значит, из будущего? А чего так выглядишь хреново? Со службы выперли?

— Потому что случится Апокалипсис! Ядерная война! Обратись в мою веру, презренный Сергеич, и я проведу тебя через испепеляющее пламя Искупления! — Глаза вегана исступленно пылали. — С Белым Брахмой ты станешь неуязвим! Будешь править этими землями!

— Да ты прямо святой отец. Хорошее предложение, сержант, — кивал Сергеич. — Я подумаю… бля!

— Что?

— Твой… то бишь, ты, кажется, не дышишь.

— Да ладно!

— Сам посмотри.

Когда МакГрэгор склонился над собственным телом, Сергеич перехватил копье и с локтя заехал в бородатую рожу.

И тут же заломал борцовским приемом.

Веган трепыхался, бился ускоренными движениями, но Сергеич был раза в два тяжелее. Размахнувшись, он заехал вегану в ухо. И еще раз. Потом еще.

Когда гость из будущего перестал дергаться, Сергеич обшарил его, забрал нож, оружие и закинул прощелыгу в багажник своего “Крузера”. Затем замотал рот и конечности вегана строительным скотчем.

— Позже поговорим, мудила, — сказал Сергеич и, захлопнув багажник, пошел встречать подъехавшие пожарные и скорые.

***

— Вот такая вот хуйня, Санек, — закончил Сергеич свой рассказ.

— Это получается, твой ебанутый монах — это сержант Григоренко, вернувшийся из будущего? — спросил я.

— Смекаешь, — усмехнулся Сергеич, крутя баранку. — Это я ему погоняло такое придумал. Святоша. Месяц он у меня в подвале на даче просидел, пока я показания выбивал. И все это время мне свою веганскую чушь впаривал. Про просветление, искупление, покаяние, про великий подсолнух, прикинь. Ну и, короче, он так меня заебал, что я сделал вид, что поверил в этот бред и стал веганом. Мы договорились, что он будет мне помогать готовиться к БП. Я поселил его в заброшенной церквушке неподалеку от райцентра. А чтобы Григоренко снова не забрали менты или психиатры, я велел ему замаскироваться под христианина. Типа, какая тебе разница, мы ведь хотим людей спасти от ядерной войны, а в библии, типа, тоже про спасение.

— Ты ему поверил.

— Никогда не верь никому. Я проверил. Отправил образцы Григоренко и этого вегана в Питер, на ДНК анализ. Как ты уже догадался, Санек, они принадлежали одному человеку. Только в образце Святоши обнаружили повышенное содержание изотопа урана 238.

— Радиоактивные осадки, — кивнул я.

— Верно. Поэтому я отнесся к словам Святоши со всей серьезностью. Он рассказал мне, что территория Карелии не пострадает от ядерных ударов. И это хорошо. А я ведь стал готовиться. По своим каналам доставал оружие, боеприпасы, экипировку, провизию. Святоша помогал прятать все это в тайниках и лабазах вокруг Райцентра.

Ничего себе, оказывается, Сергеич был готов не хуже меня!

— Хорошо подготовился? — спросил я.

— На мой век хватит, — засмеялся Сергеич. — Встретим Большой Пиздец во всеоружии. Недолго ведь осталось, правда, Санек?

— Полтора года.

— Верно. А с пендосами в Кандалакше — мы торговать будем. А потом выбьем их нахуй, когда бдительность потеряют. Вован, братишка мой армейский, там будет править.

«А ведь Сергеич еще много не знает, — понял я, — или это какая-то проверка?» Паранойя молчала на этот счет. Поэтому и я решил помалкивать. Пусть лучше Сергеич пиздит, выдает информацию.

— А вот с тобой что делать я еще не решил, — сказал Сергеич, поглядев на меня. — Зависит от тебя.

— Смотря что тебе от меня нужно, — осторожно ответил я.

— Для начал ты расскажешь, кто тебя послал в прошлое и с какой целью.

— С чего это?

— А у тебя выбора нет, Саня. Все эти десять лет я искал того, кто послал Григоренко в прошлое. Белого Брахму. Но мне так и не удалось выбить из этого придурка настоящее имя. Он и не знал. Тогда я стал проверять все сектантские организации, шерстить интернет. Брахмы разные там были. Это из индийской мифологии. Но, блять, именно Белый Брахма не попадался мне. — Сергеич помолчал. — До последнего времени. Пока ты не нарисовался. Я ведь сразу понял, кто натворил шуму в Петрозаводске, СИЗО разнести, это ж надо! Потом ты в Питере появляешься. Вован рассказал, что тоже, типа из будущего. Жаль, что не до того, как ты съебался с деньгами. Итак, параллельно я выявил некоего деятеля, называвшегося Белым Брахмой. Он проводил сходки по всему Северо-Западному округу, ездил на фестивали и оупен-эйры. Зачесывал проповеди, вербовал последователей, которые называют себя «Зеленое братство».

— Веганы! — сказал я.

— Разумеется. Описание соответствовало. Жирный черт, помимо втирания дичи, неплохо так впаривал свою продукцию. А именно — ганджубас, причем отменного качества. Еще удалось выяснить и другие его позывные. Дима-травник, Спаун… Оставалось только подгадать нужный момент и вальнуть гада!

— Ты грохнул Спауна? — воскликнул я. Бля, плакали мои денежки.

— Нет, — успокоил Сергеич. — Пока нет. Он будет жив до тех пор, пока не расскажет, все что знает о перемещениях во времени. Но потом — под нож свинью эту жирную.

— Но за что? — спросил я. — Что плохого он тебе сделал? Если б не Брахма, хрен бы ты узнал о БП и так подготовился.

— Да. — Сергеич кивнул. — За это жирдяю спасибо. Но мне не нужны конкуренты под боком.

— Ты что, тоже толкаешь дурь?

— Да нет, блять! Я про конкуренцию в будущем! Про его это поселок веганский. Это непорядок. Это надо пресечь. И ты Санек, имеешь какие-то дела со Спауном. А он у меня. Я же вижу, ты парень нормальный, бойкий. Хоть и поехавший слегка, но не как Святоша. Нормально тебе предлагаю. По-хорошему. Сотрудничество. Готовимся к БП совместно. И держим под контролем земли родные, карельские. Я, Вован и ты. Ну так как?

Машина остановилась. Сергеич выжидательно уставился на меня.

— А что, можно отказаться? — спросил я.

— Можно. Только это очень плохой вариант для тебя, Санек. И очень глупый. В будущем ты вряд ли будешь в большей безопасности, чем в союзе с нами. Кстати, выходи.

— Зачем?

— А мы приехали.

— Куда? — Я поглядел в окно и увидел вывеску какого-то ресторана.

— Хорошее заведение, — Сергеич усмехнулся. — Зайдем и за ужином перетрем за наши дела

Глава 20

Я выпрыгнул из машины, держа Сергеича в поле зрения. Затем открыл заднюю дверь и достал рюкзак, плотно набитый баблом. Не знаю, как дальше повернется судьба, но после всего произошедшего в доме Вована пиздеца, расставаться с наградой за мои страдания больше не собираюсь.

— Можешь оставить свои шмотки в машине, — засмеялся Сергеич. — Ничего с ними не случится.

— Ага, щас, — ответил я. — Все свое ношу с собой.

А может просто съебаться? Пока не поздно. Хрен знает, куда он меня ведет. Что это за место? Опачки! Моя паранойя вернулась! Привет, подруга! Привет, Санек. Я просто не могу больше молчать! Ты ведешь себя, как бесстрашный еблан! Тебя ведут, как бычка на бойню! Все хотят использовать тебя и твой долбоебизм (да, признаюсь, героический долбоебизм!) в своих гнуснейших целях. Беги, Форест, беги!

Погоди, погоди, подруга… нужно все узнать. Сергеич в теме. Возможно, я разгадаю тайну перемещений во времени. А может, вообще овладею этой полезной для выживания способностью?! Было бы круто. Я смог бы исправить многие свои косяки, отстроить мега-схрон и достойно встретить Апокалипсис.

Короче, вслед за Сергеичем я прошел под переливающейся вывеской и оказался в холле ресторана. Дорогое заведение, судя по обстановке. Надеюсь, не придется ждать три часа, пока варят хавку. Мой яростный желудок уже просто офигевал от столь длительного голодания. Последний раз я устранял дефицит калорий шашлыком Вована много часов назад.

К нам тут же подорвалась беременная девушка-администратор, но ее оттеснил цепкий и угловатый, как Оптимус Прайм, секьюрити. Наверно, его смутил мой маскхалат, подсумки, берцы и тактический рюкзак. Хорошо еще не видно кобуру с револьвером.

— Так-так… минуточку, господа! У нас не принято в таком виде… — замычал охранник, глядя на меня, как на бомжа с помойки.

Я с трудом унял естественное желание достать пушку и проделать охуенно большое отверстие в его тупой башке.

— Все нормально, Славик, — сказал Сергеич, снимая пальто, — он со мной.

— Дык не положено ж… — Славик пучил глаза и надувал щеки. — Я должен его досмотреть.

— Эй, блять, ты вообще не отдупляешь, что тебе говорят?

— Простите, Сергей Сергеевич… виноват… — потупился охранник.

— То-то же. — Сергеич потрепал его по щеке.

— Ваш столик готов! — заискивающе улыбаясь, встряла администраторша.

Я снял противогаз и, засунув его в рукав куртки, сдал в гардероб вслед за Сергеичем. Рюкзак отдавать не стал. Злобный взгляд, которым буравил меня Славик, сменился уважением, когда он увидел рукоять револьвера. «Выкуси, тупой бык», — хотелось сказать мне, но я промолчал.

Нас провели вглубь помещения. Обогнув большой зал с множеством столиков, за которыми сидели посетители, жрали, смотрели выступление на сцене, мы поднялись на второй ярус и оказались в отдельном кабинете с диванами. На столе уже дожидалась бутылка «Финляндии» и всякая закусь, перечислять которую было бы слишком жестоко с моей стороны.

— Будь как дома, Санек, располагайся. — Сергеич сцапал покрытый инеем пузырь и набулькал по стопарю.

Я опрокинулся на диван, рюкзак с бабками расположился подмышкой.

— Давай.

— За что пьем? — спросил я, нюхая содержимое рюмки.

— За наши будущие дела-делища! — с довольным видом произнес Сергеич.

Дзиньк! Бульк! Ухххх!.. хорошо зашла.

Я закусил какой-то похожей на осьминога шнягой.

«Не теряй бдительность, бро! — привычно нашептывала паранойя. — Этот охуевший кот по-любому хочет втянуть тебя в какой-то блудняк. Вспомни прошлый раз. Тогда тоже бухали в ресторане, и чем все это закончилось?»

Да, да… я все помню. Но дай мне хоть похавать спокойно. Все под контролем.

Сергеич наплескал еще и вальяжно развалился на своем диване. А я принялся жестко сметать с тарелок дорогие харчи.

— Сразу видно пришельца из будущего, — засмеялся он. — Григоренко так же жадно жрет. Только картоху да травки свои.

— На халяву, чего бы и не пожрать, — сказал я и смачно рыгнул. — Давай, рассказывай пока, че хотел от меня?

— А ты наглый, хуле. Уважаю. Такие четкие ребята мне и нужны.

— Ты это уже говорил.

— Да, верных людей собрать не проблема. У меня уже есть бойцы. Ребята из ментуры, сослуживцы, есть даже байкеры «Карельские бородачи»… слыхал про такую группировку?

— Неа, — соврал я.

— Но я бы назвал «Карельские тупиздни». Принял их с грузом наркоты, теперь на меня работают.

Сергеич налил еще.

— Смекаешь, к чему я веду, Санек?

Разговор прервала официантка, заглянув к нам в закуток:

— Добрый вечер, мальчики, — довольно фривольно поприветствовала она. — Что-то еще будете заказывать?

Может, это замаскированный публичный дом?

— Нет, — сказал Сергеич. — Пока нет.

— Принесите томатного сока, — попросил я, отметив, что официантка-то беременна, месяце эдак на восьмом.

Ну, значит не бордель, эх…

Сергеич выжидательно уставился на меня.

— Да все понятно, что ты хочешь, — сказал я. Так, первый голод утолен, теперь надо налечь на жирное, чтоб сильно не закосеть. — Ты хочешь меня подпрячь, ну, чтоб я тренировал твоих долбоебов.

— Бинго, блядь! — Сергеич брякнул стопарем по столу. — Соображаешь.

— Только почему я? Почему не Вован? Почему не ты? Вы же участники боевых действий. Опыта достаточно. Или Святоша.

— Потому что мне нужен здравый человек с опытом БП. Святоша — улетевший сектант, он плохо влияет на бойцов. Вован… хм… ну ты сам понимаешь, нет у него педагогического таланта. Мне некогда. Остаешься только ты, Санек.

— С чего я должен соглашаться? — Мне, конечно, льстило такое предложение. Кто еще кроме великолепного Санька-выживальщика может научить, как встретить БП?

— А с чего тебе отказываться? С нами ты проявишь свои таланты в полной мере, Санек. Мы построим в нашей тайге новый дивный мир! Давай выпьем за это.

Дзинь! Хлоп. Ухххх…

Принесли томатный сок. Другая официантка. Та была брюнетка, а эта блондинка. Но тоже беременная. Странно. Сергеич еще что-то говорил, а я в это время присмотрелся к залу. Че за фигня? Все официантки с тем или иным сроком. Некоторые даже использовали пузико, ставя на него подносы с едой. Дичь какая-то…

— А еще, — Сергеич наклонился над столом, — ты будешь иметь процент с добычи твоих бойцов. Четверть, нахуй. Жратва, патроны, бухло, телки.

— Примитивно вербуешь, Сергеич, — хмыкнул я. — Это для Вована мотивация норм…

— А тебе-то че надо? Заебал выебываться.

— Я сам по себе. Ничего мне не надо от тебя. Все ништяки я сам добуду и складирую в своем убежище. И никаких телок мне там не надо. Буду жить, как мне нравится и чтобы никто меня не трогал.

— Вряд ли у тебя это получится… — усмехнулся Сергеич.

— Почему?

— Потому что у тебя не получится. Я ведь мент. Вижу людей, блядей… всех нахуй… насквозь! Ты не из тех, кто сможет сидеть на жопе ровно. Ты человек-проблема. Ходячий пиздец. Точнее пиздец идет за тобой по пятам. Тебе, Саня, как никому другому нужны старшие. Мудрые наставники. Сам ты пропадешь, нахуй.

— А ты не боишься, Сергеич, под раздачу попасть, если меня пиздецом накроет?

Сергеич замахнул рюмку, выдохнул, похрустел огурчиком и ответил:

— Это для стада тупорылого пиздец, Саня. А для грамотных людей — возможности. Работа в ментовке научила меня, что есть овцы, и есть волки. Овец стригут и режут, а волков стреляют, нахуй. Только у волков есть шансы, а у овец их нет. Тебе решать, где быть, Санек. Тебе решать.

— Избавь меня от этих примитивных манипуляций, Сергеич, — поморщился я. — У меня тут другой вопрос возник…

— Базарь.

Я не спеша опорожнил стопарик, прожевал кусок семги слабосоленой и спросил:

— Что это за ресторан такой странный? Почему все бабы беременные?

— А это фишка такая у нас! — ответил Сергеич.

— У кого это «у нас»?

— Мне принадлежит половина этого заведения.

— А вторая?

— Вовану. Кому же еще?

— Так в чем фишка?

— Ты, блять, не перебивай, и я расскажу!

— Ладно-ладно…

— Короче, чтоб ресторан выделялся, должна быть фишка, понимаешь? В Питере дохуя ресторанов, и мы с Вованом…

— Погоди-погоди! — заржал я. — Вы брюхатите этих девиц перед приемом на работу, чтобы размножить свой генофонд к приходу БП! Это же гениально!

Я испытал что-то вроде удара под дых. Пока Санек страдал херней, эти удавы бесконтрольно размножались!

— Нет, блять. Я же сказал — не перебивай! Мы не брюхатим, как ты выразился, девок, а принимаем на работу дам в положении. Кого-то парень бросил, кто-то на ипотеку копит, кто залетает по пьяни… а мы даем возможность заработать, несмотря на беременность. Оплачиваем больничный, платим щедрые декретные. Хотя в одном ты прав. Это часть подготовки.

— В каком смысле?

— Перед часом икс вывезем девчат в Карелию, на лесной корпоратив. На базу «Огонек». Ее как раз отстраивают мои люди. А после БП мы вырастим из этих детей закаленных бойцов Апокалипсиса!

Вот они суки. Во всем обошли меня. Может сказать ему, что всю Карелию в конце концов отутюжат амерские ракеты?

Моя врожденная ненависть к ментам, а также приобретенная — к Сергеичу лично — малость поутихла. Этот человек заслуживал уважение. Он действительно строит новый мир. Что же предпринять? Сотрудничать на его условиях или тактично послать нахуй?

— Короче, Санек… — Сергеича уже слегка развезло. — Я понял тебя. Ты хочешь делать, все что угодно?

— Да.

— Так только с нами ты это сможешь делать!

— Что именно?

— Все, нахуй. Разрешаю! — раздухарился Сергеич. — Хочешь — можешь официантку трахнуть! Любую. Прям щас.

— Так они же это… беременные, — немного опешил я.

— И чо, блять? И дают и берут за милую душу, — возразил Сергеич.

— Да ну нафиг… это какой-то изврат. Да замужем, наверно, многие.

— Саня, у нас, у людей с оружием, власть! После БП она будет абсолютная. — Сергеич хищно скалился. — Ты можешь с этими овцами делать, что угодно. Издеваться, гнобить, убивать. Они только мычать могут, понимаешь, Саня? Ща докажу, бля. Любую из девок ща позовем, и распишем прям тут. Хочешь — можешь прямо в рот ей нассать или насрать.

Чего, блять? Куда я попал?

— Сергеич, погоди, нахрена это надо? Ну, вдруг, они замужние…

Он высунулся из кабинки и… хвать за руку проходящую официантку. Я сделал фейспалм, чтобы не видеть этой херни. Девушка, пискнув, замерла возле стола.

— Опачки! Новенькая что ли? — гоготал Сергеич.

— Да…

— А ну-ка, скажи нам, новенькая, муж есть у тебя?

Девушка не отвечала. Я поднял взгляд, чтобы посмотреть на нее и охренел! Она тоже, пялилась на меня, не отрываясь. Это была Лена!

Глава 21

Башка Сергеича взорвалась красным. Бездыханное тело сползло с дивана и грохнулось об пол. Осколки кувшина с томатным соком засыпали столешницу. Лена, выпучив свои красивые глаза и раскрыв рот, просто остолбенела, лицо покрывалось бледностью. То ли сейчас заорет, то ли побежит. Или вовсе откинется в обморок. Есть такая вероятность, учитывая ее (твою же мать!) положение.

— Ну, здравствуй, любимая, — максимально спокойным голосом сказал я и поднялся.

Как всегда в минуты опасности, в моей сильной руке блеснул револьвер.

Лена вздрогнула.

— Не бойся, все будет хорошо, я заберу тебя отсюда, — чувствуя себя героем боевиков, (типа Шварца, Стэтхема или Брюса Уиллиса), произнес я. — Хорошо?

— Да… Саша… — в глазах девушки вспыхнули бриллианты слез.

— Только сперва ответь на один вопрос… — я запнулся, подбирая слова и отфильтровывая матерные. — Кто папа будущего ребенка?

— А из-за кого я, думаешь, в Питер поперлась? — вспыхнула Лена. — Конечно же ты, придурок!

Меня прошило неведомым ранее теплом. Видимо, проснулось отцовское чувство.

— Какой месяц? — прохрипел я.

— Восьмой!

— Все сходится.

Лена всплеснула руками:

— Конечно, сходится! А ты еще сомневаешься что ли?

— Поговорим об этом позже, — быстро сказал я. — А сейчас валим!

Закинув за спину рюкзак, я перепрыгнул стол и принялся обшаривать карманы Сергеича. Гад еще дышал. Пустить бы для верности пулю, да неохота поднимать шум раньше времени. Я забрал пижонское портмоне, удостоверение сотрудника полиции, ствол и номерок от раздевалки.

— Блядь! — вырвалось у меня.

— Саша? Что случилось?

— Не могу ключи найти от тачки! В гардероб он что ли сдал их?

Отрывистыми вспышками в мое сознание ворвался флэшбек. Мы с Сергеичем выходим из особняка Вована. Сергеич подходит к своему двухсотому «крузаку» и прикладывает палец к дверной ручке. После этого машина открылась и завелась.

Значит, я должен отрезать палец Сергеича. Но какой именно? Указательный? Средний? Большой? Вот это я совершенно забыл. Проще тогда отсечь всю ладонь. И правую, и левую.

— Саша! — Лена вскрикнула, когда увидела суровый тактический тесак в моей руке. — Что ты собираешься делать?!

Блять, а я и забыл, что у нас тут женщины и дети. У любимой может быть шок, а ей нельзя волноваться. Придется тащить этого упыря целиком! А там еще охранник, а может несколько. Могут возникнуть вопросы, ведь вся рожа и рубашка Сергеича залиты томатным соком, будто кровью, словно его пиздили долго и жестоко.

Ну да похрен, прорвемся!

Ради Лены и своего будущего наследника я готов на все.

Убрав нож, я натянул на голову Сергеича пиджак и, подхватив под плечо, поднялся. Нормуль. Как будто ужратого в говнище корефана веду на воздух прорыгаться. К тому же — только сейчас стрельнуло в голову — надо ведь выпытать у него, где Спаун и освободить. Иначе плакало мое бабло и новый Схрон.

— Сделай нормальное лицо, — велел я Лене.

— В смысле?! Тебе лицо мое не нравится? — возмутилась она.

Я успокоил:

— Мне все нравится, но надо без палева убраться отсюда.

И поволок тяжеленного, как два мешка с цементом, Сергеича.

Мы двинулись по краю зала, чтобы не привлекать внимания. Лена семенила рядом, нервно, искусственно улыбаясь. Но все равно некоторые будущие мамки бросали на нас недоуменные взгляды. В общем, без особых проблем удалось достичь вестибюля.

Администраторша на ресепшене выпучила густо накрашенные глаза, потряслась в нашу сторону.

— Что случилось? Куда вы идете? — заголосила она.

— Да вот, плохо стало человеку, перепил малость, — сказал я, — сходим, перекурим…

Мое мускулистое плечо совсем онемело от тяжести. Сергеич начал сползать, я перехватился поудобней.

— Господи! Да это же Сергей Сергеевич! Что с ним? Я вижу кровь… надо вызвать скорую! — продолжала нагнетать панику администраторша.

Блин, проклятый томатный сок закапал весь паркет! Похоже, мой план трещит по швам. Я поспешил, кряхтя, в сторону гардероба, откуда уже высунула любопытную заточку бабка-гардеробщица.

— Та-а-ак… не поэл, чо за дела? — Из-за двери сортира вынырнул мудак-охранник.

— Славик, задержи их, — пролаяла администраторша, — я звоню в скорую. И в полицию!

— Положь трубку! — как в одном известном фильме, приказал я, выхватывая револьвер и направляя на эту овцу. — Положь трубку, я сказал!

Славик, несущийся на меня, остановился, увидав ствол, будто на невидимую стену налетел. Администраторша выронила телефон и подняла когти вверх, аки немец под Сталинградом. Я дотащился до гардероба и с облегчением швырнул Сергеича на стойку. Нашел в кармане два жетончика, протянул бабке, продолжая сканировать недружественную обстановку.

— Лена, забери шмотки.

— А что, вы уже усе, уходите? — спросила гардеробщица. — Недавно же ж пришли…

Чертова бабка нарывается. Я подавил в себе рвущуюся, словно коварный бздёх в общественном месте, вспышку гнева.

— Славик, че стоишь? Сделай что-нибудь! Ты же секьюрити! — провыла администраторша.

— Слыш, дружище, убери волыну, блять! — выкрикнул Славик.

— Нет, — ответил я и взвел курок.

— Да я щас наших позову! Знаешь, чо с тобой сделают? Знаешь, куда тебе этот пистолет засунут?

— Это не пистолет, а револьвер, — поправил я.

Блин, да чего эта бабка там копошится?

— Да мне похуй! — срываясь на петушиный крик, орал ебучий секьюрити. — Мы за Сергеича тебя ваще уроем!

— Саша… — позвала Лена.

Я скосил взгляд и заметил, что бабка притащила, наконец, шмотье.

— Одевайся. Чего ты стоишь? — спросил я.

— Фу, я в чужое не буду надевать, — поморщилась любимая.

— Так что ли пойдешь? В этом переднике, колготках и туфлях? На улице не месяц май.

— Мне нужна моя шуба, шапка, вещи… сумочка!

— Бабуль, выдайте ей шмотки, да побыстрей! — сказал я.

— Ишь, раскомандовался! — проворчала старая.

— Саша, мы же не здесь переодеваемся. — Лена всхлипнула.

— А где?

— В другой раздевалке.

— Забей на это барахло! Надо валить! Я тебе новое все куплю.

— Но там мой айфон! Я его только неделю назад купила! — Плечи ненаглядной тряслись.

— Ладно, беги только резче!

— Не разговаривай так со мной!

— Прости, дорогая. Но постарайся побыстрее, нам, правда, нужно уходить.

Лена кивнула и поскакала в сторону зала.

— Ха! Да ты бабораб! — надменно усмехнулся Славик.

— Заткнись, нахуй! — Я принялся запихивать барахло под лямки рюкзака. Нет возможности одеться. Но я, как и Лена, не мог бросить свои потом и кровью заработанные вещи.

Вдруг, администраторша схватилась за живот и стала сползать по стене:

— Ой, мне плохо! Помогите! Скорую!

— Оля, че с тобой? — спросил охранник.

— Рожу сейчас! Ааааа!

Бабка выбежала из гардероба и кинулась к ней:

— Дыши, дыши, голубушка. Дышать нужно.

— Звоните в скорую! — адски дыша, кричала администраторша.

— Щас, щас… — В лапах бабки показался телефон-раскладушка.

— Никто никуда не звонит! — рявкнул я и направил ствол на ведьму.

— Эй, ты чо дурак? Она ж щас родит! — крикнул Славик.

— Это все из-за тебя, изверг проклятый! — рычала бабка. — Размахался, понимаешь, левольвертом своим, а девке плохо! Бандюган, управы, думаш, на вас никакой нет?! Вот бабка щас найдет управу!

И разъяренным носорогом она понеслась на меня! Ох, это было зря. Я не стал тратить добрую пулю, вместо этого наклонился чуть в сторону и перекинул бабку через себя, добавив с локтя в затылок. Пенсия-камикадзе улетела через стойку и затихла под грудой упавших вешалок.

Охранник рыпнулся было, но я тут же вскинул ствол:

— Стой тихо, бычара.

— Аааа! Я рожаю! Помогите! — продолжала визжать администраторша.

— Ты попал! Тебе пизда, козел! — дергался Славик, очкуя, однако, идти в атаку.

Сергеич за моей спиной зашевелился, приходя в себя.

Блин, где же Лена? Я почувствовал, что еще вот-вот и контроль над ситуацией будет потерян. Охранник, сука, тянул клешню под пиджак. В этот момент Сергеич что-то промычал.

Размахнувшись, я огрел его по кумполу рукоятью револьвера. И Славик воспользовался моментом. Пока я оборачивался, он вытащил рацию и принялся орать:

— Тревога, парни! У нас нападение! Все сюда!!!

И побежал в боковую дверь.

По мощи грохота и произведенного в закрытом помещении воздействия мой револьвер заткнет за пояс даже любимую Сайгу 12. Славик упал с простреленной ногой, отчаянно вереща. Еще яростней и громче на десятки децибел, противоатомной сиреной голосила администраторша. Из главного зала доносились вопли, звук падающих стульев и приближающийся цокот каблуков. В гардеробной гремели вешалки — походу бабка очнулась.

— Какой ужас! — в холл прискакала Леночка, одетая в модную шубу.

— Где тебя носило, блин? — Я закинул на плечо Сергеича.

— Ты стрелял! В человека!

— Ааааа!!! Как больно! — подтвердил корчащийся Славик. — Скорую, блядь! Кто-нибудь! Скорую, сука-а-а-а!!!

— Скорую! Скорую! — в унисон выла администраторша.

Пришлось направить на них револьвер, чтоб заткнулись.

— Этот уебан вызвал охрану! — пояснил я.

— Саша!

— Бежим!

Морозный сырой ветер хлестнул по лицу, дверь хлопнула за спиной, отсекая звуки творящегося внутри кипеша. Я прислушался, не вплетается ли в симфонию городского гама тревожные нотки ментовских сирен. Вроде нет. Пока нет.

Добежав до крузака Сергеича, я стал поочередно прикладывать его пальцы к пологой выемки в двери. Нужный палец нашелся со второй попытки — указательный, если кому интересно. Японская будка ожила.

Не церемонясь, я бросил Сергеича на асфальт.

— Прыгай в тачило, дорогая.

Я достал револьвер, собираясь всадить в мозг Сергеича тяжелую экспансивку.

— Саша, не надо! Ну, пожалуйста! — взмолилась Лена, вцепляясь в мой рукав.

— Почему?

— Просто не делай этого.

Я нахмурился.

— Ну ладно… Его нельзя так оставлять. Нам трындец тогда!

— Не кричи. — Взгляд Лены стал испепеляющим, как вспышка ядерного взрыва. — Придумай что-нибудь.

Блин, а ведь она права. Не стоит сейчас валить Сергеича. Он ведь еще не рассказал, где держит Спауна, который из-за меня приехал в Питер за шишлом и попал тут в такой замес…

— Может в багажник тогда?

— Хорошо, — кивнула Лена.

Быстрыми рывками я подтащил Сергеича к жопе крузера.

— Только свяжи его и какой-нибудь кляп в рот засунь, — не обошлась без своих советов ненаглядная.

— Некогда… — буркнул я, поднимая крышку багажника.

— Мамочки! — пискнула Лена.

Я заглянул внутрь и конкретно так прифигел.

Замотанный по рукам и ногам пластиковыми стяжками среди автомибильных причиндалов лежал мой жирный приятель!

— Спаун, сука! Вот так встреча! — воскликнул я.

Из заклеенного скотчем рта донеслись мычащие звуки.

Глава 22

Чувствуя, как со скоростью пулеметной ленты утекает время, с помощью сверхострого ножа я освободил Спауна. Труднее всего оказалось вытащить этого бегемота из багажника. Да, мои мускулы прокачались, но если бы я был не в гребанной реальности, а героем какой-нибудь ЛитРПГ-шки, то оценил бы эту прокачку процентов на семьдесят от номинала, какой был у меня в постапокалипсисе.

— А, сука! — взвыл Дима-травник, распластавшись на тротуар брюхом вниз. — Ноги затекли, блядь! И руки! Помоги мне, Санек!

— Погоди, Димон, щас, — сказал я и закинул Сергеича в багажник, не забыв смотать его конечности.

— Саша…

— Что, любимая? — спросил я.

— Кляп, — напомнила Лена.

— Да-да… сейчас. Лучше помоги Димону.

Я нашел в углу багажника засраную промасленную тряпку и принялся запихивать в пасть Сергеича.

— Но как я помогу? — удивилась Лена.

— Сделай массаж, разотри ему конечности.

— Что?! Зачем? Я не буду этого делать! Почему я?

— Это мой друг, — объяснил я, — и от него зависит наше счастливое будущее.

— Он что, поедет с нами?

— Да, дорогая, он поедет с нами!

— Эй! — подал голос Дима-травник. — Вообще-то не вежливо говорить о человеке в третьем лице в его присутствии.

Я запихал, наконец, тряпку и заклеил для верности серым скотчем, чтобы Сергеич, когда придет в себя, не выплюнул кляп. Лена, слава яйцам, перестала тупить и, неуклюже присев стала разминать жирную ногу Спауна.

Тот, перестав стонать от боли, довольно кряхтел:

— О, да, красавица, продолжай!

— Так нормально? — спрашивала Лена.

— Вообще по кайфу! А щас повыше, вот еще повыше давай!

— Здесь? — Нежные пальчики Лены уже были на ляжке ушлого засранца.

— Доооо!.. — мычал Димон.

Со всей яростью я захлопнул багажник и повернулся к ним:

— Давайте быстрее, надо ехать!

Лена холодно взглянула на меня исподлобья:

— Давай ты не будешь орать, а поможешь?

— Да, Санек! Промассируй мне правую ляжку! — потребовал Спаун.

— Ага, щас! — Носок моего тактического берца от души впечатался в сало.

— Блядь! Ты че делаешь?! — взвыл толстяк. — Ну сделай нормальный массаж! А то у этой девки силенок не хватает.

— Что?! — вспыхнула Лена. — Да я закончила массажные курсы в Петрозаводске! У меня даже диплом!..

Она не успела договорить, потому что двери ресторана распахнулись, оттуда вынырнула четверка плечистых, дергано-злых мордоворотов. Ага, видать, охранники.

Раздались крики:

— Вон они!

— А ну стоять!

— Бросай оружие, сука!

Ага, щас.

Револьвер несколько раз тяжело отдал в руку. Первая пуля жахнула под ноги бегущим. Рикошетом зацепило ближайшего чувака. Он свалился, сжимая бочину. Остальные попадали, обосравшись от визга летящей стали. Последний выстрел разнес вхлам неоновую вывеску над входом в рестик.

Я обернулся. Леночка визжит, зажав уши. Спаун уже на ногах, тяжело дышит, пригнувшись за тачкой.

— Лена! В машину! — крикнул я, пока мои чертовски быстрые пальцы забивали барабан револьвера. — Димон! За руль! Я прикрою!

Спаун помог Лене забраться в салон и прыгнул за руль.

— Саня, давай быстрее! — крикнул он.

Я метнулся к передней пассажирской двери, держа уебанов-секьюрити под прицелом:

— Лежать! Лежать, мрази!

Быки, жалобно скуля, распластались мордами в грязь, руки за голову.

Только мой зад умостился на сидении, Крузак рванул с места. Спаун, включил гроссмейстера, лавируя в потоке машин. Ништяк, прорвались.

— А можно ехать потише! — пискнула с заднего сидения Лена. — Я вообще-то беременная!

Спаун, прищурившись, покосился на меня.

— Любимая, пристегнись и держись за ручку, — успокоил я.

— Скажи ему, пусть едет помедленнее. Мне страшно!

— Все будет хорошо, Лена. Надо только оторваться от возможного преследования. Димон, где твоя тачка? На этой мы не выберемся. Скоро нас будут искать все мусора города. И ФСБ.

— Что?! В смысле ФСБ? — подала сзади голос Лена. — Что ты натворил?!

— Да не, все нормально. Я тебе потом расскажу.

Дима-травник недовольно покряхтел и сказал:

— Короче, Санек. Где моя тачка я не знаю, у этого пидора, которого ты в багажник сунул, надо было разузнать. Блять! Сука! — Он резко дернул руль, мы разошлись буквально в миллиметрах с резко выскочившей Газелькой.

— Ааааа! — пронзительно завизжала Лена. — Остановите машину! Мне плохо.

— Димон, едь аккуратней, — сказал я. — Не дрова же везешь.

— Попиздите мне тут! — на миг обернувшись и брызжа слюной, гаркнул Спаун.

— Следи за дорогой!!! — хором крикнули мы с Леной.

— Тогда я умываю руки! — Под гудки машин Крузак в заносе метнулся к обочине, подрезая сразу два ряда. — Давайте без меня, голубки, блядь.

— Погоди, Димон. Ты чего? А как же наш уговор? — опешил я.

— Мы не договаривались на такой замес, Саня. Я как-то знаешь, не планировал кататься в багажнике, блядь.

Вот жирный ублюдок. Его спасли, а он тут врубает заднюю в самый ответственный момент.

— Тебе разве больше не нужны космические шишки? — решил зайти с козырей я.

Машина остановилась.

— А что, тот груз все еще у тебя?

— Да.

— С собой? В рюкзаке? У тебя вроде был чемодан.

— Не с собой. Спрятал в надежном месте.

— Сдается мне, что ты пиздишь, Саня.

Блин, у Белого Брахмы паранойя работает не хуже чем у меня.

Молча расстегнув подсумок, я достал полиэтиленовый пакетик и развернул. Салон Крузака наполнился инопланетными ароматами. Дима-травник отвесил челюсть и покрылся испариной, словно Горлум, увидавший заветное мега-кольцо.

— Да… — прохрипел он. — Получилось, блядь!

— Что получилось? — не понял я.

— Надо срочно затестить! — улыбнулся толстяк. — Подожди, где-то у меня была трубочка…

Он принялся рыться в складках своей одежды.

— Сперва надо выбраться из города. — Я убрал пакетик с шишулями, которые оставлял для себя.

Димон испустил протяжный вздох, похожий на бздех.

— Ладно, поехали в твое надежное место…

— Так, я не поняла, — раздался голос Ленусика с заднего сидения, — у вас там что, наркотики???

Спауна аж перекосило, будто он выпил мочу скунса.

Я обернулся и сказал:

— Конечно же нет, дорогая.

— Да как это нет? Думаешь, я слепая? У тебя там шишки-бошки эти сраные! У нас в общаги парни накуривались постоянно, ходили потом ржали, как дебилы! Фу! Не думала, что ты куришь траву!

— Трава не наркотик, — сказал я.

— Абсолютно верно, — кивнул Спаун, подняв вверх палец.

— А что же тогда?

— Это билет, любимая, в наше счастливое будущее.

— Ну-ну…

Слава северным богам, моя рыжая бестия угомонилась.

***

Адски стремаясь, мы проехали полгорода по закоулкам и второстепенным улицам и оказались на безлюдном в этот ночной час, продуваемом всеми ветрами побережье финского залива. Лена задремала в пути. Я ласково смотрел на нее. Скоро весь этот пиздец закончится, я отстрою новый Схрон, и мы заживем счастливо. Уже втроем…

— Здесь тормозни, — сказал я, приметив знакомые коряги.

Спаун заглушил мотор.

Леночка тут же проснулась:

— Куда вы?

— Посиди в машине, там холодно. Мы быстро.

— Нет, я с вами. Мне страшно одной.

— Ну ты же не одна. Там в багажнике Сергеич.

— Вот поэтому я и боюсь! — Она решительно распахнула дверь и выбралась наружу.

Спаун только покачал головой.

Светя тактическим фонариком, я быстро откопал свою нычку. Заветный чемодан никуда не делся.

— Ну же, Санек, открывай скорее! — потребовал Спаун, чуть ли не пританцовывая от нетерпения.

Я стряхнул песок, щелкнули замки.

— Охо-хо-хо! Ого-го-го-го! — затрясся Димон, когда крышка поднялась.

— Ну это трындец… — ахнула Леночка.

Как только Спаун потянул свои сардельки к содержимому, я тут же захлопнул чемодан.

— Сперва о цене договоримся.

— Называй свою цену! Не обижу! — хохотнул Дима-травник.

— Десять лямов.

— Ебать, Санек! Без ножа режешь! Это ж дохуя! — воскликнул жирдяй.

— Госссподи, вы можете не материться? — возмутилась Лена.

— А ты как думал, Димон? — Я пожал плечами. — Эксклюзивный продукт — эксклюзивная цена.

— Блеать! Да у меня уже с этой сделки минус тачило!

— Я же попросила…

— Пардон муа, я забыл, что у нас тут дамы. Санек, ну давай за четыре лепехи, ок?

— Нифига не ок! — возмутился я. — Ты хоть знаешь откуда я притащил этот чемоданчик?

— Предположим, догадываюсь. Пять.

— Спаун, заколебал, мы не на базаре. Ты на этом в разы больше наваришься. Девять.

— Шесть. Ты тут кипеш устроил, мне же ныкаться теперь придется. А у меня дела, бизнес.

— Саша, соглашайся, — прошептала Лена. — Мы с тобой квартиру сможем купить.

— Восемь с половиной.

— Семь!

— Ладно, до свидания. — Я подхватил чемодан и взял за руку Лену. — Пойдем отсюда, дорогая.

— Ты чего? — Любимая округлила глаза. — Бери деньги, Саша.

Я повернулся к Спауну:

— Семь пятьсот. И это последняя цена.

— Договорились! Договорились, Санек!

Димон радостно сжал мою ладонь, а у меня осталось досадное чувство, будто я нифигово так продешевил. Ну да ладно. Как ни крути, лучше синица в руках, чем безжалостное нихуя.

Я потряс чемоданом:

— Поздравляю с удачной сделкой, Спаун. Гони теперь бабки.

Спаун удивленно захлопал глазами:

— А у меня их нет.

— В смысле, нет?!

— Я же не идиот, чтобы возить с собой такие суммы, Саня.

— На карте?

— На банковском счете. Приедем в Москву, получишь все до копейки.

— Блин! А ты не можешь здесь обналичить?

— Конечно же нет, Саня. — Толстый поганец развел руками. — У меня все счета на дропах, а доки, карточки в сейфе лежат.

— Ура! Мы поедем в Москву! — захлопала в ладоши Лена. — А я там ни разу не была!

— Ну, хорошо, поедем, поедем… после недолгой паузы проворчал я. — Только вот на чем?

Мы все синхронно посмотрели на угнанный Крузак. Оттуда доносились глухие удары. Мы со Спауном переглянулись, поняв друг друга без слов. Я положил руку на рукоять револьвера и направился к тачке.

Глава 23

Леночка может говорить, что угодно, она не понимает всей серьезности ситуации. Не понимает, что я в любом случае должен это сделать — «задвухсотить» Сергеича. Иначе этот оборотень в погонах будет мешать нашему выживанию. И в настоящее время, и после БП. А на мне теперь забота и о будущем ребенке. Бля, до сих пор поверить не могу — скоро я стану батей!

Счастливо улыбаясь, я распахнул дверцу багажника. И встретился со злобным взглядом Сергеича. Гад уже очнулся и грозно задергался, увидав револьвер.

Подошел Спаун:

— Ну как тебе там, удобно, скотина?

Сергеич яростно сопел в ответ. Выдернув этого козла из машины, мы поставили его на колени. Я приставил к затылку ствол.

— Саша! Нет! Мы же договорились! — вмешалась Лена.

Я со вздохом закатил глаза.

— Иди, прогуляйся, дорогая.

— Не пойду! Что вы собираетесь делать?!

— Решить одну проблему.

— Не таким же способом! Это бесчеловечно.

— Забыла, как он тебя изнасиловать хотел?

— Это не повод превращаться в животных!

Я убрал ствол и повернулся к Ленусику:

— Не переживай, любимая. Все будет хорошо. Я сделаю это гуманно. Бах — и все. Он даже ниче не почувствует.

Сергеич вздрогнул, услышав эти слова.

— Нет, это не гуманно.

— Ну, как скажешь, можно и другим способом задвухсотить козла.

— Да, — подтвердил Спаун, — я, конечно, тоже против насилия, но можно утопить его вместе с машиной в море.

— Отличная идея, — улыбнулся я. — Можно еще сжечь вместе с «Крузаком».

— О чем вы говорите! — воскликнула Лена. — Я не хочу участвовать в убийстве!

— Это не убийство, а профилактическая мера.

— Убийство! — топнула ногой Леночка. — Преступление!

— Какая правильная у тебя подруга, — хмыкнул Спаун.

— Ну, хорошо, дорогая, — сказал я, — что ты предлагаешь?

— Отпустить его.

Мы со Спауном расхохотались.

— Отпустить? Аха-ха-ха!

— Я серьезно! — сверкала глазами рыжая бестия.

— Я тоже серьезно. Если его отпустить, этот пес натравит на нас всю мусарню и бандюков своих впридачу. Они не выпустят нас живыми из города.

— Чертовски верно, — кивнул Спаун.

— А если он пообещает оставить нас в покое? — спросила Лена.

— Дурацкая идея.

— Почему?

— В такой ситуации он наобещает, что угодно. Нельзя верить таким людям.

— Может, все-таки, дать ему слово?

— Еще чего, — фыркнул я.

— Девка дело говорит, — сказал вдруг Спаун, — дадим говнюку последнее слово.

— Ладно, заколебали. Пусть базарит… — проворчал я.

И резко рванул полоску скотча, подвергнув небритое ебало Сергеича принудительной эпиляции. Избавившись от гнусной тряпки во рту, он долго плевался и отхаркивал.

— Видишь, как он мучается, любимая? А я бы раз — и избавил его от страданий!

Я подошел и наставил револьвер прямо в лоб Сергеича.

— Ну что, скажешь что-нибудь перед смертью, Сергеич? — спросил я.

— Ствол убери, скажу, — ответил он.

— Может отпустить тебя, ублюдок? Обещаешь нас не преследовать?

— Да я тебе кишки выпущу, сучара! — огрызнулся Сергеич.

— Вот видишь, дорогая, — вздохнул я, — в гробу он нас всех видал.

Скрипнул курок револьвера. Лена взвизгнула и зажмурилась, зажав уши.

— Погоди, Санек, — сказал вдруг Спаун.

— Что, блин, опять такое? — с раздражением спросил я.

— Пусть скажет сперва, где моя тачка.

— Да, точно. Извини, я совсем забыл, Димон.

Толстяк навис всей своей тушей над пленником.

Сергеич, криво усмехнувшись, произнес:

— Как раз ты мне и нужен, жирдяй.

— Мне посрать, че там тебе нужно, — пухлая ладошка шлепнула Сергеича по щеке. — Говори, где моя тачка!?

— Успокойся, барыга. Тачка в поряде. У меня к тебе деловое предложение.

— Деловое предложение? — хохотнул Спаун. — И когда же оно возникло, а? Когда ты меня в багажнике катал?

— Я тебя катал, ты — меня. Считай, в расчете, — Сергеич сплюнул. — Как насчет нового рынка сбыта для твоей травы? Что скажешь, барыга?

— Я тебе не барыга! — поморщился Димон. — Я ботаник, коммерсант, ученый и просто хороший человек. О каком рынке идет речь?

— Эй, Димон, ты чего? — вмешался я. — Он зубы нам заговаривает. Не слушай его. А лучше отойди, я выпущу ему мозги.

— Погоди, Саня! — отмахнулся Спаун. — Надо выслушать его.

— Весь Северо-Запад, — сказал Сергеич. — От Питера до Мурманска. Будем работать оптом. С меня сеть распространения, с тебя товар. Навар — пополам.

— Хо-хо! А с чего это ты переобуться решил? Вчера еще с наркотой воевал, пса своего на меня натравливал, в багажнике возил. Если б не Санек, прикопал бы ты меня уже, поди, а, Сергеич?

— Я многое переосмыслил… в багажнике… — Сергеич склонил голову. — Трава… не наркотик… бухло — зло…

— Не особо убедительно.

— Ладно! Правду скажу! Вы оба знаете, что скоро произойдет. Глобальный Пиздец! Вы там были, я знаю! А мне бабки нужны, много! Я тоже хочу подготовиться.

Признаюсь, меня подкупили эти слова. Я опустил дуло револьвера.

— Сколько сможешь продавать? — спросил тем временем Спаун. — Какие объемы?

— Любые!

— Хм… тогда начнем с одной «Газели» травы в месяц.

— Присылай. Но только траву. Никакой больше наркоты в этом городе не будет!

— Само собой, — ухмыльнулся Спаун. — Только зря ты думаешь, мусор, что я буду давать свой первоклассный товар за просто так, типа на реализацию. Только за бабки.

— Не вопрос, — ощерился Сергеич, — хоть щас могу перевести.

— Как? — спросил я.

— Через мобилу, она в правом кармане. Развяжите руки, я сразу переведу сколько надо.

Мы все переглянулись. Что ж, похоже, не придется тратить драгоценный боеприпас. Лена едва заметно кивнула. Спаун тоже. Вот кто поимеет максимальный выхлоп с этой сделки. Ну, ничего, Саньку по-любому с этого тоже перепадет…

Я убрал револьвер в кобуру и вытащил нож. Подойдя сзади, разрезал стяжки на запястьях пленника. Затем, держа лезвие возле горла, вытащил из кармана Сергеича сотик.

— Если будут какие-то фокусы, тебе не жить, — предупредил я и отдал мобилу.

— Уважаю за паранойю, — сказал Сергеич, — но сейчас она лишняя. Все будет четко. Так сколько переводить?

— Так, ща прикинем… — Спаун задумался. — Газель перевозит килограмм 200 шишек, больше не влезет…Ну, стало быть, восемь лямов за партию.

— Хорошо, — проворчал Сергеич. — Давайте номер карты.

— Бля! — Дима-травник всплеснул ручищами.

— Ну че? — Сергеич посмотрел на него.

— Номер карты своей не помнишь? — спросил я.

— Естественно, я помню номер своей карточки, Саня. Светить его я, конечно, не буду. А левые номера были записаны в телефоне, который раздолбали архаровцы местные. У тебя есть карта, Санек?

— Откуда? Я же на нелегальном положении.

— Блять, вот засада… — запричитал Спаун. — Вот попандос!..

— Так мне че, валить его? — Я снова взялся за рукоять револьвера.

— Нет! — вскричал Димон. — Сейчас мы поедем в банк и обналичим деньги!

— Сейчас ночь, все закрыто, — возразил я, взводя курок.

Сергеич, бесстрашно глядя на ствол, поднялся, отряхнул штаны.

— Предлагаю, — сказал он, — отметить нашу сделку в более козырном месте. Посидим, потрещим, кальян подымим. А утром заедем в банк и обналичим всю сумму.

— Замануха какая-то? — Во мне пробудилась паранойя.

— Какая замануха? — улыбался Сергеич. — Поедем к Вовчику. У него и сауна есть. Ну да, ты же в курсе. И черномазый уже, наверняка, разговорился.

Что-то как-то все подозрительно. Паранойя просто кричала, чтоб я не лез больше в этот капкан. На круглом лице Спауна отражалась эпичнейшая битва: алчность против природной осторожности. Похоже, Сергеичу не избежать моей доброй пули…

В этот момент Леночка шагнула вперед и сказала:

— У меня есть карта. Можно на мою перевести.

— Лена?

— Саша убери свой револьвер. Я не хочу таскаться по вашим притонам.

— Сбербанк? — спросил Сергеич.

— Да. — Лена достала из сумочки пластиковую карту и продиктовала номер.

Сергеич потыкал пальцем в экран, и вскоре айфон моей любимой тренькнул эсэмэской. Лена кивнула. Отлично. Я испытал облегчение. Теперь бабки у нас в руках, и Серый со Спауном теперь никуда не дернутся.

Мы сели в машину и поехали. Сергеич за рулем, Спаун рядом, а мы с Леной и с револьвером сзади. Моя мускулистая ладонь уверенно легла на живот моей ненаглядной, начала поглаживать и… вдруг явственно ощутился толчок. Охренеть! Мой малой здоровается с папкой! Любимая улыбнулась и положила голову на мое прокачанное плечо.

Я задумался, а как мне воспитывать своего пацана? В садик или школу — он однозначно ходить не будет — эти кошмарные заведения сгорят в скором испепеляющем армагеддоне. Буду сам учить малого всему, что нужно для выживания в мире ядерной зимы. Научу охотиться, ставить ловушки на зверя и на двуногую дичь, на мародеров, которые заползут на нашу территорию. Но это уже, когда подрастет, конечно. А как на ноги встанет, буду гонять по физухе, рукопашному и ножевому бою. Года в два начну давать знания по огнестрелу — сборка-разборка-чистка любых видов оружия, стрельба, тактика боя, обустройство позиций и многое, многое другое, что я так хорошо знаю, умею и люблю.

***

Поплутав какое-то время по городу, Крузак остановился в промышленном районе, на территории оптовой базы, безлюдной в этот поздний час. Хорошо, что не у дома Вована, как я опасался. Мне, конечно, интересно, какие сведения вытащили из Бубы Валера с бешеным десантником, но… но вполне вероятно, что чернозадый расскажет, куда Уайт утащил Машу. Или, может, ее уже спасли? Может, она освободилась сама и уже приперлась в дом?

Страх от того, ЧТО грянет, если встретятся Маша и Лена, ледяными пассатижами сжимал мои яйца. Это ни в коем случае не должно произойти. Это будет похлеще всех БП, вместе взятых! Клянусь своей паранойей!

Мы перегрузились в отыскавшийся автомобиль Спауна. Такой же черный, как и у Сергеича, «Крузак-двухсотка». Только без круговой тонировки и с дополнительным аэродинамически-приплюснутым багажником на крыше.

Оставив Лену в прогревающемся салоне, я подошел к негромко обсуждающим детали сделки Сергеичу и Диме-травнику.

— Я пробью для вас зеленый свет до самой Москвы, — говорил Сергеич, — ни один депос не остановит.

— От души, Серый! — хохотнул Спаун, пожимая руку новоиспеченному партнеру. — Все, в понедельник встречай «Газель» с бошками. Груз будет замаскирован в мешки с кормом для попугайчиков. Все данные на водилу, тачку и номер накладной скину тебе во «ВКонтакте», дорогой друг.

— Хорошо, дорогой друг, — ответил Сергеич, любезно улыбаясь, — удачной вам дороги.

Я тоже протянул руку и сказал:

— Прости меня за то, что разбил кувшин об твою голову.

— Да ничего, Санек, бывает. Я сам по молодости быковал бывало, на людей кидался, кто не так посмотрит на мою бабу. Удар хороший. Зла не держу. А над предложением моим подумай крепко.

— Подумаю.

— И это… — Сергеич жестко стиснул мою ладонь.

— Чего? — не понял я.

— Следи за своими бабами, Саня. Все проблемы у тебя из-за них.

— Да пошел ты! — Мне удалось вырвать руку.

— Увидимся, Санек! — Сергеич усмехнулся, явно выпрашивая пулю промеж глаз.

Но я сдержался, чтобы не растревожить Леночку.

— Давай, до свидания!

Я запрыгнул на заднее сидение, к Лене под теплый бочок и захлопнул дверь. Через секунду машину качнуло — туша Спауна втиснулась в пространство между рулем и сидушкой. Махнув на прощание Сергеичу, он дал по газам. Депрессивные пейзажи промзоны плыли за окном, сменяясь освещенными проспектами Северной Столицы. Тяжелое напряжение этого бесконечного дня отпускало. Теперь все будет хорошо.

***

— Что значит «за своими бабами»? — спросила вдруг Лена.

Я оцепенел.

— В смысле, дорогая? О чем ты? — решил уйти в несознанку я, съехать на дурачка, так сказать.

— Почему Сергей Сергеевич сказал: «следи за своими бабами, Санек»?! Я все слышала!

— Да я не знаю… наверно, фигура речи такая…

— Фигура речи! С бабами! Ты что, мне изменял?! Уже успел завести каких-то шлюх, да?!

— Да нет у меня никаких шлюх! — воскликнул я. — Только ты, дорогая.

Но в глазах Лены сверкали зеленые молнии, готовые разразиться чудовищным торнадо. Мне стало страшно… очень, очень страшно.

Глава 24

Короче говоря, мне пришлось затратить колоссальные усилия, чтобы спасти пошатнувшуюся репутацию и сохранить в целости свои звонкие яички. В ход были пущены: тактическая смекалка выживальщика, проснувшийся в критическую минуту ораторский талант, актерское мастерство и, конечно, мое уникальное природное обаяние, всегда безотказно действующее на представительниц прекрасного пола. Не знаю только, хорошо это или плохо.

Мы так увлеклись перепалкой, что я не сразу заметил, как машина свернула к обочине и остановилась. Спаун развернулся и с добродушной улыбкой буравил нас своими хитрыми мутноватыми гляделками. Даже Лена недоуменно заткнулась. Толстяк все так же продолжал смотреть то на нее, то на меня, явно что-то выжидая.

— Что? — не выдержал я.

— Почему мы не едем? — спросила Лена.

Не ответив, но продолжая улыбаться, Спаун повернул голову куда-то в сторону.

Я проследил за его взглядом. Оказывается, мы остановились возле оранжево-зеленой вывески «Сбербанк». За прозрачным стеклом горел свет, и выстроились вдоль стен ряды зеленых банкоматов.

— Зачем ты сюда приехал? — задал глупый вопрос я.

— Чтобы снять деньги, — подтвердил мои догадки Спаун.

— Какие такие деньги, Димон?

— Которые Сергеич перевел этой прекрасной даме. Восемь миллионов рублей.

— Ммм… но ведь мы, типа, в расчете?

Лицо Спауна еще больше расплылось в улыбке.

— Александр, дорогой, с чего же это ты так решил?

— С того, дорогой Димон, — в тон ему ответил я, — что сейчас я отдаю тебе этот чемодан с шишками. Как же я заколебался его таскать. С меня еще будет пятьсот косарей. Но думаю, у меня наберется такая сумма.

Я похлопал по рюкзаку, туго набитому вовановским баблом.

— Хотя нет. Считай, мы округлили сумму до восьми. Считай это комиссией за новый рынок сбыта.

Спаун поднял брови и удивленно захлопал глазами. Да! Лена, поди, оценила мой переговорный талант. Я только что сделал нашу семью богаче на полляма.

— Нет, Саня, так дела не делаются, — спокойно сказал Спаун. — Мы ведь договорились. Надо слово держать. Свое ты получишь, когда приедем в Москву.

— Да какая тебе разница? От перестановки слагаемых сумма не меняется.

— Я уже много лет взял для себя одно правило, и оно еще ни разу не подводило. Никогда не смешивай финансовые потоки. Ни личные, ни рабочие, никакие. А те восемь лямов — это моя сделка, мой бизнес, к нему ты не имеешь никакого отношения. Неужели, Санек, ты хочешь обмануть старого друга во второй раз?

— В смысле обмануть?

— Как тогда с патронами… — Спаун улыбался, но взгляд оставался холодным, он давил, как могильная плита и в тоже время, будто гипнотизировал.

Конечно, можно было сразу решить проблему. Достать револьвер, вышибить жирдяю мозги и свалить с Леной строить счастливое будущее в новом Схроне… Однако, я глубоко вздохнул и не стал этого делать. Более того, мне стало стыдно. Видать, предводитель веганистых сектантов как-то повоздействовал на мою психику, иначе откуда бы взяться этому дурацкому чувству? К тому же снова эти намеки. Выходит, Спаун умеет перемещаться во времени? Надо обязательно раскрыть этот секрет.

Я посмотрел на Ленусика и сказал:

— Дорогая, надо сходить до банкомата и снять кэш.

— Нет, — ледяным тоном произнесла она и гордо выпрямила голову. — Мы ничего снимать не будем.

— Блин, ты чего? Неудобняк же реальный.

— Нет!

— Ну, Лена…

— Что «Лена», что «Лена»? А ты не думал, что мне может быть страшно. Я этого типа впервые вижу. А тебя во второй! Где гарантия, что вы с ним меня в лесу не закопаете, когда получите денежки?! Если не думаешь обо мне, то подумай хотя бы о ребенке. Я должна быть уверена. Ничего не знаю, пусть сперва привезет нас в Москву!

Я посмотрел на Спауна и развел руками. Видишь, мол, какая хрень… Тот сделал «рука-лицо» и, отвернувшись, молчал некоторое время.

— Ну как скажете, голубки, — сказал он, наконец, — в Москву, так в Москву.

Машина плавно тронулась и понеслась по ночному городу.

***

Хоть меня и грызла паранойя по поводу Сергеича (по-любому ведь он мог устроить гадость), но из Питера выбрались без проблем и вскоре уже мчались по шоссе. Лена спала на заднем сидении, укрытая моей тактической курткой, а я перебрался вперед и уже собирался расспросить как следует Диму-травника о путешествиях во времени. Что это вообще такое — бред или правда?.. Но мы снова остановились. На этот раз на заправке «Лукойл».

Да, правильно. Надо заправиться перед суровой дальней поездкой. Спаун, однако, выходить из машины не стал, а лишь вопросительно уставился на меня.

— Что? — спросил я. — Хочешь сказать, я должен идти заправлять что ли?

— Абсолютно верно, — важно ответил Спаун и добавил: — У вас же все мои деньги.

— Ладно. — Я вытащил из рюкзака пачку пятисоток и выпрыгнул из тачки.

— Дизель. До полного! — крикнул вслед ушлый толстяк.

Открыв лючок и крышку бака, я чуть не вставил револьвер в горловину, как долбоеб-наркоман Павлик из одноименного сериала. «Валера, пришло твое время!» Усмехнувшись, я накинул маскхалат, чтобы не светить стволом и пошагал в павильон. Беспокоился напрасно, внутри не обнаружилось ни ментов, ни охраны. Только две миловидные девушки-кассирши.

— Здравствуйте! Проходите на эту кассу, — одарила чарующей улыбкой кареглазая няшная блонди. Марина — прочел я на бейджике, прикрепленном на левой сиське. Ну, то есть, на ткани, которая эти сиськи капец как притягательно обтягивала.

— Здравствуйте. На пятую, дизель, до полного, — хрипло произнес я.

Блин, о чем я думаю? Какие сиськи? У меня ведь теперь есть Лена. А так бы, конечно, постарался распространить свои могучие гены. Этот район, возможно, не пострадает от ядерной бомбежки.

— Пятая колонка, дизельное топливо, полный бак. Машина заправляется. Что-то еще желаете? — сексуально ворковала Марина.

Моя ухмылка могла многое сказать о моих желаниях, однако разум возобладал над порывами организма, и я вежливо ответил:

— Нет, спасибо… — мой взгляд упал на витрину с грилем. — Хотя нет! То есть да! Желаю! Три пиццы, пожалуйста, пять хот-догов… Нет, шесть! Кока-колу и сигареты «винстон синий».

Обе девки стали шуршать над моим заказом, а я похуистично глядеть на их попки, сердцем всецело оставаясь со своей рыжей лапулей. Наконец, все приготовилось.

— С вас семь тысяч восемьсот восемьдесят семь рублей, — сказала цыпа. — Есть накопительная карта?

— Нету.

— Желаете приобрести?

— Нет, спасибо.

Несколько охренев от суммы, я отсчитал деньги. Да, тачку не выгодно держать ни до БП, ни тем более уж после. Тем более такую прожорливую.

— До свидания! Хорошего вам пути!

— Спасибо, до свидания.

Вернувшись к машине, я закинул внутрь пакеты и коробки с хавчиком, затем поставил на место заправочный пистолет, задраил лючок и забрался в салон. Оказывается, Лена уже проснулась. Меня встретил ее заливистый смех — Спаун рассказывал какую-то историю.

— Че ржете? — спросил я.

— Да так, анекдот рассказал, — ответил Димон.

— Погнали.

— Погнали. — Он вырулил со стоянки.

Я обернулся назад:

— Ну что, дорогая, ты выспалась уже?

— Я почувствовала, что мы не едем и проснулась, — ответила Лена.

— Ну, и отлично, давайте тогда похаваем.

— Давай! Ой, а что ты купил?

— Пиццу, хот-доги… — я передал ей еще теплую стряпню.

— Ммм… как вкусно! Ты такой молодец, Сашенька! — тепло произнесла она.

От этих слов я словил приход, покруче, чем от кокаина.

— Эй, вы чо там, едите? — заволновался Спаун. — А мне? А я?

— Да я на всех взял, не переживай.

— Блеать, а чо так мало взял? Я же не наемся. Тут дальше кафешка будет классная, думал, там перекусим…

— Ну, как хочешь, нам с Леной больше достанется.

— Да щас! Не дождетесь! — Дима-травник тут же свернул на обочину, забрал у меня одну пиццу и в два счета с нею расправился. Затем так же быстро исчезли хот-доги.

— Красава, Санек, ваще красава! — Он запил все колой и смачно рыгнул.

— Фу! — тут же подала голос Лена.

— Это благородная отрыжка, — усмехнулся Спаун, трогаясь с места.

— Это по-свински!

— Я всегда так делаю, чтобы выразить почтение вкусной еде. Если человек утверждает, что он никогда не пукает и у него не бывает отрыжки, держитесь подальше от него, он скоро взорвется к херам!

К моему удивлению Лена принялась заливисто хохотать. Мне тоже хотелось рассказать какой-нибудь анекдот, но чем сильнее я старался вспомнить, тем с большей скоростью эти гребаные анеки ускользали из моей памяти.

Ну ладно, настало время обо всем расспросить Спауна….

— Димон, расскажи лучше о перемещениях во… — начал я.

— Санек! Давай об этом потом побазарим! — громко перебил он, покосившись в сторону Лены. — Лучше я вам еще один анекдот расскажу. Слушайте, короче! Идет растаман по улице и тащит за собой длинную веревку, метров 30. Она всем мешает. К нему подходит мент и говорит: «Ты чего за собой веревку тащишь?» Растаман отвечает: «А что, мне ее перед собой толкать?» Уаха-ха-ха!

Лену просто разорвало от смеха, хотя я и не заметил что-то особо смешное. Веревку надо сматывать в тактический моток, всегда так делаю. А не таскать или толкать.

Не переставая травить очередную байку, Спаун лихо обогнал колонну фур, но вместо испуганного писка сзади раздался очередной взрыв хохота. Блин, да что за хрень? Почему не могу вспомнить ни одного анекдота? Я решил не парить себе голову, доел хот-дог и вернулся к своему привычному занятию — осмотру окрестностей на предмет неожиданной опасности или погони. Хвоста, вроде, нет. Это успокоило меня на какое-то время.

И в этот момент из придорожных зарослей выскочил проворный, как шакал, дэпээсник. Я, естественно, напрягся. Блин, да там дофига мусоров. Облава? Что ж я, дебил, так и не собрал АК? Лежит же в рюкзаке… Спаун искоса посмотрел на меня и свернул к обочине.

— Только пушку не доставай, Саня, — сказал он, будто прочитав мои мысли.

— А если?..

— Блин, мамочки, что щас будет? — пропищала с заднего ряда Леночка.

— Все рОвно будет, — веско произнес Димон и протянул подошедшему мусору документы.

Хмурый гаец, едва взглянув на них, тут же переменился в лице, вытянулся по струнке и, отдав честь, залепетал:

— Простите, извините, уважаемый! Не разглядел номера, вам бы их протереть, а то тормозить будут…

— Так ты сам протри, родной, — хохотнул Спаун.

— Да, конечно! Сейчас!

Продавец полосатых палок умчался к своим, но вскоре вернулся с тряпкой и принялся усердно пидорить номера.

— Счастливого пути! — взмахнул рукой мусор. — Я вам еще и фары почистил!

Спаун, не ответив, топнул в пол и вырулил на трассу.

— Нормально, — сказал я. — Не обманул, значит, Сергеич с «зеленым светом».

***

К вечеру мы так и не добрались до распрекрасного города Москва. Где-то через час после встречи с мусорами завернули в расхваливаемую Димоном кафэху. В принципе, он не соврал. Место и в самом деле было неплохое. Чисто, везде скатерти, приятная музыка. Даже аквариум с рыбками там наличествовал.

Всего за косарь мы обожрались так, что еле встали из-за стола. Пока Лена ходила в туалет, я купил себе пивка, чтобы ехать было веселее. Буду пить, когда ненаглядная заснет, чтобы не ворчала опять.

В пути мы останавливались еще неоднократно. Лена постоянно просилась в туалет, что не удивительно в ее положении. Впрочем, пиво и мне не давало спокойно насладиться поездкой. Хотя, конечно, я наслаждался. Болтал со Спауном обо всякой ерунде, смотрел на проплывающие за окном леса, поля и деревни. Много думал. В основном, о новом Схроне. Скоро у меня будет Схрон. Скоро родится сын. Получается, отныне я не просто выживальщик, а глава семьи. Родоначальник своего могучего клана. Надо будет запасти снаряги, еды, оружия в разы больше, с учетом малОго.

В конце концов, мы свернули на лесную дорогу и остановились возле гостиницы для автомобилистов, уютно расположенной среди соснового бора. Спаун сказал, что и здесь он останавливался неоднократно, и что это достойное место, а не какой-то засраный клоповник.

Что ж, хорошо. Мне не терпелось отправиться в кроватку с Ленусиком, прижаться к ее горячим упругим сиськам. Однако, несмотря на тягу, мы сначала сняли номера. Нам двухместный с огромной кроватью. Спаун тоже заказал двухместный, ибо в одиночную кровать его туша просто бы не поместилась. Опять за все платил я, кстати.

Потом славно отужинали. Лена налегала в основном на салаты и десерт, а мы со Спауном заказали по двойной порции пельменей и стали следить по телеку за игрой в ногомяч. Кто против кого, я не очень вникал, просто глаз отвык от движущихся картинок и спокойной обстановки. Естественно, стал залипать.

Снаружи послышался звук подъезжающей машины. Я тут же пришел в боевой режим, но это всего лишь фура припарковалась. В помещение зашли пара мужиков, типичных дальнобоев. Я облегченно отпустил рукоять револьвера. Один из мужиков, кстати, чем-то напоминал Путина, только помоложе малость.

— Смотрите, Путин приехал, — шепнул я.

— Да не, не похож, я с ним два раза за руку здоровался, — отмахнулся Спаун.

— А я уже хочу спать, — сказала Леночка. — Саша, пойдем.

Наконец-то! Я прямо весь обрадовался.

— Конечно! — Я стал подниматься. — Ладно, Димон, давай, до завтра!

— Погоди, Санек, — сказал Спаун. — Надо кое-что обсудить.

— Может завтра?

— Лучше сегодня. Ты же понимаешь, о чем я?

— Все, я пошла спать! — Лена обиженно надула губы. — А вы обсуждайте тут свои делишки хоть до утра.

— Лена!.. — крикнул я вслед, но она уже свалила в номер.

— Забей, Санек. — Спаун хитро подмигнул. — Этот разговор не для ее ушей.

Глава 25

С вальяжностью моржа, выбирающегося на льдину Спаун начал подниматься из-за стола, попутно закидывая в пасть остатки пельменей. С моей тарелки. Обычно я не позволял такой наглости, но в эту минуту я позабыл обо всем. Даже о долгожданных обнимашках с Ленусиком. Сейчас этот жирдяй раскроет мне тайну путешествий во времени, а я смогу вернуться в Схрон и все исправить. Грохнуть Уайта в первую очередь.

Хотя, стоп! Гребанный полковник ведь тоже как-то метнулся в прошлое. Значит, он тоже владеет секретом, и убить его будет нифига не просто. Тогда я нырну назад во времени, приеду в Америку, разыщу мелкого Уайта и завалю. Точняк.

Спаун прервал мои тактические размышления зычным:

— Пойдем!

— Куда?

— В тачку.

— Ты че, собрался уезжать? — опешил я. — Без Лены?

Димон закатил глаза и ответил:

— Не сцы, страдалец. Никто никуда не едет. У меня от езды уже срака отпадывает. — И понизив голос: — Просто пришло время протестировать наш космический продукт. Заодно и поговорим. Я вижу, тебя просто разрывает от нетерпения.

— Ну, хорошо. — Я еще раз поглядел в сторону коридора.

Где-то там сейчас Лена… ждет меня. Ей, наверно, грустно и одиноко… Ладно. Отставить страдания. Временно. Надеюсь, ничего с ней не случится за время моего отсутствия, которое скоро будет искуплено моей яростной лаской и любовью.

Стиснув зубы и с неимоверным усилием своей прокачанной воли, я, могучий Санек, повернулся и зашагал вслед за Спауном.

Выйдя из здания кафешки, мы решили выкурить по сигарете, что после столь сытного ужина всегда по кайфу. На улице морозно. Я натянул капюшон и принялся пускать дым, любуясь высыпавшими звездами, как вдруг Спаун отвлек меня коварным вопросом:

— Кстати, Санек, ты когда успел-то подцепить эту мартышку?

— Ты давай, как-то полегче, блин. — Я нахмурился. — Ты про Лену что ли?

— Ага. Про эту рыжую беременную шалаву, блеать.

— Я же сказал! — Моя мускулистая ладонь упала на рукоять револьвера. — Не смей ее так называть. Лена — моя девушка! И она не шалава! Про это что ли побазарить хотел? Да нахуй мне такие гнилые базары! Это значит не «предназначено для ее ушей» ты, жирный ублюдок?! Да как ты смеешь такое вообще говорить?

— Огорчаешь ты меня, Санек, — Димон хохотнул. — Не знал, что ты так пиздозависим, не знал…

Я хотел ответить, но запнулся, потому что вспомнил, как шаман Витег давным-давно говорил практически те же слова. Выходит, моя пиздозависимость, эта коварная напасть снова вернулась? Но как такое может быть? Ведь мы провели обряд. Хм… да, но шаманское лечение проходило в будущем, а теперь я в прошлом. Это что же, придется снова ехать в Карелию, разыскивать Витега, все проделывать заново? Похоже, что да — придется. Ради нашей с Леной счастливой семейной жизни. Я поставил очередную пометку в своем воображаемом списке дел.

— Не зли меня, Димон, — процедил я. — Пошли в тачилу, а то я щас тут яйца отморожу. А они мне еще понадобятся.

— Зачем? — удивился Спаун. — У тебя они есть разве? Что-то я сомневаюсь.

— Есть! Основать свою династию, продолжить род. Мои яйца — это стратегический продукт, который спасет человечество от вымирания. Пока ты втираешь дичь своим сектантам, я буду во главе сильного клана, окруженный любящими детьми и внуками!

— Извини, конечно, но звучит, как бред.

— Почему?!

— Какая тебе разница, что останется после тебя в этом сраном мире?

— Мои мощные гены…

— Твои гены, — перебил меня Спаун, — ничем по сути не отличаются от генов остальных. Все люди на этой планете родственники, знаешь ли. А плодить детей — это чисто бабский инстинкт. Гордый носитель яиц должен думать о другом.

— О чем?

— О высоком.

Жирдяй опять самодовольно ухмыльнулся и пустил кольцо дыма. Мне хотелось отпиздить этого скота, который попросту топтал мои святые мечты. Но я сдерживался. Не сейчас. Нужно узнать еще многое. Улыбнувшись, я покивал Спауну и зачебонил сигарету.

Мы пересекли безлюдную освещенную прожекторами парковку и уселись в машину.

Димон достал из подлокотника резную трубку, которую я уже где-то видел. Где-то… но где? Заметив нетерпеливый взгляд Спауна, я открыл чемодан. От одного только запаха неземных райских садов закружилась голова. Толстые пальцы стали отщипывать сахарные соцветия и трамбовать в жерло своей трубки.

— Осторожнее, — предупредил я, — они адски мощные.

— Да уж надеюсь, — с ухмылкой ответил Спаун и немедленно щелкнул зажигалкой.

Я стал смотреть, как он затягивается и слегка прифигел. Этот слон становился все толше и толше. Хотя куда уж там. Дима-травник надувался этаким скользким гандоном, пока не втянул все содержимое трубки. Лишь после этого, приспустив окно, выдохнул. Дымом заволокло полстоянки. Этому мега-облаку позавидовал бы любой ЦБК, засирающий окрестности кислотными выхлопами.

Блин… да где ж я видел трубку? Мой параноидальный мозг поднатужился и через секунду выдал информацию. Ну конечно же! Это было в постъядерной Кандалакше, когда мы со Шнуром убегали от пендосов, но попали в засаду веганов. После этого Белый Брахма предательски дунул в меня как раз из этой трубки, после чего я погрузился в летаргию и угодил в деревянный макинтош. Н-да…

Уснувшая было в глубинах мозжечка паранойя пробудилась и стала грызть мои извилины сотнями острозубых змей-мыслей. Блин, ладно, чего это я загнался из-за вонючей трубки? Я ведь еще даже не покурил космический дым. Наверно, выхлопом зацепило. Стопудово.

Да, в прошлый раз меня сдали, но это была политика. А сейчас какой смысл меня сдавать? Да и кому? Может федералам? Или пендосам? А может снова Пахомычу? Этому старому пидорасу лучше не попадаться. Он ведь будет спрашивать про свою наглухо ебанутую внучку. Или чего доброго крестный отец Кандалакши и всего Севера уже спас Машу, и они вместе будут меня терзать.

Пусть идут они все нахуй!

Пока со мной верный револьвер, хрен они меня возьмут! Главное, не курить из трубки. И не дышать, если на меня пыхнет. О, у меня же есть…

Только достав из подсумка и натянув на свое волевое лицо олдовый противогаз, я почувствовал облегчение. Паранойя приутихла.

А Спауна, тем временем, некисло так нахлобучило. Он сидел, вцепившись в руль, с лицом, полным охуевания.

— Эй, Димон, ты как? — Я крепко двинул кулаком в жирную бочину. — Але, ты меня слышишь? Я же говорил, они, сука, термоядерные.

— Блеать, Санек, хватит меня дубасить! — воскликнул Спаун. — Не мешай мне!

— А чем ты занят?

— Дегустацией! Изучаю молекулярную структуру!

— Фигасе, ходячий хромотограф из сала, — заржал я. — Да ты просто накурился, Димон. Давай, заканчивай гнать.

— Ты откуда знаешь такие слова, Санек? — удивился он.

— Прочитал в интернете. Когда еще готовился к БП в первый раз, то хотел изучить химию, чтобы синтезировать различные лекарства.

— Ничего себе. Так ты шаришь в химии?

— Да начал изучать, но быстро понял, что это пиздец. Адская наука. И оборудование хрен где достанешь, особенно гребанный хромотограф. Его просто так не купишь. И спиздить не реально.

— Понимаю, понимаю, — покивал Спаун. — А чего это ты в противогазе?

— Мера предосторожности.

— А как ты будешь курить?

— Я не буду, — ответил я. — Лене не понравится, если я приду в неадекватном состоянии.

— Нет, Санек, ты должен причаститься священным дыханием великого растения Силы!

— Давай вот без этой сектантской мути! Мы хотели поговорить о делах.

— Верно. О делах. — Жирные сардельки принялись набивать трубку. — Но как мы будем говорить о делах, если мы не на одной волне? Мы просто друг друга не поймем. Я же вижу, ты на измене, а тебе надо расслабиться, Санек. Держи.

— Ага. Чтоб потом в гробу очнуться или в багажнике? — включил паранойю я. — Ты там наверно подсыпал что-то в трубку. Прямо не можешь, как тебе надо, чтобы я покурил.

— Успокойся, Санек. Я же в тот раз просто пошутил над тобой. Ты разве не развеселился тогда?

— Да вот нихуя не смешно было. Давай я тебя закопаю, и посмотрим, как ты будешь веселиться.

— Извини, Санек, я просто хотел проучить тебя за кидалово с патронами.

— Ладно, проехали, — проворчал я. — Давай уже сюда свою трубку.

Взяв в руки, я внимательно осмотрел резной девайс на предмет скрытых отделений, где мог притаиться нервно-паралитический газ или какая-нибудь вышибающая мозги дрянь. Однако ничего подозрительного мой наметанный взгляд не обнаружил. Может и вправду он не пиздит? А я веду себя, как параноидальный дурак.

Ладно, пыхнем. Но только совсем чуть-чуть. Мой накачанный палец крутанул колесо зажигалки. Бойкие искры воспламенили газ, бошки в трубке сразу подрумянились и затрещали знакомыми мини-фейрверками. Свежесть межгалактических пространств хлынула в легкие.

Еще не успел выдохнуть, а уже появилось ощущение невесомости. Почему-то пришла дурацкая мысль — а если бы я писал книгу, то нужно ли писать про свои накачанные пальцы? Обязательно ведь какой-нибудь дотошный читатель напишет коммент, как это, мол, Санек накачал свои пальцы? Конечно же, с помощью эспандера и отжиманий на пальцах.

Я, наконец, выдохнул. Капец, как меня унесло. Но в то же время я ощущал облегчение, потому-что паранойя пропала из моей головы. Вышла прогуляться. Разум погрузился в покой и умиротворение.

Отдал трубочку Спауну. Тот посмотрел на меня и опять одной чудовищной затяжкой втянул почти полную трубку.

— Гы-гы-гы… ну вот, Санек, теперь мы на одной волне. Теперь можно и поговорить.

***

Спустя час, я стоял на пороге нашего с Леной номера, а мои легкие раздирал протяжный крик боли и отчаяния. Почему я не прислушался к своей паранойе? Она же никогда не подводила! Зачем я сделал эту проклятую затяжку?! Как же теперь быть? Как жить дальше? Ведь это я виноват! Проклятье!

Я стоял, смотрел на пустой номер и не мог понять: «Куда же подевалась моя любимая?!» А что произошло за этот час, я расскажу в следующей главе.

Глава 26

Часом ранее

А начиналось все вполне мирно. Мы сидели в теплой машине, из колонок ревел хриплый голос Шнура. Прикольно, оказывается, Спаун тоже слушает моего любимого исполнителя. Ничто, как говорится, не предвещало херни. Я собирался расспросить толстяка, но вот о чем конкретно, совершенно вылетело из моей папки с файлами. О чем-то мы должны были поговорить… проклятая трава… Димон меня позвал, но зачем? Что-то про Лену… про моего Ленусика! Наверно, ему интересна история наших отношений?

Перед глазами тут же вспыхнула наша лавстори. Я принялся сбивчиво пересказывать ее Спауну. Тот не перебивал, по новой набивая трубку, кивал, улыбался да задавал наводящие вопросы. В конце я с гордостью поведал о том, что скоро стану отцом новой расы, моей, суровой расы. И что мы будем жить в Схроне. Превратим его в подземный оплот выживания.

— Давай, Димон, будешь крестным моему малому? — предложил я.

— Говно-вопрос! — хмыкнул Спаун. — Я даже обряд могу провести. В индийском стиле.

Какой все-таки хороший у меня друг. Зря считал его ушлым мерзавцем.

— Думаю, это лишнее, — я заржал. — Думаю, Лена не оценит эту сектантскую чепуху. Она не такая. Она у меня православная, вроде.

— Охо-хо-хо! — Пузо Белого Брахмы затряслось мелкой дрожью, как туша кашалота под ударами мощных электрошокеров. — Православная! Аха-ха-ха! Да эта шлю… прости, Санек… эта твоя телка — реально ведьма. Отвечаю.

— Да ты гонишь.

— Я гоню? Да я таких на раз вычисляю. По глазам их, блять, бесстыжим. Не удивлюсь, если она опоила тебя, — Спаун зыркнул исподлобья. — Тайно.

— В каком смысле? Чем опоила?

— Известно чем! — Спаун снова затянулся. Подождал полминуты. Выдохнул. — Менстры в хавчик твой добавляла, как пить дать.

— Чего?!

— Все ведьмы так делают, чтоб привязать к себе лошка типа тебя, друг мой. Ведьмы — они ведь с природой связаны, силу черпают из стихий, из животных, из людей. И тебя высосет, вот увидишь.

— Хуйня это все, — возразил я, а у самого аж яйца покрылись холодной испариной. — Лена — не ведьма. Она — мать моего будущего ребенка!

— Мне нравится твой незамутненный оптимизм.

— А мне не нравится то, что ты говоришь про Лену!

— Ты сам начал про нее рассказывать, бро. А я просто высказал дружеское мнение. Ладно, не бери в голову, я пошутил.

— Да все нормально, Димон. Ну все, поговорили? Думаю, мне пора двигаться к Леночке. Извини, друже. Ты же знаешь, ей нельзя волноваться. У нас будет ребенок.

— Да знаю, знаю! — замахал руками Спаун. — Ты уже пятьсот раз рассказал про этого ребенка. Мы хотели поговорить о делах наших земных…

Револьверной пулей мне в голову врезались воспоминания.

— Точно! — заорал я. — Путешествия во времени! А ну рассказывай, как так получилось, блять, что я оказался в прошлом?

— Хо-хо… тут может быть много разных версий.

— Каких?

— Самая вероятная это то, что ты пиздишь.

— Это правда! В смысле, я не пизжу!

— Знаю, Санек. Я же сказал, это не единственный вариант. Но я бы ни за что не поверил, если бы сам не прошел через это…

— И не отправлял сюда своих поехавших веганов, — подъебнул я.

— В интересах дела, — вздохнул Спаун, затем лукаво подмигнул. — Есть у меня к тебе одно интересное предложение…

— Э, не-е-ет. Даже слушать не хочу никаких предложений, пока не расскажешь свой секрет!

— Хорошо, расскажу. Но мой способ перемещения доступен только мне. В общем, слушай…

История Спауна

Познакомился с коноплей маленький Дима в три года. Матушка поехала отдыхать на юг, к матери в Мариуполь, а отец стал брать его к себе на работу, потому что оставлять сына было не с кем, место в яслях еще не дали.

Батю будущий Брахма запомнил, как крупного, жизнерадостного мужчину в очках и с аккуратной «чеховской» бородкой. Он был профессором и заведовал кафедрой в Институте Коноплеводства СССР. Вместе с другими научными сотрудниками отец выводил новые сорта конопли для нужд народного хозяйства.

Маленький Дима мог часами слушать батю, так он увлекательно рассказывал об этом чудо-растении.

— Ты только представь, сын, — говорил он, ведя Диму за руку через огромные институтские оранжереи, — когда-нибудь человечество поумнеет и перейдет к экологически чистым технологиям. И в основе нового промышленного и экономического уклада будет, несомненно, каннабис! Один гектар, засеянный коноплей, дает в четыре раза больше целлюлозы, чем гектар леса! Представляешь, сынок, сколько деревьев мы спасаем, засеивая целину техническими, специально выведенными для нашего климата сортами? В этом наш институт достиг больших успехов. Наша конопля вызревает даже в условиях крайнего севера! Сотрудники опытного хозяйства под Архангельском, а также в Карелии, близ Кандалакши, блестяще это доказали!

Дима кивал, раскрыв рот, хотя и не понимал половины слов. Понимал главное — его отец настоящий герой. И когда он вырастет, станет не каким-то пожарным или космонавтом, а как батя — великим коноплеведом!

— Но бумажное производство — это еще не все! — распалялся отец. — Биотопливо вместо нефтепродуктов! А текстильная промышленность? Одежда из конопляной ткани в разы прочнее, дешевле и долговечней, чем из хлопка, производство которого губит экосистемы наших южных республик! А канаты и веревки, которые не разъедает и морская соль? А масла? А семечки, из которых можно сварить вкусную и питательную, богатую аминокислотами кашу? Мы накормим, оденем и обогреем все человечество!

Отец понизил голос:

— Жаль, эти чертовы идиоты из политбюро не понимают всю важность нашего дела. Они думают, что лучше продавать нефть, лес и другие ресурсы за рубеж. Будто не понимают, что ресурсы не бесконечны. Помяни мое слово, через полвека наши потомки будут кусать локти, если наше «дорогое» государство не одумается! Во всем виноват недоумок Хрущев. Пошел на поводу у западных капиталистических магнатов, которые, лоббируя свои интересы, душат, душат нашу юную конопляную науку! Болван Хрущев внес коноплю в список наркотических веществ. Теперь это великое растение, это спасение человечества, стоит в одном ряду с героином, кокаином и морфием. А ведь медицинский потенциал каннабиса поистине колоссален! Невероятно колоссален, сын мой! Но мы не можем на официальном уровне изучать эти удивительные свойства. А могли бы спасти тысячи, да что там — миллионы! — людей, страдающих от рака, эпилепсии, болезни Альцгеймера и множества других, которые мы еще не знаем. Вот в чем трагедия, мой дорогой сын! Настоящая трагедия…

В общем, времени с отцом Дима проводил преизрядно. Вместо дурацких игрушек он помогал отцу ухаживать за образцами конопли. Оранжереи казались ему садами из какого-то мультика. Юный ботаник поливал, удобрял, подрезал подсохшую листву, выставлял свет нужного спектра. Настоящим чудом казалось, когда из невзрачного коричневого семечка вырастало раскидистое полное жизни дерево.

***

Четвертый Новый Год своей жизни Дима встречал с отцом и его коллегами в институте, потому что каждую зиму матушка уезжала в деревню к родственникам.

— Папа, а де нася елоська? — спросил малыш, когда они приехали в институт.

Батя только рассмеялся. Затем выбрал самый раскидистый куст конопли, принес лесенку, и они вместе принялись наряжать его новогодней мишурой, шариками, гирляндами. На самое верхнее, плотное соцветие, которое, Дима уже знал, называлось «шишка», батя осторожно водрузил красную пластмассовую звезду.

Коллеги, бородатые, патлатые дяденьки принесли в оранжерею стол. Кто-то включил маленький черно-белый телевизор с антеннкой. На первом канале шло глупое кино про дядьку, который, как сказал папа, перебрал этанола, и попал не в свою квартиру, а к какой-то белобрысой старой тетке.

Диме это было не интересно. Из передач он любил только «В мире животных» и «Спокойной ночи, малыши». Особенно ему нравился Хрюша, потому что он был веселый и всегда шутил над скучными Степашкой, Филей и дурочкой Каркушей.

Дима носился под столом, на котором дяденьки расставляли салаты, фрукты, нарезку из колбасы, сыра, селедки. Все это он ловко тырил и, смеясь, поедал под столом. Когда в центре стола начали водружать непонятную штуковину из стекла и трубок, малыш вылез.

— Пап, а сьто это такое? — показал он пальцем на хитросплетенье колб и трубочек.

— Научное оборудование, — объяснил отец, наливая внутрь этой штуки воду из графина.

— А засем? Сьтоли опыт будесь пловодить? — развел руками ребенок.

Коллеги отца рассмеялись, тряся бородами.

— Именно так, сын мой. — Батя потрепал его светленькие вихры. — Именно так.

Все уселись за стол. Диме наложили «зимний» салат и налили яблочный сок в красивый хрустальный бокал.

— Ну что, коллеги, приступим? — Батя поверх очков обвел взглядом научных сотрудников.

Раздалось дружное:

— Да, Петр Поликарпович! Конечно!

— Аркадий, засыпай образец номер… — отец открыл записную книжку, полистал, — …образец номер 4/20-Ы-228.

Бородач в свитере с оленями поставил на стол банку из-под огурцов. Внутри, как заметил Дима, лежали шишки. Аркадий, придирчиво выбрав ту, что покрупнее, и покрошил ее в специальный приемник на стеклянной штуке. Все взяли в руки трубки, подсоединенные шлангами к научному оборудованию.

— А мне? — удивился Дима, потому что ему не дали трубку.

— Нет. Ты еще не готов, сын, — строго ответил отец.

— Но я тозе хосю!

— Тебе рано, Дмитрий.

— Посему? — Малыш надулся.

— С какого возраста нужно вводить азотную подкормку растению конопли? — неожиданно спросил батя.

— Ты се не знаесь? — опешил пацан. — Со втолой недели!

— Молодец, — с гордостью ответил отец. — Все правильно. Тебя проверяю. А почему нельзя раньше удобрять?

— Ластиська мозет полусить этот… как его… пеледозь! И погибнуть!

— Да, именно так. — Батя поднял указательный палец. — Так вот, насчет людей действует похожий принцип. Что-то мы можем употреблять в любом возрасте, а что-то не надо. Понял?

— Дя… — Дима и в самом деле все понял, но ему было немного обидно за то, что не разрешили участвовать в эксперименте.

Когда фильм закончился, на экране появились часы, раздались звонкие удары. Ученые оживились, а отец нажал кнопку. Внутри стеклянного устройства что-то жужжало, бегали проворные искры, в колбах бурлила вода. Дима с восторгом следил за бегущим по змеистым трубкам дымом, который взрослые стали шумно втягивать в себя.

С последним ударом кремлевских часов они все дружно оторвались от трубок и, задрав головы, выпустили густое, пахнущее фруктами и леденцами облако дыма.

«Вкусно, навельно… — с затаенной обидой думал Дима, — а мне не дали…»

— В имя Великого Дела, дорогие бро! — сипло произнес батя. — С Новым Годом!

— Во имя Великого Дела! — хором повторили бородачи. — С Новым Счастьем!

— Во имя Великава Деля! — вставил тут Дима, подняв бокал с соком.

Что вызвало приступ одобрительного хохота среди ученых.

Все набросились на праздничную еду. А будущий предводитель веганов и прочих сумасшедших уже успел наесться, поэтому носился вокруг стола, прятался и отпускал шутки, отчего взрослых просто разрывало от хохота. Вообще они сделались какие-то веселые, разговорчивые. Диме это нравилось, и он веселился еще больше, забыв даже про обещанный подарок от Деда Мороза.

В этот момент над стеклянной крышей оранжереи что-то загремело. Дима поднял голову и увидел разноцветные вспышки, похожие на бутоны цветов.

— Салют! Салют! — радостно закричал он, подпрыгивая и показывая пальцем.

— Идемте на улицу, друзья! — воскликнул отец, подхватив его на руки. — Там лучше видно!

Все вышли из натопленной оранжереи на морозный воздух. Дима не чувствовал холода. В небе свистели, хлопали, взрывались праздничные фейерверки. Батя и коллеги кричали: «Ура! Ура!» И Дима тоже кричал, размахивая руками.

Наконец, когда огненное великолепие слегка унялось, отец сказал:

— У-у-у, какие уши ледяные. А ну-ка, ступай внутрь, сын. Мы сейчас придем.

Он достал портсигар и принялся раздавать бородачам папиросы.

Диму и не надо было упрашивать. Он и в самом деле подмерз и поэтому с радостью побежал в тепло лабораторных теплиц. Хотя не только поэтому. Промчавшись шустрым вихрем среди леса конопляных елок, юный биолог забрался на батин стул и сунул в рот мундштук научного устройства. Хах, хотели они его отстранить от эксперимента! Он тоже ученый и тоже проведет опыт!

Встав на коленки, Дима дотянулся до кнопки устройства и решительно нажал. «Буль-буль-буль!» — проснувшимся Мойдодыром заворчал аппарат. Малец стал жадно, словно мамкину сиську, всасывать тягучий дым. Легкие обожгла злая, очень горячая боль. Он закашлялся, из глаз брызнули слезы, а изо рта повалили клубы дыма. Ну и бяка! Фу! Буэ!

Со стороны входа послышались голоса. Дима вздрогнул, бросив шланг, выключил агрегат и дал деру. Почему-то он понял, что батя обо всем догадается. Пацан решил спрятаться в густых конопляных джунглях на случай, если отец будет ругаться.

В этот момент он почувствовал себя как-то странно. Бежать стало трудно. Дима остановился, а потом и вовсе улегся. Мягкий почвогрунт ласково принял его, словно в колыбель. Конопляные ветви шевелились над ним, тянулись к лицу своими листьями-лапами. Дима хотел закричать, но и это не получилось сделать. А ветви окутывали его, заматывали в уютный зеленый кокон. Она хочет его съесть? Сожрать, как лиса наивного колобка?

«Не бойся меня, малыш», — послышался тихий шелест в извивающейся листве.

Дима понял, что с ним разговаривает само Конопляное Древо.

«Ааааа!.. Тетя, Конопля, отпусти меня! Ну позязя! Я хосю к папе! — мысленно взмолился он. — Я больсе не буду!»

«Извини, росток человека, но я так быстро не отпускаю, — усмехнулась Конопля. — Сначала мы сыграем с тобой в одну игру…»

Глава 27

История Спауна

Маленького Диму засосало в круговорот зеленых листьев и понесло в другой, неизведанный мир. Реальность разбивалась на бесчисленные линии событий, которые двоились, троились, разрастались пучками. И те, в свою очередь, тоже. Этот процесс был величественен и бесконечен. Из одной линии реальности Дима как раз и вылетел. Точнее, его вынесла в своих мягких лапах заботливая тетя Конопля.

Ее листья и стебли также преобразились в этом пространстве. Теперь они засверкали, словно всю их поверхность облепили алмазами и изумрудами, переливающимися прикольными оттенками. Конопля извивалась побегами, пронизывая ветвящиеся реальности, скрепляя их в подобие единого цельного организма. Вообще вокруг было прикольно, и Дима с интересом все это разглядывал.

«Я вижу ты готов, дружок?» — воркующе пропела тетя Конопля.

— Дяяя! — закричал Дима и засмеялся, потому что листья вцепились в него и щекотали сразу везде.

Казалось, даже внутри головы бегали щекочущие молнии.

«Ну тогда ПОЛЕТЕЛИ!» — прозвенел игривый голос.

И Дима полетел. А точнее поехал в зеленом кабриолете из резных листьев. Словно на американских горках его несло по изгибающимся побегам и стеблям, кружа, вращая, проваливая в пустоту, взмывая ввысь, подныривая и огибая пучки роящихся линий реальности.

Как вдруг!.. Плюх!

Пацана выплюнуло в одну из вселенных. Он ощущал, что лежит на твердой поверхности. Кругом гремела музыка, в такт ей кто-то хлопал в ладоши. Оглядевшись, он понял, что сидит под стулом или креслом, потому что увидел перед носом две ноги, обутые в туфли на высоких каблуках. Они тоже приплясывали под музыку.

Дима попытался встать, но стукнулся головой. Сверху донеслось: «Ой!» В поле зрения появилась рука с длинными когтями и принялась шарить, ощупывая сидение снизу. Испугавшись, малец на четвереньках дал задний ход и оказался в проходе, где смог, наконец, выпрямиться.

На него тут же зашикали сидящие на рядах дядьки и тетьки:

— Ты чего тут лазаешь?

— Ты чей, мальчик?

— А ну ступай на свое место, концерт же идет! — прохрюкала похожая на бабу-ягу тетка в очках.

Дима показал ей язык и побежал вдоль прохода, перепрыгивая чьи-то ноги. Ему хотелось посмотреть, что там происходит на сцене. Из-за сидящих взрослых ничего не было видно. Только взлетали какие-то фонтаны искр, разноцветные вспышки, мелькали лучи прожекторов.

А тем временем, видимо, закончился музыкальный проигрыш, и кто-то запел зычным поставленным голосом:

— Цвет настроения си-и-ини-и-ий! — гремело над залом. — Внутри мартини, а в руках бики-ини-и-и! Под песню «синий и-и-иней» она так чувствует себя-я боги-и-иней!

Тетки вокруг охали и ахали, держась за декольте.

Пацанчик, в конце концов, выскочил в центральный проход, который вел к сцене, и застыл, разинув рот. В лучах софитов с микрофоном в руках скакал высокий дядька, похожий на петуха в своем разноцветном наряде, с перьями на башке и на жопе, с блестками и прочей мишурой.

Дима громко смеялся, показывая пальцем на смешного дядьку. Наверно, это клоун какой-то. Надо подойти поближе. Пацан подбежал к самой сцене. Здесь ходили люди в наушниках и с видеокамерами.

Он начал ухохатываться и здесь, потому что вблизи стало видно, что артист-петух двигается как-то странно. Как заводной робот, который ему подарили на день рождения. В отличие от танцовщиц, которые хоть и выглядели блекло на фоне певца, но прыгали и кривлялись они более плавно и слаженно.

— Лобот! Дядька — лобот! — кричал Дима, держась за живот от смеха.

Артист даже злобно посмотрел на него, но продолжил песню.

— Лобот! Лобот! Смотлите! У-ха-ха-ха-ха!

Один из операторов направил на него дуло камеры. Дима увидел себя на большем экране, который висел над сценой и развеселился еще пуще.

Внезапно кто-то с силой схватил его за шиворот. Дима задергался, извернувшись, он увидел мордатого мужика. Из-за уха у него шел витой провод. Неужели и это робот? Наверно, он рассердился из-за того что Дима смеялся над его другом-артистом.

Злой робот что-то произнес в полу пиджака и потащил мальца от сцены. Дима стал верещать и сучить ножками. С родителями такое иногда прокатывало, но дядька-робот не купился на этот трюк. Неожиданно одна тетка с первого ряда в бесформенном черном платье и с пышной прической махнула им рукой и так посмотрела, что верзила побледнел. Он подвел пацана и, извиняясь, удалился.

Дима вдруг понял, что узнал эту тетку. Это же Алла Пугачева! Он видел ее по телевизору. Ее любили слушать мама и бабушка. Но почему Пугачева такая старая, толстая и страшная?

А если она тоже робот? Алла Борисовна, хищно ощерившись, попыталась его сграбастать своими руками-крыльями. Дима истошно заорал, оцепенев от страха. И Пугачева непременно бы его схватила, но…

Вжух!

И он резко провалился в мир конопли.

Его опять помчало на веселых каруселях. И снова он попал в другое место. Теперь Дима, будучи в панике, первым делом юркнул под стеллаж и, только убедившись, что ни кошмарной Пугачевой, ни коварных роботов нет поблизости, он выбрался наружу.

А здесь тоже интересно. На полках и стеллажах стояли какие-то коробки. Дима открыл одну из них. На ладонь упал тяжелый… ну нифига себе! Патрон! Сунув его в карман, он потопал дальше и вскоре увидел стойку с настоящими автоматами. Он принялся трогать их, пытаясь достать. Но то ли автоматы были слишком тяжелы для него, то ли как-то закреплены — вытащить их не получалось. А жаль. Если снова появится Пугачева или робот-петух, он бы их разнес щедрой очередью.

Дима методично обследовал помещение. Здесь было бы клево поиграть в прятки. Он трогал инструменты, покрутил верстак. Хотел открыть люк в полу, но на нем висел замок. Мальчик разочарованно попинал его. В дальнем углу обнаружился закуток, в котором стоял большой железный куб. От него шли провода, воздуховоды и волны жара. Вокруг были развешаны чьи-то носки и трусы. Наверно сушатся.

Тут его внимание привлекло кое-что необычное. В стеклянной пятилитровой банке сидела огромная жаба и буравила маленького гостя внимательным взглядом. Вот с кем он будет играть! Дима с трудом снял банку с подставки, стоящей возле горячего шкафа.

— Пливет, зяба! Будесь со мной иглать? — спросил Дима, заглядывая в банку.

— Ква-а-а… Ква-а-а… — как-то не очень радостно отвечала жаба.

Она забавно раздувала бока и напоминала надувную игрушку.

Вдруг откуда-то сверху послышались шаги. Дима тут же забыл про жабу и метнулся под лестницу, где и затаился. В проемах между ступенек он увидел мощные ноги, спускающиеся в этот подвал. Незнакомец напевал странную песенку:

— Если в башне поебень, то что ебень, что не ебень! Если в башне поебень то что ебень, что не ебень! Парам-пам-пам!

Дима решил запомнить слова, чтобы спеть ее в садике на музыкальном занятии. Одет был этот новый накачанный дяденька в одни трусы, на плече его висел еще один автомат. Может попросить с ним поиграть? На робота вроде бы не похож. Однако что-то подсказывало мелкому диверсанту сидеть тихо.

Пройдя в закуток с жабой, дядька воскликнул:

— Блять! Говорил же ей ставить банку на подставку! От бетона же идет холод! — Он водрузил банку на прежнее место. — Все хорошо, Зюзя, папочка сейчас покормит нашу девочку вкусными личинками. Кушай, кушай, радость моя. Этот мудак Юрец не давал тебе, поди, таких вкуснях?

Дяденька поставил свой автомат и принялся кидать в банку жирных извивающихся червячков, которых доставал из жестяной коробки из-под чая. Жаба их ловко подхватывала длинным, стреляющим, как резинка, языком и отправляла к себе в нутро.

Дима ждал, когда же уйдет этот мужик, чтобы самому угостить лягуху. Закончив кормить амфибию, он прошел к верстаку и стал, насвистывая, разбирать автомат, чистить дуло, что-то смазывать и протирать тряпочкой. Мальцу это надоело, и он незаметно выбрался и поскакал вверх по ступеням.

Там ему открылась комната. С ковром на полу. Дима удивился. Точно такой же украшал стену в их с родителями гостиной. Одну половину комнаты занимала большая кровать, на ней валялись разбросанные одеяла и простыни с подушками. В другой половине стояли шкафы с книжками, а также стол, на котором расположился необычного вида телевизор. Он был совершенно плоский, не толще доски для резки хлеба.

И что самое странное, этот телек работал. По нему показывали какой-то фильм, но приглядевшись, Дима понял, что это мультик. Настолько хорошо нарисованных мультфильмов он никогда не смотрел. Подошел ближе. На экране были какие-то дядьки в плащах, капюшонах, масках. Они сидели вокруг костра. Один бренчал на гитаре, двое других беседовали:

— И долго мы здесь будем торчать?

— Бли-и-ин. Что бы пожрать…

— И я б щас выпить не отказался.

— Слышал… Серого замочили. А недавно Витек с компанией пытались прорваться через блокпост. Всех положили.

— Встретился я, значит, с кровососом, ну и давай ему глаза замазывать… Спросите, чем замазывал? Вот когда встретите, тогда и поймёте, само возьмётся…

Дима залез на стул и стал смотреть дальше. В этот момент позади зашумела вода. Мальца как ветром сдуло. Он сразу и не заметил, что здесь была еще одна дверь. Из-за нее доносился плеск и пробивалась полоска света.

Пацан прокрался на цыпочках и заглянул внутрь. И чуть не засмеялся, едва не выдав себя. В ванной мылась под душем голая тетя. У нее были рыжие волосы. Причем не только на голове, но и между ног. Дима уже знал, что у тетенек нету там пиписьки, как у мальчиков, поэтому стал разглядывать титьки.

Он их видел и раньше. У мамы. Правда, у мамы титьки были совсем другие. Большие. И свисали, словно перезрелые кабачки. А у этой тетки титьки торчали, как два наливных яблочка.

Шум воды неожиданно затих. Голая тетя вылезла из ванны и стала вытираться полотенцем. Дима тут же отпрянул, чтобы его не заметили, но при этом неосторожно задел дверь, и та тихонько скрипнула. Впрочем, тетка, кажется, услыхала.

— Саша? — Голос был недовольный и строгий, как у воспитательницы в их садике. — Ты подглядываешь что ли? Я же говорила так не делать! Саша!

Послышались шлепки босых ног.

Проворным гномом Дима пересек большую комнату и юркнул за штору. Он думал, что здесь будет окно, дома он часто так прятался. Но оказался на кухне. Куда бы спрятаться? Стал открывать шкафчики. Все они были забиты упаковками с крупами, какими-то банками и коробками.

— Саша!

Тетя уже в комнате.

Едва он успел присесть за стопкой поленьев рядом печкой, как она заглянула и сюда.

— Да где же он? — И уже во весь голос: — САША!

— Что, любимая? — донесся приглушенный голос снизу.

— Ты где?

— В оружейной! «Сайгу» вот решил почистить!

— Зачем?

— Как зачем? Пойду на вылазку прогуляюсь! Приготовь что-нибудь вкусненькое пока! Мне потребуется много калорий, дорогая!

Когда заговорили о еде, живот Димы голодно заворчал.

А рыжая тетя начала готовить. Он осторожно следил за ней, прикидывая чего бы стянуть со стола. При этом она вздыхала и говорила сама с собой:

— Пожрать приготовь… ага бегу и падаю. Командир нашелся! Опять упрется на весь день, а мне сидеть тут одной!

Ее плечи тряслись, шмыгал нос, а руки намазывали паштетом круглые хлебцы.

— Щас ты у меня пожрешь… на вылазку он собрался. Щас!

С этими словами голая тетя достала из шкафа маленькую стеклянную бутылочку, в которой плескалась красная жидкость. Капнула по капельке на каждый бутерброд. Затем вытащила кожаный мешочек и посыпала оттуда на кусочки с паштетом.

Дима облизнулся, проглотив слюну. Солит, наверно.

Закончив, рыжая тетя взглянула на тарелку с бутерами и загадочно улыбнулась.

— Дорого-о-ой! Все гото-о-во, иди завтракать! — подобревшим голосом позвала она.

И, виляя ягодицами, упорхнула в комнату.

Глава 28

История Спауна

Тут же выбравшись из укрытия, Дима метнулся к столу и отработанным движением стянул хлебец. Вернувшись обратно, принялся хрустеть добычей. Какая вкуснятина! Надо бы сдернуть еще один. А лучше два!

В этот момент в кухне прогремел голос накачанного дядьки. Дима чуть не поперхнулся от неожиданности.

— Лена!!!

— Что!

— Это ты мне скажи «что»! Что это за хрень? Я же на вылазку собрался! Мне нужна горячая еда, блин! А ты даже печку не затопила!

— Я тебе не рабыня! Сам затапливай, если тебе так надо.

— Че ты сказала?! — Дяденька направился в комнату. — Блять, я чет не понял, любимая? Ты что-то попутала? Ты у меня вообще страх потеряла?..

Раздался отчаянный женский визг, какая-то возня, шлепки, ругань, что-то с грохотом опрокинулось. Дима успел стырить еще два кусочка и, хихикая, стал их уплетать, как рыжая тетя вернулась на кухню и, всхлипывая, загремела посудой.

Юный Спаун осторожно выглянул из-за печки. Тетя была уже не голая, а в длинной футболке с надписью «Ленинград» и с нарисованным мужиком, похожим на какого-то из батиных коллег.

Да, в свои четыре года маленький Дима уже умел читать и писать. Потому что помимо работы по выращиванию и скрещиванию культивируемых образцов, приходилось вести строгий учет. Каждому растению присваивался инвентарный номер и заводился журнал учета, в котором фиксировались рост, вес экземпляра, количество удобрений. А также вес шишек, как непосредственно после сбора, так и после сушки урожая.

Диму обдала раскаленная волна, потом ледяная, потом снова жар. Прошибло в пот. Теперь тетька казалась не такой уж и взрослой и в чем-то красивой. Даже красивей Валентины Леонтьевой, которая вела «Спокойной ночи».

А жар стал спускаться по телу все ниже, пока весь не собрался в штанах. Мелкая пиписька вдруг стала пульсировать огнем. Диме захотелось подбежать к тете. Только вот что делать дальше? Попроситься на ручки? Пососать титьку?

Он бы так и поступил, но в этот момент на кухне показался злой дядька. Дима тут же присел, тяжело дыша. Послышались шлепки, хихиканья. Выглянув снова, пацан увидел, как дядя наказывает тетю. Своей мускулистой рукой он шлепал ее по попе.

— Саша… ну отстань, я же готовлю… — смеялась она.

— А ты что думала, так просто отделаешься, сучка? — усмехнулся дядька.

— Ах!.. Что-о-о? — Она схватила поварешку и подняла над головой. — Как ты меня назвал?

Но дядька совсем разозлился. Сграбастав тетю, он повалил ее на стол, стал задирать футболку.

— Саша… ах… ох… — стонала она. — Туда нельзя… нет… я же беременная!

— А я не туда! — Дядька развернул ее попой к себе. — Аррргхх!

— Оооооо!!! — вскричала рыжая тетя.

Дядька бил ее, но как-то странно. Не рукой, а будто бы толкал сзади. Шлеп-шлеп-шлеп! Наверно, это было очень больно, потому что она кричала во весь голос.

Диме стало жалко ее. Надо спасти рыжую тетю. Взгляд его упал на стопку поленьев. Взял одно. Корявое, тяжелое. Ну сейчас он накостыляет этому дядьке!

В этот момент на периферии зрения замелькали зеленые всполохи. Он услышал знакомый тихий шепот: «Нам пора идти, малыш!»

— Неть!

«Я покажу тебе столько всего интересного…»

— Уйди, — отмахнулся Дима. — Я хоцю спасти лызюю тетю!

«Ты смелый малыш, но дядя Саша тебя накажет».

— Так зе, как эту тетю? — прошептал пацан.

Тетя Конопля не ответила, зеленые вспышки пропали.

Дима выглянул и тут же отпрянул. Дядька уже не бил тетю. Он стоял возле шторы и что-то вытирал себе спереди.

— Давай-ка, поставь чайку, любимая, — сказал он. — Надо пополнить запасы дичи. И потом еще до Валеры двадцать пять километров пропилить успеть.

Рыжая тетя сползла со стола, посидела несколько минут на полу, потом встала на четвереньки и направилась к печке. Дима аккуратно положил полешко и сжался в углу. Блин! Она сейчас его заметит! Но в то же время ему хотелось, чтобы тетя его нашла.

Скрипнула дверца печки. Красивая рука взяла полено и закинула в топку. Потом еще одно. Потянулась за третьим, но не нашла. Остальные лежали дальше. Возле Димы.

В следующий миг он увидел перед собой лицо девушки. Глаза ее расширились, она моргнула пару раз, словно пытаясь прогнать наваждение.

— Пливет! — сказал пацанчик.

Лена набрала полную грудь воздуха и душераздирающе завизжала.

— Любимая, ты че, опять занозу посадила? — раздался недовольный голос Санька. — Кончай орать, блять!

— Тут посторонни-и-и-и-ий! — продолжала орать Лена.

— Чего??? — Послышалось клацанье затвора и топот ног. — Опять Вован залез что ли?

Неизвестно чем бы это закончилось для юного Спауна, если б не… Вжух!.. И мягкие зеленые волны поглотили его, унося все дальше из этой странной реальности.

Хлоп! Дима обнаружил себя лежащим в зарослях институтской конопли. Как оказалось, прошло совсем немного времени. Отец и другие взрослые только возвращались с улицы, громко смеясь и переговариваясь. А пацан ощутил мощнейший голод и, метнувшись к столу, принялся подметать ништяки с тарелок.

И, конечно же, батя, взглянув в адски красные глаза сына, обо всем догадался, но ругать в эту праздничную ночь не стал. Видимо, понимал, что в случившемся есть и его косяк. Хотя потом прочитал внушительную лекцию о дисциплине и недопущении подобного впредь, что он должен вырасти, организм должен окрепнуть и прочее «бла-бла-бла»….

Но Дима и сам бы не стал повторять эксперимент. Все это люто напугало любознательного пиздюка. Когда он вспоминал это путешествие, его тут же одолевала жестокая измена, граничащая с паникой. Но помимо ужаса преследовали и приятные воспоминания. О рыжей тете Лене. Как она там поживает? Наказывает ли ее злой дядя-спортсмен?

Может быть, когда он подрастет и станет известным ученым, как батя, то разыщет и заберет рыжую тетю? Может, они даже поженятся, кто знает?

***

Прошло несколько лет. Дима пошел в школу. Там было откровенно скучно. Особенно рисовать закорючки в прописи, читать букварь и совершать простейшие арифметические действия. Пока примитивные одноклассники припадочными бандерлогами носились на переменах или играли в «сифу», он доставал свою толстую тетрадь и в ней решал задачи по органической химии. Либо читал научные статьи в журналах «Наука и Жизнь», «Техника молодежи», «Химия и жизнь», ну или на худой конец, «Вокруг Света».

К тому времени Дима слегка набрал вес, превратившись в забавного толстячка. После знакомства с тетей Коноплей в нем пробудился богатырский жор. Всегда хотелось чего-нибудь стрескать, пожевать, похрустеть. «Хотя, вероятно, — думал школьник, — мой развитый мозг требует дополнительного питания».

Естественно юный вундеркинд выделялся на фоне подавляющего большинства школьных дегенератов. Те пытались его и дразнить, и бить, и поставить на деньги. Однако прокачанный разум легко находил пути решения этих проблем, сплетал клубки интриг, цепочки комбинаций. Он легко заводил связи среди старшаков отпетых двоечников и хулиганов, которым решал домашки, а также помогал быть не отчисленным из школы, так как имел влияние и на учителей. На некоторых был компромат, другие знали его батю.

К концу второго класса Дима приобрел в школе определенный авторитет. А тех, кто осмеливался задирать толстого гения, свирепо пиздили его друзья-прогульщики из десятых классов.

К четвертому классу Спаун по сути управлял всей школой, решал вопросы с учителями, рулил процессами, выступал третейским судьей в спорах. Мог, например, перевести неугодного школьникам учителя в другую школу или даже город. Или внезапно исчезла компания гопарей, которые шкуляли малолеток. Их потом даже милиция искала. Никто не знал, куда подевались сразу пятеро отъявленных уебков и деградантов. Кроме Димы.

Подонков выследил на пустыре дядя Миша, синегал и бывший «афганец», живущий по соседству. А все потому, что Дима через третьих лиц намекнул ему, что уебки собирались насрать ему под дверь и измазать ее гавном. В случае, если б дядя Миша не поверил, уже был готов план Б, под который подписался страдающий диареей пацанчик из их класса. Но нехитрая провокация сработала на ура. Кукуха у дяди Миши слетела напрочь, он зарезал всех пятерых, потом порубил на части, сложил по мешкам из-под картошки и сбросил ночью с дамбы.

Дима рассчитался с ним качественными шишками, которые подрезал в лаборатории отца, что пошло отбитому ветерану только на пользу. Он стал меньше бухать, перестал кидаться на людей и крушить ларьки.

Мелкий Спаун и сам иногда покуривал втихомолку. Непонятная тоска по рыжей тете заставляла его это делать, даже несмотря на зарок. Но попасть в мир Конопли и путешествовать по реальностям больше не получалось. Наверно, сорт был другой. Дима знал, что батя с коллегами в подвалах института, под лампами ростят какие-то особо мощные сорта для партийных чиновников, мажоров и преступных авторитетов.

Нередко приезжали делегации из Голландии, из США. Молва о чудо-шишках каким-то образом просачивалась сквозь железный занавес. Они просили, слезно умоляли продать семена, однако отец был непреклонен. Он считал, что спасением планеты с помощью конопли должен заниматься Советский Союз.

Но доступа в эти подвалы у Димы не было. Да он туда и не стремился. Процесс выращивания порядком наскучил юному Карлеоне. Ему больше нравилось управлять людьми. Это было легко и приятно, потому что большинство, как понял Дима, вообще не отдупляет, что происходит вокруг, какие процессы и кто всем этим рулит. Они верили тому, что пишут в газетах или говорят по телевизору. Велись на примитивные манипуляции, провокации, разводки. Ну как не стричь таких?

И Дима стриг. Он организовал в школе и на районе подпольную торговлю разной херни, которая, тем не менее, пользовалась огромным спросом у тупой школоты. Это и жвачки «Бубль-гум», «Турбо», и вырезанные из журнала Play boy фотографии, и порнушные карты. Но самым главным источником бабла стала торговля семками.

Используя свои познания в ботанике, Дима вывел особый, охуительно вкусный сорт семечек подсолнуха. Народ подсаживался на них, как на наркоту. Эти семки — крупные, отборные — стоили в пять раз дороже обычных, которые продавали бабки на остановках (и, по слухам, грели ноги в тазиках с обжаренными семками). Их было сложно купить, не возможно не сожрать и легко не угостить друганов. За ними стояли в очередях, за них дрались, из-за них бросали подруг и теряли лучших друзей.

Спаун завербовал несколько надежных бабуль, которые и выращивали для него, и продавали. Плюс своя схема распространения хрустящего товара была налажена в школе. От тех бабок, которые пытались его наебать, Дима избавлялся. Кого-то находили с инфарктом, кому-то в больнице вкалывали не то лекарство. А одну особо ушлую бабулю загрызла свора диких псов, которая «совершенно случайно» оказалась в нужном месте и в нужное время.

Но бабки-предательницы все равно не смогли бы наладить свой бизнес на его семках. Если они пытались их самостоятельно высаживать, урожай получался хилый, стремный. Секрет знал только Дима.

Вскоре он стал сказочно богат, даже по меркам взрослых. Районные менты не трогали юного спекулянта, ведь они все жрали с его руки.

Все хотели с Димой дружить. Телки вились косяками. Старшеклассницы, отборные школьные красавицы вставали в очередь, чтобы отстрочить молодому упитанному бизнесмену. Он старался выбирать рыжих, однако не получал от них удовлетворения в полной мере. Не было того пульсирующего жара, как тогда, когда он прятался за печкой в странном помещении. Лена так и не выветрилась из головы. Как вернуться к ней, как ее найти? Дима не знал.

А вскоре случилось то, что привело к полному краху его молодую империю.

Глава 29

История Спауна

Дима сидел в гостиной комнате и занимался важным делом, пересчитывал купюры — мятые рубли, трешки и пятерки. Затем обматывал их черными резинками от маминых бигудей и складывал в коробки из-под обуви. Множество таких коробок стояли на столе, под столом, на подоконнике. Эта была выручка за последнюю неделю торговли его фирменными семками. Теперь нужно было утащить все это к знакомым фарцовщикам, чтобы обменять на более крупные деньги.

За этот год обстановка в хате сильно изменилась. В этом тоже была заслуга талантливого сына. Родители поддерживали Диму во всех начинаниях. В комнатах появился дорогой паркет, старинная мебель, золоченые шторы, вазы, картины и прочая мишура. Над диваном, где сидел юный махинатор (диван, кстати, был 19 века), висело старинное ружье. По слухам, с ним охотился сам Чехов Антон Павлович. Неизвестно, было ли оно подлинным и кого заслуженный классик там у себя отстреливал, но выглядело ружье внушительно. Батя прикупил его за баснословную сумму на черном рынке. Ведь хранить такие деньжища было негде. Приходилось вкладываться в предметы роскоши и антиквариат.

В этот момент раздался громкий топот. Дима, вздрогнув, спрятал коробку под диван. В прихожей хлопнула дверь, в квартиру ворвался батя. На нем не было лица. Точнее оно было красным, очки набекрень. Батя шумно дышал. Таким напуганным Дима не видел его никогда.

— Где мать?! — заорал батя.

— В театр пошла, — ответил Дима. — Пап, что случилось?

Отец не отвечал, он принялся метаться по квартире, распахивая шкафы, трюмо, антресоли. Вытаскивал из них вещи, швырял на пол, перебирал.

— Отец! Что случилось?! Что ты ищешь? — закричал Дима.

— Они арестовали Радионова! И Захарецкого! — Это были батины коллеги-ученые из института коноплеводства. — Они придут и за мной! Надо уезжать! Срочно! Господи, как не вовремя, как не вовремя… мы уже были на пороге великого открытия! Где же мать!..

— Пап, не переживай, — попытался успокоить его сын. — У меня подвязки в милиции. Откупимся.

— Милиция! — Отец запрокинул голову и нервно захохотал. — Если бы милиция!

— А кто тогда?

— Бери выше! КГБ!

Дима похолодел.

Отец вытащил из прихожей чемоданы и стал утрамбовывать в них свои документы, заметки, матушкины драгоценности. Дима принялся укладывать деньги, хотя и понимал, что утащить все будет нереально.

— Сын! Бросай это грязное дело! Вызывай такси! — взвыл отец.

— А как же мама?! Мы оставим ее?

— Не говори ерунды! Мы заберем ее из театра. В какой она пошла?

— Я не знаю… — Диме хотелось расплакаться. Все происходящее казалось нереальным, будто дурной сон.

— Ничего, ничего! Мы что-нибудь придумаем! Мы напишем записку!

Дима кивнул и побежал к телефону. Чертов аппарат был тоже из антикварной лавки. Диск набора цифр вращался с отвратительным хрустом и пенсионерской неспешностью. Пацан поклялся себе, что если они выберутся из этой передряги, то он окружит себя только современными импортными вещами. Последовали бесконечные гудки. Щелчок. Наконец-то!

— Служба такси, — раздался сонный бабский голос. — Куда машину по…

Хххрррффффщщщщ!!! Связь оборвалась. Это не могло быть совпадением.

Дима швырнул дурацкую трубку и бросился к окну. Жили они в добротной «сталинке». Часть окон выходила на Кутузовский проспект, часть в аккуратную коробку двора.

И сейчас их всегда уютный тихий дворик заполнялся ревом милицейских сирен, визгом покрышек подъезжающих «бобиков», «воронков» и черных «волг». Выскакивали бойцы в шлемах, в бронежилетах и с автоматами, а также люди в штатском, которые размахивали руками, раздавая указания. Милиционеры деловито отцепляли двор, сгоняли старух с лавок и мамаш с колясками.

Спаун отпрянул от окна. Зачем-то задернул штору.

— Пап, они уже здесь! — крикнул он.

— Проклятье! — взрычал взъерошенный отец.

Он прямо в ботинках запрыгнул на диван и сорвал со стены чеховское ружье.

— Папа, нет! Что ты делаешь? Давай сдадимся!

— Я не позволю им погубить дело всей моей жизни! — Батя загнал в стволы два патрона, оттянул два массивных курка и швырнул сыну патронташ. — Держи. Будешь подавать боеприпасы.

Отец отдернул штору, запрыгнул на подоконник.

— Убирайтесь, проклятые сатрапы! — заорал он. — Вам не взять меня, кровавые псы режима!

— Гражданин, сдавайтесь немедленно! — прогремел суровый голос из матюкальника. — Или мы откроем огонь!

— Ха-ха! Вот вам, жрите! — Батин лакированный ботинок с силой ударил по одной из коробок.

Облако денег шелестящим конфетти взметнулось над московским двором. Отец стал выпинывать и другие коробки. И хоть он и творил полную ахинею, сердце Димы преисполнилось необычайной гордостью и восхищением. Батя преобразился из чинного академика в одного из героев зарубежных фильмов, типа Адриано Челентано, Аллена Делона или Жана Поля Бельмондо.

ТАДАМ! ДЫЩЬ! — жахнуло тяжелое чеховское ружье.

Гостиную заволокло дымом, а батю снесло отдачей, но он удержался на ногах, ловко спрыгнув на паркетный пол.

В ответку ударили десятки очередей, взрывая стекла и дорогую лепнину на потолке. Дима пригнулся, зажав уши руками.

— Не стрелять! Отставить! — хрипел матюкальник. — Живьем брать!

— Патроны, сын! — велел отец, смахнув со лба седую прядь.

— Держи, папа!

Батя перезарядился и, улучив момент… ТЫ-ДЫЩЬ! ТЫ-ДЫШЬ! Кто-то на улице пронзительно заорал.

— Так вам, скоты! — скалился он. — Так вам, невежды.

Дима сунул еще пару увесистых патронов в сухую батину ладонь.

Отец выискивал новые цели. В этот миг входная дверь вздрогнула от удара.

— Всем лежать, суки! Не двигаться! — орали из-за двери.

Батя, схватив Диму за рукав, укрылся вместе с ним за диваном. Стволы ружья синхронно отрыгнули огнем. Сквозь дым пацан увидел, что в двери образовались две огромные дыры с рваными краями. Оттуда неслись яростные вопли.

— Еще! Еще патронов, сын!

Но только батя успел перезарядиться, как тугая волна ударила по перепонкам. Входную дверь снесло с петель. В комнату влетали стремительные серые тени. Очередной дуплет старинного ружья заставил их пригнуться.

Дима протянул очередную порцию патронов. Но батя их не взял. Ружье гулко хлопнуло об паркет. Раскрыв рот, он медленно оседал на пол. «Неееет!!!» — хотелось закричать пацану. Но он, повинуюсь инстинкту, забился под диван. Что-то горячее хлюпало под ним. Это была батина кровь.

— Сын… — булькающе хрипел батя. — Сынок… ты должен сохранить это…

Окровавленная рука тянулась к нему. Дима успел ухватить бумажный сверток.

— Обещай мне…

— Да, папа! Не умирай! Не умирай! Не умирай! — хныкал пацан.

Квартира наполнялась грохотом казенной обуви. Дима, захлебываясь слезами, только и успел, что спрятать сверток в обивку дивана, как его вытащили за ноги оттуда.

— Эй, мальчик, ты цел? — перед ним склонился какой-то дяденька в сером пиджаке, вроде молодой, но с залысинами.

— Да-а-а…

— В доме еще кто-то есть? — Взгляд его близко посаженных глаз, будто буравил черепную коробку и вгрызался в извилины.

— Не-е-е-е… — Дима замотал головой. — За что вы убили папу-у-у?..

Батю уже потащили какие-то люди на носилках. Простыня, которой он был укрыт, быстро распухала красными кляксами.

— Потому, — дядька положил руку ему на плечо, — потому что надо исполнять закон всегда. А не только тогда, когда схватили за одно место.

***

К слову сказать, Диминого батю не убили. Он получил серьезное ранение, ему сделали несколько операций, а потом посадили в тюрьму. К отцу не пускали. Через пару месяцев состоялся суд. Заседание было закрытым. Все батины коллеги получили огромные сроки в колонии особого режима. Кому дали 15, а кому и 25 лет.

Самого батю хотели приговорить к высшей мере наказания — к расстрелу. Но в последний момент судья — говорят, по просьбам зарубежных ученых — смилостивился и влепил пожизненное с отбыванием в колонии с красивым названием «Белый лебедь». Естественно, с конфискацией имущества.

Так прекратила существование конопляная наука в СССР.

***

Но конфисковать все добро правоохранительные органы не успели. Только Димино бабло. Пока батю лечили в больнице, матушка распродала уцелевшее после штурма квартиры барахло — мебель, украшения, предметы старины и лишние шубы.

Дима, помня отцовский наказ, перед тем как поддатые грузчики вынесли злосчастный диван, вытащил припрятанный сверток. Конечно же, там были семена конопли. Наверно, те самые, которые батя выводил в подвалах, и которыми так рьяно интересовались пронырливые голландцы.

А вот корабль Диминого бизнеса налетел на рифы государственного аппарата. Районные менты отказывались покрывать его деятельность, с ними тоже поработали люди из КГБ. Диму поставили на учет в детскую комнату милиции. Перед этим он дал сигнал по всей сети старшеков-хулиганов свернуть всяческую деятельность. Семки не продавать и не отгружать, бабкам залечь на дно.

Однако людская алчность всегда побеждает инстинкт самосохранения. И хоть в глазах бывших соратников Димин авторитет вырос до стратосферы, они все равно принялись барыжить остатками семок и другими товарами, не занося долю в общий котел. Бабки совсем распоясались. Начались распри, конфликты — обычное дело при переделе сфер влияния.

Матушке тоже пришлось несладко. На работе началась травля, разносы на партсобраниях. В общем, распродав остатки вещей, она взяла в охапку сына, купила билеты на поезд и поехала к матери в Мариуполь. Там был частный дом с огромным огородом и садом, справляться с которым бабушке Спауна было тяжеловато.

Дима, конечно, не хотел ехать ни в какой Мариуполь. Шо он там забыл? В его планах было остаться в Москве, перевестись в другую школу и начать все заново, но действовать еще более осмотрительно. С учетом прошлых, так сказать, ошибок.

Но матушка была непреклонна. Дима уже бывал в этой жопе мира раза два или три. Каждая из этих поездок становилась настоящим адом для юного ботаника. Бабка изводила всех своим мерзким характером. Гулять по улицам пацан опасался. Это было чревато проблемами для маленького упитанного москалика. Каждую улицу или двор контролировала местная шпана. Тогда он еще не умел втягивать этих долбоебов в свои хитроумные комбинации, поэтому ходил, например, на речку только с мамой. Короче, было скучно. Лишь работа на огороде спасала. Диме нравилось, пропалывать грядки, поливать, окучивать, собирать в баночку с керосином злоебучих колорадских жуков.

Дима не сомневался, что сейчас все будет по-другому. Первым делом по приезду в Мариуполь он засеял пару грядок на бабкином огороде своими чудо-семками — фундамент будущей финансовой империи.

Также, на дальнем заросшем сорняками краю участка, пацан расчистил немного пространства, выкопал лунки, обработал вокруг средством от насекомых и высадил батины семена конопли. Дело отца должно быть продолжено. Дима всегда просчитывал последствия своих действий на несколько ходов вперед, но результат этого шага оказался совсем не такой, каким представлялся изначально. Совсем не таким.

Глава 30

История Спауна

Миновало несколько беспечных летних недель, молодые саженцы только и успели раскрыть первые пятилистники, когда случилось страшное. Мать, окучивая картофан, каким-то образом обнаружила секретную делянку. На юного садовода обрушился Ниагарский водопад матушкиной истерии. Тут же подключилась и бабка. Безжалостно, они выдирали нежные саженцы и сваливали в компостную кучу, попутно причитая над участью отца и страшая колонией для малолетних преступников.

Для Димы это был катастрофический удар, сродни астероиду-убийце, который обломал стомиллионнолетний кайф тиранозаврам, диплодокам, стегозаврам, трицератопсам и прочим милым существам. Он понял, что самые его злейшие враги не пацаны с улицы, общения с ними легко было избегать. И не представители закона, их всегда можно обдурить, запутать или, на худой конец, банально сунуть на лапу.

Нет. Его самые злейшие враги — эти две дуры. Им бесполезно рассказывать о благе для человечества. Бесполезно спорить. Они живут в своем ограниченном ебанутыми шаблонами мирке. Ну и плевать.

Дима понял, что скрытность в подобных делах просто неизбежная необходимость. Тем более, что у него осталась семечка. Всего одна. Сажать столь ценный материал или нет? Ведь это результат заботливой селекции, многих лет труда советских ученых. Такой уникальной генетики больше не сыскать на всей планете!

Отец рассказывал, как для сбора образцов их отправляли в разные экзотические и не очень уголки земного шара. Подобно оккультистам из отряда «Аненербе», рыщущим по миру в поисках утерянных цивилизаций, советские исследователи пробирались через джунгли Амазонии, одолевали заснеженные перевалы Гималаев, а также рисковали погибнуть под обстрелом душманов, когда обследовали зеленые предгорья Гиндукуша на территории Демократической Республики Афганистан. Все для того, чтобы раздобыть семена редких сортов конопли. Все это делалось для блага угнетенного человечества. Поэтому юный ботаник решил дать народам мира последний шанс на спасение.

Единственную семку он со всеми предосторожностями, словно цветик-семицветик, посадил на заброшенном пустыре, заросшем кустами и крапивой. Дальнейшая жизнь превратилась в будни хитроумного диверсанта, заброшенного в тыл противника. Чтобы ухаживать за новорожденным растением Диме приходилось рано утром или поздней ночью пробираться через территорию трех микрорайонов, которые контролировались соответственно тремя шайками местных. На глаза им лучше было не попадаться.

Юный Спаун уже в принципе знал всех этих ублюдков. Самые спокойные были «камышловские». Они хоть и пригрозили «расквасить ебало», если еще раз встретят у себя на районе, однако, всего лишь навешали подсрачников, которые толстый димин сракотан перенес относительно легко.

Куда опасней было на Молодежном. Здесь всем заправляли патлатые вечно бухие уроды в расклешённых джинсах. Они собирались в огромные стаи по тридцать-сорок рыл, слушали рок на импортном магнитофоне или орали под гитару песни Цоя, Наутилуса, Егора Летова, Башлачева. И, конечно, редкий прохожий мог похвастать не расквашенным носом и не вывернутыми карманами. Молодым певцам требовалось вдохновение. А лучше всего вдохновлял портвейн, на который, как нетрудно догадаться, нужны были деньги.

Но самых страшных отморозков изрыгало скопление заскорузлых многоэтажек, примыкающих к монструозной громаде завода «Азовсталь». Банда малолетних шакалов рыскала далеко за пределами своего места обитания. Заправлял шайкой туповатый верзила по прозвищу Миколка-паравоз. Они давно заприметили Диму и объявили за ним негласную охоту. Едва завидев его (даже с мамой), утырки начинали дразнить: «Эй, товстый москалик, а ну поди сюды! Стояты, сука! Тобi пизда!» Несколько раз даже пытались догнать, но Диме всегда удавалось вовремя засечь хулиганов и нарезать когти. Казалось, они специально паслись в окрестностях, будто поджидая, подкарауливая его.

Только лишь благодаря незаурядному для его возраста мышлению и приобретенной осторожности мелкому Брахме удавалось избегать этих встреч.

***

Лето, наполненное опасными вылазками, подходило к завершению. Матушка записала Диму в какую-то местную школу, что означало для него полный трындец. С какой же неохотой он ожидал первое сентября. Ведь все те дегенераты, от которых он так успешно ныкался все каникулы, непременно хлынут в школу и, конечно же, достанут его.

Единственное, что утешало пацана — это его волшебный куст. Батино наследие не смогла отыскать гнусная мариупольская шпана, его не повредили редкие, но мощные, грозовые фронты, не сожрали гусеницы и не убило палящее солнце. Теперь Дима с радостью глядел на окрепшее двухметровое — практически настоящее! — дерево, распустившее увесистые смолистые шишки.

Осталось получить семена. Для этого требовалось, чтобы его девочку опылило мужское растение. Однако где его взять? Была небольшая вероятность, что растение станет гермафродитом и опылит само себя. Дима особо не надеялся на такую удачу. Этого и не случилось. Самоотверженно рискуя, он облазил все окрестные поля в поисках дикорастущей конопли, но так ничего не нашел.

Видимо, с грустью думал пацан, придется клонировать этот единственный уцелевший экземпляр. А для этого нужно помещение — ведь скоро придут холода. Нужен свет, вентиляция, особый температурный режим. А как все это оборудовать втайне от матушки и полоумной бабки? Впрочем, как вариант, можно устроить мини-оранжерею в сарае. Все равно половина его завалено всяким хламом. Сделать там узкий проход, и никто никогда не сунется в самый дальний закуток. Главное не спалить ненароком все это хозяйство…

Сидя на ящике из-под стеклотары на секретной делянке и окунувшись в приятное планирование, Дима не заметил шуршания ветвей. Не услышал и звука шагов. Встрепенулся лишь, когда за спиной раздался издевательский голос:

— Микола, гляди, щоб менi провалитися! Це же той жирний москалюга!

Резкий удар выбил ящик из-под жопы Димона.

Захотелось убежать, но страх сковал все органы.

Налетев, пацаны принялись Диму пиздить. Не то чтобы со всей силы, но было очень обидно, больно, неприятно. Как он мог упустить приход врагов? И что теперь делать? Может зареветь, чтобы ублюдки сжалились и отпустили его домой? Однако внутреннее чутье подсказало этого не делать.

Вскоре Миколка-паровоз приказал привязать его к дереву, а сам подошел к кусту и, с ухмылкой глядя на Диму, безжалостно выдрал надежду человечества.

— Неееет!!! — От дикого вопля снялась с ветвей и заметалась в воздухе стая дроздов.

Прервал его удар под дых.

— Кииийааа! — проорал белобрысый ушлепок, отскакивая и дрыгая конечностями, словно припадочный Джеки Чан.

Микола-паровоз отодвинул белобрысого и навис над Димоном, грозно пыхтя газетной самокруткой.

— Піздєц ти попал, москалик. Ти хіба не знав, що в нашому місті не можна ростити шмаль?

— Не знал… — плакал Дима. — Здесь климат хороший. И название города сочетается. Мариуполь — марихуана…

— Ти що там пиздишь? — нахмурился Миколка-паравоз. — Маріуполь — не для наркоманів! У нашому місті можна тільки бухати і займатися спортом! Зрозумів, жирний гандон?

— Ага, то-то я смотрю, меня окружают мастера спорта…

— Не розумієш, поганець? Ну, тоді ми тебе накажем! Гошан! — рявкнул главарь.

Белобрысый тотчас очутился рядом.

— Біжи, Гошан, до своєї бабці Зойки та притягни кринку молока! Зваримо для москалика молочища! Бу-го-га!

— Уа-ха-ха! — гоготали остальные мерзавцы.

Пока белобрысый бегал за молоком, остальные ублюдки насобирали по округе хвороста и запалили костерок. Вскоре Гошан вернулся с небольшим ведерком.

Гнусно ухмыляясь, Миколка-паравоз поставил ведро на огонь, затем принялся срывать шишки и бросать их в молоко. Только не это! Они же хотят сделать декарбоксилирование конопли! Батя с коллегами однажды варили с помощью лабораторного оборудования подобную хрень. Но, видимо, перебрали, на сутки превратившись в беспомощно мычащие туловища.

Вскоре адский напиток был готов. Дав ему немного остыть, пацаны схватили Димона и стали вливать обжигающую жидкость, приговаривая:

— Пий, пий, москалюга проклятий!

Он орал, захлебывался, брыкался, но выпил, наверно, литров пять конопляного пойла и почувствовал себя, мягко говоря, не очень. Словно скользкий презерватив, наполненный ведром воды. Только ткни — будет взрыв.

Что, собственно и случилось. Пацаны развязали его, и Дима тут же упав, принялся изрыгать из себя буро-зеленую жидкость. Он еще надеялся, что, проблевавшись, выведет из организма этот мега-концентрированный раствор. Мучители корчились от смеха, глядя на его страдания.

Однако, надеждам Спауна не суждено было сбыться. С мощью яростного тайфуна его поглотил Мир Травы. Пустырь, шайка ублюдков, обидный смех — все это унеслось куда-то прочь. Остались только ветвящиеся побеги конопли, пронизывающие разные времена и пространства.

«Привет, мой юный друг!» — услышал он ласковый шепот.

«Тетя Конопля!» — обрадовался Дима. Все страхи улетучились.

«Давно ты не заглядывал ко мне в гости…»

«Помоги мне!»

«Помогу, — молвила тетя Конопля, — но сначала мы с тобой поиграем… Ты хочешь играть?»

«Да!» — мысленно выкрикнул Дима.

Может его вновь занесет к рыжеволосой красавице в гости? Было бы неплохо! Теперь-то он большой и знает, что делать со своим подросшим другом. Но и этим надеждам не суждено было исполниться.

Конопля подхватила его и завертела в такой немыслимый водоворот, что юный Брахма тут же позабыл и себя и всю свою прошлую жизнь. Как беспомощную пылинку, его кружило и мотало по удивительным нечеловеческим реальностям. Время исчезло. Казалось, что это безумное путешествие будет длиться вечно. Впрочем, так оно и было.

И когда миновало несколько миллиардов бесконечностей, Конопля, видимо, сжалилась над своим маленьким пассажиром и чутка тормознула.

«А! Что это было?» — кричал Дима.

«Тебе разве не понравилась эта игра, малыш?..»

«Да как-то не особо…»

«Ну тогда сыграем в другую…» — усмехнулось коварное растение. — «Ты готов?»

«Неееееееееееееееееееет!!!»

И его окунуло в хаос перерождений. Он проживал тысячи чужих жизней, наблюдал рождение и смерть целых галактик, побывал в доисторических временах, был то какой-то уродливой рыбой с панцирем, то зубастой амфибией, то мелким грызуном, проворно удирающим от дьявольски огромных ящеров, то парил на кожистых крыльях над непохожими на современные древними ландшафтами.

На этот раз он не забыл, кто такой. Но все проблемы, связанные со сворой Миколки-паровоза, стали просто микроскопическими на фоне грандиозности и невообразимости вселенксих тайн, к которым ему довелось прикоснуться. Единственным ориентиром в этом психоделическом калейдоскопе была его тяга к рыжей девушке из прошлого трипа. Как же он мечтал к ней попасть и прижаться к спелым упругим сиськам!

«Тебе все еще нужна моя помощь?» — спрашивала тетушка Конопля во время очередной передышки.

А Дима уже и думать забыл о мучивших его ушлепках. Он стал словно глубокий старец, бессмертный, ну или там уже почти бессмертный, который на этой планете от её самого зарождения, ещё когда только Солнце только-только сформировалось как звезда, и вот это газопылевое облако, вот, после взрыва, Солнца, когда оно вспыхнуло, как звезда, начало формировать все эти коацерваты, планеты, он на этой Земле уже как будто почти пять миллиардов лет жил и знал её вдоль и поперёк, этот весь мир! А тут какие-то…

«Помоги мне наказать Миколку-паровоза и его пацанов!» — попросил Дима.

«Не вопрос, дружок, сделаем! Но сначала я кое-что у тебя возьму».

«Что ты возьмешь?»

«Ну, так… кое-что… в качестве оплаты. Не бойся, тебе это все равно только мешает».

«Ладно, забирай!» — решил Димон. Ему уже было на все плевать.

Невидимая сила проникла в нутро и выдрала из него какую-то извивающуюся хрень. Приглядевшись, пацан понял, что это его любовь к рыжей тете с сиськами. Щупальца тети-конопли с влажным хрустом сдавили верещащую пакость. Дима ощутил невероятное облегчение, словно его душила коварная болезнь, но сейчас она полностью ушла.

***

Очнулся Дима на том же пустыре, заблеванный и обоссанный. Местные ублюдки давно ушли, догорел костер, на небе высыпали яркие южные звезды. Несмотря на разбитое в кровь и очень болевшее ебало, юный ботаник понял, что стал другим. Теперь он мог чувствовать любое растение, так сказать, изнутри. Он буквально стал видеть структурные цепочки ДНК любого листика или травинки, куда падал его новый взор.

Теперь он мог усилием воли менять генетический код и, соответственно, свойства растений. И это было круто. Он еще долго хохотал и плакал от обретения супер-способности и осознания открывшегося могущества.

Первым делом Дима решил отомстить своим обидчикам. Даже не за то, что они сделали с ним, а за то, что тупые дегенераты уничтожили наследие отца. Конечно, Спаун со своими новыми способностями попробует все восстановить, но… человечество в очередной раз споткнется в своем развитии на долгие-долгие годы, если не на десятилетия.

Виновные, понял Димон, должны быть наказаны. Причем самым жестоким образом.

Глава 31

История Спауна

Получив контроль над царством растений, Спаун начал новые удивительные эксперименты. Первыми подопытными стали, как не трудно догадаться, мать и бабка. Конечно, злость на местных утырков не угасла, но перед экзекуцией следовало подготовиться. И Дима готовился.

Ему удалось «договориться» с бабкиной клумбой, на которой росли астры, пионы и гладиолусы. Дважды в день старая карга поливала их и придирчиво обнюхивала своим толстым мясистым шнобелем. Нюхнув очередной раз, пенсионерка слегка прихуела. Пахло совсем не цветами, а… тульскими пряниками, которые ей привозил в далеком детстве батька. Сам батька в Гражданскую ушел с Нестором Махно и то ли погиб, то ли сбежал за границу. Бабулю обуял дикий голод и она принялась рвать зубами свои цветы и алчно глотать.

Дима, посмеиваясь, наблюдал за этим из-за угла. Ведь это было еще не все. Мутированные растения под воздействием желудочного сока, принялись выделять в кровь пенсионерки особый токсин. Бабка блаженно заулыбалась и растянулась прямо на клумбе.

— Бабуля, — подойдя, сказал Дима, — ты как, в порядке?

— Внучек ты мой сладенький! Дай я тебя расцелую! — подскочила бабка. — Где твоя попочка сахарная?

— Эй, стоп! — От патоки в ее голосе Диму чуть не вывернуло. — Хочу пирогов!

— Сейчас, сейчас, яхонтовый мой!..

— И шаньги.

— Будет исполнено!

— А на ужин… ну… давай вареников настряпай!

Спаун удовлетворенно проследил, как бабка помчалась в дом и, гремя чугунами да противнями, стала растапливать печь. Жизнь определенно налаживалась…

На матушку, которая все время изводила его дебильным контролем и никчемными нравоучениями, он решил воздействовать через картофан. У нее был бзик на этом корнеплоде. Все свободное время она в позе страуса ползала по всему огороду, окучивала, пропалывала, а также топила в банке с керосином зловредных колорадских жуков.

Как раз один из таких жуков, нажравшись генетически измененной Спауном картофельной ботвы, вдруг выпрыгнул из банки и прямо через резиновую перчатку вгрызся в матушкин палец. Пронзительный визг пронесся над бескрайним огородом. Дима хладнокровно пережевывал вареники со сметаной, которые подкладывала ему зомбированная бабка, наблюдая из окна, как мамуля носится прямо по грядкам, зажав руку. Он был спокоен. Действие должно было начаться через минуту.

И точно, вскоре матушка успокоилась и, повернувшись к своей плантации, начала безжалостно выдирать стебли, а затем плести из них разные забавные фигурки — человечков, собачек, единорогов и котиков. Позже она станет известной художницей и даже устроит выставку-экспромт, с которой будет гастролировать по городам Союза и стран Варшавского договора.

И так, первая фаза экспериментов прошла на ура. Он взял под контроль свое семейство. Теперь можно браться за окрестных мразей. Но что потом? Город, страна… весь мир? Дима не сомневался, что это ему вполне по зубам.

***

В самое опасное время, в предвечерних сумерках, когда хищные стаи гопоты особенно активны, Спаун вышел на тропу войны. Этот затхлый город познает силу его возмездия. Страх остался в прошлой жизни. В крови бурлила ярость, подстегнутая модифицированными семками подсолнечника. Карманы штанов и курточки были набиты биологическим оружием. На руках были толстые кожаные перчатки, чтобы избежать заражения, а на лице — плотная повязка и защитные очки.

Первыми на него сагрились «камышловские». С гогочущими взвизгиваниями они окружили юного Зорро. Дима не стал жестить — все же они сделали ему ничего особо плохого. Но преподать урок, разумеется, стоило.

Вытащив из кармана перезревшую сливу, он метнул ее под ноги. Но та не размазалась липкой кляксой по асфальту, а взорвалась, как хлопушка. Всю компанию заволокло вонючим туманом. Гопари кашлялт, из глаз, носа хлестали взбунтовавшиеся железы. Тут же захлестало и из остальных мест. Дима, не задерживаясь, продолжил свой путь.

Второй раз его остановили на Молодежном. Кодла патлатых гитаристов прервала свой концерт, когда Спаун проходил мимо сквера имени Ленина.

— Эй! Стоять, чудик! Ты куда?! Деньги есть?! Стоять, нахуй! — Быстрые шаги настигали его.

Резко обернувшись, Спаун развернул газетный сверток, откуда с адским жужжанием вырвались упитанные мухи-говновозки. Поехавшие от мутагенных отваров насекомые тут же атаковали стиляг, забивались в носы, в рот, в уши, стараясь отложить там свои омерзительные личинки.

Погоня за казалось бы легкой добычей обернулась хаосом и пиздецом. Не в силах отбиться от жужжащих тварей, хулиганы драли свои патлы и катались по земле, раздирая расклешенные джинсы и модные косухи. Диме не было их жаль. Он знал, что когда личинки доберутся до мозга, то биохимия ублюдков начнет меняться. По идее, они должны будут навсегда забросить бухло, асоциальный образ жизни, вопли под гитару и стать добропорядочными гражданами. Но это было не точно.

Спаун поспешил продолжить свой путь к «Азовстали». В логово Миколки-паровоза и его злобных шакалов. Где же эти фашисты? Обычно те всегда сами его находили, куда бы он ни пошел. Только Дима подумал об этом, как перед ним нарисовался один из недавних мучителей, белобрысый отморозок в драной тельняшке по имени Гошан.

— Опачки! Невже москалик завiтав знову за пiздячкамi? — Удивительно, но олигофрен узнал его сразу, несмотря на маскирующий прикид.

Спаун, коварно усмехнувшись под маской, кинул в него репей.

— Шо цэ за ху?.. — Гошан отодрал от тельняшки репейник и хотел было ударить, но тут его и без того глупое лицо приобрело неописуемо дебильное выражение. Утырок заскулил, его согнуло. Из штанин на тротуар потекла бурая жижа.

Он грустно посмотрел на Диму и пропищал:

— Я обiсрався…

— Веди меня к Миколке-паровозу, сучара, — жестко велел Димон.

Обосравшийся повел его куда-то вглубь депрессивных многоэтажек, откуда доносились вопли и улюлюканье местной шпаны.

В карманах у Спауна было еще много таких модифицированных репейников. Фишка их была в том, что все они оказывали разное действие на жертву. Зомбирование и неудержимая дефекация — это еще были цветочки. Каждый репей действовал, как сказали бы в наше время, рандомно, неся свою особую изощренную пакость.

Шобла отыскалась на замусоренной спортплощадке, освещенной единственным фонарем. Почти все ублюдки были здесь. Кто-то качался на турничках, кто-то дымил папиросы и разливал горилку, кто-то щупал сисястых и хохотливых местных сосок. Был здесь и Миколка-паровоз собственной персоной, с неизменной беломориной в зубах, качающий пресс на лавке.

Разговоры утихли, когда Димон и Гошан вступили в круг света.

— Бля, хлопцi, гляньте! Гошан москаля зловив!

— Уо-хо-хо!

— Що це за гавно тут смердить? — сморщила нос одна из потаскух.

Лидер дегенератов рывком поднялся с лавки, поигрывая мускулами и щурясь от едкого дыма.

— Красунчик, Гоша. Знову этого клоуна московського до нас в гості привів, ыгыгы!

— Я обiсрався… — грустно ответил Гошан.

— Що?! — опешил главарь.

— Я обiсрався… — повторил белобрысый.

Гоп-компания взорвалась от хохота.

А Димон, ускоренный семками, пошел в атаку. Неуловимо, как мяч у ног российского футболиста, он прыгал и скакал промеж гопарей, награждая каждого убийственным мутагенным репьем.

Один за другим мерзавцев охватывали дьявольские недуги. Вот чувак с горилкой вдруг стал покрываться шерстью. Пучки поганой бурой волосни лезли везде — на лбу на носу, даже на языке. Бедолага, голося благим матом, пытался их выдрать. И выдирал. Вместе с клочьями мяса.

Вот еще один зараженный, встав на четвереньки, принялся рычать полоумным гиббоном и хватать зубами всех вокруг. Меж всего этого балагана бегал Гошан, приговаривая, как заведенный: «Я обiсрався…» Гавно продолжало хлестать из его шароваров нескончаемым потоком. Одна из девок подскользнулась и тут же стала похожа на жителя солнечной Кении, извозившись в нечистотах.

Еще один упырь рыл ближайший газон, вообразив себя дождевым червяком. Третий покрылся волдырями величиной с яблоко, которые тут же лопались, разбрызгивая едкий гной. Четвертый…

А впрочем, что стало с четвертым, а также с пятым, шестым, седьмым и остальными Спаун смотреть не стал. Он обстреливал Миколку-паровоза все новыми и новыми порциями мутагенного репейника. Если один или даже два репья в одно рыло, пусть с неприятными последствиями, но можно было как-то пережить, то с целой дюжины этой хрени… Впрочем, Дима всегда отличался страстью к научным исследованиям.

Сначала у Миколки стали вываливаться глаза. Но не до конца. Они жутко извивались на тонких жгутиках, как у хамелеона. Потом стала облазить кожа, под ней заблестели роговые чешуи, которые уже через полминуты трансформировались в перья. Пальцы срослись, образовав мерзкое подобие копыт. Главарь выл и орал, катаясь по земле, кусал себя за выросший вдруг из порванных штанов мохнатый хвост.

Все это было очень интересно и увлекательно, но пора было уходить.

— Так, тихо! — крикнул Спаун, забравшись на скамейку.

Жуткие уроды притихли, повинуясь голосу нового повелителя.

— А теперь я хочу, чтобы вы [CENSORED], — продолжил он. — Начинайте!

И гопники принялись [CENSORED]. Это было так мерзко, что не описать словами. Но Дима ощутил, наконец, глубокое удовлетворение. Отец бы им гордился. Спаун хотел уже спрыгнуть с лавки и бежать к себе домой, но в этот момент отвратительное существо, бывшее недавно Миколкой-паровозом, вдруг схватило своей клешней осколок стекла, подскочило к Димону и вспороло ему глотку от уха до уха.

Так Спаун умер в первый раз.

***

Все эту длинную историю Дима-травник рассказал Саньку, пока они сидели в его «Крузаке» и курили шишки. Конечно, что-то он приукрасил, где-то припиздел, а какие-то подробности и вовсе не упомянул. Например, про Лену и про то, что бывал в Схроне…

***

— Ну нифига себе! — удивленно произнес я, выпуская дым и возвращая Брахме его резную трубочку. — Жестоко ты с этими пациками, конечно… Я бы просто перестрелял из револьвера.

Я вытащил из кобуры свою адскую пушку и ловким Клинтом Иствудом покрутил на пальце.

— У каждого свои методы, Санек, — усмехнулся толстяк. — Мне помогают силы природы. Тебе — слабоумие и отвага. Ладно-ладно, я пошутил!

Брахма побледнел, когда смертоносное дуло направилось в его рожу.

— Я тоже пошутил, — сказал я. — Только я, блин, все равно не догнал, как ты перемещаешься во времени?

— Правда? А я думал, ты уже понял.

Глава 32

Когда со мной начинают играть в дебильные загадки, сраные головоломки, или гребаные шарады, в моих крепких, как железобетон, кулаках просыпается нестерпимый зуд, в голове мелькают смертельные приемы, по мышцам несутся стремительные электроразряды, а сердце начинает ебашить от ударной волны боевого адреналина, неудержимым товарняком несущегося по рельсам моих вен.

Спаун, видать, жопой почуяв опасность, сказал:

— Ну, хрен с тобой… ладно, могу дать подсказку…

— А я, — напомнил я, — могу зарядить, блять. С вертухи в ебасосину.

— В машине это вряд ли получится, — нервно ухмыльнулся гад. — Не хватит размаха.

— А мы выйдем на улицу. Или прямой в челюсть. Выбирай.

Из кафехи вышли два дальнобоя, которые приехали после нас, стали курить. Один из них даже с расстояния в 50 метров все так же напоминал Путина. Ничего, вряд ли они помешают въебать жирному.

— Время! — сказал вдруг Спаун.

— Какое время? Выбирай прямо щас, друг.

— Подсказка — время! Понимаешь, Санек, времени как такового — не существует, — быстро тараторил Брахма, всем еблетом ощущая исходящую от моих кулаков угрозу.

Мой лоб тактически нахмурился.

— Как это не существует? Мы уже почти час тут сидим-пиздим.

— Ну… час, минута, год, секунда — это все выдуманные людьми понятия. В реальности, в природе, так сказать, нет никакого времени. Так же как и цифр.

— А что не так с цифрами? — Я так и не догнал, к чему он клонит. Вербует, поди, в свою секту.

— Дык, их тоже не существует в реальном мире. — Развел руками Спаун.

— Так… погоди, погоди… — Мой привыкший к логике мозг начал закипать. — Как, блять, тогда возможно путешествовать во времени, если его не существует?!

— Элементарно, Санек! Вот смотри, считается, будто все мы как бы сами по себе движемся во времени. Из прошлого, через настоящее, аккурат в будущее. Так?

— Ну да… То есть, ты хочешь сказать, что назад во времени можно прыгнуть точно так же, как мы обычно движемся вперед?

— Бля, Саня, ты опять тупишь! — захохотал Димон. — Все гораздо проще. Я же говорю, нет никакого «времени». Есть перетекающие в различные состояния материя, поля, частицы и прочая залупень. В обычном состоянии наше внимание зафиксировано в некоем узком диапазоне, в текущем моменте, в «здесь и сейчас». Короче, то, что мы называем настоящее. Прошлое, будущее… это тоже иллюзия, которая существует лишь в воспаленных мозгах большинства. Но. Фишка в том, что точку внимания можно перемещать! Хоть «вперед», хоть «назад». Оно, внимание, понимаешь ли, не материально…

— Не, погоди, ну переместил я, типа, свое внимание на сто лет назад и меня туда перенесет? — перебил я.

— Хм… ну, если не грузиться эзотерической хуйней, то можно сказать, что не ты перемещаешь фокус внимания, — толстый палец указал на меня, — а внимание — это и есть ты. В истинном смысле, короче. И на сто лет нихуя не получится. Я пробовал. Дальше рождения пока не получается забраться…

— А так хотелось?

— Конечно, я бы хотел на динозавров посмотреть, — вздохнул Димон и глубоко затянулся из трубки.

— Ладно, не расстраивайся, — я хлопнул по пухлому плечу, — в этом времени тоже хватает ништяков. А после БП — ва-а-аще красота будет! Да, кстати, кое-что не сходится в твоем рассказе, Димон. Ты говоришь, мол, типа сознание перемещается или внимание… это я еще могу понять. Но как я, блять, целиком прыгал в другое время? Да и не только я один… — Мне вспомнился качок Тоха, дебильно сдохший под колесами трамвая и сержант Григоренко, про которого рассказывал Сергеич.

Спаун не спешил ответить на мой по-соловьевски каверзный вопрос, словно раздумывая, выдавать мне эту тайну или нет. Ну давай, сука толстожопая, колись, чего уж там…

— Да, перемещение физического тела тоже возможно… — нехотя начал он.

— Оно тоже нематериально что ли? — заржал я.

— Да хрен его знает! С точки зрения квантовой физики не все так однозначно. Далеко не все. А может, мы вообще находимся в виртуальной реальности…

— Да не, это бред. — Я потрогал свои мозоли на руках, царапины, отбитые костяшки. — Никакая это не виртуальность! Все настоящее. Стопудовейшее!

— Тогда, в детстве, — с болью в голосе проговорил Спаун, — когда меня затянуло в мир травы, я летал, точнее, меня носило по разным мирам. И эти миры были, как страницы книги… Иногда я задумываюсь об этом и мне становится жутко. Что если нас с тобой вообще не существует на самом деле?

— Да, блин, Димон, заколебал гнать! Ты просто перекурил ганджи…

— Блять, да она меня не берет почти! — махнул ручищей толстяк. — А вдруг мы все лишь герои дурацкой книжки, которую хуярит ради прикола какой-нибудь больной на всю башню придурок?

— Почему сразу придурок? Вот я, например, тоже книгу пишу, — похвастал я.

Брахма посмотрел на меня недоверчиво и заливисто расхохотался.

— Че, блять, ты ржешь? — Рука моя непроизвольно потянулась к кобуре.

— Упаси Шива мне туда попасть! — утирая слезы, произнес жирдяй.

— В смысле, блять, «упаси Шива туда попасть»?! — У меня резко припекло в районе бомболюка. — Ты что, из этих что ли уебков?

— Каких?

— Из хейтеров ебаных! Или из тех, сука, кто не читал, но осуждает, нахуй!

— Тихо, Санек, успокойся! Я, блять, реально не хотел тебя задеть, просто удивился… надо же, книгу пишешь… Молодец!

— Ладно, проехали… — буркнул я. — Так что насчет физического перемещения во времени? Как провернуть такой фокус?

— Я знаю только одно человека, способного на это, — посерьезнев, признался Спаун. — А может и не человека.

— Шаман! — воскликнул я.

— Точно, блять. Я давно к нему подход ищу. И так, и эдак. Подарки хорошие подгонял. Но Витег, сука, ушлый старый хрен — подгоны принимает, а секретами делиться не хочет. Использует какие-то настойки, грибы и прочую хрень, но все так хитро, что даже с моими способностями такое повторить не удается. Он, конечно, делится иногда своими снадобьями, воинов моих лечит… ну это там, в будущем… но, я думаю, ему это просто по приколу. Какую-то свою игру ведет шаман хитрожопый.

— У меня тоже сложилось такое мнение, — кивнул я. — Прикинь, мухоморами напоил меня, томагавк свой всучил и говорит, иди, мол, убивай плохих зверей. А сам-то ржет!

— Ну а ты чо? — заинтересовался Дима.

— Ну так убил, — пожал плечами я, — спас возлюбленную!

— Эту что ли, рыжую?

— Конечно.

Спаун только закатил глаза.

Внезапно мне в башку стрельнула пронзительная, как пуля из СВД, мысль:

— Бля!!! — заорал я. — Не только ведь шаман умеет сквозь время прыгать!!!

Спаун скептически поднял бровь.

— Да ну?

— Ну да. Эти гандоны из Москвы. Качки охуевшие. Мне Сергеич задание дал, забрать у них чемодан с баблом. Вот этот самый, кстати. А один достал какую-то склянку, выпил. Еле ушел от этого терминатора обдолбанного. Ну и… в общем, так вышло, что и я въебал из той склянки! И…

— И попал в постъядерную Карелию, — с улыбкой закончил за меня Спаун. — Знаю-знаю. Все так и задумывалось.

— Да ты гонишь! — ответил я.

— Я давно готовил это операцию, — с печальной улыбкой проговорил Спаун. — Как я уже рассказывал, дело отца должно быть продолжено. Он ведь так и не вышел из «Белого Лебедя». Помер там от туберкулеза. Понадобилось много лет, чтобы восстановить ту уникальную селекционную цепочку, которую создали отец и его соратники. Мне это удалось. Почти. Благодаря своим способностям, я понял, чего не хватает для завершающего штриха. Растения должно вырасти в условиях повышенной радиации. Передо мною встал выбор. Устроить ядерную войнушку на планете или запустить коноплю на орбиту Земли. Я выбрал второй вариант, ибо фактор микрогравитации выглядел привлекательно. Это могло открыть новые перспективы, помимо возможности перемещаться во времени. Благодаря своим знакомствам в Амстердаме, я вышел на руководство Европейского Космического Агентства, чтобы продавить этот проект. Но они сказали, что могут только помочь с оборудованием и написанием программы экспериментов. Роскосмос и ЕКА сказали, что не повезут этот груз на своих ракетах, дабы не «дискредитировать агентства». Трусливые пидорасы! Тогда я полетел в Америку и встретился с Илоном. Скажу тебе по секрету, Саня, в ту пору этот пиздюк сидел на коксе. Причем плотненько так. Ебашил «дороги» каждый час. Но! Я вылечил этого торчка с помощью своей травки. Короче, Илон доставил мой груз на своей ракете. А чтобы не ждать, пока растения вернутся на Землю, я связался с самим собой в параллельной вселенной….

— Погоди-погоди! В какой еще нахрен параллельной вселенной? — заорал я.

— А… я же забыл рассказать, у меня есть еще одна суперспособность, — пояснил Спаун. — Когда меня убивают, я могу произвольно переместиться по шкале времени. В бестелесном варианте. При этом, как ты, разумеется, понимаешь, образуется параллельная ветка реальности. Они в принципе и так образуются каждую секунду, но не в этом суть. Короче, чтоб не ждать слишком долго, я попросил шамана прислать кого-нибудь из будущего, кто смог бы доставить мои шишечки. И Витег пошел навстречу! Прислал моего дорогого друга Санька! Когда я узнал, что ты в Питере — то сразу нанял четверых долбоебов, снабдив их секретной шаманской настойкой.

— А кому они тогда деньги везли?

— Тебе! Они ждали тебя, чтобы отдать бабло и послание от меня.

— Блять! А я стал с ними пиздиться… — с раскаянием протянул я. Сука, столько кэша пролетело мимо меня. Давно бы уже новый Схрон отстроить. — Почему сразу мне все не рассказал? К чему все эти гребаные интриги?

— Ну, Санек, еще неизвестно, как бы ты отреагировал… — Спаун похлопал своими пухлыми ладошками. — А так видишь, как весело получилось! Тебе разве не понравилось?

— Конечно, блять, понравилось, — проворчал я. — Просто жить не могу без этих конских проблем.

— Гы…

— В этом чемодане было несколько лямов баксов… — Все еще не мог отойти от шока я.

— Ровно три миллиона долларов, — с добродушной улыбкой подтвердил Спаун.

— Ааааа!!! — Я со всей силы ебнул себя фейспалмом. — Слушай, Димон, не знал, что у тебя так дохрена денег…

— Деньги вообще не проблема в этом мире, — хмыкнул он.

— Можешь мне снова дать эти три ляма? Я ведь доставил груз.

— Конечно, Санек! — воскликнул толстяк. — Конечно, дам! Ты даже не представляешь, какую услугу мне оказал! С этими шишками я смогу перемещаться между всеми параллельными вселенными! Когда захочу! А не когда меня кто-нибудь прикончит.

Слова жирного барыги несказанно обрадовали мое суровое сердце. Наконец-то. Наконец-то построю, сука, Схрон! Мне хотелось от радости визжать, как сучка, но делать это я, конечно, не стал.

— Я тебе дам деньги, но при одном условии… — понизив голос, произнес Брахма.

Ну, конечно. Опять какие-то блядские условия. Что же задумал этот гад?

— Какое еще условие? — спросил я.

— Лена.

— Что «Лена»?

— Нахуй ее, бро.

— Щас ты нахуй пойдешь за такие слова! Я люблю ее! Мы будем вместе до конца жизни!

Спаун покачал головой.

— Ты в гормональном угаре, Саня, — сказал он.

— Она носит моего ребенка! — ответил я.

— Не факт! — парировал жирный мерзавец. — Санек, пойми — в пизде тонут корабли!

В мозгу тут же возникла картинка, от которой с хрустом сжались мои мощные челюсти: тонущий линкор, по которому бегает в ужасе морячок Андрюша, бывший трахарь моей любимой.

— Тебя же просто засосет, — продолжал Дима. — Пеленки, памперсы, ипотека-хуека. Очнись!

— Ты что, предлагаешь ее бросить? Одну? Беременную?!

— Конечно! Поехали прямо сейчас ко мне в Москву. Пусть эта дура тут сидит. Не ссы, не пропадет. У нее восемь лямов на карточке. И маман в Москве.

— Маман? — удивился я.

— Да, я наводил справки, — кивнул Спаун. — Зинаида Федоровна, работает в сфере общепита. Дьявольская женщина. Твоя будущая теща.

— Все равно не понимаю, зачем тебе я?

— Да мне просто скучно, Саня. Я искал, давно искал, таких людей, как я. С кем можно весело поотжигать на этом унылом шарике. Поехали. Мы с тобой будем прыгать во времени, менять ход истории, развлекаться! Бабло, телки, оружие — все, что хочешь! Можешь хоть десять Схронов построить. Мы, блять, с тобой на Луне построим базу! Хочешь? Будем там фотомоделей трахать прямо в скафандрах, нахуй! Илон нам поможет беспезды!

Блин, заманчивое предложение. И, похоже, говорит искренне, не пиздит. Но уехать, вот так… бросить Ленусика? Я представил ее грустные глаза, как она будет рыдать, как ей будет холодно и одиноко…

— Извини, Димон, — вздохнул я, — но вынужден отказаться.

— Ну ты идиот! — воскликнул Спаун.

— Мы в ответе за тех, кого приручили, — ответил я.

— Да это тебя приручили, дебила ты кусок!

— Мой ответ: нет, — твердо сказал я.

— Ну, блять, дружище, — произнес Брахма, — ты не оставляешь мне выбора…

— В каком смысле? — Брови тревожно сошлись на моей переносице.

— Клин клином вышибают. Щас я нырну в другую вселенную, приду в Схрон и выебу твою шалаву.

— Бред! Она тебе не даст.

— Даст. За кило мандаринок. Спорим? Я тебе даже видос потом скину, как она мои яйца вылизывает. Это тебя полюбому излечит.

С этими словами Спаун выхватил из моей кобуры револьвер. Я ничего не успел сделать, трава ослабила мою реакцию. Дима-травник приставил дуло к своей башке и, заливисто хохоча, нажал спуск.

БУХ!

Кровавый фарш размазало по салону. Пуля, разметав черепушку, застряла в крыше. Сука! Сука-сука-сука! Ебучее жирное блядище! Что же ты наделал? Меня трясло. Не знаю, то ли от его слов, то ли проблем, которые устроил толстый долбоеб. А если кто-то слышал выстрел? На чем теперь ехать? Куда девать труп?

Следующая мысль кипятком обожгла мой бунтующий разум. Лена! Что с ней?

Подхватив и спрятав револьвер, вместе с пороховыми газами вывалился из крузака. На улице было тихо. Шатаясь, я бежал в сторону мотеля. Если он хоть пальцем ее тронет, я разыщу эту падлу в любой параллельной вселенной. Ему пиздец будет! Просто пиздец!

Распахнув дверь нашего номера, я потерял дар речи и стал просто орать в голосину. Лены не было! Только ее вещи на постели и… пакет с ебучими мандаринками! Он похитил ее, пидарас!

— Аааааааааа!!!

— Придурок, ты меня напугал! Чего ты орешь? — услышал я голос любимой.

Лена вышла из ванной. Мокрая, завернутая в полотенце.

— Откуда это?! — прорычал я, тыча дулом револьвера в пакет с мандаринами. Пушка неизвестно когда оказалась в руках.

— Да просто захотелось цитрусов, — улыбнулась Лена. — Я купила в буфете.

— Уф… — с непередаваемым облегчением я обнял девушку.

— Все хорошо, Саша. — Ее нежные руки гладили мою мускулистую спину. — Будем ложиться? Так хочу уже прижаться к тебе и заснуть в твоих объятиях.

— Я тоже этого хочу, любимая, — в глазах у меня защипало от прилива нежности. — Но есть еще одно дело. Ты ложись, я скоро приду.

— Какое еще дело?

— Потом расскажу… — Не хотелось шокировать девушку обезглавленным трупаком в машине.

— Ладно, жду тебя, пупсик! — игриво сказала Лена, забираясь под одеяло.

Я выбежал из номера. Надо выпить. Причем срочно! Дохлый жирный обмудок подождет. Завернув в буфет, подошел к стойке и заказал стакан конины. Ебнул, не чувствуя вкуса. Заказал еще. Фууу… начало отпускать.

— Здравствуйте, Александр, — раздался за спиной спокойный вежливый голос. — Давайте присядем за столик у окна. Этот разговор не для чужих ушей.

Я медленно обернулся на барном табурете. Передо мной стоял дальнобойщик, тот самый, похожий на Путина. Вблизи сходство с президентом было стопроцентным. Его мордатый кореш сидел за столиком и мрачно буравил своими зенками. Руки под столом. Не иначе там пушка. Я кивнул и направился вслед за Володей. Этот бесконечный день отучил удивляться чему-либо.

Глава 33

Подойдя к столу, я проворно уместил свой тактический зад на пластиковый стул. Нормальная у них тут поляна. Шикуют «дальнобои». На столе манили ароматами всякие изысканные, как в передаче «Смак», блюда — запеченная дичь, охуевшие салаты и дымящиеся горшочки с какой-то стопудово вкусной хренью. Интересно, мне разрешат похавать?

Подошедший Путин отчего-то крайне пристально буравил взглядом мою тушку. Мне как-то резко перехотелось хавать. Ну почти. Блин, че он не садится, че ему надо, че я сделал не так??? Теперь меня закроют? Или устранят, как Скрипалей? За что, за что? От параноидальных мыслей гудело в голове.

Здоровый небритый хмырь в потертой кепке, который сидел за этим столом, покашлял и произнес:

— Это стул господина президента. Съебал. — Руки хмыря были все так же под столом. Я прямо нутром ощущал направленный на меня ствол.

«А то что?» — хотел спросить я, чувствуя подмышкой родную тяжесть револьвера. Но решил не жестить, чтобы не подставлять Лену и своего будущего наследника. Вышибить мозги этому хаму всегда успеется.

— Да, конечно, не вопрос, — дипломатично ответил я, перемещая жопу на стул напротив окна, — присаживайтесь, Владимир Владимирович.

Путин довольно ухмыльнулся и уселся за стол. Отточенным движением пригладив лысину, он сказал:

— Не бойся, Санек, мы все про тебя знаем. Угощайся, не стесняйся. — Путин зыркнул на хмыря в кепке. — Борис!

Тот понял сигнал абсолютно верно и, положив на стол УЗИ-подобный ствол, распечатал бутылку. Архаровец наплескал сначала Путину, а затем и мне какого-то добротного на вид пойла.

— За что пьем? — деловито уточнил я, поднимая бокал.

— За успешное выполнение операции по ликвидации опаснейшего преступника, врага общества. — сказал Путин. — Теперь угроза, нависавшая над планетой, устранена. Мои поздравления, Александр!

Я хоть и догнал, о ком он говорит, но, что Спаун выпилил себя сам, уточнять не стал. Это уже не важно. Револьвер-то был мой. А так мне может, хоть награду дадут.

Дзинь! Дзинь!

Я, Путин и хмырь в кепке ударили стеклотарой. Но даже обжигающая ярость дорогого бухла не могла побороть степень моего охуевания. Я подвинул к себе блюдо с жареными перепелами, похожими, кстати, на голубей, которых я ловил и жрал, когда бомжевал в Санкт-Петербурге, и, как ненасытный бобер, отчаянно вгрызся в мясо.

Перед этим я, конечно, поинтересовался:

— Неужели Дима-травник представлял какую-то угрозу?

— Особую угрозу. Тотальную, — крайне серьезно ответил Путин.

Борис налил еще. Кому рассказать, никто не поверит, что я бухал с ВВП. Очень хотелось курить.

— Угрожал вертикали власти? — не удержавшись, брякнул я.

Путин захихикал, прищурившись.

— Уважаю за прямоту, — сказал он, четко опрокинув в себя порцию огненной воды, — но нет. Преступник, которого ты знаешь, как Диму-травника, находился в разработке КГБ с 80-х годов. Кодовое название объекта: «Толстяк». Я лично курировал его. Аналитики еще в те годы просчитали, что наш юный любитель марихуаны дестабилизирует структуру реальности на глубинном, я бы сказал, фундаментальном уровне.

Я тоже бахнул и, закусив какой-то похожей на Ктулху, маринованной тварью, спросил:

— Но если Спаун был так опасен, почему вы не устранили его еще в детстве?

Владимир Владимирович сделал знак хмырю в кепке, чтобы тот налил.

Ебнули.

Путин помакал в соусе маленький пирожок, аккуратно прожевал его и продолжил:

— А это крайне сложно сделать. При убийстве — давайте уж говорить прямо — «Толстяка» возникает параллельная реальность, в которую и ускользает наш герой. Далее он начинает все сначала с учетом прошлых ошибок. Его убивали бесчисленное множество раз. Двести тысяч семьсот восемьдесят семь, если быть точным…

Я чуть не поперхнулся черной икрой.

— Наши службы в других мирах, — сказал Путин, — подтверждают, что если не устранить это существо, то оно инициирует гибель нашего мира. Ядерную войну. А данное обстоятельство идет вразрез с политикой нашего государства. Нарушает стабильность, скрепы… массовая гибель налогоплательщиков. Постапокалипсис нам тут не нужен. Тем более, накануне выборов. А всех, кто против нашей политики мы достанем хоть из преисподней и, разумеется, замочим в сортире.

Скажу честно, мне было очково прерывать речь президента, поэтому поднял руку для вопроса. Путин кивнул, а я спросил:

— Все равно я не понял, что же мы тогда празднуем? Ну вальнули Спауна и… что? Теперь он в другой вселенной продолжит свое грязное дело. Это борьба с ветряными мельницами. Имитация бурной деятельности.

— А вот здесь, — Путин поднял указательный палец, — вы, Александр, глубоко заблуждаетесь. Наша агентура установила, что «Толстяк» отправился отнюдь не в прошлое, а в один из миров Постапокалипсиса. Лучшие бойцы отряда «Альфа» отправлены на перехват объекта. В других мирах он уже уничтожен. Ускользнуть от нас Дима-травник больше не сможет. Теперь он в ловушке. И все благодаря вам. Мы прослушали, о чем вы говорили в машине. Очень грамотная провокация. Думаю, этот случай войдет во многие методички для спецслужб.

Блять! Выходит, жирная скотина и впрямь отправилась в пост-БП! Неужели он и в самом деле трахнет мою Леночку из того мира?

— Отправьте меня за ним! — твердо сказал я. — Хочу прикончить лично эту тварь!

— К сожалению, это невозможно, — покачал головой Путин.

— Но вы говорили, что послали туда «Альфу»! Добавьте меня в этот отряд. Я не подведу, моя подготовка позволяет и не такое…

Путин вздохнул.

— Мы никуда не отправляли бойцов, Александр. Спецназ находится там изначально. Мы лишь послали сигнал. Это, во-первых. Во-вторых, не будет никакой ликвидации. Задача взять «Толстяка», что называется живьем. Мы обезвредим его и погрузим в искуственную кому или анабиоз. Поглядим.

— А если он опять ускользнет?

— Это вряд ли… — засмеялся Путин и посмотрел куда-то за моей спиной.

Я обернулся к окну. И похолодел. Из фуры высыпали похожие на миньонов фигуры в костюмах биологической защиты. Они уже отцепили пространство вокруг тачки Спауна, распаковали какие-то приборы и детекторы. Что-то изучали, собирали образцы. С особыми предосторожностями они проникли внутрь тачки.

Жирную тушу Спауна упаковали в блестящий пакет на молниях. С еще большими предосторожностями «миньоны» вытащили чемодан с космическими бошками. Его погрузили в металлический контейнер со множеством замков, защелок и электронных датчиков. Так вон оно что! Толстый мудак забыл прихватить свое шишло. Теперь ублюдок не сможет прыгать между мирами, а в прошлое через самовыпил ему не дадут попасть бойцы «Альфа»!

Надеюсь, они поймают Спауна до того, как он доберется до Леночки. Казалось бы, мне должно быть глубоко фиолетово, что там происходит в параллельной вселенной, но сердце мое сжимала тугая боль и чудовищная ярость. Да, моя любимая отдыхает в номере, ждет меня. Но хрен знает, хрен знает…

Впрочем, еще один вопрос вертелся у меня на языке:

— Но почему вы, Владимир Владимирович, в костюме дальнобойщика?

— Интересы государства, — хмыкнул президент, — приходится и не таким заниматься, знаете ли…

— Понятно.

— Эй, хозяин! — Путин махнул рукой бармену. — Включай!

Чувак за стойкой бросился к музыкальному центру. Помещение кафэхи наполнилось мощными переливами российского гимна. Все поднялись, и я в том числе, с наполненными бокалами в руках.

Путин укоризненно посмотрел на Бориса. Тот, поменявшись в лице, быстро снял свой дурацкий кепарик.

— За Россию, дорогие друзья! За победу! — прокричал ВВП.

— Урааааа!!! — подхватил довольный Борис.

Я машинально чокнулся и выпил, не сводя глаз с путинского архаровца. Под кепкой Бориса обнаружился ежик седых волос. Пару секунд длилось узнавание. Да это же Седой! Ублюдочный хмырь, который со своими колдырями выхлопал мой Схрон и похитил Ленусика! Я тогда преследовал их на параплане. Славная была охота… помнится, перед выстрелом в мой титановый лоб он еще пиздел про то, как работал на фуре, возил рыбу… что ж, все сходится…

Плавным движением левой руки я подхватил пушку Седого — пистолет-пулемет. В правую, будто сам собой, прыгнул мой убийственный револьвер.

***

Седой замер с наполовину поднесенной к пасти рюмкой, вылупив шары на дуло собственно автомата, который оказался в моей могучей и, как всегда, ловкой руке. Из гнусного его нутра сыпался захлебывающийся, словно карбюратор «Шахи», истеричный кашель.

— Санек!.. Не совершай непоправимого! Не совершай непоправимого, Санек!!! — знакомо обосравшись, каркал секьюрити.

Однако Путин даже бровью не повел, взирая на эту сцену. Пальцы на моей правой мускулистой, как у гориллы, ладони разжались, отпуская рукоять револьвера. Пиздец, че я творю?! Где моя холодная расчетливость выживальщика?

— Если нажмете на спусковой крючок, Александр, — вкрадчиво говорил ВВП, — вам придется занять место Бориса…

— С какой это стати?! — воскликнул я. — Этот ублюдок украл мои припасы!

Путин смотрел на меня, как на тупое зловредное насекомое.

— Осознайте, Александр, что всё — БП мы отменили. Вам бы лучше оставить свою экстремистскую деятельность, эту глупую, и я бы сказал, вредную подготовку. Вернитесь к мирной жизни, устройтесь на работу, используйте подаренную вам жизнь на благо общества.

Моя рука не дрогнула, пушка по-прежнему смотрела на Седого, но внутри, будто все оборвалось.

— Ну ладно, этот БП отменили, — грозно произнес я, — а если другой наступит?

Зомби-апокалипсис! Астероид-убийца! Вирусная атака!

— Не сомневайтесь, Александр, если потребуется ваша помощь, с вами свяжутся соответствующие органы. А вирусной атаки не стоит опасаться, с любой пандемией прекрасно справится наша оптимизированная система здравоохранения. Любая, хоть мало-мальская эпидемия — это прекрасный повод обнулиться…

«Какие вирусы, какое обнуление, к чему это он?» — с удивлением думал я.

— Впрочем, дело твое — хмыкнул, переходя на «ты» Путин. — Можешь пристрелить Бориса.

Ебало Бориса чертовски побледнело при этих словах.

— Но тебе придется занять его место, — повторил Вова.

Я все равно ни хрена не понимал:

— Но как так?.. — Когда я это говорил, лже-водила как-то странно заулыбался. — Но почему он работает у Ва…

В следующий миг чудовищный удар обрушился на мой суровый ударопрочный череп.

Короткая вспышка.

Все погасло.

***

— Сашенька, Сашенька? Что с тобой? Очнись, любимый, ну пожа-а-а-луйст-а-а-а! — привел меня в чувство прекрасный, словно цветущая сакура на склонах Фудзи, голосок Лены. Признаюсь, это польстило моей истерзанной пиздецами душе.

Мои веки, хоть и мускулистые, как у Шварца, приподнялись, тем не менее, с трудом. Кто это, блять, такой ловкий сзади подкрался и огрел меня? Кто-то из агентов Путина, или подлый, как мышь, бармен?

— Лена, не тряси, я в норме, — сказал я, осторожно трогая набухающий на кумполе шишак.

— Слава богу, я ждала-ждала тебя, всю ночь просыпалась, а тебя все нет и нет, — девушка привычно надувала губы. — А вы тут вот чем, значит, занимались!

Я поднялся на ноги. Так, самое главное — револьвер на месте, не проебан. Стол, за которым недавно (а сколько времени реально прошло?) керогазили с Путиным, заставлен пустыми флаконами водяры каких-то дешманских сортов. Все засрано подсохшими пятнами майонеза и кетчупа. В тарелках среди пельменей куча замятых чебонов. За барной стойкой никого. Естественно, ни Путина, ни его людей, ни фуры с учеными на улице я не обнаружил. Вот ведь, как чётко замели следы.

— Здесь был Путин, это все он виноват, — сказал я.

— Путин?! А почему не Трамп? — взвизгнула рыжая красавица. — Ну почему тебя нельзя ни на минуту оставить?! Почему ты вечно нажираешься или накуриваешься, как скотина?

— Ничего я не нажирался, выпили чисто символически, отметить одно… событие.

— Да я просто в шоке! Ты валялся под столом! Фу!

Я догадался, что любимая мне не верит. Блин, это все моя вина — не проконтролировал заднюю полусферу, расстроил Леночку. А ей ведь нельзя нервничать. Почему я все время забываю об этом?

— Дорогая, не переживай, — сказал я, — все будет хорошо, вот увидишь.

— Верится с трудом! Ты меня разочаровываешь, Саша!

— Обещаю больше так не делать! Ну прости!

— Я не настолько наивна, чтобы в это поверить! — фыркнула Лена.

— Да я что хочешь для тебя сделаю! Клянусь!

Лена постояла, насупившись, минуту-другую, отбивая мои попытки ее приобнять.

— Давай уедем отсюда, — малость подобревшим голосом произнесла она, — мне ужасно осточертело это место!

— Хорошо! Прямо сейчас? Ты точно уже выспалась? — обрадовавшись, что ярость Лены переместилась с моей персоны на «это место», спросил я. — Может, еще немножечко поваляемся… кхм… вместе?

— В Москве поваляемся. Неси вещи из номера и поехали! — скомандовала она.

Окрыленный тем, как быстро мне удалось порешать наш конфликт отношений, я быстро забрал из гостиничного номера свой тактический рюкзак, а также сумку Лены с ее барахлом. Все-таки работает магия шамана — не такой уж я каблучара (в отличие от Валеры).

Любимая уже ждала меня, кутаясь в шубу и залипая в «айфон», возле спауновского (теперь уже моего) крузака. Мой палец ловко вдавил кнопку на брелоке, двери со щелчком разблокировались, по-доброму, и даже как-то лампово, зафурынькал дизельный мотор. Галантно открыв пассажирскую дверь, я сказал:

— Экипаж до столицы готов, сударыня!

К моему счастью, Лена заулыбалась, ныряя в тачку, но все ж не удержалась от критики:

— А ты сразу-то не мог ее завести, а потом идти за вещами? Знаешь, как я тут замерзла тебя ждать?

— Прости, любимая! Щас я включу печку на полную мощность.

— Кстати, а где Дмитрий? — спросила вдруг Лена. — Мы что, без него поедем?

— Да у него дела какие-то возникли, — как можно более равнодушно ответил я. — Сказал, чтоб мы сами добирались.

— Все вы мужики одинаковые… — фыркнула любимая и уткнулась в свой «айфон».

«Ох уж эти женщины! — с улыбкой думал я, закидывая вещи вглубь салона. — Вечно они чем-то недовольны. Но могучий Санек не пальцем делан! На меня не действуют эти бабские штучки, хе-хе! По большому счету это все ерунда на фоне тех дел, которые я решал с Владимиром Владимировичем Путиным в геополитическом формате».

Вот родит Ленка (естественно, в наилучшем роддоме Москвы), уедем с ней в Карельскую глухомань обустраивать семейное гнездышко. Наш сын будет расти вдали от цивилизации и от ее дурацких законов, постигая суровую науку выживания, которую с гордостью передаст ему его великий отец.

Похрен, что там говорил Путин, настоящий выживальщик может полагаться только на свою паранойю.

Надо будет еще новыми колесами обзавестись, а то как передвигаться по Москве? Не в метро же, раз мы с Леной теперь богаты. Но и в пробках стоять неохота. Вдруг Лене или ребенку что-то срочно понадобится купить или привезти? О! А может мотоцикл решит мою проблему? Точняк. Приедем, порыскаю на Авито в поисках подходящего варика. Надо чтоб он был достаточно вместительный (но без коляски), чтобы вмещать всю мою семью. И в тоже время достаточно мощный, чтобы уходить от погонь. Не важно, в мирное или постБПшное время.

А крузак этот продать нахрен. Хоть и дизель, но все равно хавает дохуя.

Обуреваемый светлыми мыслями, я впрыгнул в тачило. Агенты Путина неплохо тут все почистили — ни кровищи, ни осколков черепа, ни каши из мозгов. Конечно, я проверил это до того, как впустил внутрь свою чересчур впечатлительную девушку. Даже пулевое отверстие в крыше аккуратно заклеили бежевым, наощупь как пластик, материалом.

Мы с Леной улыбнулись друг другу, я, навалив музла (альбом «Ленинграда» еще не успел перемотаться), и от души даванул тапочку в пол. Машина рванула, как гиперзвуковой «Кинжал», и понесла два влюбленных сердца навстречу новой охуительной жизни.

***

Как же меня задрал этот гребаный слюнтявый, сука, алень! Все его виляния и ужимки вокруг этой охуевшей самки не вызывали ничего кроме рвотного рефлекса. Но я сдерживался, коря себя, как раньше мог быть таким дауном.

Когда сладкая парочка, наконец, блять, укатила в Москву (большая ошибка!), я опустил дуло «Сайги» и осторожно выбрался из-за елей на освещенную фонарями стоянку возле кафе.

И да, это я, Санек, ребята. Только более зверский, заметно постаревший, с обостренной, как никогда, паранойей, переживший такой БП, что ядерная война была так… что-то типа утренника в детском саду против лютого отжига с бухлом, наркотой и блядями-стриптизершами.

Я тактически присел на колено и поднял то, что обронил этот уебан-пиздострадалец, когда садился в машину. Пакетик с шишками. Теми самыми, из космоса. Теми, что я, молодой и тупорылый, подрезал из чемодана перед тем, как отдать его Спауну.

Ништяк. Я спрятал драгоценную находку в самый тайный карман тактического и слегка фонящего снаряжения.

Шансы на успех моей безнадежной миссии стали чуть менее иллюзорны.

©Александр Шишковчук, 2020–2022 гг

Content

Александр Шишковчук
Схрон. Дневник выживальщика. Книга 7. Underground

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33