Бахтин Владимир

Ширяева Пелагея

Сказки Ленинградской области

Сказки Ленинградской области

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ЖИЗНИ СКАЗОК

Сказка — складка, песня — быль, — говорит народ. И действительно, ни в одном жанре устного народного творчества не найдем мы столько яркого вымысла, стремления преодолеть реальность жизненных установлений — чаще всего тягостную реальность, — сколько находим всего этого в древнем жанре сказки.

Изнурительный труд, зависимость от стихийных сил природы порождали в первобытном человеке мысли об облегчении этого труда, об освобождении от этой зависимости. Так возникли прекрасные художественные образы мирового фольклора: мельница Сампо, скатерть-самобранка, ковер-самолет, а потом уже гусли-самоигры, кошелек-самотряс, дубинка-самобойка…

В сказках встречаемся мы и с социальной фантастикой, или, точнее, с социальной утопией: та классовая справедливость, о которой мечтали, за которую боролись угнетенные массы, в сказке всегда торжествует; герой, которого народ считает своим, побеждает врагов: злого царя, барина, попа.

Сказка пережила века. Древнерусское государство распалось на отдельные феодальные княжества, возникло единое Московское государство. Менялись общественно-экономические формации. А сказка жила, и всё так же передавали ее из уст в уста безвестные поколения русских крестьян.

Живет сказка и в наши дни. Ее записывают, издают. В последние годы вышло множество сказочных сборников в различных областях страны. Данная книга — первая книга сказок Ленинградской области.

Наш край имеет свои особенности. Это земли, где русские издавна встречались, соединялись с финно-угорскими племенами — ижорой, вепсами, карелами, финнами. Некогда территория нынешней Ленинградской области входила во владения древнего Новгорода. Возникновение Петербурга привело к насильственному переселению в город и прилегающие к нему земли остро необходимой рабочей силы из многих губерний России. Постановлением правительства с 1714 по 1728 год из Московского, Рязанского и Костромского уездов было перевезено 4000 дворов. В ряде случаев крестьяне переселялись целыми деревнями. Так, деревня Касимово Парголовского района[1], в которой производилась запись сказок, была полностью, как передают старожилы, перевезена при Петре I из Касимовского уезда Рязанской губернии. Основывая Новую Ладогу, Петр прямо приказал «сволочь» народ из разных мест России.

И позднее в Петербург — Ленинград, в его ближние и дальние окрестности непрерывно прибывали и постоянные, и сезонные рабочие, которые шли на промышленные предприятия, на лесозаготовки, сплав, на торфоразработки, добычу камня, сланца.

Самым ранним и широким в послеоктябрьские годы скоплением народа, в основном крестьян Ленинградской области, явилось строительство по инициативе В. И. Ленина первой в СССР крупной гидроэлектрической станции на реке Волхов (1920-е годы).

Большие массы людей пришли в движение в Ленинградской области, как и повсюду, в годы Великой Отечественной войны. Часть населения эвакуировалась в глубь страны. И не случайно, видимо, одиннадцатилетняя Люба Федорова из Новой Ладоги называла запомнившиеся ей сказки уральскими, а десятилетний Витя Федоров (Мгинский район) — сибирскими.

Тысячи и тысячи солдат, партизан — не местных уроженцев — вошли в тесный контакт с оставшимися жителями. После войны в разоренные оккупантами районы стали прибывать колхозники из соседних Новгородской и Псковской областей, из Белоруссии. Много молодежи устремилось на всесоюзные комсомольские стройки в Кириши и Тихвин.

Для духовной жизни села исключительное значение имеет близость к Ленинграду, все усиливающееся влияние книги, радио, телевидения, театра, кино, школы. При этом не надо забывать, что и сам город вобрал в себя выходцев буквально со всех концов Советского Союза, которые также порою являются знатоками и хранителями произведений устного народного творчества.

Казалось бы, в этих условиях невозможно говорить о длительной преемственности, о существовании традиционного репертуара Ленинградской области и тем более о его своеобразии. Однако это не так!

Во-первых, на территории области, равной по площади какому-нибудь немалому европейскому государству, всегда существовали уголки, как бы заповедники, где интенсивного движения населения не было, — преимущественно в северо-восточных районах, прилегающих к Карельской АССР, к Вологодской и Новгородской областям, и в некоторых южных районах. Во-вторых, одной из форм выражения художественной одаренности народа как раз и является творческое усвоение, переработка, приспособление к местной традиции произведений, которые пришли со стороны.

В сказках Ленинградской области (как и в песнях, частушках) отражаются давние занятия населения охотой, рыболовством, земледелием. Сказка П. Тимофеева, уроженца лесного приоятского села, начинается так: «Вот была одна деревнюшка, где жил Иванушка… И в этой деревнюшке мужики занимались на лесозаготовках. Уезжали недели на две, на три из этого села. В том числе и этот Иванушка». В обследованных колхозах Лужского района преобладают бывальщины, тематически связанные с рыболовством и лесными промыслами. Сказки восемнадцатилетнего Андрея Котова (Винницкий район), бессменного рассказчика на лесозаготовках, проникнуты любовью к природе. Картины лесной природы, типичные для северных районов Ленинградской области, являются непременным элементом местной' сказки. В легендах и исторических преданиях речь идет о происхождении наименований городов, сел, деревень. Крестьяне, унося с собой сказки на промышленное предприятие, насытили их многочисленными петербургско-ленинградскими чертами, деталями городского быта, самыми разнообразными сведениями из истории Петербурга — Ленинграда (не случайно в сказки вплетаются имена государственных деятелей, даты событий и т. д.).

При всем том, разумеется, сказки нашей области имеют много общего, а порой и тождественны произведениям, бытующим в других областях (последнее отнюдь не снижает ценности каждой новой записи и публикации).

Систематическое собирание фольклора рабочих Ленинграда и колхозников области началось в тридцатые годы, когда по призыву Максима Горького фабрично-заводские коллективы и писательские группы приступили к созданию книг по истории фабрик, заводов и колхозов[2]. Самые ранние записи прозаических жанров (сказок, преданий, легенд, устных рассказов) были произведены на крупных промышленных предприятиях: Кировском заводе, прядильно-ткацкой фабрике «Октябрьская», заводе имени В. И. Ленина. Позднее записи были продолжены в целом ряде районов области, преимущественно в северо-восточной ее части. Собирательскую работу возглавил сектор фольклора Института русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР.

За период с 1930 по 1950 год сотрудниками сектора, учителями, студентами было обследовано четырнадцать районов, в которых от 119 человек записано 466 сказок и немалое число других прозаических произведений фольклора. Весьма любопытно, что из этого числа от людей старшего поколения (свыше 60 лет) было записано всего 161 сказка. Следовательно, основная часть сказок принадлежала младшему поколению, овладевающему мастерством рассказа, и среднему — великолепным мастерам сказки. И если в репертуаре исполнителей младшего и среднего поколения преобладали волшебные сказки, то из репертуара сказителей старшего поколения эти последние стали постепенно уходить, заменяясь преимущественно детскими и новеллистическими. В прошлом талантливые рассказчики волшебных сказок к моменту записи стали забывать свой прежний репертуар. А. А. Елюкова (70 лет, Винницкий район) была уже только мастером детской сказки-потешки; М. А. Фешков (76 лет, тот же район) долго и мучительно вспоминал сказки-былины, с горечью говорил, что переключился на детские; житель деревни Касимово А. Н. Никитин (67 лет, Парголовский район) с таким же трудом вспоминал сказки, которые уже давно не рассказывал. И таких фактов немало.

Сказки узнавали они из самых разных источников, главный из них — семейная традиция. Сказитель Леонтьев перенял в детстве сказки от своего 120-летнего деда, бывшего крепостного; вся семья Котовых (Винницкий район) хранит репертуар, усвоенный матерью от своих родителей. Малограмотные и неграмотные сказочники усвоили сказки через устную традицию. А вот сказитель А. С. Федоров из деревни Карпово Мгинского района составил свой репертуар по печатным изданиям, строго, по его словам, придерживаясь прочитанного. Его сын Виктор, талантливый импровизатор, воспринял не только то, что знал его отец, но и то, что он услышал по радио или узнал от других рассказчиков. По типу старинной сказки он сочинил две новые: о В. И. Ленине и о Великой Отечественной войне. У Виктора был специальный блокнот, куда он заносил заглавия и зачины услышанных им сказок. Бригадир ремонтной железнодорожной бригады В. А. Горбунов из Волхова и тихвинская сказительница О. Н. Минаева первоистоками своих увлекательных рассказов считают литературную сказку и лубочные издания, с которыми они познакомились в юности. Оба заботливо относились к пополнению своего репертуара.

В школе села Шум Мгинского района была известна как интересная рассказчица сказок семилетняя Галя Блохина. Совершенно свободно, непринужденно и выразительно она рассказала сказку, с которой, по-видимому, не раз выступала перед своими товарищами. Особенно много юных сказочников встретилось в Новоладожском районе. На лугу, около деревни Реброво, рассказывал сказки подросткам четырнадцатилетний Юра Шарков; пятнадцатилетнего Колю Цекуру любили слушать его соученики по школе юнг; от одиннадцатилетней Любы Федоровой было записано десять сказок. Сейчас тем детям по тридцать — сорок лет. Было бы интересно провести специальное исследование о преемственности семейных и художественных традиций. И тут большую помощь науке смогли бы оказать учителя, школьники, студенты — все, кто любит народное искусство.

Произведения фольклора, живущие в памяти многих поколений, несли на себе печать социальных противоречий, пестрели деталями быта и красками дореволюционной, иногда даже дореформенной жизни (уже сто лет, как отменена двадцатипятилетняя солдатская служба, а в сказке, как правило, по-прежнему речь идет о ней). Произведения устного народного творчества по-своему выражали чаяния народа, в них был протест и слышалась ирония над своим горьким подневольным положением.

Октябрь, коллективизация, индустриализация города и деревни в корне преобразили жизнь народа и оказали решающее воздействие на фольклор. Фольклор стал приспосабливаться к новым условиям жизни крестьянина и рабочего, отражать изменения его психологии, мировоззрения. Многое в старом фольклоре зазвучало по-иному, стало взаимодействовать с новым творчеством народа. Однако в целом оно остается памятником художественной культуры предшествующей эпохи. Особенно это относится к сказке, которая возникла на самых ранних этапах истории человечества.

И в наши дни встречаются талантливые сказочники, владеющие обширным репертуаром, искусные исполнители. Таковы представленные в этом сборнике П. Тимофеев, А. Воробьев, М. Комиссаров. Но то, что можно определить словами плотность, распространенность фольклора, резко упало. Найти сказку в ленинградской деревне сегодня несравненно труднее, чем старую свадебную песню или даже причитание. Естественная жизнь сказки, по крайней мере на северо-западе страны, подходит к своему завершению. На сколько поколений растянется этот — тоже естественный! — процесс перехода сказки от устного распространения в разряд классического наследия, в книгу, гадать не будем. Мы хотим познакомить читателя с образцами того, что еще действительно живо в памяти народа.

Самое общее впечатление: в первую очередь забываются длинные волшебно-героические сказки, требующие если не досуга, то особых условий для своего существования (перерывы в работе, как, скажем, у рыбаков, пережидающих непогоду; не заполненные какой-то умственной деятельностью вечера — теперь их заполняют клуб, кино, разные формы учебы и, по общему мнению, телевидение). Сегодня, если уж и вспоминают к случаю, то сказки бытовые, смыкающиеся с народным анекдотом, байкой. То соотношение в репертуаре сказителей, которое было характерно для конца XIX — первой четверти XX века (одну пятую часть всех текстов составляли Сказки волшебные), теперь заметно изменилось в пользу сказок новеллистических, бытовых[3].

Как это было всегда, в сказку проникают новые слова, представления, детали современного быта. В сказке, рассказываемой сегодня, герои учатся в институте, яйцо со смертью змея хранится в коридоре, в шкафу; дорога, по которой едет на тройке полковник, командир Семеновского полка, шоссейная; сын «первейшего купца в мире», по представлению родителей, вечером должен отправиться в сельский клуб. Здесь можно встретить и машиниста, и «гражданку царевну», и нетипичных для старых записей животных — льва, тигра, обезьяну. Попадаются такие слова, как «кризис», «(фото) аппарат». В устной традиции чаще, чем прежде, обнаруживаются сюжеты, не зарегистрированные дореволюционными собирателями. Все это — прямое следствие расширившегося кругозора рассказчиков, влияние школы, книги, средств массовой информации. Даже старики уже плохо знают прошлую жизнь и настолько сжились с советской действительностью, что и не замечают этих своих исторических несообразностей, когда говорят: «Поступил царем», а сам царь обращается в сказке к своим подданным с нашим словом «товарищи».

Вместе с тем поражает устойчивость некоторых элементов сказки, и прежде всего — ее социальной направленности. Сказка всегда на стороне слабого, обиженного, бедного. По-прежнему она исполнена ненависти к угнетателям, смеется над барином, богатеем, попом. Неискушенный читатель может посетовать на жестокость, которая встречается в некоторых произведениях. Но посмотрите внимательно: на кого она направлена на помещика, почти всегда на священника, дьякона, монаха. Эти персонажи вне норм, как бы вне закона.

Сказка любит посмеяться. Но она и поучает: жадный, злой, завистливый наказан, посрамлен. И урок морали обычно бывает преподан каким-нибудь бедным мужичонкой, ловким солдатом, поповым работником, а в сказке волшебной — Иваном-дураком, Иваном — кухаркиным сыном и им подобным.

Несмотря на то что жанр сказки уже давно и несомненно клонится к упадку, до сих пор можно услышать прекрасные, истинно художественные произведения, радующие своей выдумкой, мудростью, первозданным русским языком. Тут есть чему поучиться писателю и каждому, кто хочет избежать однообразия и безликости в своей речи.

Иван Зорянин — богатырь среди богатырей, забросивший на гору камень, который едва приподняли другие богатыри. Но крохотный мужичок с ноготок — борода с локоток сажает его к себе на ладонь и одним дуновением переносит на другой край земли (Г. Тихонов. «Про трех богатырей»). А прочитайте сказку П. Тимофеева «Про упрямую жену (2)». Сколько в ней юмора, ума, психологической наблюдательности!

В сборнике немало сказок редких и даже таких, которые ранее не были известны науке. Интересны и некоторые исторические предания.

Составители стремились представить читателю все разновидности сказки.

Читатель найдет здесь сказки волшебные и героические. В них действуют не только люди, но и необыкновенные существа, вроде Кащея или Змея, и даже волшебные предметы, вроде дубинки-самобойки или неистощимого кошелька-самотряса. Герой этих произведений преодолевает множество преград, побеждает всех врагов и в конце концов в награду за свои подвиги получает трон или невесту, а чаще и то и другое.

Особое место в жанре сказки занимает сказочная повесть. Она нечасто попадает в книги, и ее плохо знают. В сказке «Соловьев и Воронов» нет ни чудовищ, ни волшебников, вообще нет ничего чудесного. Все события совершаются без вмешательства сверхъестественных сил. Действие происходит то в Новгороде, то в Америке, а среди персонажей — не только традиционный купец, но и банкир. Это нравоучительное и авантюрное повествование, которое с полным правом можно назвать народной книгой, народной беллетристикой, очень напоминает анонимные рукописные повести Петровского времени.

В бытовых (или новеллистических, сатирических) сказках события развертываются в обыденной обстановке и во времена, не столь отдаленные от нас. Герои этих сказок — поп, барин, солдат, работник, бедный мужик. Чудесного встречается здесь немного. Скорее встретишь тут пародию на чудесное, на веру в сверхъестественное. Когда какой-нибудь солдат несет на спине мешок, в котором сидит поп, убежденный, что это ангел возносит его на небо, — разве это не пародия, не насмешка над верой?

Представлены в сборнике и детские сказки. Обычно в сказках для детей действуют животные — лиса, волк, заяц, коза, петух. И сказки эти так ловко построены, что их очень легко запомнить. Один эпизод намертво присоединяется к другому, перестановки здесь, в отличие от волшебных сказок, почти невозможны. Докучные, или бесконечные, сказки особенно любят самые маленькие. Незатейливые по содержанию, они незаметно, в игре, развивают мышление, развивают чувство языка и, несомненно, чувство формы.

В былые годы, когда сказку записывали от руки, уже в самый момент записи собиратель делал, порой даже неосознанно, какие-то коррективы: не замечал и не отмечал оговорок рассказчика, разных заминок в речи. Теперь магнитофонная лента бесстрастно регистрирует всё это: «Вот, значит, что жена и говорит, то есть муж и говорит…»

Создается новая проблема. При абсолютно точном воссоздании на бумаге потока устной речи нередко ощущается какая-то корявость, косноязычность, то, Чего нет в живом исполнении, когда слово сопровождается жестом, мимикой, получает особую интонационную окраску.

Петр Тимофеев очень хороший мастер сказывания, он остроумен, его диалоги сочны, в сказках много прекрасных подробностей, психологических тонкостей. Но в иные дни он был, как говорится, не в форме. И тогда появлялись бесконечные «вот», «значит», «так сказать».

«Вот встретились мужик с попом. И разоспорились. Мужик и говорит:

— Поп, я твоих собак накормлю, а ты моих ребят не накормишь.

Вот. Поп и говорит:

— Ну, не может быть.

Вот. Ну вот, значит, что? Вот, значит, поп берет…»

Выделенное курсивом мы позволили себе вычеркнуть. Решение не бесспорное. Но в данной книге, которая не является научным изданием, подобное минимальное редактирование все-таки представляется целесообразным.

Приведены к литературным произносительным нормам общерусские диалектные формы: «если» (вместо «еслиф»), «караул» (вместо «каравул») и т. п. Устранены северорусские диалектизмы — оканье («робота», «корман», «росстрелять» вместо «работа», «карман», «расстрелять»), «и» на месте старого этимологического «ятя» («всих», «писня» вместо «всех», «песня»), особенности севернорусского склонения и спряжения («в избы» вместо «в избе», «начинав» вместо «начинает») и т. д. и т. п.

Однако, чтобы у читателя не пропало ощущение народной разговорной стихии, некоторые неправильности, отклонения от норм литературного языка сохранены. Всё, что имеет отношение к стилю сказки, к манере рассказчика, все элементы художественной формы, лексика, синтаксис передаются без всяких изменений. Следует помнить также, что речь современного деревенского человека крайне пестра. Рядом стоят «аль» и «или», «куды» и «куда»; в очень небольшой сказке Тимофеева в трех случаях употреблена литературная форма «ребята», в двух — диалектная «робяты».

Эта книга не рассчитана на детей, хотя здесь и помещено несколько детских сказок. Она адресована тем, кто любит народное слово, кто занимается изучением жизни, быта и психологии народа, — агитатору, социологу, учителю и студенту. Сборник дает определенное представление о русской сказке в наши дни.

Книга слагается из двух частей. № 1-33 записаны сотрудниками сектора фольклора Института русской литературы АН СССР в 1945–1948 годах, подготовлены к печати и прокомментированы И. Г. Ширяевой; № 34–81 собраны В. С. Бахтиным в 1947–1974 годах; он же подготовил их к печати и прокомментировал.

Тексты присказок, зачинов, байки и приговорки, использованные в концовках, взяты из тех же коллекций.

Все сказки публикуются впервые.

Первый раздел вступительной статьи и заметка на стр. 147 написаны П. Г. Ширяевой, второй раздел и заметка на стр, 250–251. В. С. Бахтиным.

Владимир Бахтин,

Пелагея Ширяева

И. И. КАПИТОНОВ

1. СТЕНЬКА РАЗИН

Былица

Дело около Волги-реки было.

Идет один раз Стенька Разин в город. Попадается ему навстречу старушонка с маленькой девочкой. Старушонка корову ведет продавать, а девочка сзади идет, подгоняет.

— Здорово, старуха! — говорит он ей.

— Здравствуй, добрый человек, — отвечает она, — Куда, старуха, путь держишь?

— Да вот в город корову веду продавать.

— А что, она лишняя у тебя, что ли?

— Да нет, не лишняя, милый человек. А что же делать мне, коли хлеба нет? Лучше хлеб есть с малыми детушками, чем молоко пить. Осташняя корова — не помога в семье. А ребят-то у меня четверо. Вот самая старшая со мной идет.

Поглядел Стенька Разин на корову, подумал немного да и спрашивает опять:

— Сколько ты хочешь за свою коровушку?

— Рублей тридцать, — говорит старушонка.

— Продай мне!

— Что же, купи. Мне все равно, кому продавать, хоть тебе, хоть другому. Покупай.

Он достал кошелек с деньгами и отсчитывает старушонке тридцать рублей. А она расстегнула свой ворот и достает из-за пазухи мешочек на шнурке. Развязывает его и говорит:

— Надо деньги подальше положить. А то, говорят, тут по дорогам Стенька Разин с шайкой разбойников рыскает. Богатых людей грабит. Неровен час, попадет навстречу и последние деньжонки отымет.

Завязала деньги в мешочек и опять за пазуху его спрятала.

Человек корову купил, а брать-то ее не берет. Уходить собирается.

— Корову-то бери, — говорит ему старушонка.

— Не возьму. Веди домой. Ешьте молоко со своими детками.

— Нет, — настаивает на своем старушонка, — ты купил корову, ты ее и бери.

Он улыбается ей и отвечает:

— Веди домой! Домой веда!

Она видит, что добрый человек не шутит, а правду говорит.

— Вот спасибо-то тебе, кормилец мой! — Да и грохнулась она на дороге доброму человеку в ноги кланяться.

Стоит перед ним на коленях, благодарит от чистого сердца:

— Кормилец ты наш! Скажи же хоть, за кого мне богу молить?

— Молись за Стеньку Разина! — отвечает он.

У старухи ноги подкосились и с испугу руки затряслись.

— Не бойся, — говорит ей Стенька Разин, — я бедным помогаю, а на Волге купцов богатых за мошну трясу. Така моя политика.

Так и пошла бабка назад домой: и корову повела, и тридцать рублей денег понесла.

В. А. ГОРБУНОВ

2. СМЕТЛИВОСТЬ И НЕДОГАДЛИВОСТЬ

Однажды лесом идут два человека. Один из них капитан, один рядовой солдат. Доходят до камня, на котором выбиты 14 букв: Е. О. Н. Ч. К. С. Н. Б. С. Д. П. Б. С. Р.

Капитан удивился, что обозначают эти буквы. А солдат говорит:

— Ваше высокоблагородие, я знаю, что тут написано, но читать нельзя, — это тайна.

Капитан вынимает револьвер, наставляет на солдата и говорит:

— Приказываю прочитать, что тут написано!

Тогда солдат испугался и стал читать:

— Если Отойти Назад Четыре Квадратных Сажени Найдешь Большую Сумму Денег Положено Бывшим Стенькой Разиным.

Действительно, они отошли четыре квадратных сажени и там нашли большую сумму денег. И эти деньги взял капитан. Солдату ни одной копейки не дал. Тогда обиженный солдат дело передает в суд. Когда стали судить капитана и солдата, суд стал судить больше по капитану, а не по солдату. Но один заседатель сказал:

— Граждане, господа судьи, я думаю, который прочитал вперед, тот сумеет прочитать и в обратную сторону.

— Читайте, капитан.

Но капитан прочитать не смог.

— Читайте, солдат, — предлагает суд.

Солдат стал читать:

— Разин Стенька Был. Положил Денег Сумму Большую. Нашел Солдат — Казенный Человек. Надо Отдать Ему.

Ну и суд присудил солдату деньги.

Г. В. ГОРБУНОВА-ЯМЩИКОВА

3. БЫВАЛЬЩИНА

В одном приходе жил староста. У него был сын, а в другом приходе тоже жил староста, а у него была дочь. Этому старосте не хотелось женить своего сына на бедной девушке, а другому — не хотелось отдавать свою дочь за бедного парня. И вот они порешили женить старостиного сына на Старостиной дочке.

Прошла свадьба, дожили молодые до весны. И пошли в лес огороды городить, поле загораживать от скота. Анна (молодая) была здоровая, а Иван (молодой) был плохонький мужичишка. Как колышко поставит, а колышко не держится, падает. Смотрела, смотрела Анна, да берет его голову промеж ног, да ломает березовый прут и начала его бить, стегать. Бьет да приговаривает:

— Худ — так не родись, глуп — так не женись! Набила да и говорит:

— Смотри тятеньке и маменьке не рассказывай, а то и хуже попадет!

И стала сама огород городить, а он ей стал колышки подтаскивать.

Пришли домой, поужинали, спать легли, а Иванушке не спится. Думает: «Зачем так жить, уйду я из дому. В хозяйстве я не пригоден, уйду-ка из дому, может быть, в людях лучше буду жить». Так. Ваня взял полкраюхи хлеба и ушел ночью.

Утром просыпаются отец и мать. Не будят молодых:

— Пускай отдохнут.

Просыпается Анна. Смотрит — нет никого. Приходит к отцу и матери и спрашивает:

— А где же Иван?

Туда-сюда — нет Ивана. Что с ним стало, так и не могли узнать. И Анна стала жить одна со свекром да свекровью.

Иван, когда решил уйти из дому, пошел пешечком. Раньше поездов-то не было. Ехал он на почтовых лошадях. И остановился в городе. Нашел работу у одного купца. Работал он добросовестно. Купец к нему относился хорошо. И стал он Ивана показывать разным докторам. Иван через пять лет стал неузнаваемым и решил поехать домой: «Поеду узнаю, как там живут».

Когда он приехал на постоялый двор, то в том приходе был барин. Иван узнал барина, узнал, куда тот едет. Барин ответил, что едет в тот приход, где живет его отец. Иван и говорит барину:

— Ну, барин, и я с тобой еду.

Барин обрадовался, что ехать вместе будет веселее. Когда барину подали тройку, они едут в сторону, где жил раньше Иван. Первый приход был Аннина отца. И Аннин отец встретил барина с хлебом и солью и проводил их в дом. Когда привел в дом, то начал угощать их. На угощенье принесли пива. И Иван и думает: «Откуда же у них пиво, что за праздник у них?»

— Слушайте, хозяин, что у вас за праздник?

— Да дочку отдаю замуж.

А Иван и думает: «Дочек у него одна, как же он отдает дочь замуж? Видимо, моя-то жена живет здесь». И пошел в другую избу. А Анна сидит и вышивает полотенце. Тогда он обращается к Анне:

— Что же ты замуж выходишь? На вид-то не очень молода, почему раньше не выходила, на вид-то ведь красива?

— Да нет, я выходила замуж, да неудачно. Не знаю, — говорит, — мой муж, где он и что с ним.

Иван распрощался с ней и ушел в свою деревню, где живут его отец и мать. В деревне был только огонек у его отца и матери. Заходит он и спрашивает разрешения мне у вас переночевать. Может, и у вас есть кто вот так, как я скитаюся.

— Ночуй, сынок, ночуй, у нас есть такой же блудный сын, но где он и что с ним, мы не знаем, — и сама расплакалась.

А Иван и спрашивает:

— Вы чего же, бабушка, так одна и живете?

— Нет, сынок, живу я с дедом, да невестка была, и два года, как от нас ушла. А дед сейчас на сходке, он староста у меня. К нам едет барин, так проводит собранье. А невестка жила три года без мужа, а потом попросила нашего разрешенья уйти и ушла домой. А теперь вот выходит замуж, так как нет вестей от нашего сына пять годиков. А как стала замуж выходить, то тоже пришла разрешенья просить. А чего ей одной-то жить, она девка красивая да работящая, пускай выходит замуж.

Иван тогда и думает: «Раз такое дело, я ее не отпущу».

Через некоторое время приходит отец с собранья, стали ужинать. Когда стали ужинать, вдруг слышат — играет гармонь. Бабка-то и заплакала:

— Гармонь-то играет нашего Ванюшки.

Дед и говорит:

— Я позову сейчас ребят, пускай они здесь поиграют.

А Иван и спрашивает:

— Куда же они так поздно едут, с гармонью?

Дед отвечает:

— Едут в соседнюю деревню на проводы, там наша невестка выходит замуж, так сегодня прощальный вечер.

— Посмотреть и мне, — говорит Иван, — в этих местах я не бывал.

Дед позвал ребят, и они поехали на лошади в соседнюю деревню. Когда приехали, там уже было много молодежи. Но Анна сидела невеселая. Иван встретил барина, погуляли там, а наутро стали ждать жениха. Приезжает жених, начинается свадьба и гуляние. А Ивана с барином посадили за отдельный стол, как гостей хороших. Иван барину и говорит:

— Барин, расскажу тебе одну былину.

— Говори, я люблю слушать былину.

Иван начинает рассказывать так, чтобы слышали и молодые. Когда он начал рассказывать, как женился один парень деревенский и как побила его жена, приговаривая: «Худ — так не родись, а глуп — так не женись». Это всё слышала Анна. Бросила она своего нареченного мужа, выходит из-за стола. Подходит к Ивану, падает к нему в ноги и говорит:

— Иван, Иван, ты прости меня!

А Иван сам ее подымает, и обнимает, и говорит:

— Ты меня прости, Анна, что я тебе вчерась не сказал, кто я такой.

И вот Анна берет своего мужа Ивана, подходит к своим родителям и говорит:

— Благословите вы меня вторично. Вот мой муж, а я его жена.

Родители ее благословили и пожелали жить им счастливо.

И я там была, мед-пиво пила. (А мать сказительницы, присутствующая при рассказе, добавляет: «По усам текло, а в рот не попало».)

КОЛЯ ЦЕКУР

4. ИВАН ГРОЗНЫЙ

Происходил смотр войскам, и на нем присутствовал сам Иван Грозный. Вот Иван Грозный слез с коня, посмотрел так около себя хмурым глазом. В это время к генералу подскочил молодой офицер и стал докладывать:

— Вот столько-то пушек, столько солдат, столько винтовок.

Но генерал крикнул на офицера:

— Врешь!

Иван Грозный топнул ногой. (Он тут смотрел на эту сцену.)

— Объясни, что такое «врешь», — это генералу. Генерал сказал дрожащим голосом:

— Это значит-ложь.

Иван Грозный опять сказал (он стал придираться):

— Что такое ложь?

Генерал сказал:

— Значит — неправду говорить.

Генерал запнулся и не мог говорить. Тогда Иван Грозный сказал:

— Если к завтрашнему дню не объяснишь, что такое «врешь», — сошлю в солдаты.

И уехал Иван Грозный. Загорюнился генерал. Зашел в кабак, купил водки и стал горе травить. Вдруг подходит к нему мужик и говорит:

— Чего тужишь, барин? — Генеральского-то чина он не знает.

Генерал крикнул:

— Убирайся к черту!

Ушел мужик. Генерал подумал: а может быть, он поможет, — и велел позвать его. Привели мужика, и рассказал генерал свое горе. Мужик пожал плечами и сказал:

— В чем же тут горе! Я могу помочь, только как бы к Ивану Грозному пробраться?

Тогда генерал сказал:

— Я тебе дам форму офицера.

Мужик сказал:

— Я буду ему врать, а ты подслушивай. Как он скажет мне «врешь», ты вбеги и спроси: «Объясни, что такое, врешь».

Пришел мужик к Ивану Грозному и сказал:

— Разреши сказать!

— Говори, — сказал Иван Грозный.

— Приключилась со мной беда: пас я коров, — говорит мужик, — залез на дерево и смотрю за коровами. Вдруг меня как подкинуло ветром да и унесло за облака.

Царь нахмурился, но ничего не сказал.

— Расплел я лапти, — это он продолжает, — стал веревочки вить. С полметра до земли не хватило, я стал верхом подрезать да книзу наставлять — спрыгнул. Иду и вижу стадо овец, и пасет твой отец.

Иван Грозный как крикнет:

— Врешь!

Генерал вбежал и сказал:

— Объясни, государь, что такое «врешь».

Иван Грозный ничего на это не сказал, а только ответил:

— Останься же ты генералом, а ты, мужик, офицером.

КОЛЯ ЦЕКУР

5. СТО ЗАЙЦЕВ

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь. И была у него дочка красивая-красивая, и нежился он с ней. Целый день сватались, и всё неподходящие были женихи: один высок, один мал, один худой, — вот все такие. Издал царь приказ: кто упасет сто зайцев, тому в жены отдам дочку. А не упасет — голову с плеч.

Многие пробовали счастья, но всякий терпел неудачу.

Шел солдат с фронта, нашел кисет. Простой кисет, не волшебный, не фантастический в общем. А мог кисет делать только, что все спорящие с солдатом соглашались. Этот-то солдат и пришел к царю попытать счастья.

Царь и говорит:

— Где тебе! Сто зайцев дороже попытки. Ну попытай в общем.

И вот выгнали зайцев. Только хотели разбегаться, да солдат шепнул в соглашающий кисет и крикнул:

— Стройся!

Как к великому чуду Царя и всех министров, смотревших из окон, зайцы выстроились в ряд, похлопывая ушами. Солдат еще шепнул что-то, и из строя выбежал рослый заяц, пригнулся на одну лапку и что-то пискнул, потом подбежал к строю, и все побежали в лес. А солдат, найдя удобное место в лесу, лег спать. Как только закатилось солнце, тот самый рослый заяц подбежал к солдату, хлопнул его по щеке ушами и опять что-то пискнул. Солдат посмотрел: все были в сборе. Так он пропас двадцать семь дней (месяц надо было), оставалось три дня.

Диву дивились все господа, а о царе и говорить нечего. Царь собрал свое министерство и стал решать, как избавиться от солдата: больно не хотелось ему замуж отдавать дочь за простого солдата. Ну вот и надумал. Оделся рвано-рвано, хуже крестьянина. Сел на клячу, приехал к солдату в поле и сказал:

— Добрый молодец, продай зайчика! (Это он для того, чтобы у него не хватило.)

Солдат ответил:

— Продать не продам, а за дело отдам.

И велел ему, царю (он не знал, что это царь), зайцев пасти. А сам спит. Царь весь день ходил, ноги изодрал, искавши, но даже зайцев в глаза не видел. А сам радуется:

— Разбежались, молодцы!

Солдат встал, велел царю воды принести, вымыть ноги солдатовы и отдал ему зайца. Эх, царь диву дивуется, получил зайца, хотя и больно опозорился, да ведь не знает, что он царь! Нес по дороге зайца царь, самому-то не верится, что дочку спас. И развязал мешок — посмотреть зайца-то. Заяц — прыг и был таков.

Осталось два дня. Пришла царева жена. Оделась крестьянкой:

— Продай мне зайчика.

— Нет, не продам, а за дело отдам.

Снял он свое солдатское грязное белье и велел выстирать. А она даже подойти боялась, да переборола себя, подумала о дочке. Белье выстирала, вернее не выстирала, а обмочила, стирать-то она не умела, и принесла солдату. Велел он также картошки нарыть, начистить и суп сварить. За эту честную работу получила царица зайца, хотя и опозорилась, да подумала: не знают ведь, что она царица, зато дочку спасла. Она первый раз в жизни так поработала. (Елистратов-ученик добавляет: «Руки устали, запухли»,) Села на пенек и заснула. Мешок-то у нее на коленях остался. Заяц прыгал, прыгал в мешке и убежал. Встала царица, ахнула, да поздно, и пришла ни с чем.

Остался один день. Пошла сама царевна. Дочка пошла. Оделась крестьянской девушкой. Пришла и так же просит:

— Продай зайчика!

Солдат отвечает:

— Продать не продам, а за дело отдам.

Он велел ей до пояса раздеться и приметил приметы. Поцеловал три раза, отдал зайца и отпустил. Царевна подумала: «Опозорилась я, да не знают, кто я, и спасла я себя».

Царевна была не матушкиного ума. Мешок из рук не выпустила, не заснула, а крепко схватила его, заказала тройку и поехала во дворец. Принесла зайца. Узнали царь и царица, рады были радешеньки, и плясали, и целовали, и пир задали на весь мир. Царь до того доплясался, что ему жарко стало. Он и с зайцем-то целовался. Пот с него градом. Он открыл окно. А заяц-то шмыг с плеча. А дело было к вечеру. Царь в обморок. Еще какой бы час, и снесли бы солдату голову. Очухался царь, когда зайцы были во дворе, три раза сам пересчитал зайцев, надеялся, что не хватит одного. И дверь-то потихоньку он открывал — не выбегают. Что делать? Приходится отдавать дочку за солдата. Царь, конечно, мог бы и не отдавать дочку за солдата, да он поклялся, что кто упасет сто зайцев, за того дочку отдам. (Был суеверный и боялся согрешить.)

Собралось последнее заседание, и съехались министры всего мира. (Ведь это было два года назад, я не упомнил — со всего мира али со всех стран.) Все в машинах, в каретах, а солдат, самый затейник-то всего дела, пешком, уцепился сзади за машину, рваный, грязный, а в машине ехал генерал. Глянул назад и ахнул: сзади увидел не разобрать что — грязное, сколошенное, велел остановить машину. Вылез из машины и гаркнул:

— Вон!

Но не тут-то было. Солдат знал законы и сказал:

— Не имеешь права!

Генерал сказал:

— Как так?

Да не стал спорить генерал: собралось много народу. Сел и уехал, а сзади и солдат.

Приезжают во дворец. До выезда генерал душился, причесывался, чистился, смотрелся в зеркальце, чтобы отдать визит царю. Слез с машины, солдат за ним. Ну генерал уговаривать:

— Отстань, денег дам, меня опозоришь.

Но солдат, не тут-то было, — всё за ним идет. Все идут, дрожат как листики, предвидя встречу с грозным царем.

Зайдя в кабинет царя, генерал отдал визит, расшаркался, но царь махнул рукой, и генерал вышел. Вышел и увидел солдата опять, он прошептал:

— Господи, когда же он от меня отстанет, отвяжется?

Заседание началось. Царь встал и дрожащим голосом объявил:

— Министры, адмиралы и генералы! Я вам объявляю грустную для меня весть, что столь почитаемую дочку я выдаю за солдата. (Ведь он поклялся, что отдаст дочь тому, кто упасет сто зайцев, и сейчас он хочет, чтобы протестовали министры.) Согласны ли вы?

Все хором закричали:

— Нет! Долой! Голову с плеч!

Но царь был с совестью, он сказал (а сам рад про себя):

— Дайте ему какую-нибудь задачу.

Встал граф, у которого сыну снесли голову за неупасение зайцев, и сказал:

— Наполни три мешка словами.

Царь сделал грустную физиономию, а сам чуть не подпрыгнул от радости.

Принесли три мешка. Солдат покряхтел, подошел к трону, взял один мешок, который держал царь, и начал:

— Родился я в бедной семье, пошел в армию, нашел кисет…

А царь ухмыляется — на донышке слов-то нет. У солдата горло охрипло, но он продолжает:

— Принялся пасти сто зайцев, пришел ко мне царь и стал на меня работать.

Царь вспомнил, что он на солдата работал, и подумал, что сейчас все узнают, и крикнул:

— Полный, полный, завязывайте!

Подошел ко второму мешку, который держала царица, та же началась история. Дошло, как царица стала стирать ему белье, но не успел он это проговорить, как она закричала:

— Полный, полный! Давай завязывай!

Подошел он к третьему мешку, который держала сама царевна. Стал рассказывать про свою жизнь, только он запнулся про раздевание царевны, как царевна, покраснев, крикнула:

— Полный, папочка, полный!

Завязала мешок. Солдат сел на место. Опять стал говорить царь, что отдает дочку за солдата, и опять повторил:

— Согласны ли вы?

Встали все и сказали, что нет, пускай он отгадает приметы царевны. Первое слово дали графу, он не отгадал, многие вставали, но не отгадали. Встал солдат и сказал, что у ней в косах три золотых волоска, золотое родимое пятнышко на левой груди. Солдат оказался прав.

Опять встал царь, последний раз он сказал:

— Согласны ли вы отдавать дочку за солдата?

Знатные князья встали и предложили выбрать одного князя, то есть положить с солдатом в одну комнату, в темную, — к кому царевна подойдет, того и будет жена. Царь, конечно, очень обрадовался.

Отвели им комнату. Князь, конечно, взял с собой три бутылки одеколону, а солдат хлебушка. Лежат они час, с солдатской стороны запахло прелостью от портянок. Князь и говорит:

— Что ты там плохой воздух наводишь? — Сам же про себя радуется.

Повоняло, повоняло и прошло. Князь думает: «Ведь как быстро прошло, может она к нему подойти». И думает: «Ведь я теперь заболею от этого воздуха». Князь был неженка и облевался.

В это время вошла царевна, подошла к солдату* А они были уговоривши с князем, что будет пахнуть от него одеколоном. От солдата одеколоном не пахло. Подошла к князю, а князь тот блюет и такой скверный воздух выпускает, что она отбежала от него. И подошла к солдату.

Поженились они с солдатом. Жизнь у них пошла не впрок. Разговаривать по-господски он не умел. И задумала царевна от него избавиться. Сделала пир на скале. Подошла с солдатом к обрыву и столкнула она его туда.

Долго ли, мало ли лежал солдат, только встал он, видит яблоки, с похмелья сорвал одно и съел его, как вдруг увидел, что он начал хромать и руки стали длиннее ног. Сорвал другое, как вдруг у него выросли волосы курчавые, стал выше ростом, стал он добрым молодцем. Выбрался он с оврага и пошел на базар под видом купца.

А в это время царевна искала себе жениха, увидела и влюбилась. Она его не узнала, купила у него яблочко, да не утерпела, тут же и откусила. Идет и ничего не замечает. Подошла ко дворцу, а ее не пускают. Посмотрела в бронзовые ворота и ахнула. Сама на себя не похожа: нос горбатый, руки длинные, по земле волочатся. Узнал все-таки ее отец по рассказам и издал приказ всем докторам: вылечить дочку. А кто вылечит, тому в жены отдаст.

С месяц лечили врачи, никак не вылечили и уговорили купца (а это был солдат) вылечить царевну. Велел купец состроить каменную баню. Принесли туда царевну и парили три месяца. На четвертый месяц он сунул ей в рот кусочек яблочка, и стала она прекраснее, чем была. Он спросил:

— Будешь меня обманывать?

Она сказала:

— Нет.

Он ее простил и сделал пир на весь мир. Стали жить-поживать да добра наживать.

Г. С. ДЕНИСОВ

6. ПЕТР I И СОЛДАТ

Петр Первый ведь был замысловатый государь: он не доверял людям и везде сам любил делать. У него свой кабинет, куда он в четыре часа каждое утро выходил. При нем находился евонный полк солдат, одним словом, для охраны. Да… И вот дежурный конвойный по полку был напивши очень пьян. Стал он утром, собрал шесть копеек денег на косую («на косую»- раньше так называли) и говорит:

— Побегу в царский кабинет: неужели мне целовальник не даст поправиться?

Приходит в кабинет, а государь уже там. Государь был в вольной штатской одеже, и солдат его не признал, назвал его «барин»:

— Здравствуй, барин!

— Здравствуй, служивый, что так рано пришел?

— Я, знаете, барин, был дежурный, и такая напасть, что и сказать не могу! Прибежал, неужели целовальник не даст подкрепиться?! (Целовальника просит, а тот не дает ему подкрепиться, «Ведь ты знаешь, что кабинет царский», — говорит целовальник.)

— Ну да ведь я не скажу никому, его ведь нет еще здесь.

Государь мигнул целовальнику: дай, дескать, что будет с него. Ну вот он выпил эту косую.

— Эх, — говорит, — барин, как славно, что Христос в лаптях прошел. Да… Только одна беда, что мало. С такого походу надо бы еще, да денег нет.

Государь дает ему еще шесть копеек:

— На вот, поправься как следует быть!

А он говорит:

— Помилуй бог, барин, в мире не без добрых людей, как раз теперь я и поправился.

Когда он выпил две косушки, тогда ему захотелось еще и третьей и говорит целовальнику:

— Слушай, поверь, — говорит, — до вечера мне еще одну, а вечером я рассчитаюсь.

Тот говорит, что нет, не могу.

— Я тебе тесак заложу до вечера.

Ну целовальник еще больше задумался: как он возьмет казенную вещь да еще оружие, кстати.

Государь опять мигнул, что возьми, дай еще косую.

Значит, целовальник дал ему еще косую. Он выпил и третью.

— Ну, теперь, — говорит, — спасибо, хозяин, спасибо и тебе, барин! Ты меня дюже поправил. Хорошо!

А барин ему и говорит:

— А как же ты будешь, если сегодняшний день будет смотр, приедет государь сам смотреть вашу часть, а у тебя оружия не будет, не будет тесака, что ты будешь делать?

А он и говорит:

— Эх, барин, свое-то начальство у нас давно обмануто, а с ветру-то приедет начальник — все одно он не поймет!

А государь и думает: «Ну как же я не пойму, если при мне заложено?»

Значит, попрощался солдат с барином и побежал делать подъем своей части, значит, время. А государь сразу же послал приказ в ихну часть, чтобы все были выставлены в полной походной амуниции. И чтобы все были, без исключения, налицо. Так… Значит, не успел приттить дежурный в часть, как уже поступил приказ. Все забегали. Надо построиться в полной походной амуниции. Забегал и наш дежурный: «С чем я-то выстроюсь? У меня нет тесака».

И вот побежал по чердакам собирать свое белье, раз полная походная форма. И он пошел на чердак (у него там висело белье) и там нашел ручку от тесака. Взял ее, маленько подчистил на скору руку. А тесак вытесал деревянный и забил в ножны, как полагается, как у прочих.

Ну и вот, когда всех построили на улице там, всё в порядке. Приезжает государь. Начал делать смотр, ходит по ихним рядам. Всех прошел, всех смотрел, все с тесаками. Спрашивает у начальника, конечно:

— Кто у вас ночесь был дежурный по части?

Ему сказали, что вот там, Петров, что ли. Государь крикнул:

— Петров, сюда!

Петров, конечно, спугался. Подбегает к царю. Царь смотрит: у Петрова тесак сбоку. Он стоявшего перед ним солдата вызывает, крайнего:

— Три шага вперед!

И этот солдат оказывается, стоит наперед Петрова. Государь приказывает Петрову, что руби ему голову. А Петров думает: чем же я отсеку, тесак-то у меня деревянный? А тот думает: какую же я вину сделал, что будут рубить мне голову?

Государь приказывает второй раз Петрову:

— Руби голову!

Петрову делать больше нечего, надо исполнять государев приказ. Он хорошо знает, смотрит и выдергивает свой тесак и говорит:

— Господи, превозврати железный меч в деревянный, невинная душа пропадает, — замахнулся тесаком через плечо.

А государь сзади схватил за тесак рукой и говорит:

— Что это? Господи! Явление! Первое в жизни встречаю!

Вынул свой кошелек с деньгами и платит ему двадцать пять рублей:

— Ступай погуляй, молодец парень! И дайте ему погулять целую неделю. Сумел обмануть начальника и меня и спасти невинную душу!

И так этого Петрова боялись, что он сумел сделать железный меч деревянным. Петров пошел выкупить свой тесак, а целовальник сказал, что ты с царем выпивал и ты не позволил ничего лишнего и никак не огорчил его, что он тебя хвалил.

И с тех пор солдат дослуживал припеваючи.

А. С. МАРКОВ

7. НАХОДЧИВЫЙ СОЛДАТ

Раньше служба была ведь двадцатипятилетняя. Один вот солдатик, прослужив двадцать пять лет, вернулся на родину. Стали собираться к нему соседи, беседовать по вечерам. Много чего он им рассказал, что видел, как происходило, как на войне воевали. Они слушали со вниманием, с интересом, так что их вечера проходили в полном удовольствии друг другу.

Вот в один из вечеров один человек спросил у него:

— Скажи нам, пожалуйста, царь-то каков, вот личность, да всем-то?

А так как он, солдат этот, врать не любил, то сказал, что прослужил двадцать пять лет, а царя не видал и не знает, каков он. Ну, конечно, что добросовестные люди отнеслись к этому делу хорошо, а насмешливые люди стали подшучивать:

— Вот так хорошо! Двадцать пять лет прослужил, а царя в глаза не видал!

Даже уже дети стали в насмешку говорить:

— Двадцать пять лет прослужил, а царя не видал!

Тогда солдатик не вытерпел, решил сходить в Москву и посмотреть царя. И отправился. Но дорога была далекая. Идти было шестьсот верст пешком. А все-таки надо было сходить. Пришел. Доложили, что вот пришел солдатик по весьма важному делу, видеть государя. Просьба евонная была увидеть, и он был допущен к государю. Тогда государь спросил его:

— Ну что, солдатик, какие у тебя до меня дела? Солдат объяснил, что вот дело в чем:

— Прослужил я двадцать пять лет, вернулся на родину, стали меня спрашивать, видел ли я царя, стали подсмеиваться надо мной. Я этого не вытерпел и вот решил сходить и посмотреть на вас.

Тогда государь сказал:

— Ну хорошо делаешь: посмотри, какой я, побеседуй, осмотри меня хорошенько. Вот, солдатик, так как ты, прослуживши двадцать пять лет, наверное, кое-что знаешь?

— Да, ваше императорское величество, знаю, да ведь не знаю, какие ваши вопросы будут.

— Так послушайте, скажите, пожалуйста, мне: как земля глубока, как до неба высоко? А вот третий вопрос: сколько я стою? А вот можете на эти вопросы, хоть на один, ответить?

— Постараюсь, ваше императорское величество, что могу, вам отвечу.

— Ну скажи, как земля глубока?

— А вот был у меня дед, было ему восемьдесят лет. Умерши он, по всем данным, девяноста лет, и обратно оттуда нет. А при живности он всем говорил: «Как землю пройду, обратно приду».

— Значит, земля глубока?

— Значит, глубока, ваше императорское величество.

— Ну ладно, скажи на второй вопрос: как до небес, высоко?

— Я мерять-то не мерял, а могу сказать приблизительно: взглянешь — видно, а стукает на небе — слышно нам; видно, не так-то далеко.

— Так, значит, по-твоему: взглянешь — видно, а, стукнет — слышно. Спасибо, всё подходяще. Ну молодец! Ну вот ответь еще на третий вопрос: сколько я стою?

— Да как сказать, ваше императорское величество, если я вас не обижу, так не будет ли вам обидно: Иуда предал царя небесного, продал царя за тридцать серебреников, ну а вы, как земной, — вполовину, больше ценить нельзя. И думаю, что вы. не обидитесь на это.

И государь ответил:

— Нет, не обижаюсь.

Государь поблагодарил и сказал:

— Молодец, солдат, что ответил ты подходяще. Так вот, друг мой, ты у меня погости сколько возможно. Вот тебе предоставлю особую комнату, и завтра к тебе я пошлю двенадцать воробьев, и ты сумей с них по одному перышку выдернуть.

— Слушаю, ваше императорское величество!

— И вот на время можно быть свободным.

Отвели солдата в указанную комнату, где он разложился, как дома.

Назавтра царь вызывает двенадцать купцов, московских богатеев, и задает им эти задачи: как земля глубока, как до неба далеко и сколько он стоит? И просит их ответить. Тогда купцы некоторые объяснили, а некоторые совсем не могут ответить, некоторые подумают.

Тогда царь сказал:

— Идите и подумайте, и потуда не будете выпущены, куда вас отвели, покуда не решите задачи.

И он приказал их отвести в ту же комнату, где сидел этот солдатик. И вот, идя дорогой, купцы и разговаривают, что нам придется сидеть тут до смерти, где же решить такие задачи! Вот придя в ту комнату, где солдатик (очутилось не двенадцать, а тринадцать), купцы разговаривают между собой то, что нам таких задач не решить и придется умирать.

Солдатик послушал ихние разговоры, как бы принял в этих разговорах участие и пообещал им помочь.

Тогда купцы стали уж просить его:

— Помоги, если ты можешь.

И он сказал, что к завтрашнему дню все будет сделано и завтра государю отвечено будет. Тогда купцы обратились к нему и обещали дать, что он только захочет. А он сказал:

— Не что я хочу, а что дадите и то давайте.

Они предлагали ему много, а он сказал — перво-наперво надо ответить. Потом все-таки договорились, и он взял с них по одной тысяче только и дал совет им, как отвечать. Они пошли к государю и ответили, и было выполнено.

Тогда государь призывает солдата и спрашивает его:

— Ну, как гостится тебе у меня? Доволен ли ты? Солдат ответил, что доволен и очень благодарен за гостеприимство.

Государь спрашивает:

— Ну, были у тебя двенадцать воробьев? Солдат отвечает:

— Были.

— По скольку же с них ты взял? Сделал ли ты, выдернул ли с них по перу?

Солдат отвечает:

— Так точно! Сумел! Как сказано по одному перу — так и взял.

Государь опять одобрил:

— Верно, молодец! Тем ты мне понравился. За твой ответ хочу вас я сам поблагодарить, деньгами наградить.

Государь вынес ящик или там банку с деньгами, высыпал на стол и сказал:

— Я тебе дарю пять тысяч рублей, пожалуйста, изволь пересчитать.

Тогда солдат берет свою фуражку, подставляет под стол и рукой ссыпает в фуражку.

— Я вашему счету верю, ваше императорское величество, — и деньги высыпает в свою фуражку.

Государь думает про себя: «Ну и находчивый солдат, ничем его не проймешь».

И еще раз солдата поблагодарил за ответы, а солдат поблагодарил за гостеприимство.

Солдат погостил только один месяц и пошел домой с семнадцатью тысячами.

Л. В. БАБИЧЕВА

8. ПРО ЗОЛОТОЕ БЛЮДЕЧКО И НАЛИВНОЕ ЯБЛОЧКО

Жили отец с матерью. Жили они небогато. У них была одна дочка, звали ее Машей. А у отца была мать, которая колдовала, древняя ворожейка. И эта бабка очень любила свою внучку. Вот время идет Да идет. Уж девочке семь лет. Мать у нее умирает от тяжелой болезни. Отец остается с дочкой. Живет год, живет два. Дочке исполняется десять лет. Она очень плачет по матери. И в одну прекрасную ночь она видит мать. (А если кто очень скучает, то привидения бывают.)

Мать ей говорит:

— Машенька, сходи к бабушке, она тебя давно ждет. Девушка исполнила завет матери. Пошла к бабушке. А надо было идти глубоким болотом и дремучим лесом. И девочка пошла. Подходит к болоту и думает: «Как же мне перейти через это болото?»

И вдруг прокуковала кукушка.

Девушка и спрашивает:

— Кукушка, кукушка, ты для хорошего или для плохого поешь над моей головой? Если для хорошего — лети туда, куда мне идти надо. А к худому — сиди на месте.

И кукушка полетела в дремучий лес. Девушка и думает: «Значит, мама правду сказала — надо идти через болото».

И стала под ногами твердая почва. И она пошла к бабушке. А у бабушки была избушка такая маленькая, что головой войти, а ногами выйти.

Бабушка и говорит:

— Не укайся [4], внучка, входи.

Вошла она к бабушке и говорит:

— Так и так, видела я маму во сне, она велела сходить к тебе.

Бабушка и говорит:

— Ты единственная у меня внучка, я тебя люблю, надарю тебя судьбой. Вот тебе золотое блюдечко и наливное яблочко. В нем ты найдешь свою судьбу.

Девочка и спрашивает:

— Как же с ним обращаться?

Бабушка отвечает:

— Когда солнце заходит, поверни яблочко по золотому блюдечку, как солнце двигается, ты тогда увидишь своего нареченного. Если против солнца повернешь яблочко, увидишь, кем Ты будешь. Но тайну эту держи, не рассказывай до тех пор, пока твоя судьба не осуществится. И если тебя скорая смерть застанет, блюдечко разбей, брось в море, чтобы схоронить эти концы, а яблочко съешь. А теперь иди. Только как выберешься из дому, увидишь клубочек. Он тебя поведет дальше…

Вот девочка так и сделала. Едва она успела закрыть дверь избушки, перед ней мелькнул клубочек. Она пошла сзади за ним. Клубочек катился, катился, сколько времени катился — нам неизвестно, но докатился до того, что клубочек потерялся, а в руках осталась ниточка. Она и думает: «Что же мне дальше делать?» Тут она вспомнила: когда мать умирала, дала ей кольцо. А кольцо у девочки было одето на шею на суровой нитке. Она кольцо сняла и бросила наземь. Кольцо покатилось медленно-медленно к дремучему лесу. Она пошла за ним сзади. И оно опять привело к маленькой избенке — меньше, чем была тая, первая.

Вдруг выходит старуха:

— Здесь русский дух! Что тебе нужно, девица? Маша ответила:

— Я ищу в жизни счастье и пришла сюда.

— Если ты ищешь счастье, иди к моей старшей сестре, она тебе скажет. А я тебе дам эту стрелу, и с этой стрелой ты пройдешь по океану, только перекинь ее через правое плечо острием вперед.

Кольцо идет впереди, она сзади. Подходит к океану. Девочка взяла перекинула стрелу через правое плечо острием вперед, как бабушка сказала, и перед ней оказался мост, которому не было конца-краю. И она по этому мосту пришла к сестре той старухи.

Сестра и говорит:

— Как ты попала сюда? Здесь русских не бывало никогда. Что тебе нужно, девица?

— Я ищу правду, бабушка. Скажи, что со мною сбудется?

— Ты от своей бабушки золотое блюдечко и наливное яблочко получила, а от меня ты получишь единственное слово: «Люблю». И с этим словом иди домой обратно, где ты родилась. И там ты найдешь правду и свое счастье. А в подарок от меня ты получишь волшебную палочку.

Маша поблагодарила и двинулась обратно по этому же мосту.

Приходит домой. Отец женился на другой. У мачехи две дочери, отец очень состарился. Одна дочь была очень высокая и тоненькая, как щепка, а другая — маленькая и толстая, как бочка. А Маша перед ними была красавица. И вот на заре она берет свое золотое блюдечко и наливное яблочко и вертит по солнцу. И видит она портрет молодого короля. Она и думает: «Как же так — ведь я простая». Повернула яблочко в обратную сторону — и видит огромное зало, и дамы и кавалеры танцуют.

Только собиралась спрятать и вдруг прибегает ейная сестра-бочка (толстая-то) и говорит:

— Царевич собирает бал и приглашает всех дам и всех девиц этого королевства.

Маша и говорит:

— Обождите, может быть, и я попаду!

А у ней осталось платье только то, что на себе, больше не было ничего.

Подходит к ней старшая сестра (длинная-то):

— Маруся, что мне одеть: или шелковое с месяцем — голубое, или розовое — с солнцем?

Она отвечает:

— Одень с месяцем — бал будет вечером.

И старшая решила одеть голубое.

Вот подходит к ней младшая сестра и спрашивает:

— Как мне волосы убрать: по-теперешнему или по-старинному — сзади кукуль?

Она ей отвечает:

— Тебе больше пойдет кукуль!

Сестры оделись и уехали на бал, а Маша осталась дома. Прибрала все, приготовила все на завтра, всю работу. «Попробую и я побывать, — думает, — поверну-ка я яблочко вкруговую». Так и сделала. И вдруг на блюдечке читает: «Дотронься своей палочкой до груди и до платья».

Она так и сделала. И на ней появился наряд, какого нет во всем королевстве, и стала красавицей, что ни пером написать, ни в сказке сказать. Из кота она сделала волшебной палочкой лошадь, из спичечной коробки — карету. И поехала.

Подъезжает к королевскому дворцу — вдруг во всем дворце на башнях зазвонили колокола, и на крыльцо вышел встречать эту Машу сам королевич и много знатных дам. Королевич протянул ей руку, и, когда он брал ее за руку, он надел ей кольцо на палец. И весь вечер во время бала он был с ней. А во время провожанья до кареты он отрезал часть волос и часть ленты, которая в волосах у нее была, и она уехала домой.

Только она выехала за пределы дворца, опять обернулась простой крестьянкой, и рядом с ней шла кошка, но в волосах остался прежний убор, какой был. Она повязала поверх платок грязный, весь в саже, чтоб не знал никто, где она была.

И через пару дней она слышит: ищет королевич ту девушку, от которой отрезал волосы и часть ленты. Зашли во все закоулки королевства, искали ту девушку, к которой могли бы подойти волосы и часть ленты.

Дошла очередь и до их семьи. Машу отослали на чердак. Мачеха не хотела ее показать королевским слугам. (Мать старалась, чтобы выбрали ее дочерей.) А в потолке была щель против стола. А королевич, как посылал своих слуг, сказал, чтоб везде искали, что у этой девушки на левой руке на среднем пальце именное кольцо королевича. Таковых не нашли. Уж хотели уходить, как вдруг с потолка выпало кольцо на стол. Слуги потребовали:

— Кто еще есть у вас?

Мачеха говорит:

— Есть еще девушка.

— Подь, зови ее. (Машу-то.)

Они потребовали, чтобы показали им, так как это кольцо принадлежит ей.

Мачехе не отвертеться, и пришлось ее позвать.

Когда в дверь вошла Маша, мачеха и ее сестры бросились на колени: перед ними стояла та девушка, которая была на балу, во всем прежнем наряде.

Она объяснила:

— Это кольцо мое, и ленты эти мои.

Царские слуги посадили ее в карету и повезли во дворец.

— Мы нашли то, что мы искали три дня и три ночи.

Королевский сын признал свою девушку и сделал пир, на который были приглашены и ее сестры, и ее бабушка.

— Ты нашла то, чего искала семнадцать лет, — сказала бабушка.

С этими словами пропало у Маши золотое блюдечко и наливное яблочко.

Л. В. БАБИЧЕВА

9. ПРО ВЕРЕТЕНЦЕ

В некотором царстве, в некотором государстве жил-был мужичок, и было у него трое детей. Ну он вдовый был. Надоело ему жить так, он взял и поженился. Она была более богатая. Двое старших дочек были послушные, и мачеха их полюбила, а младшая-то дочь была такая озорная и непослушная и делала все против воли мачехи.

А у них было заведено — они все время пряли пряжу для холста. Дело это было весной, уже в теплое время. Девушки вышли на завалинку под окно, а самая младшая, непослушная-то, села прясть на колодец. Ну пряла-пряла и как-то нечаянно уронила веретено в колодец.

Ну, пришла девушка к мачехе и сказала:

— Я уронила веретенце в колодец. А мачеха ее не любила. И говорит:

— Это меня не касается, чтобы было достато. Раньше ведь в деревне журавки были, колодцы с журавлями. Она села в бадью и спустилась в колодец. Спустилась она и видит у кого-то веретенце в руках, а человека не видит. А голос ей отвечает:

— Я тебе веретенце тогда отдам, когда ты в моем дворце порядок наведешь.

Ну она согласилась, лишь бы ей веретенце получить. И спрашивает:

— А как же мне к тебе прийти?

А голос и говорит:

— Прыгай и ты будешь у меня!

Она прыгнула с бадьи и оказалась на твердой почве. И вдруг она видит: перед ней идет вдаль тропинка и, видит, от веретенца вьется ниточка, и она решила по этой дорожке идти. Вот идет-идет, идет день, идет два, и уж сорвана подошва — и всё ей не дойти. И вдруг из кустов выползает змея. Она ее хотела убить, девушка-то эта, и вдруг змея заговорила человеческим голосом:

— Ты не трогай меня, только дай мне поесть. И только вспомни меня — я буду около тебя, я тебе помогу в твоих трудностях, а трудностей у тебя очень много.

Ну, девушка (у ней уж ничего не было) оторвала от своих ботинок кусок кожи и дала змее и опять пошла дальше. И сама-то так кушать хочет. И вдруг она видит: на дереве сидит тетерев. Она хотела этого тетерева убить и на огне спечь. И вот взмолился он человеческим голосом:

— Ты не трогай меня, я тебе пригожусь. Только вспомни меня — я буду около тебя.

Ну, девушка решила его не трогать. Идет она дальше день и ночь. И вдруг видит вдали замок. Подходит она к замку и видит: сторожат его множество собак. И она вспомнила змею. А змея тут как тут.

— Мне бы нужно было в замок пройти, а как в него попасть?

А змея и отвечает:

— Ты около замка должна просидеть сутки. Когда дверь откроется — ты войдешь, а так не попасть.

Сказала и скрылась.

Девушка так и сделала. Просидела сутки, двери открылись, она быстро вошла в них, и за ней сразу двери закрылись. Она идет, идет от этих ворот и вдруг видит; длинная лестница идет вверх, а ключик высоко висит. А ей ключа никак не достать. Она и вспомнила про тетерева. И он тут как тут, сразу появился. Она и говорит:

— Мне надо попасть за эту дверь.

— Я тебе ключ достану. Только дверь откроешь и что увидишь там лежит — не трогай руками.

Она так и сделала. Взяла открыла дверь, вошла в комнату и видит свое веретенце. И только хотела взять, но в это время вспомнила, что нельзя, и пошла дальше.

И входит в огромное красивое зало. А в зале столько беспорядка! Стулья ковырнуты, со свечек воск накапавши на пол. Пыли много, сетки висят. Она взяла намочила свой фартучек, обтерла пыль и на потолке, воск с полу убрала, подсвечники обтерла и стала вытирать пол.

Вдруг дверь открылась. Из нее выходит не то собака, не то лошадь, на всех зверей похожа. Четыре лапы передних, а ходит на задних лапах и три головы, а одна голова — на ней одет платочек, наперед концами завязанный.

— Ты, — говорит, — что пришла, хозяйничать?

— Нет, я не хозяйничать, я только прибираюсь, навожу порядок в зале.

— Тогда иди наведи порядок в моей спальне.

— А где ваша спальня?

— Не разговаривай, иди!

А дверей было очень много и на каждой двери написано: «Сюда не входить, здесь опасно». Она и вспомнила: «Эх, если бы была здесь змея — она мне помогла бы». А змея к ней явилась и спрашивает:

— О чем ты скучаешь?

Девушка и говорит:

— Мне надо спальню найти, а не знаю где.

А змея и отвечает:

— Следуй за мной, я тебя отведу.

И девушка пошла за змеей. Змея ползла, ползла и заползла в самую крайнюю дверь. Девушка открыла дверь, а змея уже пропала. И видит: что же это за спальня? Не то лошади стояли, не то коровы. И кровать стоит здесь, шелковым одеялом накрыта. Она и там прибрала: все вынесла, пыль опахала, и стало чисто.

Приползла змея и говорит:

— Ты сейчас должна идти в сад. Если не выйдешь, то ты погибла.

Она так и сделала. Только успела выйти в сад, раздался сильный грохот, и вдруг послышалась музыка и пение, а змея опять около нее и говорит:

— Теперь иди обратно, ты увидишь своего нареченного.

Она входит в зало и видит: красивый юноша сидит за столом.

— Это ты спасла мое королевство от сильного волшебства. И ты должна остаться со мной.

— Нет, — говорит, — я должна вернуться к отцу и к мачехе.

— Ну, хорошо, вернись, но вот тебе туфелек» с правой ноги, и вот тебе золотое кольцо именное. А через три дня я буду у вас ровно в двенадцать часов дня. Если я ровно в двенадцать часов не прибуду, иди к колодцу.

Она отправилась обратно в путь-дороженьку. Она шла и думала: «Чтобы я сейчас была дома». И не успела так подумать — у своего крыльца оказалась.

Вошла в дом, отдала мачехе веретенце и сидит три дня ждет своего нареченного. А сестры увидели у нее туфелек (что, мол, она его всё прячет?), взяли и отобрали. И вот ровно через трое суток приезжает молодой человек в крестьянском платье и говорит:

— Я могу новые туфли шить и подшивать подошвы.

Тогда старшая сестра и говорит:

— Мне к этому туфлю сшейте туфель, — и подает туфель, который она отобрала у своей младшей сестры.

А сапожник и говорит:

— Идите к колодцу и опуститесь в него. Как вы оттуда подниметесь — туфель уж будет готов.

Она и отвечает:

— Вы что — с ума сошли, чтобы я полезла в колодец? Если хотите получить деньги за туфель, что шить его будете, то получите, а туфель давайте обратно.

Она стала брать туфель обратно, и он видит у ней на пальце золотое кольцо. Он и говорит:

— Дайте посмотреть золотое кольцо — очень интересное.

Посмотрел и спрашивает:

— А больше у вас никого нету?

— Есть у меня средняя сестра и младшая сестра — младше меня. Она находится на завалинке. Одна прядет на завалинке, а другая прядет на колодце.

Он вышел на улицу и видит: сидит девушка у колодца пригорюнивши и чуть-чуть не плачет.

— О чем вы грустите?

— А как мне не плакать? У меня старшая сестра отобрала туфель.

Он и говорит:

— Не плачь, это дело поправимое. У вас такой туфель? — дал ей туфель.

Она стала брать, и он увидал на пальцу у ей кольцо. Тогда он сказал:

— Это кольцо мое, а это твое.

Взяли и поменялись кольцами.

— Ты, — говорит, — спасла меня от сильного волшебства. Когда я был превращен не то в человека, не то в зверя. Ты первая девушка, которая меня не испугалась! И поэтому я тебя забираю к себе. Ты единственная, которая могла снять волшебство.

Только он сказал это, сзади послышался топот копыт. Тут придворные приходят и делают поклонение, и оказалась она не около колодца, а около венца. А она видит своих сестер далеко-далеко, и они просят у ней прощения, что плохо с ней обращались-то. Она забрала отца, села в карету с нареченным женихом и уехала во владение королевского сына. И когда приехали — был сделан пир, какого не видывал весь мир.

Л. Л. ЛЕОНТЬЕВ

10. ПРО ИВАНА — ВЕЛИКОГО РУССКОГО БОГАТЫРЯ

Каждый по-своему с ума сходит. Так же и сказки каждый по-своему рассказывает. Она так начинается, эта сказка про Ивана — великого русского богатыря.

В некотором царстве, в некотором государстве, а именно в том, в котором и мы живем, у царя был такой созданный закон, что если муж умрет, то и жену вместе хоронить. (Она и жива, а всё равно вместе класть в гроб и хоронить совместно.) И вот, заболел в одной деревне мужичок молодого возраста. Он недавно только женился и умер. Звать его было Иваном. Ну, силы его никто не знал, и он никому не оказывал. Вот когда он умер, то народ и говорит жене:

— Вот, голубушка, ты испеки себе булок и пирогов на время, а мы тебя с ним похороним по царскому закону.

Собралися люди, сделали гроб для двоих. Эта жена напекла себе булок, пирожков разных и говорит народу:

— Вы, когда меня в гроб положите, сделайте от него трубу, чтобы я некоторое время могла пожить и не задохнуться.

Крестьяне так и сделали: по ее просьбе поставили трубу на могиле, чтобы она могла несколько время пожить еще. Положили ее в гроб со своим мужем и понесли на кладбище. И вот вырыли могилу, опустили гроб, а сами пошли домой.

Несколько дней жена лежала там во гробе. И вот ей что-то захотелось повернуться: так спина заболела лежать, а она локтем толкнула ему прямо в левую бочину, своему мужу Ивану. Он вдруг и проснулся, умерший Иван.

— Фу, господи, как долго я спал.

Она тогда и говорит:

— Знаешь, Иван, ведь мы с тобой похоронены!

— Что ты говоришь, баба? Смеешься? Я лег спать, а ты говоришь, что я уж похороненный.

— А если ты, — говорит, — не веришь мне, то встань, как с кровати вставал раньше.

Вот он подумал, что одеялом закрытый. Взял руками, а ему даже ничуть не протянуть рук. Он тогда говорит:

— Да, дорогая жена, мы теперь с тобой погибли.

Жена ему и отвечает:

— Ваня, Ваня, попробуй привстань, может, гробовую доску и подымешь кверху своей спиной.

Вот он тогда повернулся и начинает пробовать, как бы землю поднять кверху этой гробовой доской. Когда он маленько встал на колени и уперся руками и начал пробовать подымать землю спиной, вдруг услышал он, что земля подается.

— Ну, баба, — говорит, — может быть, бог поможет, я подыму всю землю кверху, и выйдем на волю.

Вот когда он нажался и всю силу напряг, доской поднял всю землю, на сторону свернул.

Когда они стали выходить вон из могилы, жена спрашивает Ивана:

— Куда, Ваня, мы теперь пойдем, домой или куда?

Тогда он ей отвечает:

— Куда же мы пойдем? Мы же умершие люди, нас все, все бояться будут, что мы в саваны одетые. Лучше, баба, я так думаю, пойдем туда, куда глаза наши смотрят.

Они пошли по дороге, ближе к большим лесам. Вдруг попадается к ним старичок, одним словом копяшка. Иван с женой идут несколько времени не евши (булки у них были съедены), тогда он (Иван) у старичка и спрашивает:

— Дедушка, будь добрый, дай нам по кусочку хлебца!

Ну, старичок действительно был испуган такими людьми, что в саванах идут, он весь хлеб им отдал и спрашивает:

— Далеко ли здесь деревня? И как мне туда по-. пасть, в деревню, я заблудился, хожу по лесам несколько время.

Они указали ему дорогу:

— Тут недалеко, перейдешь через лесок и дома будешь.

Иван со женой пошли в самый большой, дремучий лес. Вот. когда их захватила темная ночь в этом большом лесу, они напали на маленькую тропочку, намятую лошадями. Вот жена и говорит:

— Ваня, давай ночевать в лесу. Я замаялась, дальше не могу иттить! (И кстати пошел дождик.)

Они дошли до такой развесистой елки, где даже дождик не мог их промочить. Вот они легли спать. Жена и говорит:

— Ваня, Ваня, куда же мы идем?

— Как у меня сказано, так и идем: куда глаза глядят, — отвечает Иван.

В скором времени Иван уснул, а жена не спит. Вдруг слышит разговор и топот лошадиный. Едут шайка разбойников, приближается к ихней елке. Она стала толкать Ивана под бок.

— Ваня, встань, кто-то едет.

Он быстро проснулся.

— Молчи, — говорит, — баба, ни звука не давай, чтобы они не увидали нас. Это разбойники едут: они могут убить нас.

Вот, они проезжают помимо. Иван своей жене и говорит:

— Пойдем наутек по этой тропинке, там где-нибудь жилое место мы найдем.

Долго ли, мало ли они бежали, подбегают на заре как раз ко дворцу. В лесу такой дворец сделан у разбойников у этих, прямо неприступимый. В воротах крепости поставлены два злющих льва, чтобы никого людей не пропускали, опричь мазуриков только. Вот, когда они подошли к воротам, львы начали гырчать на них. Тогда Иван и говорит:

— Знаешь что, иди, не бойся их, они женщин очень любят, эти львы, а мужчина пойдет — они разорвут его. А когда ты пройдешь помимо их, прицепи их на крючок близко к воротным столбам, чтобы я мог скрозь ворота пройтить.

Она так и сделала. Стала ласкать их, львы завиляли хвостами, и очень даже с ней познакомились. Она однова в это время привязала и говорит:

— Ну, Иван, входи! Они теперь не достанут тебя схватить.

Иван прошел во дворец. Тогда эта хозяйка спустила львов с крючка, чтобы не узнали, что кто-то естя во дворце. Вот они входят внутрь дворца. Видят накрытые столы разными винами и закусками — одним словом, чего душенька желает, пей, ешь. Было двенадцать блюд с кушаньем. Иван с женой не торопясь стали закусывать. И они эти двенадцать блюд все съели недолго думавши. Вот тогда Иван и говорит своей жене:

— Надо нам сходить все сараи проверить, есть у них здесь склады или что?

И вот они нашли первый сарай с оружием, а второй нашли сарай с разным продовольствием — одним словом, с разными продуктами.

— Ну так, баба, ладно, теперь осмотрели всю постройку, давай-ка спать.

А жена и говорит:

— Ваня, Ваня, как же мы пойдем спать, а ты никакого оружия не берешь! Ведь они перерубят нас на кусочки, что мы ихнее кушанье съели.

Тогда Иван вернулся в этот сарай, выбрал себе такой острый меч и тяжелый, что хозяйка и попробовала подымать, так и не подняла этого меча. И пошли они во дворец обратно.

— Ну куда, — говорит баба, — пойдем?

А Иван говорит:

— Пойдем, баба, на чердак, туда лестница есть. А здесь они нас зарубят.

Вот они отправились на чердак спать. Иван таким богатырским сном уснул, так захрапел, что даже стон идет, как он храпит. Вдруг эта шайка мазуриков подъезжает ко дворцу на самой заре. Поставили лошадей в стойла и пришли в свой зал. Атаман первый прошел и видит: на столе нет ничего, всё кто-то пожрал.

— Эй, ребята, у нас кто-то из гостей был здеся.

— Да, был кто-то. Все наши обеды съели. Мы должны готовить вновь, — говорит ихний повар.

— Раз ты повар, иди в сарай, принеси свинины, телятины — всего, что надо. Нам ведь пожрать охота. Мы на работе были.

— Да что ж, атаман, давай хоть по чарке выпьем вина от тошноты.

Этот повар кушанье стал готовить для своей шайки и говорит самому младшему разбойнику:

— Слушай-ка, ты вот еще молодой, поди пошарь по сараям, может, найдешь мерзавца, который сожрал всё у нас.

Этот самый разбойник обошел все сараи, даже в байню сходил поискать, ну никого не нашел. Атаман тогда приказывает:

— Сходи-ка наверх, на чердак, нет ли там какого забравши.

Он пошел по лестнице на чердак. Вот жена проснулась:

— Иван, Иван! Вставай скорее, кто-то лезет на чердак!

Вот, она его тревожит, ну никак не может разбудить. Вдруг Иван очнулся:

— Что такое?

— Да лезет! Видишь, голова уже видать с лестницы.

Иван, недолго думая, подскочил к этому пространству, схватил разбойника за волосы и этим мечом отрубил голову нараз. Туловище схватил, втащил к себе на чердак. (Не опустил с лестницы свалиться.)

Атаман посылает второго разбойника:

— Что с ними в карты играет, что ли? Сколько времени забравши.

А Иван слышит приказ атамана, что посылает он второго на чердак. Тогда Иван встает около самой дырки, ожидает, когда второй покажется. И он стал с левого боку, чтобы по голове ударить разбойника, чтобы голова отлетела прямо на чердак, а тулово он не отпустил. И вот атаман их всех двенадцать посылал кверху, и никто не возвратился.

— Что ж они там в карты играют, что ли?

И Иван им всем головы поотрубил. Тогда атаман остался один во дворце и подумал: «Надо утекать, и мне эта участь будет».

От этого страху он садится на коня и удрал, куда — неизвестно.

Вот приходит Иван со своей хозяйкой во дворец, кушанье уже приготовлено. Сели со своей бабой, выпивают и закусывают, и горя мало. Прошло несколько времени, Иван захотел байню стопить.

— Слушай, баба, стопи-ка ты мне байню, а я пока схожу поохотиться. Ружьев здесь много, може, я птицу какую убью на жаркое.

Стала евонная хозяйка байню топить. Приходит Иван с охоты, не принес ничего хозяйке. Сходил в байню, помылся. Пришедши, закусил, ложится спать. Баба Ивану (лежат оба) и говорит:

— Знаешь, Иван, ведь я от тебя отяжелела.

— Эх, ты, дура баба, ведь нам лет по сорок, неужто теперь нам детей заводить?

Несколько время прошло, баба родила девочку, а Иван опять свое:

— Эх, баба, баба, нехорошо ты сделала. Лучше бы ты родила мне сына.

— А ведь понравится — так и сына принесу тебе! Проходит несколько времени — баба опять Ивану говорит:

— Знаешь, Иван, я ведь опять в положеньи.

— Фу ты, баба, да ты никак обалдела! Да это не вся беда, лишь бы ты только мальчика принесла!

Как раз пришло время жене: родила и верно — мальчика. Иван от восторга сам себя не помнил.

— А где же мы будем крестить его? Ведь нас люди бояться будут.

— А знаешь, баба, я его сам окрещу и сам имя дам. Я назову Иван — великий русский богатырь.

(Вот тут главная история и начинается, а то всё была присказка.)

И вот пришлось мальчику и девочке вместе расти. Мальчик стал ходить с отцом на охоту. Вот в одно прекрасное время идут они с охоты с отцом домой, и попадается им дуб, такой толстый и сучлевастый.

— Вот, — говорит, — папа, я возьму этот дуб за сук — так выдерну с корнем вон.

— Нет, Ваня, ты еще молодой, сам себя спортишь.

Не разрешил ему вырвать этого дуба с земли.

Вот Ванюша вырос, порядочный вырос. Каждый день они ходят за охотой со своим отцом. И что раз Ивану приспичило, вот хочет и хочет в байню иттить, да и всё. И не субботний ведь день.

— Как хочешь, стопи сегодня байню. Я мыться хочу. Не знай к чему — к худому аль к хорошему. Тянет меня в байню. А пока сходим за охотой.

Они пошли со своим Ванюшкой на охоту, а хозяйка осталась с девочкой байню топить. И вдруг, только они байню затопили, является такой красивый молодой человек к его жене в байню. Ну разговорились, она спрашивает его:.

— Кто ты такой и откудова явился?

Он тогда ей и говорит:

— Знаешь, кто я? Я бывший атаман, хозяин этого дворца, а моих подчиненных твой муж перерубил. Вот кто я!

Вот он ей, этот атаман, предложение делает:

— Выйди за меня замуж.

— Да как же я выйду замуж?

— А мужика мы твоего уничтожим.

Вот жена Ивана и согласилась на эти дела, что ей атаман сказал.

Этот атаман пошел по сараям, нашел волосяной канат и еще трос цинковый. Приходит и говорит Ивановой жене:

— Вот, я два каната нашел. Ты свяжи ему руки назад, когда придет с байни, а я в это время подойду, голову ему срублю и будем жить с дочкой и с тобой. А я спрячуся в сарае, у меня маскировка естя хорошая: представлюсь старичком и попрошусь ночевать.

Иван с сыном вернулись с охоты. Вот баба приходит из байни и говорит:

— Идите в байню.

Иван с сыном пошли в байню, вымылись, приходят домой. Вдруг к нему баба и обращается:

— Иван, Иван! Знаешь что? Ты сильный: давай я тебе руки свяжу назад. Разорвешь аль нет?

— А дура баба! С молодых лет не шутила, а тут начинает со мной баловать. Ну ладно! Что с тобой будешь делать, вяжи, раз тебе охота.

Она стала завязывать, а он и говорит:

— Да ты горазд мне затягиваешь, рукам больно.

Когда она завязала, он только натянулся, а канат и лопнул. Тогда она и говорит:

— Иван, у меня есть цинковый канат.

— Ну ладно, связывай, что ж будешь делать, когда она баловаться вздумала.

Завертела баба ему обе руки цинковым канатом, а сама пошла в байню. У Ивана как раз висела на стене острая-острая шашка. Видит он, что без шашки не обойтись, не порвать каната. Он тогда сыну говорит тихонько:

— Достань шашку, запихай мне за спину, чтобы разрезать этот канат цинковый.

Ну, Ваня закладывает шашку вострием к телу — глуп еще, не понимает, как повернуть его, — но потом догадался и перерезал цинковый канат.

Иван расправился и с переодетым атаманом и со своей изменщицей-женой, почувствовал себя плохо и вскоре умер. Сын похоронил своего отца и отправился куда глаза глядят, взял из этого дворца только меч отцовский да ружье его.

Вот он идет лесом. И бежит заяц навстречу ему. Он прицелился только стрелять — заяц вспрыгнул на дыбашки и кричит:

— Иван — великий русский богатырь, не бей меня, я тебе пригожуся.

— Ну, тогда, — говорит, — иди вслед за мной.

Вдруг попадается ему лиса встречу. Он прицелился, только хотел стрелять, а лиса закричала человеческим голосом:

— Иван — великий русский богатырь, не бей меня, я тебе пригожуся.

— Ну, тогда иди за мной.

Продолжает Иван путь. Вдруг попадается встречу волк. Прицелился Иван, хотел стрелять. Волк тоже закричал человеческим голосом:

— Иван — великий русский богатырь, не бей меня, я тебе пригожуся.

— Ну, тогда иди за мной.

Попадается ему встречу медведь. «Вот где добыча-то хорошая, — думает Иван, — сейчас я его убью».

Мишка как заревет:

— Иван — великий русский богатырь, не бей меня, я тебе пригожуся.

— Ну, Мишка, иди тогда за мной.

Продолжает он дальний путь. Попадается ему встречу кошка.

— Эх, — говорит, — хоть бы кошку убить.

И кошка закричала человеческим голосом:

— Иван — великий русский богатырь, не бей меня, я тебе пригожуся.

Иван приказал кошке за ним иттить.

Вдруг летит ворона. «Эх, убью ворону».

Ворона тут закаркала:

— Иван — великий русский богатырь, не бей меня, я тебе пригожуся.

Дальше летит галка. «Эх, хоть галку убью».

Галка закричала:

— Иван — великий русский богатырь, не бей меня, я тебе пригожуся.

Пока он шел и набирал себе охоту, уже стало темнеть. Ну, что Ивану делать? В лесу спать опасно, хотя и охота есть, но он как молодый парень, то ему страшновато было. Ну, Иван все-таки продолжал путь, всё пешом дальше в лес и вдруг оглядел: где-то в лесу огонек показался. На этот огонек он и пошел прямо по лесу. Приходит к избушке. Избушка вся огорожена чистоплетом. Он подошел ближе. В каменке, смотрит, огонь. Сидит бабушка в этой избушке. Он постучал в окно. Бабушка кричит:

— Если добрый человек, заходи в квартиру.

Иван сам собой был очень красивый парень. Входит он.

— Бабушка, — говорит он, — я ведь не один. У меня естя охота.

— Ах, кормилец, да кака те охота?

— Звери разные и птицы. Ворона естя и галка.

— Ладно, кормилец, и охоте место найдется.

Стал он ее спрашивать:

— Бабушка, а где твой дедушка?

— Ох, кормилец, он давно уже умерши.

— А ты одна не боишься жить в лесу?

Тогда эта старушка ему делает предложение:

— Как тебя звать?

— Иваном.

— Вот, Ванюшка, как бы я была рада, кабы ты был моим сыном.

— Так ладно! Коли я тебе понравился, так я буду твоим сыном, а ты моей матерью. Так вот, мамаша, моя просьба, если я до тебя уже добрался. Нет ли у тебя чем охоту накормить? У меня есть звери — им надо мясо, а зайцу — кочан капусты.

— Да возьми, сыночек, зарежь барана, мало — двух зарежь, у меня мяса много. Да и зайцу кочан капусты найдется.

Иван пошел в сарай, зарезал барана, разрубил на куски и всю охоту накормил мясом, в том числе и птиц, а зайцу дал кочан капусты.

— Так вот, мамаша, ты здеся в лесу живешь. А как твой муж, охотник был?

— Да, да, охотник, он много птиц бил, продавал, хватало у нас всего.

Поужинали и легли спать. Утром просыпаются. Бабушка Ване и говорит:

— Ванюшка, Ванюшка, знаешь что: ведь у нас тут город рядом.

— Что же в городе такая тишина?

— Да, — говорит, — царю-батюшке змей прислал весть, чтобы он отдал дочь на пожирание змею и отправил бы ее к мосту.

Когда это сказала бабка, Иван ей и говорит:

— Я покормлю охоту и пойду охотиться на дичь.

— Ой, Ванюшка, иди, здесь дичи массыя, тетеревов, куропаток мой муж много носил.

Пошел Иван не за охотой, а идет со своими зверями к этому мосту. Подошел так к этому мосту, что никто не заметил его, со своей охотой, а на другой стороне моста была шахта угольная.

Вот приводят царевну к мосту. Там была кровать сделана ей всё, чтобы ожидала себе смерти. Иван подходит к этой девице, к царевне, она плачет. Он и говорит:

— Чего вы плачете, милая?

— Да как же мне не плакать? Меня привезли на пожиранье треглавому змею. Будьте добры, вы уйдите, а то он и меня и вас сожрет. Вы молоды, вы красивый, зачем вам пропадать?

— Неправда! Я хочу с ним побороться.

Вдруг зашумел ветер, по реке заколыхалися волны от полету змеиного. Вдруг опускается змей на мост. Ударил хвостом по мосту. Мост так и заходил ходуном. Змей и говорит:

— Фу, черт возьми! Летел только выпить, а тут и закуска приготовлена.

А Иван — великий русский богатырь:

— Брось, дьявольская сила, этой закуской ты подавишься!

Тогда змей и говорит:

— Иван — великий русский богатырь! Ты молод со мной сходиться на поединок.

— Нет, дьявольская сила, давай сойдемся!

Змей осадил назад моста, и Иван осадил назад моста, и разошлися. И вот, когда они сошлися со змеем, Иванушка как махнул мечом — так сразу три головы отрубил, а царевна лежала уже без сознания от испугу. Иван подходит к царевне и говорит:

— Барышня, не бойтесь, встаньте, больше ничего не будет.

Туловище змеиное схватил, бросил в реку, а эти три головы забирает в руку и царевну тоже берет:

— Пойдемте, барышня, я вас провожу.

А тут как раз на левой стороне камень лежал, такой большой, как моя квартира. А напротив стояла шахта угольная, на другой стороне дороги. И Иван толкнул ногой этот камень и положил эти головы под камень, а другой ногой толкнул его на прежнее место. А угольщик видал, что кто-то сражался и кто-то выходил из воды.

Проводил Иван — великий русский богатырь царевну, так что она видала, куда и головы змеиные положил. И тут с ней распрощался и пошел опять на мост за своей охотой, а царевна продолжала иттить домой по своей дороге.

Вдруг, откуда ни возьмись, угольщик выскакивает с колотушкой.

— Стой, — говорит, — а то убью! Говори, что я тебя спас.

Ну что ж? Той надо соглашаться:

— Ладно, я скажу папе, что ты меня спас от треглавого змея.

Ну и наказал ей, чтобы она ни боже мой не проговорилася. И пошли они во дворец. Встретила их карета, и встретили, как спасителя, угольщика этого.

Теперь Иван — великий русский богатырь забрал свою охоту и пошел домой к своей приемной матери. Мать его и спрашивает:

— Сынок, ну как охота?

— Ах, мамаша, ни одной птицы не видал. Ну, наверно, такой несчастной час, что не пришлось убить ни одной птицы.

Тогда он опять накормил свою охоту и легли спать. Лежат с матерью и разговаривают. Мать и говорит:

— Ванюшка, ты знаешь что?

— Не знаю, мамаша, ничего.

— Да ведь у нас какой спаситель явился. Змея победил! Колотушкой отколотил змею три головы.

Он ей ничего на это не сказал. (Он сам себя не выказывает, что это он работает,)

Вот наутро мать опять стала ему говорить:

— Опять несчастье у нас. Прислал шестиглавый змей телеграмму царю-батюшке, чтобы вел ему вторую дочь на пожиранье.

— Ох, какая, — говорит, — неприятная картина!

Вот он, утром вставши, накормил свою охоту и говорит:

— Мамаша, я опять пойду за охотой.

— Ну что ж, сыночек, иди, делать тебе ведь нечего. Прогуляйся. Может, и убьешь какую птицу.

И он пошел не за охотой, а специально к мосту, спасать вторую дочку царскую. И он разложил охоту по берегу реки около моста, а сам пошел к мосту, ко второй дочке царской. Подходит к ней, а она заревущими слезами плачет. Он спрашивает:

— Барышня, чего вы плачете?

— Да как же мне не плакать! Я привезена шестиглавому змею на пожиранье. — Стала его умолять: — Уйдите, вы молодой такой, красавец, ведь он вместо меня вас сожрет.

— Нет, барышня, я не уйду, посмотрю, какой змей явится к вам на пожирание.

Вдруг зашумел ветер, заколыхалася вся вода по реке от змеиного полета. Опустился змей на мост, ударил хвостом по мосту, мост весь ходуном заходил. Царевна от страху упала на кровать без памяти.

— Фу, — говорит змей, — я летел только выпить, а тут и закуска мне приготовлена.

А Иван — великий русский богатырь отвечает:

— Брось, дьявольская сила, этой закуской ты подавишься!

Тогда он закричал Ивану — великому русскому богатырю:

— Иван — великий русский богатырь, ты молод сражаться со мной!

— Нет, дьявольская сила, давай сойдемся и подеремся!

Вот разошлись: один — с краю моста, а другой — с другого, как раз напротив этой царской дочки у них вышло столкновение. Как Иван — великий русский богатырь маханул своим мечом — сразу три головы срубил. Вторым разом опять сошлись. Иван — великий русский богатырь так удачно дал ему, что последние три головы срубил мечом. Схватил змеиное туловище и бросил в реку. Стал царскую дочь в чувство приводить:

— Вставайте, барышня, не бойтесь, ничего больше не будет.

Она очнулась, смотрит: молодой человек стоит перед нею. Стала просить его:

— Пойдемте, молодой человек, к моему палаше.

Но Иван — великий русский богатырь отказался:

— Я вас провожу, но только недалеко, до камня. Там распрощаемся, и вы пойдете домой.

Забрал эти шесть голов за языки и пошли с барышней до камня. И он толкнул камень ногой, камень откатился прочь с места. Положил эти шесть голов, зашел с другой стороны, ногой толкнул, камень на прежнее место сел, придавил змеиные головы. Распрощался с царевной. Когда они распрощались, она дала Ивану золотой перстень.

А угольщик в это время смотрел в щелку, кто это будто с воды вышел, неизвестный человек. Когда он заметил, что идет эта барышня, угольщик со своей колотушкой выбегает к ней и говорит:

— Ты говори, что я спас тебя! А если не скажешь, убью этой колотушкой.

Она поклялася, что скажет царю, мол, вот кто меня спас от шестиглавого змея. Он берет ее под ручку и идет дорогой. Вдруг подъезжает карета. Они садятся в карету и приезжают во дворец к царю.

А Иван — великий русский богатырь забрал свою охоту и пошел к матери. Вот мать и спрашивает:

— Ну как охота?

— Ни одной я нынче птички не убил.

— Ну, значит, выходит такое несчастье твое.

Накормил охоту. Легли спать. Стали разговаривать. Мать ему и говорит:

— Ванюшка, Ванюшка, вот у нас какой спаситель появился. Отбил шестиглавому змею головы колотушкой. Вот бы интересно такого человека поглядеть.

Наутро просыпается Иван. А старуха уже давно встала и все новости узнала. Она ему и говорит:

— Царю-то-батюшке двенадцатиглавый змей прислал телеграмму, чтобы последнюю царскую дочку отдал на пожирание.

— Ох, какая печальная картина!

— Да уж такая красавица, что, верно, в мире нет такой!

Вот Иван — великий русский богатырь накормил свою охоту, посмотрел, все ли в порядке, и отправился как будто опять на охоту, а сам пошел спасать третью царскую дочку. Разложил охоту поблизости и говорит:

— Ну, охота! Сегодня не спать и не дремать. Если я только крикну: «Охота!» — вы должны в тую же секунду быть на помощь мне.

Вся охота отвечает ему:

— Иван — великий русский богатырь, постараемся. Только через губу слово — и мы сейчас будем в помощь у тебя.

Он подходит к третьей царской дочери, которая привезена была на пожирание двенадцатиглавому змею. Она сидит и очень горько плачет. Увидала Ивана — великого русского богатыря и говорит:

— Молодой человек, будьте добры, уйдите с моста, а то сейчас двенадцатиглавый змей прилетит, вместо меня тебя пожрет, а мне жаль твоей молодости.

Иван — великий русский богатырь отвечает:

— Я с ним еще поборюся.

Вдруг зашумел ветер, поднялася вода прямо сильными волнами, летит двенадцатиглавый змей. Царевна со страху упала на кровать и сделалась без памяти. А Иван — великий русский богатырь стоит поблизости ее кровати и ожидает прилета змея двенадцатиглавого. Когда змей прилетел, на мост опустился, ударил хвостом по мосту, так мост весь ходуном и заходил.

— Фу, — говорит, — летел только выпить, а тут и закуска приготовлена мне.

А Иван — великий русский богатырь говорит:

— Врешь, дьявольская сила, этой закуской ты подавишься!

Змей закричал:

— Иван — великий русский богатырь, ты юноша передо мной. Уйди с моста!

А Иван — великий русский богатырь отвечает:

— Неправда, дьявольская сила! Мы с тобой сойдемся как следует, и кто еще кого поборет.

И вот когда они разошлись, один — на один конец моста, другой — на другой, охота стояла начеку. Когда они сошлись и сделали сильный удар, Иван — великий русский богатырь как маханул своим мечом, сразу несколько голов отрубил, а змей в это время пронзил ему правую руку под мышкой. Тогда Иван — великий русский богатырь крикнул:

— Охота, выручай!

Медведь как наскочил, схватил змея и прижал, кошка давай глаза чаряпать, волк когтями драть, а Иван — великий русский богатырь отрубил мечом последние шесть голов. И он бросил туловище змея в воду, в реку, одним словом, и стал будить царскую дочь. Она очнулась — смотрит: у Ивана — великого русского богатыря с подмышки сильно кровь льет.

— Что это с вами?

— Меня змей ужалил под правую мышку.

Она тогда свернула носовой платок свой именной. Такая рана была, что одним платком не могла устепенить кровь, так она три платка свернула в это пронзительное отверстие. Тогда Иван-великий русский богатырь говорит ей:

— Ну, барышня, пойдемте я вас провожу до камня.

Забирает все эти двенадцать языков и понес. Говорит барышне:

— Обождите минутку, мне надо головы здесь положить под камень.

Он тут камень ногой перевернул, положил эти двенадцать голов, с другой стороны зашел, ногой толкнул, камень сел на старое место, придавил головы. Он стал с барышней прощаться. Она стала его звать.

— Поедемте, — говорит, — со мной к моему папе. Карета нас встретит, и мы поедем во дворец.

Но Иван — великий русский богатырь ответил ей:

— Я никак не могу поехать сейчас, потому что у меня охота здесь; может быть, когда-нибудь мимоходом я и зайду к вам, навестить вас.

Так Иван — великий русский богатырь пошел к своей охоте, а угольщик выскочил из шахты, к этой царской дочке бежит.

— Говори, что я спас тебя, а то я колотушкой сейчас убью. И поклянись, что никому не скажешь ни слова.

Барышня с испугу сказала:

— Клянусь, что я скажу — вот кто меня спас.

Вдруг — неподалеко прошли — встречает их карета. Сел угольщик с барышней и поехали во дворец.

А Иван — великий русский богатырь забрал свою охоту и пошел к своей матери. Когда он пришел к матери. и говорит ей:

— Фу, мамаша, никак не могу напасть ни на одну птицу.

Мать ему отвечает:

— Ай, Ванюшка, Ванюшка, эво у нас господь послал какого защитника! Угольщик трех царских дочек спас: трехглавого змея убил, шестиглавого змея убил, двенадцатиглавого змея убил — всем отбил колотушкой головы.

— Ай, мамаша, я бы рад такого человека поглядеть, что за угольщик.

Вот накормил Иван — великий русский богатырь свою охоту, дал зайцу кочан капусты, зверям барана разрубил, с матерью поужинали и легли спать. Утром бабка просыпается и говорит своему сыну, Ивану — великому русскому богатырю:

— Ванюшка, Ванюшка, сегодня везде в церквах звон, богослужение идет: царь-батюшка младшую дочь красавицу выдает за этого угольщика замуж. Послезавтрева будет свадьба и обручение — всё сразу.

Он тогда у матери спрашивает:

— Мамаша, я хотел бы у вас спросить, нет ли у вас денег?

Она и говорит:

— Ванюшка, а на что тебе деньги?

— Да я, — говорит, — хороший музыкант, мне бы скрипку купить надо.

— Ванюшка, так возьми денег, иди купи! И мне-то повеселее будет жить.

Иван и спрашивает:

— А не знаете, мамаша, на какой улице есть инструментальный магазин, чтобы можно купить скрипку?

Она ему рассказала, что вот на такой-то улице. Приходит он уже со скрипкой к матери домой:

— Вот, мамаша, я хочу сходить на этого угольщика посмотреть, кто он из себя, какой геркулес.

— Ой, Ванюшка, куда ты пойдешь. Такая сила съехавши народу на свадьбу. (Мать его не пускала.)

— Мама, — говорит, — я как-нибудь окольным путем мимо публики пройду. Может быть, увижу, а не увижу, что будешь делать, когда народу много. Я накормлю охоту и пойду с охотой, так чтобы меня не задавили.

Вот он пошел в город. Взаходит с края улицы. Там полно народу, что нечего делать, что в переулке, что на улице. Иван смотрит — пройтить тяжело и закричал:

— Ну-ка, охота — медведь, волк за тобой, лисица за волком, заяц за лисицей, и галка, и ворона! Раздвиньте мне дорогу, дайте к самому дворцу подойтить!

Как заиграл Иван — великий русский богатырь в скрипку свою, как закричал:

— Мишка, вперед!

Медведь кувырком в публику да как гыркнет — народ в сторону шарахнулся, за медведем вся охота, и освободили дорогу Ивану — великому русскому богатырю. Вот он подходит ко дворцу со своей охотой, а там идет обрученье и сейчас поедут к венцу. Как раз младшая дочка сидит с этим угольщиком на балконе и заметила охоту. Она сразу спрыгнула со стула и бежать от угольщика к своему отцу:

— Папа, пригласи этого музыканта к нам сейчас же!

Ну, отец послушался дочки. Там на свадьбе были разные князья, витязья, графы разные приглашены, и как раз музыкант подошел к этому времю. Охоту поставили в сарай, всех закрыли, а музыканта пригласили за стол. Тогда младшая дочка говорит царю:

— Папа, будьте добры, на одную минутку выйдите в соседнюю комнату со мною кое-что поговорить.

Они выходят.

— Папочка, — говорит, — это не музыкант, а это наш спаситель пришел к нам.

Царь так разочаровался:

— Чем это ты мне докажешь, что он спаситель?

— Папа, возьмите врача и разденьте этого музыканта и посмотрите: у него под мышкой запихано три моих именных платка носовых.

Тогда царь-батюшка позвал врача, пригласил чтобы музыканта в отдельную комнату.

— Будьте любезны, разденьтесь, нам нужно вас осмотреть, кто вы такой.

Когда он снял с себя белье, оказалось действительно, что под правой мышкой прижженное тело и запихнуты три именных носовых платка, все окровавленные. Тогда царь говорит музыканту этому:

— Вы моих дочек всех спасли?

— Всех!

— Скажите, как с этим угольщиком поступить, с негодяем, который нас обманул?

— Ваше императорское величество, разрешите мне с ним поговорить, он сам себя осудит, какое наказанье дать ему.

Ну царь разрешил. Вот тогда принесли белье, одели Ивана-великого русского богатыря, приходит он в залу, где сидят за столом гости и сидит царевна с этим угольщиком, как уже с назначенным женихом. Вот Иван — великий русский богатырь садится за стол, берет свою скрипку и начинает играть, а затем говорит:

— Господа, разрешите мне несколько слов сказать? Тут все присутствующие лица заговорили:

— Пожалуйста, пожалуйста!

— Что сделать такому человеку, который не своими руками дело делал, а на себя сказал? Тут сейчас говорят, что угольщик какой-то отколотил колотушкой головы трехглавому, шестиглавому и двенадцатиглавому змеям многоглавым. Какое дать наказание такому человеку, если он врет?

Угольщик встает и говорит:

— Вывести хорошего стоялого жеребца, сделать снасть и такого человека к хвосту привязать и жеребца пустить в степь, чтобы он ему размотал все кости.

Тогда Иван — великий русский богатырь говорит:

— Будьте добры запрячь каких-нибудь лошаденок доехать до моста, посмотрим, где у него там, под камнем, спрятаны змеиные головы.

Царь приказал все имеющиеся коляски в городе запрячь и подать ко дворцу, чтобы посмотреть, где находятся эти змеиные головы. А этому угольщику подать царскую карету. Приехали они с младшей царевной туды. И все поехали, что такой богатырь мог ворочать эдакой камень на ту и на другую сторону одной ногой. А тут, пока свита уезжала, привели жеребца и все снасти, чтоб, как обманщика, посадить и пустить по чисту полю. Подъехала к камню вся свита его величества» Выходит угольщик из кареты со своей будущей женой — царевной.

— Вот, — говорит угольщик, — под этим камнем у меня все головы положены. Да очень просто! Вот я сейчас подойду, ногой толкану — посмотрите.

Вот он одной ногой толк — камень даже не дрогнул. Второй раз, третий раз — камень ни с места.

— Фу ты, — говорит, — что же такое? Неужто я так ослаб?

Вдруг этот музыкант подходит и говорит:

— Слушай, угольщик, не своими руками ты это сделал. А кто делал — тот покажет.

Тут Иван — великий русский богатырь, подходит к этому камню, толкнул ногой — камень несколько раз перевернулся. Присутствующие лица смотрят — правильно! Змеиные головы все здесь, под камнем, лежат. Он зашел с другой стороны камня, как толкнет — он опять на прежнее место лег. И вот сейчас же Иван — великий русский богатырь крикнул:

— Подать сюда жеребца и посадить этого угольщика, кто умел хвастать и врать! А себе наказанье дал он сам.

И жеребец размотал его всего на мелкие части, этого угольщика.

А свита вернулась обратно. Тогда царь-батюшка предложил на этой дочке, на младшей, жениться. Он согласился и говорит царю:

— Вам будет, папаша, надо послать за моей мамашей на благословение меня.

Иван рассказал, в каком лесу его мать живет. Дали карету, выездного лакея и поехали за матерью. Приезжает туда карета. Старуха испугалася:

— Батюшки мои! Царская карета пришла! Зачем бы это?

Выездной лакей входит в квартиру и говорит:

— Бабушка, собирайтесь к нам на свадьбу во дворец.

— Ой, кормилец, что вы, что вы! Я никогда не была близко около дворца, а вдруг теперь мне во дворец на свадьбу.

— Да нам царь-батюшка приказал, чтоб я вас привез.

Старухе делать нечего. Надо повиноваться царскому слову. Вот она оделась и поехала во дворец, а не знает зачем. Знает, что кто-то женится, а кто — неизвестно. Так ее встретили, чуть не на руках несли этую старуху за стол к названому сыну. Старуха увидала сыночка, что он сидит с царской дочкой, и ужахнулася, каким путем он попал сюда. Она слыхала, что женится будто угольщик, а оказалось — ейный сынок женится. Тут же при ней жениха и невесту благословили и поехали в церковь. Повенчались, и государь передал ему все царство во владение.

Так начал Иван — великий русский богатырь управлять всей своей страною. Ну почему-то правительство невзлюбило его. Верно, потому, что он был мужицкий царь. И были у них такие разговоры-заговоры, что давай его изведем со свету. Разные манеры они придумляли или обмануть и застрелить, или сжечь на кострах.

Этот молодой государь ничего об этом не знал. Его пригласили на охоту, облаву делать, и так что, когда поехали они в одную местность, где много зверей, охотиться со своими, одним словом, подчиненными. У них у всех одная мысель, что его как-нибудь нужно убить. У них такой был замысел: подведем, мол, так незаметным способом. Выстрел дадим. Как будто по зверю аль по птице. Они так и сделали. Когда его, значит, убили — ну, куда его прятать, чтоб никакого не было следу, чтобы не могли нигде разыскать. А у них уже было приискано место, куда спрятать его. Было двенадцать дубов, очень густых и толстых. И вот они кое-как соорудили гроб ему, а кузнецу заказали цепи, чтобы повесить на эти цепи гроб, чтобы никто не мог его найтить.

И эти самые его подчиненные являются из охоты домой, а государя нету. Жена об этом узнала и поехала спрашивать князя, который с им был, что где мой муж находится.

— Он пошел в глубь болота и, наверно, там в пучине завяз — мы его больше и не видали. (Ответ был короткий от князя.)

Жена тогда своему отцу, бывшему царю, говорит:

— Посоветуй, батюшка, как разыскать моего мужа.

Тогда ее отец посоветовал:

— Знаешь что, доченька, ведь его охота осталась у нас в сарае, мы ее соблюдаем и кормим. Надо испытать у них, не может ли какой зверь оказать тебе помощь в розыске твоего мужа.

Царица так и сделала. Пришла к охоте и спрашивает:

— Мишка, не можешь ли помочь моему горю? Ваш хозяин погиб и незнамо где.

Миша ей отвечает человеческим голосом:

— Вот надо, хозяйка, так сделать. Послать лисицу и кошку по деревням, чтобы разведку сделали. Кто-нибудь не видал ли его пропавшим.

Так царица и сделала. Посылает кошку и лисицу по деревням разведывать, кто что говорит про молодого царя. Кошка и говорит лисице:

— Тебе одной опасно ходить днем, пробирайся в деревни ночью, а я, когда бабы начнут обряжаться, проберусь в избы и буду подслушивать, что говорят про государя.

А лисица говорит:

— А я пойду, как стемнеется, в деревню. Окна ведь теперь заложены костигой[5] для тепла, так я заберусь в эту костигу, ухо наставлю к стеклу и буду слушать, кто и что говорит.

Так и сделали. Вот кошка услыхала от одной женщины, что царская фамилия уехала куда-то на охоту. Куда-то далеко (вроде как в Красные Горы[6]). А кошка всё на ус мотает — нам бы только найтить путь, а уж мы там разыщем! Вот она пробежала много деревень. Нет никакого звука про царскую фамилию, что она охотилась. Вдруг кошка идет белым днем по деревне, как она животная домашняя, и услыхала от одного мужчины, что охотились неподалеку от ихней деревни. Она тогда вернулася к лисице:

— Охота-то здесь была, недалеко от деревни. Наверно, мужики знают, где наш хозяин находится.

Они дождалися вечера. Кошка подмазалась к одной старушке, взошла к ней в избушку, а лисица забралась в этую костигу, под окно. Вдруг приходит хозяин этого дома и говорит:

— Знаешь, ведь не очень-то красиво получилася охота у царя нашего батюшки.

— А почему, — баба спрашивает, — нехорошо случилось?

— Да его нечаянно застрелили.

Хозяйка его опять спрашивает:

— Да как ты узнал?

— Да я был приглашоный в тую облаву, мы видали и как его убили.

— Баба спрашивает:

— Куда же его дели, убитого? Домой свезли али там похоронили?

— Я, правда, не могу сказать, где его похоронили, ну слыхал, что, кузнецам заказали цепи, чтобы гроб прикавывать где-то к двенадцати дубам, чтобы никто не знал, где похоронен. В Скопях[7] кузнец Ванька, наверно, знает, где эти дубы находятся.

А лисица всё на ус мотает себе. Когда встала заря, лисица выскочила из костиги и побежала за деревню. У их с кошкой было соглашенье, что где встретиться. Кошка встречается с лисицей и говорит:

— Знаешь, я ничего не слыхала.

— А я, — говорит лисица, — всё до тонкости узнала. Я ночевала у егеря под окном и слыхала, как он рассказывал про нашего хозяина.

Вот лисица и просит кошку:

— Мне-то нельзя зайтить в кузницу, а ты зайди и узнай, куда они гроб повесили, и в каком расстоянии этот лес?

И вот кошка пошла к кузнецу. И приходит в это же время к кузнецу мужичок заказывать подковы и рассказывает:

— Вот какая облава была — несчастье. Хорошой был государь, да убили его господа. Видно, за то, что крепостное право хотел уничтожить. Я это хорошо знаю. Я сам цепи ковал для гроба евонного. Знаешь, недалеко в лесу естя сопка, там двенадцать дубов. Там гроб и качается на цепях, на самых верхушках.

Вот они помчались туда, кошка с лисицей. Лисице-то наверх не залезть, а кошка заберется и всё узнает. Прибежали они к сопке. Узнали они, что там их хозяин похоронен на двенадцати дубах. Кошка залезла наверх, разузнала всё, увидела этот гроб в ветвях, побежала обратно в город к хозяйке и доложила:

— Мы, хозяйка, нашли хозяина, только мертвого, и похоронен он на двенадцати дубах. Теперь мы отдохнем денек, а назавтра пошлите с нами всю охоту, и придется взять галку и ворону с собой, они нам очень понадобятся.

Вот хозяйка накормила всю охоту и отправила в путь за лисицей. Она пошла по старому следу к этим двенадцати дубам. Когда они пришли, указывает она Мишке-медведю:

— Вот там, наверху, наш хозяин похороненный.

А Мишка отвечает:

— Так мне наверх не забраться, я тяжелый. Мне там одному ничего не сделать. А ты, лисица, начинай снизу корни подкапывать, у нас кругом дело пойдет. А вы, ворона и галка, слетайте на планы[8] в деревню, чтобы разыскать бутылочки под живую и мертвую воду.

Ну галка и ворона полетели. В скором времени возвращаются обратно:

— Нашли две бутылочки себе, одная под живую воду, другая — под мертвую.

Медведь тогда им дает распоряженье:

— Мы будем подкапывать пни, а вы летите за тридевять земель в десятое государство, там естя колодец с живой и мертвой водой.

Вот они полетели. Галка опустилася вниз, а ворона осталася наверху. (Галка — она любительница по таким местам летать, по трубам, везде найдет себе место.) Галка опустилася, набрала живой воды, а со второй бутылочкой опустилася — набрала мертвой воды. И вот они отправились в полет — ворона с живой водой, а галка с мертвой: в клювах держали эти бутылочки. И пришлось им лететь через озерко. Навстречу попадается большое число ворон. Ворона и каркнула — бутылочка вылетела прямо из клюва в воду. Вот ворона и закричала галке:

— Я опустила живую воду в озерко! Что нам теперь делать? Надо вернуться обратна.

А галка говорит спокойно:

— Нет! Полетим до медведя, где они работают, пни выворачивают.

Отдали лисице этую бутылочку с мертвой водой, а сами стали разыскивать следующую бутылочку под живую воду. Отправились в полет за тридевять земель в десятое государство. Прилетели к тому же самому колодцу, галка опустилася вниз, почерпнула живой воды и обратно — тую же минуту в полете.

А медведь, лисица, волк и заяц — все ворочают корни, чтобы свалить дубы на землю, открыть гроб и вынуть из гроба хозяина. И как раз к этому времю, как гроб упал на землю, подлетели галка и ворона. Медведь разломал гроб, и вынули своего хозяина. Положили тело на землю. Медведь начал спрыскивать мертвой водой, а опосля спрыснули живой. Встал хозяин и вскричал:

— Фу, господи, как я крепко спал!

А лисица отвечает:

— Да, хозяин, ты навечно был положоный спать, да мы тебя разбудили. Таперя пойдем-ка домой, к твоей жене. Она вас дожидает.

Приходят они во дворец. Жена так возрадовалась, что муж явился. Тогда она и говорит своему хозяину:

— Иван, что нам делать с охотой? Они сделали нам услугу хорошую. Надо их распустить на волю, чем они будут сидеть у нас под замком.

И государь приказал служащим:

— Охоту эту накормите, напоите и вон выпустите из сарая, чтобы они шли по своим местам.

Пришел хозяин на последнее свидание к своим зверям попрощаться и поблагодарить их за службу. Ну медведь отвечает:

— Мы еще не все тебе услуги сделали. Еще должна быть тебе услуга хорошая. Мы две услуги сделали, а третью должны еще быть.

Ну государь так их и оставил. Вдруг опять узнают эти его слуги, что государь вернулся.

— Давайте соблазним его опять на охоту. Мы зря его тогда в гробу на дубах повесили. А теперь убьем и сожгем, вот тогда следы все пропадут, а то он нас всех со свету сживет.

И вот как раз в этое время входит к молодому государю великий князь и говорит ему:

— Ваше императорское величество, вот такое-то место нашли лесники, обнаружили много рысей, медведей и разной дичи. Поедемте с нами на охоту.

Ну как любитель был ездить за охотой, он согласился. (А у государя были уже три небольших сына.) Он попрощался с женой и детьми и говорит:

— Съезжу-ка со свитой на охоту, узнаю их: если они опять что-нибудь будут делать, я их накажу.

И вот он отправился с егерями и с князьями на охоту. Приехали в лес, развели костры.

— Давайте сядем, выпьем да закусим, а потом уж облаву будем расставлять кругом этого леса.

Вот государь пошел на прогулку, пока они костры разводили, а в этое время один из приближенных с винтовкой его и убил. А уж костры были специально приготовлены, чтобы его сжечь, чтобы не было евонного праху на свете. Принесли и положили на костер и сожгли государя, а сами вернулись домой.

Вдруг государыня узнает, что вернулися с охоты, ейнова мужа нету опять. Она пошла тогда к своей охоте и спрашивает:

— Мишка, где наш хозяин, ты, наверно, знаешь?

Медведь отвечает:

— Нет, я не знаю, надо опять послать лисицу, зайца и кошку в розыски. Они, наверно, разыщут, куда государь детый.

Кошка опять подлизнулась к одной женщине и вошла в квартиру. И полюбилась кошка хозяйке:

— Ах, какая кошечка хорошенькая!

Она ласкается. У этой хозяйки как раз несколько было пришодци мужчин. Один стал рассказывать:

— Да, у нас нехорошо получается. Эки паразиты! Застрелили нашего государя и сожгли его на костре.

— А вы разве видали?

— Да как же. Мы в лес ходили за дровами и как раз наткнулися на эдакое дело.

Тогда кошка побежала к лисице с зайцем и говорит:

— Ну, ребята, давайте искать. Тут недалеко естя поляна, а на ней костры. Давайте искать, пока уголья не развеявши.

И вот втроем побежали. И недалеко от этой деревни — костры. Тогда лисица говорит кошке:

— Надо скорей бежать к хозяйке и сообщить ей, что мы хозяина нашли.

Вот они моментально, запыхавшись, прибежали в город, прямо к царице, и говорят:

— Хозяйка, мы нашли! Наш хозяин убитый и сожжоный на костре.

Государыня, вся заплакавши, побежала к мишке: г — Помоги ты моему горю: наш хозяин убитый и сожжоный на костре!

Медведь говорит человеческим голосом:

— Надо послать ворону и галку, куда нужно лететь за живой и мертвой водой, а вы припасите две маленькие бутылочки под живую и мертвую воду.

Царица припасла бутылочки. Вот ворона и галка взяли этыи и моментально полетели в путь-дорогу за живой и мертвой водой. Вот прилетают они к колодцу этому. Галка опустила одную бутылочку — достала мертвой воды, опустила вторую — достала живой воды и положила к тому месту, где костер.

Медведь, волк, заяц и лисица сграбили этую золу всю в кучу, хотя ее уже немного было оставши. Вспрыснули мертвой водой — оказался труп человеческий.

— Труп это нашего хозяина, — медведь говорит. Вспрыснули живой водой — государь зашевелился.

— Фу, господи! Как я долго, — говорит, — спал.

А медведь говорит:

— Навечно ты был похороненный. Мы сделали тебе третью услугу-распусти нас теперя по домам. Теперь с тобою ничего больше не будет, никаких происшествий.

Хозяин их позвал с собой в город, напоил, накормил и распустил. Кто куда думал — тот туда и полетел, побежал.

А у этого государя три сына подросли уже. И вот они в одное прекрасное время пошли на охоту. Всё у них как-то неудачно выходило, нигде не могли никакую зверюшку убить. И шли они на охоту все трое и говорят:

— Давайте у папы проситься путешествовать по белому свету, это лучше будет охоты, хошь свету посмотрим.

Вот пришли домой, сели обедать, отцу и говорят:

— Папа, ты пусти-ка нас в путь, хоть посмотреть белый свет, а то что же мы ходим по омшарам, да по боровелям [9], ничего не видим, и нас никто не видит. Отпусти нас-людей посмотреть и себя показать.

Вот царь разрешил им поехать, дал всем троим по лошади и по седлу. Они набрали денег, продовольствия на время и отправились в путешествие. Долго ли, мало ли они ехали по степям. И подъехали на крестовую дорогу. С этой дороги идут три дороги: одная — вправо, друга — влево и третья — прямо. А на этих крестовых стоял столоб с надписью. Они прочли этыи надписи: «Кто прямо поедет, у того волк лошадь заест, а кто влево поедет, тама под дубом естя лопата и рожок, и всё это волшебницкое, вправо кто поедет, тама естя дворец неприступимый, и живет там волшебника, знает всё, что есть на свете».

Старший сказал:

— Я поеду прямо, я не боюсь волка.

А средний говорит:

— Я поеду влево, разыщу этот волшебный рожок и волшебную лопату.

А уж младшему пришлось необходимо ехать к этой волшебнице в правую сторону.

И вот они так и сделали. Разъехались все три брата по разным сторонам, все отправились в путешествие. Старший брат недалеко проехал от этого столба, наскочило на него стадо волков и разорвали жеребца. А средний поехал влево, доехал до этого дуба, где были спрятаны рожок, лопата, он там разыскал эти вещи. И вот он когда взял рожок в руки и заиграл, вдруг является такая несметная сила войска, что он даже ужахнулся.

— Ваше императорское величество, что прикажете делать? — спрашивают они.

Он, обробевши, сначала ничего не мог сказать им, он никогда не видал такой силы. Подумал и сказал:

— Сейчас вы свободны, можете иттить, я вызвал вас только для тревоги. (Нашелся все-таки что сказать.)

И сейчас же всё исчезло. Он взял этую лопатку и отправился дальше путешествовать.

А младший брат всё в гору прямо и прямо подымается, к этому ко дворцу. Захотелось ему посмотреть, кто тама живет и какая волшебница-государыня. И вот он ходил, ходил вокруг дворца. Во дворце нет ни окна, ни двери, кто это там живет. Стоит и удивляется около забору. Думает: «Мне придется, кажется, перелезть через забор и посмотреть, естя там живой человек». Он так и сделал: перелез через забор и очутился во дворце. И вдруг выходит к нему навстречу царица.

— Ты какое, молодой человек, имел право попасть ко мне во дворец? — закричала на него сильным, суровым голосом. — Вот ты раз пришел сюда — должон и жениться на мне, а то закую тебя в цепи и посажу как льва в дверях.

Он тогда дал ей честное слово, что я женюся на вас. Тогда они сели за стол, стали разговаривать о жизненном положении. (А она была очень даже красавица.) Ну вот когда они сидели за столом и разговаривали, она ему и говорит:

— Вот, будущий мой муж, твоим братьям очень плохо приходится переживать, они на дороге терпют такие несчастья, что уму непостижимо. У одново волки разорвали лошадь, и он ходит пешком, а другой идет сам не зная куда, а у отца вашего на царство напали враги, объявили войну. Ему ниоткуда никакой помощи нет, чтобы дать подкрепление войска. Неприятель очень сильный, и войска довольно много, а у вашего отца очень мало осталось войска, так что, дорогой мой будущий муж, надо торопиться, чтобы вывести отца из этого несчастного положения. Осталось всего трое суток, а то заберут и дворец, так что погибнет Россия. Надо ускорить помощь.

— Да как же, милая, ускорить?! Я не знаю, где наша страна и как мы попадем на родину к отцу?

Она и говорит:

— Нам попасть — это минутное дело. Сейчас — здесь, а через час будем там.

Тогда он удивился ейным словам:

— Как это? Такую даль — и мы будем через час у отца?

— А вот, мой дорогой муж! У меня ведь тоже есть что-то. И войско у меня есть, у меня большой флот. Я сейчас сделаю судно. Вот здеся. Сядем и поедем прямо со дворца.

Она взяла лист бумаги, очертила, нарисовала пароход. И в это время как раз пришел второй брат к им навстречу. (У которого был рожок и лопата.) И они в это время закусили. Оказалось море тут же на месте. И они сели на судно и поехали на свой родной участок земли. Вдруг, ее муж не успел оглянуться, вроде как Москва, здесь город стоит. Они уже в два мига очутились на родном месте. Тогда сходят с судна и идут прямо к родному отцу, к Ивану — великому русскому богатырю. Тогда отец их встретил и говорит:

— Дорогие мои сынки, вы уехали, а, пока вас не было, на нас напал враг, разбил нашу державу. Вот ожидаем с часу на час, когда наш последний город возьмут.

(А эта самая царевна позаботилась прежде о себе, чтобы ей повенчаться, а потом уже воевать.) Вот она своему деверю и говорит:

— Пойдемте за город на поле и сыграйте в трубочку. (Это в волшебный рожок.)

Вот заиграл он в свой волшебный рожок, в серебряный, тогда явилась такая массыя войска со всех сторон, никто не мог оглядеть глазами, где им конец, — очень много! Эта царевна и говорит:

— Слушай, ты дай мне право командовать войсками, я всего этого врага уничтожу за каких-нибудь несколько часов.

Всё высшее начальство стояло перед этыим вторым братом и требовало приказов — отступать или наступать, что там делать. Он, начальник, и заявил:

— Слушайте приказов моей невестки, что она будет вам диктовать — вы должны исполнять.

Ну, она тогда призвала военных начальников, говорит мужественно-суровым голосом:

— Господа генералы, я приказываю вам за несколько часов всю эту вражескую армию разбить, чтоб не существовало ее на свете!

Заиграла музыка, всё это войско пошло в обход, чтобы сделать окружение и никого не выпустить из своей земли. Через несколько часов этот фронт был очищенный от неприятельских войск.

После передает флот, что неприятельский флот сосредоточил массу судов и направляет на форты наши. Тогда она моментально сосредоточила столько флоту, что никогда и никто не слыхал и не видал такой силы судов, и приказала своему отцу вступить в бой с неприятельской силой. Которы были утоплены судны, а некоторое число взяты в плен. И в этом числе кончились военные действия.

Стали жить они по-старому, и всё государство стало восстанавливаться по-прежнему, как и у нас теперя.

Вот так этим и кончились всё военные действия. И стали они жить благополучно. Царевна осталась с мужем своим, и при них жил средний брат.

А старший брат, Ивана — великого русского богатыря старший сын, ушел по прямой дороге. Ушел за тридевять земель в десятое государство. Он прослышал, что естя там у царя очень красивая дочка. И вот он всё ходил по трактирам, по гостям, чтобы узнать, как ее посмотреть. Вот один слесарь ли, механик ли, пьянчужка одним словом, ему говорит:

— Еслиф ты меня угостишь, то я не только хорошее тебе бы сказал, которое для тебя будет полезно,» я бы вам смастерил такую штуку, которую никто не видывал, всего из двух досок. Но у меня — сами, конечно, видите, я пропивши, — ничего нет, даже опохмелиться нечем.

— Ладно, я тебя опохмелю и денег дам, — говорит царевич.

Вот когда он денег дал этому мастеру, угостил его, он недолго думая поехал на биржу, купил доску половую. Из этой половой доски изобразил птицу, особенную сделал, а как он механик был, так приложил все силы и сделал из доски такую птицу, что стала летать даже быстрее теперешних самолетов.

И вот этот старший сын Ивана — великого русского богатыря сказал слесарю-механику:

— Так вот, голубчик, ты мне покажи, как управлять этой птицей, ведь я же не знаю.

Ну, конечно, механик обещал всё управление показать. В воскресенье, как понятно и всем известно, в выходные дни механик не работал. Этот механик его пригласил:

— Вот пойдем за город, я тебе покажу всё управление.

Стал показывать механик царевичу:

— Пошли! Вот видишь эту птицу: я сажусь на нее верхом, а ты садись ко мне на колени. Я тебе тайну всю выкажу, как подыматься, и как опускаться, и как полет сделать быстрее.

И вот, когда они сели, механик прижал гайку, птица фукнула, он не успел оглянуться — и городу уже нету, в один миг улетели. Вот он летит, и ему показывает механик, какой винтик как нажимать, как полет направлять, как быстроту сократить. И вот они в один миг круг пролетели, возвратились в город оба. Взаходят в гостиницу, этот цесаревич механика возблагодарил так, что он и не думал, что такие деньги получит за свою работу.

А цесаревич в этом городе всё искал себе должности, что куда бы на место поступить, но никак ему не найтить было подходящее место. Вдруг он где-то услыхал, что открывается новый магазин, требуются приказчики. Вот он пришел к хозяину:

— Я хотел у вас послужить, я человек торговый, опытный, так что в торговле меня не затрет.

И вот навезли в магазин разной мануфактуры, и этот приказчик и стал торговать. Он довольно был красивый, цесаревич этот. И вот когда он стал торговать, столько народу стало ходить в магазин, что ни в какой другой магазин не идут, а всё к нему. И хозяин был доволен этыим приказчиком, что у него так торговля идет, что товару не набраться, — очень много народу у него было.

Ну по воскресеньям они никогда не торговали. (Давал хозяин отдых приказчикам.) А этому не так уж интересна была торговля, как узнать, где царская дочка находится: знал, что где-то на море, и всё. А государь специально ее отправил, чтобы никакие князья и витязья не приезжали ее сватать. Он не хотел ее отдать замуж ни за кого. И вот государь отправил дочку с таким условием, чтоб никто к ней не приезжал и никто бы ее не видел.

Вот ¿цесаревич узнал, что вот на таком-то месте моря естя сплавной мост, у него все удобства, и сад, и дворец, и дочка туда отправлена. И там няньки и мамки были с ней только, а из мужского пола никого. Когда царевич узнал, что на таком-то море она находится, говорит:

— В следующее воскресение я обязательно слетаю туда, посмотрю.

И вот в воскресный день берет эту птицу, отправляется за город, садится верхом — и айда! Отправляется искать плавучий сад, где все удобства сделаны. И вот, когда прилетел туды — не знает, как попасть к ней. Облетел несколько раз кругом — видит: окно открыто во дворце. Он слез с этой птицы и вошел в комнату к царевне. Смотрит и даже удивляется, что такая красавица и такую казнь имеет от отца, что дома не живет и отправлена на море. Долго ли, мало ли он там находился, у царевны в спальной, но подходит время — надо улетать. Она спала после обеда. Вот он возьми да и поцелуй ее. Она проснулась и говорит:

— Фу, — говорит, — какая-то муха села на меня.

А уж он улетел. Она не заметила — кто. Он воротился в город и опять стал работать у хозяина приказчиком. И вот он только и думает, как бы опять слетать посмотреть эту царевну. Во второе воскресенье прилетел туда к царевне, во дворец. Долго там сидел и всё любовался на красавицу, а она спала непробудным сном. И маленько ему жарковато стало в одежде. И он вынул свой именной платок носовой, утерся, положил на стол и улетел. Приходят няньки-мамки убирать комнату и звать ее на прогулку и смотрят: платок именной на столе.

— Какой-то, — говорит, — из мужчин, наверно, приходил на свиданье к нашей царевне, — одна одной рассказывает.

Одна старая нянька и говорит:

— Надо царю-батюшке доложить, что кто-то к ней прилетает и улетает.

Вот в следующее воскресенье он опять думает, как бы слетать туда и посмотреть эту царевну, этот сын Ивана — великого русского богатыря. И вот он полетел на третье воскресенье туда к царевне, на плавучий остров. А у него были дорогие перчатки куплены, а когда прилетел туда, во дворец, перчатки снял и положил на стол. А она опять спит крепким сном, не просыпается. Когда он стал улетать, этыи перчатки он забыл, оставил на столе. Приходят няньки и мамки:

— Батюшки мои, перчатки мужские на столе! Спрашивают:

— Кто к тебе прилетает аль приходит?

Она говорит:

— Я никого не вижу.

— Надо обязательно сообщить государю, чтобы какие-то меры принять, поймать этого человека, который сюда летает.

Доложили царю. И царь поехал сам, чтобы узнать, кто ездит к евонной дочке. Ну, когда приехал, спрашивает дочку:

— Кто у тебя бывает? Мне доложено, что у тебя нашли именной платок носовой и мужские перчатки. Кто? Отвечай!

— Папа, я никого не вижу.

И тогда государь возвратился в город и приказал срочно мастерам сделать такую краску, которая не смывалась бы и не сохла, и выкрасить этой краской стул. И сам отвез этот стул туда к дочке, во дворец. А нянькам приказал строго-настрого следить изо дня в день, чтобы поймать, кто туда летает.

Подходит воскресенье, а цесаревич, сын Ивана — великого русского богатыря, опять думает об этом, как бы туда слетать и с нею поговорить. И вот, когда он прилетел, влетел в окошко, садится на стул, и вдруг царевна проснулася:

— Фу, как я долго спала.

— Ваше императорское высочество, я давно уж тут сижу и любуюся вами, какие вы красавицы и тому подобное, — говорит цесаревич.

И она тоже влюбилась в него с первого взгляду. Об чем они говорили — это уж им знать. Этому подходит время улетать, приказчику. Ну, он улетел, попрощался с ней. Этыи няньки и мамки пришли убирать ее комнату, увидели, что со стула сошла вся краска. (Как он сидел, он задницей всё обтер.)

Старая нянька стала ей говорить:

— Кто это бывает у вас?

— Да, севодняшний день мы долго беседовали с ним, он мне рассказал, что он прилетел сюда из России в наше царство и работает где-то управляющим или приказчиком. Он тоже из царской фамилии, как и не мы, тоже цесаревич.

Та возьми и доложи государю. И вот государь начинает собирать к себе всех людей, чтобы явились к царю в своих костюмах с сел, деревень. Народ сошелся. Ну, государь осмотрел: ни у кого этой краски не замечает на костюмах. Вот создали приказ, чтобы изо всех городов все служащие были на осмотре и в костюмах. А цесаревич не подумал, что у него задница вся замазанная у брюк, оделся и пошел во дворец.

Вдруг, которые Усматривали, оглядели его, что у него вся задница в краске, и кричат:

— Ваше императорское величество, поймали одново!

Тогда приводят его к государю:

— Ваше императорское величество, глядите, у него весь костюм перемазан в краске.

— Ага, негодяй! Попался все-таки! Каким путем ты мог туда попасть?

— Я, ваше императорское величество, таким путем попал, что меня интересовало, что где-то на море есть ваша дочка-красавица, такая красавица, что другой такой в мире нету. Вот я и захотел посмотреть вашу дочку и познакомиться с ней.

Государь тогда и говорит своим придворным:

— Арестовать его и посадить! И ее, каналью, привезти с острова! (Сейчас им расправа будет обоим!) Вот привезли этую красавицу царевну к царю. Он тоже посадил ее, как арестантку, в темницу. И вот он вынес такой приказ, чтобы расстрелять их обоих или, самое лучшее, повесить обоих.

— Приготовьте столбы на площади.

А хозяин этого приказчика очень беспокоился, куды тот исчез, и всё хлопочет найти его. Хозяин узнал, что он арестованный сидит и что повесят их на площади в следующее воскресенье обоих.

И вот когда вывели их на площадь к столбам, вот цесаревич и говорит:

— Ваше императорское величество, разрешите мне в последний раз с ней попрощаться.

(У них была договоренность, что в случае твой папа будет надрыгаться над нами, так ты садись ко мне на колени и обними меня руками вместо поцелуя, а у меня уже будет наготове эта птица, и мы улетим.) Вот, когда им государь разрешил на пять минут поговорить и попрощаться, а после на шею петлю, сказал:

— Можете идти поговорить, а после я с вами иначе поговорю!

И вот когда эта дочка подошла прощаться и ухватила его за шею, в этое время как он прижал гайку, как фукнула птица, взвилася в воздух. Она крикнула:

— До свиданья, папа!

А государь кричит им вслед:

— Хватайте, хватайте их!

А где там хватайте, когда они уже вот куда улетели — к Ивану — великому русскому богатырю.

Тут они стали готовиться к свадьбе и послали приглашение и ейному отцу-царю, и евонному хозяину магазина; приезжайте на свадьбу.

Но не приехали. Царь не разрешил никому уезжать из его царства, потому что был осерченный на дочку.

И те устроили пир на весь мир, и я там был, пиво пил, по усам текло, а в рот не попало.

И. К. СМИРНОВ

11. СКАЗКА ПРО ЕРШИШКУ

Вот пришла записка, случилась бедишка,

Загорелось Зарецкое озеришко.

На этом озеришке был калиновый мостишка,

По этому мостишку ехал ершишка,

На липовых санишках в берещеных лаптишках.

Мостишко обломился, ершишко в воду ввалился,

Вот и просится он ночевать на реке Луге

У рыбы щуки.

Вот он там ночку ночует и денечек днюет,

И там и недельку живет,

Похваляется наше озеро посетить,

Как головней прокатить.

Маленькую рыбу бьет да колет,

А большую — вон из озера гонит.

Тогда собиралася рыба в круг,

Думала думу вдруг:

Как жить, как быть,

Как ерша-ябедника погубить.

Тогда послали рыбу линя.

А рыба линь толст и прост,

Глаза ясны, губы красны.

— Здравствуй, ерш — суд праведный!

— Здравствуй, рыба линь.

Зачем ты ко мне пьяной явился?

Вон отсюда, говорю,

Не то всего переколю! —

Линь ушел.

Ерш опять там ночку ночует,

Денечек днюет,

Так и вторую недельку живет,

Похваляется озеро посетить,

Как головней прокатить.

Маленькую рыбу бьет и колет,

Большую вон из озера гонит.

Тогда собиралася рыба в круг,

Думали думу вдруг:

Как быть, как жить,

Как ерша-ябедника погубить?

Тогда посылали рыбу карася.

А рыба карась до этих дел дохож, горазд:

Встает раненько, умывается беленько,

Не доходя ерша праведного близко,

Кланяется низко:

— Здравствуй, ерш праведный!

Как же ты похваляешься

Наше озеро посетить,

Как головней прокатить?

Мы за это будем тебя судить. —

Тогда пришел Перша, поставил верши,

Пришел Амос-чаши нанес,

Пришел Егорка-потащил ерша на горку,

Пришел Назар-потащил ерша на базар,

Пришел Антроп — повесил ерша под строп,

Пришел Лазарь — за ершиком слазил,

Пришла Акулина-избу прокурила,

Пришла Марина — ерша сварила,

Пришел Иуда — розлил ерша по блюдам,

Пришли Фрол да Харя — едят ерша да хвалят,

Пришел Вавила да как чеснет Фрола по рылу.

Вот тут и начали свидетелей собирать:

Строгова… татарского,

Овсяночку березкого,

Гаврика зачеремского,

Степана йеменского,

Холодушу видоньского.

Тогда пришел маловидоньский,

Мартынов, отец Дема,

Судить, братцы, ершика,

Как и дома.

М. В. ХРУСТАЛЕВА

12. СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ

Жили-были старик со старухой, и у них было три дочки. Жили они бедно. (Вот как я жила у отца своего.) Всегда ходили по людям — работали. Вот раз старик взял под работу зерно-рожь. Шел домой, упал и рассыпал. Ему не собрать. А было поздно вечером. Он и говорит:

— Ворон Воронович, помоги мне собрать зерно.

А тот и говорит:

— Если выдашь за меня младшую дочку замуж, то помогу.

Он пообещал выдать за ворона дочку. (Собирать темно, а жаль, чтобы зерно не пропало.)

Просит он месяца:

— Месяц ясный, посвети.

А месяц и говорит:

— Если выдашь за меня среднюю дочку замуж, то посвечу.

Старик согласился выдать за месяца среднюю дочку замуж. А теперь просит солнышко:

— Солнышко красное, обогрей, — говорит, — меня. Солнышко говорит:

— Если выдашь за меня старшую дочку, то обогрею.

Он согласился. Ну, солнышко обогрело, месяц посветил, а Ворон Воронович помог собрать ему зерно. Пришел домой он, а старухе ничего не сказал.

В один прекрасный день потерялись его все три дочери. Он и говорит своей старухе:

— Старуха, пойду я разыскивать своих дочерей.

— Да куда же ты пойдешь?

Пошел он разыскивать старшую дочку. Пришел в гости к солнышку. А солнце и говорит жене:

— Давай, надо угощать отца.

Жена натворила блинов. Эти блины стала печь у него на голове, у солнышка. Дед погостил у них и пошел домой к своей старухе и говорит:

— Ну, был я в гостях у старшей дочери. Ну, — говорит, — старуха, нам теперь дров не нужно. Будем печь блины у меня на голове.

Старуха натворила блинов, налила на сковородку и положила старику на голову. Держала — блины не пекутся. Поворчала, поворчала на старика. (Как наша бабья привычка — тем и кончится.)

— Ну ладно, — говорит старик, — пойду разыскивать среднюю дочку.

Шел, шел, пришел к месяцу. Месяц его встретил, приказал истопить баню.

— Надо, — говорит, — старика вымыть с дорожки.

Пришли они в баню, старик с месяцем. А баня деревенская, темная. Месяц сунул в щель палец и стало светло. Помылись, пришли домой. Стали угощать отца. Старик у них пожил. Пришел домой и говорит старухе:

— Топи, старуха, баню.

Пришли в баню, старик сунул в щель палец, как делал месяц.

— Ну, старуха, сейчас будет светло.

А в бане как было темно, так и осталось темно. Старуха опять поворчала на старика, делать нечего — обманул!

Немного погодя старик и говорит:

— Надо разыскать и третью дочку.

Шел-шел, пришел в гости к Ворону Вороновичу. Вот Ворон Воронович и говорит.

— Я поведу старика спать на нашест.

И свел старика спать на суковатую ель. Всю ночь держал его под крылом, а старик спал. Старику понравилось под крылом спать у Ворона. Опять у него пожил и пошел домой. Пришел домой и говорит:

— Как спал я с Вороном на суковатой ели, так уж не буду теперь спать с тобой на матрасе, а буду с курами на нашесте.

Сел он туда. Пока не спал, держался руками, а как заснул, так и полетел с нашести.

Так и кончились евонные приключения.

А. С. ХРУСТАЛЕВА

13. ПРО ХИТРОГО РАБОТНИКА

Был такой Иван. Иван ищет работы.

Поглядел — идет поп.

— Куда, прохожий человек, идешь?

— Да надо бы работы найти, деньжонок заработать.

— Наймись ко мне работать.

— Отчего, можно.

Нанялся за сто рублей к нему в работники. Послал его поп косить.

Косит-косит. Поп приходит и говорит:

— Как, казаня[10] что плохо косит коса?

— Да что! Я пришел, спрашиваю: «Что, коса, ела? Говорит: «Хлеб». А я говорю: «Бери по самый цвет». А она и машет по цветам.

Поп взял его домой, накормил селедкой с хлебом. Через недолгое время приходит Иван на покос и говорит:

— Что, коса, ела?

— Селедку.

— Ну, коса, по середке!

Она и косит, а поп смотрит. Поп взял работника опять домой, накормил всем, белыми пирогами. Работник работает и спрашивает косу:.

— Что, коса, ела?

— Пирожки.

— Ну, коса, по самые корешки!

Поп пришел:

— Ну что, как дела?

— Да вот по самые корешки.

Поп научился, чем кормить работника: пирогами да вином. Вот каков хитер работник!

Н. М. РОМАНОВ

14. СОЛДАТ И СМЕРТЬ

Вот был солдатик на службе, и уволили его домой, в запас. И пошел он. А прежде ведь службу-то служили по двадцать пять годов. Идет он путем-дорогой.

— Кто бы мне попался такой человек, что вот три алтына несу денег, то пошли бы в клуб с ним и пропили.

Попадается ему старичок сивенький:

— Далеко ли, служивый, ты идешь?

— Иду к родителям, уволился в запас.

— А что ты думал?

— А вот, дедушка, думал, чтоб попался мне не взяточник человек, я б с ним выпил на три алтына водки. А ты кто такой есть, старичок?

— А я, — говорит, — Илья-пророк, не взяточник.

— Ой, — говорит, — Илья-пророк первый взяточник. Ему, — говорит, — неси — и всё примет!

И идет солдатик своим путем-дорогой, а Илья-пророк — своим путем-дорогой, в разны стороны. Шел этот солдатик много ль, мало ль. Попадается еще старичок:

— Далеко ль, солдатик, идешь?

— Иду домой. Надо родителей посмотреть. Живы аль нет?

— А что ты думал?

— А думал, что есть три алтына денег. Попадется не взяточник человек, пропью. (А старик-то сивенький был.)

— А ты кто такой есть?

— А я, — говорит, — Николай Чудотворец.

— Ох, — говорит, — ты первый взяточник. Нет, — говорит, — ты всё примешь!

Ну, Николай Чудотворец подумал: «Да, действительно, взятки беру. Несут мне парено, жарено — всё принимаю».

Тот пошел своим путем-дорогой, а Николай Чудотворец своим путем-дорогой.

Вот идет опять служивый, много ль, мало ль. Попадается ему Смерть прекрасна.

— Здравствуй, — говорит, — служивый!

— Здравствуй, здравствуй, — говорит, — Смерть прекрасна.

— Что ты, служивый, думал?

— А вот думал, чтобы не взяточник человек попал, у меня три алтына денег есть, пропил бы их.

— Я, — говорит, — не взяточница.

— А ты кто есть?

— Я, — говорит, — Смерть прекрасна. Вот кого задумаю морить, так тот, — говорит, — хоть давай какие взятки, не возьму, а поморю.

Солдатик подумал-подумал.

— Правда твоя, — говорит.

Вот пришли в город и зашли в трактир. Купили вина на эти алтыны и выпили. А солдат-то табак нюхал. Взял табакерку, вынял из кармана и нюхает. И Смерти-то захотелось табаку, а руки-то сухие.

— Да как же, служивый, мне понюхать? Мне не взять табаку: руки-то сухие.

— А обернись, — говорит, — мухой, садись в табакерку и нюхай.

Смерть обернулась мухой, села в табакерку и нюхает. А солдату ни к чему. Взял да табакерку-то и закрыл. А Смерть-то и осталась в табакерке сидеть. Солдатик шел много ль, мало ль, зашел в одно село, нанялся к барину в работники. Денег у него не было. «Год проживу в работниках, — думает солдат, — денег заработаю и пойду».

Барин всю одежду свою дал ему, солдатское обмундирование обрал.

— Вот ты вольну одёжу носи, а солдатска будет висеть.

Очень хорошо было жить солдатику у барина. Прожил год солдатик, на второй год и говорит:

— Давай, барин, мне расчет. Более не буду работать. У меня там родители помрут, и не увижу я их.

Барин такую беду унимает:

— Служивый, поживи еще годик.

— Нет, — говорит, — пока отец да матка есть, надоть поглядеть.

Барин расчет дал. Солдатик отправился в путь-дорогу. Идет путем-дорогой, сел залоговать[11]. Сидит. Да и табакерка в руки попала.

— Я и забыл, — говорит, — табак-то давно не нюхал.

Открыл, а Смерть-то там. Смерть и говорит:

— Ох, и славно ты меня угостил, нанюхалась. Теперь ты как домой придешь, так и помрешь.

Так они и разошлись тут. Солдатик пришел домой, повидался с родными да и помер.

Ну, на том свете его поставили к райским воротам:

— Вот не пущай никого к истинному Христу небесному.

Часовым стоит этот солдатик. Смерть-то и приходит к этому солдатику и говорит:

— Пусти меня к истинному Христу.

— А чего тебе там надо?

— А надо спросить, кого морить, старых аль малых?

— Нет, — говорит, — не пущу! Я сам схожу к истинному Христу. (Он хорошо сам себя вел, тан был дохож к господу богу. Его знал господь бог.)

Пошел, да не дошел до истинного Христа и говорит:

— Вот, Смерть прекрасна, тебе приказал истинный Христос лес рубить да сучья все сжечь.

Смерть этот год лес рубила да сучья жгла.

Приходит Смерть на второй год. Опять этот солдатик стоит у райских ворот.

— Ну, служивый, пусти меня к истинному Христу. — Нет, не пущу, а к Христу я сам схожу.

Солдатик сходил и говорит:

— Вот теперь, Смерть, тебе истинный Христос приказал запахать и посеять рожь на этом месте, где лес рубила.

Смерть и отправилась пахать да сеять это место. Приходит на третий год Смерть:

— Ну, служивый, пусти меня ко Христу.

— Нет, — говорит, — я сам схожу и доложу истинному Христу, что Смерть пришла и просит. И опять приходит и говорит:

— Истинный Христос сказал, чтобы ты этот хлеб убрала.

Пришла на четвертый год и на Смерть-то не походит. До того стала худа. Ее пустил часовой к истинному Христу, она и спрашивает:

— Истинный Христос! Кого прикажете морить?

— Ух, отчего ты, Смерть прекрасна, така худа-то сделалась? Где же ты была? Чего ты работала?

— Да вот лес секла и сучья жгла. На второй год посеяла хлеб. И вот, — говорит, — убирала. И три года прошло.

Иисус и говорит:

— Вот так, Смерть, славно тебя часовой угостил! За что он тебя так?

— Я, — говорит, — его не вовремя поморила. Вот за то он меня.

И Смерть осталась морить и старых и малых. Народу-то умножилось за три года. Три года ведь никто не умирал.

15. НЕ ДАЕШЬ САЛА — ТАК ЧТОБ ВСЯ ТРАВА ВСТАЛА

Приехал цыган к священнику:

— Ну, батя, есть у тебя сено косить?

— Ладно. Сколько ты возьмешь за пожню?

— Я не могу своей цены поставить.

— Я вот тебе дам масла, яиц, мяса. Только пожня далеко.

— Много ль верст до пожни?

— Двенадцать.

Сейчас цыгану справили туды всего. Цыган съехал на пожню. Развел огонек, наварил всего, покушал и говорит:

— Перва заповедь у священника: как пообедаешь, надо отдых иметь.

Спал, спал. Выстал в которое время. Видит, что вечер, надо ужин варить. Сварил, наелся. Видит: опять надоть спать. Вот цыган и опять лег спать. Проспал ночь. Надоть утром вставать да завтракать. Наелся. Да надоть, чтоб крошки пооблежались. Спал. Проспал до обеда. Теперь надо обед сварить, что не без обеда косить-то буду. (Продукты были на двои сутки даны. Продукты-то все съел он.) Цыган выстал и говорит: — Теперь надоть домой добываться. — Сел на коня и поехал к священнику.

— Ну что, цыган, — спрашивает священник, — скосил пожню?

— Скосил. Давай расчет!

Священник дал всего ему. Цыган просит и сала.

— Не даешь сала — так пущай вся трава у тебя на пожне встанет!

Цыган уехал от священника. Священник поехал на пожню, а там вся трава стоит не скошена.

— Эх, — говорит, — дурак, дурак! Не дал сала. Вот трава и стоит.

Цыган священника так и надул. «Вот что, батюшка, не даешь сала — так чтоб вся трава встала».

А. Ф. КАЛИВОШИН

16. ЖИВАЯ ВОДА

Один царь заболел так тяжко, что думали, он и не выздоровеет. Ему по совету старух кто-то сказал, что есть живая вода где-то и какой бы человек ни был болен — от этой воды он выздоровеет. А у того царя было три сына: Михаил-царевич, Василий-царевич и Иван-царевич. Призвавши, он сказал им:

— Вот, сынки, где-то есть на свете живая вода. Надо ее отыскать, я попью и буду здоров.

Старший сын говорит:

— Поеду я, батюшка, отыскивать живую воду. (Как по обычаю, его первая очередь,)

Пошел он на конюшню, выбрал самолучшую лошадь, одел военные латы и отправился в путь. Ну, он был очень гордый. Ехавши в пути, через несколько суток попадает ему на пути маленький человек.

— Здравствуй, — говорит, — рыцарь!

— Здорово, глупый карапуз! — Михаил-царевич ему.

Старичок спрашивает;

— Куда путь держишь?

— Какое, — говорит, — тебе дело, куда я еду. (Гордо отнесся к нему.)

— Ну, — говорит, — поезжай.

Вот поехал он. Дорога шла между двумя горами. Горы час от часу-то уже и уже становились. И вот он доехал до того, что ему не только выехать вон, а из седла не слезти. (Это был сильный колдун, этот старичок, или, можно сказать, волшебник по-прежнему,)

Вот отец дожидал-дожидал старшего сына, так и не мог дождаться. Тогда за благословением приходит к отцу средний сынок — Василий-царевич, чтобы отыскать живую воду. Он выбрал себе хорошего коня, взял с собой вещи, которые в пути требовались. Поехал и встречает того же старичка.

— Здорово, рыцарь! — говорит старичок.

— Здорово, глупый карапуз!

— Куда путь держишь? — старичок спрашивает.

— Какое тебе дело?

Ну, старичок и говорит:

— Валяй, коли так!

Поехал он дальше, и завел его старичок в такое же ущелье, как и старшего брата.

Таким же образом приходит к отцу и младший сын — Иван-царевич:

— Поеду теперь я, отыщу живую воду, и ты выздоровеешь.

Трудновато было отцу последнего сына отправить, но он все-таки согласился и дал ему благословение и говорит:

— Поезжай, отыскивай живую воду.

Младший сын выбрал себе хорошего коня, сел и поехал. Через несколько суток он встретил этого же карлика.

— Здравствуй, рыцарь! — старичок этот говорит.

А Иван:

— Здравствуй, дедушка!

— Кто и куда путь держишь? — спрашивает его Этот старичок.

— Да я, дедушка, сын короля. Отец заболел тяжко. И никто не надеется, что он выздоровеет. И говорят, есть где-то живая вода, он попьет и поправится. Вот я и поехал отыскивать это место, где живая вода.

Этот старичок и говорит:

— Очень трудно живую воду отыскать! В тридесятом царстве в заколдованном замке есть родник с живой водой, а добыть ее очень трудно!

— Раз вы, дедушка, знаете, где эта вода, так не можете ли вы мне посоветовать, как ее достать?

— Хоть и трудно, а за твое добродействие я тебе помогу. Я тебе дам железный прут. Вот тебе два хлебца небольшие. Эти вещи ты не потеряй, пока не достигнешь этого замка. Когда приедешь к замку, ударь этим прутом железным по дверям три раза. Двери распахнутся сами. Когда ты войдешь во двор, на тебя выбегут два льва по ту и по другую сторону парадного. Ты брось им вот эти краюшки хлеба, и пройдешь свободно. И когда войдешь в первое здание, там будут стоять заколдованные мнимые рыцари. Возьмешь у них меч. Если сумеешь — уж гляди про себя. В другой комнате увидишь царевну. Старайся у ней снять с руки перстень. В отдельной комнате увидишь — на престоле лежат хлебы. Захвати, если можешь, хлебец или два, они тебе помогут в будущем. А вот в самой последней комнате есть родник, из которого течет вода. Когда почерпнешь этой живой воды, то торопись оттуда выйти быстрей, из этого замка. Если до двенадцати часов не выйдешь из замка, то навеки останешься там.

Вот он поблагодарил этого старичка и поехал дальше. Через некоторое время приезжает к этому замку по указанному пути этого старичка. Приезжает к замку, слезает с лошади, привязывает ее за кольцо к столбу. Ударил железным прутом по дверям три раза, и двери мигом распахнулись. Пошел он, и вдруг на него выбегают два льва. Только хотели схватить, он бросил им по краюшке хлеба, и они пропустили его.

Вот он входит в покой, видит: стоят рыцари — это все мнимо превращены как мертвые. Он снимает у одного меч-кладенец, идет дальше. Входит, видит: стоит принцесса заколдованная. Снял он у ней перстень с руки и пошел дальше. Видит: лежат три хлеба на столе в следующей комнате. Взял он эти хлебы, запихал к себе в сумку. (Хлебцы, конечно, небольшие были.) Зашел он в ту комнату, где живая вода. Зачерпнул в свой бачок воды полный. (У короля не такой бачок, как у нас, маленько поаккуратней он.)

И вдруг захотелося спать так, что просто жизни нет — захотел спать! А у этого родника была поставлена кровать, — ну, конечно, постель очень мягкая направлена. Он посмотрел время. Времени было немного. И решился лечь полежать на этой кровати. Заснул. Вот ему вдруг снится, что он важное дело просыпает. И вдруг его ото сна прохватило.

— Ох, — говорит, — как я долго спал!

И только что вскочил с кровати, начали часы бить двенадцать, он бросился опрометью изо всех сил и все-таки успел выскочить из ворот, пока часы били. А эти ворота с неимоверной быстротой захлопнулись, схватило ему даже за каблук и оторвало кусок пятки. И он очень обрадовался, что успел выскочить. И сам себе обрадовался: «А то навек бы остался я там!»

Сел он на коня и поехал домой с радостью. Вот он въезжает в одно государство, где велась война в то время. Заехал к королю, сам назвался королевичем. Король и говорит:

— Тяжелое положение с войной.

А Иван-царевич отвечает:

— Дам я тебе оружье, коим ты победишь врага.

Дал он ему меч-кладенец, и король победил этим мечом своих врагов. А Иван-царевич поехал дальше.

Во второе государство приезжает — там сильный голод. Вот тамошнему царю дал эти три хлебца, которые были у него захвачены из замка. Хлебы были заколдованные: их разрезали, а они опять появлялись и так кормили всю страну.

Вот он сколько-то проехал и встречает опять этого старика. Тот поздоровался:

— Здорово, рыцарь!

— Здорово, дедушка!

— Как путь ваш?

Иван-царевич, конечно, его поблагодарил:

— Всё я добыл так, как вы говорили.

И сказал, как меч отдал королю и как хлебы отдал той стране, где голод. Поразговаривали. Царевич додумал и говорит:

— У меня уехали два брата раньше меня, не знаешь ли, куда они девши, может быть, мимо вас не проезжали ли?

— Знаю я, — говорит, — их. Они по моёму повеленью находятся в ущельях гор за их жестокосердие.

— Я тебя попрошу, не можешь ли ты их достать обратно, мы бы поехали вместе домой.

А он и говорит:

— О, друг, они очень жестокие, ты их опасайся, они могут тебе принести великое зло.

— Ничего, дедушка, хоть бы что! Выпусти их и поедем вместе.

А он и говорит:

— Ну, раз ты просишь, я сделаю по-твоему за твое добродушие. Теперь ты можешь ехать в этот замок и взять ту царевну себе в невесты. Весь замок теперь ожил, и она будет вас ожидать.

Через короткое время выезжают братья к нему. И они все трое поехали домой. Пришлось им ехать по морю на пароходе. Иван, конечно, всё рассказал, что с ним случилось. Вот братьям он рассказал всё, и как невеста его будет ожидать, и то, как он достал эту живую воду. Братья между собою стали мыслить нехорошее.

— Если он отдаст отцу живую воду, то отец всё царство ему отдаст, и мы останемся ни при чем. Надо так или иначе подменить ему живую воду.

Когда братья ехали морем, они вылили живую воду себе, а Ивану-царевичу налили морской соленой, горькой воды. Наконец доехали до дому все трое братьев. Иван-царевич несет отцу эту водицу:

— На-ко, батюшка, выпей живой водицы, сразу выздоровеешь.

И вот только что попробовал царь этой воды, закашлял, зафыркал. (Она солено-горькая.)

Тут Иван увидел, что его обманули братья. А братья уж несут отцу живую водицу:

— На-ко, батюшка, попей нашей воды.

И только отец попробовал этой воды — сразу почувствовал здоровье, как век ничего не бывало. А на Ивана-царевича очень рассердился.

Хотел меня отравить! — говорит.

Приказывает этим двум сыновьям вывести его в поле и расстрелять. Вот они собрались, вроде на охоту, хотели вывести его туда и там убить во время охоты.

Выехали в лес. Иван братьев стал просить:

— Не расстреливайте меня — я ведь в дом свой не вернусь и батюшке вас не выдам, что вы меня оставили живым.

Братья, прежде чем сделать им злодеяние, согласились.

— Езжай куда, — говорят, — хочешь, только не приезжай больше домой.

Братья поехали домой, а он поехал в неизвестный путь, куда глаза глядят. Братья же вернулись домой, отцу рассказали, что расстреляли брата своего.

Вот братья стали между собой обсуждать, который поедет жениться. Средний и говорит:

— Раз ты старший брат, ты и женись!

А поехали они не сразу. А через некоторое время приезжают из тех стран, где был дан Иван-царевичем меч-кладенец, — много подарков оттуда привезли. Они объясняют королю, что, мол, победил Иван-царевич врагов того государства, побил всё вражеское войско. Отец задумался: «Как так, что такое? Не напрасно ли я загубил этого сына?»

Ему стало сразу очень жалко его. Ну как ни жалко — уже погиб, значит, крышка, не вернешь больше!

Вот старший брат собрался в дорогу жениться на этой невесте, а у ней за это время от дворца своего было сделано три дороги: первая украшена золотом, вторая — серебром и третья — медью. У ворот были поставлены сторожа: кто поедет по золотой дороге, того пропускать, а кто по медной или по серебряной — того прогнать в три шеи. Вот старший брат приехал к этому дворцу. Подъехал, видит три дороги и говорит:

— Поеду по медной дороге, по золотой — разве мыслимо, верно, там ездит только одна принцесса.

Только он подъехал к воротам, вдруг стража выскочила и в три шеи его. Он приезжает домой и объясняет брату;

— Ничего дело не вышло.

— Поеду теперь я. (Это средний брат.)

Таким же образом приезжает к замку. Конечно, путь дальний — скоро сказка говорится, а дело-то не скоро делается. Приезжает к этим дорогам. Останавливается, как и старший брат.

— Поеду, — говорит, — я по серебряной дороге, золото топтать — это нельзя. И вот поехал. Доехал до ворот, вдруг стража выскочила и этого в три шеи прогнала. Приехал он домой и говорит:

— Ничего не вышло.

А у Ивана-царевича были мысли: «Поеду я к своей невесте».

Но не достиг он этого замка. А об этом он не знал, что подарки там отвезены из другого королевства. Приезжает к этим дорогам, не замечает, какая дорога, прямо едет безо всяких. Приезжает прямо к воротам, вдруг выбегает стража, снимает его с лошади и несут его на руках в царские покои к самой царевне. Он увидел царевну, обнялись. И произвели свадьбу. Он на ней женился. Как женился, написал отцу письмо: «Приезжай, папа, ко мне в гости, я не убит, а жив остался!»

Отец, получивши это письмо, был очень рад, что сын живой оставши. И приехал к нему в гости и больше к тем сыновьям-изменникам не вернулся. Пред сыном извинился, что он так его хотел наказать, и остался он там при сыне жить и поживать.

Г. И. ТИХОНОВ

17. ПРО ТРЕХ БОГАТЫРЕЙ

В некотором царстве была бедная вдова. Жила она себе по бедности. И вот однажды забеременела. Приходит к ней старичок и говорит, что вы, говорит, родите трех сыновей. Одного вы родите вечером, второго родите в полуночь, а третьего родите на утренней заре. И назвал их всех Иванами, первого Иван Вечер, второго Иван Полуночка, а третьего Иван Зорянин.

И вот пришло время уже родить. Она так и родила: одного вечером, другого в полночь, третьего — к утренней заре. И эти дети стали расти не по дням, а по часам.

Вот дошли слухи до царя, что в таком-то месте у вдовы родились три сына, ребята растут не по дням, а по часам. Потом царь, узнав об этом, и посылает своего посла и дает ему по пять рублей золотых как подарок. Посол пришел, посмотрел: она же была бедная, а эти ребятишки на полу валялися. А грязи, тряпок в палец накопилось — по-деревенски называется Посол посмотрел снаружи.

— Ну, — говорит, — этаких сопляков еще царь посылает смотреть.

Один, значит, Иван Зорянин (младший брат) встал и ударил его в ухо. Посол упал, значит, и с этим вернулся к царю. Так и делает ему доклад:

— При моем осмотре мне сначала не понравилось, что ребятишки лежат на полу в грязных тряпках, и один из мальчишек ударил меня в ухо за то, что я с ними плохо обошелся, назвал их вроде как котята или поросята, и я не мог устоять на ногах — упал.

Тогда царь послал вторично посла пригласить этих новорожденных к нему на осмотр (или как там сказать). Когда приехал второй посол, то младший брат говорит, что пусть царь сделает нам три стула. Один весом в три пуда, второй — в шесть, а третий — в двенадцать пудов. И посол поехал обратно с докладом к царю. Они назначили, конечно, день, через трое суток братья будут там.

Вот когда они приехали туда во дворец уже прекрасными молодцами, вышла навстречу свита. Провели их туда в палаты, и явился к ним сам царь. Они, конечно, отдали ему честь. Сразу же им подали угощенье. Теперечку царь им заявляет:

— У меня было три дочки, и куда-то они из сада исчезли в одно прекрасное время с прогулки. Вот если вы отыщете моих дочерей, то я отдам их за вас замуж.

Вот, значит, они спросили царя:

— Есть ли у тебя такие красивые кони?

Царь отвечает, что есть.

Теперечку, значит, они взяли, как по-досюлешнему назывались, — палицы. Вот и поехали отыскивать этих дочек; захватили, конечно, себе продуктов и поехали в дорогу.

На дороге им попал человек.

— Возьмите, — говорит, — вы меня братом.

Они спросили его:

— Кто ты будешь?

— Я буду Карла Кутузов.

Вот когда они, значит, стали подъезжать к горам, то им попадается навстречу трехглавый змей. Тогда Иван Зорянин махнул палицей, и у него сразу три головы отпали. Едут дальше. Потом попадается шестиглавый змей навстречу. Он махнул палицей и три головы срубил у него и потом второй раз махнул — и опять три головы смахнул… Едут дальше. Попадается им, значит, девятиглавый змей навстречу. Поздоровался и говорит:

— Моих братьев убил, но меня не убьешь!

Да… Тогда Иван Зорянин не ожидал больше ответа, взял махнул палицей, и у него отпала одна голова. Змей дунул — у Ивана Зорянина конь на колени пал. Тогда Иван опять махнул палицей, у змея три головы отпало. Тогда, значит, он дунул сколько было мочи у него. У Ивана конь на коленки пал. Тогда Иван бьет его коня в коленки палицей. Отрубил у него ноги. Тогда они уже схватились в пешую богатырскую битву. Братья Ивановы соскочили с лошадей и давай змея бить, окружили с трех сторон. У змея осталась одна голова. Начал он просить Ивана:

— Оставь мне одну голову.

Иван Зорянин отвечает:

— Не для того мы приехали, чтоб тебе одну голову оставить.

И последнюю срубили. Вот, значит, подъехали они ко дворцу. Зашли во дворец — никого нет. Зашли во двор — полный двор коров. Вот они убили себе корову, для того чтобы покушать. Оставили Ивана Вечера варить. А Иван Полуночник и Иван Зорянин стали вить веревки. Пришло время обеда. Когда же Иван Вечерко варил, пришел мужичок с ноготок, бородка с локоток.

— Зачем, — говорит, — без разрешенья убили корову? Только что вам покушать не придется.

Этот мужичок с ноготок, бородка с локоток посадил Ивана Вечёрку на пол, сам сел на голову и мясо съел. Оставил один суп. Пришли братья обедать, там в котле ничего нету, одна вода. Спросили у Ивана Вечера, где же мясо? Он ответил:

— Вот будете варить и узнаете.

Они убили еще корову. Так… Теперь оставили Ивана Полуночника варить. То же самое и с ним получилось, что и с Иваном Вечером. Пришел мужичок с ноготок, бородка с локоток и говорит:

— Кто вам разрешил убить корову?

Взял Ивана Полуночника, свернул на пол, на голову сел, мясо съел и ушел.

Теперечку убили третью корову, остался варить сам Иван Зорянин. Вот приходит мужичок с ноготок, бородка с локоток и говорит Ивану:

— Кто вам разрешил убить корову?

Теперь он схватил Ивана Зорянина, но не мог ничего сделать. А Иван Зорянин поймал его. Тут был толстый стул, рубили на нем мясо. Значит, Иван Зорянин ударил колуном в стул, и стул раскололся. Тогда он сунул эту бороду в щель и говорит:

— Сиди теперь!

Пришли братья обедать. Иван Зорянин им и говорит:

— Этот, — говорит, — у вас мясо ел?

Они ответили, что этот. Тогда мужичок начал просить Ивана Зорянина:

— Отпусти меня, я буду тебе в пригоду.

— Дай мне заповедные слова твои.

— Я знаю, по какому делу ты сюда пришел. Ты пришел отыскивать царских дочерей, но они еще далеко отсюда. Теперечку, когда я тебе потребуюсь, то ты скажи: «Мужичок с ноготок, бородка с локоток, помоги мне». И я явлюсь.

Тогда Иван Зорянин отпустил его совсем. И он исчез. Тогда они начали обедать. Когда пообедали, значит, довили веревку. Нашли большой камень и вот завязали за этот камень веревку. Теперечку они стали поднимать этот камень. Иван Вечер поднял только до колена. Иван Полуночник поднял камень до грудей. А Карла Кутузов поднял камень выше головы.

Теперь Иван Зорянин им говорит:

— Вы будьте здесь до тех пор, покуда я не подам вам сигнала. — Иван Зорянин взял камень и выбросил его на гору. По веревке выстал на эту гору. Вот и пошел этой дорогой. Попадает ему навстречу пастух и говорит:

— Здорово, Иван Зорянин!

А Иван Зорянин его спрашивает:

— Почему ты меня знаешь, что я Иван Зорянин?

А пастух ему отвечает:

— У нас говорят, что, окромя Ивана, никто сюда попасть не может.

Пастух ему говорит, что у старшей сестры есть муж — трехглавый змей, а у середней сестры — шести-, а у младшей — девятиглавый. Смерть ихна есть в яйце, а эти яйца хранятся на коридоре в шкафу. Вот когда ты придешь на коридор, то на правой руке стоит шкаф, в шкафу возьми это яйцо…

Вот подходит Иван Зорянин ко дворцу — стоит медный дворец. Он заходит на коридор, берет яйцо и заходит в комнату. Царская дочка одна в комнате. Они поздоровались:

— Здорово, Иван Зорянин, как я тебя спасу?

А он ей отвечает:

— Я спасусь сам.

Только он эти слова промолвил, и является змей. Он ударил его яйцом. У змея все головы отлетели.

Тогда царевна стала его кормить, поить и говорит:

— Выручил меня, так выручай и моих сестер. Он отвечает:

— Я затем и пришел сюда.

Когда он позакусил, отдохнул с дороги, как положено, и направился вперед, опять попал ему навстречу пастух. Он говорит:

— Здорово, Иван Зорянин!

— Почему ты меня знаешь?

А пастух отвечает:

— Никто, кроме тебя, сюда не может попасть, так наши говорят.

Он ему опять, наказывает так же, как и первый пастух наказывал, что то яйцо, где лежит змеиная смерть, находится в шкафу. Поблагодарил пастуха и пошел вперед.

Приходит ко дворцу. Дворец серебряный снаружи. Заходит на коридор, берет яйцо. Заходит в комнату. Поздоровался опять с этой гражданкой, царской дочерью. Только поспел поздороваться, приходит змей. Иван Зорянин, недолго думавши, махнул два раза и снес ему шесть голов. Тогда опять покушал и отдохнул, направился вперед. Опять попадается пастух навстречу и говорит:

— Здравствуй, Иван Зорянин!

А он его спрашивает, пастуха:

— Почему ты меня знаешь?

— Потому, что нам говорят: никто, кроме Ивана Зорянина, сюда попасть не может. Там-то ты прошел полегче, здесь будет потруднее. Придешь ты ко дворцу. Круг дворца будет забор, а в заборе гуси. Так ты старайся поймать старшего гуся, он закричит, а ты завяжи ему шею шелковым платком. Тогда ты пройдешь на коридор, возьмешь это яйцо в шкафу и тогда можешь убить змея.

Иван Зорянин поблагодарил пастуха и пошел вперед. Подходит ко дворцу, видит золотой дворец и круг дворца ограда. Когда он вошел в ограду, там оказались гуси. Старший гусь закричал. Иван Зорянин быстро завязал ему шею шелковым платком, и все остальные гуси замолкли. Тогда он входит в коридор, открывает шкаф, берет яйцо и заходит в комнату. Царская дочь бросилась к нему на шею:

— Вряд ли ты выйдешь отсюда живой!

Только проговорила эти слова, вдруг является змей. Когда Иван Зорянин махнул палицей, то у змея выпали три головы. Иван Зорянин махнул второй раз — опять выпали три головы.

Змей стал просить оставить его в живых. Но Иван Зорянин ответил:

— Не для этой цели я пришел, чтобы оставить тебя в живых!

Взял махнул еще раз — и у него отрубил остальные три головы.

Тогда царская дочь осталась очень довольна и дала клятву, что я буду твоей женой. Конечно, тут они позакусили, отдохнули и вышли со дворца. Тогда, значит, царская дочь смотрит на дворец. Иван Зорянин ей говорит:

— Что, жалко дворца тебе? (Ведь золотой дом был.)

Она и говорит:

— Не так-то жалко.

Он взял махнул яйцом, и пыли не осталось на том месте… Пошли вперед. Пришли к середной сестре. Тоже закусили с дороги. Вышли со двора. Эта сестра смотрит на дворец. А Иван Зорянин говорит:

— Жалко тебе дворца?

— Не особенно!

Он взял махнул — от дворца и пыли не осталось.

Пришли к младшей сестре. Тоже попили, поотдохнули и пошли вперед. А Иван Зорянин махнул яйцом, и пыли не осталось от дворца.

Когда они пришли к горе, к тому месту, где Иван Зорянин вышел, он поймал эту веревку и дал сигнал.

Ему они тоже дали сигнал, что находятся на этом месте. Тогда стали спускать сестер: сначала опустили старшую сестру, а потом опустили среднюю, а потом уже опустили и младшую сестру, из золотого царства. Они были красивы собой. Когда опустили младшую сестру, то Карла Кутузов оттюкнул веревку и говорит, что вот, мол, вы должны сказать, что эту добычу добыл я. А если вы не скажете, то я вас всех убью, всем вам смерть.

Тогда они дали клятву:

— Мы будем говорить, что эту добычу добыл такой-то.

Сели они на лошадей и поехали в то царство, откуда они были и раньше. Конечно, Иван Зорянин остался на горе один. И вот он ходит и ниоткуда ходу не может найти. Вот тогда он вспомнил про этого, про мужичка с ноготок, бородка с локоток.

— Давай, — говорит, — мужичок с ноготок, бородка с локоток, выручай.

Тогда мужичок с ноготок, бородка с локоток явился к нему:

— Что тебе нужно, Иван Зорянин?

— Да, — говорит, — мне нужно… Видишь, куда я попал.

Тогда этот мужичок с ноготок, бородка с локоток говорит:

— Да, это дело твое неважное, и младшая дочь будет выдана за Карлу Кутузова. Я, — говорит, — твоему горю помогу. Садись на ладонь, а я дуну, и ты будешь там.

Иван Зорянин так и сделал. Сел на ладонь, мужичок с ноготок, бородка с локоток дунул, и Иван Зорянин очутился в этом царстве, откуда были и царские дочери.

Он видит афиши везде набиты, значит, по случаю прибытия царских дочерей, все открыты рестораны бесплатно, кто чего желает…

А царские дочери все медлят, думают, не придет ли Иван Зорянин.

Вот они надумали такую историю: нам сшить платье, туфли, в каких мы ходили там. Тогда, значит, царь дает такой приказ, чтобы сшили моим дочерям туфли, в каких они там ходили.

Тогда Иван Зорянин подговорил одного сапожника-старичка:

— Дедко, берись за этот подряд.

Так бы дедко, конечно, не взялся, а Иван Зорянин напоил его, и дедко взял такой заказ…

Ну ладно. Значит, накупили они всяких материалов. Пришли домой. Иван Зорянин и говорит:

— Дедко, ложись спать, а я буду кроить.

Ну, ладно, дедко пьяный и лег спать. Иван Зорянин взял эту всю кожу, вытюкал на куски да и бросил в помойную яму. А старуха смотрит, что делает сапожник, и говорит старику:

— Старик, он всю кожу высек на куски, подлец, да и бросил в помойную яму.

Старик хоть пьяной, а хмель выходит.

Иван Зорянин его убеждает:

— Дело не твое, взялся я, я и отвечу.

Старик отмахнулся рукой:

— Что быть, так будет, а я, старуха, лягу.

Тогда Иван Зорянин выходит за уголок и говорит:

— Мужичок с ноготок, бородка с локоток, я к тебе с просьбой. Вот услужи мне службу, вот царским дочерям нужно такие туфли, в каких они ходили там.

Тогда мужичок с ноготок, бородка с локоток говорит:

— Ох! А они у меня давно готовы, получай!

Значит, получил Иван Зорянин туфли и поблагодарил его. Пришел в комнату, поставил на верстак, завернул в тряпочку и улегся спать. Встает утром старуха. Посмотрела, что тут обвернуто в тряпку, не верит своим глазам. Говорит старику:

— Старик, вставай, посмотри-ко, что тут-то!

Старик выстал. Смотрит — не верит своим глазам:

— Да не может быть это, нам с тобой видится.

Но видится — не видится, приходится так быть.

Стало светать. Встает Иван Зорянин:

— Ну, так каковы, дедко, туфли?

— Да, туфли есть, а может, просто нечистая сила, просто видится?

Тогда Иван Зорянин говорит:

— Не видится, а на самом деле. Ну вот, дедко, неси эти обновки, и будут тебя спрашивать, кто шил, скажи, что мой сын, Сордушка, и всё. А за шитье бери сколько — дело твое.

И он с ним распрощался. Идет дальше по городу. Видит: опять афиша набита, что требуются такие платья, какие мы там носили. Он опять подговорил портного:

— Давай, дедко, бери подряд царским дочкам сошить платье.

Ну, дедку он, конечно, поднапоил и говорит:

— Дедко, иди бери подряд.

Дедко с пьяных глаз и взял подряд — сшить царским дочкам платья такие, в каких они там ходили. Накупили они материй. Конечно, не купили, а бесплатно набрали всяких разных матерьялов. Пришли на квартиру. Старик с пьяных глаз свалился. А Иван Зорянин взял весь матерьял растюкал да в помойную яму и снес. Старуха смотрит, что дальше будет. Старика разбудила, передала ему, что вот, мол, весь переданный материал выброшен в помойную яму.

Иван Зорянин говорит старику:

— Дедко, отдыхай, а к утру всё будет готово.

Ну, конечно, дедко согласился и лег спать. А Иван Зорянин вышел на улицу и говорит:

— Мужичок с ноготок, бородка с локоток, мне нужно такие платья, какие царские дочери носили там.

Мужичок с ноготок, бородка с локоток отвечает:

— Они у меня уже давно готовы.

Принес платья Иван Зорянин. Вешает на гвоздь, закрывает их покрывалом и сам ложится спать. Теперь утром встает старуха и своим глазам не верит, что висит на гвозде, и говорит старику:

— Старик, я не знаю, верить или нет, ты посмотри, что висит на гвозде!

Старик тоже удивился:

— Может ли это быть? Откуда-то взялось!

Встает Иван Зорянин и говорит Старику:

— Неси и получай, что тебе нужно за работу. И если спросят тебя, кто шил, то говори, что мой сын, Сордушка.

Тогда Иван Зорянин с ним попрощался. Но они его стали убедительно просить: живи с нами, что у нас нет детей, никого, мы тебя сыном назовем.

Но Иван Зорянин поблагодарил старика и удалился.

Вот опять идет по городу. Смотрит: набиты афиши от царских дочерей — требуют такие дворцы, в каких они там жили. Кто возьмется построить такие дворцы, бери что хошь.

Тогда Иван Зорянин начал спрашивать мастеров-плотников, но и нашел одного старика:

— Берись, дедко, за подряд, вот царским дочерям построй такие дворцы, в каких они жили.

Но дедко не согласился построить такой дворец. Ну, он его всё ж таки уговорил. Согласился дедко. Сейчас же дал приказ возить камни, кирпичи, рабочую силу, материала всякого разного. А Иван Зорянин смотрит.

Когда пришел вечер, он сказал:

— Ложись, дедко, спать, а к утру будет всё готово.

Иван Зорянин попросил опять этого мужичка с ноготок, говорит:

— Мне нужны такие дворцы, в каких там жили царские дочери.

Тогда мужичок с ноготок, бородка с локоток ответил:

— Это будет потрудней, но сделано будет!

Когда утром встали, вся площадь уже сияет по-новому. Тогда царь говорит своим дочерям:

— В таких ли вы дворцах жили или нет?

Они говорят, что в таких. Ну, больше им придумать нечего. А Карла Кутузов со своей стороны требует, чтобы скорей была свадьба. Тогда начался пир.

Когда, значит, собралися гости, Карло Кутузов сидит с младшей дочерью, Иван Вечер со старшей, а Иван Полночка со средней дочерью. Тогда Иван Зорянин напоил одного старика пьяным и наказал ему сказать, что непристойно сидеть Карлу Кутузову на месте Ивана Зорянина. Когда сказал эти слова старик, то младшая дочи соскочила. А Иван Зорянин подошел и ударил Карлу Кутузова по щеке, с того только мокренько осталось.

Тогда младшая дочи сказала отцу:

— Вот это наш спаситель, а не Карла Кутузов.

Тогда Иван Зорянин пошел во дворец и закрылся снутра замком и улегся спать, а царская дочка велела поставить лестницу и снять окно. Вот когда это было сделано, тогда зашла она в ту спальню, где спал Иван Зорянин, и вот они там просидели трое суток.

Проспался Иван Зорянин. И тогда пошел пир.

И я там был, мед-вино пил, по усам текло, а в рот не попало.

А. Я. БИБИКСАРОВА

18. ПЕЧКА

Жил старик со старухой. У них был еще петушок — золотой гребешок. Жили они бедно-бедно, хлеба у них не было.

Вот дедушка горевал-горевал и говорит:

— Давай-ко пойдем, петушок, картошечки старой пороем в огороде.

Вот пошли рыть. Дедушка роет, петушок старается когтем, носом, хвостиком. Старались, старались, да картошки-то и не нашли, а вырыли печку. Вот подняли печку и открыли. В печке пирогов испечено с луком зеленым. Вот они поели с петушком, бабушке не оставили.

Принесли печку домой, дед и говорит:

— Мы картошки не нашли, а печку нашли, а там был пирог белый, да мы его съели с петушком.

А бабушка и говорит:

— Ну, хоть вы сами поели, и то хорошо. Откройте печку, где же пирог-то пекся?

— Дед открыл печку, а там уж опять пирог, масляная с творогом ватрушка. Вот они уже все поели: и дедушка, и бабушка, и петушок. И так они были рады, так были рады!

Вот приходит барин, на охоту пошел, и у дедушки просится:

— Можно мне у вас отдохнуть?

Дедушка говорит:

— Отдохни, отдохни! Ну, барин, не хочешь ли пирожка закусить?

— Да нет, не надо! — Видит барин, что у старика бедно, он не верит, что у них есть пирог, да ничего и другого нет.

Открывает старик печку, а там пирог с вареньем. Барину понравился пирог. Он и спрашивает:

— Можно у вас ночевать?

— Ночуй, ночуй, батюшко!

Старику понравилось, что барин хочет в бедной избе ночевать.

Вот легли спать. Бабушка спит, захрапел и дедушка. А барин не спит, барину надо печку украсть, а петушок сидит на окошке.

Встал барин и спрашивает:

— Баба, ты спишь?

Баба не отвечает.

— Дедко, ты спишь?

Дедко не отвечает, спит. Тогда барин встал, печку под мышку — украл и пошел.

А петушок кричит, бежит за ним да кричит:

— Барин, отдай печку дедушке да бабушке.

А барин не отдает. Принес домой барин печку, назвал гостей. Печений, пирогов всяких напечено.

А петушок сидит на окне да говорит:

— Барин, отдай печку! Барин украл печку, отдай дедушке и бабушке!

Барин говорит слуге:

— Завяжи ноги у петушка да брось в пруд.

Слуга так и сделал. Завязал ноги да и бросил петушка в глубокий пруд.

А петушок кричит:

— Рот, пей воду, рот, пей воду!

И он, значит, всю воду выпил и опять пришел к барину и сел на окошко:

— Барин, отдай печку, барин печку у дедки украл!

Барин опять говорит слуге:

— Затопи жарче-жарче печку да и брось петушонка в печку.

Бросили его в печку, а петушонок и говорит:

— Рот, лей, рот, лей!

И залил весь жар и вышел из печки живой, и опять сел на окошко. У барина всё гости сидят, а печка всё пироги печет да печет.

А петушонок на окошке:

— Барин, отдай печку, барин у дедки печку украл!

Барину стало стыдно и сказал слугам:

— Несите печку.

— Да куда нести-то?

— А петушонок знает куда.

Вот взяли слуги печку, а петушонок вперед торопится.

— Деду печку несут, деду печку от барина несут. Принесли печку к деду. Стал петушок жить да поживать, да пироги с дедом с бабкой поедать. И сейчас живут. Сказка вся.

М. А. ФЕШКОВ

19. ИЛЬЯ МУРОМЕЦ И СОЛОВЕЙ-РАЗБОЙНИК

Во городе во Муроме, во селе Карачарове жил-был крестьянин Муром Муромец. Родился у него сын Илья Муромец. Тридцать годов — ни рук, ни ног не имел. Одну просвиру в сутки употреблял. Сполнилось ему тридцать лет. Стал Илья Муромец ходить крепко на ногах. Слышит и себе силу непомерную. Стал проситься у отца в Киев-град, богу помолиться, киевскому князю поклониться. Стал просить у отца коня ехати. Отец дал ему самолучшего коня:

— Иди выбирай, какого тебе надо-ту.

Выбрал самолучшего, справился Илья Муромец, обседлал коня и взял с собой лук, калену стрелу. Сел он на коня, и поехал Илья Муромец, в Киев-град. Едет Илья Муромец дорогой. Пришло две дороги. Одной дорогой ехать — триста верст, другой дорогой ехать — тридцать верст. По этой дороге ни пеший не прохаживал, ни конный не проезживал: сидел Соловей-разбойник на двенадцати дубах, на двенадцати цепях, никакая птица не пролетывала, никакой зверь не прорыскивал, свистом Соловей-разбойник побивал.

Направился Илья Муромец этой дорогой. Подъезжает Илья Муромец к Соловью-разбойнику. Соловей-разбойник засвистал в полсвиста, у Ильи Муромца конь спотыкнулся, упал на колени.

— Что, добрый конь, спотыкаешься, встань, — говорит, — поедем.

Подъезжает Илья Муромец под Соловья-разбойника к дубам. Затреснул Соловей-разбойник во весь свист. Ну, ничто не подействовало на Илью Муромца. Направил Илья Муромец свой лук, спустил калену стрелу в Соловья-разбойника. Попал прямо в правый глаз. Соловей-разбойник упал, как овсяный сноп.

Поднял Илья Муромец Соловья-разбойника, посадил на коня сзади себя, и поехал Илья Муромец дальше. Приезжает Илья Муромец в белокаменные палаты Соловья-разбойника. Видят дочери и сестры, что везет Илья Муромец отца ихнего Соловья-разбойника. Встречают его сестры и дочери. Выходят на потолок, а потолок был на железных цепях, и хочут спустить да Илью Муромца убить. А Илья Муромец увидел, что хотят они убить, взял и посохом своим убил их, отсек им головы.

Поехал Илья Муромец дальше. Приезжает Илья Муромец в Киев-град. Попадает ему калика встречу. У калики пятьдесят пудов гуня[12] на себе, двенадцать пудов колпак на голове, двадцать пудов посох в руках. Попросил Илья Муромец калику сменяться платьем. Значит, калика согласилася. Илья Муромец одел платье каликино, а калика — евонное. Заезжает Илья Муромец в главную гостиницу. Сажается за стол, а там богатырь был, в гостинице-то, богатырь Поганое Идолище. Вот Илья Муромец спросил:

— Кто ты такой есть?

— А я — богатырь Поганое Идолище. А ты кто?

— А я — Илья Муромец, — говорит.

Вот Поганое Идолище спросил Илью Муромца — богатыря:

— Много ли хлеба употребляешь в сутки?

— Одну просвирку, — говорит, — я употребляю в сутки.

— Ух! А сколько да, — говорит, — вина выпиваешь?

— Зелена вина одну чару пью.

Тогда спросил Илья Муромец Поганова Идолища:

— Много ли ты ешь хлеба в сутки?

— Я, — говорит, — вот взял целого вола. Употребляю целого вола в сутки.

— А сколько ты водки пьешь?

— Пивной котел, — говорит, — употребляю.

— Ох, — говорит Илья Муромец, — у моего батюшки была обжорная кобыла: много пила, ела да скоро околела.

Рассердился Поганое Идолище на Илью Муромца, что худо сказал, взял, схватил перочинный нож, бросил в Илью Муромца, а попал в стену и провалил три бревна. Вот перочинный нож был какой! А Илья Муромец взял свой колпак, бросил в Поганое Идолище и убил его до смерти. Вот убил он тоже и Соловья-разбойника и пошел тогда ко князю на поклон. Ну, как сходил ко князю на поклон, то поехал домой, к отцу домой. И кончается тем, что он сказал:

— Я людей повидал и сам себя показал.

М. А. ФЕШКОВ

20. ТУРУ-ТУРУ, ПАСТУШОК

— Туру-туру, пастушок, осиновой подожок! Далеко ль ты трубишь?

— От моря до моря, до Киева-города.

— Что там слышно?

— Марья-царевна спородила сына, сына Константина, голова с кувшина… Кошка вскочила, сарай проломила. Коза прошла, на рогах снесла.

— Где эта коза?

— Коза в клетку ушла!

— Где же эта клетка?

— Водой унесло.

— Где же эта вода?

— Быки выпили.

— Где эти быки?

— По горам они ушли.

— Где эти горы?

— Девки выкосили.

— Где эти девки?

— По замужьям ушли.

— Где эти замужья?

— Бог знает где, против неба на земле.

М. И. КОТОВА

21. ОБ ИВАНЕ-ЦАРЕВИЧЕ САПОЖНИКОВОЙ ДОЧЕРИ

Жил в одном селе бедный сапожник с двумя дочками. Идет в один вечер Иван-царевич мимо этого дома и видит: сидят две девушки за столом. Одна была очень красива, понравилась Ивану-царевичу. Иван-царевич думает: «Как бы мне ее полюбить?». Вернулся домой и ложится спать. Но мысль его беспокоит об этой девушке. На второй день вечером Иван-царевич идет на полесию мимо этого дому. Зайти неудобно и решил попросить спичек.

Приходит в дом, садится за стол, а сапожник думает, что, боже мой, я напроказил, и говорит Ивану-царевичу:

— Иван-царевич, прости меня, я ничего не проказил. (Он жил бедно, вишь.)

Отвечает Иван-царевич:

— Ты меня не бойся, я зашел к вам покурить. Сапожник, — говорит Иван-царевич, — отдай за меня твою меньшую дочку замуж.

Сапожник ответил:

— Иван-царевич, ты смеешься над моей дочкой, разве она вам ровня?

Отвечает Иван-царевич:

— Завтрашний день бери шесть коней и приезжай к нам в город. Будешь готовиться к свадьбе.

Обратился Иван-царевич во свой дом обратно и просит у мамы разрешения:

— Разреши мне, мама, пожениться у сапожника на меньшей дочке.

Мать отвечает:

— Коли нравится, то женись. (С королевной гулял, а у сапожника хочет взять.)

На второй день приезжает сапожник на шести конях. В городе Иван-царевич его встречает:

— Сапожник, бери в лавке товару, какого тебе угодно. Через два дня будем играть свадьбу.

Сапожник нагрузил воза, поехал обратно домой. (Он уж ему без денег всё это подарил.) Через три дня поехал Иван-царевич за невестой с родным отцом,

Поженился Иван-царевич на беднячке и стал с ней жить.

А у него прежде была прекрасная королевна, и он с ней гулял. Живет Иван-царевич с этой женой уже год. Королевна обиделась на Ивана-царевича, что он ей изменил. Раз в прекрасный вечер летом эта королевна гуляла в саду со своей подружкой. Меж собой они разговаривали:

— Если бы знали, кто может разлучить Ивана-царевича со своей женой, то мы того человека задарили бы деньгами.

На тую минуту идет мимо них старая старушка. Прислушалась к ним и заходит в ихний сад:

— Милые девушки, что вы такое говорите?

— Вот, бабушка, — отвечают девушки, — если сможешь разлучить Ивана-царевича со своей женой, то мы задарим тебя деньгами.

Старушка отвечает:

— Смогу.

Дарят девушки по горсти ей серебра, и она им отвечает:

— Разлучу, ну только не скоро.

Выходит старушка из саду. Идет по улице и нашла глупого пастуха.

— Ванька, слушай меня, что я тебе буду говорить. Дам я тебе денег, а ты купи вина и приходи ко мне.

Купил Ванька вина и вернулся к старушке. Старушка его угостила водкой и говорит Ивану:

— Иван, слушай меня. Иди к Ивану-царевичу под окно, он со своей женой сидит на балконе. Преже ты поздравь его с законным браком, а потом скажи ему: «Иван-царевич, как вам не стыдно, я любил, а ты отбил».

Выходит Ванька от старухи и идет к Ивану-царевичу под окно. Иван-царевич сидел на балконе со своей женой. А Ванька его проздравляет с законным браком. Иван-царевич выкинул ему денег, а Ванька говорит Ивану-царевичу:

— Как вам не стыдно, я любил, а ты отбил.

Царевич обозлился на свою жену и выгнал с балкона вон. На второй день утром Иван-царевич решился уехать из дому на целый месяц. Жена его осталась грустная и печальная. Она даже не выходила со своей комнаты, с чердака. За две недели приходит эта старушка к ним во дворец и просится ночевать:

— Пустите меня к ноче, я запоздала. (Она ихня же была.)

Мама Ивана-царевича пустила старушку к ноче и садит чаю пить.

Старушка спрашивает у евонной мамы:

— Где же у вас Иван-царевич и где же его жона?

Мама ей отвечает, что Иван-царевич уехал в командировку на месяц, а жена живет на чердаке.

— Она же мне сродственница.

Опять же эта старушка-то и говорит, что я желаю ее посмотреть.

Мама повестила[13] ее на чердак, а она старушку позвала туда. Старушка выстала на чердак и приходит к ней.

— Милая, я пришла ведь от вашей мамы. Я вас хорошо знаю, а ты почему здесь живешь одна?

— Бабушка, у меня муж уехал в командировку на целый месяц, поэтому я и одна.

Она попросила бабушку у нее ночевать, чтобы было ей веселее. Кушала она с ней чай и ужинала и ложится спать. Молодая заснула крепким сном, а бабушка не спит. Взяла эта бабушка положила на левую ногу у ней черное пятно. Молодая ничего не знает. Утром встает, уходит эта бабушка. Молодая дарит денег за то, что она ее веселила. Уходит старушка и идет прямо на станцию ждать Ивана-царевича.

Видит она своего пастуха Ваньку и дарит деньгами:

— Вот тебе деньги и говори, что я тебе велю. Жди Ивана-царевича, когда он выйдет с парохода.

Ждет Ванька сутки, ждет вторые. Иван-царевич приехал. Идет Иван-царевич дорогой домой, а Ванька взади и говорит Ивану-царевичу:

— Иван-царевич, как вам не стыдно, я любил, а ты отбил. Если ты мне не веришь, то посмотри у своей жены на левой ноге у меня черное пятно положено.

Повернулся Ванька и пошел вперед, а Иван-царевич с расстроенным сердцем приходит домой. С мамашей напился чаю и заходит на чердак.

Говорит Иван-царевич своей жене:

— Ты была мне прежде жена, а теперь я тебя не считаю.

Жена зарыдала и просит своего мужа:

— Объясни мне, муж, в чем у вас дело?

— Покажи мне вашу левую ногу. Ты любила Ваньку пастуха. (Ему ведь бесчестье — пастух любил, а царский сын взял.)

Показала жена левую ногу, он видит у ней черное пятно. (Значит, доверился уже.)

Утром на второй день приказывает царевич слугам запрячь карету, а жена была в положении оставши от мужа. Приказывает Иван-царевич слугам взять с собой бочку.

Приходит Иван-царевич к своей жене и приказывает одеться.

— Поедем, жена, к синему морю погулять.

Жена оделась и пошла со своим мужем. Сели в карету и поехали к синему морю. А слуги бочку везут на втором коне, он ей сразу бочки не показывает. Приезжает Иван-царевич со своей женой к синему морю и заковал ее в бочку и опустил в синее море. Бочка поплыла по воде, а Иван-царевич обратился домой. Успокоилось у Ивана-царевича ретивое сердце. Он поженился с королевной.

Долго ли, мало эта бочка плывет по синему морю. Жона его в бочке родила сынка, по локтей руки в золоте, по колен ноги в серебре. (Она богатыря родила.) Сынок у ней растет в бочке не по дням, а по часам. Вырос большой, и стало тесно ему там. Просит он маму свою:

— Разреши мне, мама, расправиться.

Мама отвечает ему:

— Подожди, сынок, мы утонем с тобой обой.

Слышит сын, что бочка о дно задела. На мель прикачало ветром.

— Мама, я расправлюсь.

Протянул сын свои резвые ноги, и бочка вся разбилась. Вышли они на сухой остров. И пошел сын по лесу. Нашел стрелу он и нашел тугой лук. (Это досюль было такое оружие.) Приходит он обратно к маме. Ударил он камень о камень, очутился у его огонь. Он огонь сделал матери. Убил он своей стрелой утку и покушали — значит, обед заработал себе.

А в этот момент, когда они плавали по синему морю в бочке, тогда был в ихнем царстве сильный потоп. Долго ли, мало ли жили они с мамой на сухой земле у костра. (У них постоянно горел огонь под открытым небом.) Видит раз Ивана-царевича сын (он безымянный был) — плывет корабль. Выставляет красный флаг к синему морю, а корабль приезжает к ихнему костру на огонь.

Приходит он к кораблю и просит моряка отвезти их на берег к жилищу со своей мамой. (Они ведь на острове были.) Моряки согласились отвезти их на берег. Безымянный сын находился совсем голый. Он родился в бочке, так одежду откуда возьмешь. Приезжают они к городу к своему. Выходит безымянный сын с корабля и покупает себе одежду. Прославили этого сына по всему городу, что есть молодец, по локтей руки в золоте, а по колен — в серебре. (Голый пришел, так люди и увидели.) Безымянный сын решился жить с мамой в этом городе. А в этом городе был очень сильный потоп. Спрашивает безымянный сын у граждан:

— Почему у вас такой в городе потоп?

Отвечают сыну граждане, что Иван-царевич потопил свою жену в синее море, и с тех пор у нас потоп, А безымянный сын отвечает, что я этот потоп могу исправить.

Донесли Ивану-царевичу евонную речь. Приходит Иван-царевич к безымянному сыну и говорит с ним.

— Молодец, — сказали мне, — можешь ли как потоп исправить в моем царстве?

Безымянный сын отвечает:

— Могу. Только дайте мне с вашего города весь народ к Белому ручью. (У них такое было названье — Белые ручьи.)

Собрал Иван-царевич свой весь городской народ к Белому ручью. Приказал безымянный сын копать канаву. У этой канавы был большой камень. Безымянный сын прибрал старушку, и Ваньку-пастуха, Ивана-царевича вторую жену и спустил их в эту канаву, и камень упал сверху, а потоп прекратился: как их похоронили туда, так вода и ушла.

А Иван-царевич глядит с подзорной трубы со своего балкона и ждет гостей с работы. Накрытые столы на обед — он обед устроил. Забирает безымянный сын свою маму и идет к Ивану-царевичу на обед. Спрашивает безымянный сын Ивана-царевича:

— Скажи мне, Иван-царевич, что тебя заставило первую жену пустить в сине море? Вот я ваш сын, что хочу, то и сделаю с вами.

Отец тогда поверил ему и извинился перед прежней женой. Они стали жить уж вместях. Вот сколько она приняла мук и горя!

М. И. КОТОВА

22. БРАТ С СЕСТРОЙ

Жили, как сказать, мужик и баба. У них было двое детей: мальчик и девочка. Мать с отцом померли, они остались уже жить вдвоем, брат с сестрой. Жили недолго, у них хлеба вообще не стало. И решились идти по миру. И отправились они в один день.

Дело было летом. Вышли они на дорогу и пошли. Девочка захотела пить. Воды нигде не было. Увидела она следки овечьи и решилась попить, и попила она и обратилась овечкой. Шерсть на ней была белая, шелковая Братец ей привязал ленточку на шею и повел с собой.

Пришли они в одну деревню. Дело было уже к вечеру. Братец овечку привязал к бане, а сам пошел в избу. В этой избе жил поп. Попадья послала младшую дочку посмотреть баню. Дочка приходит к этой бане и увидела овечку и думает про себя: «Дай я нарву шелковой шерстки себе на перчатки».

Только она взялась за эту шерсть — и руки ее прилипли. И отойти она от этой овечки не может. Мать ее дома ждала-ждала и дождаться не могла. Посылает она среднюю свою дочку. Дочка сразу отправилась смотреть баню. Приходит она к бане и видит, что сестра ее стоит около овечки. А сестра ее просит, чтобы она ее оторвала от этой овечки. Только средняя поймалась за младшую сестру и тоже пристала.

Мать ждала дочек, а дождать их не может. Посылает она старшую дочку смотреть баню. Дочка старшая выходит из дому и приходит к бане, видит она, что ее сестры стоят около овечки. Сестры эти стали ее просить, чтобы она освободила их от овечки. И старшая сестра стала их тянуть. И руки ее тоже прилипли к средней сестре. Мать дома ждала-пождала и дождаться никоторой долго не могла и решила идти сама. Приходит она к бане и видит — ее дочки стоят около овечки. И дочки стали просить свою мать, чтобы она их разлепила. Только мать схватилась за старшую дочку и ее рука тоже прилипла.

Ждал-пождал их поп и дождаться никоторой не может. И решил идти сам искать их. Приходит к бане и видит, что его дочки и жена стоят около овечки. И они стали просить его, чтобы он их освободил от овечки. Только поп поймался за попадью — и руки его тоже прилипли.

Остался мальчик один в квартире. Нашел себе сейчас поесть и принес своей сестре-овечке и накормил Всех их. Они тут переночевали. Утром встал, опять их всех накормил, замкнул ихний дом и отправились в дальний путь. Идут они дорогой и приходят к реке. Через реку эту им нужно переехать. А лодка была небольшая, все не уместились. В лодку сели сначала мальчик, овечка, три дочки и попадья, а попу пришлось идти сзади лодки. Только они доплыли до средины реки, за попа поймался водяник и говорит:

— Долго я тебя, батька, ждал, наконец дождался.

Только водяник за попа схватился — и тоже прилип. Приезжает мальчик к берегу. Выходят все из лодки, а поп выходит из речки, и сзади его выходит водяник. Мальчик смотрит: было сзади овечки пятеро, а оказалось сейчас шестеро, и пошли они дальше дорогой. Приходят они в город. В этом городе жил царь. Пришли они на окраину города к одной бабушке. Постановил мальчик свою свиту к крыльцу, а сам пошел к бабушке спрашиваться к ноче. Бабушка его к ноче пустила, а он говорит:

— Я ведь не один, а у меня еще на улице — всего семеро. Пойдем посмотрим.

Бабушка с мальчиком вышли к крыльцу. Бабушка и говорит мальчику:

— Ты счастлив будешь, завтра у нашей царевны вечер будет. Кто ее рассмешит, за того и выйдет замуж.

Мальчик с бабушкой вернулись обратно в дом. Наутро мальчик встал, накормил всех своих и отправился к царскому дворцу. Не доходя дворца еще, дочка царя засмеялась. Только она рассмеялась — все, кто прилипли, все они разлиплись друг от друга. Водяник побежал в реку. А поп со своим семейством — домой.

Мальчик с овечкой пришли во дворец. Мальчик поженился на дочке царя. Немного они пожили, царь достал живой воды, овечку эту вымыли, и овечка обратно возвратилась в девушку, и стали они жить со своим братцем у царя. Вот и всё.

АЛЕКСАНДРА И ВИКТОР КОТОВЫ

23. ПРО НАСТАСЬЮ

Жила одна девушка, и у нее был бык. И она однажды пришла к нему на двор, и этот бык заговорил человеческим голосом:

— Настя, сегодня нам надо уйти отсюда. Придут разбойники, убьют тебя и меня не оставят. Сделай куклу и посади на печку, в голову куклы насыпь золы. И приготовь воз сена, возьми с собой гребень костяной, железинку и спичку.

Все Настя приготовила, запрягла быконьку и отправилась в путь. Ехали они недолго, и быконька ей велел зарыться в сено. Немного он еще проехал, и попадаются навстречу разбойники. Спрашивают они у быконьки, дома или нет Настасья. А быконька отвечает:

— Она дома, сидит у окошка, ждет вас, гостей, поджидает.

И они спрашивают у быконьки:

— А что у тебя с воза пар идет?

— Я в сено подливаю, чтобы лучше старому бычищу есть.

Отправились разбойники от быка в деревню. Приходят туда они. А Настасьи нет у окна. Тогда они стали искать ее и увидели на печке куклу. Они подумали, что это Настасья. И один из разбойников пикой проткнул ее голову. А зола засыпала им глаза. Тогда они догадалися, что быконька-то им все наврал, и погналися вдогонь за им.

Немного быконька с Настасьей проехали, и велел он ей послушать. Остановилися. Она ему и говорит:

— Впереди нет ничего, а сзади шум и гам.

Тогда он велел ей бросить костяной гребешок, и стала костяная стена. Прибегают разбойники до этой стены, и ее начали ломать. Эту стену они проломили и пошли дальше. А быконька с Настасьей приехали в дом. Этот дом был пустой. И велел он ей бросить назад себя спичку, и стала огненная река. Быконька с Настасьей стали жить в этом доме.

П. Н. КОМЛЕВ

24. ПРО ОРЛИКА ЖЕЛЕЗНОГО

В старое время не было ничего, ни железных дорог, ничего.

Приходят в город два человека, два мастера. Один — часовых дел мастер, а второй — кузнец. Одного звали Иваном, а кузнеца звали Андреем. Ищут себе работы и спрашивают начальство.

В том городе был управитель — царь. Доложили царю, что два незнакомца пришли, ищут работы.

Царь вызвал их:

— Ну, что знаете вы?

Часовых дел мастер и говорит:

— Я могу сделать часы, по которым можно установить время, когда выйти на работу, когда кончить работу.

— Ну, а ты что можешь? — спрашивает царь кузнеца.

— Ну, а мне дай время, я могу сделать орлика, на котором можно летать.

— Ну ладно, будете работать оба.

Отвели им помещение для мастерской, а кузнец там делает свое дело, собирает болты, винты.

Прошло две недели. Царь вызывает их:

— Показывайте ваши работы.

Часовых дел мастер приносит часы. Завел часы, показал, как заводить.

— Это хорошая вещь, ты будешь работать у меня.

— Ну, а ты что сделал, кузнец?

Кузнец высыпал с мешка железа кучу.

— А это что?

— А это не простые болты; погодите немного, я соберу их, покажу, что получится.

Взял, начал собирать, собрал вроде птицы, сел на этого орлика, завел свой механизм и полетел. Сделал круг и опустился на место.

— Ну, хорошо! Будешь и ты работать, тебе предоставляется.

Вот он и остался в городе.

У царя был сын, звали его Василием. Приходит Василий к кузнецу и спрашивает всё про орлика.

Кузнец дал ему орлика, показал, как летать на нем можно.

Василий освоил скоро все механизмы и начал летать.

Прошло года два. Василий вырос, стал большим в возрасте. Приходит к Андрею-кузнецу и говорит:

— Я хочу, дядя Андрей, улететь.

— А куда?

— Да в другое государство.

— Тебя же будут искать и меня за это наказывать.

— А я потом вернусь.

Ну в самый прекрасный день сел и улетел, а царь сейчас же посадил за это кузнеца Андрея в тюрьму.

Летел Василий долго ли, коротко ли, но увидел город. Опустился к этому городу, заходит, останавливается там в ночлежном доме, спрашивает:

— Какой это город?

Город оказался Париж. Он там увидел одного военного человека в русской генеральской форме и говорит:

— Я хочу с вами познакомиться. Я приехал из России и хочу у вас служить. Слыхал я, что в Париже стоит наш русский полк.

Генерал доложил там начальству, его приняли. Он начинает служить, скоро знакомятся с ним все, начиная от младшего командира до командира батальона. У него было много денег, он начинает угощать. Ему разрешили свободный ход, безо всяких пропусков, по городу. Вот однажды он зашел далеко по городу, увидел высокий-высокий дом, обнесенный каменной стеной. У ворот стояли часовые. Он начал спрашивать у прохожих:

— Чей этот дом, и кто в нем живет?

— Неужели, — говорят, — ты не знаешь? Здесь царский дворец, и в самом верхнем этаже живет царская дочь, и ни один из мужчин к ней не прикасается, только мамушки, нянюшки. Царь хочет свою дочь выучить, вынянчить, а потом наметить жениха и выдать. А пока царская дочь не увидит ни одного мужчины. И попасть туда, в ее комнату, никак невозможно, потому что стоит стража. Только приходит царь посещать дочь свою.

Василий, недолго думая, пошел к портному. Придя к портному, спрашивает:

— Можешь ли ты сшить мне одеяние такое, чтобы изображало ангельскую форму?

— Отчего не сшить, возможно, представь мне материал, за работу представьте деньги.

Достал ему материал из белой материи и сдал заказ работать.

— Через три дня будет готово, — говорит ему мастер.

Василий пришел в свой полк, накупил водки, вызывает своего отделенного командира.

— Я хочу одно предприятие сделать такое, да, думаю, хорошее дело, дай отпуск на две недели.

Так дошло до командира роты. Командир роты говорит прямо:

— Надо выпить!

Достает водку. Водка, конечно, была не простая. Василий просит отпуск у командира роты на две недели. Ротный командир разрешил ему. И Василий пошел в мастерскую, где дал заказ — ангельскую форму.

Когда пришел к мастеру, мастер уже доканчивал свою работу. Когда одежда была готова, Василий надел ее и преобразился в божья ангела. Подошел к зеркалу, посмотрел — работа сделана хорошо. Взял эту одежду и направился к царскому дворцу. Собрал своего орлика, сел на него и полетел прямо к окну. Заметил царевну в окне и встал на подоконник. Царская дочь увидела в ангельском одеянии человека, подумала: «Явился ангел божий!»

— Кто вы такой? — спрашивает она.

— Я послан богом, — говорит, — обрадовать вас. Вы сидите в заключении и не видите ни одного мужчины и не знаете, что такая радость иметь при себе друга.

— Как же я смогу его иметь, когда все мужчины отдалены от меня?

— Если вы разрешите, я буду посещать вас каждую ночь. И назначьте время до следующего вашего впуска, когда я должен буду прилететь.

Царская дочка увидела красоту этого ангела, назначила ему через двое суток прилететь снова. Василий больше ничего не спрашивал, улетел. На краю города он взошел в одну бедную избушку, где жила старушка, и попросился пожить у нее немного, не более двух недель. Старушка разрешила ему пожить, а так как она была бедна, то предупредила, что у меня кушать нечего. Он достал кошелек, дал деньги и пошел закупить продукты на две недели для себя и для посторонних.

Вот через два дня Василий пошел к царскому дворцу и подлетел к запертому окну, к царской дочери. Царская дочь поджидала его, открыла окно и, когда он залетел, велела спуститься с подоконника. Когда он опустился в комнату, она стала спрашивать:

— Не грешно ли будет перед богом прилетать в ночное время мужчине?

— Ох, если бы было не божье веленье, то было бы грешно, а раз бог меня направил сам сюда, то ты должна узнать, что такое любовь.

И просидел с ней два часа. Потом сел на орлика и улетел.

Через два дня он должен был опять лететь. В это время царю вздумалось посетить свою дочь. Придя в покои своей дочери, он увидел, что у дочери что-то веселые стали глаза. Он и спрашивает:

— Что с тобой, дочь моя, что ты стала веселая?

— Ах, папа, я видела в эту ночь дивный сон, которого передать не могу.

— Не посетил ли кто тебя из моих часовых?

— Нет, нет!

Царь вышел из комнаты и дал строгий приказ ни одного часового не пропускать, усилить караул. Но через каждые два дня Василий всё налетает в это окно, и царская дочь больше не стала противиться и просила сама, что залетай каждый день.

Две недели прошло быстро, и, когда настал последний день отпуска, Василий сказал:

— Больше бог отпуска не дает.

— Попроси своего бога, чтобы он тебе более длительный отпуск дал, и потом навещай меня каждый день.

Василий, придя в свою часть, угостил всех своих товарищей за то, что они несли наряды за него, а ротному командиру сказал:

— Теперь, — говорит, — я прошу у тебя разрешения каждую ночь отлучаться мне.

Ротный командир говорит:

— Не попади куда-либо, в какую-нибудь пропасть, а отлучаться можешь.

Вот Василий пошел опять к царскому дворцу, сел на своего орлика, залетает в окно.

— Ну, — говорит, — получил разрешение летать каждую ночь, но только знаете, — говорит, — я не могу к вам ходить, что вы женщина, а я мужчина, мне тяжко проводить с вами время. Мне охота, чтобы вы были моей женой.

— Да как же я могу быть вашей, если ко мне ни один человек не должен прикасаться — это грех будет.

— Греха вы не бойтесь, если это с разрешения божия, это будет свято. Мы будем жить вместе, делить радости и горе.

Вот он летает к ней каждую ночь. Прошло месяцев шесть, она уже начала полнеть. Царь, увидя это, строго-настрого всю стражу велел передать в суд, посадил всех в тюрьму, поставил новый караул. К окнам протянули электрические звонки и колючей проволокой обнесли. Вот Василий залетает в окно, задел за звонок. Вдруг по всему дворцу звонки. Стража влетела, Василий успел вскочить на подоконник, сесть на орлика и вылететь. А шинель задела за колючую проволоку и оторвался край шинели, край полы. Лоскут от той шинели стража взяла и доставила царю.

Царь велел немедленно выстроить все войска на параде и пошел осматривать: когда дошел до Василия, приложил лоскут — подошел.

— Попался, друг!

Сразу велели арестовать и посадить в тюрьму и создать военный суд и судить. Суд недолго собирался, присудили Василия к смертной казни через повешение. Соорудили помост, где должна совершиться смертная казнь Василию. Назначили тот день, когда палач должен совершить казнь.

Товарищи пришли в последний день проститься с Василием. Он попросил одного из них:

— Иди, — говорит, — в казарму, открой мой чемодан и захвати мешочек с железными вещами и представь его мне.

Солдат, которого попросил, вернулся в казарму, где сидел Василий. Настал последний день Василию. Царская дочь, придя к отцу, упала на колени, просит разрешения проститься со своим возлюбленным.

— Иди, — говорит, — несчастная, он скоро вздернется, простись с омерзением, ты опозорила мой дом, я тебя прогоняю.

Вот Василий взошел на эшафот, царская дочь тоже взошла на эшафот. Василий незаметно забрал ее на этого орлика, завел его, и на глазах стал удаляться от всех. Дали приказ стрелять, но тогда ружья были кремневые, пока они добывали огонь, Василий скрылся из глаз.

Он полетел обратно в Россию. Его возлюбленная стала проситься на землю. Он опустился в бедную деревушку, в крайнюю избушку, постучал, высунулась бабушка в окно:

— Что вам угодно?

— Пусти, бабушка, ночевать.

Ну, бабушка отперла дверь, они взошли в квартиру. Царская дочь родила сына. Вот они пожили тут с месяц времени, и больше жить тут не было возможности.

— Нам нужно ехать домой, а с ребенком лететь нельзя.

Они оставили младенца на попечение бабушки, оставили денег, дали нательный крест именной, а она сняла перстень свой.

— Вот, когда вырастет наш сын и будет спрашивать родителей, скажи, что крест от отца, а перстень от матери, а фамилия ему пущай будет Найденов.

Простились и улетели. Вот прилетели они в свою страну, опустились, Василий пошел к своему отцу. А отец в это время был болен. Когда доложили, он сразу же встал с постели и приказал привести сына. Сына ввели, и он пал на колени перед отцом и стал просить прощения. Отец его простил и, видя свои преклонные лета и свою слабость, захотел сразу же передать престол.

Царю недолго было издавать приказы. Он издал приказ: «Престол передается по наследству». Коронование прошло недолго. Когда вступил в свои права государь Василий, в первую очередь стал узнавать участь мастера, который сделал орлика. Ему доложили, что сидит в тюрьме и присужден он вечно сидеть до смерти. Он сразу же пошел в камеру, где сидел кузнец.

— Здорово, дядя Андрей, — говорит, — как поживаешь?

Тот поднял глаза, узнал царского сына.

— Я, — говорит, — живу сейчас, дожидаю своей смерти. Зачем пришел?

— Я пришел затем, чтобы вывести тебя из тюрьмы, и сейчас же выйдешь со мной вместе.

Приказал свести его в свою палату и нарядить в лучшие дорогие платья, велел созвать совет министров. И когда открыли совет, он назначил кузнеца главным министром.

— Ты, — говорит, — будешь сейчас министром по военным делам.

Сделал эти распоряжения, сам пошел к жене. А министр стал пристраиваться к этой работе.

Что сталось с Василием Васильевичем? Он рос, бабка его воспитывала. Вырос он до восьми лет. Там была сельская школа, пошел в школу. Кончил ее он быстро, так как из класса в класс переходил. Работать ему нужды нет, бабка его обеспечивает. Стал на возрасте, начал погуливать. Вот в один из кутежей рассорились со своими товарищами, и ребята назвали его бездомником. Он, придя к своей бабушке, спрашивает:

— Скажи мне, кто моя мать и кто мой отец. (Он звал ее матерью.)

— Я не знаю, кто твоя мать и кто твой отец. Вот оставлен на шее крест и перстень. Возьми этот перстень твоей матери, а крест твоего отца. Скрывать я от тебя не могу больше, а полетели твои родители в Россию.

Вот он отправился в Россию. Заходит в столичный город Питер, начал искать работы там.

Заходит в один из магазинов:

— Не могу ли я у вас поработать? Могу хоть кем хошь.

А тогда один продавец заболел и в больницу ушел, ему и дали место продавца. Остался, начал торговать галантерейными товарами. Когда поступил новый продавец, очень красивый из себя, стало стекаться много народу в этот магазин. Которые побогаче, графы, князья, все заходят поинтересоваться этим продавцом.

Вот у нашего кузнеца, теперь уж он министр, Андрея была дочь. Дочь однажды посылает свою служанку.

— Поди, — говорит, — закупи какое-нибудь модное платье.

Служанка пришла, постояла да и забыла, зачем пришла, ничего не купила. Когда спрашивает ее хозяйка, она и говорит:

— Ах, госпожа, буду вам сознаваться, зашла в магазин, до того там красивый продавец, без памяти сделалась и вышла так.

На другой день сама пошла, заходит в магазин этот. Василий показывает товары. Она купила того, чего и не надо. Приехавши домой, стала думать, как бы увидать поближе. Дает своим слугам приказ:

— Идите, поезжайте, приведите этого продавца, арестуйте его.

Это, брат, недолго делается дело, сразу налетели:

— Сказано привести!

Подъезжают к магазину, говорят:

— Арестованный!

Его захватили, опечатали магазин, а Василия забрали во дворец. Дочка распорядилась, чтобы доложили ей. Она приказала всем выйти, когда запустят его. Когда все выбрались, остались они вдвоем с глазу на глаз, дочь министра и говорит:

— Мне нужно обязательно видеть вас, я люблю вас. Арест — это только комедия, вас отвезут обратно, нам свидание надобно.

— Да что, — говорит, — я человек малограмотный.

— Завтра вечером приходи, — говорит, — к нам. Можешь нанять лошадей, расходы беру на себя.

Василий приходит в магазин, хозяин его и спрашивает:

— Ну что?

— Да недоразумение, вот и все!

Хозяин сделал его заведующим всем складом.

Ну, начинает ходить Василий к дочери министра по вечерам. Он говорит:

— Я хочу с нашего магазина вырыть подземный ход во дворец. Это для нас гораздо легче будет в ночное время.

Она рада была такому шагу. Зарплаты, конечно, не хватило, но у министра есть. С этой ночи работают люди.

Вздумалось царю сделать обход: все ли предприятия по ночам закрыты. Оделся царь городовым, пошел по городу. Видит — в ставнях огонь.

— Что это такое? Работы сейчас должны везде прекратиться.

Постучался, открыли. Царь зашел туда.

— Почему вы нарушаете правила, не тушите огня и долго сидите здесь?

— У меня такая работа, без огня не могу. Да что, садись, пей шампанское, а об этом нарушении не стоит.

Городовой, то есть царь, садится и выпивает. (Что будет дальше охота узнать.) Опьянел. (Хотя и не опьянел, а притворился очень пьяным.) В это время выходят рабочие с мешками земли. Не обращая внимания на городового, Василий спрашивает:

— Через сколько время работа будет закончена?

— Через три дня будет готово.

Городовой, проспавшись, вышел, ничего не говоря. На другой день приходит опять. Пьет.

— Приходи через два дня, я тебе все покажу, — говорит Василий.

Городовой уходит опять. Через два дня приходит в назначенное время. У Василья водка уже стоит, выпили.

— Только ты не болтай: у меня сделан подземный ход в самый царский дворец. Пойдем я проведу тебя.

Вот они опустились в подземный ход, открылся люк, приходят к дочери министра. Та, увидя городового, смутилась.

Василий говорит:

— Ты не бойся, он свой человек.

Тот пьет помаленьку, прикидывается пьяным, а те сидят, друг на друга любуются. Василий будит городового: «Пора идти!» Тот протирает глаза, выходит.

Царь снимает форму городового, приходит домой, вызывает военного министра.

— Сегодня вечером, — говорит, — собирайся со мной, что-то увидишь. Одевай форму городового, как и я.

Раз приказал царь, не будешь ослушиваться. Приезжают к этому магазину, их впустили, а Василий спрашивает:

— Это кто у тебя?

— А не бойся, свой!

Спустились в подземный ход и пошли по своей дороге. Когда поднялся люк, министр видит свою дочь. Их спаивают, городовых, а Василий опять любезничает. Когда время пришло, будит их.

Дорогой министр спрашивает царя:

— Что всё это значит?

— Это значит, что наша тут неосмотрительность. Завтра, — говорит, — утром отправляй строгий наказ и под караулом добывай этого продавца во дворец.

Утром стража налетела:

— Одевайся, никаких, к царю!

Тот струсил. Представили к царю. Царь спрашивает:

— Скажи, кто ты и откуда, кто твои родители и где ты родился, учился, рассказывай. Тебе смертная казнь теперь, не скрывай ничего.

— Ладно, — говорит, — родителей я своих не знаю, жил в одной деревушке у старушки, есть от отца крест, а от матери маленький перстень, да вот еще кошелек. — Добывает кошелек, крест — царь видит: свой!

— А где перстень?

— Да в кошельке!

Достали перстень, видит, что сын. Царь приходит к своей царице:

— Ты можешь признать свой перстень?

— Могу.

— А вот тут сын твой!

Ну та бросилась к сыну, ну обнимать.

— Сейчас ничего, — говорит, — не говори.

Вызывает дочку-самого министра.

— Вот, чтобы вам тайно не сходиться, я вас сейчас повенчаю. Это мой сын, — говорит царь.

Сейчас веселым пирком да за свадебку.

Вот и живут теперь. Конечно, всех выжили царей, как и у нас.

Е. Ф. САВИНОВА

25. МУЖ И ЖЕНА

Знаете, жил мужичок Афонюшка, а жена у него была Фонюшка, такая ленивая. Он обижается:

— Подмела бы, Фонюшка, пол.

Она лежит да полеживает. Он и говорит:

— Уже поспела рожь, надо идти жать.

— Ну и пойду.

Пошла на поле, спать хочется, один только сноп и нажала, улеглась на него спать. Дело к вечеру. Приехал на поле Афонюшка, а везти нечего. «Ах ты боже мой, поеду я домой, захвачу баклажку с дегтем, подушку. Подстрою ж я ей!» Она всё спит, не шелохнется. Он обливает ее дегтем и обсыпает перьем: «Лежи». Вот она спала, спала, дело к вечеру. Просыпается, не верит сама себе — кто она есть? Птица не птица, человек не человек, помнит, что с дому выходила. «Пойду-ко я к Афонюшке, что дома ли у него Фонюшка?»

Стучится в дверь. Он спрашивает:

— Кто?

— Да, Афонюшка, дома ли твоя Фонюшка?

— Дома.

— Ну так это не я. Что за чудо, перья выросли!

Куда ей деваться, ночь. Вот идет она. Стоит мельница. «Дай-ко я зайду ночевать в мельницу. Везде холодно, дай-ко я залезу в кузов, где мелют рожь».

Так хорошо она там угнездилась. Вдруг входят разбойники, много у них денег, хорошего. Она-то всё углядела, глаза у ней разгорелись, вылезла и говорит:

— И мне кучку!

А они увидели ее такую, испугались и убегли. Вот и осталось ей это всё. Теперь она это всё подобрала: «Пойду я теперь все-таки к Афонюшке».

Едва-едва тащит, столько набрала всего. Подходит к двери, стукается. Спрашивает:

— Афюнюшка! Дома ли твоя Фонюшка?

— Нет, — говорит.

Она и вошла. Видит, что добра у нее много, взял, баню затопил.

Выходит, что с добром и золотом везде нужны.

А. С. ФЕДОРОВ

26. АНДРЕЙ СТРЕЛЬЦОВ

Прослуживши двадцатипятилетнюю службу, возвращался Андрей Стрельцов домой на родину. Пришел домой, никого дома нет, один дом — и тот гнилой. Взяться ему было не за что, кроме своего охотничьего ружья.

Взял он свое охотничье ружье и последовал на охоту. Когда он приблизился к речке, то на речке увидел большое стадо гусей. Сделал выстрел он из своего ружья и подстрелил одного гуся, а остальные улетели. Так… Хотел он прикончить жизнь — отвернуть голову этому гусю и взять с собой. Но гусь отвечает человеческим голосом:

— Не губи ты меня, — говорит, — я тебе пригожусь. Принеси меня домой, поставь меня на окно и ударь наиспашку[14] левой рукой, то я буду твоей верной женой.

Так он и сделал. Принес ее домой, положил на окно, ударил ее наиспашь левой рукой, и она оборотилась прекрасной девушкой, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Тогда Андрей Стрельцов сильно задумался. Почему? Потому что нечего было ему кушать. Тогда его верная молодая жена ему и говорит:

— Об чем, мой дорогой Андрей, ты стал печалиться?

Он ей отвечает:

— Как же мне, Леночка (Леной звать), не печалиться? У меня ничего нет, и нечем тебя угостить.

Она ему отвечает:

— Не печалься, Андрей, всё будет пред нами. Ложись спать, утро, говорят, вечера мудренее.

Когда Андрей Стрельцов уснул, то его верная супруга Елена садится к окну и начинает вышивать ковер шелком, и к утрию она изготовила ковер, который можно было вынести на продажу на рынок. Когда утром Андрей проснулся ото сна, она ему и говорит:

— Возьми этот ковер, неси на рынок продавать, дешевле трехсот рублей не продавай.

Тогда Андрей, взявши ковер, последовал на рынок, Прибыл Андрей на рынок и продал этот ковер, вышитый его женой. Так… Кто ни посмотрит — ну. никому он не под стать, простым людям. Раньше деньги триста рублей были дороги, и на триста рублей надо ох богатого человека.

Является денщик царя на рынок, увидал своего товарища Андрея Стрельца. (Как он служил с ним вместе,) Подходит к нему и спрашивает:

— Где ты этот ковер взял? '

Ему ответил Андрей Стрелец:

— Мне его вышила моя молодая жена.

Тогда денщик царя является к царю и говорит:

— Ваше императорское величество, на рынке продается ковер за три сотни рублей, вышит золотом. Продает ваш бывший стрелок, Андрей Стрельцов.

Тогда царь дает триста рублей денег денщику приказывает принести этот ковер, купить этот ковер. Денщик дает Андрею Стрельцову триста рублей, и берет этот ковер, и доставляет царю.

Царь, осмотревши этот ковер, догадался, что этот ковер сделан евонными дочерями-волшебницами, а он не знает, что у Андрея Стрельца одна его дочерь. Да ведь и сам царь был волшебник. Тогда царь пишет бумажку и дает пакет денщику — свезти Андрею Стрельцову. Так… Тогда денщик представил пакет Андрею Стрельцову, в котором было написано: «Немедленно явиться к царю».

Прочитал пакет Андрей Стрельцов, а его жена сильно запечалилась. Тогда жена и говорит ему:

— Андрей, об чем ты сильно так запечалился? Ничего тебе худого от царя не будет.

Вот они покушали, чего было на рынке куплено, и он отправился к царю по приказу этого пакета.

Когда он явился к царю, и говорит:

— Честь имею явиться, ваше императорское величество. Что прикажете делать?

Царь и спрашивает:

— Где ты взял этот ковер, и кто его тебе вышил? Тогда он ответил:

— У меня есть жена, которая вышила мне его.

Царь его вторично спрашивает:

— Где ты эту жену взял?

Он ответил:

— Я на охоте такого-то (он ведь испугался), такого-то дня подстрелил одного гуся, который не мог улететь со своим стадом. Я хотел его прикончить и взять с собою домой на пропитание, но он мне ответил человеческим голосом: «Не губи меня, я тебе пригожуся. Принеси домой, поставь на окно, ударь наиспашку левой рукой, и я буду твоей верной женой». Я всё это сделал, и у меня всё это получилось. Она за одну ночь вышила этот ковер и послала меня на рынок продать ковер за триста рублей, и не больше и не меньше.

Вот тогда царь и говорит ему:

— Вот что, — говорит, — Андрей, бывший мой служака, за верную твою долгую службу прощаю я тебе всё, как ты украл дочь от меня. Но еще тебе даю три задачи, выполни их, тогда ты будешь моим зятем. Завтрашний день к восьми часам утра представь мне овечку с золотой головкой.

Вот когда он возвратился домой к своей верной супруге с большой досадою и задумчивостью, тогда его жена и спрашивает:

— Андрей, об чем ты так запечалился? Почему ты такой сильно невеселый?

Он ей отвечает:

— Как же мне быть веселому, мне дан приказ от царя, который я не могу выполнить.

— Что за приказ? — она ему говорит. — Расскажи мне.

Он ей отвечает:

— К завтраму утру, к восьмому часу, представить мне овечку с золотой головой.

Тогда ему жена отвечает:

— Брось, Андрей, печалиться, всё будет сделано, садись кушать.

Тогда они покушали, побеседовали и легли на спокой, спать. Утром встает Андрей ото сна, пошел он во двор и смотрит — во дворе уже овечка стоит с золотой головкой. Когда он пришел со двора, жена ему и отвечает:

— Андрей, умывайся, садись кушать и веди овечку к царю.

Когда они покушали, позавтракали, взявши овечку, и повел к царю. Привел он овечку к царю, царь ему дал вторую задачу: представить ему к восьмому часу утра оленя златорогого.

Так… Возвращается Андрей домой к своей верной супруге, сильно опять запечаливши. Жена ему и говорит:

— Об чем ты так сильно опять запечаливши, Андрей?

— Как же мне не печалиться, Леночка, дана мне задача невыполнимая, которую я не могу выполнить.

— Что за задача, говори скорей!

— Представить мне к восьмому часу утра к завтрашнему дню оленя златорогого.

Она ему отвечает:

— Брось, Андрей, беспокоиться и печалиться, всё будет представлено нами, а садись обедать.

Когда пообедали, он берет ружье и говорит своей супруге:

— Я пойду на охоту.

Тогда она ему и отвечает:

— Уток бей, а гусей и лебедей не трогай.

Вот… А он не понял, в чем тут дело, почему не трогать. Когда он пришел к речке, сидит там стадо лебедей, плавают в воде. Он было хотел сделать вы-, стрел, но вспомнил слова своей супруги, сдержался. Последовал от речки дальше. Встретил стадо уток, и дал выстрел и убил одную утку. Положивши ее к себе в сумку, стал ожидать еще прилета уток. Вторично прилетело стадо уток — он выстрелил и убил вторую утку. Положивши к себе в сумку и возвратился домой к своей супруге.

Пришел он домой и говорит:

— Ну, Леночка, готовьте ужин, я принес две утки.

Она его спрашивает:

— Не видал ли там лебедей али гусей?

— Да, видел стадо лебедей. Было хотел я сделать выстрел, но все-таки сдержался.

Она ему говорит:

— Если бы ты сделал выстрел, то я, — говорит, — не была бы твоей женой.

Она приготовила ужин, садятся преспокойно ужинать. Поужинали и ложатся преспокойно спать.

Когда он уснул, то она достает волшебную книгу и говорит, спрашивает:

— Где такой находится олень с золотым рогом, представить сюда к такому-то часу!

Выходит на волю и говорит:

— Приказ мой чтобы был выполнен!

И является опять и ложится спать. Утром Андрей просыпается ото сна, идет во двор по малой нужде, смотрит, а там уж стоит олень с золотым рогом.

Встает его супруга ото сна, начинает готовить завтрак, а ему говорит:

— Позавтракаем и веди к царю оленя златорогого.

Позавтракали, взял Андрей на веревку этого оленя и повел к царю. Когда привел к царю оленя, царь удивился, что евонная дочь выполнила-таки задачу, так быстро выучилась действовать волшебством. Дает он Андрею еще третью, последнюю задачу — доставить в трехдневный срок такое чудо, чтобы был не зверь и не птица и не красная девица, чтобы был калека и не похож на человека.

Получил Андрей эту задачу, возвращается к своей жене в невеселом настроении и сильной задумчивости.

Жена ему и говорит:

— О чем ты беспокоишься, Андрей?

— А как же мне, — говорит, — не беспокоиться, Леночка, я получил такую задачу, которую не могу выполнить.

— Брось, Андрей, думать и мечтать, всё будет представлено нами, а лучше садись обедать.

Когда он пообедал, ей и говорит:

— Вот что, дорогая Леночка, садись, я тебе расскажу, какую он мне задал задачу: в трехдневный срок представить такое чудо, чтобы был не зверь и не птица и не красная девица, чтобы был калека и не похож на человека.

Она ему и отвечает:

— Утро вечера мудренее, как-либо уладим. Я была твоя и буду твоя, никому больше не владеть. (Царь старается отобрать ее.)

Пришло дело к вечеру, садятся они чай пить. Попивши чаю, поужинали, ложатся спокойно спать.

Тогда, когда он уснул глубоким сном, она берет свою волшебную книгу и выходит на волю и спрашивает она у своей книги. Читает ее и спрашивает:

— Кто может мне достать такое чудо?

Но книга отказалась:

— Мы такого чуда не слыхали и не видали.

Тогда она возвращается в квартиру и запечалилась. Вздумала про свою родную мать: где-то она в далеком расстоянии от нее, она поможет.

Встает утром ото сна и ее супруг Андрей Стрельцов и выходит во двор, смотрит во двор — никого нет. Приходит, сильно запечалился.

Жена ему и говорит:

— Об чем ты так сильно задумался, Андрей? Брось думать и мечтать, садись завтракать — всё будет пред нами. Справляйся, одевайся, пойди ты к моей родной матери.

Дает она ему клубок и полотенце, вышитое именными буквами, и говорит:

— Когда ты будешь умываться, не утирайся чужим полотенцем. Иди до тех пор, пока катится клубок. Куда покатится клубок — туда и иди.

Взял Андрей с собой пищи, взял этот клубок и полотенце. Прощается с своей верной супругой Еленой и отправился. Вынул с кармана он клубок и бросил. Он покатился. И он последовал за клубком.

Клубок завел его в глубокий лес, в непроходимый, глубокий лес. Идет Андрей по тропинке, которая неизвестно куда ведет. Привел клубок к замку, который огорожен был железным тыном, сажонным железным тыном. Подходит он к воротам железного тына этого замка, почуяли его дух собаки и сильно залаяли. Тогда услыхала его свояченица, родная сестра его жены Идет к воротам и спрашивает:

— Кто здесь? Русский человек?

Тогда он отвечает:

— Открой ворота, пусти меня переночевать, спаси от глухой ночи.

Тогда она открыла ворота и пустила его в свой замок. Идя дорогой в замок, видит — валяются человеческие головы. Он и мечтает: «Наверно, придется и моей голове здесь лечь. Ну делать нечего, чему быть, того не миновать, от судьбы — не в воду».

Собрала ему покушать. Когда он покушал и лег отдыхать, взлетает ее супруг и с дороги ударяется об пол и делается человеком. Ходит по замку и говорит:

— Нюх, нюх, русским духом пахнет!

Она ему и отвечает: _

— Ты, муженек, по белому свету полетал, русского духа услыхал, так и здесь тебе кажется русский дух.-

Собрала она ему ужинать, своему мужу, Когда они сели ужинать, она и говорит:

— А что ты сделал бы, если бы ко мне прилетел, брат или зять?

А он и отвечает:

— Как что? Вот одиннадцать голов висят, а двенадцатую повешу.

Ну, немного одумавши, он ответил:

— Кто у тебя есть, пусть выходит сюда к нам, с нами вместе обедать.

Тогда она пошла в тую спальню, где он находился, разбудила его и привела сюда. Поздоровался с ейным супругом. Змей и спрашивает его:

— Как ты сюда попал и зачем? Кто ты есть?

Он ему отвечает:

— Я вот так и так, послан своей супругой выполнить приказ царя. Следую я к своей теще.

— А где твоя теща?

— Я и сам не знаю, кто она есть. Дан мне клубок, который ведет меня к ней.

Вот змей велел достать вина, угостились они, и змей отправляется опять в поход, улетает на добычу. А свояченица ему и говорит, своему зятю:

— А ты иди к моей средней сестре.

Тогда Андрей берет свой клубок, спускает его и отправляется вперед за клубком. Долго ли, коротко ли катился этот клубок, подкатывается он к следующему замку. Такой же хороший тын и такие же железные ворота, как и у первого замка. Подходит к воротам. Сильно залаяли собаки. Услыхала лай собак его свояченица вторая. Последовала открыть ворота. Открыла ворота, впустила и спрашивает:

— Кто вы такие есть и что вам нужно?

Тогда Андрей сказал:

— Пусти меня переночевать, спаси меня от темной ночи.

Опять-таки, следя дорогой, когда он шел, позади видит человечьи головы. «Н. у и здесь, видно, такое; там спасся, а здесь придется погибнуть».

Привела она его в замок. Собрала ему покушать и отвела ему мягкий покой. Супруг ее не вернулся. Утром он встал ото сна, стал умываться. Ему подают хозяйское полотенце. Он не берет, а стал утираться своим. Она увидела буквы и спросила:

— Чье это полотенце?

Он говорит:

— Моей верной супруги.

— А как зовут?

— Елена.

— Вы будете мой родной зять. Где вы взяли мою сестру?

Он тогда ей рассказал:

— Был на охоте. Сидело стадо гусей. Подстрелил я одну. Все улетели. Одна не могла улететь со всем стадом. Я было хотел уничтожить ее, прикончить ее, но она отвечала человечьим голосом: «Не губи меня, я тебе пригожусь. Принеси меня домой, поставь на окошко, ударь наиспашку левой рукой, и я сделаюсь твоей верной женой». Я так и сделал. Принес я ее домой, поставил на окошко, ударил левой рукой наиспашку, и стала она женщиной. Я последнее время с ней и живу. И вот царь дал нам задачу выполнить в трехдневный срок. Если не выполню, жену отберет.

Тогда она ему и говорит:

— Спешите скорей к моей матери, пока не поздно.

Указала она ему евонный путь, и он спустил клубок и пошел вслед за клубком. Докативши клубок до замку его тещи, остановился. Тогда он берет клубок в кулак и заходит в замок. Встречает его теща и здоровается с ним. А он говорит:

— Здорово, мама, я ваш зять. Прибыл я к вам с большой просьбою.

— С какой?

Вот так и так. Вынимает он пакет, который написан царем, что ему нужно достать.

Прочитавши пакет, теща говорит своему зятю:

— Я вам помогу вашему горю. Отдохни немного.

Собирает ему покушать. А сама, когда собрала ему, пошла узнавать, где достать такое чудовище, которое приказано доставить царю. Собрала всех птиц, зверей. Никто не мог откликнуться, что знают такого чуда, кроме одной лягушки. Лягушка-квакушка только могла дать слово, что я это могу достать.

Тогда она эту лягушку берет, наливает молока в банку и дает своему зятю и говорит:

— Когда придешь к огненной реке, на той стороне реки будет большая скала. В этой скале будет находиться это чудовище, которое вам нужно. Вынь лягушку из банки, и лягушка тебя перенесет через огненную реку в тую скалу. Когда зайдешь в тую скалу, направо будет стоять платяной большой шкап. Залезай в этот шкап и стой не шевелись, чтоб тебя никто не видел и не слышал. Когда придет хозяин этой скалы, сядет за стол и будет говорить какие слова, ты слушай и после его ухода из скалы садись за стол, повторяй те же слова, которые говорил хозяин этой скалы. Садись обратно на лягушку, лягушка перенесет тебя через огненную реку.

Это всё пришлось ему сделать удачно и скоро. Когда переправился он через огненную реку, зашел в эту скалу, зашел в этот шкап, который ему указала теща. Стал ожидать прибытия хозяина.

Является хозяин. Садится за стол и говорит:

— Ох, дай-ко мне покушать.

Отколь ни взялся человек, начинает подавать на стол обед. Покушал хозяин, выходит из-за стола и отправляется опять в поход.

Тогда этот Андрей выходит из шкапа, садится за стол и молвит те же слова, какие говорил хозяин.

— Ох, дай-ко мне, — говорит, — поесть.

Ох ему подает, что нужно, и спрашивает этого Андрея:

— Разреши мне с вами вместе покушать, я сорок лет служу у своего хозяина и ни разу с ним не кушал.

Тогда Андрей очень обрадовался такому случаю и даже с большим восторгом сказал:

— Садись со мной вместе.

Вот покушали, тогда отправились к выходу из этой скалы. Ох теряет человеческий вид и говорит:

— Я теперь буду вам слуга, в чем вы будете нуждаться, я буду вашим слугой.

Пришел Андрей к огненной реке, вынимает лягушку и перепрыгнул через огненную реку и явился к своей теще. Теща его спрашивает:

— Ну, как дела, дорогой зятек?

Он ей отвечает:

— Слава богу, всё в порядке.

Тогда теща ему и говорит:

— Время уже на исходе, сроки твои истекают, которые даны тебе царем. Даю я тебе орла, который представит тебя к царю. Летевши на орле, в дороге мало будет пищи орлу, не жалей своей правой руки, давай орлу, а если пожалеешь, то погибнешь на море вместе с орлом. Если же недостаток будет правой руки, то не жалей правой ноги, чтобы выбраться вам на сухой берег через море.

Выслушав слова своей тещи, садится Андрей на орла и отправляется в поход. Долго они летели. Как раз пролетевши до половины моря — у орла пища кончилась. Дальше лететь орел не может. Дает он ему свою правую руку. И скушавши правую руку, орел летит дальше. Немного не долетевши до сухой пути, до берега, у орла питанье всё кончилось. Дает Андрей тогда свою правую ногу орлу. Когда долетевши на сухую путь совместно с орлом, орел ловит черного ворона и хочет его скушать.

Тогда черный ворон ему отвечает:

— Оставь меня живого, что тебе надо, я всё могу сделать.

Орел и говорит:

— Достань мне живой воды и мертвой.

Через десять минут представил ему черный ворон живую и мертвую воду. Орел харкнул, выхаркнул ногу из своей гортани, помазал мертвой и живой водой и приростил Андрею Стрельцову. Вторично харкнул и выхаркнул правую руку из своей гортани. Помазал живой водой и мертвой, и рука приросла. Тогда орел отправился в обратный путь к евонной теще, а Андрей Стрельцов спешит к своей жене.

Когда он явился к своей супруге Лене, сроки уже истекли, которые были указаны царем. Неоднова приезжал денщик уже к евонной квартире, послан был царем.

Жена ему и говорит:

— Ну, теперь, дорогой мой Андрюша, нам нельзя здесь жить больше. Отец меня будет казнить, а тебе евонным мечом будет снесена голова с плеч. Давай спешить, Андрей, покуль нет денщиков.

Немного они мешкали, отправились в далекий путь к евонной теще, к ее матери. Всё они замкнули, закрыли, оставили одни пустые стены.

Не успели они дойти до берега моря, как за ними последовала погоня. Заметив за собою эту погоню, она говорит своему супругу Андрею:

— Съешь вот этот листок, хотя он горькой будет, но проглоти, он спасет тебя.

Только что он скушал и обратился лебедем, а она лебедушкой и поплыли по морю.

Так… Приехавши денщик к ихней квартире, квартира была уже закрыта.

Тогда он является к царю с донесением:

— Так и так, на квартире Андрея Стрельцова и евонной жены уже нет.

Тогда царь дает приказ денщику взять с собой пять человек вооруженных солдат и пуститься в дорогу за Андреем и Леной, ну, в общем, в погоню, и представить их в живности царю.

Когда поехали по той пути, которая следовала к замку его первой дочери, встретился отряд с девятиглавным змеем. Змей вступил с ним в бой. Уничтожил четырех человек из ихней вооруженной силы. Остался один человек, который обратно вернулся к царю и докладывает:

— Ваше императорское величество, мы попали на девятиглавного змея, который вступил с нами в бой, убил наших четырех солдат, а я мог один только уйти.

Тогда царь, обозлившись, дает приказ командиру полка — собрать весь полк и уничтожить этого змея.

Когда явился Андрей со своей супругой к своей теще, то теща сильно обрадовалась, что они остались живы — не покорены царем.

Вдруг неожиданно является к ним девятиглавный змей. Ударяется об пол и делается человеком. Входит в ихной замок и в ихную квартиру. Просит тещу, как она старая чародейка, о помощи ему, так как на его нападают вооруженные силы царя. Тогда она ему и отвечает (ведь это тоже ей зять):

— Вот что, дорогой зять. Вот тебе ржавая шашка, которой ты можешь покорить ихное войско, и даю тебе орла, на котором ты будешь сражаться в бою.

Севши этот девятиглавный змей на орла и взявши эту ржавую шашку, отправился на битву поля. Когда он только явился в расположение войска этого полка врасплох, он уничтожил большое количество их войска этой ржавой шашкой; командир полка от испуга, от неожиданного нападения орла, не предполагал такого падения своей силы — умер, сделался разрыв сердца от жалости к своему войску. Тогда без командующего состава остальное войско бросилось в паническом отступлении бежать — которые куда.

Услыхавши царь о несчастном случае с командиром полка, посылает свежих вооруженных сил. Не успело вооружиться ихное войско, как снова девятиглавный змей на своем орле, взлетевши к дворцу, уничтожил самого царя-чародея, который лучших молодых девиц воровал, забирал. Он их обращал и во птиц разных, всяко он делал. Освободил он из его кабалы двадцати четырех девушек, которые были у него кое-где спрятаны, и из воды, которые гусями, которые лебедями.

Тогда девятиглавный змей слез со своего орла, ударился об пол, делается человеком, заходит в его дворец. Дает приказ его денщику собрать остальное всё войско и покорить Кощея бессмертного, который владеет всем этим волшебством. (Змей-то тоже человеком был, а сделан змеем.) А кроме Кощея бессмертного, его никто не сделает человеком. Надо уничтожить Кощея бессмертного, и всякое волшебство упадет.

Когда вооруженная сила пошла в поход на Кощея бессмертного, впереди них летел змей девятиглавный на своем орле. Прежде чем идти на Кощея бессмертного войной, девятиглавный змей на своем орле явился к Кощею бессмертному с пакетом. Когда прочитал пакет Кощей бессмертный, а там написано было девятиглавным змеем:

«Я являюсь девятиглавным змеем, превращенным тобою в змея. Я не желаю быть змеем, а желаю быть настоящим человеком и мои свояки тоже, иначе я иду на тебя войной, если ты не сполнишь мое приказание».

Кощей бессмертный отлично хорошо уж он это всё знал, что войско царское покорено, и что ему уж больше спасенья не будет. Тогда он дает слово девятиглавному змею, что я больше не буду делать таких делов, которые я делал, и я буду вам слугою до самой вашей смерти, пока вы будете живы, каким вы были раньше красавцем, такие и сейчас вы будете, какие были девицы, обращенные в лебедей, гусей, — те и будут такими же девицами, как были, и больше не будут превращаться ни в какую другую птицу.

Тогда Кощей бессмертный дает, девятиглавному змею свою трость:

— Держи ее при себе до самой смерти. Эта трость покорит любого богатыря. Ни один богатырь тебя не покорит. Даю тебе златогривого коня. Ни один конь его не нагонит и не потопчет. И ты, как был красавцем, так же как твой свояк — шестиглавный змей, — будете красавцами до самой смерти.

Наливает ему стопку вина и подает ему. Когда он стопку вина выпил, он тогда себя почувствовал сильным богатырем и сказал:

— Пускай явится ко мне шестиглавный змей. (Значит, евонный свояк.)

Тогда уже все, змеиные главы нарушились, пропали, он стал обыкновенным человеком, как и раньше был.

Садится на своего орла и отправляется к своему свояку, а войско распустил по своим местам и сказал, что без моево приказу никому не подчиняться, кроме меня, никого не слушаться. Прилетает он к своему свояку — шестиглавному змею — и сказал:

— Садись на этого орла и лети к Кощею бессмертному.

Севши свояк на орла, полетел к Кощею бессмертному. Кощей бессмертный наливает ему стопку вина.

Когда он выпил стопку вина, то у него пропали все головы и он сделался обыкновенным человеком, как и раньше.

— Даю я тебе меч свой, — говорит Кощей, — которым ты можешь покорить любого богатыря, и даю я тебе коня вороного, на котором коне ни один богатырь тебя не нагонит, и ни один богатырский конь не потопчет твоего коня, не покорит его.

Тогда он садится на вороного коня, берет свой меч и отправляется к своей супруге. Супруга его и спрашивает:

— Что с вами сделалось, где вы потеряли змеиные свои главы?

Он ей отвечает:

— Дорогая моя супруга, я теперь стал обыкновенным человеком, а не змеем. И свояк мой, ваш зять, стал таким же человеком, как и я.

Тогда они являются ко своей теще, оба зятя, где находится и ихной свояк Андрей. Вот уже три свояка теперь. Узнавши теща такое известие, что ее зятевья обращаются в человеческий вид, но не в змеиный и покорен тот царь, который хотел изгубить Андрея. Стрельца и ее дочь Елену, — тогда она сделала пир всем своим зятевьям и пригласила на пир Кощея бессмертного.

Когда приехал Кощей бессмертный на их гулянку, то очень было радостно и весело всем дочерям и зятевьям, что они стали жить такими же людями, но не змеями и что они покорили злодея-царя.

Попили, погуляли и все по местам разошлись, и стали жить-поживать и добра наживать.

Вот и всё, душа моя телега!

Г. Н. КУЗНЕЦОВ

27. ИВАН ИВАНОВИЧ ИВАНОВ

Стоит молодой солдат на часах, призадумавши. В этот момент проходит штаб-капитан. Солдат чести не отдал. Штаб-капитан быстро подходит к нему и говорит:

— Что, каналья, не видишь? Почему чести не отдаешь?

— Виноват. Задумался.

— Сознайся, что ты думал?

— А вот что я думал. Тысяч бы сто мне б денег, женился б я на Треповой дочери.

— Во сколько времени?

— Через три месяца.

— Хорошо. Деньги получишь.

— Ну деньги-то деньги, а мне б отпуск на три месяца.

— Завтрашний день получаешь и отпуск, и деньги. Но если не исполнится твое желание — повешу.

— Будьте покойны, всё будет в порядке.

На второй день получает деньги — сто тысяч и отпуск трехмесячный на побывку в деревню…

Ну, в деревню не поехал. Отправляется в Александровский рынок, продает шинель, продает гимнастерку, одевается простым парнем, пьянствует, картежничает. Парень был хват! Незаметно время прошло. Два месяца с половиною.

— Да, — говорит, — срок исходит, придется думать о свадьбе.

Идет в Александровский рынок, покупает макинтош (плащ!) и с кокардою фуражку. Одевается и идет в Палкину гостиницу. Берет себе номер. Призадумавшись сидит. Как начать?

Вдруг в этот момент заезжает в гостиницу один главнокомандующий. Занял комнату напротив этого молодого человека. У официантов гостиницы спрашивает:

— Скажите, пожалуйста, что напротив моей комнаты за тип сидит призадумавшись?

— О, это какой-то главнокомандующий Кавказским военным округом Иван Иванович Иванов.

— Пожалуйста, позовите его ко мне.

Официант подходит к нему, Ивану Ивановичу Иванову:

— Будьте добрыми, вас просят.

Куда?

— Вот господин.

— Ну, если нужен я и со мной побеседовать, то пущай ко мне и сам придет. Я чином его повыше — я командующий Кавказским военным округом.

— Звиняюсь, я вижу, что вы в этом макинтоше сидите призадумавши.

— Да, бывает, может быть, и над вами случится. Ну хорошо, может быть, вы не игрывали в карты никогда, то этой точки можете избежать, а если играли, то на вас, может быть, будет участь такая. Вот я проигрался — и деньги проиграл, и одежу проиграл. Вот несчастный этот макинтош одел. Теперь дожидаю, пока мне деньги пришлют — послал телеграмму на родину. Ох, черт возьми, скучно.

— Это, пожалуйста, не волнуйтесь, давайте сыграем с вами в карты.

— Кой же черт дери, денег ни гроша! Разве вы хотите последний этот макинтош содрать с меня?

— Не волнуйтесь, пожалуйста! На вас лица нет! Я хочу развеселить вас. Вот вам тысяча рублей, давайте сыграем.

— Вдруг я вам проиграю тысячу рублей? Денег, видите, у меня нету.

— Ну, может быть, фортуна, вам повезет, вы не проиграете.

Засели играть в карты, и он этого прибывшего нового гостя по-шулерски обыграл кругом всего. Большую сумму денег выиграл и всю военную одежду, которая на нем была.

— Ну вот, брат. Наверно, участь подошла такая твоя, как моя. Вот тебе мой макинтош, вот тебе фуражка моя. Сиди так, как я сидел. — И отправился на Невский в гостиницу. Заказывает обед себе за двадцать пять тысяч рублей и пишет вывеску золотыми буквами: «Главнокомандующий Кавказским округом Иван Иванович Иванов кушает обед за двадцать пять тысяч рублей 17-го числа».

В этот момент проезжает Трепов, увидел вывеску и с таким удивлением: «Что за черт? Людям девать денег некуда! За двадцать пять тысяч кушает обед один!»

И посылает своего лейтенанта узнать, что за персона такая. Лейтенант узнаёт. Иван Иванович Иванов спрашивает:

— С кем имею честь разговаривать?

— С генералом Треповым.

— Будьте добры передать ему, генералу Трепову, что Кавказским военным округом командующий приглашает к себе семнадцатого числа на обед.

Генерал Трепов принимает приглашение и является, конечно, на обед. Много было расспросов генералом Треповым у командующего Ивана Ивановича Иванова, как, значит, на Кавказе.

— Я удивляюсь, вам двадцать пять лет, а вы командующий главным округом Кавказа.

Когда отобедали, после беседы генерал Трепов в свою очередь приглашает к себе на вечер 30-го числа.

— А что же, — говорит, — у вас будет?

— Да просто, — говорит Трепов, — будет вечер.

— Ну скажите, пожалуйста, генерал, в честь чего вечер будет?

— Да как вам сказать, дочь у меня именинница — Саша.

— Хорошо, я буду.

Вот настал день именин. Иван Иванович Иванов является к Трепову на бал и привозит имениннице Саше в подарок хорошую браслет, хорошие серьги и золотые массивные часы. Она с таким восторгом, с восхищением и удивлением любуется на эти подарки. Собравши много гостей, пьют, веселятся, танцуют.

Иван Иванович Иванов, оказавши хорошим танцором, хорошим рассказчиком анекдотов, завлек на свою сторону всех гостей, только и просили рассказать и какие-нибудь шутки сделать. На это он был мастер. Ну, твердо знал, чтобы не открылося, что он простой солдат, вино шибко не пил. И отказываться не отказывался, а в рот берет, в рукав спущает, и под стол с рукава на пол выпущает. До поздней ночи гуляли. Саша была очень в восторге — Трепова дочь, — несколько кадрилей и вальсов станцевала только с одним Иваном Ивановичем Ивановым.

Поздней ночью разъехались гости. Трепов оставил Ивана Ивановича Иванова ночевать в своем доме. Пригласил к себе в кабинет.

— Вот, — говорит, — вы человек молодой, время бы вам уже жениться.

— Да, впрочем, невеста не выросла.

— Невест очень много, любая за вас пойдет.

— Есть на примете одна девица, да не знаю, где бы свата найти.

Трепов в свою очередь:

— Я могу быть за свата. Скажите, далеко эта невеста живет?

— Простите, я буду откровенный с вами. Эта невеста — ваша дочь.

— Очень рад принять ваше предложение, но не знаю, как Саша, надо ее спросить.

Зовет дочь в кабинет. Заходит дочь:

— А, еще, папа, вы не спите? Вы утомляете Ивана Ивановича.

— Слушай, дочь моя. Иван Иванович Иванов просит твоей руки. Ты согласна будешь?

Дочь скраснела и сказала:

— Да.

Начинается свадьба. Свадьбу хочет затянуть Трепов на полный месяц, по случаю, что крёстный за границей. А крёстным был Николай Кровавый.

У Ивана Ивановича Иванова истекает срок, нужно явиться в полк. Говорит:

— Ни в коем случае не могу продлить месячный срок, мне остается всего десять дней. Нужно ехать на Кавказ. Желается свадьбу играть через пять дней. Мы должны обвенчаться.

Дочь говорит:

— Папа, этим крёстный не обидится, а такого жениха нам не найти. Да и тебе он понравился.

Сыграли свадьбу. Иван Иванович Иванов говорит жене:

— Послушай, я иду сейчас в министерство выправить бумаги, и мне надо заехать в Москву, третьего числа отправимся на Кавказ.

Саша поверила, не пошла за ним вслед, а допустила одного. Он в это время отправляется в Александровский рынок, продает эту всю одежду, которая в была у него шулерским путем добыта. Покупает себе шинелёнку, гимнастерку и солдатскую фуражку. Является в полк. На второй день, явившись в полк, повстречался с штаб-капитаном, который давал ему деньги.

— Ну как, — спрашивает, — женился?

— А как же, свадьба была. Вы должны знать сами — оглашение по всем газетам было писано. Я на своем слове тверд, выполнил долг, который обещал.

— Молодец! Люблю таких солдат храбрых, которые хоть куда пролезут.

Вдруг приезжает крёстный. Крестница бежит или гонит ко крёстному и извиняется, что не дождалась, а вышла замуж без него.

— Ну, скажи, Саша, за кого ты вышла? — крёстный спрашивает.

— За главнокомандующего Кавказским военным округом, за Ивана Ивановича Иванова.

— Удивляюсь! Действительно, там командующий Иван Иванович Иванов. Ведь он старик, семьдесят пять лет.

— Нет, папа. (Крёстного она называла папой,) Ему всего двадцать пять лет.

— Не знаю. Это авантюрист, может быть. Не солдатчина ли отчаянный такие проступки проделать мог? Ты бы могла узнать его?

— Могла бы.

Вдруг отдают переписку по полкам, по ротам. Нет ли солдата Ивана Ивановича Иванова. Донесли донесение: «В Семеновском полку в 5 роте есть такой солдат, под этим фамилием и отчеством, пробывши три месяца в отпуске и возвративши в полк. Каждый день Иванов с-под аресту не выходит».

Идет Саша, жена Ивана Ивановича Иванова, разыскивать своего мужа в полк по известному расследованию. Приходит Саша в полк:

— Скажите, пожалуйста, есть ли у вас такой солдат — Иван Иванович Иванов?

— Ну вас к черту, — ей отвечают, — много вас здесь негодяек будет шляться, испортили солдата! — Чуть не в шею гонят ее.

Она в свою очередь:

— Как, — говорит, — я шляюсь? Вот моя карточка и мое звание.

— Простите, пожалуйста! Мы не знали, что вы принцесса. Зайдите, вот в комнате лежит.

Иван Иванович Иванов слышит — разговор идет об нем, взял закрылся газетой, сощурил глаза и быдто спит. Она потихоньку подкралась, приподняла угол газеты и смотрит» Да это он, с этим заворожилась и пошла.

Приходит ко крестному.

— Да, — говорит, — папочка, я узнала своего мужа. Действительно, простой солдат.

— Ну что, тебе очень жалко его?

— Жалко и люблю я.

— Ну хорошо. Пусть будет по-твоему.

Отдает приказ сделать Петербургскому округу смотр войскам. Выезжает на парад и дает 5-й колонне команду, чтобы штаб-капитан лермулерным маршем прошел, прошли бы мимо государя.

Штаб-капитан своим нежным голосом, как девочка, подает команду. Но она вялая, и в этот момент Иван Иванович Иванов сумел подналадить всех солдат, и получилась каша.

Николай тогда подходит к штаб-капитану:

— Плохой ты командир, точно баба. Вот смотри, на правом фланге солдат стоит. Пожалуй, он лучше скомандует. Как звать?

— Иван Иванович Иванов — был ответ таков.

— Выйдите!

Выходит, становится во фронт:

— Здравия желаю, ваше высочество!

Снимает шинель. Штаб-капитан снимает свою одежду.

— Оденьте шинель! И вы, Иван Иванович Иванов, одевайтесь в эту одежду и попробуйте скомандовать полком.

Иван Иванович Иванов, когда оделся и крикнул громко:

— С правого фланга налево — шагом марш! Пол-оборота кругом, стой!

— Ну, вот видишь, и голос как у начальника.

И сразу же Ивана Ивановича Иванова произвели главнокомандующим на Кавказ, а бывшему командующему по старости дали отставку.

Мы — собиратели народного творчества в 1930- 1940-е годы — «купались» в прозаических произведениях фольклора. Мы легко находили и записывали сказки разной «длины» и «ширины», устные рассказы, бывальщины, предания. Запечатлевшееся в народной памяти переходило из поколения в поколение. Память свежо и живо сохранила имена исторических деятелей, легенды, навеянные их жизнью. Таковы, например, предания о победе над шведами — «Победище», об Иване Грозном, Степане Разине, о Суворове. Предание о деревне Креница раскрывает особую сторону жизни России — парусное судоходство по Волхову, а предание «Петрова кара» рассказывает о наказании Петром I Ладожского озера за его буйный характер. Со строительством Петербурга связано предание, вошедшее в песню о добыче гранита мастерами села Путилова: «Уж как весело жить нам — путиловцам молодым».

Несколько таких преданий мы хотим предложить вниманию читателей. Одни рассказчики облекали их в сказочную форму (см. сказку № 1 °Cтепане Разине или сказку № 4 об Иване Грозном), другие подавали предание в обычном для этого жанра сухом изложении, сохранив прадедовский скупой стиль рассказа.

Е. Д. ИВАНОВ

28. ПРЕДАНИЯ О КУРГАНАХ ЛУЖСКОГО РАЙОНА

В Лужском районе у дороги из деревни Наволок в деревню Репьи стоит небольшой курган — полторы сажени высотою и шестьдесят шагов по окружности его подошвы. Курган этот древнейшего происхождения, как и все другие курганы между Череменецким озером и рекою Лугою: в Наволоке, Чайкове, Заорешье.

Накануне первой мировой войны, в 1913 году, репьевские мужики чинили эту дорогу и с позволенья вышестоящего начальства решили ее выпрямить в том месте, где она слегка огибала указанный курган. Для этого пришлось срезать один край кургана. Когда они начали срывать мешающую дороге часть кургана, то отрыли множество хорошо сохранившихся человеческих костей. Кости были крупные, что свидетельствовало об огромном росте захороненных в кургане людей. Например, кости, составляющие ногу, резко отличались своим размером от костей ноги современного человека, превосходили их по длине, по меньшей мере в полтора раза. Среди костей были обнаружены два черепа. Как и кости, они были желтого цвета, но сохранились так же хорошо. Эти черепа свободно надевали мужики на свои головы, покрытые шапками.

Эти кости говорят о том, что раньше наши прадеды были великанами, отличались могучим сложением. Отрытые кости были собраны и вновь зарыты в том кургане, только с другой стороны.

А вот есть еще курган в нашей деревне, в Наволоке. Этот курган был почти такой же, как и тот, что стоит у дороги из Наволока в Репьи. На кургане стоят два дерева-большие липы.

Когда я был мальчишкой, эти липы были маленькие, молоденькие, а теперь вот какие стали за пятьдесят лет! Но меня привлекают не столько высокие липы, сколько (рядом с липами) каменный крест грубой работы из дикого мелкозернистого камня. На нем изображен древний новгородский воин или дружинник, облаченный в шлем и кольчугу. Кто и когда поставил на кургане этот крест, того и наши деды не знали. Я спрашивал у своего деда, а он мне ответил, что, когда еще сам был маленький, тоже спрашивал своего деда про этот крест. И тот его дед сказал, что не помнит, когда поставлен этот крест. «Веки вечные тут стоит, с основания кургана», — сказал ему тот дед, а мой далекий прадед.

В 1900-х годах вокруг кургана еще поле было. Деревня разрослась за какие-нибудь последние пятьдесят лет. И вот тут нарезали усадебный участок одному мужику. Он поставил дом, вон там у дороги, разбил огород и увидел, что курган этот мешает ему. «Ну, коли мешает, — думает мужик, — так возьму да и срою курган». И начал его копать с той, задней стороны. Рыл полный день. И тоже несколько человеческих костей отрыл; всё больше ребра были. Ночью во сне ему явился древний старец с преогромнейшей, бородой и будто бы сказал: «Не беспокой наши кости». Наутро же после того мужик обнаружил, что у него во дворе обе коровы околели. А их было всего две у него. Мужик перестал разрывать курган, захоронил кости на прежнее место, а вскорости заболел да и сам умер. С тех пор никто курган этот не роет, боятся. Сыновья же того мужика в годы столыпинщины на хутор выехали. И до самой революции никого не поселить было на эту усадьбу. Вот только после революции уже она вошла в школьный участок.

Название озера Череменецкое, как мне рассказывали грамотные люди, происходит от греческого слова похожего на «пурпур». Седая старина хранит предание, будто еще тогда было замечено, что бывает такое время летом, когда от озера исходит какое-то сияние красно-розового цвета. Блеск воды меняется, и прочее. Задолго до революции выезжали сюда знающие люди для наблюдения, изучали это в действии и находили, что в момент восхода солнца, в июне, в какие-то дни озеро действительно сияет пурпурным светом.

В озеро впадает небольшая речка Литовка. Раньше-то она была многоводной и глубокой рекой. Об этом говорят ее высокие, как городские семиэтажные здания, берега. По ней струги плавали, баржи с товарами, плоты. Брала она свое начало в большом мху, заросшем дремучим лесом, в котором медведи жили тогда и другое зверье. От того мха до Луги-реки три-четыре версты. Там волок был из Литовки в Лугу.

Наша деревня Наволок обозначает выход с озера на волок. Место наше высокое, приметное. Тут часто перегружались товары с больших судов в мелкие лодки. Наша деревня обосновалась в самом узком месте между Череменецким озером и рекой Лугой. По книгам, которые хранились раньше в Череменецком монастыре, в XV веке на месте этой деревни Наволок жили всего пять мужиков, вроде как дозор русских против литовцев.

Л. В. ПАВЛОВ

29. ПРОХОД ИЗ РЮРИКОВОЙ КРЕПОСТИ

Помню, мне было десять лет, как мы бегали с крепости Рюрика в пещеру, с которой начинался подземный ход под Волхов на противоположный берег реки. И как преданье говорит, что отсюда же был ход до Новгорода. Но при моей жизни он не расследован до конца. Пытались установить ход и от Старой Ладоги и от Новгорода, но не хватало воздуха, тушило огонь, люди возвращались обратно. Но факт, что проход был.

Л. В. ПАВЛОВ

30. ПОБЕДИЩЕ

Вот когда едете к Старой Ладоге, то по левую сторону дороги мужской монастырь, а по берегу возвышенное место. Здесь находится глубокий овраг. Этот овраг называется Кровавый Ручей. Это название он получил со времени борьбы со шведами. Здесь была сильная схватка со шведами. На возвышенном том месте, на самой верхушке, наши русские победили шведов. Так вот это место и теперь зовется Победище. Посредине был глубокий овраг, наполненный кровью. Ведь это было при Александре Невском.

П. А. АНАНЬИН

31. ДЕРЕВНЯ КРЕНИЦА

В петровские далекие времена не было сообщения в Ленинград, существовали только реки для привоза всех материалов. У нас в Ладоге останавливались разные суда, баржи. Вот здесь был приток в Петербург парусных судов, отсюда эти суда отправлялись. Вот и деревня потому названа Крень, Креница — значит отправка.

В. С. МАТВЕЕВ И А. М. КОСТРОВА

32. ПЕТРОВА КАРА

От нас Петрова Кара километров за двадцать. Сама она что представляет? Залив на Ладожском озере как с северной, так и с полуденной стороны защищается каменистыми носками. Глубину имеет полтора-два метра, где в бурное время на небольших лодках можно найти спасение. Почему называется Петрова Кара? Это не только папаша, но и дедушка так говорил: она называется потому, что, когда проезжал царь Петр Первый на лодочке по Ладожскому озеру, его застигла буря, и он наказал плетью это озеро за то, что оно шибко бурливое.

В. С. МАТВЕЕВ

33. О СУВОРОВЕ

Суворов, когда квартировал со своим полком, по-моему, Суздальским полком, в Новой Ладоге, он ежедневно совершал переход от Новой Ладоги до Суворовской сопки (это на берегу Волхова между деревнями Виндин остров и Помялово). Расстояние было сорок верст, даже с лишком, пожалуй. У сопки полк отдыхал и возвращался обратно в Ладогу. В один из таких переходов Суворов приказал в Старой Ладоге атаковать женский монастырь. Отдал приказ приготовиться к приступу. А так как монастырь был окружен высокой каменной стеной, то приготовить для штурма и штурмовые лестницы. Несмотря на протесты игуменьи, монастырь был взят приступом.

У каждого монастыря были свои высокие покровители, и, видно, игуменья довела до сведения его, а тот в свою очередь сообщил императрице Екатерине. Екатерина на донесении начертала: «Победителей не судят». Но после этого случая она всё же перевела Суворова с полком в город Медведь, это где-то около озера Ильменя.

П. К. ТИМОФЕЕВ

34. НУЖДА

(Ну так вот, под названием «Нужда»).

Жили два брата. Один бедный, другой богатый. Расстояние друг от друга километров пять.

Вот однажды у богатого брата престольный праздник. А он бедного брата не пригласил. Соседи пошли в ту деревню все в гости — которые приглашены, а этот бедный брат смотрел-смотрел и говорит:

— Жена, пойду к брату в гости!

Жена говорит:

— Как ты пойдешь, когда он тебя не приглашал?! У него ж гости там всё одни богачи.

Он жене отвечает:

— Нет, все-таки пойду. У него, может, братская душа, не выгонит.

Вот он отправился. Приходит к брату, сел на кухне на стул и сидит. Вдруг брат выходит со второй половины, где у него были собраны гости. Он даже брату и «здравствуй» не сказал, а молча повернулся, приносит ему стакан браги и кусок хлеба. Повернулся, ушел и больше не приходил. Бедный брат сидел-сидел, видит, что брат больше не выходит, заплакал, встал и пошел домой.

Когда он пошел домой, от стакана браги ему все-таки в голову стукнуло. Он сам себе и думает: «Давай-ка я запою песню. Пускай люди подумают, что я из гостей от брата иду». Когда он запел песню — и сзади ему подпевают. Он повернулся назад — нет никого. Тогда он и спрашивает:

— Кто ж поет?

Ему отвечает:

— Нужда.

Он и говорит:

— А чего ты тут со мной?

А она и говорит:

— Я всегда с тобой.

Тогда он приходит домой, берет доски и делает гроб, и говорит:

— Нужда, ложись в гроб!

Нужда ему отвечает:

— Я легла в гроб.

Он накрывает крышкой, заколачивает и спрашивает:

— Нужда, ты в гробу?

Она отвечает:

— Да, в гробу.

Ну и всё! Он на плечо — и понес. Пошел в поле. Там стоял высокий дуб. Он выкопал яму и закопал Нужду. Когда он закопал, он спрашивает:

— Нужда!

Уже Нужда не отвечала. Он пошел домой. Приходит домой, жена говорит:

— Муж! Корова двух телят телила!..

Вернее всего, с того дня стал богатеть. В течение одного года он стал богатее того брата.

Когда он стал богатее, в прекрасный престольный праздник посылает, значит, письмо богатому: «Брат, приезжай ко мне в гости».

А брат уже слыхал это дело, что он стал богатый. Ну и давай поеду, мол, к брату.

Приезжает к брату и спрашивает у него:

— Как же ты, брат, разбогател?

Тогда брат ему и отвечает:

— А помнишь, я у тебя в праздник был, ты мне тогда стакан пива вынес? Вот я пошел домой и запел песню. А за мной подпевало. Я спросил: «кто?» А мне ответили: «Нужда». Я тогда пришел домой, сделал гроб и закопал эту Нужду. (Он честно ему говорит!) С этих пор у меня пошло богатство.

Брат спросил:

— Куда ты ее закопал?

Он отвечает:

— В поле у дуба.

Тогда брат погостил, пошел домой. Придя домой, берет лопату. Пойду, мол, раскопаю Нужду. Зачем он у меня разбогател, пусть обратно бедный будет.

Приходит к дубу. Смотрит — свежая земля. Действительно, она здесь. Он раскопал эту яму. Видит гроб. Поднимает гроб, вскрывает крышку и говорит:

— Нужда!

Та еле слышно пищит:

— Что нужно?

Иди, мол, к брату, он теперь богатый. Она ему говорит:

— Нет, не пойду к брату! Он меня обратно закопает.

Тогда он и говорит:

— Нужда, ты в гробу?

— Нет.

— Ложись в гроб!

— Не лягу! В гроб не лягу и к брату не пойду. Я с тобой пойду.

Он крутился, вертелся, но Нужды сбыть не мог. Приходит домой, жена говорит:

— Муж, две коровы сдохли!

На второй день амбар с хлебом сгорел. Вернее всего, стал бедняк бедняком.

Узнал брат, который был раньше бедный. Приглашает его снова в гости и говорит:

— Брат, что ж ты так обеднел-то? Пропился или что?

Тогда он говорит:

— Нет, брат, я не пропился, а признаюсь тебе: Нужду раскопал. Посылал ее к тебе, но она не пошла, а пошла со мной. И с тех пор я стал беднеть.

Тогда ему брат и говорит:

— Поскольку ты раскопал, так и живи с ней!

И так этот жадный брат и помер с Нуждой.

П. К. ТИМОФЕЕВ

35. ПОШЕХОНЦЫ И ОХОТНИК

Идет однажды охотник из лесу, несет зайца. Навстречу ему попадают пошехонцы, десять человек. И спрашивают у него:

— Что это у тебя на плече? — показывая на ружье. Он им отвечает:

— Это у меня ружье. Вот видите, я зайца убил из него.

Они ему и говорят.

— Продай ты нам его!

Охотник говорит:

— Ну что же, купите. У меня дома есть другое. Цена десять рублей.

Ну, они по рублю собрали, десять человек, уплатили и спрашивают:

— Покажи нам, как же его заряжать и стрелять. А раньше ружья были шомполки. Вот охотник говорит:

— Вот у меня мерка. Одну мерочку пороху насыпьте и из бумаги туда пыж кладите. А вторую мерку дроби кладите и тоже из бумаги пыж кладите. Показал им, поднял курок.

— Сюда кладите пистон и нажмите на спусковой крючок пальцем, и у вас получится выстрел.

Охотник сделал выстрел при них, спрашивает:

— Поняли?

Они ему говорят:

— Поняли!

Попрощались и разошлись. Пошехонцы, немного отойдя, сели курить и говорят:

— Давайте зарядимте, попробуем выстрелить сами.

Вот один берет, высыпает мерку, как охотник говорил, пороху, берет бумаги пыж класть. Второй говорит:

— Погоди! Не клади бумаги! Я мерку пороху положу, я тоже рубль платил!

Ну и так третий и четвертый. Вернее всего, десять человек по мерке высыпали пороху. Дело дошло сыпать дробь. То же само так же один, другой, третий, каждый говорит:

— Я рубель платил, я всыплю!

В общем, полный ствол они забили.

— Ну, давайте стрелять!

Один берегся, как охотник показывал, за ложу, четыре человека с одной стороны, а четыре — с другой. Наше ружье — держаться будем! Вернее всего, девять человек схватились, а десятому места нет. Десятый говорит:

— Ну, раз мне нет места, я буду в ствол глядеть, как полетит.

Когда нажал на спусковой крючок, который держался за ложу, получился огромный взрыв. С ружья с этого осталась только щепочка в ложе, всё его разорвало. Кому руку вырвало, который глядел куда полетит — череп повредил. Вернее всего, покалечило всех, и охотники кончились.

П. К. ТИМОФЕЕВ

36. КАК ПОШЕХОНЦЫ В ГОРОД ЕЗДИЛИ

Это были времена, когда еще были пошехонцы.

Вот они собрались ехать в город за продуктами. Ну, у них привычка была: если один поехал, то все поедут, полная деревня. Куда один, туда и все. До города было ехать им километров сорок. Они всё время ночевать останавливались в одной деревне, посереди этого пути.

Когда распрягают лошадей на ночлег, то поднимают оглобли и связывают чересседельниками — чтобы утром не забыть, в какую сторону ехать. А в этой деревне ихние повадки знали.

Только они легли спать, молодые ребята взяли да повернули ихние санки в другую сторону оглоблями.

Вот они утром встали, запрягли коней и поехали. Едут обратно домой. (А они думают — в город!).

Вот один и говорит:

— Иван, вроде наша деревня-то!

Иван отвечает:

— Ну что ты, Егор, сколько километров проехали — откуда взялась наша деревня.

А Егор и говорит:

— Ну как же, вон моя Дунька воду несет!.. Вот они едут по своей деревне. Всё не верится. Тогда Дунька закричала:

— Егорушка! Куда едещь мимо своей хаты?

Вот тут они остановились, собрались в кружок и думают: как же так — столько километров проехали и в свою деревню попали. И нигде не сворачивали.

П. К. ТИМОФЕЕВ

37. ПРО УПРЯМУЮ ЖЕНУ (1)

Косил муж с женой сено рядом речки. Ну и расскандалились они с женой. А мужу было прозвание Вшивый. Ну и она его упрекнула, что ты, мол, вшивый. А муж рассердился на жену, схватил ее и бросил в речку.

И жена потонула.

А муж кончил косить и пошел встречь воды, кверху. Попадается ему сосед навстречу и спрашивает:

— Куда, Иван, идешь?

— Жена потонула, иду искать.

— Так что же ты вверх идешь, ведь надо внизу искать! Ведь она вниз поплывет-то!

— Она у меня всю жизнь встречь шла. И по воде встречь пойдет.

П. К. ТИМОФЕЕВ

38. ПРО УПРЯМУЮ ЖЕНУ (2)

Ну, раз уже про упрямую жену… Я вам еще про упрямую жену расскажу.

Вот было три дочери. Две вышли замуж, а одна еще холостая была. Вот подружилась с парнем. Приехал парень сватать тую, третью. Вот отец и говорит;

— Вот что, милый мой. Я тебе ее не отдам замуж — не для того, что ты парень вредный, а для того, что она вредная, вредней тех двух. И мне хватит упреков от тех двук зятевей.

Жених ему отвечает:

— Ничего! Отдай, мы с ней поладимся. Я с упреком к тебе не приеду.

Тогда отец ему и отвечает:

— Ну, если так, то я тебе ее отдам. Но ко мне с жалобой не ходить.

Ну так они и поженились, сыграли свадьбу и стали поживать.

А этот, значит, жених, работал лесником. У него было ружье, собака. Вот он в одно прекрасное время начинает замечать: жена начинает хвост поднимать. Тогда он ей и говорит:

— Слушай-ка, жена, надо в лес, дрова привезти, а то скоро весна, дорога падет, и мы без дров останемся.

Жена отвечает:

— Поезжай-ка один.

Он говорит:

— Нет, давай-ка уж поехали вдвоем.

Жена стала собираться. Муж пошел запрячь коня. Запряг коня, пришел в избу, взял ружье с гвоздя. Под столом сидела собака. Собака поняла: раз хозяин взял ружье — значит, в лес. Она выпрыгнула из-под стола — и на улицу.

Ну и пошли, хозяин и хозяйка. Сели на коня, поехали. И за ними побежала собака.

Когда они заехали в лес, то муж заметил: вдалеке от дороги сидели тетерева на лесу. Зимой обычно они на лесу сидят, ну на ветках, как хочешь. Вот хозяин и говорит:

— Жучка, смотри! — показывает в сторону тетер.

Собака крутилась, но тетер не видела, не понимала, в чем дело, что он показывает. Тогда хозяин и говорит:

— Жучка, смотри до трех раз. Раз сказал смотри, два сказал смотри, третьего не дожидай.

Жучка всё равно крутилась. Тогда хозяин снимает ружье с плеч и с первого выстрела убивает Жучку.

Хозяйка посмотрела на мужа, но сказать ему ничего не могла, потому что она поняла его характер.

Приехали в лес. Муж нарубил дров большой воз. Подъехали — большая гора. А лошадь такая была, что она большого воза не любила везти, как раньше называли — зарочная лошадь. Подъехали к горе, лошадь остановилась — видит, что ей тяжело поднимать.

Хозяин обратно говорит:

— До трех раз. Раз сказал вези, два сказал вези, третьего не дожидай.

На третий раз хозяин снимает ружье с плеч, обратно ¡выстрелил лошади в ухо и сразу убил.

Он сам был сильный. Берет за ноги лошадь — в сторону. Распряг. И говорит:

— Жена, становись в оглобли!

Ну, она уже не двух, не трех не дожидалась — сразу в оглобли, Он сам сильный — сзади потащил воз, толкал, и так они ехали домой.

Вот в деревне смотрят: ой-ой, что такое, везет на женщине дрова!

Ну, приехали домой. Жена пошла в квартиру обед готовить, а он остался дрова прибирать.

Так они живут дружно. Что он скажет — жена его всё слушает.

Вот тут как подоспел обычный праздник пасха. Ну, по обычаю, всегда, значит, молодую за неделю, за две отпускали к матери в гости. А потом уже приезжал, значит, зять. Пасха подошла, жена боялась у мужа спросить. Муж молчал. И так пасха прошла. Никто не поехал.

Вот наступила весна. Теща и говорит:

— Старик, дочка-то у нас там жива ли? К пасхе не приехали, ничего. Дай-ка я схожу, проведаю. Ничего не пишут.

Старик говорит:

— Ну что ж, иди.

Вот теща и отправилась. Путь был километров десять. А время было уже огороды люди начинали пахать.

Вот теща приходит к зятю, к дочке, поздоровалась. А зять видит — теща пришла. Ну, мол, выйду за дверь, послушаю, что будут говорить теща с дочкой. Вот мать у дочки и спрашивает:

— Ну как, доченька, живешь?

— Плохо, мама, живу.

— Чего же так плохо?

— Такой у мужа характер: два раза скажет, на третий убивает. Собаку убил, лошадь убил. Я так боюсь, что с первого слова всё слухаю.

Теща и отвечает:

— Так вот, доченька, давай-ка уходи домой. Иначе он тебя убьет.

Зятю это дело не понравилось, совет тещи. Вот тогда он открывает дверь и заходит в квартиру. У жены уже был готов самовар. И сели пить чай. Когда сели пить чай, тогда муж и говорит:

— Вот что, жена, Лошади-то у нас нет, а огород-то надо пахать. Как раз теща пришла, вот она нам и поможет. Мы втроем-то и вспашем.

Теща на зятя поглядела, но ничего не сказала. А дочка матери в бок толкнула и говорит:

— Мама, молчи!

Ну, хозяин выпил стакан чаю, а теща и того не захотела. Ну, хозяин видит, что не пьют чаю.

— Попили, — говорит, — давайте теперь вставайте, пойдем пахать.

Дочка матери в бок толкает:

— Мама, давай пошли! Он до трех считает, потом убивает.

У зятя уже был приготовлен плут с постромками. Одну постромку дал жене, вторую теще. Сам взялся за плуг. Ну и стали они пахать. Ну, он там не так уж плуг глубоко запускал, да и сам таскал его, а продержал их на полосе с утра до вечера. Притом без обеда — за плохой совет тещи.

Вечером говорит, значит, муж:

— Давайте кончим. Лучше завтра допашем.

Вот они кончили, пошли домой. Теща и говорит:

— Нет, зятюшка, я и ночевать не буду, пойду домой. Там дедко один, ему корову не подоить. Я побегу домой! — и ужинать не пошла.

Вот теща и побежала. День пахала да десять километров еще до дому — без водки пьяная.

Прибежала домой. Старик и говорит:

— Ты что, бабка? Что, тебя выгнали, что ли, ночью домой-то?

— Нет, не выгнали. Тебя, старик, зять в гости звал.

(Там огород-то недопахан!)

Старик говорит:

— Ну что ж, звал — с утра встану и пойду.

Старуха думает: «Ну, старый черт, отдал за такого замуж, так иди сам и попаши!»

Вот старик утром встал. Надел пальто. Как по обычаю раньше, красным кушаком опоясался и покатил.

Так же самое старик приходит к зятю, как и старуха. Поздоровался. А в этот момент зять за дверь. Думает: какой совет будет от отца дочери?

Вот отец спрашивает:

— Ну как, доченька, живешь?

Она говорит:

— Плохо, папа.

— А что же плохо?

— Вот такой характерный: два слова скажет, на третье убивает. Лошадь убил, собаку убил.

Отец ей и говорит:

— Доченька, надоть слухать с первого разу, и он тебя не убьет.

Тогда зять не в квартиру, а в магазин. Берет ящик водки и тащит домой. А уже у жены был согрет чай. Вот они сели чай пить, и началась у них гулянка с тестем. Вот они день пропили, второй пропили.

А теща бегает там дома: ой, старика замучили там на пашне, что он будет теперь дома делать!

А на третий день тесть встает и говорит:

— Ну, зять, спасибо, угостил хорошо, но домой надо идти.

Тут зять тестя опохмелил, с собой в карманы сунул по бутылке и к кушаку на бок привязал по второй бутылке.

К дому подходить было большое поле, видеть далеко. А бабка уже дедка поджидывала, в окно всё посматривала. Смотрит — далеко идет дед и шатается. Бабка и заплакала:

— Что мы теперь заведем делать — дома не пахано, и деда замучили…

Ближе подошел. Бабка видит: дед пьяный, и бутылки колыхаются.

Вот она на него закричала:

— Ох ты, пьяница ты! Три дня прогулял, дома огороды не паханы!

А старик и говорит!

— Бабка! Сама отправила меня в гости. А зять такой родимый, хороший — вот меня и поил три дня.

Вот прошло некоторое время. У старика престольный праздник. Старик говорит:

— Старуха, надо пригласить зятевей в гости, надо написать. Я-то ведь был у зятя в гостях.

— Ну что ж, пиши, дедко.

Дедко и написал.

Вот приезжают зятевья, все три зятя с женами. Вот сели за стол. И выпили. И между собой зятевья разоспорились. Старший говорит на среднего, что у тебя жена вредная. А средний старшему:

— У тебя еще вреднее. А про младшего, — говорит, — и говорить не будем: у того еще вреднее.

А он им отвечает:

— А спорить мы не будем, а давайте на опыте испытаем. Вот как раз сейчас у тещи топится печка. Я не видел, в каком пальто приехала у старшего жена, в каком у среднего, и в каком моя — вы не видели. Начинаем со старшего. Вот скажи своей жене, чтоб с первого разу бросила в печку свое пальто. Если с первого разу не бросит, четверть водки ставь. Вот так и начнем по порядку, со старшего и до меня.

Вот старший зять вызывает свою жену:

— Наташа, иди сюда!

Ну та подходит:

— Что нужно?

— Давай сворачивай пальто и бросай в печку.

Она ему говорит:

— Ты что — дурак? Ты еще мне не купил пальто, это отцовское. Бросай свое!

Тогда младший зять и говорит:

— Хватит! Четверть вина есть. Теперь давай средний, — говорит, — вызывай свою жену.

Вот средний говорит:

— Маруся, иди сюда!

Та спрашивает тоже:

— Что нужно?

Он ей тоже говорит:

— Бросай пальто в печку!

Та тоже обозвала дураком и еще хуже всяко.

Тогда опять младший зять говорит:

— Вторая есть четверть водки.

Тогда младший зять вызывает свою жену:

— Дуся! Иди сюда!

Та прибежала:

— Что, Ванюшка, нужно?

Он ей говорит:

— Дуся, сворачивай пальто и бросай в печку.

Тогда она и говорит:

— Сейчас, Ванюшка, сейчас! — повернулась и хотела бежать.

Он ей и говорит:

— Отставить! Отставить! Не нужно!

Зятевья поглядели, старший и средний, на младшего зятя и спрашивают у него:

— Слушай, Иван, как же ты выучил так свою жену? Она же была вреднее наших!

Он им и отвечает:

— Вот что, друзья. Я не пожалел лошадь и собаку. Но сейчас живем с женой, живем хорошо. Друг друга слушаем.

И не бил ни разу — внушением.

П. К. ТИМОФЕЕВ

39. РЫБАЦКАЯ БАЙКА

Поехали на рыбалку двадцать рыбаков. Взяли с собой одну поллитровку водки. Вот когда половили рыбы, сварили уху и задумали, значит, достать эту поллитровку и распить. Ну один и говорит:

— Что, ребята, одна поллитровка на двадцать человек, как делить — не знаю.

А второй и говорит:

— Давайте так: кто обхитрит — тому и пол-литра. Кто лучше соврет.

Вот первый и говорит:

— Вот, ребята, раз у меня клюнула щука. Я ее стал тащить — она сильно крупная. Думаю, ее мне в лодку не вытащить. Я взял топором как тюкнул — и разрубил пополам. Она от боли сыграла и оторвалась. Голова ушла, а хвост остался, килограмма на четыре. Ну, я забрал хвост, принес домой… А на следующий год на этом же месте закинул блестку — обратно эта же щука и хватила, без хвоста.

Другой говорит:

— Бывает…

Теперь второй говорит:

— Вот что, ребята. У меня была собака. Как пойду на охоту — если она заметила одного зайца, делает стойку и поднимает одну лапу. А если два зайца — значит, две поднимает лапы.

А другой говорит:

— А если четыре зайца?

— Ну что, тогда она четыре лапы поднимает.

А он ему говорит:

— А на чем же она стоит?

— На хвосте!

Другой говорит:

— Бывает…

А самый молодой рыбак и говорит:

— Вот, ребята, у нас был тоже такой случай. Поехали нас трое. Взяли бутылку водки. Задумали выпить — распечатывали, распечатывали (распечатать нечем было), так и не могли распечатать. И пришлось бутылку домой везти.

А другой-то и говорит:

— Ну уж это-то не бывает — чтобы пол-литра домой с рыбалки увезти!

Он забирает бутылку и говорит:

— Раз вы не можете разделить, то я и эту домой увезу…

П. К. ТИМОФЕЕВ

40. РЫБАК И ОХОТНИК (1)

Так вот, дорогой мой приятель, встретились однажды рыбак и охотник, понял? Вот охотник рыбаку и говорит:

— Дорогой мой! Ты знаешь, какой у меня случай был сегодня?

— А какой?

— А вот какой. (А это дело было в петров день, предупреждаю, летом.) Вот я сегодня гнался за лисой пять километров на лыжах. Гнался, гнался, а она — раз в овраг! Понял? И улизнула. А я не успел курка-то снять. Да и не застрелил.

А послушал-послушал рыбак и думает: «Да-а, ты все-таки соврал. А дай-ка я получше совру!»

И он все-таки придумал. И говорит:

— Да, товарищ охотник, у меня тоже был такой случай!

— А какой?

— А вот я осенью пошел налимов бить и вижу: налимчик-то килограмм на десять. Ох, думаю, хорошая штука! Я как ему дал по лбу — он и перевернулся. А я наклонился лунку-то рубить, у меня упали часы. И я туда-сюда, туда-сюда, доставал-доставал. А часы-то утонули. А нынче поехал рыбу ловить на это место, смотрю — блестят. Я — раз! — нырнул. Достал. Ходят!

А охотник-то и говорит:

— Ты, товарищ, соврал! Ведь год не могут часы в воде ходить.

— А ты летом на лыжах — так не врал без дела?…

П. К. ТИМОФЕЕВ

41. РЫБАК И ОХОТНИК (2)

Вот встретились рыбак и охотник. Рыбак и говорит:

— Ну что, — говорит, — ты, охотник! Я вчера десять уток принес без ружья.

А тот и спрашивает:

— А как же ты без ружья десять штук принес?

— А вот я заметил, что в этом месте всё время стая уток садится и плавает. Я поехал на это место рыбачить. Захватил с собой домашнюю утку и противогаз. Привязал на веревочку домашнюю утку. Противогаз надел на себя, сумку — тоже на себя. И вывернул трубку из противогазной коробки. Присел в воду, чтобы меня не было видно. А утка-то плавает. И вот дикие утки увидели, что утка плавает, и сели около нее. А я за ножку — да в сумку, за ножку — да в сумку. Десять штук уложил, думаю — хватит, и пошел. Так и принес домой десять штук.

А охотник и говорит:

— Да, это бывает. А у меня еще лучше случай был: я живого медведя с братом домой принес, пудов на шесть.

Я знал, где водятся медведи и говорю брату: «Пойдем принесем медведя». Он говорит: «Как же так?»-»Слушай мою команду и принесем».

Вот мы и пошли. Я взял с собой кувшин с медом и тряпку. Зашли в лес. Вырубил хороший березовый стяг. Навернул на него на конец тряпку. И пошли к малиннику, где водились медведи.

Вот я намазал эту тряпку медом. Подхожу к малиннику, и выходит медведь на меня. А я ему сую эту тряпку с медом в рот. И он начинает сосать. А я ему всё продвигаю палку дальше, дальше — и второй конец палки оказался у него сзади. Я крикнул брату; «Давай бери!»

Брат подскочил быстро, взял за второй конец Медведь ничего не мог сделать, только ножками дрыгал. Так и принесли домой.

А рыбак и говорит:

— Ну уж, наверно, неправда…

А охотник и говорит:

— Ну если уж у нас неправда, так и у тебя неправда, что ты десять уток поймал…

П. К. ТИМОФЕЕВ

42. ДОКТОР И МАШИНИСТ

Значит, так. Вот однажды ехали в поезде Один профессор — доктор и машинист. Вот. Разговорились между собой. Ну, значит, доктор и говорит:

— Знаешь, дорогой мой… (А разговорились — ведь это всегда под рюмочкой. Понял?) Вот такой у меня случай был. Один больной заболел — а парень-то хороший. У него болела голова. Вот. Ну, что же делать? Думаю, что вылечить я его больше не могу. Ну, что же делать теперь?… А у одного болел желудок. Ну, тому-то всё равно умирать. Ну, я взял отрезал у того голову и пришил к этому. Ну, а тому всё равно умирать, понял? Вот. А человек-то остался, живет. И сейчас живет.

А машинист послухал, послухал и говорит:

— Да, доктор, бывают такие вещи. А я тоже однажды ехал на паровозе, смотрю — километра три впереди путь разобран. Думаю: что делать? А я взял да свернул на левую сторону, да пять километров по лесу проехал, чтобы не убить людей-то.

А профессор и говорит:

— Э-э, дорогой мой! А как же ты лесом-то ехал?

— А как ты у больного голову-то отрезал?…

П. К. ТИМОФЕЕВ

43. ШУТНИК ВАНЮШКА

Сейчас еще побасенку расскажу…

Был в одной деревне такой шутник Ванюшка. Он любил чего ни соврать. Вот в одно прекрасное время пошли мужики всей деревней мост делать на проселочной дороге. Ну, значит, поработали, поработали, сели курить. А в то время махорки нигде не было в магазинах. Вот они рассуждают, где бы достать.

По проселочной дороге как раз идет Ванюшка. Мужики ему и говорят:

— Ванюшка, Ванюшка, заходи! Чего ни хоть соврешь.

А Ванюшка и говорит:

— Ой, мужики, некогда! Спешу. Вот в Чагонцах в магазине ящик махорки привезли, надо захватить пару восьмушек.

Ну, он быстро и пробежал. А мужики друг на друга поглядели:

— А что, ребята, может, и правда не соврал?! Может, верно привезли? Давайте сходим!

А идти нужно было километра четыре до этой деревни. Мужики топоры спрятали и всей компанией пошли. А Ванюшка зашел по проселочной дороге за поворот — и в лес. Подождал, когда пройдут мужики, — и обратно домой.

Мужики пришли в магазин — никакой махорки. И говорят:

— Вот дурак, вот дурак — опять опутал нас! Вернулись на место и стали опять делать мост.

А Ванюшка идет домой — мимо поповского овина. А поп на овине рожь веет и увидал Ванюшку и кричит:

— Свет Ванюшка! Зайди-ка сюды, хоть чего ни расскажешь.

А он и говорит:

— Батюшка, некогда, некогда! С удовольствием бы зашел — да в городе баржа с мукой потонула, мешки плавают. Надо у дяди лошадь попросить, пару мешков привезти.

А поп подумал: «Да и правда — он на одной лошади два мешка привезет, а я работника на паре пошлю. Так он и четыре привезет».

Бот поп бросил работу на овине и побежал домой. Приходит домой, говорит:

— Работник, запрягай пару лошадей и поезжай — там, на Свири, мешки с мукой плавают, наваливай сколько хочешь.

Работник запряг пару лошадей и уехал. А до города было сорок километров.

А Ванюшка никуда не поехал. Идет Ванюшка по деревне, встречается с попом. Поп и говорит:

— Что же ты, Ванюшка, не уехал?

— Да нет, батюшка, у дяди лошадь занята, так не уехать было.

Работник съездил в город, приехал на четвертые сутки домой. Там никакой баржи не потонуло.

Вот встречает поп Ванюшку.

— Так, Ванюшка, что ж ты мне наврал, ведь все-таки я священник.

— Батюшка! Я вам не наврал — я пошутил…»

П. К. ТИМОФЕЕВ

44. МУЖИК И БАРИН

Рубит мужик дрова. Мороз градусов тридцать пять. Так расстарался мужик, что ему стало жарко. Он снял с себя кафтан и положил на пень. И старается, рубит дрова. С него пот градом.

Едет барин на тройке. Кучеру говорит:

— Остановитесь!

Подзывает барин мужика, говорит:

— Мужик, что такое — мне в тулупе холодно, а ты в одной рубахе — и пот градом.

Мужик и говорит:

— Что мне твой тулуп! Вот у меня кафтан волшебный. На пне лежит, и мне отсюда жарко.

Барин говорит:

— Давай, мужик, менять на тулуп.

Мужик говорит:

— Барин, придачу надо!

Барин говорит:

— Сколько?

— Пятерочку.

Барин достает пять рублей. Мужик берет пять рублей, подает барину кафтан, у барина берет шубу. Барин надел кафтан и поехал. А мужик берет шубу и пошагал домой. Барин с километр отъехал, его так забрал мороз, что все кости стягивать стало. Он закричал на кучера:

— Гони скорей лошадей!

Кучер до тех пор гнал лошадей, приехали домой — все лошади сдохли. А барин попал в больницу и всё время ругался на мужика.

А мужик шубу понашивал да барина подхваливал.

П. К. ТИМОФЕЕВ

45. МАТЬ И ДОЧЬ

Жили мать да дочь. Мать дочке и говорит:

— Доченька! А чего нам работать сейчас? Ты замуж выйдешь, а я помру.

Лето прошло — они ничего не работали. А зима-то пришла — есть-то надо. Они ничего не напахали, не намахали. Дров ни полена. Мороз пришел. Мать-то на печку забралась, думает — хоть холодная, а всё теплее. А дочка — на холоду.

Как в угол треснет мороз! Мать-то с печки соскочила:

— Не молотить ли зовут?

П. К. ТИМОФЕЕВ

46. ПРО МУЖА И ЖЕНУ

Вот лет десять муж с женой жил. И всё время жене говорил:

— Жена, жена, ты не прядешь, не ткешь. Ведь я помру, а чем же ты меня покроешь?

— Ничего, мужик, помирай! Найду чем покрыть. Мужик и думает: «Ну чем же она меня покроет?» А ведь раньше что — бедно жили. Только точем[15] покрывать.

Вот, значит, что? Мужик, значит, и думает: «А давай я притворюсь да помру-посмотрю, чем же она меня накроет?»

Вот мужик взял и притворился. Притворился, значит, лег — и помер. Вот жена его на лавку повалила, А сама взяла прялку и давай прясть. Вот большой клубок напряла. И берет с его большого пальца ноги — и на голову, со среднего — на голову. Вернее всего, перемотала все пальцы на голову. Села и заплакала, начала причитывать:

— Милая ты косая лапушка! На кого-то ты похожа?…

А мужик не вытерпел да и сказал:

— На гитару!

П. К. ТИМОФЕЕВ

47. МУЖИК И ПОП

Вот встретились мужик с попом. И разоспорились. Мужик и говорит:

— Поп, я твоих собак накормлю, а ты моих ребят не накормишь.

Поп и говорит:

— Ну не может быть.

Ну вот, значит, что? Поп берет печенья, конфет — всего. Несет ребятам, к мужику. Ребята вроде наелись, больше ничего не хотят.

А мужик что? Кусок мяса отрубил пошел поповым собакам. Собаки наелись — и в будку. Вот поп приносит собакам того, другого. Собаки из будки не выходят.

А мужик взял мешок репы насыпал, принес домой. Как на пол рассыпал, как ребята начали хватать!

Мужик и говорит:

— Вот видишь, поп: ребята-то у меня — голодные!

П. К. ТИМОФЕЕВ

48. СОЛДАТ И ПОП

Ну, раз про попа зашел разговор, так и я расскажу…

Вот была одна деревнюшка, где жил Иванушка. И в этой деревнюшке была церковь. Зимой в этой деревнюшке мужики занимались на лесозаготовках? Уезжали недели на две, на три из этого села. В том числе и этот Иванушка.

Когда Ванюшка уехал на лесозаготовку, то к Ванюшкиной жене присватался поп. И этот поп, как поздно вечерком, так всё ходит к этой хозяйке.

В одно прекрасное время шел солдат со службы. Тогда служба солдатам была двадцать пять лет. И вот он попросился к этой хозяйке ночевать. Мол, я весь перемерз, мне бы хотя на печке погреться.

«Ну, — хозяйка думает, — ладно, пущу на печку. Придет поп — так не помешает он на печи».

Вот лег солдат на печку. Не успел заснуть, видит — стучатся. Пошла хозяйка открыла. Приходит поп. Тут хозяйка сразу самовар греет, закуску на стол.

Только они сели за стол — снова стучатся. Хозяйка выходит в коридор, спрашивает:

— Кто там?

Оказывается, Ванюшка приехал. У него сломались сани. Жена говорит:

— Ты подожди, Ванюшка, я голая. Оденусь, потом открою.

Сама говорит попу:

— Быстрее! Забирайся быстрее на печку с одёжей со всем — муж приехал! Когда мы заснем, ты начни царапаться, я тебя выпущу взамен кошки.

Поп свою шубу схватил под мышку и бегом на печку. Забрался за солдата. Жена пошла открыла. Входит муж Ванюшка. Жена и спрашивает:

— Ты что же, Ванюшка, быстро вернулся?

— Да молчи, жена, сани сломались. Поставь-ка самовар, я перемерз, хоть чаем согреюсь.

А у жены самовар готов. Она говорит:

— Я недавно пила, горячий самовар. Садись, будешь пить.

Тогда он из корзины достает бутылку водки и говорит:

— Давай, жена, садись вместе. Я с дороги, так выпьем по рюмочке.

Жена села за стол, говорит:

— Сейчас выпить-то у меня аппетиту нет. Налей рюмочку, я в чашечку налью, поставлю в шкаф, утром выпью.

Она налила из этой рюмочки в кухне в чашку, отодвигает занавеску. Думает: «Поп последний пришел, так он на краю. И подает чашку с водкой. А солдат не растерялся, молча берет чашку. Выпил и подает пустую обратно. Попу и говорит:

— Батюшка, я теперь запою!

Поп и говорит:

— Что ты, свет мой милый! Нас муж убьет!

Солдат и говорит:

— Отдашь шубу — не буду петь.

— Возьми, только не пой.

Муж налил жене вторую стопку:

— Давай на вторую ногу.

Она обратно:

— Ну ладно, я в одно место вылью, а утром выпью.

Опять подает на печь — всё угощает своего попа, Солдат тут еще смелее стал и вторую дернул. Когда вторую выпил, и говорит:

— Ну, батюшка, теперь-то запою!

Поп говорит:

— Свет милый, не пой! Догола всё отдам, только не пой!

Тогда солдат и говорит:

— Раздевайся!

Поп разделся. И с испугу понемногу заснул. А солдат слышал, как она наказывала попу, чтобы поцарапаться. Он надел всю поповскую одёжу и стал царапаться. Жена подходит, шепчет:

— Выходи!

Солдат выходит в поповской одёже. Открыла двери — думала, что попу, а пошел солдат. А поп на печи спит.

Солдат прошел по деревне, и жалко стало ему мужика. «Дай-ка я вернусь да выручу этого бедного мужика».

Вернулся и снова стучит. Тогда жена мужу и говорит:

— Слушай, кто-то стучит, иди открой.

Муж встал, открыл двери. Солдат и говорит:

— Я к ночи к тебе попросился, но ночевать-то у тебя нельзя.

— А что же такое? — хозяин спрашивает.

— У тебя в квартире нечистый дух находится. Хозяин говорит:

— Да что ты! Я всю жизнь живу, нет никакого нечистого духа.

Солдат уверяет, говорит:

— Есть, хозяин! Тебе надо его обязательно выжить! Выживешь — будет тебе легче.

Тогда хозяин и говорит:

— Да как же его выжить-то?

Солдат говорит:

— Купишь четверть вина — выживу.

Хозяин говорит:

— Куплю, только выживи.

Тогда солдат начал:

— Скажи жене, пускай греет самовар.

Жена встала, согрела самовар — муж приказал.

Вот тогда солдат и говорит хозяину:

— Бери кочергу, стань к дверям. Сколько раз успеешь огреть нечистого духа, как побежит, так бей крепче.

Солдат наливает ковшик кипятку из самовара, подходит к печке, отдвигает занавеску… Как плехнет туда ковшик кипятку! А поп-то голый. Поп запищал. Хозяин и подумал: «И правда, нечистый дух есть». Солдат наливает второй ковшик. Обратно как плеханул на печку! Поп видит — спасенья нет. Как скочит-да бежать. Волосы распущены. А мужик в тот момент раза два его кочергой как огрел. Поп бежал. А мужик говорит:

— Спасибо тебе, милый мой, что выжил мне нечистого духа! Сейчас ложись спать, а утром будет тебе водка.

Вот утром мужик встал — бегом в магазин. Притащил четверть водки. И два дня с солдатом гуляли.

И после того поп больше боялся на этот дом взглянуть. Конец.

П. К. ТИМОФЕЕВ

49. ПРО СТАРУЮ ЖИЗНЬ

Было раньше нехорошо…

Бот жил муж с женой. Ну, муж такой был скверный. Пьяный любил издеваться над женой. И вот ему охота было всё рассердить жену, чтобы она показала ему, что рассердилась.

Он всяким путем — и бил ее, чего только не делал. Но она всё равно не сердилась. Он всё придумывал, как бы рассердить.

Однажды придумал. И кричит:

— Жена! Иди сюда!

Жена прибежала:

— Что нужно?

— Лезь под стол!

Ну, жена быстренько под стол.’ Он ей говорит:

— Лай по-собачьи!

Жена начинает:

— Тяв-тяв!

А он ее давай ногами лягать:

— Что, своих не узнала, лаять начала?!

…И придрался все-таки муж к жене.

П. К. ТИМОФЕЕВ

50. ПРО САПОЖНИКА И ЕГО ЖЕНУ

Вот был один сапожник. У него была жена. И вот она однажды (всё так это говорили):

— Ты меня не любишь!

Он говорит:

— Ты, может, меня не любишь!

— А я помру — как ты будешь плакать по мне?

Вот, значит, муж и говорит:

— Жена, уж ты-то по мне будешь ли плакать, а я-то уж по тебе буду.

Жена и думает: «А как же он будет плакать? Ну-ко дай я притворюсь, помру, посмотрю, как он будет плакать».

Вот жена померла. А муж, значит, шил сапоги. Видит, что жена-то не говорит. Не померла ли? Посмотрел — померла. Он ее повалил на лавку, закрыл точивом. И сел и плачет:

— Желанная ты моя жена! Какая ты была у меня хорошая! На кого ты меня бросила?

Вот. А жена-то тихонечко точиво приоткрыла — надо поглядеть: слезы-то текут или он нарочно. А он-то заметил, что она, значит, из-под точива-то выглядывает. Он — молоток-то в руках — взял да по лбу и стукнул.

— Мертвые из-под точива не выглядывают!..

П. К. ТИМОФЕЕВ

51. ПРО БЕЛОГО

Жили два брата, Александр и Петр. Они остались без отца, без матери. Ну, хозяйство-то надо вести. Александр взял женился. Женился, значит, ну, и у них народился ребенок. А тут как раз Александру-то надо идти было в армию.

А раньше в армию-что? Тащили жеребья. Ну, тащили жеребья, значит. И как раз жеребий-то выпал Александру идти в армию, то есть не в армию, а как раньше — в солдаты.

Ну что же, пришел домой и загорюнел. Такой невеселый вид у него. А Петр его спрашивает:

— Сашенька, ты чего такой?

— Да вот чего-что вытащил жеребий идти в армию. (Ну, товарищи, в солдаты, вернее всего.)

Тот и говорит:

— Так ты не горюй, — говорит, — давай-ко я за тебя пойду!

А раньше-то имели право идти брат за брата в солдаты. Ну, тот обрадовался.

— Раз пойдешь, так давай иди.

(Но, товарищи, я вам предупреждаю, что раньше не было ни машин, ничего. Техника такая была: всё пешечком.) И вот они, значит, так: на Урал шли три месяца пешком. Ну, знаешь, драли их там… Всего! Они шли, шли и, вернее всего, дошли.

Когда они пришли на Урал, распоселилась ихняя часть. А там из этой части-то один офицер приходит к одной старушке. Ну, приходит к одной старушке, смотрит — альбом на столе. Он взял альбом-то, поднял и начинает перелистывать. Начинает этот альбом перелистывать, перелистывает фотокарточки, перелистывает. Вдруг на одной фотокарточке остановился. Остановился и смотрит. А старушка его и спрашивает:

— Дорогой мой, а чего же ты дальше не перелистываешь?

— Знаешь, я, — говорит, — даже не могу больше перелистывать.

— А чего же?

— А я, — говорит, — в эту девушку так врезался, — говорит, (понял? Во!), — ну не могу больше, и всё.

А эта девушка была английского царя дочка. А чего она попала сюда? Ведь раньше так было, товарищи, закон: если у царя у какого-нибудь, примерно, народилась хорошая дочь там, красавица, вот он ее фотографирует и по всем государствам разбрасывает фотокарточки, чтоб другие цари приехали ее сватать. Ну и вот у этой старухи попала эта как раз карточка. А когда, значит, это он так и говорит-то старухе, а старушка и говорит:

— А что, хошь, так я тебе сделаю, что она будет вашей женой?

— Да что вы! — говорит. — Если вы сделаете, что она будет женой, тогда я тебе что хошь сделаю!

— Ну, пожалуйста, — говорит, — ну что ж, — вот эта, значит, старушка и говорит: — Вот я тебе даю только такие условия: принеси в двенадцать часов ночи пясть земли с могилы, и я тебе сделаю, что эта будет твоей женой.

— Хорошо.

— Пускай ты не сам, пусть солдаты тебе принесут — лишь бы только в двенадцать часов пясть земли. И всё.

Вот этот приходит, выстраивает роту свою солдат и говорит:

— Ну, кто смелый?

(Да, вернусь назад. Тогда в армии служили двадцать пять лет.)

Вот он, значит, и говорит, выстроил и говорит:

— Вот так. Если кто пясть земли принесет в двенадцать часов с могилы, двадцать пять лет скидываю и освобождаю с армии. (С солдат, вернее всего.)

Ну, значит, один поднимает руку:

— Давай я.

— Ну всё, выходи со строя.

Тот со строя, значит, выходит. Ну, пошел там, походил, походил. Вечером и думает: «Да откуль он узнает — с могилы или откуда. А я у казармы возьму там у угла землю да принесу, скажу, что с могилы, да и всё».

Ну он, значит, ему приносит. Тот берет эту, значит, землю, несет к этой старушке. Та посмотрела и говорит:

— Э-э-э, дорогой мой! Это, — говорит, — вот от правого угла казармы земля-то. На что ты мне принес?

Тот приходит… Да, а он предупредил: если неправильно землю принесешь — голову рублю. Ну хорошо, он ему взял голову и отрубил.

Теперь на второй день обратно, значит, выстраивает и говорит:

— Ну, кто еще смелый найдется?

Вот этот Петр и поднимает руку:

— Я!

— Ну хорошо. Давай выходи.

Петр ему и говорит:

— Вот, дорогой мой, дай мне винтовку, дай мне наган и дай мне ручные часы, чтобы за временем смотреть.

— Ну хорошо, пожалуйста.

Тот его приводит в склад.

— Вот тебе, бери новую винтовку, вот тебе, новые часы бери, вот и наган тебе новенький, бери в кобуре.

Ну хорошо. Вот тот, значит, пошел. Пошел, гуляет то вдоль кладбища, то еще пройдет по кладбищу. Вот так ходил-ходил, ходил-ходил. Смотрит на часы.

— Ага. Одиннадцать часов уже. Нельзя еще. Велено только в двенадцать.

Ну хорошо. Еще раз прошел. Смотрит — без пяти двенадцать.

— Ну, теперь можно идти на кладбище.

Вот он на кладбище заходит. Только в кладбище-то заходит, ему навстречу Белый. Неизвестная сила. Вышла лесом, навстречу ему. Ну, Белый ему ничего не сказал. Так мимо друг друга прошли. Всё.

Тот приходит к могиле. Смотрит на часы.

— Ага, без одной минуты. Нельзя еще брать. Точно велено в двенадцать.

Точно стало двенадцать. Всё! Берет пясть земли, завернул в носовой платок, в карман — и пошел.

На котором месте они с Белым встретились — Белый обратно. Он идет с кладбища, а Белый на кладбище. Обратно друг другу ничего не сказали. Ну, этот видит товарищ: надо тикать. Как он припустил! А Белый раз шагнул, смотрит — на могиле земля-то взята!

— Ага! — он вдогон.

А ему вдогон что: он раз шагнул — вот его и догоняет. Он разворачивается — бух с винтовки в него! А Белый берет пулю — в него обратно. Он думает: «Ого, стрелять больше нельзя». Он берет винтовку за ствол-бах его винтовкой! А этот пока винтовку ломал, а этот всё бежит да бежит, бежит да бежит. Тогда что ему делать? Он выхватывает с кобуры наган-раз наганом в него! Он пока наган-то ломал…

Что делать ему? Он сразу гимнастерку с себя выхватывает. Выхватывает-раз в него гимнастеркой!

Гимнастерку он пока рвал, тут как раз казарма. Он в казарму и заскочил. Заскочил, приносит командиру эту землю. Землю эту принес:

— Вот, товарищ командир, пожалуйста, земля!

— Да, Ну хорошо, идите отдыхайте.

Ну, он пошел отдыхать. А тот землю взял и пошел к старушке. Вот старушка-то и говорит:

— Да-а! А кто это такую землю принес?

— Да вот, — говорит, — солдат один, — говорит, — принес землю мне.

— Так вот, дорогой мой, раз ты сумел землю достать, так теперь будь сам неплох. Завтра в двенадцать часов дня выходи на парадное крыльцо. Как раз понесет эту красавицу тебе. Вот так. Поднимется пурга. Пурга такая поднимется, что навстречу попадет, дома попадут — всё понесет на тебя. А ты не бойся. Расширь руки, и она тебе падет как раз на груди.

Вот. Ну, он думает, офицер-то: «Что, — думает, — уж умирать так умирать! А всё равно надо добиться до красавицы».

Он выходит на парадное крыльцо и смотрит — действительно, начинает клубок виться, виться, виться, и смотрит: начинается пурга. Такая поднялась сильная пурга — ну рвет, всё рвет! И всё несет на него. Он руки расщеперил — и бух ему красавица на руки. Вот он берет ее, значит, и понес в спальню к себе. В спальню, может, принес, положил на кровать. Сам около на стуле и слушает, когда же она проснется, хоть поглядит-то хоть на меня одним глазком-то?

Вот она, значит, спала-спала, вдруг открывает глаза:

— А где я?

Он ей начинает рассказывать:

— Вот так и так. Вы находитесь в России. (А ее это с Англии принесло, во, понял?!) Вы находитесь в России, вот так и так, и ей всё рассказал.

Ну, она, значит, и говорит:

— Ну, поскольку меня сумели взять, так я уж тогда должна вашей женой быть. Так разрешите, пожалуйста, я напишу своему отцу, у меня отец-английский царь. Вот. Я напишу своему отцу, чтобы он приехал, значит, этого, на бал сюда к нам.

— Ну пожалуйста.

Раньше границы были открытые. Ну, она, значит, пишет письмо, пишет, значит, этому английскому царю. Тот приезжает. Ну, начался бал. Начался бал, значит…

Да, а он этого солдата вызывает и говорит:

— Вот, дорогой мой, ты учти: за то, что ты принес мне землю, вот так, я тебя сейчас отпускаю.

А раньше, значит, так: солдату никуда не разрешалось — ни в столовую, никуда.

— Вот я, — говорит, — тебе даю денег и иди в любой ресторан. (Понял? Во!) Вот тебе документы. Всё. Ты освобожден пока у меня. Но придешь обратно еще ко мне.

(А ведь раньше было так: солдату и собаке в столовую ход был запрещен, Даже было вот так: на столовой было написано, вывеска такая — «Солдату и собаке ход воспрещен», Понял? Во! А тут вдруг солдат приходит в ресторан, заказывает всё. Там и смотрят: что такое?)

Ну, пил да был, и его, вернее всего, полиция забрала. Забрала полиция его (понял?) и посадили. Посадили, вот так. Посадили, значит, его и… этого… высшему командованию суда, значит, передали, что вот так и так, солдат сбежал, дезертирует. А высшее командование там присудило ему вешалку. Ну, вешалку, значит, ему присудили. А этот и говорит, офицер-то:

— Не его ли, — говорит, — посадили-то?

(Понял? Во!)

— Дай-ка это я, — говорит, — проверю.

Он пошел. Приходит, а там ему уже петля накинута на шею, понял? Только, примерно, придет этот командир роты, скажет команду: «Вешать!» — и всё. А он с этим английским царем приходит, значит, вот — у него петля. А он так посмотрел: тот парень-то! Ага, хорошо. Он сразу говорит:

— Духовой немедленно давайте сюда!

Ну, а при каждой части и раньше было и сейчас — духовой оркестр всегда есть. Ну, сразу тут духовой, значит, пришел. Вот он и говорит:

— Играть, духовой!

Духовой заиграл.

— Снять петлю под духовой!

Ну, под духовой, значит, снимают ему петлю. Он выходит, и офицер его берет:

— Так вот, дорогой мой! Я тебя больше не отпускаю никуда. Вот так. Давай пошли с нами.

Ну пошли с тем. Он ему и говорит:

— Так вот, дорогой мой, что тебе сейчас нужно с меня? Вот так: я тебе даю, значит, три условия. Хошь — тебя освобождаю совсем с солдатов, иди домой. Хошь — тебе дам несчитанное количество денег. Или присвою звание такое, как я имею. Выбирай из трех любое. Три дня подумай.

Ну, он что? Он, значит, пошел. Думал, думал: «А что сделать мне? А если мне звание присвоят — безграмотный человек, будут смеяться. Что со званием будешь делать? А если несчитанное количество денег он даст — за деньги убьют. А поеду я к Сашке домой!» (К брату-то). Ну хорошо, ну давай. Приходит на третий день к нему и говорит….

— Ну, что надумал?

— А вот что, товарищ командир, надумал: поеду к Сашке домой!

— А как ты придумал это дело?

— А я так придумал: если вы мне звание присвоите — я безграмотный, что я буду делать?

— Правильно!

— А если ты денег мне дашь несчетное количество — меня убьют за деньги.

— Тоже правильно!.. Ну, завтра приходи за документом.

Вот он приходит на второй день, значит, за документами. Он ему выписывает документ: «Освобождается с солдат по чистой» — и выносит ему.

— А вот тебе на дорогу денег! — Пачку вот такую во.

Ну, он ему эту пачку дал. Он уже не в карман, а в вещевой мешок прямо, эту пачку.

Тогда выходит английский царь, этот его уже тесть-то, он выходит.

— А поскольку ты сумел, — говорит, — мою дочку сюда доставить, достать землю, чтобы увезти, на тебе еще пачку! — И тот ему такую пачку-во!

Ну, он в мешок затолкал эти деньги. А сотенку выдернул и поехал к ямщикам. А раньше всё ездили на ямщиках. Ну, он подходит к ямщикам, значит, показал сотню.

— У-у! — А у них и сдачи нет.

Ну вот, и повезли его, понял, во, с Урала и до Москвы прямо. Ну, вот его везли-дули, везли-дули. Где покажет — и сдачи нет. И всё равно везут и везут. Ну, приехал, значит. (А он жил-то под Москвой!) Приезжает — ну, километров, примерно, пять до этой деревни не доехал. А дорога-то грязная. Ну, он пожалел ямщика, что, значит, грязная дорога — так ехать-то плохо. Мол, ты давай — вот я тебе заплачу три рубля — и вертайся обратно. Ну, тот вернулся обратно, значит, а он пошел пешком. А не доходя километр до деревни так это вроде горки было. Только стал в горку-то ставить, а тут как раз Белый, ему навстречу.

— Э-э, дорогой мой! Ты что думаешь, от земли-то взял землю, так ты что, думаешь, и уйдешь от меня? Нет! Вот я сейчас с тобой рассчитаюсь.

— Ну давайте, — говорит, — рассчитывайтесь.

— Нет. Я тебя разорвать могу, — говорит, — вот сейчас хоть на пять кусков. Вот так. Но я тебя рвать не буду. Ты, оказывается, парень-то смелый, — говорит. — Так вот так: я тебе даю задание. Три месяца. Думай вот. Вот такое-то кладбище. Есть на этом кладбище склеп. На этом склепе сослужи в двенадцать часов ночи молебен. Вот. Тогда я тебе всё прощу.

— Ну хорошо, — он согласился и пошел.

Приходит домой. А брат-то жил, Саша, это бедно жил он. И маленькая избушка. Пилькушка такая горит это в избушке-то. (Ага, во — керосинка!) Он приходит, значит, — стук-стук. Ну, невестка приходит, Сашина женка-то, открывает. Уй обрадовалась! Уж за брата ушел служить на двадцать пять лет — и вдруг приходит домой, во. Ну, тая приходит, трясет:

— Саша, Саша, вставай! Петька пришел, вставай! Тот встает:

— Беги к барину!

— Чего?

— Принеси бутылку-то хоть, на встрече выпить.

Ну, тая побежала к этому, значит… не к барину, а к попу, во, у попа был магазин. Ну, тая, значит, к попу побежала. Стук-стук — стучит.

— Кто там?

Отвечает:

— Да вот так и так, батюшка, открой, пожалуйста! Дай мне бутылочку из магазина!

— А, ходите вы тут, надоедаете только.

(Понял? Во!) Та плачет:

— Открой!

— А, черт с тобой! — пошел открыл.

Она это ему сотню-то показала. (Он ей сотню дал, во.)

— Ладно, ладно, на, хоть две, хоть три бутылки бери! (Видит, что кто-то у них богатый. Понял?) — Тут сотня показалась — а раньше у них и денег-то нет, на хлеб-то не было, во. — Ну, ладно, ладно, потом принесешь, потом принесешь!

Всё. Ну, та, значит, две бутылки захватила, приносит. Ну, они — Сашка и Петька-начинают пить. День пьют. Он опять ее туда послал. Опять пьют. (Понял? Во!) Ну, верней всего, неделю пропили. Пропили неделю, значит. Теперь Петька-то и говорит Саше:

— Саша, иди купи у попа помесье!

— Ну как «купи»?

— А так: купи движимое и недвижимое — всё! (Понял? Во!) Ну, хорошо. Только с учетом тем вот так: попу денег не показывай, приди и скажи: «Батюшка, продай помесье!»

— Он скажет — сколько?

— Ну, сколько спросит, столько и дай. Если больше ста рублей спросит, приди, я еще дам. А если сто спросит, сто рублей тогда ему сразу не показывай, а скажешь: «Вот, батюшка, сделай мне документик». И всё.

Ну хорошо. Вот Сашка этот и пошел. Приходит, а у этого попа-то как раз дочки был день рождения. Бал играют. Тут архиерей приехадчи, во. Ну, значит, это… гульба у них. Ну он приходит. А ведь поп какой?

— Что, свет Сашенька, скажешь?

— Да вот, батюшка, я пришел к вам.

— Чего ты, свет Сашенька?

— Да пришел — не продашь ли ты помесье?

А поп думает: «Что он — рехнулся, что ли? На хлеб денег нет, а пришел помесье покупать».

— Так чего, Сашенька (а обидеть-то поп его тоже не хочет), так что же, Сашенька, пожалуйста, свет, покупай!

— А сколько, батюшка?

— А ну, сколько ты думаешь? А сотню дай, Сашенька, да и хватит.

— Так, батюшка, ведь сотню я тебе бы дал, так нужно какой-то документишко. Давай-ко напиши соглашение, вот, что ты мне вот в течение двух недель освободишь это всё помесье, оставишь движимо и недвижимо за мной, вот. И пусть архиерей-то поставит хоть печать.

Во. А архиерей раньше… он такую власть имел. Ну ладно. А тот-то думает: «А что, посмеяться над ним?»

— Сейчас, Сашенька, сейчас!

Вот поп садится, берет лист бумаги и пишет: «Через две недели освобождаю всё движимо и недвижимо такому-то такому-то». Ну, архиерей из кармана вытаскивает в кисетике свою печать, во. Бух! — на эту бумагу. А Сашка-то ему и говорит:

— Дай-ко, батюшка, я прочитаю, правильно ты написал там, неправильно?

Ну, тот, значит, так-то безграмотный — а ему только бумагу надо. Он взял бумагу.

— Батюшка, вот тебе сто рублей!

— Стой, стой, Сашенька!

— А мне теперь, батюшка, с тобой нечего делать, — и всё, фьюить домой.

Приносит Петьке, говорит:

— Вот, Петя, пожалуйста, привез.

Ну всё!

Опять неделю гуляют. Гуляют неделю, вторую гуляют. А на второй уже срок-то пришел, попа-то, надо освобождать. Во. Петя и говорит:

— Вот что (невестке говорит), невестка, забирай ребенка. — И эту хатенку и зажег.

— А нам, — говорит, — она не нужна! — И сжег эту всю хатенку, вот.

И приходит к попу. Приходит к попу, значит.

— Батюшка, согласно документа срок подошел. Давайте освобождайте.

Ну что, куда денешься? Поп попадью заподручку и покатили. (Понял? Во!) Ну покатили. Но ведь у попа деньги-то есть. Поп начал строить помесье себе другое. Начал строить. Строил-строил, а денег-то не хватает. Он тогда, значит, встречает этого Сашу и говорит:

— Саша, знаешь что? Я, — говорит, — теперь узнал: у тебя брат, — говорит, — богатый. Слушай, поговори с ним! Может, он мне устроит сотенку денег взаймы. Ведь я священный человек, я не обманю никогда, я отдам ему эти деньги назад, все. Поговори с ним!

— Так ты, — говорит, — батюшка, сам с ним поговори!

— Да я как-то стесняюсь его.

— Так не стесняйся! Он, — говорит, — парень хороший, он тебе, пожалуйста, это устроит всё.

И поп решился с ним говорить. Ну, значит, надо. Однажды встречается.

— О, здрасьте, Петенька!

— Здрасьте так…

— Я хотел с тобой, Петенька, поговорить.

— А что?

— А вот так. У меня маленько тут не хватает деньжонок достроить помесье. Может, ты мне сотенку устроишь?

— Батюшка, пожалуйста, хоть две!

— Да не, мне двух-то не надо — сотенку. На условиях каких?

— А вот таких вот. А ты мне молебен сослужишь в двенадцать часов ночи вот на таком-то кладбище?

— Пожалуйста! Только ты мне скажи — в любой момент!

— Ну хорошо, батюшка, я приеду. Всё. За тобой приеду и поедем. Там ты сослужишь мне молебен.

Понял? Ну хорошо. Вот всё. Вот он дождал одно прекрасное время и говорит:

— Саша, запрягай лошадей! Я поехал.

— Куда?

— А это дело не твое.

Вот. Ну ладно, поехал, приезжает к этому попу.

— Батюшка, поедем молебен служить!

Ну хорошо. Ну, значит, поехали. Поп что? Согласен. Поп за грош раньше служил молебен, а тут сто рублей дал. Так. Ну, вот поехали. Поехали, значит, приезжают к кладбищу. Он пару лошадей останавливает у кладбища и попу говорит:

— Ну, батюшка, пошли!

— Ну пошли.

Вот приходят к этому к склепу. Ну, поп, значит, хочет Евангелье читать. А он и говорит:

— Батюшка, подожди! Еще двенадцати часов нету. Точно в двенадцать!

Ну хорошо. Он смотрит на часы. Ага, точно двенадцать.

— Ну, батюшка, давай начинай.

Ну, поп. значит, начинает читать. Только поп Евангелье развернул, начал читать — вдруг как могила дрогнет! Поп назад. А Петя сразу наган вынимает:

— Читай, батюшка! Или застрелю!

(Понял? Во!) Поп посмотрел — наган наставлен. Ну, что ему делать? Он читает. Вдруг из могилы кричат… Уходит назад.

— Батюшка, читай!

Вдруг, значит, могила раскидывается. Раскидывается могила и выкинула маленькую иконку. Ну, он взял в карман эту иконку, значит, и:

— Ну, батюшка, пошли!

— А тот уже не говорит. Но он его заподручку, в сани посадил. Привез домой. На второй день говорят: поп помер. Уже со страху поп помер, во. Ну хорошо. Помер так помер.

Ну, он, значит, этого… приехал домой. На второй день пошел в поле прогуливаться. Только в поле-то вышел — ему Белый навстречу опять.

— Ну что, выполнил задание?

— Да, выполнил.

— А что ты видел?

— А вот что видел, а вот, — он вынимает иконку из кармана, — а вот, — говорит, — пожалуйста!

— Ага, хорошо, молодец. Ты выполнил мое задание. Это, — говорит, — что было? Когда-то моя мать была проклёнута. Ее когда хоронили, забыли снять иконку с этого с гроба. Ну и ты ее достал?

— Достал.

— Всё! А теперь я, — говорит, — советую тебе жениться. Но жениться ты, — говорит, — учти. Вот так, что невесту я тебе, — говорит, — скажу какую. Невеста есть вот в таком-то, таком-то месте, сильно богатая. К ней семь женихов приезжали, и они все пропадали. На первую ночь как лягут спать — и всё, пропадают. А ты не бойся. Ты поезжай. Ты не пропадешь. Я тебе помогу. Только в таких условиях: когда тебе что-нибудь если препятствие, скажи: «Белый!»-и я навстречу тебе.

Ну хорошо, так и сделал.

Он приходит домой и говорит:

— Саша, поехали сватать!

— Ну хорошо, давай поехали. Куда?…

— Ой, — Сашка ему говорит, — да что ты! Там уж сколько людей погибло!

— А я не погибну! Поехали, и всё.

— Ну поехали.

Ну поехали, значит, невесту сосватали. Всё. Она говорит:

— Знаешь что, дорогой мой, я… ты парень-то хороший… я тебя уважаю, и всё, но мне жалко тебя Ты погибнешь. У меня уже, — говорит, — семь человек погибло. Что ль я такая несчастная, — говорит. — Как только первая ночь, ляжем спать, и в двенадцать забирает, и всё.

— А ты не бойся, — говорит, — меня не заберут!

— Ну, не заберут — хорошо. Я, — говорит, — согласна.

Ну вот, тут уж свадьбу сыграли, значит, скорее всего.

Ну, и первая ночь. Пошли спать. Он ей говорит:

— Вот так. С условием таким вот: ты закрой дверь на замок, на ключ, вернее всего. Будет стучаться в двенадцать часов — не открывай. Только скажи: хватит, семь взяли, а восьмым задавитесь!

Всё. Ну хорошо. Вот тут как раз двенадцать часов. А они уже не спят, обои не спят, ждут, что будет. Во. Вдруг: стук-стук!

— Открывай! — говорит.

Она говорит:

— Нет, не открою!

— Открывай!

— А хватит, — говорит, — семь взяли, а восьмым задавитесь.

Как даст! Дверь в щепки полетела. Нечистая сила — Черный! А он и говорит:

— Белый!

Откуда ни возьмись — сзаду как Белый!.. И они подняли драку, Белый с Черным. И так они дрались — пух летел только один. Ну, вернее всего,

Белый его разорвал, вот, разорвал этого Черного на куски. И сам превратился — ну… офицер, чистый офицер. Вот. И подходит, и поздравляет.

— Вас, — говорит, — с законным браком, молодожены!

Ну так. Тут они не стали спать, и у них пошел пир-мир.

А я тогда в депо токарем работал, вот. Ну, я и шел с работы-то, они меня закричали, да я еще два стакана шарнул — еле домой дошел.

СЕМЬЯ КИСЛОВЫХ

52. ЧТО ДОРОЖЕ?

Давным-давно, сказывают, жили-были в одной деревне мать и отец. Был у них сын Иван. Вот померли мать с отцом. Погоревал-погоревал Иван, да уж ничего не поделаешь. Собрался он в дорогу. По свету побродить решил, разума набраться. Попрощался он со всей деревней и ушел куда глаза глядят.

Шел он день, шел он два, а на третий встретил на дороге нищего старика. Увидел его старик, усмехнулся и говорит:

— Здравствуй, добрый молодец! Куда же ты путь держишь?

Отвечает ему Иван:

— Да так, дедушка. По свету решил побродить. Ума мне набраться.

— Ума? Это хорошо. А тот, кто богатство попусту ищет, — плохо.

Повел старик Ивана в свою избушку. Напоил-накормил и спать уложил.

Встает поутру Иван, а старик повел его в подвал, показал на мешок с золотом и на простую шляпу и сказал:

— Ну, добрый молодец, выбирай: золото или ум? Подумал, подумал Иван и говорит:

— Золото истратится, а ум нет. Вот и дай ум.

Говорит старик:

— Правильный ты путь выбрал. В шапке этой таится много ума. А волшебство шапки заключается в этом перышке. Если это перышко вынуть, то будешь глупым-преглупым.

Сказал старик это и исчез. Дом исчез, всё исчезло. Только держит Иван в руке шапку. Совестно стало Ивану, что не отблагодарил старика. Но пошел все-таки дальше.

Шел-шел и пришел он в одно царство. Идет он по городу. Все на него смотрят как-то, нос задирают. Думают, что он глупый.

Попросился он к какому-то человеку в ночлег. Разрешил человек. Стали они спать ложиться, а Иван сказал:

— Скажи-ка, добрый человек, что это у вас в городе делается?

Ответил человек:

— Царь приказал найти самого умного человека в царстве. И все думали, что они умные. А кто из умных не разгадает три царевых загадки, тому отрубали голову.

Пошел на следующее утро Иван к царю. Царь его спрашивает:

— Ты зачем сюда пришел?

Отвечает Иван:

— Да я, ваше величество, слыхал, что вы загадываете три загадки. Вот я и попытаю свой разум.

— Хорошо, — ответил царь, — но если не отгадаешь, то не бывать твоей голове на плечах.

— Какие же эти загадки? — спрашивает Иван.

— А вот какие. На чего на свете нельзя всю жизнь без отдыха насмотреться?

Подумал Иван и ответил:

— На солнце.

Царь и обомлел. Никто еще в жизни его загадки не отгадывал, а тут тебе на. Вточь-вточь отгадал!

— Ладно, — говорит царь, — с первой загадкой ты справился. Ну еще послушай вторую. Где середина земли?

Здесь, — сказал Иван. — Ежли, царь, не веришь, возьми и отмерь.

Царь ничего не сказал.

— Ладно. И послушай еще третью загадку. Что сильнее всего на свете?

— Ветер, — сказал Иван.

Говорит тогда царь:

— Молодец, что отгадал.

Хлопнул он в ладоши, и прибежал казначей.

— Дать этому молодцу мешок золота! — приказывает царь.

Вот и взял царь его себе на службу. Отслужил Иван три года — еще мешок золота получил и уехал домой.

Зажил он богато.

Стали люди промеж себя поговаривать, что ум на золото не променяешь.

СЕМЬЯ КИСЛОВЫХ

53. ЧТО ЗНАЧИТ ДОБРОТА

Давным-давно жила-была у одного царя дочь. Вот выросла она, и стали сваты к ней идти. Но отказывается от сватов она. Думал, думал царь, что ему делать, да так и не придумал. Пришел он раз к своей дочери да и говорит:

— Дорогая ты моя доченька! Почему ты не идешь-то за женихов? От них-то житья не стало.

Отвечает его дочь:

— Ах ты царь батюшка мой! Скажи ты женихам моим, что выйду я за того, кто принесет мне кольцо Змея Горыныча. В том кольце таится сила великая.

Пошел тогда царь к сватам и сказал:

— Моя доченька-де сказала, кто принесет ей кольцо Змея Горыныча, тот и зятем моим будет.

Призадумались женихи и пошли по свету бродить, кольцо искать. Ушли они да и не вернулись.

А тем времечком родился как-то раз у старухи с дедом сын. Рос он не по дням, а по часам. Кроме этого сына были у старухи еще два сына. Сидят вот как-то раз три брата и услыхали, как закричал глашатай:

— Кто найдет Змея Горыныча и отнимет от него с левого мизинца кольцо, тот может стать зятем царя-батюшки!

Как только услышали это старшие братья, и пустились коней седлать и уехали.

А младший брат спокойно собрался в дорогу и пошел пешком. А тем временем мчались, мчались братья и увидели старуху. Сидела она с протянутой рукой и стала просить их:

— Помогите, добрые молодцы. Дайте хлебца немножечко.

Обругали ее братья:

— Ах ты старая ведьма! У нас у самих осталось мало.

И уехали братья.

Прошло немного времени и подходит к старухе Младший сын.

Попросила старуха:

— Дай мне, добрый молодец, хлеба немного.

Отвечает младший сын:

— На, бабушка.

Съела старуха хлеб и сказала:

— Зря ты к Змею Горынычу идешь. Чтобы победить его, нужен меч волшебный, что у меня есть. Ну уж ладно, я тебе его дам. Только Змея убьешь, меч мне обратно отдашь.

Поблагодарил младший сын старуху, взял меч и пошел. Шел, шел и увидел дворец Змея Горыныча. Увидел его Змей Горыныч и испугался, увидев меч волшебный.

— Пощади меня, добрый человек. Отдам тебе я сам кольцо без битвы.

Отвечает ему младший сын:

— Нет, драться будем.

Ударил младший сын Змея Горыныча мечом. Только меч прикоснулся к нему, Змей Горыныч упал и сдох. Снял тогда младший сын с него кольцо, отдал старухе меч и пошел во дворец.

Принес он кольцо царевне, и они поженились. Стали они жить-поживать да добра наживать.

А братья так и остались ни с чем.

Вот что значит доброта!

К. С. БУЙДОВА

54. ИГРАШЕНЬКА

Жили-были дед да баба. Был у них сын Играшка. Дед умер, а Играшка стал рыбу ловить.

Вот однажды пошел он рано на реку ловить рыбу. Наловил рыбы и слышит — мать кричит:

— Играшенька, мое дитянько! К тебе мать пришла, кашки принесла и блинка лепесток.

А Играшка и отвечает:

— Ближе, ближе, челночок! Ко мне матушка идет, она кашки несет и блинка лепесток.

Челночок подплыл к берегу. Играшка наелся, отдал матери рыбу. И пошел ловить рыбу.

Этот разговор узнала баба-яга. Только мать ушла, баба-яга тут как тут. Говорит она грубым голосом:

— Играшенька, мое дитянько! К тебе мать идет, она кашки несет и блинка лепесток.

Играшка и говорит:

— Ближе, ближе, челночок! Ко мне матушка идет, она кашки несет и блинка лепесток.

Приплыл Играшка, а баба-яга цап его-и понесла домой к себе. Принесла и говорит:

— Иди принеси дров! Затопи печь!

Принес Играшка дров. Затопил печь. А баба-яга и говорит:

— Ложись на лопату!

Играшка стал на лопату. В печь не лезет. Сел — не лезет в печь. Он и говорит:

— Да покажи, как делать?

Баба-яга легла, а Играшка швырнул ее в печку и побежал домой.

Баба-яга сгорела, а Играшка и его мать стали жить-поживать.

А. В. ВОРОНИНА

55. ДЕРЕВЕНСКАЯ ПОБЫВАЛЬЩИНА

Жил старик со старухой. Заболели они, сидят на печке и разговаривают. Старуха говорит:

— Пойдем, старик, в лес, нарубим немного дров.

— Что ты, бабка, до зимы мы умрем.

Прошло лето, наступила зима. Старик со старухой на печке сидят, а старуха ругается:

— Вот старый, не заготовил дров, печка-то холодная.

Поругалась старуха, и пошли они в лес да и принесли две большущие охапки хвороста.

КОЛЯ НИКОЛАЕВ

56. ПРО КОЗУ

Жили были дед и баба. Была у них коза. Пошла баба пасти козу. Вечером гонит домой. Дед встречает:

— Козухна-лазухна, ты пила ли ты, ты ела ли? Коза отвечает:

— Я бежала через мосток

И хватила кленовый листок,

Я бегала по дорожке,

Выпила попыток водички.

Дед рассердился и зарезал ее. Зарезал, начал шкуру лупить. Один бок облупил, а коза как оторвалась и убежала в лес, в заинькин дом. Заиньку из дому выгнала. Заинька сидит под угольником и плачет.

Идет волк и говорит:

— Заинька, заинька, чего ты плачешь?

Он говорит:

— Как же мне не плакать? Выгнала коза меня из дому.

Волк говорит:

— Ну, пойдем-ка ее выгоним.

И пошли выгонять.

Волк кричит:

— Ну-ка, коза, выходи, бок нелупленый, бок лупленый, выходи из дома!

А коза говорит:

— Как дам рогом —

Очинёшься за порогом,

Как дам копытом —

Очинёшься за кутом![16]

Волк как испугался, побежал в лес. А заинька сидит опять под уголышком и плачет. Идет петушок, говорит:

— Заинька, заинька, что ты плачешь?

— Да как же мне не плакать? Пришла коза, бок луплен, бок не луплен, выгнала меня из дома.

— Ну пойдем выгоним ее из дома.

— Нет, волк выгонял — не выгнал, и ты не выгонишь.

— Ну пойдем-ка, пойдем-ка!

И пошли они выгонять. Петушок закричал:

— Кукареку! Ну-ка выходи, коза, бок луплен, бок не луплен!

А коза отвечает:

— Иди, иди,

Как дам рогом —

Очинёшься за порогом,

Как дам копытом —

Очинёшься за кутом!

А петушок опять закричал:

— Кукареку! Выходи-ка, коза, бок луплен, бок не луплен!

Я иду на ногах

В красных сапогах.

Я несу, несу косу —

Тебе голову снесу!

А коза как испугалась да и в лес убежала. И всё.

КОЛЯ НИКОЛАЕВ

57. ПОШЛА КОЗА В ОРЕХИ

Пошла коза в орехи,

Нащипала три мехи

Одной шелухи.

Пошел козел за нею и говорит:

— Коза, коза, иди домой!

Она отвечает:

— Нет, не пойду.

Козел говорит:

— Ну погоди-ка, коза! Я на тебя волков нашлю. Волки, волки, идите козу есть!

— Нет, не пойдем.

— Ну погодите, волки, я на вас нашлю чертей. Черти, черти, идите бить волков!

— Нет, не пойдем.

Ну погодите, черти, я на вас нашлю веревки. Веревки, веревки, идите бить чертей!

— Нет, не пойдем.

— Ну погодите, веревки, я на вас нашлю огонь. Огонь, огонь, иди палить веревки!

— Нет, не пойду.

— Ну погоди, огонь, я на тебя нашлю воду. Вода, вода, иди заливать огонь!

— Нет, не пойду.

— Ну погоди, вода, я на тебя нашлю долбней[17], Долбни, долбни, идите воду пить!

— Нет, не пойдем.

— Ну погодите, долбни, я на вас нашлю червей. Черви, черви, идите долбней точить!

— Нет, не пойдем.

— Ну погодите, черви, я на вас нашлю куриц. Куры, куры, идите червей клевать!

Куры пошли клевать червей, черви пошли точить долбней, долбни пошли воду пить, вода пошла огонь тушить, огонь пошел веревки палить, веревки пошли чертей бить, черти пошли волков бить, волки пошли козу есть, коза — за осинку, волк ее — за спинку, — вот и коза вся, и сказка вся.

М. Н. ТИХОНОВА

58. ДОЧКА И ПАДЧЕРИЦА

Жил старик со старухой. У них было у обоих по дочке Маше. (Так вы, может, знаете эту сказку?..) Старикова Маша была очень работящая, красивая. Но бедная. И добрая, и старательная. А старухина была очень нехорошая — жадная и ленивая.

Старуха всё злилась, что ту все любили: она была очень покладистая девчонка, эта Маша старикова. А бабкину никто не любил: она была очень злая и жадная.

Ну, раз старуха и говорит дедке:

— Собирайся, вези Машку в лес, вези, чтоб пускай там ее волки съедят.

Ну, дедко собрался. Жалко было, значит, Машу, но все-таки собрался, свез он ее. Собрал там, дал картошинку тихонько от старухи, чтобы не видала, да хлеба немножко. Свез ее. Привез в дремучий лес. Темно, страшно. Ну, осталась она такая в избушке на куриных ножках. Уехал, распрощался.

Ночью вдруг осветился весь лес. Светло всё стало. Сразу она села. Напугалась очень, заплакала. И стали выходить там мыши, лягушечки и все — просить есть.

Она сама не ела, она всех кормила. Всё скормила. Всякие там разные букашки, кто приходил к ней, и она всё, что дедко привез ей, она это всё скормила им. Сама осталась голодная.

Вдруг ночью затрещало, зашумело страшно, осветилось всё. Подошла огненная карета. Входит вся в огне бабка какая-то, царица или кто, и приказывает ей:

— Сотки мне ковер к двенадцати часам. Самый-самый хороший, такой, чтобы уж всем на удивление был. А не соткешь-то твои кости останутся.

Она перепугалась так, стала плакать — как и что. Уехала карета золотая. Потом эти все, кого она кормила, эти все говорят:

— Не бойся! — Значит, успокоили ее. — Всё будет тебе. И ковер.

И такой ей ковер сделали, что эта — приехала опять в золотой карете, огненной — даже удивилась, что так. Дала ей полный сундук с золотом, И всего-всего-всего наклала полный сундук.

Ну, эта старуха и говорит деду:

— Поезжай за Машкой, за Машкиным костям, за косточкам.

Ой! Ну, поехал дедко за косточкам. А собака всё:

— Тяв-тяв! Дедко едет, Машкино добро везет!

А она собаку ругает:

— Како тебе добро? Машкины кости везет.

Собака опять тявкает:

— Машкино добро везет.

Вдруг подъезжает дедко — сундук с добром. Бабка выходит, думает, что косточки, а там — полный добра. И одёжи, и золота, и всего-всего-всего. Ой. Ну вот она так разозлилась, значит.

— Вези и мою Машку в лес!

Ну, дедко повез ейную Машку в лес, то же самое. На ночь всего наклала ей, Машке-то, да…

Вышли опять эти все, кого та, значит, кормила там, все каки зверюшки-то. Ну, старухина Машка никому ничего не дала. Она очень жадная была.

Приехала эта. То же самое. Заказала ей ковер:

— Сделайте всё!

Ну, она ничего этого не сделала. Никто не помог ей ничего.

Эта бабка, старуха, говорит опять:

— Поезжай за Машкиным добром!

Ну, дедко поехал. Собака опять:

— Тяв-тяв! Дедка едет, Машкины кости везет.

Она собаку ругает:

— Како кости! Добро Машкино везет!

Подъехал дедко. Привез одни косточки. Бабка так рассердилась, так злилась.

И ненавидела эту Машку бедную.

Э. П. БЕРДНИКОВ

59. МЫ С ТОБОЙ ШЛИ…

— Мы с тобой шли?

— Шли.

— Кожух нашли?

— Нашли.

— Я тебе его дал?

— Дал.

— Ты его взял?

— Взял.

— Так где же он?

— Кто?

— Да кожух!

— Какой?

— Мы с тобой шли?…

Н. М. КОНЯЕВ

60. ЕДЕМ ДАЛЬШЕ…

Едем дальше,

Видим — мост,

На мосту ворона сохнет.

Хвать ее за хвост,

Шасть ее под мост —

Пусть она помокнет!

Едем дальше,

Видим — мост,

Под мостом ворона мокнет.

Хвать ее за хвост,

Шасть ее на мост —

Пусть она обсохнет!

Едем дальше…

Е. Н. КУЗНЕЦОВА

61. ИВАН-ДУРАК

Был Иван-дурак. У матери один-единственный сын. Мать говорит:

— Ванька, иди ты в лес, наруби хоть дров!

Пошел Ванька в лес. Идет мимо гумна. Женщины молотят. Кричит Ванька:

— С каждого овина по зернышку!

Женщины не полюбили, по малу обещает. Его набили. Пришел домой, матери говорит:

— Меня набили.

— За что?

— Да вот сказал, что с каждого овина по зернышку.

— Ох, Ванька ты Ванька, у меня дурак, Ванька, ты! Сказал бы: возить — не вывозить, носить — не выносить.

— Завтра скажу.

На второй день пошел. Идет Ванька в лес. Везут в покойника. Он кричит:

— Возить — не вывозить, носить — не выносить! Его опять набили:

— Нехорошее ты слово сказал.

Пришел к матери:

— Меня опять набили.

— За что?

— Да сказал: возить — не вывозить, носить — не выносить. Покойника везли.

— Ох ты дурак ты! Да ты бы сказал: святый боже, святый крепкий.

— Завтра скажу.

На третий день пошел в лес. Вот едет свадьба. Он и кричит:

— Святый боже, святый крепкий!

Вот его опять набили. Пришел к матери опять:

— Меня опять набили!

— Да опять за что?

— Да вот ты сказала, что святый боже, святый крепкий. Там свадьба ехала.

— Ой ты дурак! Да ты бы хоть дал бы отбою, чтобы тебе хоть немножко легоше-то!

— Завтра дам.

Пошел в лес Ванька на четвертый день. Идет поп. Он попу в лоб дал и убил. Поп пал. Пришел к матери:

— Ну вот я убил.

— Кото?

— Да попа.

— Да что ты, Ванька!

Вот какая печаль.

У матери теленок был околевши. Она взяла теленка и попа, в лес повезли. Свезли попа с теленком, зарыли.

Идет попадья:

— Ванька, попа не видел?

— Какой у тебя был поп? Я зарыл в лесу.

— Да что ты, Ванька! Пойдем искать попа. Где ты зарыл?

Пришли. Ванька разрывает яму. Когда разрыл яму, тогда уже (попадья за его спиной стоит) спрашивает:

— У попа были уши?

— Да что ты, Ванька, неужель поп без ушей!

— А хвост был у попа?

— Да что ты, Ванька, неужель поп с хвостом был! Ну, тогда не мой поп был, ты всё врешь тут, Ванька-дурак!..

Г. ОХАНОВ

62. ДЕД И БАБА

Жил дед с бабой. Всё наперекор деду делала баба. Скажет дед:

— Стопи печь, баба!

Ни за что не будет баба топить ее.

Однажды в субботу пошел дед на заработки и говорит бабе:

— Не носи мне обед сегодня, баба: день короткий.

— Принесу! — говорит баба. — Вот принесу!

Поработал дед, смотрит — и впрямь баба тащит ему обед.

Принесла обед, стала камни собирать, чтобы ушат распарить.

Дура баба, — говорит дед, — у дома в огороде можешь насобирать.

— Нет, здесь! Нет, здесь! — закричала баба.

— Тьфу! — плюнул дед. — Хошь мешок возьми у меня, за плечами камни понесешь.

— Нет, за пазухой! Нет, за пазухой!

— А, черт с тобой, — махнул рукой дед. — В воду хошь не смотри, когда пойдешь по мосту.

— Посмотрю! Посмотрю! — затараторила баба.

Пошла она домой. По мосту пошла, через перила свесилась — воду посмотреть. А камни за пазухой и перетянули ее.

Прибегают к деду:

— Баба твоя утонула!

Побежал дед к реке. Ищут внизу за мостом. А баба сверху к мосту идет:

— Я против течения плыла.

В. Л. МАЛЫШЕВ

63. ПРИТЧА О ВЕНИКАХ

Жили мать с дочкой. Время пришло ходить в лес веники ломать. Мать и отправляет дочку:

— Мне-то веники всё равно не нужны — умру до зимы. А ты, доченька, наломай для себя.

Дочка отвечает матери:

— А мне, маманя, не больше твоего веники нужны. Замуж выйду в этом году.

Так и не заготовили мать да дочка веников.

Но мать не умерла, а дочку замуж никто не взял. Просидели всю зиму без веников.

А. И. ГРИШИН

64. ПРО ИЛЬЮ

Илья двадцать лет лежал, с кровати не мог встать. Потом к нему старик пришел и говорит:

— Что же ты, Ильюшенька, лежишь?

А он говорит:

— Да, — говорит, — дедушка, лежу, потому что нет ноженек.

— Как нет ноженек? У тебя ноженьки есть!

— Есть, да не ходят.

— Вставай-ко, — говорит, — Ильюшенька!

А он:

— Встал бы, дедушка, да никак.

— А попробуй!

Пошевелил ногами Илья Муромец на кровати, а потом закинул на пол ноги, поставил.

Вот он ему и говорит, этот старик:

— На-ко, — говорит, — Ильюшенька, выпей чарочку!

Он выпил чарочку.

— Ну, а теперь как, Ильюшенька, чувствуешь силушку?

— А вот, дедушка, теперь чувствую силушку! Был бы такой столб — упирать в землю и в небо, — повернул бы землю на небо, а небо к земле.

Тогда он говорит:

— Выпей-ко вторую чарочку!

Вот он выпил вторую чарочку. Старичок его и спрашивает опять:

— Ну, как теперь, Ильюшенька?

— А теперь, дедушка, чувствую силушку наполовинушку. (Он у него отнял половину!).

И старичок этот скрылся, пропал тут же.

И почувствовал Ильюшенька силушку в себе богатырскую.

И потом он вздумал подобрать лошадь себе, коня.

Достал — и вздумал поехать по проселку по тому, где Соловей на ели был. По той дороге никто — ни пеший, ни конный — не ходил: Соловей-разбойник побивал одним свистом.

Когда Илья стал въезжать на эту дорогу, ему сказали:

— Не езди туда, там Соловей-разбойник свистом побивает, лошади падают!

Не доехал Илья до того места — Соловей как свистнет! Лошадь на колена пала. (А он крепко держался.)

Тогда Илья вынул каленую стрелу и в аккурат Соловью-разбойнику попал в глаз, он свалился с дерева и убился.

Так Илья расчистил дорогу. Стали ходить пешие, и на лошадях ездить: больше некого бояться. А он вернулся обратным путем.

Потом слухи об этом дошли до государя. Государь собрал пир по случаю того, что Соловья убили.

Там еще второй богатырь был — Руслан-Лазарь. Он сказал, что он убил Соловья, этот богатырь.

А Илья Муромец, когда приехал к городу, коня оставил, а сам пошел на пир полюбоваться. Пригласили и его, незнакомого.

А Руслан за столом сидит, ест вилкой — как навозные вилы. Сидит и лопается.

А Муромец-то стоит у двери. Он и спрашивает, этот Илья:

— Это что за обжора там сидит? Вместо вилки навозными вилами, кажется, ест?

Тогда этому Руслану не понравилось, что он обжорой назвал его. Он тогда в этого Илью своей вилкой как пустит! Вилка даже в кирпич ушла до половины ручки — вот какая сила была.

А Илья потом подходит к столу и говорит:

— Да, хорошая у тебя, Руслан, сила-вилка даже ушла до половины. А на-ко поноси мою шляпу. Скинул свою шляпу и надел на Руслана.

И Руслана сразу раздавило — шляпа-то пятьдесят пудов весила!

А. И. ГРИШИН

65. ПРО НИКОЛАЯ ЧУДОТВОРЦА

Один охотник был, молодой. С хозяйкой хорошо жил. Уйдет далеко — в чужой деревне ночует. Она ревнует:

— Где был?

А сама не очень его любила. Соседа завела. Он догадался. Ходил-ходил, а как подловить — не знает. Наконец придумал.

— Мать, я знаю, где Николай Чудотворец живет: в лесу, в дупле.

«Вот он меня и научит, как от мужа избавиться», — думает жена.

— Не врешь?

— Вот видишь, я десять белок убил? Он помог. «Ну, схожу и я».

Он смекнул, что она пойдет, и залез в дупло. А она свечку купила, пришла — молится.

— Чем недовольна? Судьбой? — спрашивает муж из дупла.

— Мужа жалко, но нельзя ли его хоть ослепить?

— Вы больше калиток спеките, маслица, яичек дайте. Он будет отказываться, а вы его всё кормите, в маслице давайте макать.

— Ну, слава тебе господи!

Охотник ночевал в деревне, белок пострелял. Пришел:

— Вот, мать, сегодня только двух убил. У меня, матка, что-то тень на глазах.

— Ну-у, что ты!

— Мать, что-то я плохо вижу, далеко охотиться нет пойду.

На третий день она его силой калитками кормит. Любника ждала. Он поел калиток.

— Ослеп совсем теперь!

Потом достал кнут, лег.

Пришел любник. Легли они. А охотник взял кнут да давай хлестать. Вот как наказал.

М. В. ЗУДИН

66. ПОЧЕМУ ЛЮДИ НЕ ЗНАЮТ, КОГДА УМРУТ

Раньше люди знали, в какой день умрут, а теперь нет…

Один старик изгородь городил. Раз кол всадил, два всадил — кое-как всё делает. Ограда ветхая получается.

Шел мимо прохожий:

— Бог помощь! Ты что изгородь такую ветхую делаешь?

— А мне три дня жить осталось-так зачем крепче? Мне хватит.

— Ты делай для людей, пусть другие попользуются.

Тот не послушался.

Три дня прошло. Он год, два живет, старик этот, не умирает. Пришлось ограду хорошую поставить, надолго.

А тот прохожий — это бог был, — он и решил так сделать, чтобы люди не знали про свою смерть. Тогда они не только себе пользу приносить будут.

С тех пор мы и не знаем, когда умрем.

М. С. МУХИНА

67. ДВА НАРОДНЫХ АНЕКДОТА

* * *

Одна женщина стала говорить своему мужу:

— Когда ты помрешь, я разодену тебя, как макова цветочка.

Он взял да нарочно и помер. А она пожалела одежды да и завернула его в сетку рыболовную.

Потом она стала голосом плакать, как полагается:

Ты куды же собираешься,

Мое красное-то солнышко…

Он встал, да как закричит:

— Так твою мать, да рыбу ловить!

* * *

А другая говорила:

— Как ты помрешь, так я хоть сама плакать не умею, а плакею найму. А уж так-то я по тебе буду плакать!

Вот и наняла плакею, как муж помер. (Он нарочно притворился.)

Плакея стала плакать:

Тужу, тужу по чужому мужу,

Да не знаю, как зовут…

Та женщина как вылетит из другой комнаты, да с пляской:

— Тетечка, Кондрашом!

А. М. КОМИССАРОВ

68. СКАЗКА ПРО КУЗНЕЦА И ЧЕРТА

Ну вот. Жил в одной деревне кузнец одинокий. Семьи у него не было. Ковал он да ковал. Кузница, конечно, далеконько от дому-то. Вот пока ему там привезут — кто дровни, кто телегу. Ну вот. Всё это работенки-то порядочно было.

А у него было, значит, в кузнице: царицы небесной икона была и картина черта. Вот он придет, царице небесной помолится, а черту в харю плюнет. Ну, черту наоботило. «Что за черт его возьми-то! Всё в харю мне плюет. Надо же отместить мне кузнецу, — думает. — Что-нибудь я сделаю с кузнецом».

Вот однажды утром кузнец пошел пораньше, что много навезено работы было. Надо пораньше, чтоб поболе заработать. Вот идет парнюга встречу, молодой, парень.

— Здорово, юноша! Куда идешь?

— Да иду работенки искать, — говорит. — Где бы поработать-то?

— А с хлеба я тебя возьму. Приходи ко мне. Давай работай. Только платить не буду, а кормить буду.

— Ну и что, дяденька, ладно, что ж. А то голодному чего ходить.

Ну вот, взял его. Вот там неделю куют, две недели там, месяц, два месяца. Он его в молотобойцы взял, этого парня-то. Глядишь, толк-то хороший. Помогал хорошо.

Вот ковали да были. Молодой кузнец ему и говорит, молотобоец:

— А что, — говорит, — кузнец (хошь дяденька, хозяин), давай-ко! Это нам, — говорит, — не работа с тобой. Мало зарабатываем.

— А где же больше?

— А мы сейчас будем. Вот выкинем, напишем, афишу на угол, значит, что перекавываем старых на молодых.

— О! А как же?

— Да очень просто. Давай!

Вот написали, вывесили с улицы там, чтоб кто мимо (больша дорога-то!) проезжающие смотрели — вывеска: «Старых на молодых перекавываем».

Вот он приготовил три котла. В один котел воды налил, во второй — молока, а в третий — олово раскипяченное. (Кипит олово-то.)

Ну вот. Приезжают. Везут барина. Такой старехонек, вяленькой это.

— Здесь кузнец живет?

— Здесь, здесь!

— Можете перековать со старого?

— Могу. Давай раздевайся.

— А сколько за работу?

— А сколько? Сколько за работу возьмем, столько и отдадите.

У барина, богачей, денег много, куча, значит.

Сидит дожидает. Его раздели. Сам это молодой делает. Старый ничего не делает. Старый только смотрит.

Вот его раздели. Раз в горно! Ту-ту! Там! Вытаскивает на наковальню. Давай его колотить молотом. Бил-бил. Бросил, значит, в воду, в котел. С котла вынимает — в олово бросил, с олова — в молоко. С молока выскакивает-будто восемнадцать лет парнюга сделался.

Кузнец смотрит — ничего дело-то! Проста штука — чего ж так.

Барин:

— Сколько?

— Две тыщи.

Ведь раньше две тыщи-это большие деньги. Кузнец и голову зачесал. Ой-ой-ой! Вот так заработок молодой человек дает!

Ну что ж. Отдает деньги ему молодой-то, за работу-то, раз уж он с хлеба работает.

Вот они ковали, ковали долго так, перекавывали всё. Кузнецу зависть стала. Денег накопил много и говорит:

— Ну, милой, на тебе сто рублей. Сейчас больше не подвозят старых на молодых ковать, так уж работенки мало. Я один справлюсь.

— Ну как хочешь. Рассчитывай. Сто рублей мне и то деньги.

Отправился этот молодой.

Вот он:

— Теперь я больше сам заработаю. Его кормить Надо, Да еще и деньги — сто рублей — отдай. Ну, черт 6 ним! Я один буду.

Всё это приготовил. Вот через два дня привозят барыню, таку страшную-то, старую-то. Иттить не может. Кучер под руки кое-как ведет. Тоже вянькается там.

— Давай, давай раздевайся! — кузнец-то говорит. Бросил ее. Она орет. Он:

— Ничего! Не ори. Сейчас будешь молодая.

Вытащил с этого горна-то на наковальню. Как стукнул — вся развалилась. Косьё сгорело. Мозги посыпались по стенам. «Ишь, кидать-то нечего». Ну, собрал косточки. Кидает в воду, в олово. Не поднять!

Кучер дожидает:

— Что там? Скоро?

— Скоро, скоро!

Он по-пустому наковальню колотит. Всё разварилось — так чего те? Ну вот, приходит:

— Ну что хошь делай!

— Что делать? В суд.

Ну, подали в суд, значит. Повестка пришла — его вызывают. Ну что ж, надо иттить на суд. Пошел.

А черт-то бежит наперед.

— Ну что, будешь черту в харю плевать — посадят. А не будешь, поклон будешь мне делать, тогда я подсуну другого наместо тебя.

— Ой, черт! Сделай ты, пожалуйста, я тебе за это что хошь сделаю! Буду молиться на тебя даже!

Ну вот, ладно. Черт пустил там кого-то другого под суд.

Он потом после придет, иконам богу помолится, а ему придет в ноги поклонится. Вот как черт отучил!

И он стал жить-поживать, денег накопил много и пьянствовать начал.

И сказке конец.

А. М. КОМИССАРОВ

69. КАК ЧЕРТЕНОК УЧИЛСЯ ИГРАТЬ

Вот в одном месте была река здоровая, да вот примерно как наша Волхова, — она идет с Новогорода до Ладоги, так… Вот там лес возили, гонки гоняли. А гонки — лес плотят. Таки плоты здоровы.

Вот едет гоношник на этом, сидит он на гонке-то и в гармонь играет. Тако хорошо играет.

Чертенок вынырнул из воды и на плот забрался. Подбирается к нему.

— Ой, дяденька! Ты тако хорошо играешь. Научи меня!

А он смотрел — пальцы здоровые, крюки такие.

— Как же тебя учить? Ты всю гармонь мне разломаешь. У тебя пальцы-то видишь какие. Давай тебе расправлю пальцы.

— А как?

— Я научу, как.

Он спрашивает:

— А как тебя, дяденька, звать?

— Ясам, значит.

— Ну давай учи.

Вот он дерево расколол, клин вбил туда.

— Клади руки туда, в дерево-то.

Он, значит, положил руки-то, он клин-то и вынял. Дерево-то сжинуло. Ведь не вытащишь! Он дерево-то взял, мужик, отрубил от этого… от гонки-то, от плота-то, чтобы одно дерево болталось.

Вот черт-то хочет нырнуть, а дерево-то не пускает на дно-то. И орет, и орет.

А там самый главный, старший сатана-то вышел оттуда и говорит:

— Да кто тебя?

— Да Ясам!

— А сам, не черт тебя руки сует туды в дерево. Плавай ты тут тогда! Я тебя не могу взять на дно туда. Дерево-то не пускает. Коли сам!

Так и остался черт плавать. Не знаю, куда его унесло. Может, туда — в Балтийское море. Сюда наши не пустят… Так и не знаю. Больше никто не видал.

А. М. КОМИССАРОВ

70. СКАЗКА ПРО БЕЛУЮ И ЧЕРНУЮ ЛОШАДЬ

Ну вот. В одном месте, значит, жил мужчина, а в другом месте, в другом селе, поп. Вот встретились они на одной дороге. Один едет туда да и второй.

— Мне туда надо, только подале немного.

— Ну поедем вместях. Веселей.

Поехали. Лошадь за лошадью пошла. Затемняло. Надо в лесу ночевать. У этого мужика была белая лошадь, а у попа черная, вороная.

Уж как ночевать? Мужик лет спать и спит. Поп ему говорит:

— Друг, чего же спишь? А лошадь-то украдут.

— О! Украдут! Я одним-то глазом вижу, что белеет. Один спит глаз, а другим вижу. У меня и не украдут. Я караулю. А твою черную так могут украсть.

— Ой, давай меняться!

У попа-то хорошая лошадь. У того кляча такая, только что его везет. Он:

— Нет, не сменяю, потому что украдут мою.

— Да ну, украдут! Я придам сто рублей тебе.

— Ну давай. Уж так и быть.

Вот сменялись. Ну, мужик лег — храпоток только. И опять толкает:

— Ты что спишь-то? Ведь лошадь-то украдут!

— А-а! Темна ночь, да она темна, так кто ее уведет! Твою-то видать. Так подойдут издалека да и утонят.

Так и обманул мужик этого попа. Утром встали — верно, его лошади-то нет, угнали. Этот поехал, а тог пешком пошел.

Ну вот. Чего ж еще-то соврать?

А. М. КОМИССАРОВ

71. ПРО ВРАЧА И ЧЕРТА

Вот жил один врач, доктор, значит. Ну вот всё, всё, всё знает. Жена ушла на прогулку там. Детей не было у него. Вот сидит в кабинете и сам себе говорит:

— Что вот говорят: черт есть. А что черт знает? Ничего. Ну, пускай он и есть. А я врач, значит, хирург. Я всё знаю, что у человека есть внутри.

Сидит, рассуждает у стола. Раскуривает он сигару. Форточка открыта. Вот в форточку залетела снежинка на стол. Образовался черт с копытом. На ногах копыто.

— Здорово, доктор!

— Здорово, черт!

— Чего ты меня вспоминаешь, мол, что черт ничего не знает, а я всё знаю.

— Конечно, — говорит. — Я же врач, значит, хирург знаменитый, знаю у человека всё. Или я операцию делаю, внутри там знаю всё, что делать.

— Эх ты, дурак, — говорит. — Знаешь ты! А ты знаешь, что у человека за совесть? — черт это ему говорит.

Он и задумался.

— Да, пожалуй, — говорит, — не знаю.

— А-а, ну вот! Хочешь, я тебе покажу?

— Хочу.

Ну вот. Вынимает его совесть. На руке показывает. Значит, жидкость такая, как, ну… мозги. Маленько. Ну вот, значит, показал.

— А ум знаешь у человека какой? Мысли там?

— Не знаю, черт.

Он мысли от него вынял.

Врач сделался совсем дурак дураком, уши холодные. Не понимает ничего. Сидит в кресле. Ничего ведь не знает.

Вот он берет этого врача, кладет в брекотушку, такую, как детям-то брекотушку покупают. И колотит по столу.

— Вот, — говорит, — кака штука с тебя хорошая вышла. Вот отдам ребятам. Пускай ребята играют, чтобы тебя, мол, и не было, врача такого, чтоб ты черта не вспоминал, что ничего не знает. Да уж ладно, пожалею я тебя.

Ему это мысли-то пихнул обратно, уложил. Он стал все-таки, оживел немножко.

— Ну вот, доктор, сейчас я тебе и твою, значит, оставлю эту жидкость, которую я от тебя взял, совесть твою.

Вложил. Всё нормально стало. Вот с чертом сидят беседуют.

— Правильно, черт. Ты больше, вы больше меня знаете.

— Так вот. Никогда, — говорит, — не вспоминай, что черт не знает. Черт больше вас, — говорит, — знает. Только вспомнишь меня, я всегда тут буду, — говорит.

Опять снежинкой сделался, улетел черт.

Тогда врач стал верить, что, мол, черти, действительно, больше знают. Вот и всё. И сказке конец.

Л. П. ПЕРОВА

72. ЦАРЕВНА-ЛЯГУШКА

В одном царстве жил царь. У него было три сына. Вот одновременно отец им предлагает, чтобы они женились. Он им сказал, чтоб они все сделали по одной стреле. Куда стрела попадет, на той девушке они должны жениться. Старший сын женился на боярышне. Средний на княжне. А младший сын Иван, стрела его попала в болото, ее схватила лягушка, — вот он женился на лягушке.

Однажды их отец призывает, своих сыновей, говорит:

— Хотелось бы, чтобы ваши жены испекли по одному хлебцу.

Вернулись все домой, сказали женам:

— Спечи по одному хлебу!

А Иван печально вернулся домой. Лягушка ему говорит:

— Чего, Иван, печалишься?

А он говорит:

— Как не печалиться?! Царь-батюшка приказал испечь один хлеб.

Царевна-лягушка говорит:

— Не печалься! Ложись спать, завтра будет хлеб! Наутро встал, взял хлеб и пошел к царю. Сначала царь принял хлеб старших сыновей и приказал снести этот хлеб на конюшню лошадям. А лягушкин хлеб — кушать только в праздник.

Еще одновременно отец призывает снова своих сыновей и говорит:

— Чтоб вы завтра приезжали во дворец со своими женами!

Сначала приехали старшие братья, а потом приехал Иванушка, один, без лягушки, а вслед за ним лягушка в золотой карете.

Стали гости пить, кушать, веселиться. Лягушка-царевна, что не допьет — в левый рукав, а кости — в правый. Старших братьев — жены смотрели и тоже так же делали. Стали танцевать. Лягушка махнула левой рукой — стало озеро. Махнула правой рукой — поплыли гуси и лебеди. Старших братьев жены тоже так делали, забрызгали всех гостей, царь рассердился и прогнал вон старших братьев жен.

В то время Иван-царевич вернулся домой и увидел лягушью кожу. Сжег ее в печке. Царевна-лягушка вернулась домой и увидела, что лягушья кожа сожжена была. А царевна-лягушка сказала:

— Иван-царевич! Зачем сжег лягушью кожу? Меня проклял отец — за то я три года должна быть лягушкой, а теперь ищи меня за тридевять земель у Кощей бессмертной.

Обернулась белым лебедем и улетела в окно. Иван-царевич запечалился и отправился в путь. Шел ли он долго ли, коротко ли — встретил одного странника.

Странник его спросил:

— Куда направился, Иван-царевич?

Иван-царевич отвечал:

— Искать лягушку-царевну у Кощей бессмертной. Он ему сказал:

— Не печалься!

Дал ему клубок и сказал:

— Куда клубок покатится, туда и иди!

Шел ли долго ли, коротко ли — по пути ему встретился волк. Иван-царевич хотел его убить. Волк говорит:

— Не бей меня, Иван-царевич, я тебе пригожусь!

Иван-царевич пустил волка.

Еще шел долго ли, коротко ли — на берегу моря лежит щука. Иван-царевич взял ее. Щука ему говорит:

— Иван-царевич! Пусти меня в море, я тебе пригожусь!

Шел ли он долго ли, коротко, дошел — стоит избушка. Зашел в эту избушку. Лежит там Баба-яга Костяная нога. Она спросила его:

— Что вам нужно, Иван-царевич?

Иван-царевич сказал, что я ищу царевну-лягушку. Баба-яга отвечала:

— Ну что ж, Иван-царевич? Скажу тебе все тайны. Сейчас зайдешь в лес, увидишь — стоит выше всех дуб. В дубу стоит сундук. В сундуке сидит заяц. В зайце утка, в утке яйцо, в яйце иголка. Поймаешь этого зайца, эту утку, в утке яйцо, в яйце иголку.

У иголки отломишь конец — явится твоя царевна-лягушка.

Когда Иван-царевич пришел в лес, разбил этот сундук. Из сундука выскочил заяц. Его догнал волк и разорвал. Из зайца вылетела утка и над морем потеряла яйцо. В то время выплыла на берег щука и подала Ивану-царевичу яйцо. В то время Иван-царевич разбил яйцо, отломил у иголки конец, и явилась его премудрая прекрасная Василиса. Разостлали ковер-самолет, сели и улетели.

Жили-поживали и добра наживали.

А. В. ВОРОБЬЕВ

73. КОНЬ-ПОМОЩНИК

У одного короля было три сына: два умных, третий дурак. Был у короля луг. И с того луга что ни ночь, то пропадало по копне сена.

Делать нечего, велит король сыновьям луг стеречь. В первую ночь отправился на луг старший сын. Но в полночь напал на него сон, да такой сладкий. Задремал он. Так ничего и не укараулил.

На другую ночь пошел средний сын. Но и на него тоже сон напал, и копны как не бывало.

На третий день дурак просится, чтобы его сторожем послали. А король не хочет его пускать. Чего, мол, он, дурак, там сделает. Уж если умные не смогли устеречь, то он и подавно. Но потом подумал: «А пусть его идет! Будь что будет».

Отправился дурак. Но и его сон морит. К полуночи просто сил никаких нет, глаза так и слипаются. Вот он и думает: «Так дело не пойдет. Подлезу-ка я под копну. Руки, ноги растопырю пошире, так, чтобы наружу торчали, и буду спать себе как ни в чем не бывало. Кто придет сено красть, тот небось либо за руку, либо за ногу заденет — я и проснусь».

И точно! Едва успел как следует заснуть, приходит вор за сеном — белая кобыла с двумя жеребятами. И давай есть сено! Едоки даже не заметили, как наступили дураку на палец.

Дурак проснулся, ухватил кобылу за поводья, вскочил на нее. Кобыла ветром отмахала верст пятьсот, а дураку нипочем: скачи хоть шестьсот! Наконец кобыла стала, отдышалась и говорит:

— Ты меня победил, теперь я твоя. Меня отдай старшему брату, старшего жеребенка-среднему брату, а узду эту и меньшого жеребенка оставь себе. Когда тебе в чем нужда будет — только побренчи уздой и пожелай. Тут же твоя воля исполнится. А если когда-нибудь вздумаешь верхом покататься, только уздой звякни и позови: «Жеребчик!» — тотчас явится в сверкающем уборе мой младший жеребенок.

Поблагодарил дурак кобылу и, не мешкая, поскакал домой и отдал ее старшему брату, старшего жеребенка — среднему брату, а себе оставил младшего жеребенка и от кобылы узду.

Однако какой толк был отдавать умным братьям? На другой же день отвели они своих лошадей на базар и продали. А дурак поставил своего жеребенка на конюшню и знай холит его без устали.

Поблизости от королевского дворца жила одна ведьма. Нежданно-негаданно приковыляла она к королеве и говорит ей:

— Послушай, что я тебе скажу. Ежели до утра ты дурака не изведешь, то дурак тебя загубит. Вот тебе зелье. Всыпь его дураку в еду — будет ладно.

Раскинула королева умом: «Ведьме-то виднее, надо ее послушаться».

Как только смертное варево поспело, зовет королева дурака к столу. А дурак сперва заходит на конюшню жеребенка покормить. Стоит жеребенок, голову повесил, на корм и не глядит.

— Что с тобой, жеребчик? Отчего невесел?

— Не по себе печалюсь, — отвечает жеребенок, — а по тебе. Мать хочет тебя смертным варевом накормить. Ни за что не ешь! Лучше отдай черному коту, тому, что в комнате сидит.

Дурак так и сделал. Дал коту — кот ноги и протянул. Кота дурак выбросил за окно, а матери сказал, что съел, мол, варево. Мать еще спросила, по вкусу ли пришлось, и ждет, когда он помрет. А дурак ей в ответ:

— Уж до чего вкусно-то! — и не думает умирать.

На другой день чуть свет ведьма тут как тут:

— Где будете хоронить дурака?

— Еще не помер — уж и хоронить! — озлилась королева.

А ведьма стращает:

— Коли добром не хочешь сжить дурака со свету, то завтра дурак тебя загубит! Свари мяса добрый кусок и приправь этим зельем — будет ладно.

Королева поверила. Поставила горшок на огонь и варит сыну своему смертное варево. Только горшок с огня долой — зовет дурака есть. А дурак опять первым долгом к жеребенку заходит и видит его таким же печальным.

— Что с тобой, жеребчик? Снова неладно?

— Наварила мать мясо тебе на погибель. Ты его не ешь! Лучше окуни в миску с варевом утолок скатерти, тогда сам увидишь.

Так дурак и сделал. Окунул уголок скатерти з миску. Скатерть тут же и сгорела синим пламенем вместе с мясом. Потом мать спрашивает, по вкусу ли пришлось угощение, и дожидается, когда он умрет. А дурак и не думает умирать.

Наутро ведьма еще раньше принеслась и тотчас спрашивает:

— Ну как, загубила дурака?

— Где там! — отвечает королева. — Чего ему ни давай — ни в какую!

— Постой-ка, тогда знаю, в чем тут дело. Всему помехой этот жеребенок. Его-то и надо первым делом прикончить. Прикажи дураку жеребенка зарезать и сердце вырвать.

Дурак ни да, ни нет не сказал, а бегом на конюшню — посоветоваться, как быть дальше. Жеребенок говорит:

— Пойди к самому королю и на коленях проси, чтобы дозволил тебе в последний раз по двору верхом на мне проехаться. Скажи, дескать, ходил ты за мной, кормил, холил, а прокатиться так и не довелось. Он не откажет. А тогда ты взнуздай меня той уздой, что мать дала, и только обскачи на мне вокруг. двора трижды.

Пошел дурак к отцу. Выпросил позволения. Вог взнуздал он жеребенка и едет на нем круг, другой. Все глядят. А как третий-то крут поехал — не успел и глазом моргнуть, как взвился жеребенок в поднебесье и упорхнул бабочкой вместе с дураком на чужую сторону. Лишь на второй день, в другом королевстве жеребенок опустился на землю и говорит:

— Теперь сними с меня узду, звякни ею и пожелай шубу меховую, чтобы была шерстью наружу и вся из одной шкуры. Потом схорони узду под шубой, ступай в королевскую столицу и ничего не говори. Если кто расспрашивать чего или выведывать станет, отвечай: не знаю, не знаю.

Входит дурак в диковинной шубе в город. Горожане сразу обступили его, дознаются: кто такой, откуда путь держит?

— Не знаю! Не знаю!

— Не знает! Вот чудак-то! Что с таким разговаривать, надо отвести к королю, пускай он разберется.

Привели к королю. Там то же самое:

— Не знаю! Не знаю!

Махнул король рукой и отправил придурка к садовнику — хоть к какому-нибудь делу его приставить, авось хоть свой хлеб отработает.

Велел садовник дураку сад расчистить. Уселся дурак в конце сада, побренчал уздой и приказывает:

— Пусть сад станет чистым!

Тотчас все деревья с корнями вместе вырвались и унеслись по воздуху. Вскоре весь сад был расчищен: ни единого деревца не уцелело. Прибегает садовник:

— Ты с ума спятил?! А ну ступай к королю!

Приказал король всыпать дураку пять плетей и послал к водоносу.

Велит ему водонос наносить в дом воды. Пришел дурак к озеру, побренчал уздой и приказывает:

— Чтобы были у меня большие бадьи, каждая по сорок пар ведер и чтобы у меня сил хватило донести их!

Тотчас у дурака на плечах оказалось коромысло с огромными ведрами. Вот таскает он воду, да знай заливает через трубу в дом. В два счета дом полнехонек, под самый конец трубы. Прибегает водонос:

— Ты с ума спятил?! А ну ступай к королю!

Приказал король всыпать дураку десять плетей и отправил к дровосеку. Велел дровосек нарубить дров на весь город и перетаскать их.

Пришел дурак в лес, побренчал уздой и приказывает:

— Чтобы был у меня канат, которым можно обвязать сто саженей леса стоячего и своею силой его в город перетащить!

Тотчас канат явился. Обнес дурак лес канатом и тянет за собой.

Сидит младшая королевна у окна и удивляется:

— Глядите, диво дивное: мужик впереди идет, а лес за ним следом!

Услыхал то король. Выбежал дураку навстречу:

— Ты с ума спятил?! Дворец мой опрокинется! Бросай канат прочь и ступай сюда. Прикажу всыпать тебе пятнадцать плетей!

А в тот день все три королевны выбирали себе женихов. Обе старшие выбрали двух королевичей. Только младшая сама не знала, кого ей выбрать. Однако король не унимается. Пускай, мол, скорее скажет, за кого надумала замуж идти. А она никак не может придумать, за кого пойти.

— Эка беда с тобой! — разгневался король. — Бери хоть дурака, но мужа тебе надобно непременно, такова моя воля.

— Ладно, возьму дурака, — согласилась дочь.

«Делать нечего. Что сказано, то сказано», — подумал король и велел обвенчать дурачка с младшей дочкой.

Время бежит день за днем. Дурак со своей женой живут ладнее, чем обе старшие сестры со своими королевичами. Никто даже верить не хотел. Однако была это чистая правда.

Да настал однажды черный день: откуда ни возьмись на той горе, что около города, завелся черт и потребовал, чтобы каждый год отдавали ему по одному человеку, а в первые годы подавали ему королевских дочерей; не то он озлится и всю землю разорит.

Делать нечего. Сперва пришлось вести к черту старшую королевну. Приуныли все в этот день. Дурачок тоже печальным прикинулся, да только иное у него на уме.

Когда горожане повели старшую королевну на чертову гору, он уздой побренчал и позвал:

— Жеребчик!

Тотчас прискакал конь серебряный, в серебряной кольчуге, с серебряным мечом и говорит:

— Полезай в мое левое ухо, вылезай в правое!

Вылез дурак — весь в серебре, схватил меч, вскочил на коня и поскакал. И едет кружным путем навстречу королевне. Кланяется ей, а она ему:

— И чего ты еще меня дразнишь! — и думает про себя: «Видать, это и есть сам черт».

Да в тот самый миг вылез из горы настоящий черт, шестиголовый, и хочет схватить королевну. Дурачок ждать не стал и как рубанет черта серебряным мечом! Так и отсек ему все головы.

Королевна не узнала дурачка. Спрашивает:

— Как же отблагодарить мне тебя за спасение?

— Скажи королю спасибо за пять плетей! — Ответил дурачок и скрылся вместе с серебряным конем в лесу.

Там серебряный конь остановился и говорит:

— Полезай в правое ухо, вылезай в левое!

Сделал так дурак. Глядь — и нет на нем серебряной одежды.

На следующий год другой черт, девятиголовый, завелся на той горе. Надо отдавать ему среднюю королевну.

В тот день, как идти королевне к черту, дурачок снова побренчал уздой и сказал:

— Жеребчик!

Тотчас прискакал золотой конь, в золотой кольчуге, с золотым мечом и говорит:

— Полезай в мое левое ухо, вылезай в правое!

Вылез дурачок — весь в золоте. Схватил золотой меч, вскочил на коня и поскакал. И едет кружным, путем навстречу королевне. Кланяется ей. Та подумала, что это и есть сам черт, и говорит:

— Чего меня еще дразнишь!

Да в тот самый миг вылезает из горы настоящий черт, девятиголовый, королевну схватить собирается. Рубанул дурак черта золотым мечом и отсек ему все головы.

— Ой! Да чем отблагодарить тебя за спасение?

— Скажи королю спасибо за десять плетей! Ответил дурак и скрылся в лесу.

На третий год еще один черт завелся на той горе, о двенадцати головах. Этому надо дуракову жену вести. Дурачок побренчал уздой, приговаривая:

— Жеребчик! Жеребчик!

Тотчас прискакал алмазный конь в кольчуге алмазной, с алмазным мечом и говорит:

— Сегодня будь осторожен! Выйдет из горы великан огромный о двенадцати головах, а кроме него еще двенадцать кузнецов. Коли те кузнецы поспеют ударить по наковальне, то явятся еще двенадцать кузнецов. Поэтому перво-наперво убей кузнецов, а уже тогда руби великана. Понял?

— Понял, понял!

— Ладно, тогда полезай в левое ухо, вылезай в правое!

Полез дурачок и вылез — весь в алмазах. Хватает он алмазный меч и скачет жене навстречу, кланяясь. Та думает, что это и есть сам черт, потому и говорит:

— Чего ты меня еще дразнишь?

Тут выходит из горы великан со своими кузнецами. Только собрались они ударить по наковальне, да успел дурак всех их перебить, ни одному не удалось стукнуть. Набросился он на великана, а великан вбил его по самые колени в землю. Подскочил тут жеребец и вырвал его из земли.

Опять прет дурак на великана, а великан его теперь по пояс вогнал в землю. Жеребец снова вытащил дурака. И тут замахнулся дурак мечом что было мочи. Это его и спасло. Отрубил алмазный меч великану ногу. Бабах! Грохнулось огромное туловище великана оземь со всеми головами. Вскочил на него дурак и давай рубить одну голову за другой, как дрова. Алмазный меч весь накалился. В два счета головы долой — и великану конец.

Но и у дурака нога в одном месте кровоточит. Жена его скорехонько платок достала, рану перевязала и спрашивает:

— Уж и не знаю, чем заплатить тебе за спасение?

— Скажи королю спасибо за те пятнадцать плетей!

Промолвил это, вскочил дурак на своего коня и скрылся в лесу. Там конь ему и говорит:

— Полезай в правое ухо, вылезай в левое!

Так дурак и сделал. Тотчас пропали все алмазы.

Домой приходит, а жена ему навстречу:

— Кабы ты знал, кто меня спас! Всадник — в алмазах, на алмазном жеребце, я ему пораненную ногу своим платком завязала.

— Ну и слава богу! — сказал дурак и больше ни полслова.

А вечером, когда собрались ко сну отходить, жена увидела свой платок у мужа на ноге, да так и опешила, глазам своим не верит. Еще раз посмотрела: он самый!

Наседает на мужа, чтобы всю правду рассказал. Чего ж тут долго за нос водить? Взял да и рассказал.

Дуракова жена бегом к королю, подняла его с постели и рассказала про дураковы дела.

И с того дня стал дурачок у короля любимым зятем. Король сказал:

— Когда помру, то на мое место дурачку садиться.

А. В. ВОРОБЬЕВ

74. БОЛТЛИВАЯ СТАРУХА

Жили-были старик со старухой. Не умела старуха язык держать за зубами. Бывало, что ни услышит от мужа, сейчас вся деревня узнает. Да не столько старуха правды скажет, сколько наплетет да наврет.

Вот однажды пошел старик в лес за дровами. Ступил в одно место ногой — нога и провалилась.

«Что такое? — думает старик. — Погляжу-ка».

Сломал сук, копнул им раз, другой, третий и вырыл котел, полный золота. Ну и удача! Только как домой взять? От болтливой жены не укроешься. Она всему свету раззвонит. Еще беды наживешь.

Подумал-подумал старик. Зарыл котел обратно в землю и пошел домой.

На другой день утром стащил он у жены целую гору блинов, взял живого зайца да живую щуку и в лес отправился.

Идет по лесу, на сучки-веточки блины накалывает. На большую сосну щуку повесил на самую верхушку. А зайца в сеть посадил да в речку пустил и домой отправился. Приходит в избу.

— Ну, жена, счастье нам привалило! Только тебе сказать нельзя — пожалуй, всем разболтаешь.

— Скажи, старичок, право слово, никому не скажу!

— Уж так и быть, старуха, скажу. Нашел я в лесу полон котел золота.

— Батюшки! Пойдем поскорей, домой унесем!

— Смотри, старая, никому не сказывай, не то беду наживем!

— Не бойся! Ты только не болтай, а я смолчу.

Повел мужик бабу в лес. Увидала баба — блины на веточках висят, да и говорит:

— Что это, батюшка, блины на веточках висят?

Старик поглядел да и говорит спокойненько:

— Чего дивишься? Разве не знаешь — ночью блинная туча шла да над лесом и вылилась.

Ну дальше пошли. Шли-шли, увидала — щука на дереве, да так на месте и замерла.

— Дед, а дед…

— Ну что глазеешь? Пойдем, бабка, скорее.

— Дед, да разве не видишь? Глянь — щука на дереве выросла.

— Ой ли? Стой-ка, я за ней слазаю. На ужин-то зажарим.

Старик влез на дерево и достал щуку.

Шли-шли, дошли до реки. Старик и говорит:

— Дай-ка, старая, в сети посмотрим.

Заглянул в сети и давай жену звать:

— Бабка, глянь-ка, заяц в сети попал! Чудеса да и только — зайцы стали в воде плавать! Ну и хорошо. К празднику на обед пригодится.

Взял старик зайца и дальше старуху повел. Пришли они к тому месту, где клад был зарыт, отрыли вдвоем котел с золотом и домой потащили. Дело было к вечеру, совсем потемнело. Где-то стадо домой шло, коровы ревели.

— Старик, а старик, — говорит баба, — никак коровы ревут?

— Какие коровы! То нашего барина черти дерут.

Пошли дальше. Старуха опять говорит:

— Старик, а старик! Никак и быки ревут?

— Какие быки! То на нашем барине черти воду возят.

Опять подивилась старуха, да не знает, что и сказать.

Ну, разбогатели старик со старухой. Стала старуха каждый день гостей зазывать да такие пиры задавать, что мужу хоть из дому беги. Старик терпел-терпел, да не вытерпел, стал ей говорить, а она разозлилась и давай ругаться:

— Не даешь мне по-своему жить! Хочешь всё золото себе забрать? Нет, врешь! Я на тебя барину пожалуюсь!

Побежала она к барину, завыла, заплакала.

— Так и так, — говорит. — Нашел мужик котел золота, всё себе хочет забрать. Мне по-своему жить не дает. Прибежала я к вашей милости мое горе объявить, на негодного мужа челом бить. Отберите от него половину золота, на мою волю отдайте!

Барин созвал людей и пошел к старику. Приходит в избу да как закричит на старика:

— Ах ты разбойник этакий! Нашел на моей земле клад, а мне не доложил?! Подавай сейчас золото!..

— Смилуйся, батюшка-барин! — отвечает старик. — Я знать не знаю, ведать не ведаю! Никакого золота не находил.

— Врет он! — напустилась на него старуха.

Тут барин крепко взялся за старика:

— Отдай золото, а то плохо будет!

— Да где же мне его взять? Извольте, батюшка-барин, про всё доподлинно допросить старуху.

— Ну, голубушка, расскажи мне толком, хорошенько: где и в какое время нашли вы котел с золотом?

— Да вот, барин, — начала старуха, — пошли мы лесом в то самое время, как блинная туча пролилась. Еще на всех сучках-веточках блины висели.

— Опомнись, что ты завираешься! — барин ей говорит.

— Да нет, барин-батюшка, дошли мы спервоначалу до дерева, где щука росла…

— Глянь, батюшка-барин, старуха совсем без ума! — говорит старик.

— Сам ты без ума! — озлилась старуха. — А ты, барин, слушай. Мы потом к реке свернули. Из невода зайца вынули…

— Помилуй, бабка! Где же это видано, чтобы щуки на деревьях да заяц в неводах попадались?!

— Да она у меня глупая, барин.

А старуха свое:

— Стой, помолчи! Мы вот там, подле реки, котел и нашли. Выкопали, а домой понесли в ту пору как раз когда вас черти драли.

— Что-о-о?

— Ну как, барин, на вас черти воду возили.

— Да она, старик, у тебя вовсе из ума выжила! — рассердился барин, плюнул и пошел прочь со двора.

А старик так и остался при своем золоте. Говорят, после он старуху молчать научил.

А. В. ВОРОБЬЕВ

75. ПРО БЕРЕЗУ

Жили-были старик со старухой. Жили они очень бедно. Раз старик достал где-то муки и принес старухе. Старуха начинает готовить пирог. А дров нету.

— Давай иди, старик, в лес — дров нету, печку надо топить.

Ну, старик собрался, пошел в лес. Выбрал там хорошую березку, занес топор, стал рубить ее. А береза заплакала, стала умолять старика:

— Не руби, — говорит, — ты меня, пожалей деточек! Посмотри, — говорит, — у меня сколько детей. Мне надо их поднять. А когда я погибну, то что ж получится с моими детями?!

Ну, старик услышал этот голос — пожалел березу, пошел дальше. Подходит к осине. Тоже хотел рубить. А осина тоже стала просить: мол, так и так. Ну, он и осину пожалел. Пошел к можжевельнику. Можжевельник тоже заплакал и своим голосом стал умолять. И он пожалел можжевельник. Пошел к елке, а елка тем больше стала плакать.

— Смотри-ко, — говорит, — сколько у меня маленьких детей, а ты хочешь меня погубить. А кто же будет ростить детей?

Ну, он видит: дело-то не то. Пошел к дубу. Дуб тоже стал просить.

Тогда он снял шапку, почесал затылок — что же мне делать? Как же без дров идти домой? Ведь старуха меня съест и выгонит из дому. Ну что делать? Стоит и думает. Вдруг выходит седой старик, подходит к нему и спрашивает:

— Папаша, что ты задумался так?

— А как, — говорит, — мне не задумываться. Старуха вот послала дров нарубить, а к которому дереву ни подойду, каждый своим голосом упрашивает, чтобы я не рубил, — а что мне делать больше? И думаю вот, как мне домой попасть, чтобы старуху не прогневить.

А старик и отвечает:

— Хорошо, — говорит, — папаша, что пожалел ты моих деточек. Вот тебе золотой прутик. Будет старуха обижать, ты прутику скажи. А если что тебе нужно, приди к муравейнику, обойди трижды кругом него и махни золотым прутиком и попроси, что тебе нужно, всё тебе будет готово. Только не проси невыполнимого, что прутик не может выполнить.

Ну, он пришел домой. Старуха на него набросилась, а он, не много думая, шепнул прутику. А оттуда выскочили розги и давай старуху охаживать. До тех пор, пока старик не сказал:

— Довольно, прутик! (А старик его научил всему — и как вызвать, и как остановить.)

Ну что ж, потом вышел к муравейнику, обошел три раза кругом муравейника, прутиком махнул, приказал дров приготовить.

Приходит домой — а у него целый воз стоит дров уже. Ну, старуха обрадовалась, пироги приготовила. А у них клеть была плохая, а изба тоже. Ну он: «Дай-ко я проверю — исполнит прутик это дело?»

Вышел, обошел кругом муравейника три раза, махнул прутиком, попросил поставить клеть. Приходит домой — клеть уже готова стоит, новая. Значит, старик меня не обманул, правду сказал. И дальше пошел — выпросил избу. Домой приходит — изба уже новая стоит. Всё готово.

И так они вот зажили со старухой и с детями. А он никому ничего не рассказывал, выполнял всё сам.

Потом, когда стал помирать, передал сыновьям этот прутик и наказал, как им пользоваться. Но не просить невыполнимого, что прутик не может выполнить.

Вот сыновья тоже прожили свой век очень хорошо. Передали своим сыновьям этот прутик. И те использовали.

Ну вот, в конце концов дошло дело до последнего внука. А тот оказался жадным. Ему всё мало, хоть что и ни просил у прутика, прутик всё давал ему. Вот захотелось стать ему боярином. Прутик и это выполнил — сделал его боярином, что люди завидовали. Пожил сколько-то времени — мало показалось. Дай-ко попрошу, чтобы он сделал меня богом. Пришел к муравейнику, обошел три раза, махнул прутиком и попросил, чтобы его прутик сделал богом. А прутик в этот момент вспыхнул и перекинулся на него и тут его сожег.

В деревне хватились — нет человека. Куда девался? Видели, куда пошел, а не видели, откуда вышел. Приходят в лес, а муравейник — от сгорел. Старшие-те внуки и говорят:

— Вот до чего жадный был человек! Значит, он попросил то, что невыполнимо.

А. В. ВОРОБЬЕВ

76. ПРИСКАЗКА

Шла я полем, шла леском — Лежит зайка под кустом.

— Заинька, серенький, где ты был — побывал?

— Был в городе, на зеленой площади.

— Заинька, серенький, кого видал — повидал?

— Видел девочек хороших, видел девушек пригожих — Аннушку да Манюшку, да Катеньку — лучше всех.

— Заинька, серенький, они звали ли тебя?

— Звали — позывали: Аннушка — на часок, Манечка — на денек, Катюшенька удала на недельку звала.

— Заинька, серенький, кормили ли тебя?

— Аннушка — блинами, Машенька — пирогами, Катюшенька удала кашу с маслом дала.

— Заинька, серенький, уложили ли тебя?

— Аннушка-под лавочку, Манечка — на лавочку, Катюшенька удала подушечку подала.

— Заинька, серенький, они били ли тебя?

— Аннушка не била, Манечка не била, Катюшенька удала за ушеньки подрала… Ой-ой-ой!..

А. В. ВОРОБЬЕВ

77. СОЛДАТСКАЯ ЗАГАДКА

Шли солдаты прохожие, остановились у бабки на отдых. Попросили они у нее попить да поесть. А старуха ничего не дает.

— Деточки, чем же я вас буду потчевать? У меня кругом пусто!

А в печи у нее был жареный петух, в горшке под сковородой. По всей избе жареным пахнет. Солдаты это дело сразу смекнули.

Один хитрый такой был. Вышел во двор, раздергал воз со снопами, воротился в избу и говорит:

— Бабушка, а бабушка, выйди посмотри — у тебя скот хлеб ест с возу!

Старуха — на двор, а солдаты — к печке. Вынули из горшка петуха, а на место его старый лапоть положили.

Вот воротилась старуха. Солдаты опять за свое:

— Дай, бабушка, поесть нам!

— Возьмите, деточки, хлеб да квас, и будет с вас.

И захотелось старухе над солдатами, бывалыми людьми, посмеяться. Загадала она им загадку:

— А что, деточки, вы люди бывалые, всего видали, скажите мне: здравствует ли в городе Печенском, в посаде Сковородном, в деревне Горшковой Курухан Куруханович?

— Нет, бабушка.

— А где же он, деточки?

— А в Сумин-город переведен.

— А на его месте начальство кто?

— Да Липан Лыкович.

Посмеялась старуха над солдатами, а солдаты над ней — и разошлись.

Старуха радуется: ишь, не знают, дурни, что у меня в горшке-то жареный петух.

Заглянула в печь — ан петух-то улетел! Только лапоть вытащила.

— Обманули меня, проклятые!

То-то, бабушка, солдата не проведешь, он человек бывалый!

А. В. ВОРОБЬЕВ

78. ОХОТНИК И ВОЛК

Жил-был один охотник. Один раз пошел он в лес на охоту. И вдруг попадает ему волк навстречу и говорит:

— Охотник, я тебя съем! Я голодный.

Но охотник отвечает:

— Подожди, — говорит, — меня ести! Дай вперед, — говорит, — свой хвост, смерить гробовую доску — какая длина надо?

Ну волк и согласился. Дал отрезать хвост. Он возьми да на дерево и залез с хвостом.

— Я, — говорит, — с дерева смеряю, какую доску надо отрезать.

Залез на дерево. Волк-от ждал-ждал, не дождался. Завыл.

На его зов прибегают другие волки:

— В чем дело?

— Да вот так и так, — говорит, — меня, — говорит, — обманул мужик. Надо его достать с дерева.

— А как достать? Ведь мы не медведь, на дерево не можем лазить.

Тогда этот волк и придумал.

— Ну хорошо, давайте, — говорит, — вставать друг на дружку. И достанем его.

— А кто встанет первый?

— А я, — говорит, — первый встану.

Ну он первый встал, а волки начали на него карабкаться, один на одного. И добрались до самой вершины, где сидел охотник. Волку только бы схватить мужика, охотника. А он и говорит:

— Подожди, — говорит, — братец! Всё равно тебе, — говорит, — пользы от меня мало будет. Пока ты на землю спустишься, меня другие волки съедят. Дай, — говорит, — мне свой хвост, смерить гробовую доску — какая длина надо.

Ну, волк, конечно, согласился. Он и у этого волка отрезал хвост и начинает мерить. Мерил-мерил, мерил-мерил, а потом первый хвост бросает и говорит:

— Волк, вот — твой, — говорит, — хвост, возьми его. Я, — говорит, — смерил уже гробовую доску.

И бросил.

А волк-от увидал свой хвост да выскочил из-под волков-то. А те все один на одного попадали. Ну что же делать?

А раз вожак уже свалился, вскочили все, побежали. А он слезает с дерева да хвостом размахивает.

— Ты, — говорит, — свой хвост получил. Мне надо отдать и другой, — говорит, — хвост.

(А тот уже убежал волк!)

— Что же, раз такое дело, так иди, — говорит, — догоняй!

Ну, охотник повернулся и пошел догонять волка, второго…

Так и спасся от волков.

А волк пошел себе голодный. И хвоста нету.

А. В. ВОРОБЬЕВ

79. СОЛОВЬЕВ И ВОРОНОВ

В некотором царстве, в некотором государстве, а именно в том, в котором мы живем, не на суше, не на море, а на одной кочке стоял город Новгород. А там жили два купца. Соловьев — богатый, а Воронов — бедный.

Они день торговали, а вечером заходили в ресторан выпить по кружке пива и поговорить. Но в конце концов Соловьев стал говорить:

— Так слушай, — говорит, — как бы нам с тобой породниться?

Воронов отвечает:

— А как же, — говорит, — я могу с тобой породниться? Ты, — говорит, — мильоном воротишь, а у меня какими-то грошами оборот идет. Нам, — говорит, — никак с тобой не с рук, да и как, — говорит, — породниться?

У Соловьева была дочь. Красавица. Она училась в институте. А у Воронова был сын, тоже красавец. В этом же институте учился. Но друг дружку не знали.

Соловьев и говорит:

— У тебя есть сын, а у меня есть дочь. Давай, — говорит, — поженим их.

А Воронов отвечает:

— А как же, — говорит, — мы их поженим?

— А ты, — говорит, — поговори со своим сыном, а я поговорю с дочерью, — отвечает Соловьев.

Хорошо. Так и сделали.

Соловьев пришел домой, вызвал дочь и начинает ее уговаривать таким способом:

— Вот так и так вот. Есть хороший жених. Можешь выйти. Мне, — говорит, — очень нравится.

А она отвечает:

— А хорошо, — говорит, — он меня возьмет. А если не возьмет?

— А это, — говорит, — не твоя забота. Мы, — говорит, — договоримся. Ты только дай согласие.

Ну, конечно, Мария дала согласие.

Воронов пришел домой — то же самое стал сына уговаривать таким способом:

— Вот так и так. Тебе нужно жениться. Есть у купца у Соловьева дочь-красавица. Ты, — говорит, — должен знать ее, она учится в одном институте с тобой.

А Иван отвечает:

— Я, — говорит, — ее не знаю, кто такая Соловьева. Может быть, — говорит, — вместе учимся, но друг дружку не знаем. И хорошо, — говорит, — она пойдет за меня. Ведь Соловьев — купец богатый, а мы бедные.

А Воронов отвечает:

— А это, — говорит, — не твоя забота. Ты только дай согласие. Если согласен, взять можно.

Ну, Иван согласился жениться на Марии.

На следующий день опять встречаются таким же способом в ресторане после торговли. Соловьев спрашивает:

— Ну как, — говорит, — поговорил с сыном?

— Да, — говорит, — поговорил.

— Согласен? — говорит.

А он ответил: «Пойдет ли, говорит, Мария за меня — ведь она богатая, а я, говорит, бедный».

— И моя, — говорит, — так ответила тоже. Но все-таки мы, — говорит, — их соединим.

Познакомили. Немного времени прошло, их поженили. Сделали хорошую свадьбу.

Прошло год-два, Соловьев помер. А через год померла и мать.

И у этого, у Воронова, тоже немного прожили родители, померли.

Тогда Мария и говорит:

— Давай, — говорит, — соединим оба хозяйства вместе.

Иван согласился. Оба хозяйства соединили и стали жить очень дружно. Мария торгует, и он торгует.

И подошел кризис какой-то, что товар в кладовых стал портиться. Не пошел товар.

Иван и говорит:

— Ну что же, погрузим корабль и отправимся в Америку.

Погрузил корабль и уехал в Америку. А жена осталась дома, торгует.

А Иван вино не пил, табак не курил, в карты не играл — в общем, ничего. Когда он продал товар на сто тысяч рублей (а ведь знаете, что такое — сто тысяч!), и зашел он к банкиру.

А там сидят в карты играют. Ну, его и подговорили выпить стопочку. Он стопочку выпил вина-то, у него в голове зашумело. И стали подговаривать играть в карты. А он не умеет в карты-то играть. Ну, и сел, и все сто тысяч проиграл.

Что делать? Повернул корабль, приехал обратно домой. Приехал домой, жена и спрашивает:

— Сколько выторговал?

А он рассказывает:

— Получилось такое-то вот несчастье.

Ну жена его не бранила, не ругала, не упрекнула ничем.

— Ну что же, раз такое дело получилось, видно, судьба такая.

Он загоревал. «Давай погружу еще корабль!» Еще корабль погрузил. Съехал опять в Америку, продал на шестьдесят тысяч рублей. Опять зашел же к этому банкиру, опять всё проиграл.

Приезжает домой. У него уже товару-то мало осталось. И решил: «Дай-ко я найду игрока хорошего, который бы меня научил играть». Разыскал. Он взялся. Научил его играть. И дал благословение.

— Поезжай смело! — говорит.

Он погрузил уже последний корабль, третий. На тридцать тысяч только — больше товару никакого не осталось.

А жена ни за тот, ни за другой корабль не ругала его.

Приезжает в Америку. Продал на тридцать тысяч товару. Пошел опять к этому банкиру. Засели играть. И что вы представляете — он не только вернул все свои деньги, а даже банкир банк заложил, проиграл.

А этот стал собираться домой, Иван. А банкир и говорит:

— Я, — говорит, — тебе всё отдал. Дай, — говорит, — мне хоть на житье немножко.

А Воронов отвечает:

— Когда, — говорит, — я вам проиграл, так не просил у вас помощи. Почему же, — говорит, — вы просите у меня помощи? Как же я могу дать?

Тогда банкир пошел на хитрость.

— Слушай, — говорит, — если ты не дашь, я, — говорит, — у тебя отобью жену.

Он говорит:

— Нет, моя жена тебе не поддастся!

— А вот, — говорит, — поддастся! Полюбит! — говорит.

А он, банкир, был страшный, корявый, косой.

— А вот, — говорит, — давай поспорим! Или, — говорит, — ты мне всё отдашь или у меня последнее всё отберешь.

И поспорили.

Этот банкир сел на пароход — и в Россию, в Новгород. Приехал туда, разыскал этот дом. Приходит туда. Мария была на работе, а служанка его не пускает. Так он что сделал? Достает пятьсот рублей — дает служанке.

— Меня, — говорит, — пропусти только в комнату, в спальню.

Ну служанка на эти деньги поранилась, пропустила его в спальню. Он в спальню зашел, разделся и залез под койку.

Мария пришла с работы, ничего не подозревая — служанка ничего не сказала, — разделась и легла в постель, на кровать, нагая. Тогда у купцов мода такая была, что ли, — нагие ложились спать.

Когда она заснула, он потихоньку из-под койки вылез, вынул аппарат, сфотографировал ее. На столе лежало кольцо золотое, именное, и платок. Он эти вещи забрал и спокойно ушел.

Приезжает в Америку. А Иван там, дожидается его.

— Ну как? — говорит.

— А вот так, — говорит. — Всё в порядке! Жена твоя меня полюбила.

— Не верю! — говорит.

— Не веришь? А вот, — говорит, — носовой платок подарила.

Он видит: платок-то знакомый.

— А это, — говорит, — не доказательство.

— Ах это не доказательство? Вот золотое кольцо именное.

Подает кольцо. А Иван опять отвечает:

— Нет, — говорит, — это не доказательство, чтобы моя жена полюбила тебя.

Тогда он вынимает фотокарточку, показывает.

— А это вот, — говорит, — доказательство?

Как он взглянул, что Мария-то нагая лежит, — там родимое пятно было под грудиной — всё показано на карточке. Вот тут-то он загоревал. Все, что он выиграл, отдал банкиру. Приехал домой пустой. Но жена и на этот раз ничего не сказала, в общем, не бранила, ничего. Он стал к ней привязываться.

— Вот так и так вот. Вы, — говорит, — сделали такую вот подлость.

— Да что ты, — говорит, — я, — говорит, — и не думала, и знать, — говорит, — ничего не знаю!

Он:

— Как, — говорит, — не знаю?! А вот, — говорит, — доказательство у меня. Откуда, — говорит, — он взял это дело?

— Ничего, — говорит, — не знаю.

— Ах не знаете? Давайте выметайтесь вон! — И прогнал Марию.

Ну что Марии делать? Сошла в милицию, как говорится по-теперешнему (раньше полиция была), выправила пашпорт на Воронова Ивана. Волосы подстригла так, всё сделала и ушла. Ушла в другой город. В какой, я уж сказать не могу, но в большой. И там стала искать работу.

И вдруг попадается один генерал:

— Что, молодой человек, спрашиваете?

— Да вот, так и так, — говорит. — Надо поступить куда-нибудь работать.

— А мне, — говорит, — требуется кучер. Желаешь ко мне кучером идти?

Ну, Мария, конечно, согласилась. Он привез домой его (а виду не показывает, что женщина) и стал с ним везде ездить.

А Мария выйдет и скажет этому… конюху, чтобы он всё подготовил как следует. (Сама-то она не умела запрягать лошадь!)

И вот в одно прекрасное время было какое-то выступление на площади. Генерал собрался выступить там и приказал Ивану лошадь приготовить. Ну, лошадь приготовили ему, сели, поехали. А он нажимает так, что только пыль столбом стоит. Подъезжает к площади. Генерал кричит:

— Иван, потише! А то, — говорит, — проедем.

(А ему было надо, чтобы ни на шаг ни взад, ни вперед — точно остановиться.) А этот всё нажимает. Только подъехали к трибуне, вожжами тряхнул — и кони как вкопанные стали сразу, с полного ходу. Генерал поинтересовался:

— Вот это, — говорит, — кучер! Этому можно, — говорит, — доверить, да.

Ну там выступление кончилось. Сели, поехали обратно. Приезжают — таким же способом с полного ходу останавливает лошадь у крыльца.

Генерал этим заинтересовался очень. А у него была красавица дочь. Он дочери это и рассказал. А дочь:

— А как же бы его, — говорит, — повидать?

— Да очень просто! — говорит. — Сюда придет.

Ну, вызывает его. Дочь очень им заинтересовалась. Как же так он — молодой парень, красавец, как говорится, кучером работает? И его очень полюбила. И стала просить:

— Поедем на прогулку — покажи, как ты работаешь этим лошадям?

Ну, он согласился. Конюх запряг лошадь. Поехали в поселок, на дачу. Приехали туда. А он сразу как тряхнет вожжами — лошадь стала как вкопанная. Вышли. Сели на лавочку. Та и говорит:

— Иван, я, — говорит, — тебя очень полюбила..

А он отвечает:

— Я, — говорит, — тоже тебя полюбил.

— А ты, — говорит, — докажи мне свою любовь! — генеральская дочь просит.

Ну, а как доказать любовь? Сам… женщина — как доказать любовь? Ну, тут посидели-посидели. А чересседельник и спустили у лошади, чтобы она немножко поела. А сделать-то не знает как — подтянуть чересседельник. Сели, поехали домой.

Домой приехали, Иван у лошади-то плечи набил. Да, а там договорились, каким способом доказать любовь — вечером на сеновале. Ну так генеральская дочь согласилась.

Приехали домой. Конь-то разбитый. Конюх ругает:

— Что ты, — говорит, — сделал! Смотри-ко, — говорит, — лошадь испортил.

— Ничего, — говорит. Вынимает двадцать пять копеек, дает конюху.

— Сходи выпей шкалик и побрейся. И вечером приди на сеновал. Такое-то время и такое-то дело. (Ну что, она-то не может!)

Ну, конюх его послушался. Сошел побрился, шкалик выпил. В указанное время приходит на сеновал. Генеральская дочь тоже туда приходит. Спрашивает:

— Иван, ты здесь?

— Я здесь.

Таким способом доказал любовь.

И эта генеральская дочь каждый вечер стала ходить на сеновал. С конюхом там. А Иван видит: дело-то туго подходит. У дочери-то уже вот живот какой, на нос лезет. Взял расчет. Генерал не отпускал. Но он сказал:

— У меня родители, — говорит, — очень заболели. Просят приехать проведать.

Тогда генерал дал ему расчет.

А он из города никуда не уехал, а ходил по трактирам. Где переночует, где пообедает. (Мария тоже не выпивала, как и Иван не выпивал раньше).

Ну что же, дочь узнала это дело, что Иван взял расчет. Прибежала к отцу и напала на отца:

— Что же ты, — говорит, — сделал? Куда ты девал Ивана?

А отец и говорит:

— Он взял расчет, — говорит.

— Как, — говорит, — расчет взял?! Ведь я, — говорит, — от него беременная!

— Как, — говорит, — так от него беременная?!

— А вот так, — говорит. — Познакомились и полюбила его.

Тогда генерал:

— Как-то надо выкручиваться, где-то разыскивать.

А они не знают, откуда Иван приехал. Были долгие поиски. (А Иван в этом же городе и кочует.) И всё же разыскали его.

Разыскали. Дело передали в суд: почему он беременную девушку бросил?

А он отвечает:

— А как же я мог сделать ее беременную, ведь я же тоже женщина.

Судьи не верят, и генерал не верит, и дочь не верит — все на суде были.

— Я, — говорит, — тоже женщина. Как же я могу сделать ее беременную?

Ну что делать? Давай комиссию. Вызвали врачебную комиссию. Обследовали. Действительно, оказался женщина.

Вызывают дочь генерала. Доказывают: вот вам, пожалуйста, смотрите.

— Она же сама, — говорят, — женщина. Как же вы могли от нее беременной стать?

Генерал не верит. Тогда дочь вышла, стала доказывать генералу: вот так и так вот. Потом мужчины пришли на эту комиссию, то же самое, убедились: женщина! Женщина…

Через некоторое время ее освободили. И она поступила на военную службу. Но так как была очень грамотная и память у нее большая, она быстро пошла кверху — сержантом, лейтенантом там, полковником. И дошла до генерала. Быстро!

А в этот момент взяли и Воронова в армию. И как раз попал он в эту дивизию, к ней.

В одно прекрасное время генералу захотелось проверить свои войска. Собрал он всю дивизию и обходит войско. И вдруг заметил мужа. Приказывает:

— Три шага вперед такой-то!

Ну, Воронов, конечно, подчинился: раз генерал приказывает, так и подчинишься, приходится. Вышел, стал перед генералом навытяжку.

Тогда он приказывает своим охранителям взять и дать пятьдесят розог!

Строй весь возмутился.

— Как, — говорят, — человек ни в чем не провинился, никому плохого ничего не сделал — и за что ему пятьдесят розог?!

Но генерал был неумолим. Взяли, дали пятьдесят розог и отправили обратно.

На второй день обратно собирает всю дивизию и обратно выкликает Воронова, как дошел. Выкликает:

— Взять! Дать двадцать пять розог!

(А раньше ведь розги были.) Строй обратно так же:

— Что такое? За что это наказывают человека?! В общем, он ни в чем не провинился — ни командиру… Никто, ни рядовые, никто не могут доказать евонную виновность!

Ну взяли, дали опять двадцать пять розог. Отпустили.

На третий день обратно собирает. Собирает, опять выкликает Воронова. Тут уже все зашумели:

— За что человека наказывают? За что человека наказывают?! Он ни в чем не виноват!

А он вызывает:

— Пошли со мной?

Приводит его к себе в кабине?. А там уже приказал баню истопить.

— Сейчас пойдем в баню.

Иван растерялся. Как так? Позавчера и вчера наказывал, а сегодня в баню вместе зовет. Почему это так? Язык отнялся, и не может слова сказать. А делать нечего — приказ командира!

Приходят в баню. Ну, Иван на предбаннике остался. А генерал вошел в баню, разделся. Спрашивает:

— Воронов, почему вы не идете в баню?

— Я, — говорит, — страшусь, ваше превосходительство.

— Чего вы страшитесь там?

— Так как бы, — говорит, — не прогневились на меня — вдруг да опять, — говорит, — что-нибудь получится.

А он боялся, что заманит в баню эту да его там ошпарит или сожжет что. Вот этого боялся.

— Давай раздевайся и заходи в баню!

Ну, Иван сейчас уж всё с себя снял, заходит в баню. Смотрит — стоит женщина. Как так? Почему? «Это же, — говорит, — генерал, а тут женщина стоит».

А она спрашивает:

— Вы, — говорит, — что, меня не узнали?

— Нет, — говорит, — не узнаю.

— А я, — говорит, — ваша жена.

— Как так?

— А вот так, — говорит. — Вы, — говорит, — Воронов, я, — говорит, — Воронова, а раньше была Соловьева, с вами поженились. Вы, — говорит, — ездили в Америку, всё распродали да всё проиграли. А потом, — говорит, — поверили какому-то лживому человеку. И он вас обманул, всё отобрал.

Вот тут Иван думает.

…А когда Мария ушла (это сказка назад ворочается), Ивану что делать? Всё прожито. Остатки кое-что в магазинах продавать. Это всё продал. Дом тот и другой продал. Остался в бане. В бане и жил, покуда не взяли в армию. Ну, когда в армию-то взяли, он и баню заколотил, — что тут будешь делать…

Таким способом он встретился со старой женой. Жена ему всё простила. Всё простила и больше никуда не отпустила. И обратно стали жить, как раньше жили. Жена уже из генералов ушла, а обосновались обратно, как раньше. Опять завели торговлю. И до сих пор еще торгуют, если живы.

Я. Н. Сипин

80. ПОВАР БЕФСТРОГАНОВ

Знаете, откуда кушанье такое пошло — бефстроганов? В честь повара знаменитого. У него фамилия была такая — Бефстроганов.

Один раз приехал к нашему царю английский король. Стали спорить они, у кого повара лучше. Английский король говорит:

— Не поверю, что лучше наших повара бывают. А русский царь говорит:

— Посмотрим. Я вам докажу.

А сам позвал Бефстроганова.

— Ну-ка, постарайся, — говорит, — удиви его.

Тот отвечает:

— Ладно, что-нибудь придумаем.

И вот цари начали беседовать между собой, а повар пошел на кухню. Да по дороге он в прихожей захватил перчатки английского короля.

Взял их, нашпиговал, зажарил и понес. Английский король поел.

— Действительно, — говорит, — я такого вкусного блюда не едал.

Потом стал он собираться уходить, ищет, а перчаток нет.

Спрашивает:

— Где они?

А повар говорит:

— Да вы их съели, ваше величество!

Король и верить не хотел.

Рукопись этой книги была уже закончена, и казалось, с ней всё кончилось, всё отошло — и сказки, и сказочники,… Но вот новая поездка — и новая встреча,

Анастасия Александровна Харламова потрясает своими причитаниями. Знает она и песни, и сказки. Но главный специалист по сказкам в семье, где выросло восемь детей, все-таки хозяин, Василий Иванович.

Он не сразу согласился рассказывать. Скоромные, говорит, И тут он не совсем не прав. Но подумаем: это хоть и распространенное, но все-таки заблуждение, что все сказки — детские. Детям адресуются лишь сказки о животных, докучные сказки и — в последние десятилетия — волшебно-героические. А сказочные повести, бытовые сказки, анекдоты — это беллетристика, литература, устная литература для взрослых.

Спрашиваю: где слышали сказку про Семенова? (Она уникальна.)

И вот ответ. Стояла когда-то в деревне, еще до войны, нежилая изба. И по вечерам собирались там мужики — курили, вели беседы и рассказывали разные истории, сказки, байки. И такое бывало наскажут, что стены дрожат от хохота, а бабы обходят эту избу стороной… В эту бы избу да фольклориста!

Желая смягчить озорной юмор сказки, Василий Иванович скомкал конец и даже не решился сказать, что же именно потребовал от Анастасии Кирпитьевны герой за гусли-самогуды.

Помните, принц-свинопас за свою чудесную трещотку (аналогичный музыкальный инструмент!) захотел получить от принцессы ни много ни мало — сто поцелуев. И принцесса согласилась, а фрейлины прикрывали продавца и покупательницу широкими юбками. Так ведь эта сказка (прелестная, конечно!) уже причесана, приглажена, это сказка литературная: А что рассказывали датские мужики, у которых подслушал эту историю Андерсен? То же самое, уверен, что и русские. Народ любит острое, соленое словцо и веселые, пусть порой и рискованные ситуации. Весь «Декамерон» — плоть от плоти фольклора — построен на этом.

Что же касается Василия Ивановича Харламова, жителя деревни Надпорожье Лодейнопольского района, пенсионера, 68 лет от роду, то другие сказки его и замысловатые притчи в эту книгу уже не поместились. Они — впереди.

Поживет еще старая сказка!

В. И. ХАРЛАМОВ

81. ПРО СЕМЕНОВА

Значит, жил-был первейший купец в мире. Фамилия была ему Семенов. Семья у него была женка и сын. И всё. Больше не было никого.

Ну вот, немного времени тут пожили, сын этот женился. Взял, конечно, он девушку по любви. Хороша была девушка, и поженились. Потом немного времени прожили, ну, две недели так прошло, эта женка померла. Померла, значит, похоронили на кладбище. (Полкилометра было кладбище до деревни.) Похоронили, домой пришли, ну там пообедали.

Потом вечер как стал, это сын, значит, пойдет куда-то, выйдет с избы, а отец и мать-то думают, что в клуб («Клубов-то не было!» — закричала Анастасия Александровна.) или куда-нибудь пошел. А он никуда, окроме как на могилку. Женка померла, он любил очень горазно эту женку, и на могилку пойдет и там до двенадцати часов ночи сидит на могилке и даже это просит там кого-то («Да бога!» — сказала Анастасия Александровна.), что как бы воскресла бы вот женка евонна.

— Раз, — говорит, — хоть увидеть бы, и больше всё.

Это он ходит… Сороковой день раньше, видишь, справляли.

— Ну, — говорит, — завтра сороковой день. Сегодня пойду еще вечером. Если ничего — больше не буду, не стану ходить!

Пошел против[18] сорокового дня-то и так уж сидит на могилке и просит, чтобы вот как бы воскресла бы женка.

Вдруг — это уж больше двенадцати часов ночи стало время-то — подходит к ему старичок такой, старый-старый, седатый такой.

— Чего ты, — говорит, — добрый человек, тут вот кажный вечер придешь и что вот плачешь на могилке?

— Да вот, — говорит, — дедушко, женился, была любая женка, красивая, любил, и вот жалко — померла. Как бы она воскресла бы, раз бы, — говорит, — еще увидать!

— Ну ладно, я тебе помогу. Только, — говорит, — смотри: тебе не к лучшему будет, а к худшему.

— Да будь, — говорит, — что хошь, а только бы воскресла бы!

Дает ему этот старичок три горошинки.

— Вот, — говорит, — выкопай яму, вырой землю, открой гроб и на груди положь женке эти горошинки. («Да горошинки!» — каждый раз поправляет жена.) Пять минут не пройдет, женка у тебя выстанет, воскреснет. Но, — говорит, — когда это всё сделаете, эти горошинки, — говорит, — ты не бросай никуды! Прибери себе, они тебе пригодятся.

Ну ладно. Он обрадовался, лопату прибежал взял, схватил. А рохла[19] земелька, только зарыта могила. Вырыл яму, выкидал землю, гроб открыл, горошинки положил на грудь. Ну и пяти минут не прошло — женка открыла глаза, выстала, воскресла. Ой обрадовался он! С ямы выскочили, ну, в яму обратно землю зарыл быстренько, женка помогла еще немножко. И отправились по дороге домой.

А дома там уже выстали мать да отец. Завтра сороковой день справлять, так надо приготовить ведь угощение, придут гости на поминки. Справляются дома.

…Вот отправились домой с женкой, идут по дороге. Вдруг сын-то этот захотел вот немножко управиться… (Ну так как же — сказка так сказка!) Ну и остался.

— А, женка, иди, — говорит, — по дороге, я насдогоню тебя.

Она пошла тихонько. Ну он задержался там немножко.

Как раз навстречу с Питера едет какой-то большой начальник на тройке. Лошадь запряжена в бричку в эту, экипаж глуховой был, закрывался. Ну, кучер там. А это был полковник Семеновского полка с Питера. Вот попадается женщина эта встречу.

— Останавливай, — говорит, — кучер, лошадей! Кучер остановил.

А она была красивая такая женщина, завлекательная. Он подает ей руку, этот полковник, здоровкаться. Она руку подала, и он ее туды, в этот экипаж. Закрыли. (Закрывался экипаж этот, глуховой был.)

— Ну, кучер, — говорит, — давай гони лошадей!

И поехали.

А этот Семенов сын отправился по дороге домой. Бежит, бежит, домой прибежал — не мог насдогнать жёнки. (Женку увезли уже дак!) Прибежал домой. Отец и мать:

— Где ты, — говорят, — ходишь долго? Сегодня сороковой день, уж вот справлять надо.

— Да, — говорит, — был на могилке. Женка воскресла, с ямы вышла, и вот пошли домой. Она, — говорит, — наверно, куды-нибудь спряталась. Дома, — говорит, — наверно.

— Да что ты говоришь, сынок! Ведь это тебе видится аль бредится, аль что такое, — ведь сегодня уже сороковой день! Где она воскресла?

— Ну бросьте вы, я сейчас выкопал с ямы, воскресла женка.

Начал искать он в дому-то, а дом купеческий был, так комнат много, двенадцать комнат, аль что там. Ну нет, нигде никак нет. Не может найти!

Потом он что:

— Наверно, — говорит, — запуталась да пошла мимо по дороге… К Питеру эта шоссейная дорога-то идет.

Ну, побежал он по этой дороге. А там — километров пять пробежал — пасет пастух коров» коров пасет стадо.

— Вот, — говорит, — пастух, ты видел аль не — тут какая женщина проходила по этой дороге?

— Нет, — говорит, — не проходила никакая женщина. Только проезжал тут какой-то большой начальник на тройке и кучер, а рядом сидела, — говорит, — очень красивая женщина.

— Ну всё. Всё! — и махнул рукой.

Не пойдешь, не побежишь. В Ленинграде не в деревне. Где ты искать будешь? Там разве найдешь?! Вернулся домой.

— Ну правду, — говорит, — старик сказал, что не к лучшему, а к худшему. Только воскресла женка и опять потерялась. Всё.

Ну вот живут. Жили тут так как-то недели две. Отец помер, купец этот. Через несколько время, незадолго тут, и мать померла. Он остался один.

— Что, — говорит, — теперь мне делать? Распродам всё имущество, а сам, — говорит, — пойду служить в солдаты.

Ну и взял начал продавать — как бы быстрее только распродать. Например, вот что ни стол — стоит девять рублей, так он за пять рублей, за половинную цену в общем. Шкаф стоит двадцать — тридцать рублей, так он ну… за половинную цену. Распродал всё имущество. Все же денег, хоть дешево продавал, накопилось много, больше трехсот тысяч денег.

Деньги в бумажник, в карман, и сел за стол, и думает: «Куда написать заявление в солдаты служить?»

— А, — говорит, — мне фамилия Семенов (а славился в Питере такой Семеновский полк, раньше был), напишу, — говорит, — в Семеновский полк.

Ну, а парень был грамотный — сын купца, так он ученый был, грамотный. И вот написал заявление в Семеновский полк. Очень быстро пришел ответ: «Пожалуйста, приезжайте, принят будешь».

Вот он и поехал в Семеновский полк. Конечно, его приняли сразу. Начал там занятия… Он парень грамотный, так что всё — наизусть.

И стал он служить в Семеновском полку, и стал он первейший солдат в Семеновском полку.

Потом этому командиру Семеновского полка как-то надо денщика ему. Вот и взяли, по приказу провели, что вот Семенова этого к полковнику в денщики. (А женка там, у этого командира Семеновского полка!) Он пришел туда.

— Ну давай, давай, — этот полковник говорит, — раздевайся, товарищ Семенов! Вот будешь жить у нас будешь тут, всё в порядке.

Ну, он сразу пришел, видит — женка сидит за столом, евонная женка, которая воскресла. Он не показал даже виду, чтоб узнать ее или чего. Женка тоже ведь узнала — уж как же не узнала родного мужика-то!

Ну и так начал жить. Живет, живет. Всё сделает, выполняет очень хорошо. Но эта женка этому полковнику говорит:

— Ты, — говорит, — худого, плохого денщика себе подобрал.

— Почему? — говорит. — Он первейший солдат в Семеновском полку. Вот его и выдвинули, по приказу провели.

— Да, — говорит, — он действительно хороший парень. Но, — говорит, — если этот денщик будет жить у нас, то меня угробит или тебя. Житья не будет.

Ну, конечно, полковник задумался:

— Почему так? Это что вы так говорите?

— Да вот…

— Ну, расскажите, для чего это так?

Она говорит:

— Он, — говорит, — конечно, бывал мой муж. Я была померши, и вот я воскресла. Вот помните, тогда на лошади меня увезли сюда? Тогда с могилки мы шли. И вот он остался там, а вы меня забрали.

Ну, действительно, полковник тут и говорит:

— Конечно, тут уж житье нехорошо будет. — Надо, — говорит, — как хошь этого денщика снять его с работы.

А снять как ты снимешь? Приказом проведёно. Он работает честно, хорошо. Снять нет причины-то никакой.

Ну, он возьмет да дает ему наряд там вне очередь какой-нибудь — ну, безвинно, незачто дать-то, дак… Он наряд выполнит, всё равно работает честно, добросовестно, хорошо, выполняет всё.

Второй, третий там, до того дошло уж — в трибунал его дали. Ну, за что-то там. Этот полковник:

— Прямо чисто надо как хошь его выжить!

Ну, в трибунал дали, его судили…

Да! (Позабыл я немножко тут.)

— Мы, — говорит полковник-то, — поставим его на пост, вот, к денежному ящику и потом, — говорит, — этот денежный ящик поставим вот…

А деньги эти и документы с денежного ящика (они там подговорились, полковник этот, с начальством с каким-то) обрали, сняли дно, разбили в ящике.

И они стоят на посту, трое часовых. А он на смену как поступил на два часа, вдруг сделали проверку по всем постам — не только что у денежного ящика, по всем постам проверку сделали. Приходят к этому денежному ящику. Семенов стоит на посту.

— Что, — говорят, — всё в порядке?

— Да всё, — говорит, — в порядке. Замок, всё в порядке, сургуч — всё залито, ящик в порядке.

Как подняли, так дно разбито, нет там денег, документов, ничего. Ну, взяли и арестовали этого Семенова. Семенова арестовали, и начальника караула, и разводящего — троих. И дали трибунал.

А через двадцать четыре часа… судили их, присудили высшую меру — дали расстрел. Разводящему, караульному начальнику и вот этому Семенову, часовому.

Ну, повезли их в чисто поле. Выкопали яму большую. Перед ямой их поставили. И взвод солдат пришел. Только команду дать: «Огонь! Залп!» — и убьют их. Трупы туды их в яму упадут, зароют, похоронят — и всё, конец. Больше всё.

Вот так и сделали. Яму выкопали, поставили их. Потом перед расстрелом-то дали последнее слово еще каждому. Караульному начальнику дали.

— У меня, — говорит, — нет ничего, ничего такого. Разводящему.

— Тоже нет, — говорит, — ничего.

А он (Семенов), когда служил еще в Питере-то, простым солдатом-то, до денщика-то, он как первейший солдат был, так его, знаешь, отпустят немножко по городу погулять, ну он там обзнакомился с одним сапожником. Сапожник был хороший, шил сапоги по заказу дак, хороший сапожник. Но он был старый. Он рассказывал разные анекдоты, сказки. А этот Семенов интересовался. Вот только спустят, так он никуда больше гулять не пойдет, а к этому сапожнику и вот слухает сказки, анекдоты. И так он полюбил этого сапожника, стал звать его «дядя». А он его — «племянник». Как родной.

Ну вот, как их поставили к могиле-то, к яме-то, расстрелять-то, а дядя-то этот (а приказ все-таки дали тогда, что за такое-то, за то-то вот расстреливаются караульный начальник, разводящий и Семенов, часовой. Повешали все приказы, бумаги на видных местах, он и читает там) вышел на улицу, видит, что бумага висит, прочитал.

— О, Семенов! Расстреливают! За что он, за что парень попал, такой хороший? Надо, — говорит, — идти посмотреть, как будут расстреливать-то, жалко.

И пошел туда.

Ну, публики близко не спустят-то, солдаты стоят, взвод — прямо дать команду: «Огонь! Пли!»-трупы упадут, и похоронят их тут.

Вот дали последнее слово-то Семенову. Семенов говорит:

— У меня, — говорит, — так бы особенно нет ничего. Вот, — говорит, — есть там дядя у меня родной, стоит, пускай он подойдет ко мне, попрощаемся мы с ним. Подам руку, и всё. (А был тогда такой закон, разрешалось.)

Подпустили этого сапожника туда, дядю, к могилке. А он руку в карман засунул, Семенов-то, бумажник вытаскивает. Там деньги,' горошинки эти три.

— Вот, — говорит (как будто прощается, руку подает — и бумажник — этому дяде), — вот, дядя, там деньги, всё, и три горошинки. Если можешь, — говорит, — потом, вот нас расстреляют, если можешь, выкопай эту яму, положь эти горошинки мне на груди, и я, — говорит, — выстану, воскресну. А израсходуй, — говорит, — хоть все деньги эти, деньги дело нажитое.

— О-о! — говорит, — смело, племянник, становись, это я сделаю!

Ну вот, вышел дядя. Залп дали, трупы упали, в могилу их зарыли, и всё, приговору конец.

Пришел домой полковник и женке-то говорит:

— Вот, — говорит, — теперь не беспокойся, всё кончено, расстреляли и зарыты землей. Всё, больше ничего не будет.

— Да, — говорит, — расстрелять-то расстреляли да зарыли…

— А что?

— Караул надо поставить, вечный караул на могилку, а то он, — говорит, — выстанет с могилы!

— Да что вы, выстанет! Разве тут выстанешь землей зарыли, и всё… Не выстанет!

— Нет, — говорит, — выстанет!

— Ну, а что же — не хватит людей-то, солдат?! Взяли построили к могилке будку такую, караульное помещение небольшое. Ну, там караульного начальника, разводящего, три смены часовых — и вечный караул. Никого не подпускать, за двести метров даже, никого не подпускать решительно!

Ну, и там дежурят. Прошло несколько времени, дядя этот, сапожник, говорит:

— Надо идти спроведать племянничка-то, как же ж, — говорит, — надо выкопать его!

Приходит к могилке, а там часовой стоит, видишь. Стал поближе подходить этот сапожник.

— Стой, не подходи, стрелять буду! — Ну что ты, никак не подпускает.

Он начал было:

— Так товарищ часовой, — говорит, — у меня там родной племянничек лежит убитый, безвинно его расстреляли, какой был парень хороший! Надо, — говорит, — его попоминать на могилке. Что я сделаю вам? Ничего не сделаю. Пустите, — говорит, — меня. Есть у меня маленькая вот водки. Выпьем вместе, помянем племянничка. Ничего я вам не сделаю, всё будет хорошо. И уйду обратно домой.

Этот часовой посматривает на разводящего. Разводящий головой качает.

— Пропустите, — говорит, — что же.

Разводящий — на караульного начальника — все-таки там караул вечный. Караульный начальник тоже говорит:

— Пропустите!

Ну и пропустили этого сапожника. Он:

— Ну спасибо, — говорит, — вам.

Добывает маленькую водки, и стопочка с собой взята у него, закуски хорошей, колбаски там, да. Наливает стопочку, часовому подает стопочку.

— Выпейте, — говорит, — за моего племянничка да помяните, — говорит, — племянничка.

Часовой посматривает — не смеет пить — на разводящего. Караульный начальник стоит тут. Они головой качают:

— Пей, пей!

«Авось да и, — думают, — что и нам поднесет».

Выпил часовой стопочку. Вторую наливает. Вторую разводящему. Тот выпил. Третью наливает. Третью выпил караульный начальник. А себе немножко осталось, он допил это. Допил. Ну что, они солдаты. Видишь, водки не разрешают там им выпить, да где и купить — негде. Караульный начальник подходит к этому сапожнику.

— Дедушко, — говорит, — нет ли у тебя еще маленькой?

— Да есть, — говорит, — у меня там бутылочка оставлена. Я не смел взять с собой.

— Принеси тихонько.

Он взял принес бутылку. Бутылку принес, стал разливать. Уже по две стопки им дал. Ну, и их маленько ударило в голову.

— Нет ли еще, дедушко, у тебя немножко?

— Да есть, — говорит, — там немножко еще у меня.

А у него было куплено водки полный кошель. И спрятал, как стал подходить ближе-то. Не смел взять с собой. И принес этот кошель весь, и начал наливать им стопку, другую, третью. Напоил их допьяна.

Часовой этот свалился с винтовкой на могилку, караульный начальник, разводящий — все свалились. А он не пьет! Пьет немножко, мимо льет, на груди себе. Ну, потом они опьянели как все… (А это дело было около одиннадцати часов ночи уже.) А он купил пятнадцать лопат железных, уплатил по рубль двадцать пять копеек за лопату. И подговорил там разных людей в Ленинграде.

— Когда угодно, — говорят, — дедушко, так мы на работу к тебе придем, позови дак…

Он сейчас вернулся (недалеко от города-то!), пошел.

— Давай, — говорит, — на работу!

Сразу все лопаты схватили, пришли. Земелька, видишь, рохленькая, только закопана яма эта, зарыта. Вырыли яму. Сапожник опустился. Горошинки (гроба не было, какой гроб там!) на груди положил. Да пяти минут не прошло, и племянник этот, Семенов, выстал. Выстал, смотрит. Видит, что человек пятнадцать тут с лопатами, стоят эти.

— Что, — говорит, — дядя?

— Да что, — говорит, — вот видишь — часовой лежит, с винтовкой упавши, разводящий — как вечный караул, — говорит. Вот я их напоил, да, а так иначе делать некак. Вот вечный караул, а эти рабочие, нанял я их, так вот выкопали.

— Ну молодец!

Выскочил с ямы-то.

— Ах, — говорит, — а у меня товарищи-то там, тоже расстреляны безвинно, тоже караульный начальник и разводящий.

(Они когда караулили денежный ящик-то, на пост, так тоже судили, расстреляли их.) Он выскочил обратно в яму. Одному положил на груди горошинки эти, второму. Те тоже выстали.

Этот дядя говорит:

— На тебе, Семенов, ключи от моей квартиры. (Он ведь за городом, этот дядя-сапожник жил, избушка своя, маленькая такая.) Идите, — говорит, — ко мне. Надо всё обделать, яму-то обратно зарыть да рассчитать этих людей за работу. Да ведь не уйдешь — пьяны все. Пускай выстанут, потом уйду.

Ну вот они пошли к сапожнику туда на квартиру, а он сидит на могилке. Часовой сваливши, разводящий, караульный начальник. Потом он стал будить часового.

— Товарищ часовой, — говорит, — вставай, скоро день будет, светло! И заметят, — говорит, — увидят, и нехорошо будет, вставайте. Я ухожу.

Он выстал, часовой этот. С похмелья голова болит.

— Ой, — говорит, — дедушко, нет ли немножко опохмелиться?

— Да есть, — говорит, — бутылочка вот еще оставит, да.

Налил ему маленькую стопочку: выпил, опохмелился.

Разбудили караульного начальника, разводящего. Те опять опохмелились, тоже немножко. Потом:

— Ну, — говорит, — вот и спасибо. Видишь, как хорошо поминали племянничка. Что я? Ничего я вам не сделал, ничего, всё хорошо. До свиданья! говорит. — Спасибо вам! Всё в порядке на могилке.

(А он уже, пока они спали-то, так винтовку в руки взял и дежурит за часового, никого не подпускает. Кто подойдет, так: «Стой! Не подходи!»- кричит.)

Распрощался с этим часовым, с караульным начальником, с разводящим и пошел домой.

Приходит домой. Они у него на квартире.

— Ну, дедушко, купи водки, выпьем мы, — говорит тот Семенов.

Он пошел да четверть — раньше четверти были, пять бутылок, — четверть принес водки. Выпили. Ну, а эти товарищи — караульный начальник, да… они жили как-то с города-то на окраине, где-то далеко там они, отдельно. Не смеют пить.

— Пойдем мы, — говорят, — домой потихоньку, знаешь, тайком будем. В случае чего — так в подвале, да прятаться. А то узнают, опять поймают и опять расстреляют.

— Ну ладно, идите.

Они пошли по домам. А Семенов с сапожником остался тут. Сапожник бумажник подает Семенову. (Когда его расстреляли-то, так там было около трехсот тысяч рублей денег и горошинки-то эти. «Вот, говорит, дедушко, дядя, говорит, все хоть деньги израсходуй, а как хошь — выкопай яму и меня достань»…)

А он подает ему бумажник-то.

— Вот, — говорит, — племянничек, я твоих денег израсходовал, считай сам: кошель полный купил водки да пятнадцать лопат, уплатил по рубль двадцать пять копеек за лопату, ну и рабочим еще по пятнадцать рублей дал каждому, на пятнадцать человек. Вот считай. А остальные деньги все налицо, бери, пожалуйста.

А он говорит:

— Нет, дядя, — говорит, — мое дело молодое, деньги дело нажитое. Пускай деньги у тебя, мне не нужно ничего.

А горошинки эти взял себе.

Ну и вот, начали пить, с сапожником с этим. А все еще ночь на улице. Ну, пили-пили. Четверть-то почти что всю распили. Опьянел крепко этот Семенов. Опьянел и пошел по городу. И знаешь, кто попадет встречу, а он разны похабны песни поет. Кто встречается:

— Что ты, — говорит, — чего попало кричишь, орешь?!.

А он здоровый был парень такой. Ну, всех подальше посылает…»

Идет по городу-то такой пьяный и подходит к царскому к дворцу. Дворник выбегает с царского дворца.

— Куда ты, — говорит, — лезешь?! Бродяга! Тут, — говорит, — у нас царь живет. У царя дочь болеет семь годов уже. Не могут никакие врачи, волшебники, колдуны никак вылечить. Семь годов лежит уже, сохнет, без сознания лежит. Разве царю до этого — ты орешь чего попало?!

— Да иди ты, — говорит, — подальше от меня, даже к чертовой матери! Я царя дочь за пять минут вылечил бы! Я первейший врач в мире! (Пьяный, пьяный очень.) Первейший врач в мире, за пять минут вылечил бы царя дочь.

А царь-то услышал, на балконе там сидел аль спал, услышал и дал приказ:

— Задержать такого-то человека и представить ко мне в дворец!

Ну, знаешь, выскочили человек десять-пятнадцать там солдат, его за руку, кто за ногу схватили, потащили пьяного туда.

Царь пришел, посмотрел — действительно, пьяный он. Без сознания.

— Ну, — говорит, — повалите его спать вот в отдельную комнату, вот здесь на перину, повалите спать.

А прислугам сказал, что дежурьте.

— Только он выспится, проснется, налейте ему вот такой большой стакан крепкого вина. Пусть он поправится, опохмелится, а потом, — говорит, — доложите мне, я с ним поговорю.

Ну, его принесли, на перину бросили такого пьяного, и он уснул. Уснул. Спит — храпит. Потом выспался. А дежурят его прислуги эти, всё и смотрят. Как только открыл глаза — видит: не в плохом месте, на перине лежит, и комната — так чисто кругом, плакаты[20] — всё цари, и других-то стран, генералы. Большие плакаты такие. А сразу эта прислуга прибежала и несет стакан вина крепкого такого.

— Выпейте, — говорит, — пожалуйста!

А он говорит:

— Прежде чем выпить, скажите, пожалуйста, где я нахожусь? (Он не помнит сам себя: как попал, когда попал туда.) Где я нахожусь?

— А вы находитесь в царском дворце.

— Ох, — говорит, — как попал — не помню. Простите, пожалуйста!

Ну, пошли там, царю доложили. Царь приходит:

— Ну что?

А он, солдат-то, грамотный ведь был, служил в Семеновском полку. Сразу, как царь пришел, он выскочил, под козырек царю.

— Ваше высоковеличество, — говорит, — извиняюсь перед вами, но, — говорит, — как сюда попал — не помню решительно ничего, пьяный был гораз.

— Да, — говорит, — действительно, вы пьяны были. Ну ладно, ничего. А вот так и так. Дворник мой встретил вас и говорит, что царя дочь болеет и что вы это кричите тут, чего попало болтаете, не до этого царю, и никто не может вылечить царя дочь. А вы что? А вы говорили этому дворнику, что я первейший врач в мире, вашего царя дочь через пять минут вылечил бы, — говорили это?

— А может быть, — говорит, — и говорил. И если больная она, можно и вылечить.

— Да, лечите. Если не вылечите, то ответите, я вас буду казнить.

— Ну, ладно, я вылечу, — говорит, — только укажите, где она.

А она отдельно в комнату уже брошена, дышит еще, немножко душа-то есть, но уж не разговаривает ничего, вся засохши.

— Я, — говорит, — лечить буду один, чтоб не было там никого. Если когда вылечу, потом доложу вам.

Ну вот, показали ему. В комнату зашел.

— О, — говорит, — тут лечить еще чего. Душа есть, так что тут лечить.

Взял да эти горошинки ей на груди положил. И пяти минут не прошло, она выстала. Выстала, така стала румяная, здоровая, красивая, еще красивее — и сразу этого Семенова за шею поймала.

— Ну, — говорит, — семь годов пролежала, сколько врачей тут приходило ко мне и колдунов этих разных — не могли вылечить. Нашелся врач, — говорит, — вылечил. Я, — говорит, — теперь твоя, ты мой, и не отстану от тебя никак. И, наверно, — говорит, — царь — батюшка у нас уже старый стал и согласится передаст вам царство, и поступите царем, и будешь владеть царством.

— Да, — говорит, — вылечить вылечил, но я жениться на вас не хочу. У меня невеста далеко, в тридевятом царстве, Анастасия Кирпитьевна, там я хочу жениться, на ней.

Она дёржит, никак не отстает. Он думал, думал. Потом подумал: «Да на время-то, говорит, жениться, да буду я царем. Когда я буду царем, дам приказ на смотр войска. Поеду по всем частям, и в Семеновский полк поеду и узнаю, какие там порядки да что такое, да всё».

Ну и женился. Поступил царем. Царь и дал приказ: «Царь поступил молодой, царь вежливый, грамотный такой». И приказы все эти развешаны по видным местам по городу везде.

— Ну, через три дня поеду на смотр войска. Приготовиться всем частям. В первую очередь поеду в Семеновский полк. (Как славился Семеновский полк.)

Ну вот, а этот дядя-сапожник тоже ведь прочитал приказ-то там: «Царь поступил молодой… царь… такой вежливый, поедет на смотр войска…» Кто такой?

А он подумал, что когда Семенов пьяный по городу-то пошел да и не вернулся обратно…

— Куда, — говорит, — делся? Да наверно, — говорит, — опять поймали его такого пьяного да задержали, арестовали да куда ни к месту его прибрали.

Так и думает.

Три дня прошло. Да. Надо ехать на смотр войска. А л приказе было написано, чтоб подготовиться в такие-то часы, в такие-то минуты. В первую очередь в Семеновский полк приедет царь. Что есть у кого какие претензии у солдат, у офицеров, у всех, всё выявлять на приеме.

Взял лошадь, оседлал.

— Поеду, — говорит, — так утром раненько.

А жена эта, которую вылечил-то он:

— Я, — говорит, — с вами поеду тоже.

— Нет, — говорит, — я вот в Семеновский полк. (Не хочется ему брать туда, там женка родная у командира Семеновского полка.) Я, — говорит, — съезжу в Семеновский полк, потом обратно вернусь, по другим частям поедем, тогда я возьму вас. А сейчас поеду один.

Вот и поехал. Едет по городу на лошади.

— А давай-ка, — говорит, — заеду к дяде-то, к сапожнику. Чт6 г он узнает аль нет меня в царском обмундировании? (Уже царь дак.)

Приезжает. Лошадь к столбу привязал под окном.

А у него, у этого сапожника, он сшил сапоги, по заказу. Хороший сапожник был. Ну, и эти сапоги царь обул, поехал на смотр войска, — наверно, хорошие были сапоги. Вот приезжает к сапожнику этому. А у него всегда: шьет там, а дверь снутра на крючок положена, чтобы никто не заходил бы. А он рассказывал сказки разные тоже да анекдоты, так ходили к нему слушать вечером. Он на крючку держит дверь — экстренно сапоги шьет кому-то там по заказу. Колотит молотком шпильки, гонит.

Семенов стучится раз — не открывает. Второй раз стучится — не открывает. Третий раз стучится — а сапожнику уж надоело, видишь, так пришел да крючок-то выдернул, да ногой дверь-то лягнул.

— Заходи, черт тебя, не дают работать-то, мешают! — говорит. (Не надеется, что царь.)

Ногой лягнул, дверь-то открылась, а сам побежал, сапог схватил опять да опять работает, молотком колотит. А Семенов зашел в избу, видишь. Ну, все-таки надо посмотреть, кто зашел. Он отвернулся[21], как посмотрит — видит, что царь. И читал приказ-то: «Царь молодой, царь вежливый такой вот поступил…» Сапог бросил, прямо к царю:

— Ваше высоковеличество, извиняюсь перед вами! Я не надеялся и не думал никогда, что вы ко мне зайдете!

— Ничего, ничего, — говорит, — сапожник, работайте, работайте свое дело, ничего, ничего. Я зашел, — говорит, — заехал к вам случайно. Вот вы читали приказ?

— Читал, — говорит.

— Вот я еду на смотр войска, и вот, пожалуйста, посмотрите у меня. — Взял один сапог разувает и бросил сапожнику. — Посмотрите» пожалуйста, и исправьте.

Этот сапожник (у него сшиты сапоги дак… А он подает-то для того, чтобы узнает, аль что — работа-то евонна) — он крутил-вертел, вертел сапог. Сапог-то покрутит, на царя-то посмотрит, не смеет признаться-то — царю никогда он не шил сапог.

— Ваше высоковеличество, сапог весь исправный, нет тут браку, фальша никакого. Исправный сапог.

— Ах, может быть, второй?

Он второй разул, подает ему. Крутил, крутил, ну что крутил — нет, сапоги исправны.

— А скажите, пожалуйста, сапожник, чья работа, кто шил эти сапоги?

Он на сапог-то посмотрит, на царя-то смотрит.

— Ваше высоковеличество, как будто работа моя. Но, — говорит, — я вам не шил сапог никогда. А работа как будто моя.

— Да что ты, не признаешь, дядя?

Ой, тогда он схватился!

— Да ты уже царем, Семенов?!

— Да, царем, — говорит. — Вот давай-ко поедем в Семеновский полк, на смотр войска. Поедем со мной, к посмотрим, какие порядки там, что делается в Семеновском полку. И ты, — говорит, — справляйся со мной так: обувай на ноги лапти, на себя надевай какую-нибудь рваную фуфайку, рваную-рваную, и полный мешок какого-нибудь тряпья запихай да за плечо. И так и справляйся. И поедем туда — ты останешься подальше. Я как туда поеду на смотр войска, поздоровкаюсь там, и всё, и пойдут разные претензии, а ты потом иди ко мне, прямо ко мне иди. А претензии ты знаешь какие говорить. Как я раньше служил в Семеновском полку да как меня расстреливали тут безвинно. Всё расскажешь.

— В два-три раза еще прибавлю! — говорит. — Знаю что говорить!

— Вот так и иди.

Ну вот, поехали они. Поехали. Едут в Семеновский полк. А надо проезжать-то мимо тех, с которыми он убитый-то был… К разводящему.

— Зайдем, — говорит, — что он, — говорит, — где он, жив аль.

Заходят — утром, рано время-то еще, — заходят, а он увидел и в подвал спрятался. Женка, ребята в избе тут. Ну, заходит царь в избу, а эта женка уж вся задрожала, говорит:

— Наверно, узнали: какой-то большой начальник пришел, так опять арестуют и опять возьмут мужа, расстреляют.

— Здравствуйте, здравствуйте! — поздоровкался. — Ну где, дорогая, ваш муж?

— Да муж, знаешь, ведь убитый, давно уже убитый, расстреляли его и зарытый в яму, лежит там.

— Нет, он, — говорит, — жив ваш муж, давайте его!

А тот слышит в подвале там, дрожит тоже весь.

— Жив ваш муж! Давайте, через пять минут чтобы был бы здесь!

Женка эта заплакала, ребята плачут. А больше не мог терпеть этот муж-то, вставает с подвала-то оттуда. Дрожит весь. Приходит прямо к царю.

— Ваше высоковеличество, это так и так дело случилось. Был расстрелян. И вот теперь уже тайком живу тут тихонько.

— Ну что же, что ж, жить надо, — говорит, — надо жить. Ну что ж, не узнаёшь, — говорит, — меня?

— Да теперь-то узнаю. Вы уже царем?

— Да, — говорит, — да, царем. Давай собирайся Вот дядя под окном стоит, сапожник. Поедем в Семеновский полк на смотр войска. Читал приказ?

— Да где я читал! Не смею выходить с избы никак дак.

— Ну вот поедем.

И поехали дальше. Дальше поехали. (Мимо опять проезжать!) К караульному начальнику заехали. Ну, таким образом и того забрали с собой и поехали в Семеновский полк.

Подъезжать стали, а там уже-о-о, приготовивши, подготовивши, всё, выстроены все войска, в строю стоят.

— Ну, — говорит, — вы оставайтесь тут подальше. Я поеду один на смотр войска, поздоровкаюсь, да разные потом пойдут претензии. Потом пускай, — говорит, — дядя заходит ко мне сразу, сапожник, а потом вы по очереди ко мне тоже с претензиями. Кто будет вас встречать, офицеры-то, не обращайте внимания, посылайте всех дальше. Говорите, что я тоже иду к царю с претензиями, тоже есть претензии у меня. И ничего, — говорит, — ничего не будет!

Ну и поехал царь — они остались тут подальше, — с лошади спустился, поздоровкался. Ну, там уж не жухнут! Всё, стоят смирно.

— Ну, — говорит, — товарищи, как дела? — говорит; офицеры стоят все тут, полковники, подполковники, все. — Расскажите, говорите всё. Всё будет дело хорошо, всё дело исправим. Какие у кого есть претензии — всё выявляйте, всё будет дело хорошо.

Ну и начали потихоньку там солдаты, знаешь, — кто говорит, что вот редко в баню водят, баню топят, кто говорит: обмундирования долго не меняют, да, ну, строевой очень горазно там гоняют, ну кто что, кто что там. Разные претензии идут. Потом кончились претензии эти все, и дядя направился туда, к царю. Идет с котомкой, в лаптях. Офицер ему встречу бежит:

— Куда ты, бродяга, лезешь! Здесь царь приехадчи, царь молодой, разные претензии, идут, смотр войска. Куда ты идешь? Кругом!

— Да я тоже, — говорит, — иду к царю, у меня тоже есть претензии.

Ну никак — идет и идет. Он:

— Кругом!

Никаких не спрашивает!

— Иди ты подальше, я тоже к царю иду.

Прибегает этот офицер к полковнику.

— Вот, не могу ничего сделать, — говорит, — бродяга лезет, лезет, идет, никого не спрашивает, к царю тоже есть претензии.

Полковник сам побежал. Сабля, шашка в руках. Побежал, поднял шашку.

— Кругом! Бродяга, куды ты лезешь! Ты смотри: там царь… разные претензии… осмотр войска идет!

— Иди ты к чертовой матери! У меня тоже есть к царю претензии! Вы думаете, нету? Тоже к царю иду с претензиями.

Он замахнулся было шашкой-то, а царь-то и…

— Нельзя, нельзя, — говорит, — товарищ полковник! Пускай, пускай, подходи, подходи, дядя! А может быть, у него тоже есть претензии?! Пусть расскажет, всё дело уладим, всё дело будет хорошо.

Ну, раз царь так сказал («На свое место, — говорит, — полковник!»), он стал на свое место. Приходит тот к царю.

— Ну что, дядя, какие претензии у вас?

— Да вот, — говорит, — претензии: в Семеновском полку было так и так. Вот такого-то числа, не помню, — говорит, — безвинно расстреляли первейшего солдата в Семеновском полку. Был Семенов — расстреляли его. Да еще разводящего и караульного начальника — тоже безвинно. В общем, весь караул. И вот похоронили, зарыли в яму безвинно…

Он тут рассказал очень много кое-чего.

— Ну ладно, — говорит, — дядя, становитесь на левый фланг в строй, пристраивайтесь.

Он в лапотках побежал туды на левый флангу пристроился.

Идет разводящий, евонный товарищ-то. Приходит, тоже:

— Да, — говорит, — тут много неполадков в Семеновском полку. Вот я знаю да что ты сделаешь, ничего не поделаешь.

Ну, тоже рассказал много очень.

Третий — караульный начальник — пришел.

— Становитесь, пристраивайтесь на левый фланг! — Всех пристроил.

Кончились все эти претензии, больше никто ничего не говорит.

— Ну, — говорит, — товарищи офицеры, я приказываю: чтоб через пять — десять минут ваши жены все были бы здесь на смотре! И вот здесь в одну шеренгу пускай они строятся.

(Чтобы и евонная-то женка пришла бы!) Ну, дали команду, пришли женщины эти все, построились.

Уж тут чего не узнать жене мужа родного! Будь хоть царем, хоть пастухом, хоть чем хошь, так родного мужа уж узнала. Ну, узнала, так что ты тут, тут уж царь, нечего говорить, поздно уже. Да. А он:

— Ну-ко там, с левого фланга, дядя, подойдите ко мне!

Подошел. Сразу к царю. Рядом стал.

— Товарищ полковник, подойдите ко мне! Подошел полковник.

— Товарищ полковник, раздевайте всё свое обмундирование, передайте вот этому человеку. И ты, дядя, раздевай свое обмундирование, передавай ему.

Быстренько этот сапожник-дядя скинул лапти, сейчас выдернул всё, стоит уж наготове. А этот офицер-полковник пока ремни тут эти, знаешь, застежки, да расщепляет, да неохота еще, видишь, да, ну, все-таки раз приказ царя — разделся. Этот дядя сейчас цоп брюки (не скинет — так сдернет!), обулся, оделся, Стоит у царя рядом, шашка в руках уже, сабля. Ну, а этому полковнику:

— А вы, полковник, на левый фланг пристраивайтесь туда, на левый фланг.

Тот пошел туда в лапотках, на левый фланг.

Второй идет там, товарищ евонный, разводящий. Приходит.

Дядя тут третьего вызвал — караульного начальника.

— Ну-ка, — говорит, — дядя, укажите, — говорит, — из-за какой женщины такого Семенова солдата-то расстреливали?

— Вот, — говорит, — там стоит… (Можно бы сказать тут плохо, так…) Бродяга, — говорит, — там стоит, вот эта.

— Ну-ка, — говорит, — женщина, подойдите, подойдите сюда!

Та, видишь, подошла.

— Ну, дядя, — говорит, — давай снимайте голову саблей, шашкой у этой женщины.

А у него рука не подрожала — взял да махнул, голова полетела. А другие женщины-то там офицеров стоят в строю, так все задрожали. Думают, у всех уж срубит головы.

Ну, срубил голову. Потом говорит:

— Вот, товарищи, я назначаю командиром Семеновского полка вот этого человека. Будет командиром полка. Второй будет помощником его. (И третьего тоже… поставил большим начальником.) И командуйте Семеновским полком! Так командуйте, чтоб плохого не было бы. А этого, — говорит, — полковника — строевой дайте хорошенько, пускай он на ногах так издохнет, гоняйте его покрепче, пускай он так…

Ну что ж еще? А потом он уехал.

— До свиданья! — распрощался, говорит: — Надо мне еще много частей на смотр ехать, некогда тут мне, поеду.

Поехал. Они остались тут командовать.

(Ну что ж, пожалуй, и кончать можно.) Приехал домой. Конечно, он тут немножко пожил еще царем, а потом он уехал искать, свою невесту Анастасию Кирпитьевну, за тридевять земель, в тридесятое царство.

Туда приехал к Анастасии Кирпитьевне, а там уже девятнадцать женихов сватали ее. И сватать как приедут, а она не пойдет, король прикажет-их в подвал бросят. Там уже девятнадцать человек в подвале, сватухов, он двадцатый приехал. Тоже захотелось, видишь, к Анастасии Кирпитьевне. Его тоже в подвал туда. А кормят их там немножко: овса бросают в дырку-то, прорублена дыра в полу, ну пить воды немножко дадут. Живые еще там. А некоторые-то недавно попавши, так еще бодро чувствуют, а некоторые уж овяли. И вот некоторые-то и говорят там:

— А, — говорят, — и ты захотел к Анастасии Кирпитьевне! Вот посидишь здесь, так не захочешь. Овса поклюешь — не захочешь, — говорят, — ничего.

А у него, когда он царем-то поступил, так в царском дворце, знаешь, всё было: гусли-самогуды, скатеретка-хлебосолка. Всё с собой взял он для всякого случая.

Ну что ж, он пожил там маленько, день прошел. Под вечер разостлал скатеретку-хлебосолку — всё на столе стало, пей-ешь досыта, хватит. И выпить есть красненького, и всё, всё. Ну, и там они ожили все, в этом подвале-то. Да. Потом гусли-самогуды завел, — Что такое? — говорят. — Только двадцатого человека туда бросили — и все ожили так, и песни поют уже. Что такое, — говорят, — у тебя?

— Да есть, — говорит, — у меня штука вот.

— А что за штука?

— А, — говорит, — она непродажная, только, — говорит, — заказна.

— А что за заказ?

— Ну, заказ небольшой тут. Вот, — говорит, — ваша дочь; пускай в отдельную комнату пойдем и пускай вот подолок поднимет выше колен, покажет ноги — и всё больше, я эту штуку вам отдам, скатеретку-хлебосолку.

Отдал.

Ну, потом он гусли-самогуды завел-так тоже там весело.

— Что такое? Да что такое?…

— Вот такое, что вот надо жениться. Сделать свадьбу…

Ну что ж, ну и вот сделали вечер, свадьбу. И он отпустил их всех, девятнадцать человек-то, и всех на вечер.

Свадьбу провели, и вот тоже поступил туда царем. Царь тоже там был уже старый. Поступил царем и женился на Анастасии Кирпитьевне, и там теперь поживает.

ПРИМЕЧАНИЯ

Сюжеты сказок определены по книге Н. П. Андреева «Указатель сказочных сюжетов по системе Аарне» (Л., 1929). Цифры в примечаниях означают ссылку на соответствующий номер «Указателя». Если сказка состоит из нескольких самостоятельно существующих сюжетов (эпизодов), цифры соединяются знаком плюс (4-). В случае приблизительного совпадения сказки с типом, обозначенным у Н. П. Андреева, перед ссылкой стоит: «ср.» («сравни»). Если сюжет в классификации Н. П. Андреева соответствует не всему содержанию публикуемой сказки, а только части ее, номер дается в скобках. Отсутствие ссылки на «Указатель» свидетельствует о том, что этот сюжет в нем не зарегистрирован.

Знаком * при порядковом номере помечены тексты, записанные на магнитофонную ленту.

1. И. И. Капитонов. Стенька Разин (Былица). Записала А. Н, Лозанова.

2. В. А. Горбунов. Сметливость и недогадливость. Записала П. Г. Ширяева.

Кадровый железнодорожник В. А. Горбунов — глава большой семьи, в которой семь человек детей. Сказки (а их в семье было записано в 1946–1948 гг. около пятидесяти) рассказывали и жена, и двадцатитрехлетняя дочь Галина Васильевна, и девятилетние близнецы Гена и Витя. В. А. Горбунов и его дети любили и песни. В семье существовало два хора; хор старших и хор внуков (их четырнадцать у Горбунова).

В. А. Горбунов заботился о пополнении своего сказочного репертуара. Много читал, и подчас прочитанное появлялось потом в измененном и преображенном его фантазией виде в сказках, которые он рассказывал.

3. Г. В. Горбунова — Ямщикова. Бывальщина. Записала П. Г. Ширяева. Сказка записана во время второй встречи с Галиной Васильевной — через двадцать восемь лет после первой.

4. Коля Цекур. Иван Грозный. Записала П. Г. Ширяева. Ср. 921.

5. Коля Цекур. Сто зайцев. Записала П. Г. Ширяева. 570 + 1630 + 566.

6. Г. С. Денисов. Петр I и солдат. Записала П. Г. Ширяева.

7. А. С. Марков. Находчивый солдат. Записала П. Г. Ширяева. 921-В4+922.

8. Л. В. Бабичева. Про золотое блюдечко и наливное яблочко. Записала А. Н. Лозанова. Ср. 510.

9. Л. В. Бабичева. Про веретенце. Записала А. Н. Лозанова. 480-А4+Е+-С+510.

10. Л. Л. Леонтьев, Про Ивана — великого русского богатыря. Записала В. А. Кравчинская. 612 + 709 + 956 + 315-А + 891+ 400-А +550 + 569 +575.

Л. Л. Леонтьев один из наиболее интересных исполнителей, встретившихся в послевоенные годы в Лужском районе.

Его сказки сложны по сюжету, нередко состоят из нескольких известных по отдельности сказок,

— Когда я был взводным в германскую войну, — вспоминал Л. Л. Леонтьев, — так я побился об заклад с унтером Охлопьевым, что буду рассказывать одну сказку трое суток и не устану, а он не выдержит и заснет. Переставал я говорить только тогда, когда обедали. На третьи сутки он заснул, а я выиграл сорок пять булок по гривеннику и угостил весь свой взвод…

11. И. К. Смирнов. Сказка про Ершишку. Собственноручная запись. 254.

Сказка восходит к рукописной сатирической повести XVII века о Ерше Ершовиче. Записано всего около десяти устных пересказов этого произведения. (Подробнее о нем см.: А. Н. Афанасьев. Русские народные сказки, т. 1. ГИХЛ, 1937, примечания к № 77).

12. М. В. Хрусталева. Солнце, месяц и Ворон Воронович. Записала А. Н. Лозанова. 299.

13. А. С. Хрусталева. Про хитрого работника. Записала В. С. Розанова. Ср. 1736.

14. H. М. Романов. Солдат и смерть. Записала А. М. Березина. Ср. 300-А.

15. H. М. Романов. Не даешь сала — так чтоб вся трава встала. Записала В. С. Розанова. Ср. 1736.

16. А. Ф. Каливошин. Живая вода. Записала А. Н. Лозанова. С. 551.

17. Г. И. Тихонов. Про трех богатырей. Записала П. Г. Ширяева. 301-А.

16. А. Я. Бибиксарова. Печка. Записала П. Г. Ширяева. Ср. 715.

19. М. А. Фешков. Илья Муромец и Соловей-разбойник. Записала П. Г. Ширяева. Ср. 650-1. См. также № 64.

20. М. А. Фешков. Туру-туру, пастушок. Записала Л. Г. Ширяева. Ср. 2815.

21. М. И. Котова. Об Иване-царевиче и Сапожниковой дочери. Записала П. Г. Ширяева. 883 + 707.

М. И. Котова работала на скотном дворе и, бывало, в промежуток между кормежками скота начнет сказку, а уходя кормить коров, передает ее дочери Александре (в 1947 году ей было двадцать два года), либо сказку завершала вторая дочь Котовой — четырнадцатилетняя Надежда. Случалось и так: начинала сказку Надежда, а продолжал ее брат Виктор девяти лет. Другой сын Котовой — Андрей, по словам матери, был бессменным рассказчиком на лесозаготовках.

22. М. И. Котова. Брат с сестрой. Записала П. Г. Ширяева. 571.

23. Александра и Виктор Котовы. Про Настасью. Записала П. Г. Ширяева. Ср. 956-В.

24. П. Н. Комлев. Про орлика деревянного. Записала В. С. Розанова. 575 + 883.

25. Е. Ф. Савинова. Муж и жена. Записала М. Я. Мельц. 1383 + 1654 + 1527.

26. А. С. Федоров. Андрей Стрельцов. Записала П, Г. Ширяева. 465 + 302 + 313.

Сказки А. С. Федоров знал с детства, а первый печатный сборник сказок прочитал в Краснодарском госпитале в годы первой мировой войны. Потом сам рассказывал, будучи строительным рабочим на Волховстрое. В 1929 году возвратился в деревню и первым вступил в колхоз. Был бригадиром, членом сельсовета. В 1946 году — колхозный сторож.

Репертуар Федорова усвоил его сын Виктор. От двенадцатилетнего мальчика записана двенадцать сказок.

27. Г. Н. Кузнецов. Иван Иванович Иванов. Записала И. Н. Этина. Ср. 880.

Г. Н. Кузнецов — кадровый рабочий Кировского завода, участник первой русской революции. Сказки слышал в детстве, в деревне. Их он привез в город. В рабочей среде его традиционные сказки приобрели особый колорит, некоторую историчность, обросли деталями городского быта. Талантливый импровизатор.

28. Е. Д. Иванов. Предания о курганах Лужского района. Записал Ф. П. Васильев. Е. Д. Иванов-председатель колхоза деревни Наволок.

29. Л. В. Павлов. Проход из Рюриковой крепости. Записала П. Г. Ширяева.

30. Л. В. Павлов. Победище. Записала П. Г. Ширяева.

31. П. А. Ананьин. Деревня Креница. Записала П. Г. Ширяева.

32. В. С. Матвеев и А. М. Кострова. Петрова Кара. Записала П. Г. Ширяева.

33. В. С. Матвеев. Предание о Суворове. Записала П. Г. Ширяева.

34. П. К. Тимофеев. Нужда. Записал В. С. Бахтин. 735-1.

П. К. Тимофеев — один из лучших сказочников, чье творчество представлено в этой книге. Родился в тридцати километрах от Лодейного Поля. В деревне жил до восемнадцати лет, там и сказок от стариков наслушался. Воевал. Был тяжело контужен. После войны обосновался в Лодейном Поле. Работал машинистом городской водонасосной станции.

— Первое время, — говорит его жена Мария, — даже света не было. Пойти некуда. Все соседи собирались у нас в доме. Столько придет, что на полу сидели. И до поздней ночи сказки, анекдоты рассказывали. А Петр — первый заводила. Теперь (в 1971 году. — Вл. Б.) не рассказывает, теперь все телевизор смотрят…

Больших волшебных сказок Петр Константинович знает немного — он прекрасно исполняет веселые сказки. Особенно любит охотничьи и рыбацкие байки-небылицы: сам рыбак.

35. П. К. Тимофеев. Пошехонцы и охотник. Записал В. С. Вахтин. 1228.

В русском фольклоре давно известны шуточные сказки и анекдоты о глупых людях — пошехонцах. Еще в 1798 году вышла книжка Василия Березанского «Анекдоты древних пошехонцев». 'Сюжеты и образы пошехонского цикла широко использовал М. Салтыков-Щедрин в «Истории одного города». Подобные рассказы есть у многих народов. У карелов эти истории адресуются киндасовцам, жителям деревни Киндасово (см.: Были-небылицы. Петрозаводск» 1973, стр. 47–51 — очень близкий к нашей публикации вариант). У немцев это шильд-бюргеры, жители городка Шильде, у шведов — жители местечка Сёдерталь, у финнов это обитатели Хяме.

Жена Мария спросила Петра Константиновича: «А что, такая нация была — пошехонцы?» Тот и сам не очень хорошо знал это и ответил: «Ну, это первобытный народ». В. И. Харламов из деревни Надпорожье рассказал сказку, начало которой соответствует сказке Тимофеева. Харламов считает, что пошехонцы (он называет их пошехонами) — это разбойники, жили они в лесу.

36. П. К. Тимофеев. Как пошехонцы в город ездили. Записал В. С. Бахтин. 1275. Близки карельские варианты (Карельские сказки, 1967, стр. 152–153; Были-небылицы, стр. 25–29). См. также примечание к предыдущему номеру.

37. П. К. Тимофеев. Про упрямую жену (1). Записал В. С. Бахтин. 1365-С+А. Очень распространенной в русском и мировом фольклоре сюжет, широко вошедший также в литературу (см., например, Итальянская новелла Возрождения. М., 1957, стр. 320; Лафонтен. Басни, кн. III, № 16; М. В. Ломоносов. Поли. собр. соч., т. 7. М. — Л., 1952, стр. 364–365). Ср. также № 62 наст. изд.

38. П. К. Тимофеев. Про упрямую жену (2). Записал В. С. Бахтин. 901-А+В. См. примеч. к № 61. Известна лубочная картинка на эту тему (Русский лубок XVII–XIX вв. Составители Вл. Бахтин и Д. Молдавский. Изогиз, 1962, № 27). Ср. также поговорку: «Кошку бьют — невестке поветку дают».

39*. П. К. Тимофеев. Рыбацкая байка. Записал В. С. Бахтин.

40*. П. К. Тимофеев. Рыбак и охотник (1), Записал В. С. Бахтин.

41. П. К. Тимофеев. Рыбак и охотник (2). Записал В. С. Бахтин.

42*. П. К. Тимофеев. Доктор и машинист. Записал В. С. Бахтин.

43. П. К. Тимофеев. Шутник Ванюшка. Записал В. С. Бахтин.

44. П. К. Тимофеев. Мужик и барин. Записал В. С. Бахтин. (Ср. Итальянская новелла Возрождения, стр. 325). При первом рассказывании (без записи) диалога о придаче и фразы о том, что барин попал в больницу, не было; это П. Тимофеев придумал на ходу. Смысл сказки он определил так: «Барин дурней мужика оказался».

45. П. К. Тимофеев. Мать и дочь. Записал В. С. Бахтин. См. также № 55, 63 и 66 наст. изд.

46*. П. К. Тимофеев. Про мужа и жену. Записал В. С. Бахтин. 1370-1. Ср. № 67 наст. изд. и примеч. к нему.

47. П. К. Тимофеев. Мужик и поп. Записал В. С. Бахтин.

48. П. К. Тимофеев. Солдат и поп. Записал В. С. Бахтин. 1360-1.

49. П. К. Тимофеев. Про старую жизнь. Записал В. С. Бахтин.

50*. П. К. Тимофеев. Про сапожника и его жену, Записал В. С. Бахтин.

51 *. П. К. Тимофеев. Про Белого. Записал В. С. Бахтин. Ср.: (507-В). Сложная, не имеющая аналогий в просмотренных нами сборниках, сказка сочетает в себе эпизоды авантюрной сказочной повести и бытовой сказки.

52. Семья Кисловых. Что дороже? Записал ученик 4-го класса Сережа Кислов от своей матери (из собрания В. С. Бахтина). 922.

В 1965 году ленинградский журнал «Искорка» напечатал обращение автора этих строк к ребятам: записывать песни, сказки, частушки. Был объявлен конкурс юных собирателей народного творчества. Вскоре из Выборга от ученика 4-го класса Сергея Кислова пришло письмо:

«Дорогая редакция! Недавно я перелистывал журнал «Искорка». Там я увидел конкурс сказок, песен. Я спросил свою маму, что знает ли она какую-нибудь сказку. Она сказала, что знает. Тогда я сказал ей про конкурс. И в воскресенье мы с ней стали писать сказку. К 6 часам вечера было уже всё готово…»

53. Семья Кисловых. Что значит доброта. Записал ученик 4-го класса Сережа Кислов от своей матери (из собрания В. С. Бахтина). Ср. 300-А. Сюжет «Победитель змея» встречается, как правило, в сказках героических. Здесь же сделан упор на нравственную основу успеха героя. Такое свободное отношение к традиции тоже, по-видимому, одна из черт времени.

54. К. С. Буйдова. Играшенька. Записала ученица 3-го класса Рита Буйдова (из собрания В. С. Бахтина). 327-С. По степени распространенности этот сюжет занимает третье место в русском сказочном репертуаре (после сказок о трех царствах — медном, серебряном и золотом и сказок о чудесном бегстве, где герои-беглецы превращаются в попа и церковь, рыбу и озеро и т. п.).

На призыв журнала «Искорка» откликнулись и ученики начальной Спировской школы Бокситогорского района. Постепенно, почти за десять лет, спировцы (а их уже не одно поколение в школе сменилось, только учительница Екатерина Петровна Антонова всё та же) прислали много сотен частушек, песен и несколько сказок, записанных от К. С. Буйдовой, A. В. Ворониной и др. См. также № 55 наст. изд.

55. А. В. Воронина. Деревенская побывальщина. Записала ученица 3-го класса Лара Косенкова (из собрания B. С. Бахтина). Ср. № 45, 63 и 66 наст. изд. См. также примеч. к предыдущему номеру.

56. Коля Николаев. Про козу. Записал В. С. Бахтин. 212. Несколько эпизодов, известных по другим записям этой сказки, в передаче Коли выпали. Например, не объяснено, что дед наказал козу за лживость При исполнении стихотворные куски всегда особенно выделяются интонацией, мимикой, жестом или даже поются.

Коля — живой, смешливый, памятливый пятилетний мальчик. Внук М. Н. Тихоновой (см. примеч. к № 58). Знал детские сказки о курочке-рябе, о лисе, которая бросала рыбу с воза, и другие.

Печатаемые тексты заучил во время двухнедельного пребывания в Волосове у второй бабушки, незадолго до того при0ехавшей из Смоленской области. Помнит их твердо и повторяет без всяких изменений.

57. Коля Николаев. Пошла коза в орехи… Записал В. С. Бахтин. 2015. Один из близких вариантов сообщил поэт A. А. Фет. (См.: П. В. Шейн. Великорус в своих песнях, обрядах, обычаях, верованиях, сказках, легендах и т. п. (в дальнейшем: П. Шейн. Великорус…), т. 1, вып. 1, СПб, 1898, № 967.

Эта сказка является примером народной педагогики, своего рода упражнением для развития логического мышления и памяти. Ее нужно не столько заучить, сколько поняты все персонажи и их диалоги находятся в определенной смысловой связи (к тому же, первая и вторая части полностью соответствуют друг другу). Забытое место ребенок может самостоятельно додумать, — так, кстати, и поступил Коля, когда, торопясь, начал было путаться. Это ценное свойство сказки несомненно учитывал К. Д. Ушинский, включая ее в свою хрестоматию (К. Ушинский. Родное слово, для детей младшего возраста. Год первый, СПб., 1864, стр. 21–30 — «Песня козла»).

58*. М. Н. Тихонова. Дочка и падчерица. Записал B. С. Бахтин. 480-В. М. Н. Тихонова — прекрасный знаток старой лирической песни и свадебного обряда. На свадьбах раньше всегда была старшей подружкой (см. примеч. к № 56).

59. Э. П. Бердников. Мы с тобой шли?… Записал В. С. Бахтин. Ср. 2020. (Ср. А. Анисимова. Народное красное слово. Пенза, 1959, стр. 80.)

Эта и следующая сказка принадлежат к разряду бесконечных, или докучных, сказок, имеющих особое построение, при котором конец и начало текста совпадают. Самая популярная из докучных сказок — «У попа была собака…»

60. Н. М. Коняев. Едем дальше… Собственноручная запись (из собрания В. С. Бахтина). Ср. 2020. Ср. Сказки Терского берега Белого моря. Л., 1970, № 90.

61 *. Е. Н. Кузнецова. Иван-дурак. Записал В. С. Бахтин. 1696 + 1600. Популярный сюжет, встречающийся еще в сборнике Кирши Данилова (XVIII век). См. также: Шейн. Великорус… № 966. С. Маршак использовал этот сюжет в стихотворении «Не так». Как это иногда бывает (см., например, примечание к № 38 наст. изд.), сказка дала жизнь поговорке (таскать вам — не перетаскать). Поговорку эту использовал В. И. Ленин (Поли. собр. соч., т. 6, стр. 23).

62. Г. Оханов. Дед и баба. Записал школьник Николай Коняев (из собрания В. С. Бахтина). 1365. Ср. № 37 наст. изд.

63. В. Л. Малышев. Притча о вениках. Записал школьник Николай Коняев (из собрания В. С. Бахтина). Ср. № 45, 55 и 66 наст. изд.

64. А. И. Гришин. Про Илью. Записал В. С. Бахтин, 650-1. См. также № 19. Сказка по сюжету близка к былинам об Илье Муромце. Эпизод с Русланом-Лазарем (Еруслан Лазаревич — имя героя авантюрной сказочной повести) обычно соотносится с Идолищем, которого Илья убивает шапкой земли греческой.

Рассказ об исцелении Ильи в устах А. И. Гришина имел особый смысл: его десятилетний внук после перенесенной в раннем детстве болезни, подобно герою сказки, не мог ходить.

За долгие годы работы в кузнице, где всегда в вынужденном безделье курят и беседуют ожидающие крестьяне, A. И. Гришин слышал множество разнообразных историй, сказок, анекдотов. Однако, будучи человеком серьезным и не слишком разговорчивым, Александр Иванович хранил всё это про себя. Выйдя на покой, стал словоохотливее (появилось больше свободного времени) и иногда, если есть подходящая аудитория, кое-что рассказывает.

Кроме приводимых здесь текстов, от А. И. Гришина записаны сказки о ловком крестьянине-бедняке, обманувшем богача (Андреев, № 1539), «Жадный поп» (Андреев, № 831), несколько бывальщин, а также рассказ о «запьянцовском мужичонке», который один только и смог починить обвалившийся шпиль Петропавловской крепости; по словам Гришина, эту историю он вычитал из книги, но звучала она совсем по-сказочному, и той же гордостью за простого мастера-бедняка, что и в сказке, дышало каждое его слово,

«Доложи императору, что там вот стоит рваный, грязный да говорит: «Берусь! Поправлю шпиль».

Вызвал его государь на балкон.

— Ну что, берешься?

— Так точно, берусь! — говорит.

— Не струсишь?

— Не может того быть!..»

65. А. И. Гришин. Про Николая Чудотворца. Записал B. С. Бахтин. 1380.

66. М. В. Зудин. Почему люди не знают, когда умрут. Записал В. С. Бахтин. См. № 45, 55 и 63 наст. изд.

Существует обширный цикл легенд о странствиях Христа и его апостолов по земле. Во многих случаях эти легенды, несмотря на свою религиозную окраску, проникнуты социальными мотивами: бог видит неправедность, жадность, несправедливость богатых и доброту, великодушие бедных крестьян, готовых поделиться последним. В некоторых произведениях, как и в притче Зудина, в центре внимания оказываются нравственные проблемы.

67. М. С. Мухина. Два народных анекдота. Записал В. С. Бахтин. Одна женщина… Ср. 1370. См. также № 46 наст, изд. А другая говорила… Ср. 1350-1.

Оба эти сюжета принадлежат к числу международных, известных повсеместно, начиная от французской литературы (Вольтер) и кончая китайским фольклором. Интересно, что в наших записях цитируется подлинное причитание (во втором случае — пародийно). «Ты куды же собираешься, мое красное-то солнышко…» — говорит Мухина. А вот текст, пропетый старухой Балачихой в той же деревне:

Мое красное-то солнышко,

Ты куды же собираешься

И в какую путь-дороженьку?

Уж как ночесь я-то ноченьку

Не спала я, а всё думала

И всё думала и плакала…

Оба анекдота исполняются театрализованно. В первом отрывок из плача поется; очень энергично была подана реплика мужа; второй Мухина усвоила от своей свекрови А. М. Мухиной, которая умерла в 1941 году семидесяти пяти лет.

— Свекровушка, — стала вспоминать М. С. Мухина, — когда рассказывала, так она и плясала, и пела — специально на середину комнаты выходила.

И добавила:

— А жила я вот так. В девять лет пошла работать к учительнице за восемь рублей в год. Отец сказал: «Купишь себе чего». А пришла с деньгам: «Ты что, хочешь, чтобы у меня последний самовар описали?! Надо подать платить».

Потом ходила в лес дрова пилить. Отец велел валенки купить, чтобы ноги не отморозить. А я не покупала, думала: тогда он боты суконные не купит.

Опять не купил. Тогда дед три рубля восемьдесят копеек — и сейчас помню — заплатил.

А то пошли бревна выгружать с матерью. Взял один — нас двоих как за одного работника, за один пай. А Абрамовы, отец и сын, взяли как равных. До сих пор вечную память Абрамову даю…

68 *. А. М. Комиссаров. Сказка про кузнеца и черта. Записала группа студентов Ленинградского государственного института театра, музыки и кинематографии (ЛГИТМиК). 753.

69 *. А. М Комиссаров. Как чертенок учился играть. Записала группа студентов ЛГИТМиК. 1159.

70 *. А. М Комиссаров. Сказка про белую и черную лошадь. Записала группа студентов ЛГИТМиК. 2101.

71 *. А М. Комиссаров. Про врача и черта. Записала группа студентов ЛГИТМиК.

72. Л. П. Перова. Царевна-лягушка. Записал В. С. Бахтин. 402.

Люба Перова, жительница Ленинграда, родом из Воронежской области. Была угнана фашистами в Германию. Там, в лагерях, в тихую минуту тоже рассказывали сказки и разные истории. Люба запомнила польскую сказку и несколько русских да немало в детстве дома слышала.

73. А. В. Воробьев. Конь-помощник. Собственноручная запись (из собрания В. С. Бахтина). Ср. 532+300-А. Некоторые эпизоды близки к сказке П. Ершова «Конек-Горбунок».

А. В. Воробьев родился неподалеку от Череповца. Три зимы ходил в школу. В советское время был бригадиром * в колхозе. Потом работал в Череповце на складе «Заготзерно». Здесь, когда была плохая погода, часто рассказывали сказки, байки. Здесь он услышал сказочную повесть «Соловьев и Воронов» (№ 79 наст. изд.). Воробьев, человек от природы очень памятливый, художественно одаренный, стал незаурядным знатоком сказки и превосходным исполнителем ее. К сожалению, плохое состояние здоровья, глухота (последствие контузии) не позволили записать весь некогда очень обширный репертуар Александра Васильевича. За несколько лет до нашей встречи, когда он еще лучше чувствовал себя, он сам записал известные ему сказки в семь толстых тетрадей. Некоторые тексты взяты из этой рукописи, некоторые рассказаны и записаны на магнитофонную ленту, Воробьев начитан в сказочной литературе, что накладывает отпечаток на его репертуар. Последние четверть века живет в Ленинграде.

74. А. В. Воробьев. Болтливая старуха. Собственноручная запись (из собрания В. С. Бахтина). 1381.

75 *. А. В. Воробьев. Про березу. Записал В. С. Бахтин.

76. А. В. Воробьев. Присказка. Собственноручная запись (из собрания В. С. Бахтина).

77. А. В. Воробьев. Солдатская загадка. Собственноручная запись (из собрания В. С. Бахтина). 1545.

78*. А. В. Воробьев. Охотник и волк. Записал В. С. Бахтин. 121.

79 *. А. В. Воробьев. Соловьев и Воронов. Записал В. С. Бахтин. (882-А).

80. Я. Н. Сипин. Повар Бефстроганов. Записал В. С. Бахтин.

Эта сказка — редкий образец, так сказать, профессионального поварского фольклора. Записана в поезде. Я. Н. Сипин, повар по профессии, слышал ее в Москве, в начале тридцатых годов, от восьмидесятилетнего старика повара.

81 *. В. И. Харламов. Про Семенова. Записал В. С. Бахтин. Сказка, точнее, сказочная повесть, записывалась в два приема, 3 и 21 июля 1974 года. (Ср. 612). Другие записи этого произведения в просмотренных сборниках не обнаружены.

По-видимому, первоначально история эта завершалась сценой отмщения. Однако, по традиции, сказка всегда доводит повествование до полной победы героя, до полного устройства его жизни — до свадьбы и вступления на престол. Именно поэтому, думается, к основному сюжету были присоединены эпизоды женитьбы Семенова на Милитрисе Кирпитьевне. Получилось как бы два конца — два воцарения. Несмотря на своеобразное содержание (возможно, сюжет восходит к какому-либо лубочному изданию), сказка народна по своим героям, по общей направленности (добро торжествует, зло наказано, прославляется верность в любви и товариществе). Милитриса Кирпитьевна (Кирбитьевна) — персонаж популярной лубочной повести о Бове-королевиче.

В. И. Харламов — вепс. В большинстве случаев специфические ошибки его речи, мешающие восприятию, устранены.

ИСПОЛНИТЕЛИ

Ананьин П. А., 60 лет, д. Реброво, Мгинский район, 1947, № 31.

Бабичева Л. В., 43 года, с. Пашский Перевоз, Пашский район, № 8, 9.

Бердников Э. П., 33 года, Ленинград (род. в Одессе), 1973, № 59.

Бибиксарова А. Я., 78 лет, с. Подпорожье, 1947, № 18.

Буйдова К. С., 74 года, д. Спирово, Бокситогорский район, 1971, № 54.

Воробьев А. В., 71 год, Ленинград (род. в д. Соколье, Шекснинский район Вологодской обл.), 1973, № 73–79.

Воронина А. В., 91 год, д. Сосновый Бор, Бокситогорский район, 1971, № 55.

Горбунов В. А., 54 года, Волховстрой-1, Волховский район, 1948, № 2.

Горбунова-Ямщикова Г. В., 51 год, Волховстрой-1, Волховский район, 1973, № 3.

Гришин А И. 69 лет, д. Выстав, Мгинский район, 1957, № 64. 65.

Денисов Г. С., 68 лет, д. Ивановский Остров, Волховский район, 1947, № 6.

Зудин М. В. 70 лет, д. Выстав, Мгинский район, 1957, № 66.

Иванов Е. Д. 54 года, д. Наволок, Лужский район, 1946, № 28.

Каливошин А. Ф., 55 лет, д. Робачево, Ефимовский район, 1947, № 16.

Капитонов И. И., 71 год, д. Кенозерье, Лужский район, 1946, № 1.

Кисловы, г. Выборг, 1965, № 52, 53.

Комиссаров А. М., 61 год, д. Заовражье, Волховский район, 1970, № 68–71.

Комлев П. Н., 55 лет, д. Хмель-озеро, Оятский район, 1947, № 24.

Коняев Н. М., 18 лет, пос. Вознесенье, Подпорожский район, 1968, № 60.

Кострова А. М. и Матвеев В. С., д. Реброво, Мгинский район, 1946, № 32.

Котова М. И., 54 года, д. Флягино, Винницкий район, 1947, № 21, 22.

Котовы Александра, 22 года, и Виктор, 9 лет, д. Флягино, Винницкий район, 1947, № 23.

Кузнецов Г. Н., 64 года, Ленинград, 1936, № 27.

Кузнецова Е. Н., 70 лет, пос. Вознесенье, Подпорожский район, 1973, № 61.

Леонтьев Л. Л., 76 лет, д. Заклинье, Лужский район, 1947, № 10.

Малышев В. Л., 40 лет, пос. Вознесенье, Подпорожский район, 1968, № 63.

Марков А. С., 76 лет, д. Иссад, Новоладожский район, 1946, № 7.

Матвеев В. С., 46 лет, д. Реброво, Мгинский район, 1946, № 32, 33.

Мухина М. С., 57 лет, д. Выстав, Мгинский район, 1957, № 67.

Николаев Коля, 5 лет, д. Холоповицы, Волосовский район, 1957, № 56, 57.

Оханов Г., 50 лет, пос. Вознесенье, Подпорожский район, 1968, № 62.

Павлов Л. В., 55 лет, д. Званка, Волховский район, 1947, № 29, 30.

Перова Л. П., 27 лет, Ленинград (род. в д. Студеновка, Добрынинский район, Воронежской обл.), 1947, № 72

Романов Н. М., 70 лет, д. Стрелково, Капшинский район, 1948, № 14, 15.

Савинова Е. Ф., 54 года, д. Сарочкино, Гатчинский район, 1947, № 25.

Сипин Я. Н., 55 лет, записано в поезде, 1955, № 80.

Смирнов И. К., 69 лет, д. Нелаи, Лужский район, 1945, N11.

Тимофеев П. К., 57 лет, г. Лодейное Поле (род. в д. Саксыницы Лодейнопольского района), 1968, 1971, 1972,

№ 34–51.

Тихонов Г. И., 62 года, пос. Подпорожье, Подпорожский район, 1947, № 17.

Тихоновна М. Н., 73 года, д. Холоповицы, Волосовский район, 1969, № 58.

Федоров А. С., 64 года, д. Карпово, Мгинский район, 1946, № 26.

Фешков М. А., 86 лет, д. Алексеевская, Винницкий район, 1947, № 19, 20.

Харламов В. И., 68 лет, д. Надпорожье, Лодейнопольский район, 1974, № 81.

Хрусталева А. С., 57 лет, д. Пашозеро, Капшинский район, 1948, № 13.

Хрусталева М. В., 35 лет, г. Тихвин, 1947, № 12.

Цекур Коля, 15 лет, г. Новая Ладога, 1946, № 4, 5.

ПУНКТЫ, В КОТОРЫХ ПРОИЗВОДИЛИСЬ ЗАПИСИ

Бокситогорский район

Сосновый Бор — 55.

Спирово — 54.

Винницкий район

Алексеевская -19, 20.

Жданово — 36.

Флягино — 21–23.

Волосовский район

Холоповицы — 56–58.

Волховский район

Волховстрой-1 — 2, 3.

Заовражье — 68–71.

Званка — 29, 30.

Ивановский Остров — 6.

Выборгский район

Выборг — 52, 53

.

Гатчинский район

Сорочкино — 25.

Ефимовский район

Робачево -16.

Капшинский район

Пашозеро -13.

Стрелково -14, 15.

Ленинград — 27, 59, 72–79.

Лодейнопольский район

Лодейное Поле — 34–51.

Надпорожье — 81.

Лужский район

Заклинье -10.

Кенозерье — 1.

Наволок — 28.

Нелаи -11.

Мгинский район

Выстав — 64–67.

Карпово — 26.

Реброво — 31–33.

Новоладожский район

Новая Ладога — 4, 5.

Иссад — 7.

Оятский район

Хмель-озеро — 24.

Пашский район

Пашский Перевоз — 8, 9.

Подпорожскии район

Подпорожье -17, 18.

Вознесенье — 60–33.

Тихвинский район

Тихвин -12.

Записано в поезде-80.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Здесь и далее административное деление дается на момент записи сказок.  Подстрочные примечания В. Бахтина и П. Ширяевой.

2

Еще в 1912 году Д. К. Зеленин обнародовал из бумаг покойного директора Гатчинской учительской семинарии В. Воскресенского три сказки, записанные Н. Устиновичем в деревне Лудонь Лужского уезда, от женщин сорока пяти и восьмидесяти трех лет (см.: «Живая старина», 1912, вып. 2—4). Сказки записывались также в Лодейнопольском округе сотрудниками комплексной экспедиции, организованной Географическим обществом в 1928—1929 годах.

3

Речь здесь идет не о соотношении сказочных жанров в репертуаре исполнителей разного возраста (об этом см. выше), а о соотношении сказок разного типа в общем фонде сказок, записанных в данной местности.

4

Не укайся — не стесняйся.

5

Костига, кострица — жесткие наружные волокна льна, конопли.

6

Красные Горы — деревня Лужского района, расположенная далеко от деревни Заклинье, где живет сказочник.

7

Скопи — деревня Лужского района.

8

Планы — крестьянская усадьба.

9

Омшара — мшистое болото; боровель (боровина) — боровая, слегка гористая местность.

10

Казани — ироническое обращение священника к своему батраку, в просторечье называемом казаком.

11

3алоговать — отдыхать.

12

Гуня — одежда.

13

Повестила —известила.

14

Наиспашку — с размаху, наотмашь.

15

Точ, точиво — ткань домашней работы.

16

Кут — угол.

17

Долбня— колотушка, деревянный молот.

18

Против — накануне.

19

Рохла, рохлая — рыхлая.

20

Плакаты — здесь в смысле: портреты.

21

Отвернулся —повернулся.

Content

Бахтин Владимир и др Сказки Ленинградской области

Сказки Ленинградской области

НЕСКОЛЬКО СЛОВ О ЖИЗНИ СКАЗОК

И. И. КАПИТОНОВ 1. СТЕНЬКА РАЗИН

В. А. ГОРБУНОВ 2. СМЕТЛИВОСТЬ И НЕДОГАДЛИВОСТЬ

Г. В. ГОРБУНОВА-ЯМЩИКОВА 3. БЫВАЛЬЩИНА

КОЛЯ ЦЕКУР 4. ИВАН ГРОЗНЫЙ

КОЛЯ ЦЕКУР 5. СТО ЗАЙЦЕВ

Г. С. ДЕНИСОВ 6. ПЕТР I И СОЛДАТ

А. С. МАРКОВ 7. НАХОДЧИВЫЙ СОЛДАТ

Л. В. БАБИЧЕВА 8. ПРО ЗОЛОТОЕ БЛЮДЕЧКО И НАЛИВНОЕ ЯБЛОЧКО

Л. В. БАБИЧЕВА 9. ПРО ВЕРЕТЕНЦЕ

Л. Л. ЛЕОНТЬЕВ 10. ПРО ИВАНА — ВЕЛИКОГО РУССКОГО БОГАТЫРЯ

И. К. СМИРНОВ 11. СКАЗКА ПРО ЕРШИШКУ

М. В. ХРУСТАЛЕВА 12. СОЛНЦЕ, МЕСЯЦ И ВОРОН ВОРОНОВИЧ

А. С. ХРУСТАЛЕВА 13. ПРО ХИТРОГО РАБОТНИКА

Н. М. РОМАНОВ 14. СОЛДАТ И СМЕРТЬ

15. НЕ ДАЕШЬ САЛА — ТАК ЧТОБ ВСЯ ТРАВА ВСТАЛА

А. Ф. КАЛИВОШИН 16. ЖИВАЯ ВОДА

Г. И. ТИХОНОВ 17. ПРО ТРЕХ БОГАТЫРЕЙ

А. Я. БИБИКСАРОВА 18. ПЕЧКА

М. А. ФЕШКОВ 19. ИЛЬЯ МУРОМЕЦ И СОЛОВЕЙ-РАЗБОЙНИК

М. А. ФЕШКОВ 20. ТУРУ-ТУРУ, ПАСТУШОК

М. И. КОТОВА 21. ОБ ИВАНЕ-ЦАРЕВИЧЕ САПОЖНИКОВОЙ ДОЧЕРИ

М. И. КОТОВА 22. БРАТ С СЕСТРОЙ

АЛЕКСАНДРА И ВИКТОР КОТОВЫ 23. ПРО НАСТАСЬЮ

П. Н. КОМЛЕВ 24. ПРО ОРЛИКА ЖЕЛЕЗНОГО

Е. Ф. САВИНОВА 25. МУЖ И ЖЕНА

А. С. ФЕДОРОВ 26. АНДРЕЙ СТРЕЛЬЦОВ

Г. Н. КУЗНЕЦОВ 27. ИВАН ИВАНОВИЧ ИВАНОВ

Е. Д. ИВАНОВ 28. ПРЕДАНИЯ О КУРГАНАХ ЛУЖСКОГО РАЙОНА

Л. В. ПАВЛОВ 29. ПРОХОД ИЗ РЮРИКОВОЙ КРЕПОСТИ

Л. В. ПАВЛОВ 30. ПОБЕДИЩЕ

П. А. АНАНЬИН 31. ДЕРЕВНЯ КРЕНИЦА

В. С. МАТВЕЕВ И А. М. КОСТРОВА 32. ПЕТРОВА КАРА

В. С. МАТВЕЕВ 33. О СУВОРОВЕ

П. К. ТИМОФЕЕВ 34. НУЖДА

П. К. ТИМОФЕЕВ 35. ПОШЕХОНЦЫ И ОХОТНИК

П. К. ТИМОФЕЕВ 36. КАК ПОШЕХОНЦЫ В ГОРОД ЕЗДИЛИ

П. К. ТИМОФЕЕВ 37. ПРО УПРЯМУЮ ЖЕНУ (1)

П. К. ТИМОФЕЕВ 38. ПРО УПРЯМУЮ ЖЕНУ (2)

П. К. ТИМОФЕЕВ 39. РЫБАЦКАЯ БАЙКА

П. К. ТИМОФЕЕВ 40. РЫБАК И ОХОТНИК (1)

П. К. ТИМОФЕЕВ 41. РЫБАК И ОХОТНИК (2)

П. К. ТИМОФЕЕВ 42. ДОКТОР И МАШИНИСТ

П. К. ТИМОФЕЕВ 43. ШУТНИК ВАНЮШКА

П. К. ТИМОФЕЕВ 44. МУЖИК И БАРИН

П. К. ТИМОФЕЕВ 45. МАТЬ И ДОЧЬ

П. К. ТИМОФЕЕВ 46. ПРО МУЖА И ЖЕНУ

П. К. ТИМОФЕЕВ 47. МУЖИК И ПОП

П. К. ТИМОФЕЕВ 48. СОЛДАТ И ПОП

П. К. ТИМОФЕЕВ 49. ПРО СТАРУЮ ЖИЗНЬ

П. К. ТИМОФЕЕВ 50. ПРО САПОЖНИКА И ЕГО ЖЕНУ

П. К. ТИМОФЕЕВ 51. ПРО БЕЛОГО

СЕМЬЯ КИСЛОВЫХ 52. ЧТО ДОРОЖЕ?

СЕМЬЯ КИСЛОВЫХ 53. ЧТО ЗНАЧИТ ДОБРОТА

К. С. БУЙДОВА 54. ИГРАШЕНЬКА

А. В. ВОРОНИНА 55. ДЕРЕВЕНСКАЯ ПОБЫВАЛЬЩИНА

КОЛЯ НИКОЛАЕВ 56. ПРО КОЗУ

КОЛЯ НИКОЛАЕВ 57. ПОШЛА КОЗА В ОРЕХИ

М. Н. ТИХОНОВА 58. ДОЧКА И ПАДЧЕРИЦА

Э. П. БЕРДНИКОВ 59. МЫ С ТОБОЙ ШЛИ…

Н. М. КОНЯЕВ 60. ЕДЕМ ДАЛЬШЕ…

Е. Н. КУЗНЕЦОВА 61. ИВАН-ДУРАК

Г. ОХАНОВ 62. ДЕД И БАБА

В. Л. МАЛЫШЕВ 63. ПРИТЧА О ВЕНИКАХ

А. И. ГРИШИН 64. ПРО ИЛЬЮ

А. И. ГРИШИН 65. ПРО НИКОЛАЯ ЧУДОТВОРЦА

М. В. ЗУДИН 66. ПОЧЕМУ ЛЮДИ НЕ ЗНАЮТ, КОГДА УМРУТ

М. С. МУХИНА 67. ДВА НАРОДНЫХ АНЕКДОТА

А. М. КОМИССАРОВ 68. СКАЗКА ПРО КУЗНЕЦА И ЧЕРТА

А. М. КОМИССАРОВ 69. КАК ЧЕРТЕНОК УЧИЛСЯ ИГРАТЬ

А. М. КОМИССАРОВ 70. СКАЗКА ПРО БЕЛУЮ И ЧЕРНУЮ ЛОШАДЬ

А. М. КОМИССАРОВ 71. ПРО ВРАЧА И ЧЕРТА

Л. П. ПЕРОВА 72. ЦАРЕВНА-ЛЯГУШКА

А. В. ВОРОБЬЕВ 73. КОНЬ-ПОМОЩНИК

А. В. ВОРОБЬЕВ 74. БОЛТЛИВАЯ СТАРУХА

А. В. ВОРОБЬЕВ 75. ПРО БЕРЕЗУ

А. В. ВОРОБЬЕВ 76. ПРИСКАЗКА

А. В. ВОРОБЬЕВ 77. СОЛДАТСКАЯ ЗАГАДКА

А. В. ВОРОБЬЕВ 78. ОХОТНИК И ВОЛК

А. В. ВОРОБЬЕВ 79. СОЛОВЬЕВ И ВОРОНОВ

Я. Н. Сипин 80. ПОВАР БЕФСТРОГАНОВ

В. И. ХАРЛАМОВ 81. ПРО СЕМЕНОВА

ПРИМЕЧАНИЯ

ИСПОЛНИТЕЛИ

ПУНКТЫ, В КОТОРЫХ ПРОИЗВОДИЛИСЬ ЗАПИСИ

Примечания